# Создатели

Даша Кулик

Когда будущее казалось землянам беспросветным, перенаселение больше не являлось устрашающей сказкой, а космические открытия подавали лишь ложные надежды, создатели заявили о себе. Они оказались способными создавать нерушимые магические миры и переселять в них людей. Серая – первая внеземная тюрьма. Все документы говорят о том, что самые страшные преступники мира гниют там без какого-либо шанса на прощение. Только вот спустя более полувека создатель Серой выпустил оттуда парочку заключенных, а сам сбежал в свой же мир и запер его изнутри. Как? Это предстоит узнать Реберу – несомненно гениальному создателю, работавшему до этого момента на богачей, желающих иметь свои собственные миры.

Как обстоятельства способны изменить человека? Можно ли убежать от себя самого?

## 1. Пролог.

Они шли по темным сырым переулкам, то и дело ловя на себя косые взгляды местных бродяг с опухшими красными глазами. Местные подозревали друг друга во всем, относились недоверчиво к каждому шагу, а тем более слову своих земляков. Но эти подозрения никогда не сравнятся с теми чувствами, которые они испытывали к этим двоим. Молодые люди шли быстро, не замечая грязных луж на брусчатке. Стук маленьких каблучков на туфельках женщины отскакивал от зажавших людей стен узкой улицы. Молодой человек постоянно оглядывался, высматривая возможных преследователей.

Они дошли до нужного дома, под дверью которой храпел облезлый бродяга. Молодой человек, не задумываясь, пнул его. Тот, что-то пробурчав, обиженно ушел с пути, бросив на прощание многозначительный взгляд.

Девушка постучала в стеклянную пыльную дверь, ее распахнул длинный старик. Увидев на пороге молодых людей, он вздохнул и произнес твердо и с расстановкой:

– Я уже все сказал.

– Но мы другие! – Почти со слезами выкрикнула девушка.

– Он не слушает меня, ему на вас наплевать.

– Вы видимо недостаточно точно описали ему ситуацию, – с притворным спокойствием сказал молодой человек.

– Пять раз? Не думаю. Извините, но больше я вам ничем не смогу помочь, я и так уделил вам слишком много времени.

– Что вы делаете! Так же нельзя! Вы нас погубите! – Девушка рыдала.

– Постойте, а что, если мы сами с ним поговорим?

– И как вы себе это представляете?

– Отправьте нас туда.

Старик помолчал, а потом пригласил молодых людей войти. Перед тем как закрыть дверь он выглянул на улицу, проверяя, не следит ли кто-нибудь за ними.

На улице воцарилась вязкая тишина.


Я родился в мире, где маленькие чихуахуа гоняют огромных, жирных голубей, где дома достигли размеров доисторических ящеров и где близкие электрические лампочки заменили далекие звезды. К моему рождению, люди уже вовсю шутили про налоги за кислород в высотках и про уменьшение людей в размере, чтобы снизить плотность населения. Преступности здесь почти не стало, потому что эти самые преступники здесь надолго не задерживались. Обычно, после совершенного ими, их уже никто не видел. В этом мире нельзя было смеяться над бредовыми идеями покорения времени, космоса, параллельных миров, потому что только на них и держалась здешняя жизнь.

В этом мире нельзя было шутить про будущее.

В этом мире.

## 2.

Первое слово, которое я сказал, было «создатель». Сложновато, конечно, для первого слова. Обычно дети говорят «мама» или, на худой конец, «папа», но у меня это был «создатель». Думаете моя мать расстроилась. Нет, она визжала от восторга, тогда я еще даже не знал, что означало это первое слово. Но ее радости предстояло жить не так долго, как бы хотелось. Я оказался сломанным, бракованным, правда, только для матери. Так я был абсолютно нормальным, во мне не было и капельки заурядности, по мнению отца.

В детстве ничего необычного со мной не происходило. Или я просто так думал. Если бы вы увидели меня тогда, то, наверное, посчитали бы, что необычности во мне хватает и даже с избытком. Но пока я не буду вас пугать, поговорим о школе.

Конечно, мать отправила меня в платную школу для таких, как я. Заведение считалось самым лучшем среди ему подобных, поэтому и самым дорогим. Меня оттуда выгнали через две недели. Ну не то, чтобы прям выгнали, аккуратно вызвали моих родителей и сказали, что я приношу заведению слишком много неудобств. Почему? Об этом я тоже расскажу чуть позже.

Была вторая школа, туда я пошел только спустя три года, кажется, мне было девять, а до этого меня учила мать. Там я продержался три дня. Вы не ослышались – три дня. А все дело в том, что меня очень бесил наш мастер. Да, в таких организациях учителей называют мастерами. Точнее, не всех учителей, а только тех, которые ведут у тебя этот особенный предмет, который называется «созданием». В общем, на этом самом «создании» я очень сильно разозлился и случайно, правда, совершенно случайно, закинул нашего преподавателя неизвестно куда. Конечно, его потом нашли, а меня исключили со словами: «Но как девятилетнему мальчику удалось это сделать?»

Родители этого не понимали. Папа просто негодовал, а мама была в восторге от моих способностей. На самом деле, ответ был прямо у них под носом – мой брат. Да. У меня был брат. Ребер. Не очень удобное имечко, правда? Он обучил меня созданию еще до того, как я пошел в первую школу, мне тогда было шесть.

В четыре года я увидел, как он делает что-то странное, но очень красивое в своей комнате. Дверь была приоткрыта, а я в этот момент без дела шлялся по нашему огромному дому. Я долго подглядывал в эту щель. У брата в руках был какой-то светящийся шарик, который потихоньку рос. На тот момент он мне казался просто огромным. Он все рос и рос, разбрасывая радужные блики по комнате. Потом этот шал стал размером с мою комнату и остановился. Он перестал так сильно светиться, теперь он горел спокойным голубовато розовым светом. Потом он резко сжался. Лицо брата было очень спокойным и сосредоточенным. Да он весь бы идеально-спокойным. Я не понимал, как можно быть таким, рядом с этим чудом. Шар был настолько красивым, что было больно глазам. Я не понимал, что происходит, но я точно знал, что мне это нравится и что я хочу также.

Брат положил шар на подставку, накрыл толстовкой. Я решил, что это подходящий момент для того, чтобы войти.

– Оооо, это же Рий! – Он всегда так меня встречал.

Да, меня зовут Рий, приятно познакомиться.

У нас с Ребером была просто огромная разница в возрасте, а именно девять лет. Может быть это и не так уж много, но мне кажется, что много.

В тот день я спросил у него, что он делает и что у него под толстовкой. Он сказал, что это мир.

Мир…

– Почему?

Да, мой вопрос был именно такой. Не «как», не «в смысле», не «как ты это сделал», а наивное детское «почему». Самое обыкновенное, как у самого обычного ребенка.

– Почему я его накрыл?

Видите, брат понимал меня, как никто другой.

Я кивнул.

– А может быть это не я его накрыл, а он играет с тобой в прятки? Ты не думал, что это он мог меня попросить его спрятать от тебя?

– Почему? – Опять эта наивность.

– Потому что ему не нравится, когда за ним подглядывают, – не в голосе, не на лице Ребера не было ни капли упрека, это были просто слова, которые как вылетели, так и улетят дальше и мы их никогда больше не услышим. – Хочешь посмотреть? – Спросил он.

Конечно, он знал, что я хочу, просто он знал, что я вряд ли сам спрошу. Такой уж я был в детстве.

И он открыл мне то, что скрывалось под толстовкой. Сказать, что жизнь моя поменялась, ничего не сказать. Вы спросите: «Как четырехлетний ребенок может утверждать, что его жизнь поменялась, он же еще даже толком не жил?» Поверьте, если бы вы испытали то, что испытала я тогда, то вы бы меня поняли.

## 3.

Так что же сделал Ребер?

Начнем с того, что мой брат был создателем, как и моя мать, и отец, да и все в моей семье, насколько я знаю, в нескольких поколениях. И, как вы могли уже догадаться, я тоже. Быть создателем – привилегия. Быть создателям – означало, что ты никогда не будешь ни в чем нуждаться, потому что у тебя всегда будет работа и щедрый покровитель. На самом деле, создателю было достаточно сделать свою работу всего раз в жизни, и он уже становился богаче девяноста пяти процентов населения мира. Остальные пять процентов составляли мы, и те, от кого мы зависели, по-вашему, – работодатели. Но мы их так не называем, потому что создание – не работа, это – обеспечение жизни.

Создание. Само слово весьма понятно. Но вот что мы создавали? И ответ – миры. Целые миры.

Мы были творцами миров.

Когда пару сотен лет назад государство обнаружило таких людей, оно придумало им весьма выгодное занятие. Так как планета к тому моменту уже была перенаселена, количество людей надо было как-то уменьшать. Наука еще к тому моменту даже не приблизилась к открытию хотя бы одной пригодной для жизни планеты. Тогда решили возродить смертную казнь по всему миру. Это было весьма негуманно, но что ж поделать. Конечно, это было ошибкой по ряду многих причин. Но тут появляются создатели, которые могут предложить альтернативный и интересный вариант – другой мир. Выход. Но не для обычных людей, а для «ненужных» и «бесполезных». Так у нас называли преступников и психов, а позже и смертельно больных. Государства действовали по собственной логике: зачем отправлять в чужой мир людей, которые могут еще пригодиться на Земле, ведь мы даже не знаем, насколько эти миры пригодны для жизни?

И все шло как по маслу. Смертную казнь отменили насовсем, пыток тоже не было, а сумасшедшие дома стали целыми планетами. То есть, миры были маленькими планетами. Платили создателем немало, однако, позже нашлись люди, которые могли заплатить больше. По-вашему – миллионеры, по-нашему – покровители. На Земле не осталось мест для их шикарных вилл, да и зачем им дворцы, когда можно владеть целой планетой. Они начали нанимать создателей. Вот тут-то мы и зажили по-настоящему.

## 4.

Ребер.

Тогда он мне показал свой мир, а точнее его заготовку. Пока что он был похож на гадальный шар, но потом, Ребер бы отнес его нужному человеку, он бы его одобрил, и этот шар бы превратился в мир. В маленькую планетку.

Именно в тот день я понял, что хочу так же. И во что бы то ни стало, обязательно научусь. Я тогда еще не знал, что для создания нужно иметь какие-то особенные способности.

Моего желания было достаточно, чтобы я поверил в себя. Наверное, это и отличает ребенка от взрослого – он не задумывается, может он что-то или нет, он просто делает, потому что провал для него просто не возможен. Он и не подозревает о возможном падении, а, если и упадет, подумает, что это случайность и попытается еще раз.

Так вот я четко решил создавать миры. Говорят, что решение, принятое нами в детстве – самое верное. А в моем случае, как позже выяснилось, оно действительно было неоспоримо.

Я спросил у Ребера, научит ли он меня делать так же, на что он ответил, что спросит у родителей. А родители сказали, нет. Видите ли, это небезопасно.

Опасность. Существует ли вообще для ребенка такое слово. Я пришел к брату снова. Но я не просил его научить меня, я попросил о возможности наблюдать за ним. Это был хороший ход. Брат понимал его истинную ценность, а также осознавал, что, даже если родители что-то и узнают, не смогут сильно сопротивляться.

На самом деле, детей создателей должны были обучать родители, но в последнее время, как раз к рождению Ребера, начали открывать жутко дорогие школы для создателей. Владели ими все те же богатые дядьки. А к моему появлению появлялись и специальные занятия в обычных школах, они были бесплатные, но при условии, что все, что ты создашь уйдет во владения спонсора, то есть, все того же богатого дядьки.

Думаю, о Создании у вас сложилось достаточно полное впечатление. Теперь поговорим Ребере.

Как ни странно, я с ним никогда не ссорился. Правда! Совсем никогда! Самому не верится! Он весьма обыкновенный создатель, с самыми обычными способностями, с самыми лучшими оценками в самой лучшей школе. Вернее… Небольшая поправочка, таким он был тогда. Сейчас ему двадцать шесть, и он следит за жизнью на какой-то чахлой планетке со средним возрастом населения в восемьдесят лет. Некий далекий санаторий с постоянным проживанием для очень одиноких и очень старых богатеев.

Ребер самый порядочный человек на свете. Честно говоря, не знаю, как выглядят порядочные люди, но уверен, что именно как он. Сын и брат, о котором только можно мечтать. Единственный его минус – он весьма раним. Никогда, никогда не ругайте его работу. Он всю душу свою в нее вкладывает.

Кстати, ранимость – свойство всех создателей. Каким бы строгим на вид не казался создатель, каким бы гением инженерной мысли он не был, какой бы расчетливостью не обладал его мозг, он все же творец. У него есть фантазия, и, поверьте, очень неплохая, я бы даже сказал – блестящая, многим из вас такая и не снилась, поэтому он романтик. Любой – романтик.

## 5.

Итак, что же случилось в первой школе?

Это была школа, в которой учился брат. Отправляя меня туда, родители думали, что я приду и буду там самым обычным ребенком, который будет визжать от радости, когда ему скажут, чем он будет заниматься. Не вышло. Все-таки в шесть лет ребенок, даже самый умный, все еще ребенок. Вот и я им был. Я еще не знал, как вести себя в школе, а знаний у меня было достаточно, и я начал перебивать учителя. Но это все еще ладно. На первой же пробе наших способностей я создал маленький мирок, в который на радостях ушли все мои одноклассники.

Ну и взбучку потом устроили мастеру! Но он же сам виноват! Куда смотрел?!

Мать попыталась скинуть всю вину на мастера, но мне это никак не помогло. В эту школу была слишком большая очередь, чтобы давать кому-то второй шанс.

Меня исключили.

А дома устроили допрос.

Где я всему этому научился? Кто меня научил? Как, когда и так далее. Я упорно не выдавал своего брата. Но потом все же попытался сделать наиболее невинный вид и сказал:

– Я наблюдал за Ребером через щель в двери…

– То есть, это Ребер тебя научил? Не надо его выгораживать, говори честно, – настаивала мать.

– Нет, я НАБЛЮДАЛ за ним,– теперь это была чистая правда.

– Что-то мне подсказывает, что ты врешь, – голос у матери был мягкий и сладкий, как горячее какао.

– Нет.

Тут на лестнице показался брат. Очень не вовремя.

– Здравствуй, Ребер, – мать протянула это так, как будто сейчас запоет. Этот тон никогда не был добрым знаком.

– Кажется, ты сделал что-то незаконное, – усмехнулся папа продолжая читать огромную, толстенную книгу.

– Надеюсь, противозаконное для нашего дома.

Папа с братом были безумно похожи, причем не только характером. Даже внешне! Сейчас я часто путаю со спины отца с ним, особенно когда брат приходит с каких-нибудь важных встреч в своем бежевом костюме. Они с отцом почти одинакового роста, у них одинаковое тело сложение, и даже волосы у обоих светлые. А вот мама была другой. С кариими глазами, более твердым характером, темно-русыми вьющимися волосами. Я не скажу, что быть похожим на мать так уж плохо, все-таки она была очень умной и красивой, но смотря на своего брата, я бы предпочел быть как папа.

Мать подозвала Ребера.

– Его исключили, – показала она на меня.

– Ого, надеюсь это никак не повлияет на отношение мастеров ко мне, – он рассмеялся. – Ты же никому не говорил, что ты мой брат?

Он не ругал меня, поэтому я тоже улыбался.

– Будь добр, посерьезнее, – мать уколола его взглядом. – Думаю, его исключение напрямую связано с тобой.

– Что ты, меня там не было! Клянусь!

Отец оторвался от книги и подошел к нам:

– Она имеет ввиду, что есть вероятность… что ты его обучал…

– Я что?! Ты же не разрешила мне его обучать!

– Я верю, что ты намеренно ничего такого не делал, но может было что-то другое.

Ребер вопросительно посмотрел на меня и понял, что я уже и так все рассказал, матери нужно было только подтверждение от него.

– Я разрешил ему смотреть. Смотреть, как я создаю.

Мать только кивнула. Она никогда нас не наказывала, по крайней мере при мне. Ребер рассказывал, что ему как-то влетело за то, что он стащил отцовскую… Я уже даже не помню, что это было. Мелочь какая-то. И все. После этого больше никогда родители никого из нас не наказывали.

Отец принял решение обучать меня дома, раз уж я уже владею практикой на уровне четырнадцатилетнего. Но учила меня в результате мать.

Процедура была прям как в школах лет сто назад. В восемь утра она меня запирала в моей комнате и не выпускала, пока я не изучу какую-нибудь заумную книжку. Потом она меня выпускала и задавала всякие, такие же умные вопросы.

Скучно мне было ужасно.

Как вы уже знаете, далее была следующая школа. Школа на три дня. Почему? Что же произошло?

На третий день у нас была практика. Все сидели и слушали инструкции. Я тоже сидел. Не рыпался. А когда мастер, он был такой толстый с лысиной, как мячик, только что вытащенный из мокрой утренней травы, дал добро на наше первое создание, я метнул свой мир в него. И все. Урок сорван.

Позор для матери. Для отца.

И смех брата. Хоть кому-то понравилась моя выходка.

Просто этот лысый дядя выбесил меня окончательно. Он никогда не разрешал мне отвечать на его вопросы, потому что заранее знал, что я отвечу правильно. Конечно, сейчас я понимаю, что все это были глупости и не стоило так себя вести, но тогда я был все еще ребенком. Родителям и директору я сказал, что это получилось случайно и это было похоже на правду, ведь дети так не умеют. Мама решила, что я гений, а на самом деле, я меня все еще обучал брат.

Вот и все.

И третья школа – самая обычная, в которой я учусь до сих пор. Уже заканчиваю.

## 6.

Мне было семнадцать.

Все в нашей школе тщательно скрывали свои способности к созданию. Да. Я был такой не один. Далеко не у всех есть деньги на обучение созданию, а бесплатных заведений для таких как я еще не придумали.

Я знал как минимум четверых создателей. Точнее догадывался. Видно, что они другие. Взгляд другой.

А вот об одном я не знал. Вернее, об одной.

Были первые дни зимы. Те дни, когда грязь мешается под ногами и постоянно хочется спать.

Уже закончился седьмой урок, и, по-хорошему, мне следовало пойти домой., но я от природы жутко любопытный. Я увидел дверь. Слегка приоткрытую дверь. Видите, у меня с детства слабость к происходящему за незакрытыми дверями.

Там, оперевшись на полуразваливающиеся парты, стояли две девчонки. Одна что-то втирала другой громким шепотом. Та, что молчала, явно ей не верила.

Я прислушался.

– Да, я тебе точно говорю!

– Да успокойся ты, – ее подружка говорила в полный голос.

– Тише ты! – Громкий шепот.

– Если ты так хочешь, то я тебе поверю, но все равно считаю, что это все бред… – Напряженное молчание. – Ты вообще знаешь, что это такое?

– Пока нет…

– О! Рий! А чего ты домой не идешь! – Я прямотоки подскочил на месте. Меня по плечу хлопнул наш физрук.

Я поймал взгляд девчонки, той, что говорила шепотом. Она так испугалась, что, кажется, даже волосы ее побелели.

Я поспешно отстранился от двери:

– Да, вот, уже иду… Задержался… Хотел зайти… да вот… учителя нет.

Оправдываться за семнадцать лет я так и не научился.

– А Виктор Аркадич у тебя разве что-то ведет? – Вот это он конечно спросил!

Виктор Аркадьевич… Виктор… Аркадьевич… Аркадич… Кто это вообще?

– Ладно, давай домой, нечего тут прохлаждаться! – И он снова хлопнул меня по плечу. Что, я ему друг что ли?

– Иду…

Что было дальше с теми девчонками, понятия не имею. Может их тоже застукали в пустом классе и выгнали, как меня, может, они сами ушли, может поссорились. Вообще без понятия.

Надо будет это выяснить.

Обязательно.

Непременно.

«Слушай, Ребер, а создатели могут не знать, что они создатели?»

Сообщение. Отправить.

## 7.

– Привет…

Я шел по коридору рядом с подругой той странной девчонки с громким шепотом.

– Можно тебя спросить?

Нам навстречу шли какие-то люди – ученики, может учителя. Не знаю, не вглядывался в их лица. Не интересно.

– Ты вчера некрасиво поступил, в курсе? – Она резко остановилась.

Теперь мне стало ясно. Эта пухловатая девчушка с рыжими кольцами волос, года на два меня младше, точно была самой обыкновенной, что называется, «настоящей» подругой. Что ж, это очень даже хорошо.

– Да неловко вышло. Так я спросить тебя хотел. Где можно найти твою подругу, чтоб поговорить?

– Ее зовут Лира, и я не думаю, что она хочет говорить с тобой, – она очень неприятно выделила вот это «с тобой».

– А она тебе же там что-то по секрету рассказала? И ты мне, конечно, не расскажешь? – Да мне и не нужно, чтобы обычная девчонка мне что-то рассказывала.

– Ты что, с Луны свалился?! – Она ускорила шаг.

А фраза просто отвратительная, между прочим.

– Можно и так сказать… Подожди. Давай поступим так, если у нее будут вопросы по поводу того, что с ней происходит, пусть обращается ко мне… Меня Рий зовут!

Рыжая вообще не хотела меня слушать. Ну и пусть идет, куда хочет. Сам справлюсь.

Лира.

Странное имя… как и мое… редкое.

Но я его раньше не слышал.

Радует, что она тут точно одна. Я постоял около кабинетов, кстати, не моих, в тягучих, не рвущихся мыслях, а потом мой карман адски завибрировал – Ребер ответил:

«В современном мире может и такое встретиться. А что, кто-то на подозрении?»

Подозрение ли это? Или уже сомнительная уверенность?

Информации у меня мало, но догадки весьма нетуманные. И даже додумывать ничего не пришлось.

«Да» – отправить.


Звонок. Урок общество-чего-то-там. Не разбираюсь, не слушаю, не вникаю. Пусть дед и дальше бубнит себе под нос всю эту и так всем известную информацию про людишек. Не подумайте, у меня нет пренебрежительного отношения к обычным людям, ведь они тоже все разные. Но с каждым днем я все больше чувствую, как отличаюсь от остальных. В смысле, не один я, а все создатели. Мы все больше начинаем выделяться из толпы.

– … как вы знаете, правительству всегда будет, что скрывать… – улавливаю я сквозь щипучую глаза дремоту.

Ну неужели это политика? Для меня это был самый скучный раздел всех общественных наук. Но тем не менее.

– И что, например, сейчас, в данный день скрывает правительство? – Хотелось завести старика в какие-нибудь дебри и не оставить шанса выбраться оттуда.

– О, Рий, кажется, я даже не знал, что у тебя есть голос, – вот это он конечно съязвил, возможно, это даже его чувство юмора. – А ЧТО оно по-твоему может скрывать?

– Ну… Например, людей.

Молчание. Идеальная тишина в классе. Какую хотят слышать многие учителя. Вот бы они сейчас позавидовали старику.

– Э-э-э… Допустим… На каких основаниях вы сделали этот вывод? – Интересно, он знает, о создателях и просто пытается скрыть свои знания, и ли он правда понятия не имеет, о чем я говорю.

– Ну… Вы заметили… конечно, заметили, извините… Что преступности стало меньше? Не думаю, что это связано с тем, что у людей изменились моральные ценности.

– Вы хотите сказать, что правительство укрывает преступников? – Ооо, как же он любил свой предмет! Вы бы видели, как тряслись от гнева его обвисшие щеки!

– Нет. Во-первых, не «укрывает», а «скрывает», а во-вторых, всем этим шишкам сверху было бы не выгодно, как вы сказали «укрывать» таких людей, репутация, знаете ли, портится. А вот защищать тех людей, которые скрывают преступность… Вот это выход.

Да. Я окончательно подорвал достоинство и самолюбие старика. «Шишки сверху», «знаете ли», «скрывают преступность» – отличные фразы, чтобы выбесить несчастного.

Но он, на мое удивление, хорошо держался:

– Рий, это интересный довод, но боюсь, у нас не хватит урока, чтобы разъяснить эту тему, поэтому можешь остаться после урока и мы с тобой поговорим, – старик вытер идеально белым платком пот со лба.

– С радостью, – впервые в жизни мне было о чем с ним побеседовать.

## 8.

И вот я встаю из-за своей расшатанной белесой парты в третьем ряду у дверей и медленно подхожу к учительскому столу. Жду, а вернее, думаю, что он забыл, что хотел со мной поговорить, хочу его обескуражить, ввести в неловкое положение, чтоб земля задрожала под его неприлично шикарным мягким креслом.

Не тут-то было.

– Так что ты знаешь про правительство? Насколько я помню, ты ни разу не отвечал на моих уроках, – он не отрывал взгляда от бумаг.

Можно я их порву, бумаги эти?! Как жаль, что у меня есть совесть.

– Честно говоря, абсолютно ничего.

– Надо же! – Он уставился на меня поверх очков. – Ну тогда откуда же информация о тех людях, которые… Как вы сказали? Скрывают все нехорошее, что происходит в нашем мире.

– О нет, это я вас спросил, существуют ли такие люди, и вы мне, видимо, ответили утвердительно, но не хотели, чтобы об этом знал остальной класс. Так?

– И да, и нет, – он послюнявил сухой старческий палец и перевернул страницу в очередном классном журнале. Да, да, он все еще их ведет. – Я тебе не отвечал утвердительно, не потому что пытался скрыть это от остальных, хотя такая причина имеет место быть, но и потому, что я знаю, кто твои родители.

Кажется, вместо старика в темном лесу оказался я…

– Знаете?

– Конечно, только все время забываю, как вы друг друга называете… создающие? Творцы?

– Создатели, – поправил я его. Голос хотел дрожать, но я его держал, как взбесившуюся лошадь.

– Вот-вот, создатели. Меня бы не поставили вести мой предмет, если бы я не знал о вашем существовании. Я могу вычислить каждого из вас… каждого, да вот только раньше мне эти познания не мешали. А теперь, вдруг, ты подал свой голос, да еще в какой манере! Громко! Уверенно! Теперь придется вас… как это сказать-то… приструнить. Чего-то я совсем старый стал, слова постоянно забываю…

Да уж…

– А вы всех создателей в школе знаете? – О да, это была блестящая мысль.

– Думаю, да…

– Знаете Лиру? Она создатель?

Тут он окончательно оторвался от своих бумажек. Встал. И вышел из-за стола.

– Лира? С чего ты это взял?

– Да, так, наблюдение… – В этот момент я его немного боялся.

– Да… – Он пожевал губами. – Да… Иди… Мне кажется, тебе не стоит об этом думать, как по мне, она самая обычная.

– Ладно, – да уж конечно, так я и оставлю это дело. – До свидания.

## 9.

– Ну что?

Я сидел в кабинете у директора. Видимо, тот старикашка ему все рассказал. И зачем? Что от этого изменится? Ну упомянул я создателей на этом дурацком уроке, никто же все равно ничего не понял…

– Нравится отличаться от других? – Продолжал директор, делая вид, что рассматривает книги.

В этот момент у меня пробежало сразу две мысли. Первая – какая же занятная штука наш мозг. Пока один человек задает вопрос, как показывает практика, на это у него уходит всего пара секунд, у другого успевает пробежать целый ворох мыслей. Вот, например, сейчас, пока он произносил свое «Ну что?», я уже успел понять, где я, почему я здесь, к чему приведет наш разговор и обдумать все возможные ответы на его следующий вопрос! А вторая мысль – я никогда не видел нашего директора до этого момента. Вот так. А он, надо заметить, был человек приятный – статный с легкой сединой. Ну прямо молодой колдун!

– Да, пожалуй, и так. Чувствую свое могущество, – ответил я, изображая легкую непринужденность.

Директор глянул на меня из-под густых бровей.

– Да я пошутил. Мне все равно, чем я там отличаюсь, а чем нет, – а потом все же решил уточнить: – А зачем вы спрашиваете?

– Кажется в школе развелось слишком много таких, как ты… И будут приходить еще, поэтому мы решили открыть кружок… для создателей.

Теперь наступила моя очередь недоверчиво на него глядеть.

– Что? – Изумился я. – Кружок? Типа, как баскетбол или рисование? Вы серьезно?

– Абсолютно.

– Ну такие штуки же обычно по желанию, а значит, можно не ходить?

Сейчас. Конечно. Он разрешит мне не ходить, надо же быть таким наивным.

– Нет, тебе нельзя. В конце концов это именно твое поведение подало мне эту идею. Просто оповещаю тебя, что иногда тебе придется задерживаться после уроков.

– Интересно… – Нет.

– Теперь можешь идти… Нет, стой, еще кое-что. Кажется, именно ты сказал, что у Лиры есть эти ваши создательские способности? Так вот она тоже будет.

Я секунду помедлил в дверях.

– До свидания, – и вышел.

## 10.

«Создательские способности»?! Они серьезно?! Хороша школа. Запрещают упоминать о существовании создателей, что, на самом деле, правильно, а сами у всех на виду организовывают сбор глупых, ничего не знающих учеников, которые могут за раз уничтожить всю их жалкую школку. Да что там школу! Планету! Нет, много. Ущерб такого масштаба у них получится организавать только с моей помощью… Надо сделать все для того, чтобы туда не ходить.

Слава этому миру, мой умный братишка был сегодня дома.

– Эй, Реб, – я скинул грязные ботинки на, и без того черный, ковер, – можно как-то временно избавиться от способностей?

– Ты про создательство? – Он сидел и листал руководство по пользованию мирами. Полезная штука.

– Ну а про что ж еще? Так можно?

– А зачем тебе это?

Даже не смотрит на меня! Вот заноза!

– Чтобы тебе не пришлось переселять нас на виллу к одному из твоих заказчиков, – я плюхнулся в кресло напротив него.

– Так, – он отложил книженцию, – во-первых, я уже давно не работаю на частников, а во-вторых, ты решил взорвать планету?

Судя по его лицу, он был бы рад, если бы я это сделал.

– Если ты не расскажешь, как себя приструнить, обещаю, так и будет.

Он наклонился ко мне:

– Но ведь перспектива-то неплохая?

– Родителям не понравится.

– Тебе не впервой их бесить.

– А может хватит?

– Ладно, – Ребер отклонился назад. – Ответ проще, чем ты думаешь: просто не эмоционируй.

– Что?

– Не давай выводить себя на эмоции, тогда получиться все удержать в себе.

– И все?

– Все.

– Как-то слишком легко…

– Согласен, а вот мне надо создать маленький мирок для такой противной беленькой собачки одной роскошной даме…

– Ты же не работаешь на частников?

– Тссс. Ты случайно не знаешь, что там для животных можно создать?

Я пожал плечами.

– Жаль.

## 11.

Ха. Держать эмоции? И это все? Слишком просто… Годы тренировок по выбешиванию людей с каменным лицом не прошли даром. Нужно равнодушие? Они его получат. Ни одной эмоции. Ничего. Пустота. Только воздух будет колыхаться от их разочарования.

И вот я снова на уроке общество-чего-то-там. Все внимательно слушают болтовню старикана, кроме последних парт, разумеется. Там всегда творится какая-то возня. Я никогда не интересовался, кто там вообще сидит, да и вообще, мне было плевать, кто учится в нашем классе, поэтому я просто вешал на всех вокруг отвратительные ярлыки, на подобии американских «спортсмен», «ботан», «красотка» и так далее. Когда-нибудь я перестану это делать… Нет, не перестану, так как все равно не стану ни с кем из них общаться.

Я вот все думаю, а что, если бы я остался в создательской школе? Каким бы я был тогда? Чем бы сейчас занимался? С кем бы общался?

Видите, какие бесполезные мысли посещают меня в период скуки?

– Рий!

Ну что еще ему надо?!

– Да?

– Тебя сегодня ждут на истории в три часа, понял? – Старик сверкнул глазами по верх очков.

– Да…

В три, так в три…

Один вопрос, если они хотят обучать на этом, как они его называют, «кружке» создательству, то какой в этом смысл? Многие из нас уже слишком взрослые, чтобы обучаться этому? Они не думают, что может стать только хуже?

Ну ладно, какая мне разница, все равно я туда после сегодняшнего больше не приду.

К последнему уроку, я понял, что встреча «кружка» проходит по среди этого урока, поэтому решил вообще не идти на него не идти, а направиться сразу в кабинет истории. Зачем лишний раз отвлекать всех своим отпрашиванием, правда же?

И вот я на истории. Собралось порядочно народу, человек семь и всем уже точно есть пятнадцать лет. У учительского стола был какой-то неизвестный мне человек. Перед ним стояла табличка с надписью «мастер», там еще было имя, но это меня не интересовало, главное, что это была не наша учительница истории. У этого «мастера», мы еще посмотрим, какой из него «мастер», была дурацкая кудрявая шевелюра и такие же омерзительные тонкие усики, а еще он был длинный, как… как кузнечик! Да, точно, кузнечик!

Стулья расставлены кругом в центре кабинета. Я сел на свободный. Ждали, видимо, только меня, потому что как только я сел, мастер произнес в усы что-то наподобие «начнем» и включил какую-то музыку.

## 12.

Незамысловатая мелодия играла на фоне. Каждые десять секунд она повторялась. На столе у мастера стояла придурковатая уточка, от которой я просто не мог оторвать взгляда. Она улыбалась. Утки умеют улыбаться? Нет. Но эта улыбалась. Через некоторое время я посмотрел на часы за спиной у мастера. Выяснилось, что мы сидим так уже десять минут. Мы начинали придремывать. Мы бы уснули, если бы мастер не заметил этого и не включил бы музыку громче, потом еще и еще. Это начинало сводить с ума. Ноты впечатывались в корку мозга, оставляя глубокие впадины. Я знал, что нельзя выходить из себя, а также я знал, чего пытается добиться преподаватель. У него в руках был секундомер – он пытался выяснить, кто из нас раньше покажет свою силу, кто из нас раньше сдастся. Я переводил взгляд с дурацкой уточки, на часы, на мастера, на уточку, на часы, на мастера…

Уточка… Часы… Мастер…

Прошла двадцать минут. Я посмотрел на соседа справа. Он уставился на свои пухлые ноги, надулся и был красный, как рак – он тоже старался не сдаваться. Не хотел быть первым, слабаком. Рядом с ним две девчонки переглядывались и закатывали глаза, показывали друг другу, что больше не могут держаться. Вдруг, напротив вспыхнул щуплый мальчишка, он вспыхнул и тут же погас. Потом подскочил и выбежал из кабинета. Те две девчонки, видимо, сочли, что это отличный способ сбежать из этого ада и уже встали, как мастер окатил их острым взглядом, мол, еще рано, сидите. Они остались на местах.

Мы ждали. Я отчаянно сопротивлялся, зная последствия моих возможностей. А вот Лира. Она не представляла на что способна. Это и была ее проблема. Он дрожала и не знала, что делать. В какой-то момент она начала издавать слабое свечение, но не вспыхивала, как тот худощавый, только слегка светилась. Я тут же понял, что это значит – она была не такой, как я, – она могла полностью себя контролировать, но ее никто не обучал, поэтому сейчас ей это трудно удавалось.

Я наклонился к ней и шепнул:

– Не думай.

– Что?

– Не думай о том, что вокруг, думай о людях.

– Что? Зачем?

Да как ей было это объяснить?! Я бы потом ей все разъяснил, а сейчас, пока я ей буду это объяснять, нас всех уже занесет неизвестно куда.

– Чтобы не случилось ничего плохого.

Мой пухлый сосед вспыхнул. Кстати, гораздо сильнее, чем тот мальчуган, это означало, что он способнее. Кажется, соседние девчонки поняли свою задачу – они поддались музыке, позволили ей вывести их из себя и тоже сверкнули. «Слабовато», – подумал я. Еще два человека рядом со мной выпустили пар.

– Можете идти, – сказал мастер.

Лира продолжала светиться, а я смотреть на нее.

– Почему я не вспыхиваю? – Спросила меня она.

– Это долго объяснять… – Это правда так.

– А с тобой почему ничего не происходит? – Продолжала она.

– Надеюсь и не произойдет, – я посмотрел на часы, мы сидим так уже тридцать пять минут. – Можно нам идти? – Крикнул я мастеру.

Он посмотрел на время, потом на Лиру. А потом остановил музыку. Фух. Так не долго и в психушку загреметь.

– Да, пожалуй, с вас довольно. Но ты, – он указал на меня, – останься.

Я остался.

Часы и уточка. Я подошел к этой желтой, сверлящей меня глазами массе, взял ее и крепко сжал в кулаке.

– Ты… Рий, кажется.

– Да.

– Ты ничего не сделал.

– Да.

– Что «да»?

– Я ничего не сделал, а должен был?

– Мне сказали, что да.

Да, да, да, да… Я почти уверен, что каждое это утверждение приходилось на громкий удар стрелки тех часов на стене.

– Но я не сделал.

– Да…

А можно теперь мне его спросить, что «да»? Он начинал выводить меня из себя. Плотная резина скручивалась у меня в ладони.

– Я могу идти?

– Да… – Он пригладил свои дурацкие длинные усики, а потом добавил: – И можете больше не приходить.

Я остановился:

– Почему?

– У вас нет способностей.

Какой жестокий ответ.

– Но вы же ничего не видели.

– В том то и дело, что «ничего». Просто они ошиблись, вы не Создатель.

– Нет, это Вы очень ошибаетесь. Но я все равно не собирался больше приходить.

Я было понадеялся, что он глубоко оскорблен моим ответом. Но, когда я уже выходил из класса, он отвратительным голоском протянул мне это:

– Эээээ…. Молодой человек, кажется, вы в руках держите вещь… Она моя… Не могли бы вы ее вернуть.

Точно, уточка.

– Ах, да, крайне противная вещь, извините.

Я наклонился, поставил уточку на пол и вышел за дверь, надеясь, что никогда больше не увижусь с этим усатым чучелом.

## 13.

Если бы я знал, как сильно ошибаюсь. Дней пять я жил нормальной жизнью и меня даже больше не интересовала судьба Лиры. Уроки, дом, создание, книги и все. Все. Ничего другого.

Но вот как-то общество-чего-то-там пришлось как раз на три часа, и тут то все и началось.

– Рий, уже три, можешь идти, – выпалил старик где-то между вдохом и рассказом про очередной закон.

– Извините? Вы не знаете? Меня оттуда выгнали еще в первый день.

Вот достанется этому усатому чуду за такой проступок. Как видите, моей целью теперь было не непосещение занятий, а издевательство над мастером. Такой уж я. Я не мщу, нет, просто мне скучно.

– Неужели… – Старик задвинул очки глубже на нос. Видимо решил, что им так будет удобнее. – Останься после урока.

– Да что ж это… – Я сделал вид, что мне очень досадно. На самом же деле, абсолютно наплевать, куда я пойду после уроков и чем буду заниматься.

И вот я остался один в большом обшарпанном кабинете. Серьезно, когда последний раз здесь делали ремонт?

– Пойдем сходим на историю, – с этими словами учитель выходит за дверь. Я уже и забыл про его существование. Если бы он не заговорил, наверное, так бы и остался сидеть здесь со своим придуманным потертым одиночеством.

Так уж и быть. История – так история.

– Здрасте! – Да, я почти выкрикнул эту мерзость мастеру в лицо – пусть прочувствует ее вкус. Соленый? Горький? А может отвратительно сладкий? А? Какой он? Ответьте мне, мастер. Боже! Как же тяжело отвести взгляд от его омерзительных усов.

Бррр.

Я плюхнулся на самый дальний стул так, что, готов поспорить, все присутствующие слышали, как он застонал, закинул ногу на ногу, сунул одну руку в карман и стал ждать. В этот момент в каждом своем движении мне хотелось показать свою власть.

На самом деле эти мысли про власть появились у меня недавно – только, когда старик спросил, нравится ли мне отличаться от других. А до этого я просто временами задумывался об этом, но четкого представления моего, так называемого, «могущества» не было. Сейчас же я понимаю, что если мне не нравится человек, то я могу с ним в любой момент изящно расправиться, настолько изящно, что в прямом смысле не останется никакого следа его пребывания.

– Молодой человек, – кузнечекообразный мастер начал медленно приближаться ко мне, – мне сказали, что у вас все же есть способности, но на проверочном занятии вы не показали ровным счетом ничего, – он остановился у первых стульев. – Как вы это объясните?

– А что значит «проверочное» занятие? – Я решил делать вид, что не услышал вопроса.

– На нем мы как раз и проверяли, есть ли у вас способности, правильно ли мы нашли создателей…

– О… Так значит вы так проверяли, раз я вам ничего не показал…

– Молодой человек! Перестаньте мне грубить и отвечайте на вопрос! – Он снова начал свое приближение.

Вот у вас случайно не сложилось впечатления, что наш мастер – женщина? Ну ей богу – баба!

– Так я ответил, – моя гордость требует жертв. Дело в том, что я все же не бунтарь по натуре, по этой причине каждая клеточка моей возможно существующей души пыталась броситься на колени и извиниться за все эти слова. Но нет, я сильнее.

– Хорошо, – мастер уже возвышался надо мной, – тогда покажите, что умеете.

– Да не вопрос, – я резко встал, так что мастеру пришлось отскочить, дабы не получить моей макушкой по подбородку. – Я не смогу показать всего, только совсем немного, вы даже представить не можете, что я могу! Но для начала…

Тут мой взгляд зацепился за ту самую уточку на столе.

– Для начала отправим куда-нибудь что-нибудь маленькое. Вот, например, ту утку.

Я дождался, пока мастер сфокусируется на ней и… Все. Нет. Нет никакой утки.

– А теперь верни! – Он почти кричал. Нет – визжал.

– Да, что ж вы так переживаете, верну я вашу игрушку, но чуть позже, на занятиях. А теперь, с вашего позволения я пойду, меня семья на ужин ждет.

И тут я решил уйти эффектно, и, вроде как, мне это даже удалось.

Я уверенным шагом прошел между ошарашенными преподавателями, хотя, мастер, по-моему, был больше обижен, чем удивлен, остановился у дверного проема и сказал:

– Нет, простите, БЕЗ вашего позволения.

Так я и покинул школу в этот день.

Мое самолюбие было удовлетворено.

## 14.

– Эй! – Меня окликнул уже знакомый голос.

Подружка Лиры. Наперевес с огромными (для нее) учебниками она протискивалась сквозь толпу школьного коридора ко мне.

– Ну, привет… – Конечно же она хотела поговорить про Лиру, а меня это больше не интересовало, по крайней мере, сейчас.

– Фух… – Она громко выдохнула. Слабая, что тут еще скажешь. – Я поговорить хотела.

– Ну не побегать же. – Неподдельная гордость. Вот, что было в этих словах. Иногда я бываю сам себе противен, честное слово.

– Смешно. Кажется, Лира совсем потерялась. Она говорила, что на кружке они делают то, о чем им нельзя говорить. И меня это немного тревожит. Может ты мне расскажешь?

– Знаешь, я туда все это время не ходил. Меня оттуда выгнали в первый же день, но ничего противозаконного они там не делают, за это я точно отвечаю.

Она внимательно меня оглядела:

– Ладно… Но мне все равно все это не нравится. После того, как она туда пошла, она стала какой-то… пугливой.

– Поверь, не окажись она там, была бы еще пугливее.

Смешно. Чего она добивается? Может, она хочет, чтоб я следил за ее подружкой? Какой кошмар. Чувствую себя каким-то хранителем души, если такая вообще имеется.

– А тебе на урок не пора? – Решил закончить разговор я. Грубо, конечно, но, ничего, переживет.

– Ой, да! До встречи!

И она снова затесалась в толпе. Вот и правильно.

Что же, сегодня создание, мастер со своей уточкой, которую он, естественно, будет у меня выпрашивать – я уже вижу этот смазливый взгляд – и Лира, куда же без нее. Вот и узнаем, кто она такая и чего боится.

Пфф. Боится?

## 15.

Как и ожидалось, я пришел последним. И после моего расхлябанного «здрасте» урок, или как там это называется, начался.

– Я надеюсь, – начал мастер, – что за неделю вы все укротили свою фантазию и поняли, что теперь обязаны с ней сотрудничать.

В ответ прыснули смехом две девчонки напротив меня. Они правы – он смешон. На Лиру я не смотрел – не подавал виду, что пришел ради нее. Хотя, это и так было неправдой.

– Сегодня вы научитесь создавать сферы, в которых и будите хранить свои миры, – кузнечекоподобный мастер делал вид, что не слышит.

Дальше он старательно показывал своим ученикам, как делать эту самую сферу. Я говорю «своим ученикам», так как не причисляю себя к ним. Потом по взмаху его руки все встали и начали повторять за ним. Я же решил осмотреть кабинет.

Нет, с появлением мастера в нем ничего не изменилось. Все те же исторические плакаты, в шкафу за стеклом небольшие портреты в безвкусных рамочках и свернутые в трубочки плакаты с битвами. Я дошел до полки с книгами, когда стало подозрительно тихо.

В отражение в стекле я увидел, что все обернулись и испещряют меня взглядами.

– Я так понимаю, вы справились с заданием? – От отвращения к этому голосу аж мурашки по коже бегают.

– Можно и так сказать, – я медленно развернулся и заглянул прямо в его маленькие глазки. Готов поспорить, самодовольство заелозило в его душонке.

– Прошу вас, тогда объясните пожалуйста Лире, как же вы так быстро справились.

Да ладно! Все сводится к этой девчонке! Пришлось подойти к ней.

– А подружка за тебя переживает, – ну нужно же было что-то сказать. – Ты же Лира?

Она кивнула.

– Немая что ли?

– А ты значит со всеми так разговариваешь? – Она возмутилась, или мне показалось?

Мда… Грубо получилось.

– Да нет, расслабься. Просто все окружающие нас здесь мне кажутся глупым и никчемным, – еще хуже. – Так, что там у тебя не получается?

Честно говоря, я сам не очень понимал, что со мной происходит. Но меня действительно больше не устраивал мир за пределами моего дома. Он казался до боли понятным и простым. И даже… ненужным. И именно понимание своих мыслей и ощущений убивало меня. Заставляло бороться того меня, которому раньше было все равно на людей вокруг, с новой версией. Да вот только новая версия была куда прожорливей старой – она съедала все хорошее вокруг и внутри меня. И даже сейчас мое внутреннее зло уже подбирается к этим мыслям, приказывает оставить мое старое мироощущение.

И я каждый раз так и делаю – закапываю ту старую версию.

## 16.

– Так что там у тебя не получается?

– Сфера. – Она сказала это, на удивление, уверенно. Пусть так.

– Значит, сфера… А знаешь что? Этот усатик что-то там говорил про фантазию. Так вот, все это полный бред. На стадии сферы она тебе вообще не нужна. Тебе нужна просто вера. Ты должна ее увидеть… то есть, представить у себя на руке. Понимаешь?

– Теоретически…

– Ну и правильно, до остального додумаешься на практике. Тут у каждого создателя свой способ сотворять эту штуку и потом извлекать из нее что-нибудь…

– Извлекать?!

Мне вот интересно, кто ее родители. Она что, вообще ничего не знает о создании.

– Да. А ты что, думала эти шарики действуют только в одном направлении?

Хотел еще добавить, что она тупица, но не стал. И правильно.

– Ну, а теперь, давай, представляй свою сферу, верь в нее и в то, что она может быть живым организмом…

– Что?

– Делай уже, а!

Прошло какое-то время. Я не смотрел на нее. Я знал, что у нее все получится. Не встречал еще ни одного создателя, который бы не мог сделать сферу.

– Ты что-то там про подругу мою говорил, или мне послышалось?

Ничего себя, она первая начала разговор. Я думал, нет, был уверен, что она на это не способна.

– Да, говорил.

– И…

Она перестала возиться со сферой и посмотрела на меня. Очень голубые глаза. Очень. Красиво.

– Ну… Она сказала, что ты изменилась, что ты стала… беспокойной.

– А зачем она все это тебе рассказывала? Она ж, вроде, не знакома с тобой.

– Она знала, что я с тобой на кружок хожу.

Моя собеседница немного побледнела.

– И от кого же она узнала? – Продолжил я. Надо же было обратно вернуть ее в краску.

– Не знаю… – Она замялась и сделала вид, что отчаянно борется со сферой.

Между прочим, я краем глаза видел, что она у нее уже получилась как-то, просто она ее потеряла. Пуффф – и все. Ни веры, ни сферы.

– Ну что, Рий? Получилось? – Мастер подошел к нам.

– Извините, но этот вопрос не ко мне.

– Лира?

– Да.

– Очень хорошо.

– Пока, Рий. – Фу, она сделала какой-то неприятный акцент на моем имени. Гадость.

– Угу.

Кузнечекоподобный видел негодование в моих глазах. По его усам пробежала хитрая улыбочка. А может это просто дрожь?

## 17.

Я сидел в гостиной. Воздух за окном был тяжелый, а небо… что-то с ним было не так… Оно желтое… Желтое и сухое, как солнце, как все вокруг.

Напротив меня Ребер который день маялся с миром для собачки какой-то мадам.

– Надоело! – Он ударил по столу блокнотом и откинулся на спинку кресла. – Вот же, у людей деньги есть, а тратить уже не на что! Терпеть таких не могу!

– Слушай, а ты же важная шишка? Ну… там, на работе?

– Ну типа того, – ответил он не без удовольствия. – А что? Что-то надо?

– Да. Ты же можешь найти человека…

– Человека вряд ли, а создателя, пожалуйста. Тебе же это надо?

– Ага, я тогда тебе сейчас имя напишу.

– Одно имя? А фамилия, родители, где живет? Ты совсем ничего этого не знаешь?

– Нет, только имя, но оно редкое… Честно говоря, вообще никогда раньше такого не слышал, поэтому проблем возникнуть не должно, – я передал бумажку Реберу.

– Лира? Как музыкальный инструмент?

– Ну да…

– А зачем тебе вообще?

– О родителях хочу узнать. Она какая-то слишком приземленная для создателя.

– Звучит обидно. Ты только ей так не скажи, а то… а то что-нибудь случится.

– Я с ней вообще предпочитаю не разговаривать.

– И это тоже обидно.

– Хватит, а! Мне не интересно, кого я там обижаю! – Когда я в последний раз вообще срывался на крик, мне же все по барабану, а значит и никаких эмоций нет. Может мне вовсе не все равно?

– Эй, а когда это ты стал таким острым на язык? – Улыбается. Засранец.

– Недавно.

– Ну-ну, – он снова раскрыл блокнот, положил туда мою бумажку и занялся размышлениями.

А я уставился в окно. Серо-желтое окно с искристыми проблесками дня. Большой дом, небольшой участок перед крыльцом и печальная тишина – идеальное молчание дня.

– В понедельник будет, – Ребер встал и ушел.

Видимо он имел ввиду мою бумажку.

## 18.

В понедельник этот глупый кружок не собирался. Было общество-чего-то-там, где о моем существовании снова забыли. Весь день я старательно скрывался от подружки Лиры. Я видел, как она выискивает глазами меня в толпе в коридорах. Видимо Лира с ней так и не поговорила или неудачно поговорила.

Собственно, весь день я думал только о том, что брат должен принести какие-то сведения о родителях Лиры. Мое мучительное ожидание продолжилось и дома, так как работу он сегодня заканчивал поздно.

Мне было, откровенно говоря, нечего делать, поэтому я решил в первые за много лет заглянуть в Реберову комнату. Нехорошо? Да мне какая разница?!

И вот я стою в коридоре, перед его дверью. Рука тянется к ручке, но что-то внутри требует остановиться. Но, как вы уже поняли, мне наплевать на свой внутренний голос, который, кстати говоря, всегда прав. И вот я открываю дверь. Запирать комнату Ребер так и не научился.

Вхожу.

Все, как я помню – темно-синие стены, одно окно, черные шторы, кровать, стол, заваленный распечатками и записями – Ребер не доверяет технологиям, поэтому пишет все от руки, говорит, что так надежнее. Как хорошо, что мне лень все это читать, а иначе пропала его теория надежности.

Я чуть-чуть покопался в бумажках, заглянул в книжный шкаф – ничего интересного. Все те же книги, по которым он меня учил, когда я был мелким.

Я уже собирался выходить, когда увидел у самой двери что-то наподобие небольшого холодильника или морозилки. Белый вертикальный ящик. Конечно же я подошел к нему. Сбоку обнаружилась панель. Оказалось, что ящик открывается отпечатком пальца. С начала это меня остановило. Да… Боюсь мои отпечатки немного отличаются от Реберовых. Но голос внутри подсказал, что есть другой способ. Странно – почему сейчас он решил бунтовать? Ну раз даже голос сегодня на моей стороне, то точно надо применить все мои способности.

Я решил создать мир внутри этого ящика.

Не поняли? Тут просто надо знать, как действует система создания. Мы создаем мир и сферу, через которую можно туда попасть. Что-то наподобие портала. Как правило, эти сферы хранятся либо у работодателя, либо у создателя, но в некоторых случаях они могут быть и невидимы. Тогда проникнуть в мир будет весьма сложно.

Стоило мне сконцентрироваться на внутренностях этой загадочной морозилки, как сфера оказалась у меня в руках. Создание давно перестало быть для меня загадкой.

Я вошел.

Вот, передо мной вместо человеческого неба со звездами всепоглощающая чернота ящика, вместо луны – внутренняя часть замка. Справа. А что справа? Представьте, что вы находитесь на другой планете, смотрите на небо, а оно наполовину закрыто другой планетой. Красиво? Так вот у меня сейчас было также – бок чужого мира проглотил мое небо. В ящике-холодильнике Ребер держал сферы. Да вот только была одна деталь, которая меня насторожила. По поверхности этой сферы – той, что справа от меня, – плавали холодные серые полосы – облака или тучи, называйте, как хотите. Только поверьте, это не та земная чепуха, закрывающая солнце – это были самые настоящие, грозные тучи, которые как будто специально скрывали все то, что происходит в сфере.

– Эй!

Я застыл на месте.

– Пойдем поговорим…

## 19.

Это был Ребер.

Он вошел через мою сферу.

Мог ли я это предположить? Конечно. И, да, я думал об этом. Но помните, что сделал мой внутренний голос? Думаю, теперь все вопросы ко мне решились сами собой.

Сейчас же мы стояли в его комнате. Он смотрел на меня просто, без укора, как всегда смотрит. И я знал, что так будет.

– И что ты там увидел? – Спросил он меня.

– Кое-что интересное.

– И что же?

– Ты хранишь там сферы? Впрочем, подожди, нет смысла отвечать – я знаю, что да. Мое внимание привлекла…

– Серая? Так?

– Да…

– Ты узнал ее?

– Я не был уверен…

– Уверен. – Твердость. Голос, как камень.

– С чего это ты взял? Я не был уверен! Не уверен, слышишь?!

– Я знаю, о чем ты думаешь. Любой дурак бы подумал о том же.

– Ну значит я не любой дурак!

– Тем более… – Он оборвался весь, целиком. Каждый из нас знал, что означает то, что я увидел в ящике.

– Не может быть… – Я правда не верил. С одной стороны, это потрясающе, что брату доверили эту сферу, а с другой и ужасно. Кошмарно. Жестоко. – И насколько тебе ее поручили?

– Пока на год, дальше посмотрят.

– А как же мирок с санаторием для богатеньких?

Он усмехнулся:

– Он там же.

– Фух, а то я уж думал, у тебя его забрали, а это было бы ужасно. Этот санаторчик – самый бесполезный и милый мир, который я знаю.

То, что я увидел в ящике, было Серой Тюрьмой.

## 20.

– Есть еще кое-что, – сказал он немного погодя.

– Ты про Лиру?

– Да… Ее родители из… оттуда… Из Серой…

– А кто ее воспитывает, если они там?

– Этого я точно сказать не могу, они не числятся в списках создателей…

– То есть они просто люди? – неужели? Тогда это объясняет поведение Лиры.

– Да.

– Огромное тебе спасибо! Ты помог моим глазам открыться!

– Помог глазам открыться?

Да уж, какую-то чепуху сморозил.

– Ну, да… Не парься. Просто знай, что я тебе благодарен.


Во вторник наступил день занятий с мастером.

Он встретил меня ледяным и сверкающим взглядом – вероятно, думал о своей уточке. А еще я пришел в класс не последним. Необычно, правда?

– Итак, – начал кузнечекоподобный мастер, – как вы знаете, мне нужно обучить вас за год тому, что, вообще-то, изучают десять лет, – здесь он сделал паузу и многозначительно оглядел всех присутствующих. – Я очень надеюсь, что вы хорошо усвоили создание сферы, потому что сегодня вы будите входить в них.

Кто-то сзади меня шумно сглотнул. Девчонка передо мной что-то шепнула соседке.

– Вы разобьетесь на пары, – продолжил мастер, – один из вас будет создавать мир, а другой входить в него. Я не буду читать всех тех нудных инструкций, которые читали мне, а просто скажу: не создавайте миры, в которых невозможно выжить, подумайте о реальном месте, пусть это будет, например, ваша квартира. Чтобы выбраться из мира, вам непременно понадобится создатель, который знает, где мир заканчивается. То есть, если ваш партнер представил квартиру, пусть он не думает о том, какой это дом и что его окружает – ваш мир должен быть конечен. В случае квартиры конец – дверь, которую без создателя внутри вы не сможете открыть. Понятно?

– То есть оба партнера в результате войдут в мир? – Голос где-то справа от меня. Лира.

– Да. Но, если вам так хочется оставить вашего напарника в созданном мире навсегда, не входите, я препятствовать не буду. А вам, молодой человек, – глаза-искры направились ко мне, – для вас настало время, вернуть то, что вы у меня украли.

– Непременно.

– Хорошо, что мы друг друга поняли, – он меня ненавидел. Об этого говорило, нет, кричало все его существо. – Разбивайтесь по парам.

Да начнется веселье.

– Эй, – меня кто-то дернул за плечо, – не хочешь…

– Нет.

Бедный маленький мальчик, как жаль, что я уже выбрал себе партнера. Тем временем Лира уже направлялась к какой-то девчонке с задних парт.

– Стоять! – крикнул ей вслед я.

Она обернулась. Сколько гордости и самоуверенности было в ее взгляде. К сожалению для нее, у меня все же было больше.

– Ты будешь со мной и это не обсуждается.

## 21.

Мы стояли в дальнем углу класса. Матер еще раз объяснил нам некоторые тонкости наших перемещений. Но вообще, было видно, что ему абсолютно наплевать, что из этого получится, кто вернется, а кто нет. Даже больше – мне кажется, он вообще не хотел, чтоб мы возвращались, особенно я. От меня он хотел только свою дурацкую утку.

И вот началось.

– Ты пойдешь или я?

– Моим создательским способностям лучше не доверять, поэтому давай я.

Я был полностью с ней согласен.

– Только, пожалуйста, не выпендривайся, создай что-нибудь миленькое и безопасное, – Лира не казалась взволнованной.

– Конечно, ты просто сходишь ко мне в гости.

– Не очень радужная перспектива.

– Уверена?

– Ладно, главное вытащи меня оттуда.

– Пф, не сомневайся во мне.

Мое самолюбие было задето. Во мне еще никто никогда не сомневался. Даже я.

– Заходи.

Моя сфера уже готова была принять гостей. И приняла. Лиру поглотил бело-серый шар.

– Эй! Мастер! Я иду за вашей уточкой! – я махнул ему рукой и скрылся в сфере. За мной бежали смешки учеников из класса.

В следующий момент была темнота и дверь. Дверь моей комнаты, но без замка.

– Это твоя комната? – Лира стояла у письменного стола и читала конспекты, выписанные из книг, который приносил Ребер с работы.

– Как видишь, да. Отойди-ка.

Я открыл ящик стола и, немного покопавшись там, вытащил желтую уточку с придурковатой улыбкой.

– Мы можем идти обратно. Если хочешь конечно.

– А ты создал только комнату, не всю квартиру?

– Да, а что?

– Да так, думала, может покажешь остальное…

– Когда-нибудь.

– Ладно. Это уточка?

– Да, я отнял ее у матера и обещал отдать после первой практики по перемещению по мирам.

– Ты уже успел поставить условие мастеру? – ей явно это понравилось, хоть она и пыталась скрыть свое истинное мнение.

– Да, а что, это плохо?

– Ну, вообще-то, да, – ее это точно веселило.

– Кто сказал?

Она только усмехнулась.

– Прошу, – я открыл дверь.

И мы вышли.

## 22.

Мы очутились в классе, и я захлопнул сферу.

– Неужели?! – на лице кузнечекоподобного появилось нечто вроде восхищения и удивления одновременно. – Уже вернулись, кроме вас пока только одной паре удалось войти в сферу. Что же, можете поменяться местами.

– Я вам кое-что принес, – я подошел к мастеру и вручил ему уточку.

– Благодарю…

– Как ты избавился от сферы? – спросила Лира.

– Просто сжал ее. Когда вернемся, если что, я тебе помогу.

– Надеюсь, справлюсь сама.

Она приступила к созданию. Ее сфера становилась все зеленее… Обычно по цвету можно определить, куда ты отправишься. Мне стало не по себе и даже немного страшно. Она явно хотела отправить меня куда-то на улицу.

– Это же не твоя квартира, правда?

– Конечно нет. Заходи и узнаешь.

Я не решался:

– Знаешь, я не очень доверяю мирам новичков.

– Ты что, испугался?! – торжествующий взгляд. – Я не хочу тебя убивать… пока.

– А, «пока». Ну тогда, ладно.

Я вошел в мир. Оказалось, что Лира отправила меня в ближайший парк. Только на улице было лето, а не зима. Неужели она придумала этот мир? Дело в том, что нашей задачей было не создавать мир, как это могло показаться на первый взгляд. Когда создатель представляет реально существующий мир, со всеми мелочами, то он просто перемещает себя в эту точку мира. Да, он ее ограничивает, но это все равно реальное место. Сейчас объясню чуть понятнее. Когда мы с Лирой были у меня в комнате, мы и вправду были в моей комнате. То есть, к нам в любой момент могла зайти мама или Ребер, или отец, так как для них за пределами этой комнаты была квартира. Для нас же она была ограничена. Это как телепортация – я просто перенес нас в мою комнату.

Лира же создала существующее место заново, в другом времени. Интересно, а она знает, как отсюда выбраться?

Где она вообще?

Я сел на лавочку и стал ждать. Время шло. Мимо проходили созданные ее фантазией люди, которые умрут вместе с этим миром, как только она захлопнет сферу.

Мне стало их жаль. Они ведь не виноваты. А с другой стороны, они не знают жизни, а значит, не знают, что может быть лучше. Например, тот старик напротив, медленно ковыляющий по дороге. Он не знает, что такое детство, молодость. Он появился в этом мире уже старым и скрюченным.

Весьма печально.

Несправедливо.

## 23.

– Ну как тебе?

Она появилась неизвестно откуда у меня за спиной.

– Не делай так… – я выдохнул.

– Испугался? – она надо мной смеется, видно, что смеется.

Лира села на скамейку. – Ты СОЗДАЛА мир? – я сделал вид, что не услышал ее слов.

– А разве ни это от нас требовалось?

– Нет. – я чувствовал ее любопытный и непонимающий взгляд. Сам же не смотрел на нее. – Нужно было просто переместиться в реально существующую точку.

– Ну так это же парк… Тот, что радом со школой…

– Не совсем, – старик покинул дорожку, я больше не мог на него смотреть. Он исчез из моего поля зрения. – Здесь лето, а значит этот мир существует не в нашем мире, это значит, что это не наш мир.

– Ну всех этих тонкостей нам не объяснили…

– Да, ты права, промах мастера.

Мы немного помолчали. В парке было так спокойно. Лира явно не наделила его трудностями жизни из нашего мира.

– Пойдем? – вдруг спросила она.

– А ты знаешь, как отсюда выйти?

– Конечно.

Ну да, она же сюда как-то вошла. Дурак.

– Мы не пойдем… пока что.

– Тебе здесь понравилось? – она недоумевала.

Да я и сам не понимал, куда делись все тревоги, и внутренний голос больше ничего от меня не требовал, не исправлял меня. Вероятно, я сам стал внутренним голосом. Я стал им.

– Да, тут вполне неплохо.

Тишина и солнце. Немыслимое сочетание для города.

– Твои родители не создатели, верно? – этот вопрос давно сидел у меня в голове.

– Она поерзала на скамейке.

– С чего ты это взял?

– Думаю, ты хотела спросить, откуда я это знаю.

Она немного помолчала, потом ответила:

– И что же меня выдало?

– Напуганность и неизвестность… в глазах.

Боже, какой бред я несу. Видел бы меня сейчас Ребер.

– Неизвестность? В глазах? Ну-ну… Ты думаешь я и вправду ничего раньше не знала о создателях?

Да, я так думал, я это знал, а теперь она посадила зерно сомнения мне в мозг. Непредсказуемого сомнения.

– Не все, что ты видишь, является таким на самом деле.

– И в какой раз ты уже делаешь это? – поинтересовался я.

– Что «это»?

– Ну… Мир создаешь…

– В первый.

Она встала и направилась куда-то вглубь парка. Я вскочил и поспешил за ней.

– Невозможно! Это слишком сложно для первого раза!

– Правда? Не знала.

Я догнал ее. Лира стояла около двери в туалет. Мужской туалет.

– Пойдем? – она схватилась за ручку. – Это дверь назад, если что. Я специально так сделала, чтоб тебе неловко не было.

Она улыбнулась.

## 24.

Мы вернулись в класс. Он оказался пустым. Только кузнечекоподобный мастер сидел за столом. Рядом с ним улыбалась утка.

– Да уж… Небезопасно получилось… – Начал я. Но мастер меня перебил:

– Что небезопасно?

– Путешествие.

– Тем не менее, вы здесь, значит все обошлось?

Я же говорил, что ему по барабану вернемся мы или нет.

– Да. – Лира стала собираться.

Мне тоже, наверное, надо было, но я не сдвигался с места.

– До завтра, – Лира махнула рукой.

– Ага. – Я все еще стоял.

– Рий, – обратился ко мне мастер. – Вы выполнили задание, можешь идти.

– Да… Пожалуй…

Не помню точно, как я выходил из школы, но помню, что, когда я пришел домой, а было часов пять вечера, в гостиной был Ребер. Рано он сегодня.

– Привет, ты последнее время начал рано приходить. Тебя, случайно не уволили? – конечно, это была шутка.

– Тоже мне! Просто последние недели две моей главной задачей является охрана Серой.

– Ясно, – ну а что тут еще скажешь. – Как тебе вообще доверили ее? Для этого разве не надо иметь каких-нибудь особенных привилегий?

– Ну, теперь они у меня есть. – Гордость. Вот что прочитывалось на его лице в этот момент. – На самом же деле, лет пятнадцать назад с Серой сбежали люди, но узнали об этом только сейчас. Предыдущего хранителя заперли в другом тюремном мире, а новым назначили меня, так как я пятнадцать лет назад был еще слишком тупым, чтобы быть причастным к этому побегу.

– Ого! Платят тебе сейчас, наверное, много, – ну не умею я быть серьезным.

– Да ладно тебе! – Ребер никогда не говорил о своей зарплате.

– Знаешь, – вдруг у меня в голове возникла странная мысль. – Хотелось бы познакомиться с этими сбежавшими. Не представляю, как они это сделали.

– Сбежать из мира невозможно, если сам хранитель не откроет дверь. Вряд ли хранитель бы стал открывать проход обычным людям, думаю, наши сбежавшие – создатели…

– Создатели? На Серой? Как?!

Чудеса.

## 25.

– Хэй! – Ребер. – Не хочешь помочь?

Гостиная тонула в пыльных закатных оттенках.

– Я? – удивление. – Тебе?

– Да.

– А у меня есть выбор?

– Конечно, нет. Смотри, – он включил свет и раскрыл на столе свой блокнот с тысячами перечеркнутых надписей, – группа создателей, в том числе я, рассматривает возможность создания миров… в других мирах… Понимаешь?

– В смысле, вы думаете о путешествиях в мир при отсутствии изначальной сферы?

– Прямо в точку. Всю теорию мы уже проработали, осталась практика.

А это интересно.

– Конечно же я тебе нужен для практики.

– И ты снова прав…

– Так… – Я попытался перебить его.

– Молчать. – Как видите, не вышло. – Мне нужно чтобы ты создал мир и, если что-то пойдет не так, вытащил меня оттуда.

– Ладно, – а что я мог еще ответить?

– Только отправь меня куда-нибудь в досягаемую зону.

– Коридор подойдет?

Ребер подошел к двери, отделявшей нашу прихожую от гостиной, и захлопнул ее.

– Да.

– Хорошо.

Я приступил к созданию. Честно говоря, ничего подобного я еще никогда не делал, поэтому руки потели, а пальцы дрожали и не очень-то хотели слушаться. Я никогда раньше не принимал участия в опытах, в том, что неизвестно куда приведет. Но я понимал, что, если сейчас не помогу Реберу, он, возможно, больше никогда не даст мне таких заданий, а они, черт возьми, потрясающе интригующие!

– Готово! – коричневая непримечательная сферка.

– Отлично.

Ребер за какую-то долю секунды сотворил свой маленький мирок в моей жизненной системе прихожей.

– А где у тебя там дверь? – зря спрашивал, он меня уже не слышал, он уже почти весь залез в сферу.

И только тут я подумал о том, что, если он там застрянет, я могу его и не вытащить… Ну, надеюсь, его создательская команда это продумала.

Я стал ждать. Как я вообще пойму, что ему нужна помощь?

Прошло пять минут… семь… десять. Я уже был готов лезть в свой же мир, но тут мне кто-то позвонил. Думаю, вы не удивитесь, если я вам скажу, что это был Ребер, а вот я удивился.

– О, Реб, оказывается в других мирах тоже есть сотовая связь! – на самом деле я жутко волновался.

– Особенно когда соседний мир в метре от тебя.

– Шутишь, значит живой. Это хорошо. Что там у тебя?

– Я не могу открыть дверь. Не знаю с чем это связано. Я ее захлопнул, а обратно открыть не могу.

– А что за дверь? В смысле, где ты вход сделал?

– Ну как, где? У меня не такой уж и большой выбор. Конечно ту, что в гостиной. Обычную разделяющую дверь. – Он закончил говорить, а я молчал. Кажется, я догадывался в чем причина. – Хэй, Рий? Ты чего там? Живой?

– Конечно. Я думаю, проблема в том, что моя дверь та же самая.

– Вот я идиот! – я представил, как Реб поднимает глаза к потолку. Привычка моего братца. – Конечно! Слушай внимательно. Заходи сейчас ко мне, но дверь не закрывай, оставь ее на распашку, держи ее, пока мы не выйдем. Понял?

– Да, уже иду.

Я тут же шагнул в сферу. Ребер стоял прямо-таки вприлипку к двери.

– Ты чего! Хочешь, чтоб я тебя ударил?! – возмутился я. – Выходи.

И мы благополучно добрались до гостиной. Звучит так, словно мы шли сюда несколько дней, ну или, хотя бы, часов. А на самом деле прошли пару метров.

– Так что с дверями не так? – спросил я, как только мы вернулись к столу.

– Ооо, тут мой просчет…

## 26.

– … дверь в созданном мире может открыть и закрыть только создатель этого мира. Мы же с тобой для своих миров выбрали одну и ту же дверь, а следовательно, когда я захлопнул свою, мир просто запутался, он не знал, чья это теперь дверь. И если бы ты, когда вошел, закрыл бы свою, то мы бы скорее всего вообще не выбрались. Так что, хорошо, что ты меня понял. – Он захлопнул свою сферу. – Надо будет пробовать еще. Только уже не сегодня.

– А жаль. – Ну правда, почему не сегодня?

– Спокойной ночи, Рий.

Я посмотрел на часы на стене. 00:03. Будильник на семь. Времени еще полно. Я сел за стол перед раскрытым блокнотом Ребера и начал его листать. Действительно, частных заказов он явно больше не брал. Только собачка. Да и она была «государственная», то есть жены какого-то важного мужика. Записи по проекту, над которым он работает сейчас, есть еще и в начале блокнота. Получается, что исследования бессферного попадания в мир ведутся уже давно, только он никому о них не рассказывал.

Я бы сказал, что, почитав записи Реба, я поумнел и теперь могу завоевать мир или вроде того, но все не так. У Ребера почерк непонятный, да и все перечеркнуто или вообще слово либо не дописано, либо как-то по-дурацки сокращено. Так что мои попытки что-то разобрать оказались тщетны.

Пятьдесят пять минут первого.

Я отложил блокнот.

Как оказалось, я так и уснул в гостиной. Ну и ладно. Какая разница, где спать. Главное, чтоб силы потом были. Хотя нет, и это, в сущности, не важно.


Вечером мы снова пробовали бессферные путешествия. В этот раз для своих экспериментов мы выбрали кухню. Дверью Ребера была входная, а я входил через духовку. Вернее, мне даже входить не пришлось – путешествие Ребера прошло удачно. Правда была другая проблема. Ее мы вычислили уже после эксперимента.