Мой секс – мои правила

Предисловие. Почему мои правила – это объявление войны (вашей внутренней цензуре)

Вам когда-нибудь было скучно во время собственного секса?

Не просто «не очень», а откровенно, тоскливо скучно. Когда ум, вместо того чтобы тонуть в ощущениях, бесстрастно фиксирует: вот он делает это, вот я делаю то, вот сейчас должен наступить момент, когда нужно застонать, вот он ждет подтверждения, что все в порядке. Вы смотрите на это со стороны, как зритель дешевой мелодрамы, зная наизусть весь сценарий. Знаете реплики, знаете паузы, знаете финал. И в этой предсказуемости таится леденящая душу мысль: а где же я? Где мои настоящие желания, мои порывы, мои «стоп» и мои «да, вот именно так, еще»?

Если этот вопрос хоть раз проносился в вашей голове – эта книга для вас. Она не о том, как доставить удовольствие мужчине. Не о ста новых позах из Камасутры. И уж точно не о том, как быть хорошей, страстной, умелой, удобной, непредсказуемой, скромной или развратной – выберите нужное из бесконечного списка чужих ожиданий.

Эта книга – объявление войны.

Войны не с мужчинами, не с обществом и не с условной патриархальной матрицей. Войны с самым коварным, самым въедливым и самым эффективным врагом, который только может быть. С врагом, который живет в вашей голове и говорит вашим голосом. Его имя – Внутренняя Цензура.

Это она шепчет вам, что «приличные девушки так не делают». Это она заставляет краснеть от собственной, еще не высказанной вслух фантазии. Это она превращает ваше тело из храма наслаждения в объект для постоянной оценки: достаточно ли оно подтянуто, ухоженно, правильно реагирует, достойно восхищения. Это она диктует старые, заезженные правила игры, в которой вы всегда – ведомая, оцениваемая, одобряемая или порицаемая сторона.

Пора писать свои правила. Не из бунтарства ради бунтарства. А потому что иначе – скучно. Потому что иначе – предательство самой себя. Потому что жизнь, и особенно интимная ее часть, слишком коротка и драгоценна, чтобы проживать ее по чужому, неинтересному и зачастую глупому сценарию.

«Мой секс – мои правила» – это не эгоистичный лозунг. Это констатация факта. Вы – единственная постоянная участница всей вашей сексуальной жизни. Все партнеры – временные гости на этой территории. Только вы остаетесь. И только вы в ответе за то, что здесь происходит: за восторг и за скуку, за открытия и за разочарования, за смелость и за страх.

Этот текст – ваш манифест и ваша инструкция по применению. Мы пройдем путь от деконструкции – разборки на винтики того хлама, что нам навязали, – до архитектуры – строительства собственного, прочного и красивого здания вашей сексуальной субъектности. Мы будем задавать неудобные вопросы и находить честные, подчас резкие ответы. Мы будем называть вещи своими именами, снимая с них налет пошлости, который нанесла все та же цензура. Мы превратим «разврат» из ругательства в осознанную стратегию, а «пошлость» – в смелый и точный язык описания ваших желаний.

Готовы перестать быть зрительницей в собственном театре? Готовы стать режиссером, драматургом и главной героиней в одном лице? Тогда сделайте первый шаг. Переверните страницу. И объявите, наконец, войну. Войну, после которой наступит ваш собственный, долгожданный и безумно интересный мир.

Глава 1. «Хорошая девочка» – самый утомительный образ в мире

Представьте, что вы тащите на себе тяжелый, неудобный, страшно дорогой корсет. Он стягивает ваши движения, не дает вздохнуть полной грудью, оставляет синяки на коже. Но вам с детства объяснили, что только в этом корсете вы – красивы, ценны, достойны любви и уважения. Что без него вы будете лишь грудой неприличной, аморфной плоти. Вы носите его дома и на работе, с подругами и с любимым мужчиной, в супермаркете и в собственной спальне. Вы даже забыли, каково это – чувствовать свое тело свободным. Вы устали. Вы измотаны. Но боитесь расстегнуть хотя бы одну застежку. Потому что корсет этот – образ «хорошей девочки». И он устроен так, чтобы вы боялись его снять больше всего на свете.

Кто она, эта «хорошая девочка»? Давайте познакомимся с ней поближе. Она скромна. Она предсказуема. Ее желания всегда вторичны по отношению к желаниям других. Она не просит, она надеется, что угадают. Она не берет, она терпеливо ждет, пока ей предложат. В интимной жизни она либо бескорыстная жертва («лишь бы ему было хорошо»), либо тревожная ученица («все ли я правильно делаю?»), либо холодная исполнительница («надо выполнить супружеский долг»). Она стыдится своей наготы, стыдится стона, стыдится активного желания, стыдится даже мысли о том, что может чего-то хотеть слишком сильно или как-то «не так». Ее главная задача – не получить удовольствие, а получить оценку «отлично». Быть удобной. Не создавать проблем.

Откуда же она взялась, эта навязчивая спутница? Ее голос – это сборная солянка из всего, что мы впитали с молоком матери (часто в прямом смысле), с взглядами воспитательниц, с советами бабушек, с шепотом подруг, с осуждающими статьями, с дурацкими сериалами. «Не высовывайся». «Не веди себя как шлюха». «Мужчины не любят слишком умных/слишком активных/слишком опытных». «Главное – выйти замуж, а там уж как-нибудь». Этот внутренний хор поет в унисон, и его песня – гимн самоограничению. Он подменяет нашу интуицию, наше природное любопытство, нашу животную грацию – набором дурацких, неработающих инструкций.

Но вот самый главный вопрос: а кому, в конечном счете, служит эта «хорошая девочка»? Уж точно не вам. Она служит мифическому «другому» – тому, кто должен оценить, одобрить, принять. Она существует для внешнего вердикта. Ее скучное, предсказуемое, лишенное искры поведение – это щит, призванный защитить от возможного осуждения. Но что это за жизнь – жить в постоянной осаде, даже не пытаясь выйти за стены крепости?

Самое утомительное в этом образе – необходимость постоянного контроля. Контроля над словами, над жестами, над реакциями тела, над выражением лица. Это жесточайшая цензура в режиме реального времени. А где есть цензура – там нет спонтанности. Нет азарта. Нет игры. Есть только бесконечный спектакль, в котором вы играете плохо прописанную роль.

Пора признать: быть «хорошей девочкой» – это титанический, изнурительный и абсолютно неблагодарный труд. Вы тратите колоссальные душевные силы на поддержание образа, который вам не принадлежит, который вас ограничивает и который, в конечном итоге, никого по-настоящему не устраивает. Даже того самого мифического «другого». Потому что люди, даже не отдавая себе в этом отчета, тянутся к аутентичности, к энергии, к жизни. А «хорошая девочка» – это образ, лишенный жизни. Это манекен.

Первая и самая важная деконструкция – это развенчание культа удобства. Ваше удовольствие, ваша страсть, ваша неповторимость никогда не будут «удобными». Они будут неудобными, сложными, требовательными, иногда пугающими. И это – прекрасно. Потому что только это – настоящее. Все остальное – суррогат, за который вы платите своей жизненной силой.

Поэтому давайте договоримся прямо здесь и сейчас: мы не будем пытаться «усовершенствовать» хорошую девочку. Мы не будем учить ее новым трюкам. Мы вежливо, но твердо попросим ее выйти из нашей головы и нашего тела. Освободить место. Место для живой, настоящей, взрослой женщины, которая умеет хотеть, просить, брать, получать и говорить «нет». Женщины, для которой понятие «правильно» определяется не внешним сводом законов, а внутренним компасом удовольствия и самоуважения.

Расстегните первую застежку. Сделайте глубокий вдох. Вы почувствуете головокружение от непривычного простора. Это – начало. Дальше – только интереснее.

Глава 2. Стыд, вина и оргазм: почему они несовместимы

Представьте, что вы пытаетесь зажечь роскошную, ароматную свечу в комнате, где прорвало канализацию. Сколько бы вы ни терли спичку о коробок, сколько ни подносили огонь к фитилю – устойчивого, яркого пламени не получится. Оно будет чахлым, оно будет мигать, оно будет задыхаться. И вскоре вы перестанете различать тонкий аромат воска, потому что все ваши чувства перебьет въедливый, тошнотворный смрад. Ваше естественное желание – свет, тепло, красота – будет задавлено чуждой, токсичной средой. Именно это и происходит, когда вы пытаетесь испытать оргазм, не разобравшись со стыдом и виной. Эти два чувства – тот самый ядовитый газ, отравляющий атмосферу вашей интимности. Они несовместимы с оргазмом не морально, а физиологически. Это прямой путь в тупик, где тело отказывается слушаться, а наслаждение сбегает, как вода сквозь пальцы.

Но давайте разберемся, что есть что, ибо мы часто путаем эти понятия, сваливая все в одну кучу. Вина говорит: «Я совершила плохой поступок». Стыд шепчет: «Я – плохая». Вина сфокусирована на действии, стыд – на сущности. Вина может быть здоровой и конструктивной – она позволяет нам исправить ошибку, извиниться, сделать выводы. Стыд же всегда деструктивен. Он не хочет, чтобы вы исправились. Он хочет, чтобы вы спрятались, исчезли, перестали существовать. Стыд – это чувство, которое заставляет вас сжаться в комок, чтобы занять как можно меньше места в этом мире, потому что вы считаете себя недостойной даже воздуха, которым дышите.

Откуда в сексуальном контексте берется этот всепоглощающий стыд? Он не падает с неба. Его встраивают, как шпионское ПО, с раннего детства. Первая установка: «Интимные места – это грязно/стыдно/неприлично». Тело дробится на разрешенные и запретные зоны. Потом: «Не трогай себя там». Первое естественное исследование себя наказывается испуганным взглядом матери или резким окриком. Далее: «О таких вещах не говорят». Тема покрывается завесой молчания, становясь таинственной и пугающей. Позже, в подростковом возрасте, добавляется: «Ты должна себя охранять». И охранять тебя должны не здравый смысл и самоуважение, а страх – перед болезнями, беременностью, а главное – перед «испорченной репутацией». Девочку не учат понимать и ценить свои желания, ее учат их подавлять и скрывать, потому что они – угроза. Угроза ее «чистоте», а в будущем – и «чести» ее мужа. Так к возрасту первых серьезных отношений женщина приходит с абсолютно токсичным багажом: ее тело – источник стыда, ее желания – постыдная слабость, а секс – это нечто, что «дают» мужчине в обмен на любовь, обязательства или просто чтобы не ругался. И на этом фундаменте вы пытаетесь построить храм собственного наслаждения. Это все равно что строить дворец на зыбучих песках.

Как же именно стыд и вина душат оргазм? Механизм работает на нескольких уровнях.

Уровень первый: ментальный. Чтобы погрузиться в ощущения, мозг должен войти в особое состояние – схожее с трансом или глубокой медитацией. Он должен отпустить контроль, отключить внутренний диалог, перестать мониторить обстановку. Стыд – это голос строгого надзирателя в вашей голове, который не умолкает ни на секунду. «Как я выгляжу со стороны? Не слишком ли громко я дышу? А что он сейчас подумал? Боже, живот выпирает. Надо втянуть. А вдруг сейчас пахнет не так? О чем это он сказал? Я что-то сделала не то?» Этот бесконечный поток сознания выдергивает вас из «здесь и сейчас» и выбрасывает на берег тревожного анализа. Вы не в своем теле. Вы – вне его, вы – наблюдатель, критик, судья. А оргазм требует тотального присутствия внутри.

Уровень второй: эмоциональный. Стыд порождает страх. Страх быть непринятой, осмеянной, брошенной, если партнер увидит вас «настоящей» – неидеальной, не сдержанной, дикой. Этот страх создает мышечные зажимы. Челюсть, плечи, таз, особенно глубокие мышцы влагалища – все сжимается в ожидании удара, в попытке стать меньше, незаметнее, «правильнее». Попробуйте достичь пика наслаждения, когда ваше тело напряжено как струна и готово к обороне. Это невозможно. Оргазм – это капитуляция, полная сдача себя ощущениям. А как можно сдаться, когда вы на войне?

Уровень третий: чисто физический. Стыд и вина напрямую влияют на вегетативную нервную систему, отвечающую за непроизвольные реакции, в том числе за возбуждение и оргазм. Они активируют симпатическую систему – ту самую, что отвечает за реакцию «бей или беги». А для сексуального отклика должна включиться парасимпатическая система – «расслабься и насыться». Они – взаимоисключающие. Нельзя бежать от тигра и одновременно испытывать блаженство. Для вашего древнего мозга стыд – такой же тигр, сигнал опасности. И он блокирует все пути к удовольствию, чтобы спасти вас, мобилизовав все ресурсы для «выживания».

Разве можно после этого удивляться фригидности, аноргазмии, боли во время секса (вагинизму), низкому либидо? Это не болезни. Это – бунт тела. Это мудрое, инстинктивное сопротивление системе, которая заставляет его функционировать в атмосфере хронической опасности и самоуничижения.

Что же делать? Первый и главный шаг – разделить. Отделить голос унаследованного стыда от своего собственного голоса. Отделить навязанную «грязь» от естественной, здоровой физиологии. Отделить страх быть «плохой» от понимания своих настоящих потребностей.

Представьте себе Елену. Она пришла на консультацию с жалобой на то, что никогда не испытывала оргазма с партнером. В ходе разговора выяснилось, что в детстве ее застали за мастурбацией и в ужасе отчитали, назвав «испорченной» и пригрозив, что «никто никогда за такую замуж не возьмет». Во взрослом возрасте Елена искренне любила своего мужа, но каждый раз, приближаясь к кульминации, она ловила себя на леденящей мысли: «А что, если я сейчас буду выглядеть как та самая, испорченная?» И волна стыда мгновенно смывала все нарастающее возбуждение. Ей пришлось проделать работу не над техникой, а над той маленькой девочкой внутри, которой нужно было объяснить, что ее естественное любопытство к своему телу было не преступлением, а нормой. Что она не «испорченная», а живая. Только после этого ее тело начало понемногу «оттаивать».

Ваше домашнее задание к этой главе будет простым и одновременно самым сложным. В течение недели наблюдайте. Ловите моменты, когда в интимной обстановке (или даже в мыслях о ней) вы чувствуете сжатие, желание стать незаметной, внутренний порыв сказать «извини», когда извиняться не за что. Поймав этот момент, спросите: «Это стыд? Чей это голос? Мамы? Первого партнера? Церкви? Глянцевого журнала? Это мое собственное чувство или эхо чужого страха?»

Не пытайтесь сразу его полюбить или принять. Просто признайте его присутствие. Скажите: «Ага, вот ты где, старый знакомый. Это снова ты». Этого достаточно для начала. Потому что нельзя победить врага, имя которого ты не знаешь. Давайте назовем этого врага. А назвав – мы сделаем первый шаг к тому, чтобы лишить его власти над нашей жизнью, над нашим телом и над нашим правом на бурный, неудобный, дикий и абсолютно наш собственный оргазм.

Глава 3. (Не)Стыдный вопрос №1: «А нормально ли, что я…?»

Стыд, как мы выяснили, – это тюремщик. Но у любой тюрьмы есть своя смотрительница, свой надзиратель, который день за днем обходит камеры и проверяет, на месте ли заключенные. Эта смотрительница – наш постоянный, навязчивый внутренний вопрос: «А нормально ли, что я…?» Он звучит на миллионы ладов, но суть его одна: «Достаточно ли я соответствую некоему мифическому, размытому, уродливому стандарту «нормальности», чтобы иметь право быть собой?». Мы задаем его шепотом, про себя, гуглим его анонимно в три часа ночи, краснея от одного только факта ввода запроса в поисковую строку. «А нормально ли, что у меня такие большие/маленькие/разные половые губы?» «А нормально ли, что мне не хочется секса каждую ночь?» «А нормально ли, что я думаю о другом во время акта?» «А нормально ли, что мне нравятся грубые слова?» «А нормально ли, что я никогда не испытывала вагинальный оргазм?» «А нормально ли, что я не хочу его сейчас, хотя он мой муж?»

Этот вопрос – последний бастион внутренней цензуры. Мы уже можем теоретически согласиться, что стыд – это плохо, что хорошая девочка нас утомила. Но как только дело доходит до конкретики нашего личного, уникального, странного, неидеального опыта, мы снова и снова ищем внешний ориентир. Мы ищем разрешения. Мы хотим, чтобы кто-то авторитетный посмотрел на нас, кивнул и сказал: «Да, детка, с тобой все в порядке. Ты – нормальная».

Что ж, давайте разберемся с этим раз и навсегда. Нормальность – это статистическая категория, а не предписание для счастья. Нормально – это то, что встречается часто. Но часто встречается и кариес, и сколиоз, и невроз. Это делает их здоровьем? Нет. Это делает их просто распространенными явлениями. Гонка за «нормальностью» – это бег в стаде, где главная цель – не выделяться. Но разве ради этого вы затеяли свою тихую (пока еще) революцию? Разве чтобы стать одной из многих?

Давайте переформулируем вопрос. Вместо «нормально ли это?» спросим себя честно и безжалостно:

Приносит ли это мне удовольствие, не причиняя вреда?

Происходит ли это по взаимному и осознанному согласию всех участников?

Остаюсь ли я в контакте с собой, своими чувствами и границами, когда это происходит?

Если на все три вопроса вы можете ответить «да», то можете смело выбросить слово «нормально» из своего лексикона применительно к этой ситуации. Его место должны занять слова: «Это мой выбор. Это работает для меня. Это – моя реальность