# Вы пробудили не того. Том 3

Литагент Вадим Кульба, Вадим Фарг

Стены Академии – больше не убежище, а арена, где каждый новый урок магии – это шаг к разгадке проклятого наследия Дома Вороновых. Я – не просто наследник. Я – результат чудовищного эксперимента, ключ к силе, за которой охотятся все: от могущественных Домов до безликих агентов Совета.

Но за их интригами скрывается настоящая угроза – шёпот из-за грани реальности. «Хозяин Геометрии» плетёт свою паутину, и я – центральная фигура в его игре, цель которой – не власть, а полное забвение.

Чтобы выжить и защитить тех, кто стал моей стаей, мне придётся заглянуть в бездну собственной души и решить, кто я – человек, монстр или нечто большее.

## Глава 1

Полигон Академии был тем ещё местечком. Унылая, выжженная дочерна земля, повсюду валялись ржавые остовы какой-то техники и бетонные блоки, которые должны были изображать городские развалины. В воздухе висел стойкий запах гари и старой, выдохшейся магии. Место для тренировок, конечно, идеальное – вдали от города, никто не пострадает, да и атмосфера напоминала, что жизнь охотника – это не прогулка в парке.

Нас приставили к отряду капитана Багрова. Настоящий ветеран, матёрый волк, чьё лицо, казалось, высекли из того же серого камня, что и валуны на этом полигоне. Багров был из старой гвардии. Он не любил умников, презирал импровизацию и верил только в три вещи: устав, дисциплину и проверенную тактику. На меня и мою команду он зыркнул с таким откровенным презрением, будто мы были не наследниками знатных Домов, а группой сопливых щенков, которым случайно повезло пережить Неделю Выживания.

– Задача проста, как выстрел, – пробасил Багров, обводя нас тяжёлым, свинцовым взглядом. – В секторе засекли падальщиков. Твари мелкие, но быстрые. Когда сбиваются в стаю, могут доставить проблем. Ваша задача – зачистка. Схема стандартная: «молот и наковальня». Мой отряд – «молот», вы – «наковальня». Мы их гоним на вас, вы – крошите в капусту. Всё ясно? Вопросы есть?

Вопросов, конечно, не было. Кто же станет задавать вопросы капитану Багрову?

Бой начался ровно так, как он и предсказывал. Его ветераны, двигаясь как один отлаженный механизм, без лишнего шума и суеты погнали стаю демонов прямо в нашу сторону. Падальщики, уродливые создания, похожие на помесь гиены с ящерицей, неслись по выжженной земле, противно визжа. Я прикинул на глаз – тварей было не меньше тридцати, а то и больше.

– Приготовиться! – негромко скомандовал я своей команде.

Евгения тут же отреагировала. Перед нами из земли вырос прочный каменный барьер, готовый принять первый удар. Вероника легко взмыла в воздух, её тёмно-зелёное платье развевалось на ветру. Она была готова ударить по тварям с фланга. Алиса прикрыла глаза, сосредотачиваясь. Её задачей был ментальный щит, наша страховка от любых сюрпризов. Трофим, чья магия света после стычки с Орловым стала какой-то более резкой и злой, уже сформировал в руках сияющее копьё, готовое к броску

Я шагнул вперёд, за линию барьера. Сила гудела под кожей, знакомая, низкая и мощная, как гул огромного реактора. Я решил не мудрить. Начну с простого, со стандартного атакующего плетения. Небольшой сгусток тёмной энергии, которого с лихвой хватит, чтобы пробить хитиновый панцирь одного-двух демонов. Я сосредоточился, вытянул руку вперёд и выпустил силу.

И в этот самый момент я понял, какую чудовищную ошибку совершил.

Я привык, что моя магия – это тонкий и острый скальпель, идеальный инструмент для точечной работы. Но сейчас из моей ладони вырвался не скальпель. Это была ударная волна от взрыва сверхновой. Не маленький сгусток энергии. Это был оглушительный рёв, волна чистой, первобытной мощи, которую я впитал в себя в том подземелье. Моя родная Тьма, смешанная с древней, дикой силой земли и камня.

Волна ударила в передовые ряды стаи. Но она не остановилась на этом. Первые демоны не просто сдохли. Они испарились. Аннигилировали. Превратились в абсолютное ничто. Волна неслась дальше, сметая всё на своём пути. Падальщики, бетонные блоки, ржавые каркасы машин – всё превращалось в пыль. Ударная волна дошла до скалы, которая служила границей полигона, и от неё с оглушительным грохотом отвалился гигантский кусок. Он рухнул вниз, поднимая в воздух огромное облако пыли и камней.

Когда всё наконец стихло, на полигоне повисла мёртвая, звенящая тишина. От стаи демонов не осталось даже горстки пепла. Половина тренировочного сектора превратилась в огромный, дымящийся кратер.

Моя команда смотрела на это с открытыми ртами. Евгения опустила руки, и её каменный барьер рассыпался в песок. Вероника застыла в воздухе, забыв пошевелиться. Трофим выронил своё световое копьё, и оно беззвучно погасло. Ветераны Багрова, стоявшие в отдалении, замерли, как статуи. Сам капитан медленно, очень медленно повернул голову в мою сторону. Его лицо было белым как мел. Белым от ярости.

Я посмотрел на свои руки. Они не дрожали. Но внутри всё сжалось от ледяного ужаса. Я не хотел этого. Я всё рассчитал, как нас учили. Но мой «инструмент» изменился без моего ведома. Я всего лишь пытался забить гвоздь, а в руках у меня оказался паровой молот.

«Блестящий выстрел, хозяин, – ехидно прошипел Эхо у меня в голове. – Просто великолепно. Ты использовал пушку размером с башню, чтобы прихлопнуть паршивую муху. Очень экономно и рационально. Может, в следующий раз попробуем снести целую гору, чтобы убить комара? А то вдруг промахнёмся?»

Я не чувствовал ни гордости, ни удовлетворения. Я чувствовал страх. Липкий, холодный страх перед самим собой. Перед той чудовищной, неуправляемой силой, что теперь жила внутри меня.

* * *

Кабинет директрисы встретил меня тяжёлой, давящей тишиной. Ирина Ларионова стояла у огромного панорамного окна, скрестив руки на груди. Она не смотрела на раскинувшийся внизу город. Она смотрела на своё отражение в тёмном стекле, и её лицо было похоже на грозовую тучу.

– Сядь, – приказала она, даже не повернув головы.

Я молча опустился в кресло напротив её стола. Я прекрасно знал, что меня ждёт. И я это заслужил.

– Капитан Багров написал рапорт, – её голос был тихим, но в нём звенел холодный металл. – Очень подробный рапорт. С видеозаписью с его нашлемной камеры. Он требует твоего немедленного отстранения от всех полевых операций. Требует поместить тебя в изолятор усиленного режима как «нестабильного и крайне опасного мага».

Она наконец повернулась и в упор посмотрела на меня. В её янтарных глазах плескалась неприкрытая ярость.

– Ты хоть понимаешь, что ты наделал? – прошипела она, и мне показалось, что воздух в кабинете стал холоднее.

– Я не рассчитал силу, – глухо ответил я. Это была правда. Жалкая, но правда.

– Не рассчитал?! – она горько, зло усмехнулась. – Дем, да мне плевать на этот полигон! Мне плевать на этих дохлых демонов! Я могу хоть весь этот город превратить в руины, если мне это понадобится для дела! Дело не в этом! Ты «засветился»! Ты показал свою новую мощь первому встречному! Этот старый солдафон Багров теперь будет трубить на каждом углу, что в стенах Академии разгуливает живая атомная бомба! Совет уже на ушах стоит! Мне звонили такие люди, о существовании которых ты даже не подозреваешь!

Она подошла к столу и тяжело оперлась на него обеими руками, нависнув надо мной.

– Мы не можем больше выпускать тебя на стандартные задания. Это исключено. Ты слишком силён. Слишком нестабилен. Ты опасен не для врагов. Ты опасен для своих. Твоя же команда чуть не попала под удар!

Наступила тишина. Ирина тяжело дышала, пытаясь взять себя в руки. Я молчал. Она была права по всем пунктам.

– Что будем делать? – наконец спросил я, когда она немного успокоилась.

Ирина выпрямилась. Ярость в её глазах медленно угасала, сменяясь холодной, расчётливой задумчивостью. Она снова становилась той директрисой, которую я знал. Хищницей, которая ищет выход из любой, даже самой паршивой ситуации.

– Стандартные тренировки тебе больше не подходят, это очевидно. Нам нужна новая программа. Индивидуальная. Мы будем работать не над силой атаки. У тебя её и так столько, что можно мир перевернуть. Мы будем работать над контролем. Ювелирным контролем.

Она подошла к своему терминалу и вывела на большой экран трёхмерную модель человеческого тела, всю пронизанную светящимися потоками энергии.

– Ты поглотил силу Хранителя. Это сила земли, сила камня, первородная, стихийная магия. Она не похожа на твою родную тьму. Они как масло и вода. Они конфликтуют внутри тебя, борются за доминирование. И сегодняшний взрыв – это результат их борьбы. Тебе нужно не подавлять эту новую силу, а понять её. Принять. Научиться разделять их. Использовать по отдельности или сплетать вместе, когда это действительно необходимо. Это будет долго. И, скорее всего, очень больно. Но другого пути у нас нет.

Она выключила экран и снова посмотрела на меня. И в её взгляде я впервые увидел нечто новое. Нечто похожее на… беспокойство.

– Либо ты научишься управлять этой силой, Дем, – тихо, но отчётливо сказала она. – Либо однажды она просто разорвёт тебя на части изнутри. И мы ничего не сможем с этим поделать. Поверь, я видела, что бывает с теми, кто не справился. Это не та смерть, которой ты хотел бы умереть.

* * *

Кабинет директрисы Ларионовой был для капитана Багрова чужим миром. Здесь пахло не порохом и кровью, а дорогим кофе и какими-то цветочными духами. Тишина, густая и неестественная, давила на уши, привыкшие к грохоту выстрелов и крикам. Всё вокруг блестело: полированный стол из тёмного дерева, на котором не было ни пылинки, хромированные ножки кресел, огромные голографические экраны на стенах, которые сейчас были тёмными и холодными. Багров, в своём старом, потёртом боевом комбинезоне, чувствовал себя здесь как грязный сапог на шёлковой простыне. Он был солдатом, а это место было создано для политиков и интриганов.

Сама Ирина Ларионова стояла спиной к нему, у гигантского панорамного окна, за которым висел серый, унылый город. Её фигура в строгом тёмном платье была похожа на статую хищной птицы, высматривающей добычу. Она даже не повернула головы, когда он вошёл, словно почувствовала его появление кожей.

– Садитесь, капитан, – донёсся её спокойный, ровный голос. Она указала рукой на одно из кресел перед своим столом, не отрывая взгляда от окна.

Багров не сдвинулся с места. Садиться в её присутствии казалось ему неправильным, словно это было бы первым шагом к капитуляции. Он остался стоять посреди комнаты, выпрямившись во весь рост, сцепив руки за спиной.

– У меня нет времени сидеть, директриса, – отрезал он. – Через час мой отряд выходит в патруль.

– Ваши патрули отменяются, – сказала она, наконец-то медленно поворачиваясь к нему. На её губах была та самая лёгкая, едва заметная улыбочка, от которой у Багрова всегда чесались кулаки. Она смотрела на него своими янтарными глазами, в которых плясали хитрые, насмешливые огоньки. – Появилось кое-что поважнее. Вы становитесь куратором шестой команды.

Багров свёл брови на переносице. Шестая команда. Это же команда того самого мальчишки, Воронова. Группа неопытных студентов, которых только недавно собрали вместе.

– Вы имеете в виду Воронова и его компанию? – уточнил он, с трудом скрывая своё презрение. – Почему я?

– Именно, – кивнула Ларионова, начиная медленно обходить свой огромный стол, словно хищница, обходящая попавшую в капкан жертву. – Они идут на первое настоящее задание. Серьёзное. К тому порталу, который Воронов нашёл на старой карте. Вы должны их натренировать. И пойти с ними.

Тишина, которая наступила после её слов, была оглушающей. Багрову показалось, что он ослышался. Он просто стоял и смотрел на неё, пытаясь понять, шутит она или нет. Но Ларионова никогда не шутила. И тогда внутри него что-то взорвалось, как граната.

– Вы с ума сошли, Ларионова?! – загремел его голос, который был привычен к командам на поле боя. Хрустальный графин на её столе тихонько звякнул в ответ. – Отправить их к неизученному порталу? Да вы понимаете, что это такое? Туда нужна разведка боем, два отряда ветеранов, а не кучка первокурсников! Этот Воронов и его друзья – они же дети! Они пороха не нюхали! Вы отправляете их на верную смерть! Это не миссия, это бойня!

– Капитан, возьмите себя в руки, – её голос был холодным и спокойным, как лёд, что бесило ещё больше.

– Взять себя в руки?! – рявкнул Багров, делая невольный шаг к столу. – Я не собираюсь молчать, когда вы творите такое! Этот ваш Воронов – ходячая бомба с часовым механизмом! Вы читали отчёт о его последней тренировке на полигоне? Он же чуть не снёс к чертям весь сектор! Он непредсказуем и опасен! Я не собираюсь вести этих детей на убой из-за ваших политических игр!

Улыбка мгновенно исчезла с её лица. Глаза из янтарных превратились в тёмные, почти чёрные колодцы. Она медленно выпрямилась, и Багров почувствовал, как изменилась атмосфера в комнате. Воздух стал густым, давящим, словно перед грозой.

– Это не было просьбой, капитан, – прошипела она. Голос был тихим, но в нём было столько власти и угрозы, что у Багрова по спине невольно пробежал холодок. – Это приказ. Прямой приказ директрисы Академии. И вы его выполните.

Она обошла стол и подошла к нему почти вплотную. Багров не отступил, глядя ей прямо в глаза, чувствуя запах её духов. И тут она снова изменилась. Взгляд потеплел, на губах появилась тень сочувствующей улыбки. Это была игра, и она была в ней мастером.

– Простите, капитан. Я была слишком резка, – сказала она уже совсем другим, мягким, почти дружеским тоном. – Я прекрасно понимаю, о чём вы беспокоитесь. Думаете, я хочу отправлять их туда? Поверьте, я бы с радостью отменила всё это. Но ситуация такова, что выбора у нас просто нет.

Она прошла мимо него и снова встала у окна, глядя на серые шпили города.

– Профессор Громов сейчас нужен здесь, его нельзя отвлекать. Другие командиры… – она покачала головой. – Они не справятся. У них либо не хватит опыта, либо терпения, чтобы возиться с Вороновым. Эту миссию я могу доверить только вам, капитан. Потому что вы – наш лучший полевой командир. И есть ещё кое-что, – она обернулась, и в её глазах снова блеснул хитрый огонёк. – Воронов вас уважает. Он видел, как вы работаете. Он прислушается к вам.

Багров едва удержался от презрительного смешка. Уважает? Этот самовлюблённый щенок не уважает никого и ничего. Он видел в людях лишь инструменты для достижения своих целей. Ларионова либо была наивна, либо нагло врала ему в лицо. Скорее второе.

– Знаете, он чем-то похож на вас, когда вы только начинали, – задумчиво произнесла Ирина, снова отвернувшись к окну. – Такой же дерзкий, упрямый, не признающий авторитетов. Но с огромной силой внутри. Я помню ваши первые вылазки, капитан. Вы тоже были неуправляемы. Кто, если не вы, поймёт его? Кто сможет направить эту его дикую энергию в правильном направлении, а не пытаться её сломать?

Она снова повернулась и впилась в него взглядом. Багров молчал, чувствуя себя загнанным в угол. Чёрт возьми, она была дьявольски хороша. Она давила на всё сразу: на его гордость лучшего бойца, на его ответственность как офицера и, что было самым противным, на его самолюбие. Она знала его слабые места. И сейчас она методично нажимала на каждое из них. Он понял, что этот бой он уже проиграл, даже не начав его.

– Когда выступаем? – хрипло спросил он. Слова прозвучали как признание поражения.

На её лице появилась победная улыбка. Она победила.

– Очень скоро. Я успею лично потренироваться с Вороновым, чтобы он научился хоть немного контролировать свою силу. Но… у нас мало времени, так что начинайте планировать всё прямо сейчас. Продумайте каждый шаг, каждую мелочь. Я даю вам неограниченные полномочия. Склады Академии в вашем полном распоряжении. Лучшие доспехи, любое оружие, транспорт, медикаменты – берите всё, что сочтёте нужным. Ни в чём себе не отказывайте.

Её лицо снова стало серьёзным, а взгляд устремился куда-то вдаль, за крыши домов, за горизонт.

– И вот ещё что, капитан. Вы должны понимать. Эти порталы, что открываются по всей империи… они как раковая опухоль. Если мы не вырежем их сейчас, пока они маленькие, они поглотят всё. Мы должны их закрыть. Любой ценой. Иначе наш мир превратится в филиал Ада, и тогда спасать будет уже некого.

## Глава 2

Столовая Академии гудела, как растревоженный улей. Сотни голосов сливались в один неразборчивый шум, а в воздухе висела плотная смесь запахов: что-то жарилось, что-то варилось, а что-то, судя по кислому аромату, уже умерло своей смертью и теперь называлось «супом дня». Мы с моей разношёрстной компанией забились в самый дальний угол, надеясь на хоть какую-то анонимность. Как же я был наивен. После моего «выступления» на полигоне каждый второй студент считал своим долгом проводить меня долгим, оценивающим взглядом. Кто-то смотрел со страхом, кто-то с завистью, большинство – с откровенным любопытством, будто я был диковинным зверем в клетке.

«Ох, хозяин, чувствуешь этот коктейль из аур? Зависть на вкус как пересоленный суп, а страх – как прокисшее молоко. Гурманы, чтоб их Разлом побрал», – прошелестел в голове Эхо, мой личный демон-паразит.

– Надо же, какие люди, – раздался над самым ухом приторно-сладкий голос.

Я медленно поднял глаза. Перед нашим столом, словно три фурии, выросли три фигуры. Старшекурсницы. И вид у них был такой, будто они только что купили эту Академию со всеми потрохами, включая нас.

В центре стояла Инесса Синицкая – высокая, с волосами цвета расплавленного серебра и надменным взглядом хищной птицы. Её Дом был одним из столпов Империи, и она вела себя соответственно. Справа от неё – миниатюрная брюнетка в строгих очках, Лидия Муравьёва. Она держалась в тени своей предводительницы, но её аура была похожа на сжатую пружину – тихая, но готовая в любой момент выстрелить. Третью, рыжеволосую бестию с россыпью веснушек и слишком откровенной улыбкой, звали, кажется, Полина. Её платье было проще, чем у подруг, но облегало фигуру так, что сомнений в её намерениях не оставалось.

«Ого! А вот и десерт пожаловал, – с пошлым хихиканьем протянул Эхо. – Серебряная на вкус как острый перчик, может обжечь. Брюнетка – как чёрствый хлеб, но с дорогой плесенью. А третья… ммм, просто сладкая булочка. Хозяин, может, угостишься? А мне крошки со стола!»

– Дем Воронов, – протянула Синицкая, растягивая губы в улыбке, которая не затронула её глаз. – Мы наслышаны о твоём… дебюте. Говорят, ты чуть не снёс тренировочный полигон. Впечатляет.

– Или говорит о полном отсутствии контроля, – холодно бросила Муравьёва, окинув наш стол таким взглядом, будто мы были чем-то неприличным, прилипшим к её дизайнерскому ботинку. Её взгляд задержался на Трофиме, который тут же попытался вжаться в стул и стать невидимым.

От нервов он дёрнул рукой и смахнул свой стакан с соком. Ярко-оранжевая жидкость полетела аккурат на белоснежную блузку третьей, неизвестной мне девицы. Наступила звенящая тишина. Девушка издала звук, похожий на визг раненой мыши, и уставилась на огромное мокрое пятно на своей груди.

Трофим стал бледнее мела.

– Я… я… простите… я нечаянно! – залепетал он, вскакивая и хватая салфетки.

– Не трогай меня, мужлан! – взвизгнула девушка, отшатываясь от него, как от прокажённого.

Синицкая и Муравьёва посмотрели на неё с лёгким презрением, а потом снова перевели всё внимание на меня, будто ничего не произошло.

– Такому сильному магу, как ты, нужны правильные союзники, – продолжила Инесса, наклоняясь ниже. Её вырез был рассчитан на то, чтобы отвлекать. Дешёвый, но действенный трюк. – И, возможно, более… опытные партнёры. Мы могли бы помочь тебе направить твою силу. В более уединённой обстановке.

Трофим, всё ещё красный от стыда, сел на место. Моя Морозова с ледяным спокойствием продолжала резать свой бифштекс. Алиса, сидевшая рядом, опустила глаза, но я заметил, как она едва заметно улыбнулась.

А вот Вероника молчать не стала.

– Боюсь, дамочки, вам придётся записаться в очередь, – её голос прозвенел на удивление громко и резко. Она отодвинула стул и встала. Ростом она была ниже этих хищниц, но сейчас казалось, что она смотрит на них сверху вниз. – Запись на «частные уроки» к Демьяну Воронову закрыта на ближайший год.

Лицо Синицкой перекосилось.

– И все вакансии помощниц, ассистенток и партнёрш для спарринга тоже заняты, – добила их Вероника. – Можете попытать счастья в следующем семестре. Если, конечно, вас не отчислят за неуспеваемость. Или за порчу казённого имущества.

– Какая у тебя злая болонка, – процедила Инесса, бросив на меня ядовитый взгляд. – Смотри, Воронов, как бы она тебя однажды не покусала. От ревности.

Они развернулись и гордо удалились, оставив за собой шлейф дорогих духов и плохо скрываемой злости. Их подруга с пятном на блузке поплелась следом, что-то бормоча себе под нос.

– Ника! Это было круто! – выдохнул Трофим, когда они отошли. – Ты их просто уничтожила!

– Стервы, – коротко бросила Вероника и с грохотом села на стул. Её щёки пылали.

Мы закончили обед в неловком молчании. Позже, когда мы шли по бесконечному коридору Академии, Алиса поравнялась со мной.

– Ты не злишься на неё? – спросил я, кивнув на спину Вероники, которая всё ещё выглядела взъерошенной.

«Конечно, злится! Эта фурия только что прогнала трёх потенциальных… подруг! С такими формами! Хозяин, ты должен быть строже со своим персоналом!» – возмущался Эхо.

– Злиться? – Алиса тихо рассмеялась, и её смех прозвенел, как серебряный колокольчик. – Дем, они видят твою силу, твой новый статус, деньги твоего Дома. Для них ты – трофей. А я… я вижу тебя. И я тебе верю. Я знаю, что ты и сам прекрасно разберёшься, кто друг, а кто просто хочет тебя использовать. Мне не нужно лаять и скалить зубы, чтобы показать, что я на твоей стороне.

Она заглянула мне прямо в глаза, и в её взгляде было столько спокойной уверенности и тепла, что я почувствовал, как ледяной панцирь внутри меня дал трещину. Это было нечто новое. Не слепая преданность слуги, не страх подчинённого и не восхищение грубой силой. Это было доверие. И оно было ценнее всего на свете.

«На вкус как родниковая вода. Скучно, но полезно для здоровья», – проворчал Эхо, но на этот раз в его голосе не было привычного сарказма.

* * *

Вечер принёс с собой тишину и покой. Наша команда разбрелась по комнатам – переваривать события дня и готовиться к завтрашним занятиям. Я сидел за столом, уставившись на экран коммуникатора, где были открыты файлы из лаборатории Глеба Воронова. Голова гудела от этих записей. Схемы жутких устройств, протоколы бесчеловечных опытов, безумные теории о слиянии душ… Записки сумасшедшего. Но я-то был живым доказательством того, что это безумие было реальностью.

Внезапно коммуникатор тихо пискнул. Новое сообщение. Номер незнакомый, но в углу экрана светилась маленькая эмблема – старый шифр Дома Вороновых. Сердце пропустило удар.

Я открыл сообщение.


«Молодой господин Демьян, надеюсь, это сообщение застанет Вас в добром здравии. Это Феликс. Прошу прощения, что так долго не давал о себе знать. После… событий в поместье… нам всем нужно было время, чтобы прийти в себя».


Феликс. Старый дворецкий. Единственный человек из той, прошлой жизни, кто видел во мне не объект для опытов, а просто ребёнка. Сперва я был уверен, что он сбежал вместе с остальными слугами, прихватив что-нибудь ценное на память. Но я ошибся.


«Я и ещё несколько человек, сохранивших верность Дому, сейчас обосновались в небольшом коттедже у моря, в бухте „Тихая Гавань“. Этот дом также принадлежит Вашей семье. Здесь очень тихо и, что самое главное, безопасно. До меня дошли слухи о трудностях, с которыми Вам и Вашим друзьям пришлось столкнуться. Я очень за Вас беспокоюсь».


«Ловушка! Это точно ловушка! – заверещал Эхо. – Бесплатный отдых у моря? Так не бывает! Нас там поймают, препарируют и пустят на сувениры! Я не хочу быть сувениром!»

Я проигнорировал его панику, читая дальше.


«Молодой господин, я позволил себе подготовить всё для Вашего приезда. Свежий морской воздух и отдых пойдут Вам на пользу. Приезжайте на выходные. Берите с собой своих друзей. Вам всем нужно отдохнуть от этой суеты. Мы будем очень рады вас видеть».


Я откинулся на спинку стула, перечитывая сообщение снова и снова. Коттедж у моря. Тихое, безопасное место. Вдали от Академии, от интриг, от косых взглядов и вечного напряжения. Это было не просто приглашение. Это был спасательный круг. Привет из прошлого, которое я считал мёртвым. Маленький огонёк в том беспросветном мраке, которым стала моя жизнь.

Недолго думая, я переслал сообщение всей своей команде, добавив лишь один вопрос: «Едем на море?».

Ответы посыпались почти мгновенно:

«Ты ещё спрашиваешь?! Конечно, едем!!! Море!!!» – это был Трофим, который до сих пор не вернулся с дополнительных занятий, со смайликами и кучей восклицательных знаков.

«Я за. Нужно сменить обстановку», – коротко и по-деловому от Евгении.

«Наконец-то! Подальше от этой казармы! Я уже пакую купальник!» – написала Вероника.

Последней ответила Алиса. Её сообщение состояло всего из одного символа – улыбающегося солнца.

Я посмотрел на экран и впервые за долгие дни, а может, и годы, по-настоящему улыбнулся.

«Ну вот, приехали. Он улыбается. Всё, хозяин, пиши пропало. Это первый симптом острой человечности. Обычно приводит к летальному исходу», – обречённо вздохнул Эхо.

Но мне было всё равно. Кажется, у нас будут первые в жизни нормальные выходные.

* * *

Отправив короткое сообщение с улыбающимся солнцем, Алиса с лёгким стуком отбросила коммуникатор на кровать. Тяжело вздохнув, она и сама рухнула на мягкое, почти воздушное покрывало, раскинув руки в стороны и бездумно уставившись в белый потолок. Её маленькая, но очень уютная комната в общежитии Академии казалась сейчас единственным островком спокойствия. Радость от предстоящей поездки на море, смешивалась с тихой, ноющей тревогой, которая тонкой, холодной иглой сидела где-то глубоко в сердце. Тревогой за Дема. Он стал таким другим. Сильным, уверенным, но таким далёким.

Немного полежав и постаравшись отогнать грустные мысли, она снова взяла в руки коммуникатор. Пальцы сами пролистали список контактов. Поколебавшись всего секунду, она нашла номер с пометкой «Мама» и нажала на вызов. Голографическое изображение матери появилось почти мгновенно, окрасив комнату в мягкие, тёплые тона. Елена Светлова, изящная женщина с мягкими чертами лица и спокойным, внимательным взглядом, тепло улыбнулась дочери.

– Алиса, милая! Как я рада тебя видеть! Как твоя учёба? Ты не пожалела, что пошла в Академию? Всё-таки это такое опасное место.

– Нет, мамочка, что ты! – с излишней готовностью ответила Алиса, поспешно садясь на кровати и поправляя волосы. – Мне здесь очень нравится. Правда. У меня появились новые друзья, мы… мы стали настоящей командой. И я… я постоянно рядом с Демом.

При упоминании последнего имени её голос невольно дрогнул и стал тише, а на лицо легла тень печали. От внимательного материнского взгляда это, конечно, не укрылось.

– Алиса, – голос Елены тут же стал серьёзнее, в нём появились нотки беспокойства. – Ты ведь не… не влюбилась в этого мальчика? Я очень волнуюсь за тебя, дочка. После всего, что случилось с его семьёй… и с ним самим.

Алиса не знала, что ответить. Она опустила глаза, теребя в руках край пушистого одеяла. Врать матери она не умела и не хотела, это было бы бесполезно.

– Я не знаю, мама… – наконец тихо призналась она, чувствуя, как к горлу подкатывает комок. – С ним так сложно. После того, что с ним случилось, его новая сила… она как магнит. Она притягивает к нему всех. Особенно девушек. Эти аристократки, Синицкая, Муравьёва, Смирнова, Морозова… они вьются вокруг него, как мотыльки на пламя, и мне… мне так тяжело сдерживать свои эмоции. Я стараюсь, правда. Я хочу быть для него опорой, другом.

Она глубоко вздохнула, собираясь с мыслями и пытаясь не расплакаться.

– Я чувствую, что мы очень близки. Что между нами есть что-то настоящее. Близки к тому, чтобы заключить полноценный союз. Но я не хочу торопить события. Особенно сейчас, когда он в таком душевном смятении, когда он сам не понимает, кто он. Я просто… я буду рядом. Я помогу ему. Обязательно.

Елена Светлова слушала дочь с тёплой, но немного грустной улыбкой. Она видела, как её девочка повзрослела.

– Я рада это слышать, милая. Это очень по-взрослому с твоей стороны. Но я всё равно прошу тебя, будь аккуратнее. И раз уж тебя так тянет к нему, – она сделала многозначительную паузу, внимательно глядя на дочь, – то, может, стоит подумать и о полноценной жизни взрослой женщины?

Алиса не сразу поняла, о чём говорит мать. А когда до неё дошло, её щёки мгновенно залились густым, предательским румянцем.

– Мама! – возмущённо выдохнула она, чувствуя себя маленькой девочкой, которую застали врасплох. – Я не… мы не… Это совсем не то, о чём ты подумала!

Елена только рассмеялась, её смех был лёгким и добрым, совсем не обидным.

– Ох, доченька, это же дело молодое. И для нас, целителей, обмен энергией – это так же естественно, как дышать. Это укрепляет связь, помогает партнёру. Я просто хочу, чтобы ты нашла себе настоящего, надёжного мужчину, с которым сможешь построить семью. А этот Дем… он пока сплошная загадка. Опасная загадка. И тебе нужно понять, стоит ли она того…

Они поговорили ещё немного о пустяках, и Алиса, попрощавшись, отключила связь. Голограмма матери исчезла, и комната снова погрузилась в привычную тишину. Алиса снова откинулась на подушки, но теперь на её лице была не тревога, а твёрдая решимость. Мать была права. Дем – загадка. Но это была та загадка, которую она была готова разгадывать всю свою жизнь. И слова матери о «взрослой жизни» теперь не казались такими уж шокирующими. Они просто открыли новую дверь, в которую она раньше боялась даже заглянуть.

## Глава 3

Дорога к побережью показалась мне бесконечной. Старенький, но на удивление бодрый наземник, который я арендовал на одно из своих фальшивых имён, мерно гудел, унося нас всё дальше от серых, давящих стен Академии. За окном унылые промышленные пейзажи сменились полями, а потом в воздухе появился он – запах соли и свободы. Я даже приоткрыл окно, чтобы вдохнуть его полной грудью.

«Фу, какая гадость, – тут же раздался в голове голос Эха. – Соль, дохлые водоросли и сырость. Хозяин, закрой окно, а то меня сейчас стошнит прямо тебе в мозг. Верни меня в уютный подвал с запахом страха и плесени».

Я проигнорировал его нытьё. Мне, как ни странно, этот запах нравился.

Коттедж под названием «Тихая Гавань» оказался именно таким. Он прятался в небольшой бухте, зажатой между невысокими скалами, поросшими цепкими соснами. Два этажа, тёмное дерево и серый камень. Никакой аристократической спеси, как в поместье Вороновых. Это место было создано для отдыха, а не для того, чтобы пускать пыль в глаза. Уютное. Надёжное.

Стоило нам выйти из машины, как нас тут же обнял солёный ветер. Он трепал волосы, доносил крики чаек и шум прибоя. Впервые за долгие недели я и моя странная команда смогли нормально вздохнуть.

На крыльце нас уже ждали.

Феликс. Он почти не изменился, разве что морщин вокруг усталых, но по-прежнему добрых глаз стало чуть больше. Прямой, подтянутый, в простом, но идеально выглаженном костюме. Рядом с ним – несколько человек из бывшей прислуги, те, кто остался верен Дому даже после его краха.

– Молодой господин, – голос Феликса был ровным, но я уловил в нём лёгкую дрожь. – Мы очень рады вас видеть.

Я медленно подошёл к нему. Все слова, что я готовил, застряли где-то в горле. Я просто смотрел на этого старика. Единственного человека, который в том аду видел не «Проект Тринадцать», а просто мальчика.

И я сделал то, чего никогда не делал в своей новой жизни. Шагнул вперёд и обнял его. Неуклюже, скованно, но от всего сердца. Феликс на миг замер, а потом его рука осторожно, по-отечески, опустилась мне на спину.

– Всё хорошо, мальчик мой, – прошептал он. – Теперь всё будет хорошо. Вы дома.

«Ой, какая прелесть, – ехидно прокомментировал Эхо. – Сейчас ещё слезу пусти для полноты картины. Хозяин, ты меня разочаровываешь. Твоя аура сейчас похожа на дешёвый любовный роман в мягкой обложке. Приторно и безвкусно».

Я отстранился, мельком взглянув на свою команду. Трофим, Вероника, Евгения и Алиса стояли чуть поодаль и молчали. Они смотрели не на главу Дома, а на парня, который нашёл кусочек тепла в ледяном океане. Кажется, эта простая сцена рассказала им обо мне больше, чем все мои демонстрации силы.

* * *

Вечером, после ужина, который Феликс и его люди накрыли прямо на веранде, мы спустились на пляж. Я щёлкнул пальцами, и в куче сухих веток вспыхнул огонь. Мы расселись на песке, укутавшись в пледы, которые принесла Алиса. Шум волн и треск костра успокаивали.

– Глеб Воронов не всегда был таким, – неожиданно тихо сказал Феликс, глядя на пламя. – Когда-то давно он был блестящим учёным. Мечтателем. Он верил, что магия спасёт мир.

Я слушал, не перебивая. Это был новый взгляд на моих мучителей.

– А Елена… она его любила. Слепо, без оглядки. Пошла бы за ним в любую бездну. Что, в общем-то, и случилось. Их погубила гордыня. Они решили, что им можно всё.

Он рассказывал не о монстрах, а о людях. Об их амбициях, любви и падении. И это почему-то было страшнее любых отчётов.

Я посмотрел на своих спутников. Трофим, который после смерти Орлова почти перестал улыбаться, сейчас смотрел на огонь, и на его губах играла слабая, но настоящая улыбка. Вероника и Евгения, обычно такие закрытые, сидели рядом, плечом к плечу, и слушали с неподдельным интересом. Кажется, они начинали понимать, в каком аду я вырос.

– Этот дом, – закончил Феликс, – мы сохраним для вас. Считайте его своей тихой гаванью. Местом, куда вы всегда сможете вернуться. Силы вам ещё понадобятся.

Позже, когда все разошлись, я пошёл к дому вместе с Алисой. Наши руки случайно соприкасались, и по коже бежали мурашки.

– Спасибо, что привёз нас сюда, – тихо сказала она у двери моей комнаты. – Нам всем это было нужно.

– Тебе спасибо, что поехала, – ответил я, глядя в её глаза. В лунном свете они казались бездонными.

Она улыбнулась, и от её улыбки стало теплее, чем от костра.

Ночью я долго не мог уснуть. Лежал, смотрел в потолок и слушал шум моря. Вдруг дверь в мою комнату тихо скрипнула и приоткрылась.

На пороге стояла Алиса. На ней была лишь тонкая шёлковая сорочка, которая в лунном свете казалась почти прозрачной. Золотистые волосы распущены и волнами спадают на плечи.

– Не спится? – прошептала она, закрывая за собой дверь.

Я молча сел на кровати.

«Опаньки! – тут же оживился Эхо. – А вот и десерт! Хозяин, не подведи! Её аура сейчас – это просто песня! Сладкая, манящая, с нотками чистого желания. Давай, действуй!»

Алиса подошла и села на краешек кровати.

– Я тоже не могу уснуть. Всё думаю… о нас.

Она подалась вперёд и легко коснулась моих губ своими. Поцелуй был коротким, но меня словно током ударило.

– Алиса… – начал я, но она приложила палец к моим губам.

– Тш-ш-ш. Ничего не говори. Просто слушай, – прошептала она. – Помнишь, как я спасла Трофима? Я отдала ему почти всю свою жизненную силу. Я целитель, Дем. Мы отдаём, чтобы спасти. Но нам тоже нужно восстанавливаться. Иначе мы перегорим.

Она взяла мою руку и положила себе на бедро. Её кожа под тонкой тканью была горячей и гладкой.

– Для нас, целителей, близость – это тоже ритуал. Обмен энергией. Самый древний и самый мощный. Когда наши ауры сплетаются, мы не только отдаём, но и получаем. Твоя сила, Дем… она тёмная, дикая. А моя – светлая, созидающая. Как инь и ян. Вместе мы можем стать сильнее. Оба.

Она говорила это уверенно, как профессор на лекции, но в её глазах плясали страстные огоньки.

«Она не врёт, хозяин, – вставил Эхо. – Ну, почти. Ритуал, обмен, все дела. Но и просто переспать с тобой она хочет до дрожи в коленках. Её аура сейчас как перегретый котёл. И нам это только на руку! Поглоти её свет, а ей дай немного своей тьмы. Это будет… вкусно!»

Не дожидаясь ответа, она снова поцеловала меня. На этот раз смело, настойчиво. Я ответил, и мир вокруг исчез. Остался только шум моря, лунный свет и жар её тела.

Она отстранилась, тяжело дыша, и сбросила с плеч тонкие бретельки. Шёлк соскользнул вниз, обнажая её грудь, талию, изгиб бедра. В лунном свете её тело казалось выточенным из слоновой кости.

– Я хочу тебя, Дем, – прошептала она. – Хочу почувствовать твою силу. Хочу поделиться своей. Позволь мне исцелить тебя. И позволь себе исцелить меня.

Она легла рядом, прижавшись ко мне. Я чувствовал, как бешено колотится её сердце. Я целовал её шею, плечи, вдыхая сладкий аромат её кожи. Её руки скользили по моей спине, по шрамам. Она не боялась их. Она принимала меня всего, с моей тьмой и моей болью.

Наши ауры – моя тёмная и её светлая – начали сплетаться в единый узор. Я чувствовал, как её тёплая энергия вливается в меня, успокаивая вечный голод Эха, залечивая раны, о которых я и сам не знал. А моя дикая, первобытная мощь перетекала в неё, наполняя её, давая новую силу.

Когда наши тела слились воедино, это было похоже на взрыв. Но не взрыв разрушения, а взрыв света и тьмы, которые нашли друг в друге своё завершение. В эту ночь, в маленьком домике на берегу моря, мы были не просто студентами. Мы были двумя половинками одного целого. И в этом единении мы оба обрели нечто большее, чем просто силу. Мы обрели надежду.

* * *

Утро встретило нас оглушительной тишиной и солёным запахом моря. Солнце, как ленивый кот, нехотя выползало из-за горизонта, раскрашивая небо в нежные, почти детские цвета. После ночи, проведённой с Алисой, мир и правда казался другим. Не просто ярче или чище. Он стал… понятнее. Сила, которую я впитал в сыром подземелье, больше не ощущалась как чужеродный, разрывающий меня изнутри паразит. Она успокоилась, словно её согрели светом Алисы, и теперь тихо и мерно гудела под кожей, как огромный, но сытый и мирно спящий зверь.

Но я-то прекрасно знал, что звери имеют свойство просыпаться. И обычно они делают это в самый неподходящий момент, когда ты меньше всего этого ждёшь.

После завтрака, который состоял из свежей, только что пойманной рыбы и невероятно ароматного хлеба, испечённого одной из помощниц Феликса, я твёрдо решил, что хватит бездельничать. Этот короткий отпуск был лишь временной передышкой, иллюзией безопасности. Мои враги никуда не делись, а моя новая, обретённая сила была непредсказуемой и опасной, как минное поле посреди детской площадки. Я должен был научиться ею управлять, иначе она рано или поздно пожрёт и меня, и всех, кто мне дорог.

– Я на пляж, – бросил я своей разношёрстной команде, которая расслабленно сидела на веранде, наслаждаясь утренним солнцем. – Нужно немного потренироваться.

– Мы с тобой! – тут же подскочил Трофим, вечно полный энтузиазма. Вероника и Евгения согласно кивнули.

– Нет, – отрезал я, возможно, слишком резко, отчего они все слегка напряглись. – Я должен быть один. Это… личное. Очень.

Они не стали спорить, но я видел в их глазах плохо скрытое беспокойство. Особенно во взгляде Алисы. Она смотрела на меня так, словно я собирался не тренироваться, а прыгать с самой высокой скалы.

Пустынный пляж оказался идеальным местом. Никого на километры вокруг. Только я, убаюкивающий шум волн и свежий ветер. Я нашёл небольшой валун, размером примерно с мою голову, который наполовину врос в плотный мокрый песок. Задача была до смешного простой, почти унизительной. Поднять его в воздух и удержать. Стандартное упражнение для любого первокурсника, который только-только учится управлять телекинезом.

Я отошёл на пару шагов, вытянул руку и сосредоточился. Я попытался нащупать своей магией камень, аккуратно отделить его от песка, от земли. Я использовал ровно столько силы, сколько потребовалось бы мне раньше для такого простого действия. Каплю. Одну-единственную, ничтожную каплю в безбрежном океане моей новой мощи.

И в этот самый момент мир содрогнулся.

Это не было похоже на мой прошлый провал на полигоне в Академии. Нет. Это было в тысячу, в миллион раз хуже.

Я не просто попытался поднять камень. Я почувствовал, как моя воля, моя магия, пронзив тонкий слой песка, ушла глубоко-глубоко вниз, в самую толщу земной коры. Она коснулась не камня. Она коснулась самой тектонической плиты, на которой стоял этот пляж, этот коттедж, этот чёртов континент.

Песок вокруг меня на сотни метров вдруг зашипел и начал плавиться, на глазах превращаясь в чёрное, дымящееся, как адская смола, стекло. Температура подскочила так резко, что воздух задрожал, искажая реальность, словно смотришь на мир через пламя костра. А потом из воды, метрах в ста от берега, с оглушительным, разрывающим уши рёвом, начал подниматься гигантский каменный шип. Он рос, вырываясь из морских глубин, словно клык какого-то первобытного, спящего бога, которого я случайно ткнул палкой. Вода вокруг него кипела и бурлила, поднимая клубы пара.

Я в ужасе отдёрнул руку, обрывая поток силы. Каменный шип, достигший высоты десятиэтажного дома, замер, так и оставшись торчать из моря уродливым, неестественным памятником моему сокрушительному провалу.

На веранду выбежала моя команда. Они с открытыми ртами смотрели на дымящийся, превратившийся в стекло пляж, на чудовищный шпиль, торчащий из воды, и на меня, стоявшего в центре этого рукотворного ада. В их глазах был не просто страх. В них был благоговейный ужас. Они смотрели на меня так, как смотрят на стихийное бедствие. На ураган. На извержение вулкана. На то, что невозможно ни понять, ни контролировать.

Я медленно, как старик, опустился на колени на ещё горячее, потрескивающее стекло. Я не просто потерпел неудачу. Я понял нечто ужасное. Моя новая сила была не просто магией. Она была частью самой этой планеты. Я не мог управлять ею старыми методами, как не мог приказать солнцу взойти на час раньше. Я был титаном, который не умел управлять собственным телом. И одно моё неловкое движение могло разрушить весь этот мир.

* * *

Я сидел на краю скалы, подальше от всех, и тупо смотрел на море. Ветер трепал волосы, но я его не чувствовал. Внутри была только звенящая пустота и липкое, холодное отчаяние. Я – монстр. Неконтролируемый, опасный монстр, который одним неловким движением может убить тех, кого так отчаянно пытается защитить. Что толку от всей этой силы, если я не могу даже поднять паршивый камень, не устроив при этом локальный апокалипсис?

Ко мне никто не подходил. Мои друзья, моя стая… они боялись. И я их не винил. Я и сам себя боялся до чёртиков.

«Ну что, хозяин, доигрался в песочнице? – раздался в голове до тошноты знакомый, ехидный голос Эха. – Ещё пара таких „тренировок“, и от этого уютного мирка останется только дымящаяся дыра в пространстве. Хотя, должен признать, получилось эффектно. Очень в моём вкусе. Разрушения, хаос, паника… Красота! Прямо как дома».

Заткнись, – мысленно огрызнулся я. Впервые за долгое время мне не хотелось с ним спорить или язвить в ответ. Мне нужна была помощь. И как бы унизительно это ни было, спросить было больше не у кого. – Ты же древняя тварь. Ты видел больше, чем все люди на этой планете вместе взятые. Ты должен знать. Как этим управлять? Как контролировать силу, которая является частью самой земли?

Эхо на мгновение замолчал. Его обычная язвительность куда-то испарилась. Я почти физически почувствовал, как он копается в глубинах своей демонической памяти, просеивая зоны чужого опыта и знаний, которые не снились ни одному арканологу.

«Хм, – наконец протянул он, и в его голосе прозвучало нечто похожее на искреннее удивление. – А ведь ты, хозяин, задал правильный вопрос. Впервые за всё время нашего знакомства. Обычно ты спрашиваешь „как убить?“, „как сломать?“ или „как сделать побольнее?“. А тут – „как управлять?“. Растёшь над собой. Может, из тебя ещё получится что-то путное».

Он снова сделал паузу, словно подбирая слова, которые мой человеческий мозг смог бы переварить.

«Проблема в том, что ты пытаешься действовать как человек. Как маг. Вы, людишки, привыкли брать силу, подчинять её своей воле, ломать через колено, как дикую лошадь. Ты пытаешься приказать горе сдвинуться с места. А с горами не разговаривают приказами, хозяин. Горы не любят, когда им приказывают. Они этого просто не понимают. С ними нужно… договариваться».

Договариваться? – не понял я. – О чём мне, по-твоему, договариваться с камнем?

«Обо всём! – в голосе Эха снова появились его обычные ехидные нотки, но теперь под ними скрывалось нечто большее. Древняя, нечеловеческая мудрость. – Когда ты поглотил того вашего Хранителя, ты впитал в себя не просто магию. Ты поглотил его волю. Волю камня. Волю земли. Она медленная, упрямая, почти спящая, но она есть. И она не любит, когда её заставляют. Попробуй в следующий раз не приказать. Попробуй попросить. Не „я беру“, а „дай мне“. Не „я двигаю“, а „подвинься, пожалуйста“. Почувствуй её. Стань её частью, а не её повелителем. Перестань быть насильником и попробуй стать любовником».

Совет был безумным. Абсурдным. Разговаривать с камнями? Просить у них разрешения? Но в этом безумии была своя, чуждая мне, но какая-то пугающе правильная логика.

Я снова посмотрел на пляж. На уродливый шрам из чёрного стекла, который я оставил на его теле. На гигантский каменный клык, торчащий из воды. И закрыл глаза.

Я перестал пытаться что-то сделать. Я просто слушал. Попытался почувствовать не только силу внутри себя, но и ту, что была снаружи. Я протянул своё сознание, свою новую, каменную суть, к земле под ногами.

Сначала не было ничего. Только холод, тишина и темнота. Но потом я почувствовал. Едва уловимый, медленный, почти незаметный ритм. Словно биение гигантского сердца планеты. Тяжёлое, неторопливое, как движение ледника. Я почувствовал, как живут и умирают камни, как ветер и вода веками точат их бока, как они спят в глубине, храня в себе память о миллионах лет.

Я не стал ничего просить. Я просто слушал. Я пытался настроиться на этот ритм, стать его частью, как одна из нот в бесконечной песне.

Я осторожно, мысленно, коснулся одного из маленьких камушков, лежавших у моих ног. Я не приказывал ему. Я просто… сосредоточился на нём. Попытался передать ему своё желание. Не «поднимись», а что-то вроде «не хочешь ли ты взлететь? Посмотреть на мир с высоты?».

Камень не сдвинулся с места. Ни на миллиметр.

Но я почувствовал ответ. Не словами. А ощущением. Лёгким, едва заметным чувством упрямого, сонного несогласия.

«Не хочу. Мне и здесь хорошо. Отвали».

Я открыл глаза. На губах сама собой появилась слабая, уставшая улыбка.

Это был провал. Но это был правильный провал. Я впервые не сломал. Я поговорил. И мне ответили.

Путь будет долгим. Невероятно долгим и трудным. Но теперь я хотя бы знал, в какую сторону идти.

## Глава 4

Идиллия была слишком хороша, чтобы быть правдой. В этом проклятом мире всё хорошее обязательно заканчивается, причём обычно плохо. Наше хрупкое спокойствие, похожее на тонкий ледок над тёмной водой, треснуло на третий день нашего пребывания в «Тихой Гавани».

Утро выдалось на удивление приятным. Солнце, тёплый ветерок, запах моря. Мы сидели на просторной веранде, пили горячий чай, который заварил Феликс, и слушали, как Трофим, к которому вернулась его обычная жизнерадостность, рассказывал какую-то смешную историю из своего детства в деревне. Даже Евгения, которая обычно сохраняла серьёзное лицо, не сдержала лёгкой улыбки. Алиса сидела так близко, что я чувствовал тепло её плеча. В воздухе смешались запахи соли, хвои и свежего хлеба. На какой-то миг я почти поверил, что так может быть всегда. Почти почувствовал покой.

Именно в этот момент на веранду вышел Феликс. Его обычно невозмутимое лицо было мрачнее тучи.

– Молодой господин, прошу прощения, – сказал он, и в его голосе звенело напряжение. – У нас возникла проблема. Пропала Аня.

Я сразу вспомнил её. Аня, одна из помощниц Феликса. Тихая, молоденькая девушка с вечной улыбкой на лице, которая всегда густо краснела, стоило мне просто пройти мимо.

– Что значит «пропала»? – нахмурилась Вероника, отставляя чашку.

– На рассвете она пошла на пляж, – пояснил Феликс. – Сказала, хочет найти красивых ракушек для украшения. С тех пор её никто не видел. Мы уже осмотрели весь дом, сад, хозяйственные постройки. Её нигде нет.

Покой улетучился, словно его и не было. Его место заняла холодная, липкая тревога. Мы все как по команде вскочили.

– Мы поможем в поисках, – твёрдо произнёс я. – Нужно разделиться. Трофим, Вероника, вы берите северную часть пляжа, там где скалы. Евгения, ты пойдёшь со мной, мы осмотрим южный берег. Алиса, ты нужна здесь, с Феликсом. Вдруг Аня вернётся сама.

Никто не спорил. Мы двинулись на поиски. Я шёл прямо по кромке воды, внимательно осматривая каждую бухточку, каждую тень под нависающими скалами. Сила, что теперь жила во мне, странно отзывалась на близость земли, на ритм волн. Я решил попробовать то, чему учил меня Эхо. Не приказывать, а просить. Я закрыл глаза и мысленно обратился к песку под ногами, к холодным камням, к самой земле, умоляя её дать мне знак, если здесь случилось что-то плохое.

И земля откликнулась.

Это было не слово и не образ. Просто ощущение. Едва заметная дрожь, неправильная нота в спокойной песне этого места. Словно кто-то провёл грязным пальцем по натянутой струне. Это чувство потянуло меня за собой, дальше по пляжу, за небольшой скалистый выступ, скрывавший от глаз следующий участок берега.

Там мы её и увидели.

Аня лежала на мокром, тёмном песке, почти у самой воды. Её глаза были широко распахнуты и пусто смотрели в серое небо. На теле не было ни царапины, ни синяка, но кожа была бледной, как бумага, а губы посинели. Она была жива, но её дыхание было таким слабым, что его почти не было заметно.

Евгения тут же опустилась рядом с ней на колени, её пальцы нащупали пульс на тонком запястье.

– Жива, – выдохнула она, и в её голосе слышалось облегчение и ужас одновременно. – Но пульс еле-еле бьётся. Что с ней произошло?

Я присел на корточки с другой стороны. Я уже видел подобное. В подвале проклятого дома Вороновых, на видеозаписях их жутких экспериментов. Это было полное истощение. Магическое, ментальное, жизненное. Словно из человека, как из губки, выжали всю силу, всю волю, всю душу, оставив лишь пустую, безвольную оболочку.

И тут мой взгляд зацепился за деталь.

На песке, прямо у головы девушки, был начертан символ. Простой, почти примитивный, и уже почти смытый волной. Круг, который пересекали две параллельные прямые линии. Но от этого простого знака веяло таким древним, нечеловеческим злом, что по моей спине пробежал холод.

– Что это такое? – прошептала Евгения, проследив за моим взглядом.

– Понятия не имею, – солгал я. Я не знал. Но тварь, что сидела внутри меня, знала совершенно точно.

Эхо, просыпайся. Посмотри. Что это за вонь?

Мой внутренний паразит, который до этого момента лениво дремал, сытый и довольный жизнью, мгновенно пришёл в себя. Я почувствовал, как он сжался внутри меня в комок чистого ужаса, зашипев, как змея, которой отдавили хвост.

«Нет… нет-нет-нет! Только не они! Хозяин, тревога! Тревога! Валим отсюда, и побыстрее! Чувствуешь этот запашок? Гадость! Как будто кто-то украл чужую силу, смешал её с кладбищенской землёй и теперь пытается выдать это за деликатес. Пахнет грязной, ворованной силой и… обсидианом. Холодным, мёртвым, как взгляд покойника, обсидианом. Это их почерк! Их метка! Метка „Обсидианового Круга“!»

Они нас нашли. Даже здесь, в этой тихой, забытой всеми гавани. Они не просто выследили нас. Они оставили послание. Послание, написанное на душе невинной девушки:


«Мы здесь. Мы следим за вами. И мы можем достать вас где угодно и когда угодно».


Это был их первый ход в нашей новой партии. И он был болезненным.

Мы отнесли Аню в дом и уложили на кровать. Алиса сразу же принялась за дело, её руки засветились мягким золотистым светом. Но её целительная магия была почти бесполезна. Она могла заставить сердце девушки биться чуть ровнее, могла поддерживать тепло в её теле, но она не могла вернуть то, что у неё украли – её личность, её волю, её душу.

Я стоял у окна, глядя на море. Теперь оно не казалось мне умиротворяющим. Оно было серым, холодным и острым, как лезвие гильотины.

– Они знали, где мы, – тихо сказала Вероника, нарушая гнетущую тишину. – Они следили за нами всё это время.

– Это больше, чем слежка, – я повернулся к ним. Наверное, моё лицо сейчас было похоже на камень. – Это было предупреждение. Демонстрация их возможностей. Они показали, что могут добраться до любого из нас. И до любого, кто окажется рядом с нами.

Мой взгляд упал на Феликса. Старый дворецкий стоял в углу, прямой, как струна, но я видел, как мелко дрожат его руки, сцепленные за спиной. Он всё прекрасно понимал.

Решение далось мне нелегко. Оно было тяжёлым, как могильная плита. Но другого выхода не было.

– Собирайте вещи, – мой голос прозвучал глухо, словно чужой. – Мы уходим. Прямо сейчас.

– Что? – подскочил Трофим. – Уходим? Куда? Дем, мы не можем просто сбежать! Мы должны найти этих ублюдков и отомстить!

– И что, Трофим? – резко прервал я его. – Начнём бой прямо здесь? На этом пляже? А что будет с Феликсом? С другими слугами? Хочешь, чтобы они стали следующими? Чтобы их тоже превратили в живых мертвецов?

Трофим замолчал и опустил голову. Он понял. Все всё поняли. Наше присутствие превратило это место в мишень. Оставаться здесь – значило приговорить к смерти или к чему похуже этих ни в чём не повинных людей.

– Но куда нам идти? – спросила Евгения. – Где мы теперь будем в безопасности?

Я горько усмехнулся.

– В безопасности? Забудь это слово. Мы больше нигде и никогда не будем в безопасности. Но есть одно место, где у нас хотя бы будет шанс дать им бой. Место, которое они не посмеют атаковать в открытую.

Они смотрели на меня, и я видел, как в их глазах гаснет последняя искорка надежды на спокойную жизнь.

– Мы возвращаемся в Академию, – закончил я.

Наш короткий отпуск закончился, толком и не начавшись. Сборы были быстрыми и тихими, как эвакуация перед бомбёжкой. Никто не шутил и не улыбался. Наш маленький рай оказался ловушкой, и мы бежали из него, как из горящего дома.

Феликс, используя свои старые связи в городе, за считанные минуты организовал для нас портал. Он стоял на крыльце, провожая нас взглядом. В его глазах не было ни страха, ни упрёка. Только бесконечная, тяжёлая усталость и грусть.

– Берегите себя, молодой господин, – тихо сказал он, когда я проходил мимо него к мерцающей воронке.

Я лишь смог коротко кивнуть, не находя слов.

Мы стояли перед нестабильным, вибрирующим разрывом в пространстве. За спиной шумело море и кричали чайки. Там пахло свободой. Впереди нас ждал холодный, серый камень Академии. Наша тюрьма. Наша крепость. Наше единственное поле боя.

Я обвёл взглядом свою команду. На их лицах застыла холодная, злая решимость. Мы проиграли этот раунд. Нас выследили, унизили и ударили по самым беззащитным.

Охота началась, только теперь дичью были мы.

Я сделал шаг вперёд, в зев портала, и тьма поглотила меня.

* * *

Высоко на скале, в паре километров от «Тихой Гавани», стояла тёмная фигура. Порывистый солёный ветер трепал полы её длинного плаща, но женщине, казалось, было на это плевать. Она не замечала ни холода, ни криков чаек над головой. Из-под капюшона, который полностью прятал её лицо, виднелся только острый подбородок и тонкие губы, растянутые в хищной усмешке. Она смотрела вниз, на маленький коттедж у моря, будто ястреб, наблюдающий за мышиной вознёй.

Она видела всё до мельчайших деталей. Видела, как маленькие фигурки людей в панике бегали туда-сюда, вытаскивая из дома какие-то вещи. Видела, как прямо на лужайке перед домом задрожал воздух и скрутился в нестабильную, мерцающую воронку портала. Она наблюдала, как они, один за другим, шагали в эту дыру в пространстве, исчезая в её равнодушном свечении. Словно портал просто пожирал их.

Когда последний из них скрылся внутри, и воронка с тихим хлопком схлопнулась, оставив после себя лишь лёгкое дрожание воздуха, женщина медленно поднесла руку к уху. Её пальцы коснулись невидимого коммуникатора, активируя его.

– Контакт установлен, – её голос был тихим, почти шёпотом, но в нём отчётливо слышалось глубокое, змеиное удовлетворение. Она невольно, медленно облизнула губы, словно пробуя на вкус редкий деликатес. – Они клюнули на наживку. Возвращаются прямиком в Академию. Можем переходить к следующей фазе нашего плана.

В ответ из коммуникатора не послышалось ни слова. Лишь короткий, сухой щелчок, который означал, что её услышали и всё поняли. Связь тут же прервалась.

Но женщина не опустила руку и не ушла. Она всё так же неподвижно стояла на краю утёса, глядя на опустевший коттедж внизу. Ветер развевал её плащ, делая её похожей на тёмного, зловещего ангела, готового к падению.

– Скоро, Дем, – прошептала она в пустоту, и в её голосе уже не было ни холодной отстранённости, ни делового тона. Только страсть. Горячая, обжигающая, почти безумная, от которой у самой перехватывало дыхание. – Мы обязательно встретимся снова. Я должна. Я снова хочу ощутить тот жар, что был между нами. Ту невероятную, дикую силу, которая чуть не сожгла меня дотла.

## Глава 5

Портал выплюнул нас с неприятным, чавкающим звуком прямо на задний двор лазарета. Воздух Академии, который ещё совсем недавно казался мне воздухом тюремной камеры, теперь почему-то ощущался почти как родной. Он был густым, тяжёлым, насквозь пропитанным магией, дисциплиной и запахом мокрого камня. Здесь, по крайней мере, были понятные правила и стены, которые можно было потрогать. В отличие от того райского уголка у моря, который на деле оказался ловушкой с невидимыми, но очень голодными хищниками.

«Ну что, хозяин, отпуск закончился? – ехидно прошипел Эхо у меня в голове. – Солнце, море, пляж… чуть не сожрали. А я говорил, что от запаха твоей ауры у любого демона слюнки потекут. Надо было сидеть в своей комнате и не высовываться».

Заткнись, – мысленно огрызнулся я, хотя и понимал, что в его словах была доля правды.

Не теряя ни секунды, я достал из кармана плоский, как кредитка, коммуникатор и активировал его. Пальцы быстро забегали по сенсорной панели, набирая короткое, зашифрованное сообщение и отправляя его по двум защищённым каналам одновременно. «Код „Тень“. Кабинет директрисы. Срочно». Это был наш новый протокол, придуманный на случай, если всё пойдёт по худшему сценарию. Сигнал, который означал, что игры кончились и пора доставать ножи.

Через десять минут я уже стоял в знакомом кабинете. Моя команда – Вероника, Евгения, Трофим и Алиса – остались ждать в коридоре. Их лица были напряжены, они всё понимали без слов. Но этот разговор был не для их ушей. Воздух в помещении, казалось, можно было резать ножом. Он трещал от статического напряжения. Ирина Ларионова, директриса, мерила шагами пространство перед своим огромным панорамным окном. Её движения были резкими, дёргаными, как у тигрицы, запертой в слишком маленькой клетке. Ксения Волкова, представительница Совета, наоборот, сидела в кресле абсолютно неподвижно, её спина была прямой, как стальной стержень. Но я видел, как её пальцы, обтянутые серой перчаткой, нервно постукивают по подлокотнику. Моё короткое сообщение их явно взбудоражило.

– Они нашли нас, – начал я без предисловий и прочих вежливостей. Я подошёл к столу и положил на его гладкую поверхность кристалл памяти. На нём была запись с камер наблюдения нашего коттеджа. – Оставили метку.

Я активировал кристалл. Голографическое изображение повисло в воздухе. Песчаный пляж, и на нём – чёткий, выведенный чем-то тёмным символ, который я уже видел раньше.

– Напали на служанку, выпили из неё почти всю жизнь. Это почерк «Обсидианового Круга».

Ирина резко остановилась, её янтарные глаза впились в символ. Ксения подалась вперёд, её лицо, обычно похожее на ледяную маску, на мгновение дрогнуло.

– Быстро, – процедила она сквозь зубы. Голос был холодным, но в нём слышались стальные нотки. – Невероятно быстро и нагло. Атаковать в пределах защитного периметра Дома, пусть и малого… Они не боятся ничего.

– Они не просто не боятся, они насмехаются, – голос Ирины звенел от с трудом сдерживаемой ярости. – Они показывают, что могут достать нас где угодно и когда угодно. Что ж, вызов принят.

Она подошла к своему столу и резким движением включила большой голографический проектор. В воздухе над столом повисла сложная, запутанная диаграмма, похожая на переплетение нитей ДНК, только состоящая из магических потоков.

– Пока вы там нежились на солнышке, мы тоже не сидели сложа руки, – сказала директриса, и её взгляд стал жёстким, как закалённая сталь. – Мы наконец-то закончили анализ магической ауры той служанки, Милены. Помнишь её?

Ещё бы я не помнил. Девушка со шрамом на бедре и отчаянной смелостью в глазах.

– Так вот, – продолжила Ирина, увеличивая один из фрагментов диаграммы. Он вспыхнул красным. – Её магический след… он почти идентичен остаточному фону от того тёмного амулета, что использовал против тебя на арене Ратмир Осинский. Та же грязная, ворованная, демоническая энергия. Только здесь она в разы слабее, словно остатки, эхо.

Я смотрел на эти светящиеся линии и чувствовал, как внутри меня закипает холодная, тёмная ярость. Милена. Её отчаянное желание спасти младшую сестру. Теперь всё вставало на свои места.

– Её сестру… – глухо произнёс я, и слова застряли в горле.

– Похоже на то, – кивнула Ксения, и в её голосе впервые за всё время нашего знакомства прозвучало что-то похожее на сочувствие. – Скорее всего, её похитили и использовали как материал. Как живой аккумулятор для зарядки подобных артефактов. Осинские или кто-то из «Круга», с кем они тесно связаны. Это их методы. Жестокие и эффективные.

«Вот ублюдки, – зашипел Эхо у меня в голове, его голос сочился ядом. – Людей на батарейки разбирать… Хозяин, когда мы их найдём, можно я съем их души? Медленно-медленно. Смакуя каждый кусочек их страха. Обещаю, ни крошки не оставлю. Это будет деликатес!»

– Мы должны немедленно изолировать тебя и твою команду, – твёрдо заявила Ксения, поднимаясь с кресла. Её фигура в строгом костюме казалась высеченной из серого камня. – У нас есть защищённые объекты, глубокие бункеры, где вас никто не сможет найти. Мы спрячем вас, пока Имперский Совет не разберётся с этой угрозой.

– Спрячем? – Ирина резко развернулась к ней, её глаза метали молнии. – Ты серьёзно, Волкова? Будем сидеть в норе, как перепуганные кролики, и ждать, пока эти твари сожрут всё вокруг, а потом придут за нами? Лучшая защита – это нападение! Мы должны ударить первыми! Ударить так, чтобы от них и мокрого места не осталось!

– Твои методы слишком рискованны, Ларионова! – не выдержала Ксения, повысив голос. – Ты постоянно рискуешь! Ты ставишь под угрозу самый ценный актив, который у нас есть за последние десятилетия!

– Он не актив! – рявкнула Ирина, ткнув пальцем в мою сторону. – Он оружие! А оружие должно стрелять, а не пылиться на складе в ожидании ржавчины!

Они готовы были вцепиться друг другу в глотки. Две альфа-самки, два разных подхода к одной проблеме. Одна хотела сохранить, вторая – уничтожить. Обе были по-своему правы.

– Я поддержу Ирину, – сказал я тихо, но мой голос прозвучал в наступившей тишине оглушительно громко. Они обе замолчали и уставились на меня. – Прятаться бесполезно. Они всё равно нас найдут. Рано или поздно. Но у меня есть план получше. Мы не будем нападать вслепую. Мы заставим их самих прийти к нам.

* * *

Я изложил свой план. Простой, как всё гениальное. Дерзкий, как пощёчина. И до безумия рискованный.

– Я стану наживкой, – закончил я.

В кабинете снова повисла тишина, такая плотная, что в ушах зазвенело. Ирина смотрела на меня с хищным, голодным блеском в глазах. Ей, без сомнения, нравилась эта идея. Ксения же выглядела так, будто я предложил ей выпить стакан кислоты.

– Это исключено, – отрезала она. – Абсолютно. Риск слишком велик. Они только и ждут, чтобы ты вышел на открытое пространство.

– Риск велик в любом случае, – спокойно возразил я. – Но в моём плане мы хотя бы будем контролировать ситуацию. Мы выберем место. Мы выберем время. Мы расставим фигуры на доске. Мы заставим их играть по нашим правилам, на нашем поле.

– Он прав, – неожиданно поддержала меня Ирина, и на её губах появилась довольная улыбка. – Это единственный способ выманить змею из норы. Помахать перед её носом жирным, аппетитным кроликом. Заставить её выползти на свет, где мы сможем отрубить ей голову.

Ксения долго молчала, её лицо было непроницаемым. Она взвешивала все «за» и «против», просчитывала риски. Наконец, она с тяжёлым, едва слышным вздохом кивнула.

– Хорошо. Но при одном условии. Операция будет проходить под моим личным, тотальным контролем. Каждый шаг, каждая деталь, каждый вздох. И если я решу, что риск превышает допустимый уровень, я немедленно всё отменяю. И ты, Дем, подчинишься беспрекословно. Договорились?

– Договорились, – в один голос ответили мы с Ириной.

* * *

Подготовка началась в тот же вечер. Моя комната в общежитии превратилась в настоящий военный штаб. Карты города, схемы, магические диаграммы были разложены повсюду.

Евгения, используя свои новые финансовые (естественно, благодаря мне) возможности и старые связи почти обанкротившегося Дома Морозовых, организовала «утечку» информации. Она связалась с подпольными торговцами слухами, скользкими типами, которые за деньги продадут родную мать. Через них по тёмным каналам пополз слух: новоиспечённый глава Дома Вороновых, парень с нестабильной и дикой силой, отчаянно ищет на чёрном рынке артефакт под названием «Сердце Титана». Древнюю и очень редкую вещицу, способную, по легендам, стабилизировать и подчинить любую, даже самую хаотичную магию. Идеальная приманка для тех, кто хочет заполучить мою силу.

Вероника и Трофим взяли на себя работу «в поле». Они были нашими актёрами. Как бы невзначай, они проговаривались в студенческих барах, где всегда много ушей, на тренировочных площадках, в шумных коридорах Академии. Распространяли слухи, подогревали интерес, добавляли сочные подробности. «Слышали, Воронов совсем с катушек съехал? Боится, что его сила его же и сожрёт. Ищет какую-то древнюю дрянь, готов заплатить любые деньги». Их спектакль был безупречен, они играли свои роли с азартом.

Алиса, самая тихая и незаметная из нас, готовила самую важную часть ловушки. Она часами сидела над картами и схемами заброшенного района, который мы выбрали. Она не расставляла физические ловушки. Она плела сложнейшие ментальные капканы, тонкие, как паутина, и прочные, как сталь. Они должны были сработать в нужный момент, ударить по разуму врага, дезориентировать его, заставить видеть то, чего нет.

Местом для засады мы выбрали огромный заброшенный склад в промышленном районе столицы. Ржавый, гулкий ангар, где раньше, судя по едкому запаху, хранили какие-то химикаты. Идеальное место для тихого убийства. Или для большой охоты.

И вот этот день настал.

Я стоял перед огромными, ржавыми воротами склада. Холодный ветер трепал волосы. В ухе тихонько шипел миниатюрный передатчик. Я знал, что в паре километров отсюда, в мобильном штабе, за мной наблюдают все. Моя команда, готовая в любой момент ринуться в бой. Ирина, которая наверняка сжимала кулаки в предвкушении кровавой развязки. Ксения, с ледяным спокойствием следящая за показаниями десятков магических датчиков.

А где-то там, в густых тенях этого умирающего города, за мной наблюдал и мой враг. Я это чувствовал кожей. Чувствовал их голодный, выжидающий взгляд.

Я был наживкой. Идеальной, сочной, аппетитной наживкой, которая сама пришла в пасть к хищнику.

«Ну, с богом, хозяин, – прошелестел Эхо. – Или с кем вы там, смертные, обычно ходите на самоубийственные задания. Только постарайся не сдохнуть слишком быстро. Мне тут у тебя нравится. Тепло и кормят регулярно».

Я сделал глубокий вдох, чувствуя, как холодный вечерний воздух, пахнущий ржавчиной и дождём, наполняет лёгкие. И шагнул внутрь, в гулкую, тёмную, пахнущую смертью пустоту склада.

Теперь оставалось только ждать. Ждать, когда змея, учуяв запах лёгкой добычи, наконец, выползет из своей норы.

## Глава 6

Ржавые ворота склада открылись с таким скрежетом, будто кто-то царапал металл по стеклу. Внутрь шагнула одинокая фигура, и ворота за ней медленно закрылись, отрезая её от ночного города. В огромном ангаре было темно и тихо, пахло пылью, машинным маслом и какой-то старой химией. Единственная лампочка, висевшая где-то высоко под потолком, бросала на пол тусклый, желтоватый круг света. В самом центре этого круга, спиной ко входу, стоял человек. Он не шевелился, словно был частью этого заброшенного места.

Фигура в плаще медленно, шаг за шагом, пошла к свету. Глубокий капюшон скрывал лицо, а сам плащ был таким тёмным, что, казалось, впитывал в себя и без того скудное освещение. Со стороны это выглядело именно так, как и было задумано: одинокий, может быть, даже напуганный парень, идёт на опасную встречу. Идеальная наживка, которая сама лезет в пасть к хищнику.

Когда между ними осталось шагов десять, человек под лампой резко обернулся. Его лицо тоже скрывал капюшон, но в руке тускло блеснул пистолет.

– Стой, где стоишь, Воронов, – сказал он. Голос у него был напряжённым и немного дрожал. – Мне сказали, ты ищешь «Сердце Титана». Можешь больше не искать. Оно само тебя нашло. Сейчас я сделаю тебе в груди дырку и засуну его туда.

Он вскинул руку с оружием. Но выстрелить не успел.

Фигура в плаще, которая до этого двигалась так медленно, вдруг рванула вперёд с невероятной скоростью. Один миг – и она уже рядом с наёмником. Рука в перчатке схватила его за запястье с пистолетом и вывернула его так, что послышался хруст. А из-под капюшона ударил не мрак, а яркий, чистый свет. Он врезался в боевика, и тот, коротко вскрикнув, отлетел на несколько метров. Пистолет со звоном упал на бетонный пол.

Плащ соскользнул с плеч парня. Под ним оказался совсем не Дем Воронов.

– Что за чёрт?.. – прохрипел наёмник, пытаясь сесть. Перед ним, окружённый мягким золотистым сиянием, стоял рыжий, веснушчатый парень. Трофим Рождественский.

Глаза боевика расширились от ужаса. Он всё понял.

– Ловушка! – заорал он, пытаясь отползти подальше. – Это грёбаная ловушка!

* * *

С крыши соседнего склада, ещё более тёмного и старого, мне всё было отлично видно. Я наблюдал за представлением с самого начала. И я был не один.

«Ну и вонь от этого типа, – проскрипел в моей голове голос Эха. – Аура на вкус как прокисший суп с нотками дешёвого пойла и панического страха. Мог бы найти приманку и повкуснее».

Я крался, словно мышь, мечтающая о куске сыра, что лежал в тёмном углу кухни. В нескольких шагах от меня, на самом краю крыши, стояла женщина. Она тоже была в тёмном плаще с капюшоном. Незнакомка не смотрела на меня, её взгляд был прикован к складу, где Трофим уже связывал незадачливого наёмника.

– Я ожидала чего-то в этом роде, Дем, – её голос был тихим и певучим, но от него по спине пробежал неприятный холодок. Она знала, что я здесь. Она меня чувствовала. – Использовать друга как наживку… Очень в твоём стиле. Жестоко, но, должна признать, эффективно.

Она усмехнулась, так и не повернувшись.

– Но ты же не думал, что мы придём на встречу одни?

Я молча смотрел, как она лениво взмахнула полами своего плаща. Ткань на секунду окутала её, а когда опала, на крыше уже никого не было. Она просто исчезла. Но оставила прощальный подарок.

Там, где только что стояла женщина, тьма сгустилась, и из неё с тихим рычанием вышли три фигуры. Демоны. И это были не мелкие твари, а настоящие боевые единицы. Огромные, покрытые чёрным хитином, с горящими красными глазами и длинными когтями, острыми, как лезвия. Они повернули свои уродливые головы в мою сторону и беззвучно бросились в атаку.

«О, десерт подали! – обрадовался Эхо. – Эти на вкус как пережаренный стейк с привкусом серы. Жёсткие, но питательные. Давай, хозяин, покажи им, кто тут главный повар!»

Но я был готов. Я не собирался сносить всю крышу одной ударной волной. Я вспомнил уроки. И уже не приказал. Я попросил.

Бетон под лапами демонов тут же пошёл трещинами. Из крыши, пробивая её насквозь, выстрелили десятки острых каменных шипов. Первый демон с разбегу напоролся на них и забился в конвульсиях, издавая шипение. Двое других были проворнее. Они перепрыгнули через ловушку и уже были почти рядом.

И тут сзади раздался громкий, уверенный голос:

– Слева, Воронов!

Капитан Багров. Он и его отряд появились на крыше так же тихо, как и та женщина. Рядом с ним уже стояла вся моя команда. Вероника, не дожидаясь приказа, взмыла в воздух, и её тёмные волосы разметались по ветру. Она обрушила на демонов потоки режущего воздуха. Евгения опустила ладони на крышу, и вокруг меня и Багрова вырос прочный каменный щит, отразивший удар когтей одного из демонов. Трофим, оставив связанного пленника внизу, уже был здесь и, тяжело дыша, метал в тварей короткие копья из чистого света. Алиса стояла чуть позади, её глаза были закрыты. Я почувствовал, как её ментальная защита окутала нас всех, приглушая демонический рёв, который мог свести с ума обычного человека.

Завязался короткий, но яростный бой. Я действовал осторожно, почти ювелирно. Я поднимал из-под ног демонов небольшие куски бетона, заставляя их спотыкаться. Создавал земляные ямы, которые хватали тварей за ноги, и они становились лёгкой мишенью для Багрова и его бойцов, стрелявших из плазменных винтовок.

«Неплохо, хозяин, – прокомментировал Эхо, когда я поймал одного из демонов в каменный капкан. – Ещё пара веков таких тренировок, и ты, возможно, научишься колоть орехи, не разрушая при этом всю кухню. Я тобой горжусь. Почти».

Когда последний демон с хрипом рухнул на бетон, разрубленный пополам световым копьём Трофима, на крыше снова стало тихо.

Капитан Багров подошёл ко мне. Он отряхнул пыль со своего бронежилета, сплюнул на пол и долго, очень внимательно смотрел на меня своими тяжёлыми глазами.

– Что ж, Воронов, – наконец хмыкнул он. В его голосе я впервые не услышал привычного презрения. Только суровое, солдатское уважение. – Кажется, с тобой всё-таки можно иметь дело.

* * *

Кабинет директрисы встретил нас тяжёлой, гнетущей тишиной. Воздух был таким напряжённым, что, казалось, вот-вот затрещит от разрядов статического электричества. Ещё полчаса назад, на крыше склада, я чувствовал что-то вроде удовлетворения от победы. Теперь это чувство испарилось, оставив после себя лишь горький привкус. Мы не победили. Нас просто разыграли, как детей.

Я посмотрел на Ирину Ларионову. Она стояла спиной к нам у огромного окна, и её тёмный силуэт чётко выделялся на фоне огней ночного города. Она не смотрела на нас, а разглядывала своё отражение в стекле, и её лицо было похоже на застывшую маску сдержанной ярости. В кресле, идеально прямая и холодная, как всегда, сидела Ксения Волкова. Она держала на коленях тонкий планшет, и её пальцы с невероятной скоростью скользили по экрану, просматривая какие-то отчёты.

Моя команда – я, Трофим, Вероника, Евгения и Алиса – застыла посреди кабинета. Мы все чувствовали себя провинившимися школьниками, которых вызвали к директору. Неприятное, давно забытое ощущение.

– Это была проверка, – наконец сказала Ксения, даже не подняв головы. Её голос был ровным и безжизненным, как у робота-секретаря. – Они пожертвовали одной, совершенно незначительной пешкой, чтобы оценить наш уровень. Они просканировали ваши боевые способности, тактику, время реакции. Они получили всё, что хотели. А мы… мы получили одного мелкого наёмника, который не знает ровным счётом ничего.

Она взмахнула рукой, и на стене ожил большой голографический экран. На нём появилось изображение комнаты для допросов. В центре, на простом металлическом стуле, сидел тот самый боевик, которого мы поймали. Вид у него был жалкий: лицо разбито, одежда в клочьях.

– Мы допросили его, – всё тем же монотонным голосом продолжила Ксения. – Результат нулевой. Обычный уличный головорез. Получил анонимный заказ через подпольную сеть. Цель – «убрать зазнавшегося мальчишку из Академии, который слишком много на себя берёт». Оплата – авансом, на анонимный счёт. Он даже не знал, на кого работает. Просто позарился на лёгкие деньги.

– И что теперь с ним будет? – спросил Трофим. В этой давящей тишине его голос прозвучал удивительно тихо и неуверенно.

Ирина наконец оторвалась от своего отражения и медленно повернулась к нам. На её губах играла холодная, хищная улыбка, от которой у меня по спине пробежал холодок.

– С ним? Его отправят в Карцер.

– В Карцер? – переспросил я. Слово было незнакомым, но от того, как его произнесла директриса, веяло чем-то очень плохим.

– Скажем так, – Ирина подошла к своему столу и лениво провела пальцем по его идеально гладкой поверхности. – Это особое место в подвалах Академии. Для тех, кто слишком много натворил или, наоборот, слишком мало знает, когда нам это очень нужно. Там не очень приятно. Но очень… познавательно. Для нас.

Она бросила короткий взгляд на Ксению.

– Отправляйте.

Агент Совета молча кивнула и что-то нажала на своём планшете. Экран на стене погас. Судьба наёмника была решена.

Когда мы вышли из кабинета, и тяжёлая дверь за нами закрылась, отрезая нас от этих двух хищниц, Эхо, который всё это время молчал, наконец не выдержал.

«Не очень приятно?! – его голос в моей голове дрожал от ужаса, смешанного с каким-то извращённым восторгом. – Она назвала это „не очень приятно“?! Хозяин, да она просто садистка! Карцер – это не тюрьма! Это мясорубка для душ! Я там бывал однажды, ещё с прошлым носителем. Залетели по глупости. Там твою ауру выворачивают наизнанку, как грязный носок. Представь, что твои воспоминания, твои страхи, твои самые постыдные секреты – всё это кладут под магический пресс и давят, пока от твоей личности не останется только мокрая, дрожащая тряпка. А потом этой тряпкой очень удобно протирать чужие грехи и вытирать грязные следы. Очень, знаешь ли, гигиенично. И практично. Вкус у этого места… как у протухшего мяса, которое засыпали хлоркой. Гадость несусветная!»