# Колдовская кровь

Дея Нира

Третья, заключительная книга трилогии Русалочьи чары.

В мире, где бескрайние леса хранят свои тайны, а Боги и духи требуют жертв и повиновения, судьбы людей переплетаются неожиданным образом.

Дальние Земли поражает страшная напасть, пришедшая из-за моря. Всему виной человеческое любопытство и неосторожность.

После несчастья, случившегося с Марешкой, она полна решимости вернуть утраченное. Но удастся ли ей это, если Боги затеяли неведомую игру, следуя своим тайным целям?

Чтобы избавиться от всеобщего проклятия, придется презреть боль, страх и найти достойных союзников.

Каждый сделает выбор, который определит судьбу многих.

## Пролог

Над обрывом плыл густой молочныйтуман. Далеко внизу ревела широкая река и несла свои волны во тьму. Свет месяцас острыми рогами рассеивался в бесконечной туманной мгле.

Вот отчего именно сегодняслучилось быть этому проклятому туману, когда страшно так, что аж заходитсядыхание? Когда леденеют пальцы и беспрестанно хочется пить?

Так думалось перепуганнойдевушке, обряженной по свадебному обычаю. Тяжелые монеты и бусы нестерпимо давилина грудь, как и высокий убор, водруженный на туго зачесанную голову. Ведане хотелосьскинуть это с себя, вырваться, убежать! Но она покорно шла дальше. Знала, чтоей придется снести все, что будет. Ноги передвигались сами по себе, заплетались,как у пьяной, в складках богато расшитого сарафана. Если бы ее не вели под рукивсхлипывающие подруги, так бы и упала оземь, закричала, моля о пощаде. Чтождало ее посреди этой мглы? Кто придет за ней оттуда?

Противная едкая желчь обожгларот. Всемилостивые Боги, отчего выбрал ее седой, хмурый волхв в волчьей шкуре?Показал на нее кривым старческим пальцем? Тогда Ведана вся так и обомлела,застыла столбом, холодея, а все принялись ее поздравлять, Богов славить зачесть великую.

Да, это была честь – исполнитьженский долг, смириться участью своей, пройти достойно все, что предначертано,чтобы не пришла беда лихая в деревню. Таких, как она звали «невестами нечисти»,выбирали раз в несколько лет, чтобы обитатель леса проявлял милость кдеревенским, позволял брать из его угодий все, что было нужно для жизни.

Если невеста угождала Лесовику,то вдоволь находили потом всевозможных ягод, грибов и кореньев. Зверье,казалось, само бросалось в силки, а рыбу можно было выгребать руками изводоемов. Такая жертва не была слишком тяжелой для целой деревни, если выжитьмогли все, не думая о пропитании.

Когда-то одну невесту тожепривели сюда, но что случилось потом, никто не знал. Могли лишь догадываться поразодранным свадебным одеждам, что девица не угодила обитателю леса. То лидерзость проявила, то ли непослушание, а то и вовсе посмела сбежать.

Ведана представляла себенесчастную невесту, одержимую таким ужасом, что осмелилась броситься черездремучий лес в поисках спасения. Как продиралась сквозь чащи, падала, обдираяруки и лицо, звала на помощь. Она показала, что не смирилась и не проникласьоказанной честью стать достойной невестой, покорившись судьбе. И этим, конечно,нанесла оскорбление Лесовику.

Ведана всей душой понимала ту бедняжку:она бы и сама сейчас хотела оказаться далеко-далеко отсюда, чтобы не трепетатьот страха. Едва осмотрев окровавленное платье непокорной, глупой девицы, в тот же часразъяренный волхв с искаженным лицом велел готовиться к неминуемым бедам.

Так и случилось. Едва удавалосьнабрать хотя бы грибов или горсть ягод. Они будто издевались над людьми: уходилив землю прямо при их приближении или так покрывались гнилью, что невозможнобыло их есть. Орешники и дубы высоко вздымали ветви, а прожорливые кабаны,косули и белки сметали все с земли, отчего люди не успевали собрать урожай.Рыба пряталась глубоко в реки и ручьи, не желая попадаться. Зайцы и оленискрывались в чаще от охотников, отчего те возвращались с пустыми руками. А потомслучилась еще напасть – сгорел общий амбар, где хранили большую частьсобранного урожая.

Не всем удалось пережить ту лихуюзиму. Кто полег от голода, стоило запасам закончиться, а кто и от холода, когда нельзя было набратьдров в лесу. Приходилось рубить старые вишни и груши в саду, чтобы хотьпротопить печь. Если поначалу добрые соседи делились друг с другом пропитаниеми дровами, то к середине зимы стало ясно, что на всех не хватит. Больно,горестно было людям, но поклялись в деревне, что не должно такое несчастьеповториться вновь. Уж одну девушку раз в несколько лет можно подарить глухому,дремучему лесу, научив ее покорности и смирению.

Но именно от этого сейчас всемутнело и сводило внутри. Ведана мечтала о тихой и простой жизни с любимым, накоторого стыдливо глядела, желая его объятий. С кем держалась за руки ипозволяла украдкой запечатлеть робкие поцелуи на ее алеющих щеках. С кемсобирала цветы и плела веночки на Солнцеворот. Счастье было так близко! Онавспомнила его смущенные глаза, его несмелые касания, тихий шепот признаний.

А теперь… Ведана очнулась, снедоумением и ужасом оглядываясь кругом. Вокруг нее мелькали знакомые лица,трещал огонь зажженных факелов, слышались перешептывания. Те, кто привели еесюда, понимали ее страх и отчаяние, но участь ее была решена свыше.

Она не знала, что случалось сдругими невестами. Отчего Лесовик требовал девушек время от времени? Кудапропадали они – бедные, дрожащие красавицы? Умирали? Сходили с ума? Зачем ему понадобилосьстолько невинных душ?

От этих раздумий и предположенийтошнило, а голова кружилась. Ведь скоро и самой Ведане предстояло все этовыяснить. Но узнав, она унесет пугающую тайну с собой во тьму непроходимоголеса. Ни одна из невест еще не вернулась оттуда. Ни мертвой, ни живой.

Ее подвели к самому краю обрыва,где горько пахло полынью и клонились к земле буйные травы. Здесь надлежалооставить Ведану, как и других прежде. Доносился отдаленный шум реки – плавный,равномерный. Такой же, как и всегда. Сглотнув, девушка уставилась впроплывающую дымку, за которой расстилалась бездонная ночь.

Седой мрачный волхв выступилвперед, поднял к небу трясущиеся от старости руки и скрипучим голосомвозвестил:

– Мы смиренно явились сюда,Лесной хозяин, чтобы служить тебе и просить о милости. Прими наш лучший,бесценный дар, чтобы радовал тебя, угождал во всем. Молим о снисхождении изащите! Прости нас, недостойных. Склоняемся перед тобой и величием твоим!

По знаку волхва толпа, как ведином порыве, медленно поклонилась густой тьме. Ветер вскинулся, метнулся изчерного леса к обрыву. Бледная невеста оторвала взгляд от травы под ногами, итут ее обдало чьим-то тяжелым дыханием. Кто-то совсем рядом пронесся быстройтенью, коснулся ее плеч и волос.

Ведана вся покрылась ледяным потом,приговаривая про себя слова покорности. Ей придется быть смелой, придетсявыполнить все, что от нее попросят, ведь в деревне остались мать и отец, двое младшихбратьев, которых она так любила, друзья и подруги. Они должны были пережитьгрядущую зиму. Неужели она не стерпит?

В голову пришла тягостная мысль.Когда Ведана была маленькой, то спрашивала мать, отчего ей дали такое имя?Матушка отвечала: чтобы девочка разумницей росла, все ведающей, а теперь в этомбыла насмешка одна. Да как бы она ведала, что ей уготовано? Откуда?

Впрочем, даже если бы и так, чтос того? Разве смогла бы изменить волю Богов?

Снова задумавшись, она не сразузаметила, как окружавшая ее толпа поспешно отхлынула назад, оставив невесту наобрыве одну. А заметив, так и обмерла. Снова гулко застучало, забилось сердце.Вот и все! Участь ее окончательно решена.

Взгляды людей остановились навздрагивающей невесте, а потом сопровождавшие ее, один за другим, повернулись молчаи пошли прочь, исчезая во тьме. Погасли желтые отблески огней между деревьев,стихли взбудораженные голоса, исчезли спины последних идущих в толпе.

Ведана невольно сделала шаг,протянула к ним руки и тут же безвольно уронили их. Вопль скорби родился вгруди, но тут же утих. Быть покорной… Следовать судьбе… По щекам покатилисьгорячие, жгучие слезы.

Ночь обнимала со всех сторон,обволакивала тягучим туманом. Шумело все кругом: бурная вода, дремучий лес икровь в голове. В летнем, теплом дуновении ветра ощущалось чье-то незримоеприсутствие. Кто-то пристально разглядывал Ведану со всех сторон, крутилсявокруг, присматривался.

Она стояла, выпрямившись до боли в спине, устремив невидящийвзор перед собой, и готовилась принять свою участь. Пальцы ее дрожали, а сердцебилось о ребра с такой силой, отчего слабая боль отдавалась во всем теле.

«Я стерплю… Стерплю…» – повторялаона про себя, как заведенная, даже если не слишком верила в это.

Тут в нос ей ударил плотный запахмха и лесных трав, а потом в плывущем тумане медленно и неотвратимо проявиласьтемная могучая фигура.


## Глава 1. Новый Град

Ах, кабы знал Премислав, князьНового Града, чем обернется его жадное любопытство и желание исследовать чужие,дальние берега, ни за что бы не отправил послов к чужеземному государю!Снарядили корабль быстрый, нагрузили дарами бесценными, чем богат был княжескийкрай, натянулись паруса тугие и исчез он в дали морской.

От бескрайних земель соседейотделяли дремучие леса и непроходимые горы – с одной стороны, а с другой – моребезбрежное. Предки Премислава давно поселились здесь. Когда-то покинули ониДальние Земли с вольными городами, и отправились искать новую долю.

Один из сыновей князяМалиновграда, – Славий, не пожелал учинять распри за княжеский престол сбратьями и поступил по собственному усмотрению. Старый князь удивился, но уважилжелание младшего сына, не стал препятствовать: дал людей преданных, сколькотребовалось для нового поселения, казну богатую, лошадей быстрых и отпустил. Наказалуважать Древних Богов и от сердца пожелал обрести землю, где сын и его потомкиправить станут, хранить мудрость, поступать по закону и велению сердца.

Уж и нельзя было толкомвспомнить, как осели они в холмистой долине, изрезанной реками и глубокимиоврагами. Но Премислав знал, что прошли его предки через леса путями тайными, которыеволхвы подсказали, миновали опасные болота, дремучие ельники и решилипоселиться у самого моря.

Племена, что обитали тут прежде,не обладали воинственным характером, а потому, на удивление, долгие годыудавалось сохранять мир на этой чудесной земле, которую нарекли Славией в честькнязя основавшего новый город. С тех пор каждый князь и его дети имели непременнов своем имени частицу названия благословенного края, как напоминание о долге ислужении ему, как принадлежность знатному и древнему роду, взявшему на себя обязательствасохранить и уберечь эту землю от всякого лиха.

Премислав, как и прапрадед егоСлавий, особо полюбил мудрость книжную. Все ему было любопытно с детства, обовсем хотелось знать. Не тяготел он к распрям и походам военным, а потому жизньего в Новом Граде казалась чудом: все ему бы в книгохранилице сидеть даманускрипты разбирать, но приходилось и о долге княжеском помнить.

Был он сыномединственным, а потому не было у него братьев, чтобы престол передать. Потомудумы о наследниках преследовали Премислава. Вот как родятся сыновья – научит оних всему и передаст бразды правления, а сам с радостью и спокойной душой приметсяизучать науки тайные и чудеса земные.

Вот как-то в одном из старинныхсвитков, которые еще давным-давно привез князь Славий из Малиновграда, нашелПремислав карту и описания земель диковинных, что далеко за морем были. С тех пормолодой князь совсем покой потерял. Никогда не слыхал про то государство, апотому и любопытно стало: что там за край такой?

Из драгоценных свитков князюстало известно, что живет там царственный род, а край тот зовется Семиградьем –богатым, но диким. Будто обитают там звери страшные, такие свирепые, что дажесреди бела дня отваживаются нападать на путников и горожан, оттого каждый в томкраю с малых лет обучается воинскому искусству. Вот и захотелось князю в друзьяцаря семиградского заполучить. Мало ли, беда какая нагрянет? А с соседями заморскимидружбу водить лучше. Да и страсть как интересно узнать новое, неизведанное!

Размышляя так, князь мерилбыстрыми шагами горницу, качая в негодовании головой. Ведь пора было ужвернуться послам с чужбины. Что могло задержать их так?

В углу посмеивалась старая ворожеяЯгла – похожая на ворону в своих черных одеяниях, поглядывая на хозяинаединственным уцелевшим глазом.

– Ну-ка, поворожи еще, – нетерпеливоприказал князь старухе. – Что ты видишь? Куда послы делись? Может, канул впучину морскую корабль? Все ж таки не приходилось еще кораблям нашим в такой дальнийпуть отправляться.

Ягла развела трясущимися руками,и широкие медные браслеты зазвенели на ее худых запястьях.

– Ничего нового не скажу тебе,светлый князь, – прошамкала она, ухмыляясь беззубым ртом. – Видела, что оченьдолго шел корабль под парусами, пока не достиг какой-то земли. А больше мненичего не ведомо.

– Да как же так? – Премислав сдосадой кинулся к окнам, чтобы снова поглядеть в морскую даль. – Совсем тыстарая стала. На покой тебе пора.

– Может оно и так, – вздохнулаЯгла. – Да только я еще деду твоему служила верой и правдой. Не было такого,чтобы подвела его или отца твоего.

Князь тоже вздохнул, но виновато.Ему было известно о преданности старой ворожеи, но в последнее время ееособенно стали подводить силы колдовские.

– Ты остынь-ка, князь, – приняласьувещевать она. – Чую, что вернутся послы. Меня предчувствия никогда необманывают.

– Ох, кабы права ты была! –покачал головой Премислав, щуря голубые глаза. – Сил нет терпеть.

– Ты бы лучше жене своей молодойвнимание уделил, – внезапно напустилась на него старуха. – А то княгиня родила,долг свой исполнила перед родом и государством, а ты о ней и позабыл.

– Да не позабыл я, – с досадойотмахнулся князь. – Она в себя приходит. Зачем мне в эти женские заботывмешиваться? Ей сейчас отдыхать и с младенцем возиться. И то, вон сколько мамокда нянек при ней. Она ж там не одна.

Ягла цыкнула языком недовольно.

– Так-то бабы одни, а ей вниманиямужнего охота, слова ласкового. Ну что тебе такое объяснять надо? Ты со своимипослами совсем взбеленился!

Князь метнул на нее сердитыйвзгляд.

– Ты говори, да не заговаривайся,– проворчал он больше для вида, хотя понимал в душе, что ворожея права.


Пройдя через тихие светлыепалаты, Премислав замедлил шаг, услыхав дивное пение. Голос звенел ручейкомхрустальным, выворачивал душу наизнанку. Он так весь и сомлел, и снова любовь ксупруге всколыхнулась, позвала его. Вспомнил, как проезжая мимо терема бояринаБлагояра, услыхал чарующее пение, доносившееся из распахнутых окон. Тут жеповелел узнать, кто поет так сладко.

На дворе боярском тут жепереполох поднялся. Шутка ли? Сам князь изволил гостем быть. Боярин Благояр тутже велел семье собраться, чтобы приветствовать дорогого гостя. Была среди них имилая, скромная красавица. Увидал Премислав глаза ее чистые, синие как небо, итут же решил с Благояром о свадьбе потолковать. Мол, отдаст ли дочь своюстаршую за него? Боярин от радости не знал куда деться. Не жених, а мечта одна!Собой хорош, от роду всего двадцать пять лет, да еще и правитель Славии. Какойотец бы не обрадовался?

Стали спрашивать девицу – понраву ли пришелся ей князь? Правда, вопрошали больше для соблюдения закона,ведь никто силком не имел права невесту брать. А ей и самой будущий женихприглянулся: и смотрит ласково, и собой недурен. А то, что он князь, она уж впоследнюю очередь думала.

Понимала Купава, что брак этот и семье ее подсобит,так что сыграли свадьбу как положено: шумно, пышно, с размахом. Новый Градцелую неделю гудел от непрекращающихся гуляний. Князь женился! Вот радость!Выбрал-таки себе невесту, а то уже слухи пошли в городе и в самой Славии, чтохворь какая-то у него.

Дело оставалось за последним –все ждали появления наследника. Того, кто спустя годы возьмет бразды правленияна себя, чтобы и дальше процветал их край. Ждали сына, а родилась дочь. Князь,не сдержав досады, просидел весь день в книгохранилице, перебирая старыесвитки, мечтательно разглядывая карты земель дальних, пока старая Ягла сама заним не спустилась.

– Чего удумал? – нахмурилась она.– Дочь у тебя родилась! Здоровенькая и крепкая! А сын будет еще. Вы молоды сКупавой. Будет у вас еще полный терем ребятни.

Князь и сам это понимал, но ужслишком первенцем сына желал видеть. Сколько еще времени пройдет, как сынпоявится? Но послушался старуху и к жене пошел, которая уже ни жива ни мертвабыла от тревоги, куда ее милый князь подевался и так осерчал на нее. Нареклималенькую княжну Огнеславой, следуя обычаям, где всем княжеским отпрыскамполагалось носить подобные имена.

Шло время. Бойкая и подвижнаяОгнеслава росла и крепла. Вот появилось у нее еще одна сестренка, а наследника– опору и надежду государства, все не было. Оттого князь все больше мрачнел иворчал, да со свитками своими возился, покуда не придумал послов снарядить вземли далекие…


Наслушавшись чудесного пения,повздыхав, покручинившись над долей своей, что долгожданного сына все нет,Премислав вошел в просторные покои княгини. Мамки и няньки тут же склонились впочтительном поклоне и одна за другой за двери выскочили, чтобы оставитьсупругов наедине.

– Купавушка, милая! – Князьсклонился над зардевшейся белокурой женой.

Она посмотрела на него с мольбойи еще пуще прежнего краской залилась.

– Дочь у тебя, князь, – прошепталаона, открывая личико ребенка. Премислав вгляделся в черты спящего младенца и вспомнилнаставления старой Яглы. Он взял на руки сопящую дочь, покачивая ее. Что ж. Ещеодна княжна – Ярослава. Будут две дочки-красавицы. О достойном приданомпридется думать уже сейчас.

Премислав натянуто улыбнулся,принимая неизбежное.

– Ничего, Купавушка. Боги ещенаградят нас сыночком. Иначе некому будет государство оставить. Если помру, ещесмута какая случится без наследника-то. Вон, знатные боярские роды ужешепчутся. Не хватало нам еще распри из-за престола княжеского. Предок мойСлавий нам в мире завещал жить, и я согласен с ним. Понимаешь?

Купава кивнула, ласковокоснувшись щеки мужа. Она понимала его непременное желание иметь сына. Так ужповелось испокон веков. Им нужен наследник, а ее долг – родить его, чтобы вгосударстве все было спокойно.

Да только не знали они еще, чтонадвигается на них лихо куда более страшное, чем они могли себе вообразить.

## Глава 2. Бурная река

Владарподнял мокрое от дождя лицо к небу и мрачно усмехнулся. Над деревней и лесомнависали черно-серые тяжелые тучи. Они низвергали воду, которая ревела ихлестала без остановки. Река преграждала путь непрошеным гостям к раскинувшейсяна холмах деревне.

По ведьмовскому и русалочьемузавету ни один муж, имевший дурные намерения по отношению к деревенским, не могпройти здесь.

Рядом с Владаром стояливооруженные Угрюм, Нечай и Премысл, а чуть дальше и вдоль частокола он расставиллюдей в доспехах. Хоть и впервой им было подобное – оборонять дом свой, нокаждый собирался пожертвовать жизнью ради спокойствия и мира в Березовом.Отступать они не могли, да и куда им было податься с женами, детьми и стариками?За частоколом прятался маленький, цветущий мир. И случись что, придется пролитьсвою и чужую кровь, чтобы защитить его.

Когда на берегу появилисьСторожевые и люди князя Славомира, чужаки уже предвкушали быструю победу. Река,хоть и широкая, не испугала их. Даже туманное предупреждение Темного Бога,переданное через Жреца Яромила, не остановило храбрых воинов. Неужто они несправятся? Им и прежде доводилось преодолевать реки и озера, все умели плавать,были сильны и отважны. Чай некакие-нибудь трусы… Может, старый Яромил преувеличил угрозу?

Застучали топоры, застоналисосны, падая под сильными ударами. Быстро соорудили несколько плотов дляпереправы. Славомир предвкушал скорую расправу. Не простил он ведьме насмешки:мысли, что Ярина никогда ему не достанется, привели его в злобное исступление.Но мог ли он бороться с Подземным Царством? Понимая тщетность подобных мыслей,всю свою холодную ярость он пожелал обратить против ведьмы, что так посмеяласьнад ним и обманула.

Злость внутри полыхала от досадыгорькой: узнала, проклятая, его помыслыи держалась дерзко с ним, с князем! Так бы и схватил за косу, велел бы высечь,а потом – повесить на суку. Но теперь он натешится, когда ее поймают. Поубеждению Жреца Яромила, ведьма пока осталась без сил своих. То наказание ейназначено Темными Богами за своеволие и дерзость. Зная нрав Марешки, можно былобыть уверенным, что не скоро простят ее Боги.

Юные Сторожевые слушались князя,ловили каждое его слово. Это утешало Славомира: они внимали ему, памятуя, чтоон – близкий родич самого Огнедара! Значит, ослушаться его невозможно.Почтенный Яромил велел им не разевать рты на диковины Дальнего Мира и держатьпри себе все, что им покажется удивительным или странным.

Но, попав впервые в Холмоград,Сторожевые не могли насмотреться на красивый, вольный город. Его чудесные домаи башни, сиявшие золотом и белизной, могли ли сравниться с деревянными домами,в которых они росли и жили? И многие теперь в душе лелеяли мечты, чтобыперебраться сюда. Да и кто бы из молодых не пожелал? В своей далекой Деревнежизнь их была подчинена одному укладу. Ее окрестностей нельзя было покидать,если только не выискивалась причина особая. А причиной той, например, моглостать выслеживание купеческих караванов.

Когда молодых юношей посвятили вСторожевые, то доверили им и тайны особые. Теперь их жизнь и судьба всецелопринадлежала Жрецам Красного Терема, и потому любые их наказы становилисьзаконом для молодых воинов. Старейшины и Жрецы знают, как лучше, ибо через нихговорят Боги. А кто осмелится бросить вызов самим Богам или подвергнутьсомнению их волю?

И если велено было в ночинападать на караван, значит, так тому и быть. И если велено будет вернутьсяобратно в Деревню и держать язык за зубами о том, что увидели в Дальнем Мире,то значит Сторожевые подчинятся и этому требованию.

Впрочем, понимали Жрецы иСтарейшины – Огнедар мертв. Больше ему не надо бояться и хранить свою тайну отвнешнего мира. Никто не станет искать его, да и не стал бы, пожалуй. Но топочти быльем поросло, а теперь понемногу устанавливался новый порядок. Жрецыхоть и уважали князя Славомира, но все же были настороже. Они не пожелали быотдать ему власть, если бы вдруг он захотел объявить земли Деревни своими.Зачем ему она, что таится за дремучим лесом, топями и реками? Что с нее взять?

Намывают песок золотой, развечто. Но это не такая веская причина, чтобы пожелать покуситься на те края.Больше забот с нею… Не лучше ли быть в союзниках и уважать власть друг друга?

Славомир это понимал. Особенносейчас, когда у них появился общий враг.

Марешка… Колдунья с прекраснымизелеными глазами. Но это бы не остановило его. Пусть она хоть сто раз красива,но угроза, исходившая от нее, и сила, которой она владела, заставляли бояться иненавидеть. Особенно за то, что она сделала!

Славомир заскрипел зубами отярости, вспоминая, как она стояла перед ним, бросая ему вызов, какиминасмешливыми были ее дерзкие глаза. Ну теперь он посмотрит, как она заговорит.

Он тоже стоял под проливнымдождем и хмуро вглядывался в туманное марево. Другой берег реки просматривалсяплохо, но все равно был виден высокий деревянный частокол, что окаймлял деревнюкругом. Он шел вдоль всей реки, чтобы помешать выбраться на другой берег.

Но что такое река для отважных изакаленных воинов? Даже было как-то смешно и глупо. Эти селяне решили, чтосмогут укрыться на холме за жалким частоколом.

К Славомиру приблизился Драговит.Он, как и прочие, насквозь вымокли от дождя, но на лице его играла грубаяухмылка. Он невзлюбил Марешку с первого взгляда и ему по душе пришлась затеякнязя.

– Плоты готовы к спуску на воду,князь, – сообщил он. – Будут ли какие-нибудь еще распоряжения?

Славомир устремил взгляд туда,где воины готовились к атаке. Он повернулся к Драговиту и сказал, улыбаясь:

– Принесите мне голову этойведьмы. Но кто приведет ее живой – будет мне другом до конца жизни. И я щедровознагражу его.


Владар увидел, как десятки воиновстолкнули вниз огромные плоты в реку, и снова улыбка коснулась его губ. Он ждалтого, что будет. Ливень не прекращался, а точно усиливался. Яростный вой ветрасливался с гулом низвергавшейся воды. Она уже не впитывалась в раскисшую,черную как смола, землю, а лилась потоками с холма. Жидкая грязь потокамивливалась в реку многочисленными ручьями, отчего та чуть ли не вскипала.

Вздыбившаяся серая река, что вхорошую погоду несла синие волны, сейчас бурлила и кипела. Она так и захлестывалаплоты с вооруженными воинами. Вода ручьями текла с их доспехов и плащей,пропитывала влагой, не оставляя и пяди сухого места.

– Владар, – с легкимбеспокойством спросил Нечай, – не пора ли приготовить луки? Люди ждут знака оттебя.

Кузнец блеснул ярко-голубымиглазами:

– Погоди, Нечай. Лучше смотритуда…

И он снова перевел внимательныйвзгляд на бурные, сердитые волны. Люди за частоколом переглянулись, ноподчинились: они помнили, что говорили им Владар и Марешка, но все равно былобоязно наблюдать, как десятки свирепых, хорошо обученных воинов ринулись ватаку.

Плоты, подбрасываемые неспокойнойрекой, уже оказались на самой ее середине, и Славомир торжествовал. Сегодня онотпразднует поимку ведьмы, что унизила и опозорила его. Сегодня он насладитсяее воплями, когда ее сначала привяжут к дереву и высекут плетью. Сегодня он…

Что такое?

Славомир невольно сделал шагвперед, когда на один из плотов обрушилась огромная волна, а затем тут жевторая и третья. Князь растерянно осмотрелся кругом, глядя на шумевший лес:ветер был не такой сильный, чтобы поднимать такие волны. Но вода уже поднялась,вскинулась, точно бешеный конь встал на дыбы, с силой ударилась о связанныебревна. А как только отступала на миг, то забирала с собой по одному из воинов,точно издеваясь.

Один за другим с воплями исчезалив серой пучине княжеские люди. Многие боролись со свирепой стихией, пыталисьплыть: кто к берегу с частоколом, а кто и обратно повернул. Тяжело былосражаться с яростью воды в тяжелых доспехах. Но всех их постигла одна печальнаяучасть. Волны будто взбесились, обретя собственную силу и волю. Они кидались налюдей, захлестывали их и тянули на дно. В бессильной злобе взирал князьСлавомир на гибель воинов, но ничего не сумел поделать. Видел, как, несмотря напопытки спастись, один за другим пошли они камнем на дно.

Никто не вернулся из речныхглубин.

Проклятая… Проклятая ведьма!

Славомир взвыл от бешенства,воззвал к Богам. Предостережение Яромила не указывало, что им нельзя входить вводу. Он лишь сказал опасаться ее. Но ведь они и не собирались преодолеть еевплавь… Как им достичь другого берега? Как перебраться?

– Драговит! – вопль князя едвабыл слышен под потоком дождя, но тот услышал, поспешно прибежал и склонилсяперед ним. – Вели всем скорее отойти от воды, – едва сдерживая злость,проговорил Славомир. – Пусть все укроются от дождя. Позже мы подберем павших,если их тела вынесет на берег, и подумаем, что делать дальше.

Драговит, всецело разделяячувства князя, поспешил исполнить приказ. Он тоже испытывал злость ирастерянность, но ничего изменить уже было нельзя.

В растерянности и страхе смотрелиостальные воины с берега, как бесславно пали их соратники. Что же теперь? Никтоне понимал, отчего так произошло. Река будто нарочно вышла из берегов иопрокинула плоты, а потом утянула в свою пучину каждого, кто погрузился в воду.Произошло это быстро, стремительно, и от того, с какой яростью захлестываливолны, чудилось в этом злое колдовство.

На волнах остались покачиватьсяпустые плоты. Некоторые из них разбила свирепая вода, точно взбеленилась!Никому не удалось преодолеть бурную реку.

Так пообещала девушка срусалочьей и навьей кровью, которая однажды призвала реку беречь покой деревни.Так тому и быть.

Владар уже вовсю улыбался. Оноткинул голову назад и захохотал, подставляя лицо льющемуся дождю. Смеялись илюди вокруг: не обманула их знахарка с зелеными очами, не подвела. Вовремяуспела поставить преграду между деревенькой Березовое и враждебным, опасным миром.

До того, как воля Темной Богинилишила ее самого дорогого.

Владар боялся думать об этомлишний раз. Первые дни, когда колыбели остались пугающе пустыми, Марешка будтовпала в оцепенение. Она сидела около них, покачивала и напевала, словно детивсе еще были там. Лицо ее казалось бескровным, только сияли большие зеленыеглаза, как у зверя лесного. Губы что-то шептали, когда Марешка прекращала петь.Она могла резко встать и пройти мимо Владара, будто его там не было, и неговоря ни слова уходила на реку.

Сердце у него так и разрывалось.

С тех пор, как Жрицы Костяногоутеса унесли девочек, Марешка не проронила ни слезинки. Но и улыбки не было наее лице. Холодом и отчуждением веяло от нее, а еще мрачной решимостью.

Она поклялась вернуть детей.Клятва ее прозвучала так страшно… Этот голос напугал Владара, как и всех, ктослышал его. Он боялся того, что она задумает нечто такое, что окончательно уничтожитих. Даже глухая тоска по матери, терзавшая сердце, поблекла.

Мать отвергла его, похоронив всвоих мыслях много лет назад. Владар хоть понимал ее страх и нежелание открытьимя его отца, но ничего не мог поделать с этой глупой обидой. Встреча с сестройВереей принесла некоторое успокоение, но и та казалась теперь полузабытым сном.Хотя он и был благодарен ей за теплые слова и участие, но ему не было места вих мире.

Но зато была Марешка, в которойзаключался весь его мир. Мог ли он надеяться, что она оттает к нему, чтобысейчас снова испытать ее холодность? От этого можно было сойти с ума. Впрочем,Угрюм его успокаивал. Сказал, что все вокруг жалеют ее, особенно матери.

– Оставь, погоди, – говорил онему. – У нее сердце материнское разбито. Она не знает, что с этим делать. Вотувидишь – вернется ее любовь. Оттает.

Владар с печалью понимал, чтоправы они. Но ведь и он потерял своих дочерей! Он только стал отцом, чтобылишиться этого! Как же несправедливы Боги порой!

Мысль эта впервые коснулась его,обожгла изболевшееся сердце. Никогда он прежде не роптал на Богов, не ставилпод сомнение то, что происходило. Но теперь…

Точно надломилось в нем что-то,обнажило кровоточащую рану. И та единственная женщина, которая могла исцелитьего боль, была так близко, и так далеко от него.

## Глава 3. Желанные вести


В Новом Граде время бежало,текло, как река…

В томительном ожидании прибытия послов случилось, наконец, чудо!Княгиня разрешилась здоровым и крепким сыном. Что тут началось!

Вся Славия гуляла: не смолкалипесни, не кончались пиры, а в святилище Древних Богов жертвенники были полныподношений! Счастье какое! Наследник долгожданный появился. Премислав неуставал громко восхвалять Богов и милость их. Теперь можно успокоить душеньку. Хотьненадолго.

При всем честном народе из теремакняжеского в назначенный день наследника показали – толпа ревела и чествовалабудущего князя. Премислав улыбался, хотя и не без некоторой печали: последниероды чуть не убили княгиню, а потому нечего и думать пока о других детях.

«Вот бы еще сына или двух, – стоской размышлял он. – Вот что стоило Богам милость проявить?»

Старая Ягла, впрочем, так инапустилась на него за такие мысли.

– Ты забудь об этом думать, – нахмуриласьона. – Княгиня едва живая. Если Боги так решили, значит, так и быть тому. Несмей роптать, иначе беду накличешь. Вот все у тебя есть! Ты – князь на своейземле! У тебя дети родились здоровые! Жена – красавица! Да неужто ты ее в могилусобрался свести в своем упрямстве?

Видят Боги, Премислав знал, чтоона права, знал! Но с досадой поглядывал на боярские семьи, где сыновей быломного. Эх!

Еще не утихли песни праздничные, ана исходе пятого дня гуляний раздался вопль одного из слуг, приставленныхнаблюдать за окнами:

– Паруса! С моря идут белыепаруса!

Поднялся переполох.

Князь тут жевелел коней седлать и на берег поспешил, даже свиту не взял, кроме двухдружинников. Не мог ждать, пока послы втерем явятся, чтобы поведать об увиденном. Корабль на якорь встал, опустили нанем паруса тугие, а князь все в нетерпении смотрит: когда же лодку спустят спослами?

Долгое время не сводил глазПремислав с застывшего корабля, не понимая, отчего нет лодки. Извелся весь иуже хотел повелеть снарядить несколько других лодок, чтобы на корабльотправились, как со стороны моря стрела прилетела и вонзилась в песок.

К стреле было что-то привязано.Дружинник кинулся к ней, выдернул из мокрого песка и поднес князю с поклоном.Хмурясь, Премислав развернул странное послание, будто написанное дрожащейрукой:

«Пресветлый князь, прости нас,верных слуг твоих. Мы исполнили все, что ты приказывал. Но в Семиградье насодолела хворь одна. От нее становится совсем дурно под солнцем да при светедневном, а потому, как только оно скроется, мы сойдем на берег. О той Хвори небеспокойся. Опасность тебе не угрожает».

Премислав несколько раз перечиталпослание, кусая губы от нетерпения. Как же хотелось ему скорее послушать очудесах дивных, о далеком семиградском государстве и о правителе его! Ведь онтак долго ждал!

Посол сказал, что опасности нет.Разве у него раньше был повод лгать или лицемерить? Никогда. Князь доверял ему.Тот еще ни разу не подводил. И хотя он уверил, что опасность ему не угрожает,следовало позвать лекарей, чтобы осмотрели хворых в отдельных покоях, приняввсе меры предосторожности, еслиокажется, что неведомая болезнь все-таки заразна.

Потом Премислав будет с отчаяниемвспоминать эти решающие мгновения, проклинать свою доверчивость и неосторожность.Знал бы, что за болезнь принесли с собой послы, так велел бы сжечь проклятыйкорабль вместе с ними. Как же порой хочется вернуть время вспять, но нет такогодара у смертных!

Так или иначе, но князь отправилодного дружинника назад с приказом подготовить отдельные покои для прибывшихпослов и немедля созвать всех лекарей и знахарей в округе, чтобы было всеготово к их возвращению в терем.

Солнце уже наполовину скрылось вморе, окрасив его в багряно-золотой цвет. Премиславу еще подумалось, что так,вероятно, выглядит расплавленное золото в которое вылили густое, терпкое вино.Или кровь…

Зажглись сторожевые огни надеревянных башнях, осветив потемневший берег. Дрожали тени, шумели волны, покоторым двигалась темная лодка с послами. Уже привели двух коней, чтобы скореедомчаться в терем. Князь с нетерпением вглядывался в темноту, пока лодка сшуршанием не уткнулась в мокрый песчаный берег.

Послы явились перед княземсмиренными на вид. Он еще подумал, что это от болезни так бледны они, так острыих скулы и резки движения. А на белых лицах неприятно темнели пунцовые губы.Послы низко склонились перед ним, прося прощения и милости, а затем поспешили всевместе в терем, где ожидали их лучшие лекари.

Не знал еще князь, что страшнаязараза проникла в его край благословенный, страшнее чумы и проказы, и любойдругой напасти.

Лекари осмотрели прибывших, но ненашли явных причин, по коим стоило оберегаться странной хвори. Бледность иизможденность объяснилась тем, что послы, заболев, провели в трюме долгоевремя, не выходя на солнце. Нашли только раны на теле, со следами зубов,которые послы объяснили так…

Случилось им столкнуться со стаейбешеных волков, которые напали на них. Подоспевший военный отряд сумел отбитьих и доставить в замок. Хворь эта случилась от волчьих укусов, и она непередается простым прикосновением или по ветру.

Потом нарекут эту хворь«волчьим бешенством» в народе. Так и останется…

Услышав это, князь успокоился и повелелдосыта накормить долгожданных послов и тщательно приглядывать за ними.

Впрочем, не торопились послынаброситься на яства, что старательно приготовили для них. Не прельстили ни поджаренныйдо румяной корочки, облитый маслом сочный поросенок, ни тушеная в жирнойсметане крольчатина, ни пышные золотые пироги на меду, ни сладкое душистое виноиз княжеских погребов.

Послы сидели, точно помертвевшие, сверкали темнымиогромными глазами на бледных лицах, и медленно вели свой рассказ о том, какпересекли бурное море, как принял их радушно государь семиградский.

– Пришлись ли по нраву ему дарымои? – спросил князь, отпивая из золотого кубка. – Бесценные меха, ларцы сяхонтами и отборным жемчугом, книги в кожаных переплетах и свитки об историиСлавии?

– Государь семиградский в восторгпришел и в ответ повелел наградить нас. При отбытии корабль нагрузили щедрымидарами. Он передал тебе дружественную грамоту с заверением добрых намерений.

– На каком языке говорили вы,пребывая в Семиградье? – спросил Премислав.

– Еле отыскали толмача, – ответилпосол. – Через него и речи вели.

Князь долго расспрашивал их, ноотчего-то послы не ели и не пили, хотя прибыли из дороги дальней. Велев хорошенькоприглядывать за послами, исполнять желания их, довольный князь распорядился доставить утром с кораблядары семиградского государя, а сам отправился в опочивальню.

Проснулся он от странной, душащейтревоги. В окно светила полная яркая луна, заливая покои серебряными лучами. Удвери, опершись на длинное копье, клевал носом дружинник, но стоило князюподойти ближе, как тот сразу встрепенулся.

Князь, сам не понимая отчего,отправился на женскую половину, где отдыхала супруга. Захотелось ему на детейспящих взглянуть. Медленно приоткрыл дверь, удивившись, что нет на местеохраны. Ну он им задаст, что пост оставили свой!

Полная луна так же мягко светилав окна, и потому без факелов и лучин в покоях было хорошо видно. Супруга мирноспала на своем ложе, а вокруг – на коврах, две няньки со служанками сопели,охраняя покой госпожи. Отдернул шелковую занавесь…

И обомлел.

У детской колыбели, где сынокпочивал, кто-то стоял, низко согнувшись. Слышались странные звуки, будточеловек что-то пил жадно. В воздухе стоял знакомый запах – неприятный ипугающий. Он так и ударил в ноздри, закружил голову. Пахло свежей кровью…

– Да что же это? – пробормоталошалевший князь, а у самого ноги так и подогнулись.

От колыбели поднялся и обернулсячеловек. Премислав узнал в нем прибывшего из семиградских земель своего посла.Лунный свет сделал его лицо совсем страшным, искаженным, скорее напоминаяволчью морду. По подбородку стекала густая темная кровь и капала вниз.

Мгновение, – и дико, неистовозарычал посол, обнажая невесть откуда прорезавшиеся крупные и длинные клыки, кинулсявперед на князя. С нечеловеческой силой швырнул он его в сторону, будто тот былслабым ребенком, а сам бросился прочь в окно. Прыгнул, словно кот лесной,двигаясь быстро и ловко.

Князь приподнялся, ничего не понимая. Им овладелдикий, непередаваемый ужас. Он вскочил и побежал к колыбели сына, зовя напомощь.

И тут же по терему разнессястрашный крик.


## Глава 4. Праздник в Березовом


– Марешка! Краса моя!

Зычный голос Владара разнесся подому, теряясь в его закоулках. Владар говорил намеренно весело, словно не стоялвраг у ворот и не грозила им беда лихая. Словно в колыбелях еще спали дварозовощеких младенца – Драгана и Велеслава. Хотя знал кузнец, что теперь теколыбели давно стояли пустыми.

– Марешка!

Он шагнул вперед, оглядываясь:перед тем, как сегодня уйти, жена сидела у окна, устремив невидящий взоркуда-то в пустоту. Тогда губы ее были плотно сжаты, а плечи были точноокаменевшими, когда Владар прикоснулся к ним.

– Иди и ничего не бойся, – сказалаона. – Сила реки защитит нас.

Так и произошло. И Владарухотелось разделить с любимой женой счастье победы над коварным недругом.Заставили-таки отступить Сторожевых. Хотел бы кузнец увидеть, с какой лютойзлобой и недоверием глядел князь Славомир на то, как бесславно гибнут храбрыевоины, как захлебывался собственной яростью, не зная, как противостоять яростиводы.

Владар никогда бы не пожелалчужой смерти. Но эти пришлые чужаки желали смерти им, и потому он сделает все,что в его силах, чтобы не допустить разграбления Березового и не дать погибнутьего жителям.

В глубине души он еще надеялся нато, что им удастся отстоять дорогую сердцу деревню, чтобы сюда вернулись двемаленькие девочки – в них заключался весь его мир, как и в той, что привела ихк жизни.

Марешки нигде не было видно вдоме. Владар устало вздохнул, заметив на столе приготовленный обед. Жена, скореевсего, снова на реку отправилась. Казалось, что там она бывает чаще, чем дома.Как-то он пошел ее искать, и обнаружил сидящей на широком камне у самой воды.Зеленые глаза горели странным колдовским огнем, и когда он окликнул ее, онаответила не сразу и даже как-то нехотя.

Сердце у него так и сжалось,занялось тоской. Показалось ему, что она стала еще холоднее, чем было тогда, дотого, как Жрец Красного Терема нарек их супругами и соединил на всю жизнь.

Еслив ту пору она дичилась его, а порой зубоскальничала или дерзила, то теперьстала пугающе равнодушной. Владар даже подумал с болью, что, пожалуй, тогдабыло даже лучше. Она хотя бы казалась более живой и отзывчивой, хоть и гляделаисподлобья и избегала его, как могла.

Еще не так давно она говорила емуслова ласковые, тепло обнимала, дарила жаркие поцелуи и объятия, и он думал,что счастливее его не может быть никого на этом свете. А теперь? Словно сонразвеялось счастье. Недолговечным оно оказалось.

Цветава убеждала его тихонько,что такое случается с некоторыми матерями. Особенно с теми, кто потерял своихдетей. Для них дети становятся куда важнее, чем сами мужья. И ничто не в силахэтого изменить, ибо такова душа материнская. Не все родившие женщины ведут себяподобным образом, но все, что оставалось, это ждать перемен к лучшему ипроявлять терпение.

– Она и сама изводится, – вздыхалаЦветава. – Уж поверь! У меня самой сердце кровью обливается, как гляжу на вас.Горе-то какое!

Владар изо всех сил пыталсяпонять. Он и сам тосковал по дочерям, и порой просыпался от того, что слышалсяему тихий и жалобный детский плач.

Наконец, решился он задатьвопрос, который мучил его и терзал:

– Марешка, что ж ты думаешь, этомоя вина, так? Не уберег, не защитил…

Она сперва глядела молча, а потомглаза ее так и почернели. Он так и не понял, от ярости или от бессилия. Но,наконец, покачала она головой.

– Нет, Владар, – ответила жена, ихолодный ее голос так и заморозил его. – Нет твоей вины в том, что наши дочеритеперь отданы Темным Богам. Только себя корю и ненавижу, что привела к такому,и что допустила подобное. Только мне ответ держать.

Он застыл, чувствуя одновременно,как отпускает немного боль сердечная, но тут же спохватился.

– За что же тебе ненавидеть себя,краса моя? Не говори так. Ты сердце мне рвешь!

Она так же холодно продолжала, нов глазах вспыхивал мрачный огонь:

– Мне лучше знать, в чем моявина. Повинна я в многих смертях и в чужих несчастьях. Тебе это ведомо.

Снова скорбная тень Радомирамелькнула рядом, как и тени жителей Деревни, что полегли в Ночь Темной Богини.В ушах послышался волчий вой, лязганье навьих зубов и вопли умирающих. Вышенеба поднялось кровавое зарево от пожара, когда Марешка сама подожгла КрасныйТерем. Думала, что избавятся они навсегда от теней прошлого, но нити судьбысплелись в такой узел, что развязать его стало почти невозможно.

Марешка, тем временем,продолжала:

– Я дала клятву, что дочери нашивернутся домой. Помнишь ли ты это?

Кузнец кивнул. Как он мог забыть?

Эта клятва, данная ею в порывеярости и бессилия, еще сильнее стянула узел судьбы. Владар не представлял, какможно исполнить эту клятву. Ведь она означала одно: пойти против воли Богов. Обэтом ему страшно было подумать, хотя Марешка и прежде не отличаласьпослушанием.

Но теперь… Он боялся того, чтоона может еще придумать такого, что наполнит его душу страхом и отчаянием.

– Я не вынесу, если мне придетсяпотерять и тебя, – произнес он. – Ты ведь знаешь, что в тебе – весь мой светсошелся.

Говоря так, он мечтал услышать,что и она скажет ему то же самое. И на миг ему почудилось, что в ее лицемелькнуло отчаяние, а в дрожи тела показалось желание прильнуть к нему. Но тутже это прошло. Марешка снова вся так и окаменела.

– Я знаю, – со скорбьюпробормотала она, точно ей неловко было это слышать.

Задумавшись, он застыл унакрытого к обеду стола, хмуря брови. Дверь чуть скрипнула, и он скорееоглянулся в надежде, что жена вернулась домой. Но тут же на его лице отразилосьнекоторое разочарование.

На пороге стоял Нечай, иоглядывал пустую избу. В его глазах еще отражалась радость от того, каквздыбившаяся река отстояла Березовое и не позволила врагу пересечь ее. Мокрыеволосы топорщились во все стороны, придавая ему дурашливый вид, и, невольно,Владар не сдержал улыбки, несмотря на тяжесть в груди.

– Вся деревня уже знает радостнуювесть, – выпалил он, задыхаясь от быстрого бега. – Вечером праздник будет! Премысл распорядился.

Владар снова невольно сдвинулброви. Не до праздников ему было, но понимал он, что Березовое цеплялось зажизнь изо всех сил. Деревенским нужно было знать и верить, что они под надежнойзащитой. Пусть знают враги, что не отдадут им Березового и тех, кто тут живет. Развечто ценой крови.

– Хорошо, – кивнул он. – Думаю,что князь Славомир и Старейшины не скоро соберутся с духом снова пойти на нас.Они сейчас затаятся, как змеи подлые, чтобы обдумать дальнейшие действия.

– Скорее всего, так оно и будет, –согласился Нечай, встряхивая головой. – А где же хозяйка наша? – решился онспросить веселым голосом, но, услышав, как вздохнул Владар, тут же замялся.

– Сядем обедать, – решил Владар.– Марешка все оставила на столе. Она, может, не скоро вернется.

Нечай согласился. Хотя знал он,что не любит Владар без жены трапезничать. Но последнее время она сама не своястала. Уж если и раньше была со странностями, так теперь и вовсе дело сталоплохо. Но Нечай ничего дурного о ней не думал. Лишь тревога и печаль грызлиего.

Владар стал ему как старший брат,и он готов был сделать все, чтобы в эту маленькую семью вернулась любовь,которую он видел еще не так давно.

В искренней, всепоглощающей любвиВладара к жене он не сомневался, как и в решительности его, силе духа ихрабрости. А вот как могла поступить Марешка – никто не знал.

И это, признаться, несколькопугало.


Несмотря на глубинный страх передневедомым и то, что прямо за рекой раскинулся вражеский лагерь, празднику в Березовомобрадовались.

Хотя бы сегодня здесь будут петьи гулять, славить Древних Богов за милость. Премысл велел всем веселиться послетого, как объявил о победе над людьми князя Славомира и Сторожевыми. Колдовскойзаговор пока защищал деревню, и река не пропустит ни одного чужака с дурнымипомыслами. Люди могут спать спокойно.

Проливной дождь затих ближе квечеру. На площади у дома старостыразожгли большой обрядовый костер. Пусть видят враги издалека языки егопламени. Высоко оно вздымалось – прямо к небесам! Золотые искры так и летали, изолотом светились довольные лица жителей деревни, озаряемые жарким огнем.

Дым, густой и пахнувший смолой,смешивался с паром от котлов и запахом жареной на вертелах рыбы. Река, чтозащищала их, также и щедро кормила. Каждое утро рыбаки вытаскивали полные сети,а хозяйки набивали полные бочки рыбы, солили впрок, коптили и вялили.

Успели деревенские запастисьмукой и пшеном, насушили грибов и ягод, охотники набили дичи в лесу. До того,как здесь объявились враги и потребовали отдать им ведьму Марешку, а иначесравняют Березовое с землей...

Хоть и были полны амбары, нопорой тревожно становилось: сколько враг простоит у реки? Что, если не пожелаютони сдаться и уйти восвояси. Запасов хоть и было много, но когда-нибудь онизакончатся.

Впрочем, глядя на счастливые лицадеревенских, Владар понимал, что сейчас они далеки от таких мыслей. Сейчас онипили и смеялись, и время от времени подбегали к Владару, чтобы утянуть за собойв буйный хоровод вокруг костра.

Земля так и дрожала от танцев, ав воздухе неслись разудалые звуки песен. Нечай тоже плясал, и улыбался так, чтозубы сверкали. Даже Владар не удержался от улыбки, глядя на него.

Он был радтому, что когда-то на городской площади Холмограда внял голосу сердца, пожалелнесчастного раба и выкупил его долги. Хотя все кругом смеялись и уговаривалиего не делать этого. Мол, и его обманет, подлый воришка! Владар же поступилпо-своему: подарил свободу Нечаю, а тот отрекся от прежней, непутевой жизни, и сталпреданным другом.

«Вот бы еще себе жену подыскал понраву», – подумал Владар, видя, как Нечай увивается за красивыми и молодымидевушками.

Он поднес к губам полную кружкувареного меда и зажмурился от удовольствия, так дивно тот благоухал. Взгляд егоскользил меж танцующих: он искал легкий, тонкий стан, черные волосы, заплетенные в длинную косу,знакомый поворот головы и блеск зеленых глаз.

Все напрасно... Марешки целыйдень не было видно. Она так и не пришла домой, как не пришла и на праздник. Владаруже начал беспокоиться о ней, думая, что подождет еще немного и сам отправитсяее разыскивать.

Сторожевые не могли проникнутьсюда. Он это знал наверняка. Ведь для этого им бы пришлось преодолеть заговореннуюреку. Значит, ее задержало что-то другое. Она и раньше могла долго сидеть уреки, и он предполагал, что связано это с ее силами колдовскими иликакой-нибудь ворожбой. Марешка никогда не рассказывала, что именно она там делает,а он не спрашивал. Если бы она пожелала, то сама открылась бы ему.

Несколько раз ему приходилосьвоочию наблюдать проявления ее силы – пугающей и удивительной, но сейчас, когдаТемная Богиня в гневе наложила свой запрет, он не понимал, что заставляло женубросать дом и молча, долго глядеть на воду.

Что она там видела или хотелаувидеть?

Праздник набирал силу: в костерснова и снова подбрасывали новые поленья, хозяйки разливали горячий хмельноймед, мужики резали мясо и раскладывали по плошкам. Ребятня хватала сладкиепряники, и бегала меж взрослых с веселым смехом.

Запыхавшийся Нечай вырвался изкруга танцующих и подошел к Владару, глядя по сторонам.

– Я ее нигде так и не видел, – сказалНечай. – Поспрашивал у одного, другого… Марешка не приходила на праздник.

Владар вздохнул, кивая, и лицоего помрачнело. Когда-то жена любила праздники, песни. Сама пела так дивно, чтоможно было слушать ее бесконечно. Ему казалось, что он впервые обратил на неевнимание на одном из праздников в их родной деревне. Когда Старейшины велели ейпеть обрядовую песню.

Тогда Владар уже подумывал о том,чтобы жениться. И взгляды его все чаще останавливались именно на ней. Когда он посмеивалсянад ее вздорным характером, когда глядел в ее глаза зеленые, чуял в ней что-тонеобычное. То, что никак сам не мог понять. А потом еще услышал голос еенежный, звонкий, берущий за душу, так и вовсе сомлел…

– Может, нужно ее поискать? –предложил Нечай. – Что, если оступилась, ногу подвернула… В такой-то темноте…Все ж таки девица слабая.

Владар и сам думал об этом, но отслов Нечая ему стало еще тревожнее. Хотя Марешка внешне и казалась хрупкой ибезобидной, порой она смотрела так, что останавливалось дыхание. С ней всегда былохлопотно и беспокойно, но Владар никогда бы и не подумал разлюбить ее илипомыслить о том, что он потеряет ее.

– Пойти с тобой? – спросил Нечай.– Я только факелы захвачу. А то за деревней темно совсем.

Владар кивнул: на сердцестановилось все тревожнее, а слова Нечая лишь усилили эту тревогу. Но тут онзамер, когда увидел, что в яркий круг света от пылающего пламени вступилазнакомая фигура.

– Марешка! – выдохнул он соблегчением, и даже позабыл, что собирался поговорить с ней строго. Владарминовал танцующих, не отрывая взгляда от жены. С ней что-то было не так. Она стояла,замерев, с широко открытыми глазами. Колдовской огонь в них так и пылал.

Он шагнул к ней, подхватывая еепод руки, приобнял за плечи. Ее тело было напряженным, холодным и мелковздрагивало.

– Что случилось? – спросил он, сиспугом заглядывая в эти горящие зеленым огнем глаза. Еще пару мгновений она неотвечала и лишь глядела на него, а потом на лице у нее мелькнул страх. Она крепковцепилась в него дрожащими пальцами и сказала:

– Беда… Беда объявилась. Та, чтохуже любой напасти…

Владар смотрел на нее непонимающе.

– Что? Какая еще беда?

Она обвела диким, неистовымвзглядом площадь, набитую веселящимися людьми.

– Мертвый мор… Погибель всему…

Он не выдержал, прижал ее к себе,задыхаясь от счастья, что чувствовал любимую жену в своих объятиях, но сердцеего уже так и зашлось от ее тревожащих слов.

Что еще за новая напасть имгрозила?


## Глава 5. Лесьяра


Князь Бурислав глядел нараскинувшийся перед ним город из окна княжеского терема.

Расписной, высокий, чудесныйтерем на холме был особой гордостью Малиновграда. Не