# Бастард. Книга 3. Потоп

Андрей Готлибович Шопперт, Александр Алексеев

Война, предательство, победы и любовь. Далёкое прошлое.

Морской офицер Российской империи умирает и попадает в тело родившегося бастарда в конец шестнадцатого века. Российское царство на пороге Смуты, а Европа накануне Тридцатилетней войны. Главный герой мечтает построить справедливое государство, но история идёт не так, как он планирует.

© Андрей Шопперт, Александр Алексеев, 2026

## Глава 1

> Кот из дома, мыши в пляс.

> Пословица.

Место действия: Москва.

Время действия: январь 1614 года.

Виктор Первый, российский царь, попаданец.

Я, Владимир Неупокоев, в прошлой жизни был офицером Российского Императорского флота. Не паркетным гвардейцем, а командиром корабля. Во время русско-японской войны дважды находился в госпитале. В первый раз по ранению, а второй раз, “от помешательства”, когда перед строем экипажа моего корабля, я снял с себя погоны, в знак несогласия с экзекуцией моих моряков властями Владивостокской крепости.

Вот и сейчас я на излечении, но на три века ранее, чем тогда. Как я попал в Смутное время? А вот и не знаю. Для чего? Догадываюсь. Чтобы изменить ход истории. За два десятилетия, что я здесь, история России, да и всего мира изменилась почти до неузнаваемости. Смута закончилась совсем не так, как в том времени. Династии Романовых пришёл конец ещё до взлёта. Династия Рюриковичей продолжилась в лице наших с Досей детей.

Моя супруга, царица Феодосия (Дося), если честно, поразила меня. Пять лет назад за меня выходила замуж взбалмошная юная оторва. Сейчас Дося хоть и располнела после рождения трёх детей, но всё равно осталась такой же красавицей. Зато характер жены из-за выпавших невзгод и лишений изменился очень сильно. Если раньше она была безбашенной ревнивой стервой, готовой на любые действия, чтобы показать всем свою крутость, то сейчас супруга демонстрирует жестокость лишь к тем, кто покусится на трон, на меня – её мужа и на наших детей. Стала эдакой боевой курицей-наседкой. Кто бы мог подумать, что Дося может седеть у постели больного (меня), читать сказки, поить и кормить из ложечки, вытирать пот. Честно говоря, я не ожидал этого от жены. После моего разрыва в Сибири с моей любимой взбрыкнувшей Дашей, наши супружеские отношения с Досей улучшились. Мы с женой были молоды и здоровы – поэтому по ночам отрывались в прошлом году по полной. Да, мы не идеальны. У неё были свои скелеты в шкафу, у меня – свои. Но, это придавало прочность нашему союзу. Мы принимали друг друга такими, какие мы есть.

Во время недавнего покушения Досе улыбнулась Фортуна. Вспыхнувший перед лицом порох, видимо, заставил стрелка дёрнуться и отвести ствол чуть в сторону. Предназначенная Досе пуля попала в плечо рынды-охранника. Царица не пострадала. Мне не так повезло. Наверное, стрелок был более опытным. Пуля попала в кокарду шапки и прочертила борозду на моём черепе. Типа, как плугом на вспашке целины. Хорошо, что в царской свите был квалифицированный медик, который сделал всё правильно.

Я получил сильнейшее сотрясение мозга и пару дней пролежал без сознания. Врач, видя отсутствие глотательного рефлекса, сделал гибкую трубку из серебряных колец, через которую и доставлял в мой желудок протёртую еду и воду. Вскоре я очнулся и уже сам начал глотать пищу. С речью и движением были проблемы, которые потихоньку решались сами собой. Через неделю я начал потихоньку говорить, а через две смог приподниматься на локтях и даже садиться в кровати.

Дося перенесла из моего кабинета в спальню рабочий стол и стала принимать за ним министров, бояр и дьяков, а я лежал за ширмой и всё слышал. Царица порой принимала не совсем верные решения, но у меня хватало ума не ссорится с супругой по мелочам. В целом, Дося была неплохой правительницей, которая перекладывала решение государственных проблем на плечи чиновников, которым ей нужно было только правильно поставить задачу.

Лёжа на кровати, я понял, что тоже, как и Дося, не обладаю умом мирового масштаба. Нельзя быть лучшим во всём. Поэтому, многие вопросы лучше отдать на откуп специалистам. Умных людей вокруг хватает – нужно только поискать. Я же был хорош только в вопросах связанных с изобретательством, флотом и вооружением армии. Все остальные мои реформы и преобразования забуксовали из-за плохой проработки проблем. Прежде всего мне не хватало кадров. Приходилось назначать офицеров моих бригад и чиновников Меховой компании на должности губернаторов и министров, что вызывало ропот недовольства у бояр и родовитых дворян. Как бы это не переросло в очередной бунт.

Хорошо, что в Себеже уже во всю работают военные училища, а то затыкать решето в составах руководства бригад было бы некем. Да, сержантские школы при каждом полку работали постоянно, готовя новых сержантов и прапорщиков. Но из пошедших по рекомендации командира на повышение капралов, фурьеров и каптенармусов за год на вечерних курсах не слепишь хорошего офицера. Нужна учёба в военном училище, а их – раз, два и обчёлся… Но, на безрыбье и рак – рыба. В армиях других стран и вовсе беда с офицерскими кадрами.

Сейчас в России задача номер один – подготовиться к отражению агрессии имперских войск из Речи Посполитой. Для этого главнокомандующий генерал Семён Прозоровский стягивал войска и запасы в Белую Русь к Минску и Орше. Хотел встретить врага на дальних подступах от Москвы. Это правильно. Нельзя пускать неприятеля на нашу территорию. Имперцы генерала Валленштейна, захватившие Пруссию и Курляндию, оставляют за собой в непокорных землях безжизненную пустыню.

За ширму пришла коллегия врачей. Трое западных и двое наших. По мнению одного из русских лекарей на меня напала лихоманка Сонлея – дщери Иродовой. И нужно эту женщину-духа от меня отогнать. Для этого следовало испечь двенадцать пирожков (по количеству дочерей Ирода) и отнести их на перекрёсток дорог, где и разложить с различными старинными приговорами. Так же хорошо, по мнению лекаря, помогало опахивание дома больного сохой, которую тащили девственницы с распущенными волосами. Вопрос в том, что в мощённом камнем Кремле особо не попашешь.

Такой вот в России уровень медицины.

В это время наши местные костоправы, кровопускатели-рудомёты и зубоволоки действовали порой слишком рискованно. Поэтому я их особо не привечал. Наши медики, в отличие от западных, слабо знали анатомию и имели небольшой хирургический опыт. Их знания ограничивались рассечением раны и извлечением предметов из неё, а так же заволокой – прокалыванием гнойного мешка. Русские лекари зачастую воспринимали болезнь, как божью кару и не шли против Бога.

Хорошо, что рядом нет таких специалистов. За двадцать лет нанятые мною медики из Европы давно уже пустили здесь корни. Обрусели, обзавелись семьями и десятками учеников. Эти врачи-новаторы постепенно впитали мои требования. Держат свои руки и инструмент в чистоте. Дают больным и раненным только одобренные мною лекарства.

А с чистотой и гигиеной сейчас просто беда. Несмотря на все мои указы и распоряжения даже во дворце можно увидеть блох, клопов и вшей. Слуги постоянно борются с этим явлением по мере возможности. В Кремле уже действует канализация с ватерклозетами. А то раньше вонь стояла как во дворцах европейских королей.

Количество российских мануфактур по изготовлению мыла за последние пять лет удвоилось. Солдаты бригад в даче довольствия получали кусок мыла еженедельно для мытья и стирки. Выгребные ямы в военных лагерях и государственных учреждениях регулярно чистятся и посыпаются известью. Действовал запрет на слив помоев на улицах столицы. Центр Москвы потихоньку становился чище, но на окраинах царила давнишняя грязища и антисанитария. Кремлёвская мыловарня начала делать мыло, где по моему распоряжению вместо жира животных использовалось несолёное сливочное масло. Таким чудом приятно умываться. Даже моя жена Дося каждый день теперь ходит в баню и плещется в пенной ванне с новым ароматным цветочным или земляничным мылом.

Я запретил строить в Москве новые дома с печами “по-чёрному”. Только по-белому. Специалистов-печников и обожжённого кирпича для строительства новых печей не хватало. Мои ближники Евдоким и Мелентий по моим наброскам в прошлом году сделали мануфактуры с выпуском трёх видов кирпича: печной, полуторный и двойной. В городах губерний тоже появились десятки похожих предприятий. Почти все новые государственные здания строились из кирпича с высокой черепичной крышей. Противопожарная безопасность, понимаешь ли.


Врачи ушли из спальни. Подошла Дося. Вытерла мне пот со лба, дала воды из ложечки. Загородила мою кровать ширмой и начала, под охраной гвардейцев, приём бояр и чиновников…

Через полчаса царица пнула подставку для ног, что с грохотом ударилась об пол, стукнула кулаком по рабочему столу так, что опрокинула чернильницу, и спросила посетителей:

– Кто злится? Я злюсь? Вы ещё не видели как я злюсь! Если через неделю не сделаете, как нужно, то увидите, как я злюсь! Следующий!


Место действия: горный район у реки Сунгари.

Время действия: февраль 1614 года.

Аскер Мамаев, военный губернатор.

Пришлось изрядно потрудится, чтобы получить из местных племён хоть союзников-наблюдателей, что предупреждают об опасности. Никаких налогов, никаких поборов, всё покупаем за серебро. Раздаём подарки. Показываем на охоте преимущества наших ружей. Я из штуцера попал в горного козла за триста шагов. Вожди, получив такой подарок, низко кланялись, подтверждая переход на нашу сторону.

Штуцер – хорошее ружьё для охоты. Можно не торопясь прицелиться по неподвижной мишени и сделать точный выстрел вдвое дальше чем из гладкоствольного ружья. Но есть проблемы. Нарезы в стволе штуцера засвинцовываются и он теряет точность, превращаясь в маломощный аналог обычного мушкета. Хорошо, что наш царь Виктор вовремя это понял и не стал перевооружать всех стрелков в бригадах дорогими штуцерами. Они остались лишь в ротах застрельщиков и у дальней разведки, которые использовали это точное оружие для прицельного уничтожения офицеров врага. Рота или батальон полков нового строя оставшийся без командования – это просто неуправляемая толпа баранов, которые бросаются в бегство после первых залпов. Так происходит и во вражеских армиях и у нас.

Местные воины (чжурчжени) о новом строе и не слыхали. На Амуре и Сунгари бьются по старинке, как сотни лет назад. Главное оружие – сабля, лук и стрелы. Основное преимущество перед нами – бой в дождливую погоду. Степняки могут подъехать к “беззубым” из-за дождя мушкетёрам на полсотни шагов и с лошадей будут осыпать стрелами пока не уничтожат. У наших офицеров есть револьверы с залитыми салом пулями. Но дальность прицельной стрельбы таких пистолей тридцать шагов. Да и сухой порох на полку в дождь сложно насыпать. Противоядие здесь одно – пушки. Пара-тройка выстрелов картечью сделают своё дело. Это мы сумели показать при сражении с чжурчженями в дождь.

А ещё мы хорошо разведали местность вокруг острога. В паре вёрст отсюда дорога на юг уходит в ущелье. Там то можно было под нависающие скалы заложить пороховые заряды. Мы так и сделали, когда узнали о приближении врагов. Двухтысячный отряд вождя Буджантая (зятя чжурчжэньского хана Нурхаци) вошёл в ущелье, а мы поставили батарею в полуверсте от выхода на нашей стороне. На склоны горы, по моему приказу залезла рота егерей-штуцерников. Так чжурчжени попали в ловушку. Попытались атаковать нас в лоб – нарвались на картечь и ружейные выстрелы моего сводного батальона. Буджантай погиб в бою, а остальных мы перебили в ущелье. Если враг не сдаётся – его уничтожают.

Теперь мы в относительном спокойствии. Крупных отрядов противника поблизости нет. Местные племена, в основном, заняли выжидательную позицию и ждут, чья возьмёт. Знамёна (армии) чжурчженей ушли в набег на юг к Поднебесной и в Чосон (Корею). Из письма я узнал, что в Нерчинск (столицу Амурского края) уже прибыл новый губернатор. Скоро пришлёт в наш острог на Сунгари своего воеводу со стрельцами. Мне же надлежит летом спуститься с ротой гвардейцев вниз к устью Амура и сопровождать послов в Чосон и Поднебесную для заключения договоров с Россией. Что ж, это не простая задача. И там, и там разгорелись восстания против власти, а на границах строят полчища степняков, готовых растерзать подраненную добычу. Ничего, нам не впервой продираться сквозь строй врагов.


Место действия: Москва.

Время действия: март 1614 года.

Дубыня Усладов, статский советник, глава Чрезвычайной Комиссии Совета Министров.

Пока слуги арестованного боярина сидят на ночных горшках, я выхожу из комнаты и думу думаю:

Раз в Боярской Думе многие против царя и царицы, то на кой эта Дума нужна? Может быть проще будет прикрыть её совсем? Государь как-то обмолвился, что хорошо бы Боярскую Думу заменить Думой Государственной. Посадить туда выборных людей, как на Земском Соборе, и пусть лет пять до новых выборов законы придумывают. Авось не станут на царскую власть злоумышлять… Царские Министерства и губернские Коллегии нужно оставить. Они всяко лучше бывших Приказов. А для судов, как говорил царь, надобно учредить Прокуратуру для ведения судебных дел и Сенат для рассмотрения споров. Боярство, духовенство и дворянство разделилось в России на два лагеря: на тех, кто за перемены и на тех, кто за старину. За два месяца, под предлогом поиска злоумышленников на царскую власть, мы верхушку наших противников основательно проредили. Шестеро казнённых и почти сотня боярских и дворянских семей, лишившись земель и имущества, отправлены в сибирскую ссылку. И продолжаем выбивать признания и собирать спрятанное добро. Нужно…

– Дубыня Иванович, – выводит меня из задумчивости мой товарищ по Комиссии и показывает в руке блестящую золотую цепь, – Вот. После клизмы золотишко из них полезло. Два горшка набрали… Десять человек – больше пуда золота. Вот бы коровы так…

– Однако, – машу руками на товарища, источающего отнюдь не цветочный запах, – Занесите описание в протокол и прикрепите к делу. Кто там у нас сегодня следующие? Салтыковы? Ну поехали к ним.

Довольный товарищ закрутил в воздухе золотой цепью и проорал лозунг нашей Комиссии:

– Слово и дело!


Место действия: Ханян (столица Чосона).

Время действия: март 1614 года.

Хунтайцзи (Абахай), восьмой сын хана чжурчженей Нурхаци.

Мы не чжурчжени, как называют нас ханьцы. Мы – маньчжуры! Я заставлю всех вокруг называть нас так. Пока что у нас немного сил. Всего четыре знамённые армии, каждая числом в полтора тумена. Я во главе Жёлтого Знамени. У моего отца, Нурхаци, четыре выбранных наследника. Причём, я последний в этом списке. Но, я не преклоню колено перед братьями, а сяду на трон отца. Я в это верю!

После моей женитьбы на монгольской принцессе Джерджер, отец послал меня в поход на Чосон вместе с прославленным полководцем Эйду. Отец сказал, что моя вторая жена пока ещё слишком юна для рождения ребёнка, а я, глядя на её красоту, перестаю себя контролировать. Да, это точно. Её имя можно перевести как Красавица. Она такая и есть. Верю в то, что мы, как и её предок Чингисхан, завоюем Поднебесную и другие страны. А пока что моя задача захватить Чосон. Эта некогда могучая страна была разорена долгой войной с японцами, которых она смогла победить благодаря своему непобедимому адмиралу Ли Сусину и помощи армии Поднебесной империи. Сейчас ни адмирала ни помощи Поднебесной уже нет. А есть война чосонских кланов между собой. Наше Жёлтое Знамя (армия) разбило корейскую армию на границе и победно дошло до столицы Чосона. Корейцы с помощью китайского военачальника Вэньлуня сменили старого Правителя на молодого Инджо. Новый король отказался платить дань нам, маньчжурам, и выбрал войну. Он отдал приказ казнить наших парламентёров. Дети Чингисхана такое не прощают. Нам помогли противники короля и открыли одни из ворот города. После штурма я приказал убить короля, а всех остальных принцев забрал в заложники во дворец отца. Чосон, обретя своего старого трусливого короля, будет платить нам дань всем, что у них есть: деньгами, рисом, шёлком, скотом, рабами. Эти чосонские свиньи во время переговоров называли нас тупыми пастухами… Ну что ж… Теперь выпускники их университета будут убирать навоз в моих конюшнях, а сдавшиеся солдаты Чосона будут идти в бой впереди нашей армии. Пусть кровью смоют трусость своих правителей.


Место действия: поле у города Орша (Россия).

Время действия: март 1614 года.

Иван Молотов, генерал российской армии.

От командования Четвёртой бригадой перед битвой меня отстранили. За то, что я покритиковал Прозоровского, как тупо тот вёл себя под Минском, не пытаясь разбить разрозненные части имперцев на марше. А когда противник объединился, то идти в бой было уже неразумно. Началось наше отступление от Минска к Орше. Подошла моя бригада из Себежа. Ждали с юга прихода Второй бригады Кмитеца. Ради объединения с ней можно было бы отойти от Орши к Смоленску. Я об этом и сказал на военном совете. Но большинство командиров и воевод, состоящее из родовитых бояр и дворян, проголосовало за битву. Кто-то в шутку сказал, что только царь Виктор и генерал Кмитец никогда не проигрывали в сражениях, когда командовали войском. Мол, покажем, что мы и без Кмитеца можем победить.

А войско у нас собралось неплохое. Три сводные царские бригады (около 15000 солдат), стрелецкие полки (10000), белорусская бригада (10000), царская поместная конница (5000), пластунские полки донцов из-под Воронежа (5000) и пять тысяч посохи, что возвели редуты для батарей и охраняли обоз. Итого пятьдесят тысяч бойцов. Правда, взаимодействие частей, кроме царских бригад, внушало опасение…

У противника сил было больше, но у них получалась какая-то сборная солянка. Везучий имперский генерал Валленштейн собрал под Минском огромную армию: имперцы (австрийцы, баварцы, венгры, хорваты – всего 20000), поляки и запорожцы (20000), пруссы и немцы (10000), курляндцы и литовцы (5000), испанцы (5000). Итого около шестидесяти тысяч. Французы отозвали назад свою армию (5000). У них в стране началось противостояние сторонников молодого короля и его матери. Эти опытные солдаты могли склонить чашу борьбы в любую сторону.

По артиллерии, стоящей на ромбах, у нас было заметное преимущество по качеству и по количеству (80 пушек против 50). Наш центр возглавил молодой генерал Матвей Прозоровский, брат главнокомандующего. Ему дали мою Четвёртую бригаду и белорусов с поместной конницей. На правом фланге стояла Третья бригада с донцами. На левом стрельцы, усиленные двумя драгунскими полками Первой бригады. Я остался командовать резервом – тремя гвардейскими полками Первой бригады и обозной посохой.

Гвардейцев, по моему мнению, нужно было ставить в центр вместо Четвёртой бригады. Они имели огромный боевой опыт, стреляли слажено и часто, а уж штыковой удар гвардии не мог выдержать никто. Но, что имеем, то имеем. Двух командиров гвардейских полков я знал ещё по Виндаве, а третьим полком командовал Артёмий Измайлов, опытный воевода Смутного времени, вставший на сторону Меховой бригады. Сумевший освоить все тонкости линейного боя, пройдя в гвардии боевой путь от командира роты до командира полка. Его полк царь Виктор, почему-то улыбаясь, назвал Измайловским. На позиции гвардейских полков стояла батарея новейших единорогов, одним из орудий которой командовал штык-юнкер Дайчин Кереитов, калмыцкий принц.

Перед самым началом сражения вспомнилось, как я неудачно сватался к Даше. Пригласил её на вечеринку с друзьями. Среди моих друзей-солдафонов за столом были и настоящие принц с принцессой. Сын калмыцкого хана Дайчин заканчивал артиллерийское училище, а сидящая рядом с ним курляндская принцесса Луиза Ульрих заканчивала обучение в школе благородных девиц. Собственно именно Луиза и стала предвестником моего бесславного сватовства. Эта сводная сестрёнка нашего царя Виктора была сущей катастрофой. Сначала она вывела всех смотреть, как падают звёзды и нужно было озвучить всё желание.

Луиза – Я хочу выйти замуж за принца!

Дайчин – Я хочу прославится на поле боя!

Я, глядя на Дашу – Я хочу быть богатым и баловать свою жену и детей!

Даша – А я хочу чтобы был мир во всём мире!

Мои дружки надорвали животы от смеха… Мир во всём мире!

Затем Луиза завела за столом разговор о правах женщин. Заявила, что мол русский “Домострой” слишком жесток к женщинам. Нужно уравнять права мужчин и женщин. Даша поддержала её и тут такое началось. Мои друзья-офицеры приводили примеры того, что без “Домостроя” женщины пропадут в этой жизни. Эти книжные заповеди для них надежда и защита. Мол, женщинам нужно жить по “Домострою": вести себя достойно, честно, не блудить и постоянно молиться. Слушать во всём родителей, а затем и мужа своего. Безропотно сносить все наказания. Не сметь перечить мужу и не осуждать его. Мои друзья офицеры подняли тост за то, чтобы Даша была послушной женой мне и днём и ночью. И весело рассмеялись. Ну, что поделать, шутки у офицеров зачастую соответствуют поговорке “Чем больше в армии дубов – тем крепче наша оборона”. Но Даша не оценила офицерский юмор. Сказала, что не хочет быть рабыней своего мужа.

– У меня есть мечта – стать преподавательницей в Себежском университете. А там мне придётся и говорить и спорить с другими мужчинами. Если это не понравится моему будущему мужу, то извините…

– Да что ты там бормочешь? – встрял уже пьяный капитан Игнатьев, – Жена равна мужу? Да где это видано? Везде женщина раба мужа своего!

– А у моего брата жена ему ровня, – возразила воспитанница Луиза Ульрих, – Царица Феодосия может так за себя постоять, что даже царь ей почти всегда во всём уступает!

– Ну, это совсем другое, – сказал я, пытаясь смягчить ситуацию.

– А вот и не другое, – выпалила мне в лицо Даша, – Раз Вы так плохо относитесь к женщине, как к человеку… То и разговаривать нам с Вами не о чем! Прощайте, Ваше Превосходительство.

Обращения по Табели о рангах только ввели, но Даша не преминула ввернуть и то, что мы не ровня по положению. Она – вольноотпущенная учительница. А я – генерал и крупный помещик.

Короче она ушла, хлопнув дверью. Увидимся ли ещё.

А сражение на поле под Оршей набирало оборот. Противник попробовал пробить наш центр, пустив пеших запорожцев, но выстрелы пушек и ружей обратили их в бегство. Матвей Прозоровский решил на плечах отступающих ворваться на чужие батареи и послал вдогонку за противником всю поместную конницу, а следом бригаду белорусов. Наша конница и вправду ворвалась на позиции вражеских батарей и порубила канониров, но вот с закреплением успеха вышел конфуз. Крылатые гусары ударили во фланг наступающей белорусской бригады, которая не успела построится в каре. На плечах бегущих белорусов, гусары ворвались на позиции Четвёртой бригады и началась рубка. В это время противник ударил по левому флангу, где стояли стрельцы. Фланг бы устоял, но тут из леса выскочило несколько полков имперских кирасир и начали рубиться с драгунами. Это всё равно, как если бы портовый грузчик вызвал на бой заморыша с паперти. Без вариантов…

Главнокомандующий Семён Прозоровский дал мне приказ вместе с гвардией идти в контратаку. Но, я ослушался его, оставшись на укреплённых позициях мимо которых к переправе бежали наши полки. Мы остановили врага, не отступили. Почти вся наша разбитая армия смогла уйти на другой берег Днепра.

## Глава 2

Место действия: Москва.

Время действия: апрель 1614 года.

Виктор Первый, российский царь, попаданец.

Наконец-то. Неделю назад я стал более-менее уверенно ходить. Полноценная речь вернулась чуть раньше. За три месяца вынужденного отпуска в стране много чего произошло. Моя порфирородная супруга Дося “спустила собак” на Боярскую Думу и церковников, что были замешаны в покушении на нас. Тех, кто принимал участие лично, вешали на дыбу и били кнутом до тех пор пока те не начинали “говорить”. Были мужчины, которые выдерживали пытки и не признавались, но таких было немного. Женщины же выкладывали всё на блюдечке после первых же ударов батогами или недолгого погружения на канате в чан с нагревающейся на огне водой. Говорят, визжали, как только пятками касались почти кипятка. Ни одна не продержалась… Всё выложили про мужей, как на духу.

Эх, Кира, Кира…

Царица, впитав в себя всю жестокость природных Рюриковичей, между тем, лишь подписывала указы Боярской Думы о пытках. Дося переложила с себя ответственность на Думу, что стала почти совершенно ручной после очередной чистки. То есть это бояре посылали на дыбу семьи своих бывших коллег, а царица лишь уточняла своим пером – “без смертоубийства”. Имущество и крепостные ссыльных отходили государству. Это и меры по наведению порядка значительно увеличили сбор податей в казну. Число наших дворцовых крепостных за год удвоилось. Тут многое сказалось: жёсткий контроль выполнения указов, новый подход к родовспоможению, поголовные прививки против оспы (сотни российских лекарей и десятки заграничных врачей каждый год получали за это казённые деньги), карантин больных во время эпидемий и уничтожение заражённых вещей и одежды, введение для царских крестьян правил домашней гигиены (раздельное проживание людей и домашнего скота, мытьё рук перед едой), указ о строительстве новых домов (запрет на печи по-чёрному), запрет на тяжёлые работы для больных, запрет на работу беременных женщин перед родами, запрет на хозяйственные работы приводящие к массовому переохлаждению (дождь, снег) или переутомлению (надрыву). Кроме запретов вводилось обязательство перевести всех царских крестьян на четырёхполье (предписание в брошюре) с бесплатной разовой выдачей семян картофеля. Так же царские крестьяне по указу получали “в аренду на разведение” лошадей, коров, овец, кур с обязательством сдавать властям небольшое количество мяса, масла, шерсти, яиц, картофеля. За это отвечал сельский староста или царский приказчик. Причём отвечал рублём, а то и “поездкой” в Сибирь. Всё это вкупе делало жизнь царских крестьян лучше и дольше. В деревнях с помощью квалифицированных лекарей и повитух стало больше удачных рождений и меньше смертей.

Уездные переписи хоть и выявили разные уклонения от налогов, но в целом увеличили поступления в казну от ранее неучтённых, но используемых земель. Внутренняя и внешняя торговля за последние пять лет показали взрывной рост. Даже в захолустных деревнях у крестьян появились деньги. Ограничение внутренних таможен, строительство дорог, развитие речных путей – всё это способствовало десятикратному росту торговых налогов. Там, где раньше за сезон по рекам проходила сотня торговых судов, ныне проходила тысяча.

Количество государственных и частных мануфактур за пять лет тоже увеличилось примерно в десять раз (начальные показатели были очень низкими). Раньше были десятки шахт, рудников, мануфактур с водяными колёсами (кузницы, лесопилки, мельницы и т. д.), а теперь их стало – сотни с тысячами наёмных рабочих. Ведущие специалисты, правда, были в основном заграничные. Но, и своих уже хватало. Ремесленные школы и реальные училища уже выпустили первых учеников.

Мои ближники Евдоким и Голова, пользуясь случаем, открыли несколько мануфактур, взяв у меня деньги в долг. Стекло, кирпич, керосиновые лампы, бумага, лекарства, медицинские инструменты, печать учебников – всё это могло за год принести огромную прибыль.

Генерала Молотова разжаловали в капитаны после поражения под Оршей. Я тогда болел и решение принимала царица. За то, что он геройски задержал неприятеля – Георгиевский крест (уже второй у него), а за то, что не выполнил приказ главнокомандующего – был наказан разжалованием. Правда, Дося капитана Молотова тут же назначила командовать одной из гвардейских рот по охране Кремля. А когда я оклемался, то снова отправил его в Себеж к Даше. Дал ему приказ сформировать из новобранцев новую Пятую бригаду. Восстановленный генерал, на крыльях службы и любви, улетел из Москвы, как вольный сокол… А я с моим полу расколотым черепом, чувствую, что я не смогу теперь ни на лошадке, ни на кораблике…

Заходит супруга Дося и мой старший сын Александр, что начал ходить в царскую гимназию. Спрашиваю у школяра:

– Как дела в гимназии? Не обижают?

Пятилетний сын удивлённо смотрит на меня:

– Батюшка, я же царский сын, кто меня обидит?

Вспоминаю, малолетнего царевича Ивана, которого восставшие бояре при поддержке моей жёнушки повесили, как татя, а его матушку венчанную царицу Варвару (Марину Мнишек) убили прямо в её спальне.

Моя супруга поняла, о чём я подумал, и поспешила перевести разговор в другое русло:

– На обед приглашён французский посол Оливье-Жуй дэ Глотай.

Увидев, как я улыбнулся, она продолжает в том же духе:

– Я выписала из Бранденбурга к нам доктора Ганса Трахенбюргера…

– Кого “трахен”? Бюргера? Садомит какой-то… – грожу супруге указательным пальцем.

Тут мой сынок интересуется:

– А кто такой садомит?

Моя венценосная супруга, пропустила вопрос сына мимо ушей и взмахнула рукой, чтобы дать мне леща, но вовремя остановилась, вспомнив про мою травму.

– Дося, – сказал я, обнимая мою дражайшую, – Бить своего царя при ребёнке и слугах – это же не наш метод… Вот ночью…

– А что? Ночью драться можно? – снова интересуется любопытный Александр.

Мы фыркаем от смеха и Дося, сквозь слёзы, лепечет:

– В спальне драться нельзя. Можно только бороться под одеялом.

Тут уже и слуги складываются пополам, перестав соблюдать приличия.


Место действия: поместье Аскера Мамаева под Ржевом.

Время действия: май 1614 года.

Иван Опарин, рекрут царской посохи.

По росту – два аршина и пять вершков (164 см), я проходил в рекруты. Будь я меньше на три вершка, то не взяли бы. В пехоту и к пушкам брали высоких, крепких и выносливых. За непоставленного здорового рекрута на сельскую общину или на посад налагался штраф от казны и обязательство выставить недостающего дополнительно в следующем году. Поэтому из моей деревни кто-то обязательно должен был уйти в Себеж.

“Покупатель” рекрутов – одноногий капрал Соян Гордеев за штоф полугара (1,2 л) согласился помочь мне в моей беде. Не взял в пехотные рекруты, что будут служить на царской службе двадцать пять лет, а направил в посоху, что вернётся в деревню после войны. Семейных в рекруты берут токмо по своей воле. Для этого мне пришлось срочно жениться на Дуне, за которой я целый год ходил. Семья отдала её за меня из-за плохой девичьей славы. В прошлом годе на Ивана Купалу мою Дуняшу злыдень-брат нашего помещика Мамаева снасильничал после ночных гуляний. Староста спрашивал с него правду, а тот ни в какую. Мол, сама ноги раздвинула. Этого блудоума всё одно намедни поймали в соседнем поместье, когда он там дворовую девку снасильничал и забил чуть не до смерти. Связали прямо на месте и отправили к губному старосте. Так там этот лиходей всё одно от “рудников” вывернулся. Сказал, что хочет России на поле брани послужить. Вот его то в Пятую бригаду в Себеж и послали вместо меня. А я был записан в царскую посоху в обоз.

Мне от моей Дуняши из деревни уходить страсть как не хочется. Очень уж у нас всё ладится после свадьбы. Души друг в друге не чаем. Даст Бог, дети у нас пойдут, как вернусь. Новую хату поставим с белой печью и отдельным сараем для скотины. Эх, заживём. На днях к нам в деревню курляндца прислали, Йохана. Он будет детей грамоте и нас-землепашцев учить, что за чем сеять нужно, как картофельные гряды делать, как в погребе картофельное яблоко хранить. Говорит, кто телегу этой картошки в прошлом мае садил – десять телег осенью в погреб положил. Выгодное дело. Про голод и вовсе забудешь. Осенью датчики-суконщики из Ржева в каждый дом тюки шерсти привозят, а по весне готовое шерстяное сукно забирают и платят серебром за работу.

Вот вернусь с войны и заживём мы с Дусей, как в сказке…

Идём с другими посошными гуськом рядом с телегой в которой едет одноногий капрал. Приказ идти к Вязьме. Опытный инвалид вояка учит рекрутов:

– Если мушкетёры куда-то побежали, то не бегите вместе с ними. Это может быть опасно. А вот если военные почему-то убегают, то нужно бежать вместе с ними…

Мой сосед по колонне интересуется:

– А как отличить… бегут военные или убегают?

– Да ты на их лица посмотри и сразу всё поймёшь! В атаку бегут щерясь от порыва, а убегают с ужасом и перекошенным ртом.

– Как от взбесившегося быка?

– Ну… типа того.

– Господин капрал, а ты царя видел?

– А как же! – говорит опытный вояка, поправив на груди царскую медаль сделанную из серебряного талера. – Эту медаль лет семь назад под Смоленском после Болтневской битвы он мне лично вручил. И руку пожал. Сказал: “Благодарю за службу!”, а я ему невпопад ответил тогда: “Завсегда рад услужить!”.

– А как нужно было?

– По Уставу положено “Рады стараться!”. Но, Устав в Бригаде тогда только офицеры хорошо знали. Ни сержантских, ни полковых школ в то время ещё не было.

– А в какой Бригаде служили?

– А тогда одна Бригада была. Меховая. Та, что сейчас Первая Гвардейская Суворовская.


Место действия: деревня Кежово близ Пскова.

Время действия: май 1614 года.

Томило Семёнов, крестьянин из поместья Молотова, бывший монах-расстрига.

Всего год я отучился в Киевской семинарии. Слишком много вопросов там задавал и слишком смело отстаивал свои взгляды. Священики-униаты не простили такого вольнодумства и расстригли меня, выгоняя из семинарии. Теперь ни в церкви служить, ни жениться нельзя. А всё из-за моего длинного языка.

Вот и сейчас на привале колонны царской посохи я рассказываю байки из своей жизни:

– Возвращаясь из Киевской семинарии, зашёл я на один хутор и по пьяни согласился отпеть одну тамошнюю панночку, что отошла в мир иной. Заперли меня в церкви с гробом, а там чертовщина начала из углов лезть. Но я отгонял нечисть крестным знамением. Осенял себя непрерывно и молился. Так еле до утра достоял. Поседел весь. Вот, смотрите…


Рекруты посохи понимающе закивали. Сосед порывался мне показать приёмы казачьего ручного боя, но я не согласился. А продолжил разговор:

– Намедни в трактире мне один что-то такое показывал. Учитель, зараза… Зуб выбил. (открываю рот). Буду теперь всю жизнь щербатым. Девки любить не будут… Хотя, в деревнях и городах много непривередливых вдовушек. Я им и без зуба, и расстриженный подойду. Вот вернусь с войны и скажу своей суженной: “Любезная моя Катерина (у меня в Пскове знакомая вдовушка)… В моём стремлении к Вам произошла заминка. Вот победим супостата и я, как честный человек, вернусь к Вам, любезная моя Екатерина. Вы уж там не подпускайте к себе купеческого сына Нифонта. Скажите, что я ему все зубы повыбиваю, ежели он будет к Вам по вечерам захаживать. На сём откланиваюсь, разлюбезная моя Катерина, свет очей моих. Рекрут царской посохи, Томило Семёнов.

Мужики ржут, выслушав такую сладкую брехню…


Место действия: Вена (столица империи).

Время действия: июнь 1614 года.

Император Священной Римской Империи, Фердинанд II.

Полгода назад Римский Папа призвал всех католиков в новый крестовый поход на Москву. Если Рим Россию подомнёт, то Голландии и Великобритании уже не удержаться. Всей Европой навалимся и раздавим. Из Чехии изгнаны кальвинисты и лютеране. Запрещено любое не католическое богослужение. Массами казнили чехов, не желающих воевать за Истинную Веру. Всем, кто не желал менять вероисповедание, я предписал покинуть страну. Люблю повторять слова: “Лучше пустыня, нежели страна, населенная еретиками”. В австрийских владениях, где прежде половина населения состояла из лютеран и кальвинистов, не осталось ни одной протестантской церкви.

Мы переняли введённые в России крепкие латунные пушки, втульчатый штык на мушкет, бумажные патроны и рессоры для лафетов конной артиллерии. Шила в мешке не утаить. А вот револьверы мы делать не стали – слишком дорогая забава. Десятки оружейных, пушечных и пороховых мануфактур половины стран Европы работали на снабжение армии этого крестового похода.

Но, с весны что-то пошло не так. Шведы взбрыкнули и отказались присоединиться к нашему Европейскому Альянсу против России. Затеяли с Данией войну за Балтийские Проливы. Мы не стали встревать – для нас поход на Москву был важнее интересов Дании. Затем французы отвалились от похода на Москву – у них в стране началась война сторонников короля против сторонников его матери, которой мы покровительствовали. Испанцы обещали прислать тридцать тысяч солдат, а к Минску пришло только десять (испанцы послали пятитысячный морской десант за золотом Калифорнии и ещё пять тысяч за мехами в Нью-Йорк). Мой брат Император в Мадриде, несмотря на серебряные горы и рудники в Новом Свете, – в долгах, как в шелках (Генуя и Венеция радостно потирают руки). Испанская армия уже не наступает в Голландии, а только старается удержать захваченное. Хорошо, что немцы и курляндцы под новую власть прогнулись – выставили в поход на Москву пятнадцать полков мушкетёров. Кроатская (хорватская) конная бригада к Валленштейну должна прийти вместе с запорожцами после совместного разорения Дона. Итого, почти сто тысяч воинов Истинной Веры пойдёт на Москву. Но реальных солдат для поля боя из них лишь половина. Остальные – обозные и прочая плохо организованная рвань. Смоленск возьмут в осаду, а Себеж пока решили не трогать – там можно и год, и два простоять и не взять крепость. Нужно идти на Москву и сажать в Кремле своего ставленника. Война всё спишет!

Иезуиты очень помогли в очищении империи и новых территорий от ереси. Жаль, что в России царя с царицей не удалось уничтожить. С боярским царём мы бы уж как-нибудь договорились бы. И насчёт земли, и насчёт Веры. Русские бояре они такие же продажные, как и дворяне остальных покорённых стран. Припугнём и перекрестятся, как миленькие…


Место действия: переправа около Ростова на Дону.

Время действия: июль 1614 года.

Мария Кмитец, жена генерала российской армии.

Предательство. Воевода ростовский Григорий Сунбулов отворил ворота крепости перед врагом. Хорошо, что присланный из Москвы, полковник Фершейн собрал всех кого смог и штыковой атакой выбил лесовичков и кроатов из города. Но супостаты – ногаи и крымские татары городские посады всё одно пожгли и много людей в неволю увели. Полковник Ферштейн приказал всем жителям Ростова переправляться на левый берег Дона. Сам комендант с останками гарнизона будет биться до последнего.

Вот я с детьми спешу к баркасу, что стоит у пристани. Мой младшенький отстал и я беру его на руки, бросив на дорогу узел с дорогими вещами.

– Басурманы! Басурманы идут! – заорали на пристани и народ посыпался в лодки, чтобы отчалить от берега.

Мои дети тоже успели запрыгнуть в лодку, только старшая дочь визжала на причале и умоляла гребцов не отчаливать. А на спуске к реке уже появился первый десяток степняков. Один из них ловко заарканил бежавшую к реке соседскую девушку.

– Яхши! – заорали воины степей и один из них показал на меня копьём.

Я, спускаясь к реке торопилась, подвернула ногу и не могу бежать с сыном на руках. Поэтому я поставила его на пыльную дорогу и приказала:

– Быстро беги к старшей сестре. Покажи, как ты быстро бегаешь. Быстро! Кому говорю!

Он стремглав бросился к лодке, потешно семеня ногами. Я же захромала в сторону деревни, уводя басурман от причала в поле. Оглянулась. Степняки уже рядом, а старшая дочь, взяв брата на руки, спрыгнула в лодку, которая тут же отвалила от берега.

Прощайте, детки!

Подъехавший татарин опустил передо мной копьё и, ехидно ухмыляясь, задрал до пояса подол моего платья. Все остальные басурмане заржали и начали спрыгивать с лошадей, как бы становясь в очередь…


Место действия: поле под Вязьмой.

Время действия: август 1614 года.

Анджей Кмитец, командующий российской армией.

Наконец-то всё завершилось… Вспоминаю, как всё начиналось…

Два месяца мы готовили поле боя и стягивали сюда все резервы. Больше пятидесяти тысяч собрали (вместе с царской посохой). Как говаривал своим следопытам тогда ещё не царь Виктор: “ Солдаты показывают чудеса героизма из-за проколов дурных генералов”. Нужно было так поставить войско, чтобы противник мог обломать себе зубы со всех сторон.

Это поле под Вязьмой я давно выбрал для битвы. Царь Виктор, как пришёл в себя, утвердил из Москвы моё решение. Сказал, что до столицы ещё двести вёрст и если что, то под Можайском стоит новая пятая Бригада… А вот “если что” нам не нужно. Поэтому и собрали сюда всё, что смогли. Разобрали по брёвнышку деревянную Вяземскую крепость для постройки редутов. Оставлять в большом остроге войска не дело. Деревянные стены и башни легко разобьют с помощью осадных орудий. Вот Смоленск – другое дело. Толстенные стены не пробить. Десятитысячный гарнизон обеспечен провизией и порохом на год-два осады. Смоленск оттянул на себя двадцатитысячное войско противника, выполнив одну из задач мощной крепости.

План битвы был традиционным. Нужно было использовать редуты, чтобы показать наше преимущество в артиллерии. В случае попытки прорыва между редутами, враг попадал в огневой мешок. На девяти редутах располагались пушки и полки Второй, Третьей и Четвёртой Бригад. Они находились на полосе в четыре версты. Река Вязьма– холм Каменная Гора– озеро Бознянское. Правый фланг у реки упирался в непроходимый лес, а левый – в Бознянское болото, протянувшееся на десять вёрст.

Десять стрелецких и пластунских полков стояли за редутами за рогатками, готовые отразить прорыв противника. Пятитысячный отряд поместной конницы был усилен двумя драгунскими полками и находился с той стороны болота в селе Никольское. Задачей этого отряда конницы была атака обозного лагеря противника после условного сигнала о начале битвы (фейерверк китайского мастера). Засадники должны были напасть на обоз и сжечь телеги с продовольствием и порохом, внеся этим панику в ряды “крестоносцев”.

Поначалу известие об исчезновении князя Юрия Трубецкого меня не особо насторожило. Мало ли… Загулял с вечера в обозе и не приехал утром на Военный Совет. Но, потом дозорные сообщили, что видели в подзорную трубу, как князь со своими людьми сегодня на рассвете перешёл на сторону неприятеля и был встречен поляками с почестями.

Э, да он много чего знает… Расположение войск и про наш удар по обозу…

В это время заревели трубы, возвещая о начале неприятельской атаки. В небо взлетел сноп фейерверка, запущенный китайским мастером. Что либо менять в плане было уже поздно. С редутов забухали пушки, посылая ядра в плотный строй наступающего противника.

Я ещё подумал: Нужно дать распоряжение командиру Дальней Разведки, чтобы разослал конные дозоры по всем дорогам. Мало ли что…

А в это время армия “крестоносцев” начала атаку на наш левый фланг. Мой царь-наставник называл эту тактику “косой строй”. Войска противника строились треугольником. Максимум их войск приходился на самый край нашего левого фланга. Всё это я успел заметить, находясь на холме, рядом с командным шатром. Бросил на подмогу нашему левому флангу почти всю резервную артиллерию и большую часть Первой Гвардейской Бригады.

Три левых редута заволокло дымом от непрерывных выстрелов. Враги всё ближе и ближе. Впереди шла квадратом пятитысячная Неаполитанская терция. Гордость испанского войска. Её солдаты наводили ужас на противника на полях Европы. Пикинеры в хороших доспехах несли пятиметровую “синьору-пику” и, в случае кавалерийской атаки противника, “синьора” становилась кровожадной фурией. Аркебузы в терции использовались для стрельбы на расстояние до ста шагов. Мушкеты же могли бить на двести-триста и даже на четыреста. Солдаты терций были достаточно опытными, чтобы держать строй в любом варианте построения. А уж в ближнем бою испанцы были просто бесподобны!


Закованные в броню неаполитанцы почти всегда побеждали в рукопашной. Они были заточены на бой с холодным оружием. Правда они ещё не встречали наших гвардейцев, что владели штыковым боем, как степняки стрельбой из лука…

Вот уже на одном редуте началась рукопашная. На втором. На третьем. Волны наступающих уже просочились между редутами и, разметав рогатки, вступили в схватку со стрельцами. Те попятились в стороны, открывая коридор в тыл для противника. Хорошо, что наша гвардия успела встать в линию за стрельцами и встретила врага картечью и слитными частыми залпами. Такой стены огня неприятель не выдержал и побежал.

Надеюсь, что наш конный отряд уже начал жечь вражеский обоз…

Увидев как элитные части противника превратились в стадо баранов, пускаю в дело джунгар с донцами. Рубка бегущего врага – их специальность. Но, что это? В нашем тылу раздаются три мощных взрыва. Разворачиваюсь и вижу в подзорную трубу, как в трёх верстах отсюда поднимается дым над мостом у деревни Зубаревка.

Неужели обошли?

Посылаю гонца к джунгарам и Бригаде правого фланга, чтобы пришли на помощь нашей посохе. Причём, уходить с редута в поле – идея так себе для пехоты. Крылатые гусары зайдут во фланг и порубят всех в фарш.

Бросаю в тыл последний резерв – конную батарею Дайчина Кереитова и последний батальон гвардии. Сам скачу в “обоз” и прошу почти безоружную посоху ударить по неприятелю, чтобы хоть как-то задержать до подхода подмоги. Узнаю от обозного воеводы, что почти весь пороховой обоз успел уйти от моста. Но трое обозных, сопровождавших телеги с порохом из Можайска, по своей воле поставили свои, требующие ремонта отставшие повозки на мост, а как польские гусары к ним подъехали, то возничие и взорвали пороховые бочки вместе с собой. И даёт мне свежий список погибших героев: рекруты посошной рати Томило Семёнов и Иван Опарин, а так же мушкетёр Пятой Бригады Азим Мамаев, родной брат генерала Аскера Мамаева.

Единороги Кереитова выкосили изрядные просеки в рядах тысяч гусар и в литовской панцерной коннице прежде, чем сгинули в нахлынувшей конной массе. Тем временем гвардейский батальон, успевший встать сразу за батареей, встретил атаку конницы слаженными залпами. Но тут по батальону гвардейцев с фланга ударили переправившееся через речку имперские рейтары, внеся разброд и хаос в ряды гвардейцев. Здесь на подмогу к гвардии подоспел я с половиной отчаянной обозной посохи. Русские слабо вооружённые лапотные крестьяне с криком “Ура!” бросились на элитных конников Европы и, погибая десятками, успевали ссадить с коней пару-тройку вражеской кованной рати.

А тут и джунгары появились. Эти бесстрашные воины с пиками наперевес бросились на европейских рыцарей и обратили их в бегство. Позже я узнал, что из-за предательства князя Трубецкого наш конный отряд с той стороны болота попал в засаду и лишь чудом смог вырваться из ловушки без больших потерь.

В заходе вражеской конницы в наш тыл тоже поучаствовали люди князя Трубецкого. Они провели отряд противника мимо наших заслонов и почти склонили чашу весов в их пользу. Если бы не те трое… Вечная память героям.

## Глава 3

> На вопрос “как дела?” – завыл матерно, напился, набил морду вопрошавшему, долго бился головой об стенку – в общем, ушел от ответа.

> Михаил Жванецкий.

Место действия: Москва.

Время действия: сентябрь 1614 года.

Виктор Первый, российский царь, попаданец.

Пока полгода лежал в кровати, понял, что не дело для государя мотаться с проверками по мануфактурам и батальонам. Этим должны заниматься доверенные люди. Я уже погорел со штуцерами… Мне казалось, что точный выстрел каждого солдата в бою – это гарантия победы. А вот и нет… Заряжается штуцер долго и мучительно. Даже самые шустрые стрелки не могут за минуту сделать две перезарядки… К чему я это? А к тому, что роты стреляют строем. Мои гвардейцы могут перезарядить гладкоствольный мушкет четыре, а то и пять раз за минуту. Действия отточены годами тренировок. Частота стрельбы для линейных рот важнее точности (стреляют в сторону неприятельского строя, а не в конкретного врага). К тому же нарезы штуцера вскоре засвинцовываются и через 50–100 выстрелов он превращается в гладкоствол, полностью теряя своё преимущество. А как же пуля Минье? Отвечаю, да, “изобретение” новой пули на полгода-год будет нашей панацеей от поражений в битвах. Но, в Европе уже давно пристально изучают все чужие новинки оружейного и пушкарского дела. Враги же не идиоты. Армии всех основных европейских стран тут же наладят выпуск новых пулилеек и всё наше преимущество обратится в ноль. Вон, поляки уже во всю делают прекрасные латунные пушки, что подсмотрели у нас на поле боя и нашли умеющих их делать мастеров в Курляндии. Шведы, немцы, имперцы и голландцы уже начали выпуск втульчатых штыков на мушкет. Практически все наши “дешёвые и доступные” массовые разработки уже ушли за границу. А вот дорогущие револьверы никто особо не делает, хотя заграница и знает конструкцию. Их мелкая серия выходит для заказчика на вес золота. Это я себе могу позволить заказ трёх тысяч револьверов в год – статусная вещь для офицеров армии и флота. Хорошо, что ни один “единорог” пока не попал в лапы врага, а то мы бы тут же лишились и этого важного преимущества. Нужно “изобрести” такое оружие, чтобы мы могли себе позволить вооружить им армию, а противнику, даже имея образец на руках, это было бы не по карману.

Короче, я понял, что нужно окружать себя умными людьми и правильно ставить им задачу. А если я буду браться за всё сам, то ничего хорошего не выйдет. Ещё нужны продуманные на месяцы, годы и десятилетия реформы. То, что я попытался провести, став царём, зачастую глохло в самом начале: реформы финансов (создание госбанка), образования и пресловутая крестьянская… Не время пока. Нет в нужных количествах специалистов: финансистов, учителей и агрономов. Необходимо время для подготовки. А ехать за границу дети боярские не желают. Приходится в Европу посылать худородных выпускников гимназий и реальных училищ. В прошлом году три сотни школяров уехало в Швецию, Голландию и Англию. С каждым десятком учеников ехал дядька из гвардейцев-инвалидов. Присматривать за питомцами и собирать информацию о тамошней жизни и изобретателях. Зачем присмотр? Потому как это не алтынное дело, а государственное.

За девять месяцев моего “отпуска по ранению” в России много чего произошло. Врага сначала остановили под Вязьмой, а затем и отогнали к героическому Смоленску, который ещё держался в осаде “крестоносцев”. Под Вязьмой наша армия из-за предательства понесла большие потери: более трёх тысяч убитых, почти десять тысяч раненных. Да, бОльшая часть потерь это героически сражавшаяся царская посоха. Вчерашние крестьяне. Но они тоже наши люди. Нужна другая тактика сражений. Более человекосберегающая. Не нужны нам сражения по правилам этого века, где десятки тысяч выстраиваются напротив других десятков и начинается мясорубка. Так можно за пару кровопролитных сражений потерять половину с таким трудом подготовленных бойцов. Необходимо в каждом бою использовать наше преимущество в манёвре, артиллерии и мощи стрелкового залпа. У противника до половины бойцов в ротах составляют пикенеры, а у нас же лишь четверть без мушкетов. И те вооружены пистолем для выстрела в упор. Вот и нужно побеждать в противостояниях батальон против батальона, где можно избежать крупных потерь, не дав противнику подойти на расстояние точного выстрела. А сейчас из гладкоствола в “забор” (строй) попадают лишь со ста, а лучше с пятидесяти шагов. Вот и не нужно подпускать к себе противника так близко. Нужно научится держать дистанцию и изматывать неприятеля дальними ударами на которые он не способен.

Разработанная мною тактика “комариных укусов": пользуясь данными дальней и ближней разведки, нужно наносить непрерывные удары с помощью наших самых мобильных частей: драгунские полки гвардии с приданной им конной артиллерией. Необходимо заходить в тыл врага и громить обозы, склады, брать врасплох небольшие гарнизоны, бить неприятельские батальоне на марше, не вступая в линейный бой.

Для этого нужно в ближайшие годы увеличить количество Бригад и организовать из них более крупные Дивизии, как полностью самостоятельные части войска. Дивизия, имея свой канал снабжения, может решать поставленную задачу в отрыве от других соединений.

Нужна полная замена поместному и стрелецкому комплектованию армии. Сейчас требовалось ликвидировать призыв в царскую посоху и наладить работу учебных полков. Стрельцы и остатки нынешней царской посохи в этом году пошли на формирование новой пятой и шестой Бригады и пополнение остальных старых Бригад. А поместная конница преобразовывалась в отдельные драгунские полки.

В каждой губернии России, за исключением двух самых восточных, нужно создать несколько таких учебных центров, которые будут непрерывно готовить пополнение для новых и старых Бригад. Каждая сотня крестьянских хозяйств (рота) должна будет выставить в учебный полк годного призывника, которого будет обеспечивать жалованием, обмундированием и продуктами. За это “роты” освобождались от военного налога, который платили все остальные взрослые мужчины. Государство давало призывнику оружие и место в казарме. Через год подготовки призывник из учебного полка уходил в армию, либо возвращался домой, а на его место в учебный полк рота присылала нового призывника.

Эту систему комплектования я “подсмотрел” у шведов. Благодаря, “индельте” Швеция смогла создать одну из самых боеспособных армий в тогдашней Европе. Вот так у меня без особых затрат через год появятся готовые солдаты для формирования новых двух Бригад, сведённых в Дивизию. Я назначил своего ближника Евдокима ответственным за организацию новой системы комплектования. Уж он то не слезет с губернаторов пока не добьётся своего.

Теперь о насущном. Желательно ещё до зимы снять блокаду со Смоленской крепости, которую боярин Шеин держит из последних сил. Мы не должны освобождать Европу от католической чумы в одиночку. Так мы половину всех наших мужчин в землю положим. Нам срочно нужны реальные военные союзники со схожими интересами – шведы и османы. Я уже направил предложение в Стокгольм и в Стамбул о разделе Речи Посполитой. Англии и Голландии сделано предложение о разделе испанских и португальских колоний и участии в этом российского флота.

Я понял, что был неправ, пытаясь сделать большую хорошо вооружённую российскую армию всего за пару лет. Не получилось. То, что подходит для создания одного полка, не сработало при формировании сразу полусотни полков. В Бригады зачастую присылали негодных рекрутов, которых приходилось отдавать в посоху. И ещё не каждый здоровый мужчина подходит для сражения. Слишком миролюбивые и трусливые – не подходят. Нужны рекруты, способные беспрекословно выполнять команды и держать строй под огнём врага. Это необходимо определять в учебных полках. Пусть часть негодных к сражению отсеется – зато оружие в руки получат те, кто действительно хочет и может сражаться. Оружие… Хороших ружей на всех не хватало. Только-только удалость удалить из Бригад допотопные фитильные мушкеты. А то брали со складов в новые Бригады всё, что стреляет. Это сильно влияло на скорость ротного залпа.

Взаимозаменяемости частей и деталей мушкетов за пару лет добиться не удалось. Слишком многое сейчас на мануфактурах делается на глазок. Нужны точные измерительные приборы и образцы. Вот построим оружейный завод под Тулой, где каждая деталь будет проходить тщательную проверку, тогда может и добьёмся какого-нибудь единообразия.

Пятая и Шестая Бригады сыроваты. С подготовкой стрелков в новых полках пока не очень. За полгода с помощью капральской палки можно научить ходить строем и стрелять в заданном направлении, но быстро заряжают ружья далеко не все новобранцы, а ведь готовность к ротному залпу идёт по последнему зарядившему. Приказал, всех “копуш” сводить в отдельные учебные полки, где они будут продолжать работать над временем перезарядки. Вот так, одним росчерком пера, удалось увеличить количество ротных залпов в новых Бригадах с двух до четырёх в минуту. А это уже кое что.

С изобретательством – то густо, то пусто. Вот сходил посмотрел на вечный двигатель, сделанный на основе фонтана Герона. Агрегат, собранный из трёх бочек с соединительными трубками, по замыслу нашего изобретателя, должен был безостановочно крутить колесо на оси силой падающей воды.


Для этого в мастерской даже “подшипник” с чугунными шарами сделали. Но эксперимент закончился ничем. Как только заполнилась средняя большая бочка – вода перестала двигаться. Нужно было открывать кран на трубке, чтобы вода перетекла из средней в нижнюю ёмкость. Это был первый прокол – двигатель не вечный, а требует постоянного обслуживания. Следующий прокол появился при второй прогонке воды в системе. Заклинило подшипник на оси. Одно из чугунных ядер лопнуло и остановило работу. Качество чугунного литья в это время оставляет желать лучшего.

Да, неудача. Да, деньги выброшены на ветер. Но… не совсем. Ведь после чёрной полосы обязательно начинается белая.

Обед. Сын пришёл из гимназии. Мы женой по его просьбе играем в “отгадайку слов”. Дося говорит мне на ушко “домашние животные”. Я рисую на бумаге овцу, корову и лошадь. Спрашиваю сына, как это одним словом назвать? Он говорит: “Скотина!”. Дося аж вязание из рук выронила, так ржала. Я поправляю сына:

– Не скотина, а домашние животные.

А он мне:

– Но это будет не одно, а два слова.

Умник нашёлся…

Вечер, супруга пришла с заседания Боярской Думы, переоделась и закуталась в одеяло. Спрашиваю:

– Дося, зачем ты накрылась одеялом? Ведь сегодня жара на дворе.

Супруга фыркнула и, выпив стакан воды, ответила:

– После шумных заседаний с Думой и разбора жалоб на помещиков, мне наш мир кажется холодным и безрадостным. В России всюду одни беды. Всюду нужны деньги. Всё что поступает в казну, тут же неизвестно куда девается. Я уже перетряхнула половину Боярской Думы после покушения на нас. Думаю, что нужно сменить всех “старичков”. Тогда мне точно станет теплее.

Я встаю с кровати и подкрадываюсь к её креслу сзади. Резким движением срываю с Доси одеяло. Она бросается на меня с криком “отдай одеяло” и лупит меня пуховой подушкой. Отступаю к кровати и отбиваю удары бронзовым подсвечником. Наволочка подушки рвётся и перьевой взрыв накрывает нас. Дося рычит, как тигра, прыгает на растерявшегося меня, заваливая на кровать и кричит:

– Загадывай последнее желание, умрёшь героем!

Начинаем неистово целоваться. В этот момент открывается дверь и в спальню вваливается капитан Ферштейн с двумя гвардейцами. Немец, видимо, отреагировал на дикие крики из спальни и подумал о чём-то плохом… Он кхекнул, увидев задравшуюся до пояса ночнушку царицы, оголившую аппетитный зад. Начкар развёл руки в стороны, как бы извиняясь и молвил:

– Еntschuldigen Sie bitte (нем. извините, пожалуйста). Вы тут это… Поосторожнее.


Место действия: Себеж.

Время действия: октябрь 1614 года.

Дарья Кирова, преподавательница.

Ухожу! Ухожу из этого гадючника. Эти “благородные воспитанницы” поначалу вели себя тихо, но быстро поняли, что надо мной можно издеваться и ничего им за это не будет. Ну поругает их немного Хома и всё (телесные наказания учениц запрещены). Им недостаточно было простого неповиновения – начались “шутки”. То сломают ножку у стула и смеются, когда я упаду; то в мою сумку засунут дохлую мышь и визжат от радости, увидев мой испуг. Ещё они любят тыкать меня в моё голодное детство, когда я просила милостыню на паперти. Юная княгиня Трубецкая как-то спросила, улыбаясь:

– Почему Вы ходите в обносках? Как же на такую должность взяли нищенку. Здесь же учатся девушки из знатных семейств…

Я тогда ответила ей:

– Ну тебя же взяли в школу… Пожалели родителей. Ведь у тебя нет извилин в мозге. Нечем думать, можешь только повторять слова своих подруг.

Такие мои пикировки продолжались с ними изо дня в день. Причём большинство девочек в классе любили меня и относились хорошо, но эти мухоблудки…

Всё! Ухожу в университет учительницей русского языка и эсперанто. Со скрипом была допущена к экзамену зимой. Молотов тогда помог. Сказал на Совете, что я воспитанница царя, почти родственница. Профессора поулыбались, припомнив, что я за родственница, но к экзамену допустили. Если бы я была тогда на одном уровне с мужчинами-претендентами, то не прошла бы. Молотов им такие вопросы на эсперанто задавал, что они и на половину верных ответов не дали.

Молотов… Как уехал в конце зимы, так и не наведался. Говорят, его после Орши в капитаны разжаловали. Ну, это точно не за трусость. Ваня наш храбрец… и наглец… Постоянно тискал меня и целовал. Я что? Маркитантка пятиалтынная? Не скрою, я порой отвечала на его ласки. Я, в конце концов, просто слабая женщина… А он себе возомнил, что я ЕГО женщина. Два раза сватался в прошлом году, но получил от ворот поворот. Другой бы отступил, но этот… И чего я в нём нашла? Пьяница, бабник, хвастун и матерщинник. Всё своё жалование спускает на пьянки с друзьями и на доступных женщин. Говорит, что любит меня. Что-то не заметно. Разве это любовь? Сказал на ассамблее, что любит меня и на спор в подтверждение выпил полштофа (600 мл) полугара. Потом упал под стол, а надо мной дамы смеялись…

Или вот еще… Вспоминаю наш разговор:

Я: – В этом ты прямо как мой дедушка. Он тоже ни одной юбки не пропускал!

Молотов: – Это комплимент?

– Ваня, ты дурак? Ну кто будет этим гордиться?

– Не знаю… Среди моих друзей это считается приключением… Постой… Даша, так ты и меня и моих друзей дураками из-за этого считаешь?

– Ну… Не только из-за этого. Вы винище жрёте, как не в себя. Врёте начёт своих подвигов. После школы хорошо если две книжки прочитали!

Молотов тогда задумался, загибая пальцы и ответил с улыбкой:

– Три. Я прочитал три… Правда, если считать Воинский Устав.

Вот такой он балбес.

Но, без него как-то грустно. Никто не провожает до дома. Никто не смешит. Никто не приносит нелепые подарки. Никто не целует… Тоска!

Ладно. Проживу и без этого. Нужно подготовиться с научному диспуту “Рассуждение о методе, чтобы хорошо направлять свой разум и отыскивать истину в науках”. А то опозорюсь перед профессорами и студентами…


Место действия: Рижский залив.

Время действия: ноябрь 1614 года.

Рейнольд фон Бредероде, адмирал российского флота.

На Балтике удалось собрать в эскадру тридцать три корабля: восемь царских фрегатов и десять бригов, и ещё десять военных флейтов и пять военных галеонов Меховой Компании. Капитаны моей эскадры, представлявшие с десяток разных народов, без проблем общались между собой на эсперанто и передавали сообщения с помощью поднятых флагов-сигналов или семафорной азбуки. Ведь согласованность действий в сражении – это половина успеха.

Наши противники, католики, собрали в Дании крупную эскадру. Двадцать больших галеонов под командованием опытных датских и испанских капитанов. И направили на Ригу пятитысячный десант испанцев на торговых судах Дании и Ганзы. Хорошо, что мы в этом году успели поменять короткие дрейки на мощные пудовые и полупудовые единороги. Теперь мы можем прошивать вражеские борта не только в упор, но и с относительно безопасного расстояния в два кабельтовых (370 м).

Наши фрегаты идут первыми в линии. Их толстые, почти аршинные борта выдерживают попадания любых вражеских ядер. Задача у нас одна – потопить или захватить вражеский флот. В Рижском заливе мы и встретились. Датчане, свалили в бок, предоставив право союзникам биться в одиночку. Испанцы на своих высоких слабо манёвренных кораблях едва успели встать в линию, как мы начали обстрел их линии брандскугелями. Опытные канониры раз за разом всаживали в корпуса вражеских галеонов горящие ядра. Запылал их флагман, шедший первым, потом следующий, следующий. Когда загорелся и замыкающий корабль испанского вице-адмирала, то все остальные корабли противника бросились в рассыпную. Организованное сопротивление закончилось. Датский адмирал благоразумно поднял белый флаг. Следом за ним взвились сигналы о сдаче и на остальных кораблях и транспортах. Почти захваченных шестьдесят кораблей и десять тысяч пленных. Хороший улов! Балтика снова наша!


Место действия: порт Новая Рига, северная часть острова Формоза.

Время действия: декабрь 1614 года.

Иоган Вайс, король Рюкю.

За десять лет количество моих подданых выросло раза в два. Присоединились остров Банка, порт Сингапур и захваченный у португальцев торговый пост Макао. Число европейских подданых на моих землях выросло многократно. Моряки, солдаты, купцы, ремесленники, священники, лекари и даже менестрели. Кого только не занесло в наш забытый Богом уголок. Но забыт Богом он был только по европейским понятиям. Поднебесная империя была больше Европы и по количеству населения и по числу мануфактур. Качество и количество предлагаемых к вывозу китайских товаров поражало воображение. Они даже предлагали дешёвый металл похожий на тот, из Катовице, из которого мы делали латунь, смешивая его с медью. Медь мы привозили из свободного от власти японского сёгуна города Нагасаки. Олово с острова Банка позволяло нам делать бронзу. Вот так мы начали лить надёжные бронзовые пушки. Корабельные мастера каждый год строили новые военные и торговые суда. Почти половина мужского населения страны так или иначе была связана с флотом. Проблем с порохом у нас нет. Сырьё для селитры добываем из гуано на ближайших островах, а серу берём из потухших вулканов у острова Хоккайдо. Семён там окончательно взял власть в свои руки после смерти короля-тестя. Так что мы теперь с ним короли. Кхе-кхе… У меня в столице, кроме обычных школ, теперь и гимназия есть и навигацкая школа.

Торговля приносит мне очень хорошую прибыль. Кроме Китая и Японии, наши купцы ходили и в Чосон (Корею), на Хоккайдо (мех, серебро), в ставший городом русский Риверо на Амуре (мех, торговые суда) и за океан в Калифорнию (золото, медь). Олово с острова Банка мои купцы везли в Россию через Индийский океан и Персию. В Астрахани меняли металл на оружие, станки, инструменты, подзорные трубы, книги и учебники. Серебро для обмена с Поднебесной мы добывали ещё и с манильских галеонов. За десять лет мы их шесть штук поймали (с помощью информации от манильских портовых чиновников). Эти морские великаны были нагружены серебром под завязку. Испанцы попробовали было дать нам бой. Собрали куцую флотилию. Но их кораблей в Маниле было всего ничего. Мы отбились без труда. Даже один галеон взяли на абордаж.

А теперь вот новый большой остров осваиваем. Формоза. Он официально считался португальским, точнее испанским, так как Португалия вошла в состав Испании. Но войск на острове не было, кроме нескольких торговых факторий. Ханьцы из Поднебесной тоже не спешили осваивать эту огромную территорию. Она была раз в десять больше крупного балтийского острова Готланд. Китаю сейчас не до Формозы. Страну сотрясают крестьянские восстания и мятежи отдельных князей. А с севера на Поднебесную совершают налёты дерзкие маньчжуры, которые понемногу захватывают всё новые и новые территории и даже Чосон (Корею) обложили большой данью.

Мамай, то есть генерал Мамаев, присылал весточку, что собирается с российским посольством в Чосон и Поднебесную. Может заедет и ко мне на Рюкю, расскажет новости. Ведь мой племянник Виктор теперь российским царём стал. Может и возьмёт меня к себе под крыло. Ведь Россия, глядя на карту, – самая большая страна в мире.

## Глава 4

> Лучше войн могут быть только войны!

> Слова из песни ландскнехтов-наёмников.

Место действия: Смоленск.

Время действия: декабрь 1614 года.

Виктор Первый, российский царь, попаданец.

В сентябре у Астрахани началось восстание Стеньки Фрязина – сына корабела из Италии, что был приглашён на Волгу ещё во времена Ивана Грозного. Дума просила послать на подавление бунта две сотни солдат, но я, помня, как разрослось в том моём мире Разинское восстание, отправил один из батальонов номерной бригады и дал задание набрать в волжских городах ещё пятьсот стрельцов. Вместе с полком калмыков-джунгар этот отряд должен без труда раздавить полутысячную ватагу разбойников.

Лучше перебдеть, чем недобдеть.

Так и произошло. Читаю письмо из Астрахани. Стеньку казнили. Десяток его упоротых помощников в железе поехали на рудники. Остальных раскаявшихся бузотёров отправили рабочими на Сибирский тракт. Будут строить остроги, верфи и причалы. По всей России пару лет назад началась огромная стройка. В царских поместьях и деревнях черносошных то тут, то там, строились водяные лесопилки, кузнецы, мануфактуры. Под новый большой урожай в поместьях делали большие амбары. У крестьянских домов появились сараи для хранения даточного материала для переработки (городские мануфактуры не успевали выполнить царские заказы и отдавали часть работы крестьянам). В крупных деревнях выросли магазины Меховой компании, где продавалась всякая всячина – у народа появились деньги.

За победу под Вязьмой Анджей Кмитец получил высшее воинское звание – фельдмаршал. Но, мой друг отказался командовать армией под Смоленском. Взяв полк гвардейских драгун, он подался на Дон собирать армию против Запорожской Сечи, в которую увезли его жену Марию. Вот, по весне вместе с джунгарами и пойдёт на Сечь с востока, а османы, высадившись с моря, через Николаев, с запада. Нужно раздавить это разбойничье гнездо раз и навсегда.

Мой молочный брат Миша Эдельштейн прислал весточку из Стамбула. Его сестра Мерседес – Кёсем правит Османской империей и народ ею доволен. Янычары, правда, требуют новых походов за добычей. Кёсем повелела разгромить Сечь, а затем, с помощью русского флота, захватить пиратский остров Крит, жители которого тоже жили с морского разбоя. В дальнейшем я предложил разделить богатую Речь Посполитую (Литовское княжество, Курляндию и Пруссию я мысленно забираю к России без разговоров). Мы забираем польские земли до реки Висла. Шведам достанется северная часть с Варшавой, а османам богатая южная (Краков и Львов).

Для того чтобы захватить такую территорию нужны, как минимум, две Дивизии (четыре Бригады). Боевая, та, что будет вести сражения и гнать противника на запад и Осадная, та, что будет блокировать крепости до их сдачи. Гарнизоны во взятых городах я планировал создавать из местного ополчения и союзных дворян. Чтобы идти на Речь Посполитую нужны будут ещё две Дивизии, одна из которых уже формируется в Себеже под командованием Молотова.

От стрельцов, поместной конницы и царской посохи я решил отказаться. По новому указу дворянин может владеть землёй только имея чин в Табели о рангах, который служилые дворяне получили автоматически. Но их детям придётся это звание себе заработать. То есть я как бы подталкиваю дворянских детей к учёбе, офицерству в Бригадах или на гражданской службе. Это, надеюсь, быстро дойдёт до всех помещиков. Для большинства будет лучше по гражданским делам служить, чем кормить вшей в военных походах, ночуя в поле и питаясь, чем Бог на душу положит.

Всех стрельцов переписали в Бригады, оставив на первое время их семьям льготы по налогам. Теперь всё оружие будет выдаваться в полках, а не так, как раньше – кто что принесёт. Все мушкеты должны быть одной конструкции и близкого калибра. То же самое с холодным оружием и солдатской формой. Все солдаты полка будут носить форму одного цвета, а не так как сейчас – кто в чём. У стрельцов и раньше так было заведено. Но на долгих войнах цвета полков перемешивались в винегрет, поступающее пополнение было одето кое-как. И строй стрелецкого полка был похож на разноцветное лоскутное одеяло.

У боевой армии должна быть очень активная конная ближняя и дальняя разведка на хороших быстрых боевых скакунах, а не на чахлых лошадках. Командир Бригады и Дивизии должен знать, где находится враг. Это нужно, чтобы навязать противнику бой на наших условиях.

На поле боя с этого года было новое правило – постараться избежать большого рукопашного боя, который часто приносит большие потери. Мною была разработана новая тактика, согласно которой Бригада может вести успешные оборонительные действия против превосходящих сил противника, а Дивизия может вести наступательные действия против любой армии Европы.

Недавнее сражение под Вязьмой закончилось вничью. Но, в тылу у противника стали действовать наши драгунские и казачьи сотни, нападавшие на обозы и мелкие гарнизоны противника. У “крестоносцев” начался голод. Поэтому генералиссимус Валленштейн не решился на новое сражение, а отошёл к Смоленску, где были большие запасы продовольствия и пороха.

Из других изменений:

1. В полках появились православные священники – выпускники военной семинарии. Они не носили военную форму, но имели чин в табели о рангах. Молитва перед боем значительно поднимает боевой дух бойцов.

2. Создан полк осадных орудий. Вместо тяжеленных осадных пушек времён Ивана Грозного в полку имеются двадцать новых латунных двухпудовых мортир (вес ствола 500 кг), которые довольно легко перебросить от одной вражеской крепости к другой. Десяток залпов осадного полка – стены или башни вражеской крепости превращаются в руины. Мортира предназначалась для разрушения стен, зданий и укреплений при осадах, а также для обстрела целей, недоступных для настильного огня.

С помощью службы Аллена Даллеса, предателей в моём окружении вычисляют довольно быстро. Существует ряд неплохих способов, при использовании которых мы получаем подозреваемого. А дальше истину покажет дыба… В общем, сейчас это – азы контрразведки, букварь первоклассника своего рода. Но для этого времени – прорывная технология, которую я в прошлой жизни узнал во Владивостоке от моего приятеля Петра Унтербергера. Тот, хоть и был инженером, но по велению отца, Приамурского генерал-губернатора, занимался созданием службы жандармов и пограничной стражи. Мы с Петром за “рюмкой чая” много чего тогда придумали, чтобы выявлять шпионов в окружении губернатора…

Вот и перед новым сражением люди Аллена обнаружили шпиона в наших рядах. Думный дьяк Иван Грамотин отвечал за снабжение царских войск и, пользуясь случаем, отправлял врагу записки о составе и расположении наших частей. Мы решили до поры не брать шпиона, а перед Смоленской битвой взяли и заставили передать ложное сообщение о нашем отходе к деревне Ярцево на зимние квартиры. Мол, русские не будут атаковать, а отойдут к обозному лагерю, который за сорок вёрст от редутов. На редутах у Астраханки якобы останутся две Бригады, а остальные отойдут из-за проблем с подвозом продовольствия и фуража. Поскольку ранее от Грамотина была только правдивая информация, то и в эту ложь имперцы должны поверить.

Пять месяцев после битвы под Вязьмой и мы, и противник решали свои задачи. Они пытались взять Смоленск, а моя армия стягивала силы на Смолянскую дорогу. По ранее разработанному плану мы сначала построили редуты за речкой Астраханка и укреплённый лагерь. Противник же, переняв нашу манеру сражения, тоже строил редуты у деревни Синьково, в двух верстах от наших укреплений. Расчёт крестоносцев был прост. Осаждённые в Смоленске держались из последних сил. Крепость была на грани сдачи. Имперцы планировали измором в ближайшие недели взять её и пересидеть зиму в Смоленской крепости, а весной с новыми силами идти на Москву. Поэтому, их войско в конце осени было разделено на три части. Первая часть (силы сдерживания) находилась за десять вёрст от Смоленска в укреплённом лагере у деревни Синьково, напротив наших редутов. Вторая часть “окружала” Смоленск и “сидела” в деревнях, на прилегающих к крепости дорогах. А третья часть находилась посередине между двумя другими в укреплённом лагере у деревни Гедеоновка, где находился штаб и главный обоз “крестоносцев”. В каждой части где-то двадцать-тридцать тысяч солдат.

Мой план был таким – бьём врага по частям, не давая им времени прийти на помощь. За ночь самая боеспособная половина российской армии должна была совершить обходной марш-бросок по разведанному пути в тыл противника. Где-то двадцать вёрст по ночной, слава богу не заснеженной, дороге. Каждому нашему полку и батарее были приданы проводники из местных, чтобы никто не заплутал в пути. В авангарде шёл полк конной дальней разведки (500), привычный к долгим ночным маршам. Затем выдвигались все четыре номерные Бригады без большого обоза (24000), которые тоже были привычны к таким походам. Все четвертьпудовые пушки (единороги) в Бригадах были на новых лафетах с рессорами и с железными осями. Замыкали строй джунгары (калмыки). Их пятитысячный отряд получил лёгкие бамбуковые копья, которые воины степей жаждали попробовать в деле. В арьергарде вместе со мной шёл гвардейский батальон егерей (500), который был моей личной охраной.

На рассвете мы сбили охранные заслоны противника у Гедеоновки и, развернувшись полукольцом с юга, начали артобстрел неприятельского лагеря. В стане противника началась паника и массы паникёров рванули в сторону спасительного (как им казалось) Пасовского леса, к броду на речке Стабна. Наши пушки били по лагерю и убегающей толпе, потерявшей волю к сопротивлению.

Имперский генералиссимус Валленштейн попробовал пробиться к Смоленску, возглавив прорыв имперского рейтарского полка. Но его удар был остановлен стеной картечи и частых залпов батальонов Первой бригады. Гвардейцы на тренировках довели частоту ротной стрельбы до пяти выстрелов в минуту. И хотя на поле боя удавалось сделать лишь три-четыре залпа в минуту – такой плотности огня не выдерживал ни один атакующий полк. А там ещё и единороги выплёвывали картечь по пять раз в минуту. Остатки рейтар, попав в кольцо окружения, сдались, а за ними и оставшиеся в имперском лагере выбросили белый флаг. Всё действо заняло не более часа.

У брода через речку Стабна на другом берегу уже стояли Семёновский полк и переправившаяся батарея поручика Дайчина Кереитова, которая расстреливала картечью толпы убегающих. Вскоре в речке образовалась дорога из трупов по которой можно было перейти на ту сторону не замочив ноги… А следом за прореженными кучками продрогших в воде людей, через запруженную Стабну перешли джунгарские полки. До леса по прямой от брода было около версты и степняки, развернув строй, начали охоту за обезумившим войском беглецов. Мало кто из имперцев добежал до леса.

Осаждающие Смоленск полки крестоносцев, получив известие о разгроме имперской ставки, бросив осадные пушки и обоз, начали отходить на запад, стремясь уйти от разгрома. Не удалось. Вся огромная толпа отступающих застопорилась на паромной переправе у речки Дубровенка. Речной паром зараз мог перевести лишь два десятка всадников или полсотни пеших. Желающих переплыть на тот берег в ледяной воде было мало. Вот тут то их и настигли джунгары, собрав кровавую жатву в первом сабельном ударе. Имперцы, потеряв несколько тысяч бойцов, поняли, что пришла Смерть. Попытались сделать каре у переправы. Но тяжёлая картечь единорогов Дайчина Кераитова разрывала головы, отрывала руки и ноги у пытавшихся дать отпор. Через пару минут ловли картечи обезумевший противник бросился в обжигающую холодом воду. До другого берега добрались немногие… Очень немногие. Оставшиеся в живых сдались, как и двадцатитысячное войско имперцев, окружённое на редутах у деревни Синьково.


Место действия: Москва.

Время действия: январь 1615 года.

Марэн ле Буржуа, глава оружейно-пушечной коллегии.

Царь повелел устроить фейерверк на празднование Нового Года. Что ж, китайские мастера весьма искусны в этом деле. Народу нравится. “Хлеба и зрелищ”. С хлебом в России уж который год нет проблем. А в Себеже и в Москве по царскому распоряжению открылись театры, которые показывают пьесы Шекспира и Дарьи Кировой. Эта девушка стала первым русским профессором в Себежском университете. В Москве на Воробьёвых горах тоже начали строить университет. Специалистов в министерствах и коллегиях не хватает. По царскому указу всех более-менее грамотных людей по Москве к делу приставили и назначили хорошее жалование. Но за это и спрос не шуточный.

Vilain (фр. гадкий) Евдоким на заседании в министерстве набросился на меня, когда я сказал про его воровство. Этот царский ближник путает царскую казну со своим карманом. Вот и на день рождения царя этот бывший bouffon (фр. скоморох) отличился. Десять фунтов серебряных монет отвалил за ружьё немецкого мастера. Тот оружейник Август Коттер, по прозвищу Шпарр, уже лет пять назад осел в Себеже со своей мастерской. Делал, как все мушкеты и пистоли, но имел в заначке это… Евдоким, этот сын путаны, имеет нюх на всякие штучки. Вот и у того мастера нашёл в подарок царю ружьё, “коего никто не делал”.

Ха-ха! “Никто не делал”? А как же, как же! Да дед этого Шпарра – нюрнбержец Августус Коттер и делал! Это же он ещё сто лет назад сделал семигранный ствол аркебузы. А его внук-тёзка просто повторил творение деда на новых станках. Только сделал ствол внутри не семи–, а шестигранным.


Видел я эту, как её называет царь, “винтовку”. Ничего особенного, только ствол нужно правильно сделать. И скрученные длинные пули к стволу отлить с примесью олова, чтобы не так засвинцовывали ствол. Так и “винтовка” и пули получаются на вес серебра. Для солдат, бывших лапотников, такое оружие не годится. Сразу испортят. А вот царю винтовка понравилась. Он сам стрельнул по полену в Кремле. За триста шагов попал с первого раза. А потом и вовсе царицу заставил стрельнуть. И она попала! Евдоким от радости чуть в пляс не пустился. А мне эту “винтовку” теперь до ума доводить по царской воле. Перво наперво царь приказал сделать медный колпачок и снизу нанести покрытие, что вспыхивает от удара по колпачку. Даже посоветовал из чего такое покрытие можно сделать. Это нужно, чтобы искры не брызгали в лицо стрелка при выстреле. Что ж, будем с вызванным из Себежа Жаном Рэ делать этот, как говорит царь “капсюль”. А “термометр”, что Жан пытался сделать, пока подождёт…


Место действия: Стамбул.

Время действия: февраль 1615 года.

Михаил (Мойша) Эдельштейн, министр царского правительства, родной брат султанши Кёсем.

Закончились переговоры. Не ожидал, что сестра Мерседес станет такой… жадной. Торговалась в договоре за каждый фунт серебра. У её империи народ побогаче нашего. И налоги собирают без проблем. И торговля процветает. Правда, критские пираты грабят местных купцов на море. Но для этого договор и заключаем. Сначала Кёсем поможет нам уничтожить разбойничью Сечь на Днепре, а потом и мы ей поможем захватить разбойничий остров Крит. Сделать и то, и это будет весьма непросто. Мы продолжаем воевать с империей Габсбургов и всем католическим миром, а империю Кёсем сотрясают разбойничьи бунты.

Ничего. Как-нибудь всё решится. А я до сих пор поверить не могу, что моя хохотушка сестра стала султаншей. Помню, как она вместе с Кирой отомстила соседскому псу, что рычал на них. Пока Мерседес угощала собаку едой, Кира привязала к хвосту пса верёвку с колокольчиком. После этого пёс чуть не охрип от лая, гавкая ночью на медного нарушителя границы двора…

А ещё эти две дурынды, стянули у Анджея Кмитеца пистоль, залезли в лодку и поплыли в море пиратствовать. Их на версту от берега унесло. Хорошо, что рыбаки мимо проходили и взяли их на буксир.

Сейчас сестра совсем не похожа на миленького щеночка нашего детства. Она превратилась в красивого, но страшно опасного Цербера, который готов разорвать своего врага. Мне было даже как-то не по себе, когда я видел её такой…


Место действия: Хамхын, Чосон (Корея).

Время действия: март 1615 года.

Аскер Мамаев, генерал российской армии.

Вот уже прошёл целый год в моих приключениях с посольством. В столице Чосона у вана Квагхвэ-гуна в прошлом году нас не приняли – мол, они не говорят с врагами наших хозяев. На Рюкю же король закатил пир в нашу честь и даже написал письмо царю Вайсу, чтобы породниться. У короля Иоганна старшему сыну десять лет, а у царя – дочери Елене четыре года. Самое время начать переговоры о свадьбе, которую можно сыграть лет через десять.

Рюкю и впрямь разбогател на торговле с Россией и Китаем. Многие жители столицы и офицеры короля ходят в парче и шёлке, словно китайские мандарины (чиновники). У мандаринов в Китае своя Табель о рангах. Чтобы стать чиновником нужно сдать сложный экзамен. Тупой сын богача не станет мандарином. Вот и у нас царь хочет ввести что-то похожее.

В Поднебесной дела идут очень плохо. Советник Императора попросил меня даже поучаствовать в битве против восставшей армии крестьян. Я дал советы принцу, третьему сыну императора, Чжу Чансюню. Помог на трёхмерной карте разместить войска и подсказал варианты обхода с обеих сторон. Принц выиграл битву, благодаря моим советам. Тогда император послал своего сына на освобождение Чосона. Российское посольство, заключив договора, отплыло к устью Амура, а я с сотней моих гвардейцев решил заехать в родовое имение Ани в Хваныне (Чосон).

В тех краях как раз бушевало восстание корейского генерала Квак Чеу против захватчиков. Маньчжуры не могли победить восставших и пытались устрашить народ карательными мерами. Отец Ани адмирал Ли СунСин был когда-то другом генерала Квак Чеу. Поэтому маньчжуры схватили мою подругу и решили повесить назло восставшим. Я приехал в порт как раз вовремя. Аню уже ввели на эшафот, когда я с сотней гвардейцев вошёл на площадь.


Залп сотни наших мушкетов решил дело. Раненных маньчжур добивали расхрабрившиеся местные жители. Вскоре в город пришли части крестьянской армии генерала Квак Чэу. Он провозгласил Аню королевой Чосона, спасительницей нации и призвал всех вступать в её армию.

Третий принц Поднебесной соединил свою армию с нашей. Так начался наш путь на столицу, в которой сидел король – двоюродный брат Ани. Больших боёв не было. Столица открыла ворота перед освободительной армией.

Принц Поднебесной сделал Ане предложение и она, по настоянию приближённых, стала женой принца. Вскоре их короновали. Мне надлежит вернуться в Поднебесную, чтобы помочь армии императора. И мы с Аней расстаёмся…

## Глава 5

> Из хорошего железа гвозди не делают. Умного человека в армию не берут.

> Старая китайская поговорка.

Место действия: Москва.

Время действия: апрель 1615 года.

Арсений, Патриарх российской церкви.

Царь был очень недоволен, как выполняются его указы, касающиеся церкви. Мне, опытному греку, было проще пойти на пост Патриарха, чем природным русским. Местные привыкли к церковному гонору, с которым они вмешивались в дела страны. “Мы люди божьи и Бог говорит нашими устами”. Такое проходило при других царях. Но, государь Виктор, да и царица Феодосия – не такие. Они не бояться анафем и проклятий из уст недоброжелателей, а повелевают всех строптивых митрополитов отправлять простыми священниками в Сибирь на крещение туземцев. А ежели кто упорствовать станет – в железо и на дыбу. Дубыня Усладов и его люди в этом толк знают.

Я же, приняв патриаршество, стал помогать царю и царице. И на меня, и на моих приближённых тут же посыпались милости: дорогие подарки, земля для строительства Московской семинарии, торговые льготы. Правда, во время инвентаризации церковного имущества, учреждённая Монастырская коллегия забрала примерно половину золотых и серебряных вещей. Излишки, так сказать. В церквях и монастырях, где противились указам царя и царицы, половину земель перевели на казну. Были крестьяне крепостные монастырские, а стали государственные вольные (к ним относились теперь черносошные, крестьяне с новых земель и служилые однодворцы). Говорят, что перешедшие “в казну” очень довольны, несмотря на увеличение подати. Во первых, государство даёт в долг скотину (лошадей, коров, овец…) и семена, а взамен требует фиксированную не слишком большую часть урожая. Во вторых, барщина уменьшена или совсем заменена оброком. В третьих государственным крестьянам на Юге и в Сибири дают землю в аренду и дают отсрочку от уплаты подати на три года. Народ валом повалил из перенаселённых деревень с крохотными наделами. Царь даже пожилое за таких крестьян дворянам выплачивает.

Многим дворянам теперь приходится вертеться, чтобы уплатить выросшие подати. Те, кто не хочет служить в армии, теперь могут заплатить налог. Причём, немалый. Зато можешь спать всё время в постели и питаться весь год разносолами, а не чапать по грязи на очередное поле боя, питаясь сухарями и мясом “с запашком”. Всё справедливо. Не хочешь сражаться – плати! Правда, у дворян была лазейка, чтобы поступить на гражданскую службу. Раньше это было довольно просто. Чем род знатнее, тем выше гражданская должность у представителя рода. Теперь не так. Регистратором и даже секретарём пока ещё можно устроиться без экзамена и выслуги лет. Дворянскому сыну нужно просто знать грамоту и счёт. Но, вот на должности асессора (заседателя) или советника так просто не устроится (только дети самых-самых бояр могут). Все назначения на чин свыше пехотного поручика, флотского лейтенанта или коллежского секретаря утверждаются царём или царицей лично.

Скоро в России церковное министерство Синод появится. Будет управлять церковным имуществом. Да, церкви затянули поясок. Но, как по мне, так даже лучше. А то, многие священники жирок нагуляли ничего не делаючи. Пусть теперь в приходах на подношениях зарабатывают. Тысячи людей церкви переводились на оклады согласно табели о рангах.

Согласно Царской Табели о рангах, звания священнослужителей делились на следующие классы (обращения):

2. патриарх (Ваше Святейшество)

4. митрополит (Высокопреосвященство)

6. архиепископ (Преосвященство)

8. архимандрит (Высокопреподобие)

10. игумен (Высокопреподобие)

12. протоиерей (Преподобие)

13. священник, иерей, поп (Преподобие)

Царь Виктор не только церковь прижал, но и Боярскую Думу, и дворян высокородных. Местничество в армии строго запрещалось. А на большие должности губернаторов и министров всё чаще назначали худородных офицеров номерных Бригад, либо чиновников Меховой компании, которых царь многие годы знал лично.

Я не лез в царские дела и по просьбе царя изменил правила Великого Поста (шесть недель до Страстной недели). Теперь запрещено в это время есть мясо и животный жир. Рыбу, яйца, масло и молоко употреблять можно, а то крестьяне к посевной превращаются в скелетов. Но в Страстную неделю можно есть только хлеб, овощи и фрукты. Ничего, одну неделю можно потерпеть. Бог терпел и нам велел.


Место действия: Безавлукская Запорожская Сечь.

Время действия: май 1615 года.

Мария Кмитец, жена генерала российской армии.

Бежать. Сегодня же вечером нужно бежать. Сечь со всех сторон окружена российским и османским войском. Вот только взять укрепления Сечи на острове Безавлук будет трудно. Повсюду непроходимые топи, казачьи засады и секреты. Да и продовольствия на острове на год с лишним хватит на их десятитысячное войско. Порох хранился в Пороховой башне, что стояла в центральном остроге, где и жил мой нынешний “хозяин” Михаил Дорошенко. Этот тридцатилетний полковник любил покрасоваться перед казаками. У него самый лучший конь, самая дорогая сабля, самая красивая наложница – я.


Говорят, что русскими отрядами, осадившими Сечь, командует мой муж Анджей. Простит ли он мне когда-нибудь мои грехи с Дорошенко? Думаю, простит. Я же не по доброй воле.

В камышах у реки я спрятала лодку-долблёнку, что купила вчера у свинаря Прокопа. Этот бывший русский стрелец ныне ходил за хозяйскими свиньями, а иногда и рыбачил для стола хозяина. Вот он то и согласился продать мне лодку за серебряный крест – единственную драгоценность, что у меня осталась.

– Эй, Машка, – кричит мне хозяйский повар Спиридон, – Отнеси-ка, ужин в пороховую башню Карпу. Живо!

Так-то я не подчиняюсь повару. Тем более, нести ужин больному на всю башку казаку… Но, мне нельзя вступать в перепалку. Как стемнеет, отчалю от берега и погребу в сторону русских. Дай Бог не подстрелят…

Вместе с туеском – ужином Карпа, я беру свой узелок, чтобы после Пороховой башни спуститься к реке и затихариться в камышах до темноты.

Выходя из дома, я услышала голос свинаря Прокопа, который докладывал хозяину:

– Машка задумала ноне бечь. А я не… Мы с понятием. Хозяин забидется может… Не к чему. А может её споймать? Чего? Найти и приволочь? Это я завсегда. Десять палок? Может больше? Ну, ладно, десять. Баба хлипкая – может дух испустить… Зараз пошукаю…

Всё пропало!

Бегу мимо Пороховой башни и натыкаюсь прямо на Карпа. Этот верзила давно мне прохода не даёт. Тискает где не попадя. Даже хозяина не боится. Видимо, у него с головой что-то.

Вот этот Карп хватает меня и с факелом в руке тащит в Башню, а потом вниз по лестнице в пороховой погреб. Пытаюсь вырваться – не выходит. Карп закрывает дверь на ключ и смотрит сальным взглядом.

– Я не буду, – едва успеваю сказать я, как получаю удар кулаком в нос.

Ударяюсь о стену и сползаю на каменный пол. Через минуту замолотили в дверь погреба и Прокоп в смотровое оконце заорал со смехом:

– Ну всё, Машка, тебе конец! Хозяин от тебя отказался. Получишь свои десять палок и пустим тебя по рукам. Я первый в очереди…

– Ты – второй, – прорычал ему в закрытую дверь Карп, воткнул факел в держалку над ведром мутной воды, и скинул замызганные шаровары…

Когда с Карпом всё было закончено, я приняла решение. Поднялась, пока насильник не очухался, взяла топор со стола и, подойдя к большой бочке с порохом, рубанула, что есть сил. Не вышло. Лишь с третьего раза удалось разбить дощечку крышки.

– Не дури, девка, – прохрипел поднимающийся с пола Карп.

– Прощай, Анджей, прощайте, дети! – прокричала я и воткнула факел в пороховую бочку.


Место действия: поле под Гродно.

Время действия: июнь 1615 года.

Михаил (Микаэль) Гофман, капрал Первой Суворовской бригады.

Вильно нам сдался без боя едва наша Бригада подошла к городу. Поляки бежали в Гродно и Скидель, где находился двор польского короля. Командир нашей Бригады, генерал Прозоровский, выдвинулся на Лиду, как только получил сведения о расположении неприятеля под Скиделем.

Некоторые думают, что война – это постоянные битвы. Победы и поражения. А вот и нет. Это постоянное движение по полям и дорогам, подготовка укреплённого лагеря, приготовление пищи, тревожный сон на куче веток в драной палатке. И так изо дня в день неделями и месяцами.

Хорошо, что перед началом компании мне выдали новый мушкет вместо засвинцованного штуцера. Успел вспомнить, как из него стрелять, перезаряжая пять раз в минуту. Карманные часы в награду я за битву под Смоленском получил. Так-то вся наша рота только четыре перезарядки делает. Так что я на поле боя торопиться не буду. Главное в бою – правильный угол выстрела. А то все пули мимо чужого строя пролетят или не долетят. А нам этого не нужно. Мы привыкли и пехоту, и конницу, что шагом подходит, издали прореживать.

На поле боя солдат не понимает манёвров других полков и не следит за неприятелем. Задача солдата идти в ногу в строю и не упасть в яму или не налететь на кустарник. Моя рота прошла на позицию по зарослям крапивы. Маты, перематы. Некогда врага бояться.

Встали перед чужим редутом. Их тут аж четыре стоит по дороге на Скидель. Враг не ожидал, что мы двухдневным маршем семьдесят вёрст пройдём. А мы прошли. Спаси Бог нашего генерала, что приказал переобуть солдат Бригады из “просящих каши” зимних сапог в летние башмаки-чирики. Летом в сапогах жарковато, а уж на привале такой амбрэ от портянок, аж слёзы выжимает.

Мы подошли к редутам по оврагу. Враг даже не пальнул ни разу, а мы уже в мушкетном выстреле от него. Но в этот раз поручик-ротный приказал примкнуть штыки и идти к редуту быстрым шагом под барабан. Все бойцы роты отличали звук нашего барабана от барабанов других рот. Ещё бы… Столько маршировали под него на плацу.

А вот и пушкари на редутах проснулись. Пущенные ими ядра просвистели над головой. Перелёт. Я ору на сбившихся с ноги и луплю прикладом мушкета, который выступает в роли “учителя солдат” вместо отменённой алебарды.

Ротный даёт команду “перейти на бег”. И тут по нам врезало картечью. На траву повалилось несколько солдат. В меня отскочил шедший сбоку молодой барабанщик. Барабан пробит, из живота кровища. Не жилец. Перешагиваю через него и кричу “Ура-а!”. Боевой клич подхватывают солдаты роты. Успеваем на редут до нового залпа. Разряжаем мушкеты во врагов и начинается потеха штыкового боя.


Короткий выпад в грудь канониру, что пытался огреть меня пушечным банником. Длинный выпад на зазевавшегося офицера. Он с нашим взводным лейтенантом схватился на рапирах. Но тут вам не дуэль. Получил штык в бок и привет!

А вот и в меня штык нацелен. Молодой парнишка, лет двадцати с перекошенным от напряжения лицом с наскока пытался проткнуть мою тушку. Не тут то было! Годы упорных тренировок не прошли даром, отбиваю чужое жало в сторону, а своё всаживаю сбоку. Парень удивлённо смотрит на меня, не понимая, что происходит. Резко вытаскиваю штык из тела. У парня ноги подкашиваются и он падает на труп своего офицера.

Враги отошли на двадцать шагов и пытаются сделать строй. Наш молоденький лейтенант орёт “Ура-а!” и первым бросается на неприятеля. Много перевидал я таких храбрецов. Мой первый командир Анджей Кмитец и сестра его Кира везучие были на поле боя. Все в кровище, но живые. Вот и лейтенант везучий. Пальнул бы по нему кто из врагов – был бы уже на небесах. А так, он проткнул одного рапирой – остальные и побежали.

Вечером, когда мы уже обжились на редутах, подошли остальные наши Бригады. Противник, не захотел отбивать редуты и спешно ретировался в сторону Гродно. Джунгары и казаки любят такие моменты после сражения. Они первыми наберут полные сумки хабара и будут потом хвалиться взятым с поля боя. Впрочем и мы не в накладе. Собрали в обоз чужое оружие, перевязи, обувь. А деньги и другие вещи поделили под надзором полковника. Он то, конечно, не делил, но наблюдал, чтобы всё было по-честному. Мне досталась пара талеров с мелочью и хороший шёлковый платок. Жаль, что подарить некому.


Место действия: Москва.

Время действия: июль 1615 года.

Амман фон Шифгаузен, царский доктор.

Роды у царицы прошли хорошо. Здоровая девочка родилась. Теперь в царской семье два сына и две дочери. Немного. Многие женщины и по пятнадцать-двадцать за бабий век рожают. Только вот доживают до пяти лет не все. Почти половина детей умирает от болезней и ужасных условий жизни.

Ну, у царицы то на жизнь грех жаловаться. Чистота вокруг, свежий воздух из вентиляции, туалет с водяным смывом, хорошая еда и напитки. Так и до ста лет дожить можно. Ну, про сто лет я, конечно загул, но до восьмидесяти вполне можно.

На границах царства стоят посты, которые не только спрашивают у людей кто они и куда направляются, но и задерживают в карантинной палатке больных, чтобы остановить заразу, если что.

За десять лет многое в России начало меняться. Приехало много врачей из Европы. Появились лекарская школа, врачебное училище, аптеки. Уже сотни местных врачей каждый день занимаются лечением больных. Ещё десять лет назад такое трудно было представить. Да, в городах. Да, для богатых. Но и бедняки получают плоды изменений. В армии всем сделали прививки от оспы, даже посохе. Ярмарочные листки – “лубки” рассказывают сказку, а на обратной стороне новости про победы царской армии, про церковные праздники по новому календарю, про то, что нужно мыть руки и овощи перед едой, про то, что опасно пить речную воду без кипячения в котле. Всё это, пусть не сразу, откладывается в головах у людей.

А я вот с дозволения царя Виктора открыл мануфактуры по изготовлению: медицинских приборов и посуды; туалетного ароматного мыла для царского двора; анисовой и тминной настойки; бальзама Шифгаузена; лечебного пластыря; настойки йода из морских водорослей; чудо-порошка из отвара ивовых прутьев и многое другое. Государь за два года ссудил мне на всё это больше тысячи рублей. Я думал, что век не расплачусь. Но, дело оказалось прибыльным (царский заказ) и я быстро выплатил долги.

Мой сын закончил врачебное училище и стал военным врачом. И жалование, и практика там хорошие. Пусть ещё пару лет полечит солдат – тогда ему будет можно и городским врачом становиться…


Место действия: Пекин.

Время действия: август 1615 года.

Аскер Мамаев, российский генерал, временно на службе у китайского императора.

Если бы не письмо третьего принца, то император Ваньли вряд ли когда-нибудь принял меня. Нашим послам удалось заключить выгодный торговый договор. Теперь все российские купцы и торговцы Меховой Компании могут торговать в указанных портах Поднебесной и нам дарован режим наибольшего благоприятствования, а всё из-за моего длинного языка. Во время торжественного обеда с императором я сказал, что разбивал любые армии по всему миру. Ваньли попросил рассказать велик ли мир. Я поведал про кругосветное путешествие, про битвы, про великого российского царя, про верный Поднебесной народ Чосона, которому я помог победить маньчжурскую армию.

На обеде присутствовала любимая дочь императора Шоунин. Её муж недавно умер и император подыскивал себе нового зятя. Дочь, по словам придворных, была взбалмошной особой, хоть и обладала сказочной красотой. И вот, император, дал мне задание, чтобы я вместе с третьим принцем, что стал королём Чосона, возглавил китайскую армию и разгромил войско восставших крестьян что почти подошли к столице. Если я одержу победу, то он отдаст мне в жёны свою дочь Шоунин.

Звёзды легли так, что мне это удалось. Я с моей ротой драгун и с тысячным полком панцирной конницы третьего принца обошёл противника и напал на штаб восставших. Предводитель смутьянов был убит. Оставшиеся командиры не смогли договориться и крестьянская армия распалась. За пару недель мы её разбили по частям.

И вскоре состоялась моя свадьба. Принцесса Шоунин (или НинНин) несомненно прекрасна и не так уж капризна.


Но мне по ночам почему-то снится Аня. И те дни, когда мы с нею были вместе…


Место действия: Стокгольм.

Время действия: сентябрь 1615 года.

Густав, король Швеции.

Я заключил союзный договор с Россией и отдал свою сестру Маргариту в Москву, чтобы она изучала язык и нравы русских прежде, чем стать женой наследника престола. Свадьба была намечена через восемь лет, но время летит быстро.

Мой отец создал хорошую армию и отличную систему набора рекрутов. Благодаря этому мы выбили датчан из Сконе (Юг Швеции) и стали вместе с ними хозяевами балтийских проливов. Теперь, после победы, нам тогда предстояло высадиться на немецком побережье. Мы смогли взять крепость Штральзунд в Померании и осадить Гданьск в Речи Посполитой. На этом наши возможности наступать закончились.

Я едва мог содержать королевскую армию и флот. Поэтому выпустил, по примеру России, медные деньги. Это позволило довести войну с Данией до победы. Десять тысяч наёмников из германских княжеств сумели перевесить чашу борьбы в нашу сторону. Датский король Кристиан понадеялся на свой сильный флот и на обещанную католиками помощь. Но датско-испанский флот был разбит под Ригой, а помощь с юга к датчанам так и не пришла. Мы забрали Сконе себе, а Дания вышла из католической коалиции, отдав Кильский канал назад под управление Меховой компании.

Я разделил территорию страны на сорок лёнов (провинций) и обязал каждый лён выставить тысячу рекрутов. Провинции должны были снабжать новобранцев жалованием, продовольствием и сукном. Получилось, что вместе с рекрутами из провинций у меня в строю было примерно пятьдесят тысяч пехоты (больше половины из них рекруты), десять тысяч конницы и десять тысяч матросов.

Если бы не торговля с Россией и Меховой компанией, то я вряд ли смог собрать и снарядить накую армию. За время передышки в боевых действиях, я заказал из Нидерландов облегчённые мушкеты. Россия дала нам чертежи артиллерийских лафетов с железной осью. Теперь и у нас на поле боя будет конная артиллерия, которую можно перебрасывать с фланга на фланг.


По договору с царём Виктором мы совместно с русскими и османами должны разделить польское королевство. Но моё войско из рекрутов только учится ходить и стрелять строем. Посылать в бой необученных солдат – это преступление генерала. Именно так говорил при встрече царь Виктор. Теперь он предлагает мне обмен: он берёт за меня Варшаву и Восточную Польшу (которые должен был захватить я), а взамен просит меня уступить ему Эстляндию. По правде говоря, “польский кусок намного вкуснее”. После совета с приближёнными я принимаю предложение царя. Что ж, я высажу в следующем году армию в Померании и соберу с Германских княжеств хороший урожай контрибуций.


Место действия: Астрахань.

Время действия: октябрь 1615 года.

Савва Крамар, приказчик в лавке купца первой гильдии.

Мой отец был купцом в Киеве, но не вернулся из поездки в Стамбул. Мы с мамой распродали имущество и поехали в Астрахань к дяде. Вот на него я и работаю, управляю лавкой и веду все подсчёты-расчёты. У меня есть мечта: хочу тоже стать купцом первой гильдии, иметь морские корабли и получать огромный прибыток с персидских, индийских и китайских товаров. Для этого нужно во всех крупных волжских и камских городах иметь свои торговые лавки. За год модно продавать товары на сотни тысяч рублей. В основном, конечно, оптом с относительно небольшой наценкой. Но, в розницу прибыль с единицы товара выйдет очень даже ничего себе. Пятикратная или десятикратная наценка.

Мы с братьями купили речной флибот и за два рейса туда-обратно по Волге кораблик окупил себя и жалование команды. Решено. Уйду от дяди-купца, куплю патент первой гильдии и сам буду деньги зарабатывать. На флиботе можно и в персидский Решт за персидским, индийским и китайским товаром ходить. По пути в Баку будем брать бочки с керосином и всё это выгружать в речных и ярмарочных лавках по Волге.

Я подсчитал, что в Решт за речной сезон можно два раза обернуться, если повезёт. Главное, чтобы и капитан, и команда были толковыми.


У дяди я многому научился в поездках за море. На восточных рынках продавец не говорит покупателю сразу цену на товар, а расхваливает и покупателя, и потенциальную покупку. В это время сам продавец прикидывает: сколько за этот товар можно содрать. Мы, продавцы, очень лживый народ. Наша стратегия продаж основана на нужде и лжи. В конце концов это именно продавец принимает решение: продавать товар или нет. Ведь посадить покупателя на крючок не сложно. Только зачем продавать без большой наценки. Купцу, владельцу товара, будет хорошо, а продавцу плохо.