# Балансирена. Том 1

Алан Тагаев

Что, если твою планету захватит сверхразвитая раса и навяжет свои правила жизни? Что, если даже законы физики будут взяты под контроль? Как быть, если ты попал в ситуацию, где нет шансов выжить, но ты выживаешь и впечатляешь Бога? Кем ты станешь, если получишь от него особенную награду? Куда выведет тебя твой жизненный путь, если доставшийся "рояль в кустах" оказался со сплошными ограничениями?

## БАЛАНСИРЕНА. ТОМ 1. ГЛАВА ПЕРВАЯ. НОВАЯ РЕАЛЬНОСТЬ


Это был обычный серый будний день. Человек по прозвищу Бурк возвращался домой. С самого утра он чувствовал неладное, но причина ускользала в путанице тревожных мыслей. В конце концов он решил отвлечься и сконцентрироваться на дороге.

Обычный маршрут был вызубрен наизусть: ноги сами знали, где перешагнуть рытвину, где свернуть. Голова, вдавленная в плечи, тяжелый взгляд из-под нахмуренных бровей, каменное лицо — все это недвусмысленно намекало прохожим: «Не связывайся со мной». Прозвище «Бурк» прилипло к нему еще в юности и идеально соответствовало манере общения, представляющей собой смесь бурчания, фырканий и скупого рычания.

Впереди маячила родная многоэтажка мрачного голубоватого оттенка — типичный памятник девяностым. Здание было похоже на Бурка как снаружи, так и внутри. Ведь в его душе тоже царило что-то угловатое, унылое, будто жизнь оставила свой отпечаток грязным сапогом, помяв и испачкав все, что эта самая душа в себе таила.

Бурк шел с очередной тренировки. Он не был профессиональным спортсменом, просто перебирал боевые дисциплины, не задерживаясь ни на одной дольше полугода. Мастером он себя не считал ни в чем. Но, собрав знания по крупицам, чувствовал причастность к чему-то большему — к Единому боевому искусству. Ему казалось, что все стили — это осколки разбитого зеркала некоего Бога Войны.

И в тот самый миг, когда он в очередной раз думал о смысле боевых знаний как таковых, отклик пришел. Произошло нечто. И это «нечто» было вне потока его размышлений.

Бурк замер. Перед ним материализовалось что-то… или кто-то. Черный чешуйчатый ящер с конечностями гуманоида. Голова — как у попугая, шея — гибкая, как змея. Оно было на голову выше и шире в плечах.

Удар.

Ящер врезался в невидимый барьер прямо перед ним. Воздух задрожал, обнажив структуру из сплавленных шестиугольников. Существо рухнуло на асфальт.

Тогда раздался Голос. И звучал он не в ушах, а в самой сердцевине сознания, пробирая до костей.


— ВНИМАНИЕ, ЗЕМЛЯНЕ!


Бурк вздрогнул, почувствовав, как слова вдавливаются в мозг.


— Я — Гараданг, лидер расы фаркенов, создавших Балансирену — Систему Баланса равных рас. Ваш черед вступить в Игру, что главенствует во Вселенной!


Ящер на земле зашевелился. Его желтый зрачок-щелка нацелился на Бурка. Взгляд был голодным и лишенным мысли.


— Цель проста: выживать и становиться сильнее. Поднять свою расу или влачить жалкое существование — решать вам.


Голос звучал спокойно, почти академично, и от этого было в тысячу раз страшнее.


— Но, чтобы ваш выбор был осознанным, вы должны понять, во что вступаете.


«Он объясняет. Пока этот зверь приходит в себя, он читает нам лекцию…» — пронеслось в сознании ошеломленного Бурка.


— Мы — фаркены. Первая сверхраса, достигшая вершины технологий. И мы постигли главный закон: сама ткань реальности хрупка. Хаотичное развитие, неконтролируемое использование космической энергии, появление рас, нарушающих фундаментальные принципы бытия, — все это ведет к коллапсу мироздания. К тихому угасанию всего сущего.


Ящер встал на четвереньки. Мускулы на его спине заиграли под чешуей.


— Чтобы спасти все, мы взяли законы под контроль. Создали Балансирену — сеть тотального надзора и регулирования. Мы стали садовниками реальности. Но сад требует порядка и ухода.


Бурк видел, как когти существа впивались в асфальт. Он хотел приготовиться к прыжку, но его тело не слушалось, скованное леденящим Голосом, который вбивал в голову кошмарные логические доводы.


— Мы искусственно зарождали расы и сравнивали их по уровню мышления, физике, потенциалу. Те, что не вписывались в баланс, были удалены. Сверхразвитые, что грозили нарушить хрупкое равновесие своими амбициями, — стерты. Огромная часть видимой Вселенной теперь живет по нашим правилам. По правилам честной и справедливой Балансирены.


В этих словах не чувствовалась злоба, но они пронизывали холодной и неумолимой целесообразностью, что была страшнее любой жестокости.


— Вы, земляне, достигли порога. Вы — следующая переменная в уравнении. Интегрируйтесь. Или будете признаны ошибкой и отброшены. Барьер падет через десять секунд. Балансирена честна. Она даст вам шанс. Первый урок начинается. Попробуйте выжить.


[Десять.]


Ледяная ясность накрыла Бурка с головой. Все, что он слышал, не было угрозой. Это был диагноз. Их мир, его тоскливая жизнь и все проблемы — всего лишь предварительные условия перед главным экзаменом. Экзаменом на право существовать.


[Девять.]


«Бог Войны, — прошипело в нем. — Их Бог Войны — это садовник с секатором». Его философия была детским лепетом перед этим ужасающим вселенским порядком.


[Восемь.]


Ящер полностью поднялся, издав низкий, скребущий по нервам рык.


[Семь.]


Рутина кончилась навсегда. Теперь была только Игра. С правилами, которые объяснили постфактум.


[Шесть.]


Бурк медленно выпрямил спину. Он оторвал взгляд от твари и посмотрел сквозь рябь барьера на свой убогий дом. На свой прежний мир. Он был уже не здесь. Он был там, по ту сторону. В саду, где все должно быть либо сбалансировано, либо уничтожено.


[Пять.]


Он принял стойку, не имеющую ничего общего с айкидо или муай-тай. Стойку человека, который понял правила. Первое правило: чтобы не быть отброшенным, нужно быть полезным элементом системы. Сильным элементом.


[Четыре.]


Дыхание выровнялось. Пустота после шока заполнилась одним вопросом: «А что, если их система… тоже всего лишь осколок разбившегося зеркала?».


[Три.]


Он поймал взгляд ящера. Голод. Инстинкт. Идеальный хищник для первого урока.


[Два.]


«Честная и справедливая». Значит, шанс есть. В барьере? В локации? В нем самом?


[Один.]


— Интеграция завершена. Добро пожаловать в Балансирену.


Тишина, казалось, длилась вечность.

И вот… барьер испарился!

К'тарр рванул с места с такой страшной силой, будто был медведем-гуманоидом, а не неким подобием ящерицы. Бурк инстинктивно прыгнул в сторону. Удар когтистой лапы содрал кожу и распорол мышцы плеча, но хотя бы не пришелся по голове. Боль, острая и жгучая, пронзила тело Бурка. Он откатился, расцарапав спину об асфальт.

Его удар, который он задумал как контрприем, даже не заставил монстра пошатнуться. Кулак, мощью которого Бурк сокрушал боксерскую грушу, словно отскочил от черной чешуи. Итог: слой содранной кожи на костяшках.

Это был не противник. Это была проверка на прочность. И Бурк ее проваливал.

Ящер ревел. Он раскрошил бампер припаркованной иномарки одним взмахом. Бурк отполз, затем вскочил и побежал. Не к дому — там, в подъезде, он загнал бы себя в ловушку. Он побежал вдоль домов, к более открытому пространству у проезжей части.

За его спиной гремело, ломалось и скрежетало. Монстр не просто преследовал — он крушил мир Бурка: разламывал киоск, сминал ограду, сносил навес автобусной остановки. Каждый удар был громоподобным напоминанием: «Твоя прежняя реальность закончилась. Теперь есть только я и ты. Беги. Выживай».

Бурк бежал, сжимая окровавленное плечо. Ветер свистел в ушах, перекрывая даже рев чудовища. Он свернул за угол и увидел ее…

Девочка. Лет пяти. В ярко-розовой куртке. Она стояла посреди тротуара, сжимая в ладошке оторванную ручку от игрушечной коляски, и смотрела широко раскрытыми, непонимающими глазами туда, откуда доносился грохот. Прямо на нее, сметая остатки ларька, уже шел К'тарр.

Мысль не успела сформироваться. Тело развернулось само. Инстинкт самосохранения переломился, и внутри что-то щелкнуло — тот самый «осколок». «Осколок» не знания, но долга. Нельзя. Просто нельзя.

Бурк встал между девочкой и ящером.

— Уходи! — хрипло крикнул он, даже не обернувшись.

Девочка не двинулась. Она замерла в параличе ужаса. Ящер, увидев, что добыча перестала убегать, издал победный гортанный вопль и сорвался с места. Бурк не стал уворачиваться. Он припал к земле, позволив когтям пронестись в сантиметрах над головой, и в момент, когда грузное тело пролетело над ним, он рванулся к противнику, чтобы вцепиться в него.

Пальцы Бурка нашли выступ чешуи на бедре. Он взобрался на спину твари, как альпинист на скалу. Ящер взревел, затрясся, пытаясь сбросить наездника. Бурк полз вверх, к шее. Его взгляд упал на осколок триплекса разбитой машины, валявшийся рядом.

Осколок.

Одной рукой держась за чешую, он схватил острый, мокрый от дождя стеклянный клинок. Ящер выгнулся, пытаясь дотянуться до атакующего короткими передними лапами. Бурк, балансируя на змеящейся спине, из последних сил вонзил стекло в немигающий желтый глаз.

Раздался звук, похожий на взрыв воздушного шара. Ящер взвыл, да так громко и яростно, что у Бурка похолодела кровь. Существо бешено закрутилось и сбросило его. Бурк рухнул на землю, ударившись спиной о бортовой отсек грузовика. Воздух вылетел из легких.

Он не успел вдохнуть. На него надвинулась тьма. Мохнатая, чешуйчатая грудь придавила его к металлу грузовика. Ребра затрещали. Он не мог дышать. Перед глазами поплыли красные круги.

Из расплывающегося глаза ящера сочилась черная жижа. Второй глаз, полный безумной ненависти, смотрел прямо на него. Пасть с рядами игольчатых зубов раскрылась — тварь собиралась откусить ему голову.

И тогда Бурк, уже не видя ничего, кроме этой пасти, сделал то последнее, на что еще остались силы. Он обхватил длинную мускулистую шею твари руками, сцепил кисти в замок — прием из грэпплинга, которому научился шесть лет назад, — и повис на ней всем телом, всем мертвым весом.

Ящер захрипел. Его когтистая лапа взметнулась, царапая грудь и плечи Бурка, ища, за что ухватиться. Один коготь, острый как бритва, скользнул по шее, ниже уха. Сначала он почувствовал лишь холод касания. Потом — горячий пульсирующий поток.

«Артерия…» — подумал он почти спокойно.

Кровь хлынула ручьем, заливая плечо, куртку, самого монстра. Силы уходили с каждым ударом сердца, с каждым литром, покидающим тело. Темнота смыкалась, превращая мир в узкий туннель, в конце которого — ненавидящий желтый глаз твари, которую он все еще душил.

Он душил. Не чтобы выжить. Чтобы она выжила. Чтобы эта девочка в розовом увидела не размазанного по асфальту человека, а… что? Бойца? Жертву? Он не знал. Шея пульсировала, и кровь толчками выливалась из раны. Он просто сжимал руки, пока пальцы не онемели, пока сознание не стало растворяться в шуме прибоя в ушах.

Он чувствовал, как слабели мускулы ящера под его предплечьями, как его хрип становился прерывистым, булькающим. Их сознания угасали вместе, сплетаясь в один кровавый комок на фоне помятого грузовика.

Последним, что увидел Бурк, было лицо девочки. Она все так же стояла вдали, не плача и не крича. Просто смотрела. Ее образ расплылся, смешался с темнотой.

Его пальцы разжались. Тело ящера осело на него последним, давящим грузом. Сознание Бурка оборвалось, унеслось в черную беззвучную пустоту, где не было ни боли, ни страха. Только холод.

Он перестал дышать. Сердце замерло. Жизнь, грязным сапогом растоптавшая его душу много лет назад, наконец покинула его, оставив после себя лишь искалеченную оболочку, залитую кровью. Его и не его.

И в этот миг, в точке абсолютного нуля, когда его индивидуальность должна была раствориться в небытии… вспыхнул свет!

Не вокруг. Внутри. В самой сердцевине угасшего «я».

Пространство и время потеряли смысл. Бурк (или то, что от него осталось) стоял — если слово «стоял» имело здесь смысл — в бесконечной пустоте, усеянной медленно вращающимися золотыми шестиугольниками, точно такими же, как на барьере.

А перед ним парила фигура.

Не ящер. Не человек. Существо из чистого сияния и твердого намерения. В неверном свете оно казалось размытым, нечетким, но в нем угадывался разум, мощь и древность, по сравнению с которыми величие народа, построившего пирамиды, было лишь кратким мигом. Это был источник Голоса. Архитектор сада.

Гараданг.

Мысль пронизала остатки сознания Бурка.

Существо смотрело на него. Взгляд был не добрым и не злым. Он был… оценочным. Так божество смотрит на смертного, который немного превзошел свой порог развития и вызвал интерес.

— Любопытно, — прозвучало в вечности. Голос был тише, ближе и безмерно могущественнее, чем в транслируемом обращении. — Расчетная вероятность твоего выживания в первой встрече: 0,07%. Вероятность победы: 0,012%. Ты не победил. Ты… уравнял. Ценой собственной жизни.

В золотом свете перед Бурком материализовались призрачные образы: он бежит, он разворачивается, он вонзает стекло, он душит, он истекает кровью. Кадры его гибели.

— Мотивация: не личное выживание. Защита нерелевантной для Системы особи. С точки зрения базовой эволюции — иррациональное действие. И тем не менее… — Голос замер, будто его обладатель производил невероятно сложные вычисления. — Это действие содержит в себе семя высшего баланса. Жертва за чужую жизнь. Крайняя форма уравновешивания агрессии.

Сияющая фигура приблизилась.

— Балансирена честна. Ты прошел проверку, которую не должен был проходить. Ты использовал не силу, а обстоятельства. Не умение, а волю. Ты уплатил максимальную цену. По правилам, ты заслуживаешь только небытие. Но…

В пустоте вспыхнула новая золотая структура — сложная, похожая на квантовый цветок или схему ДНК.

— Правила — это то, что мы создали. А мы создаем их для одной цели — находить исключения. Находить тех, кто ломает калькуляцию. Ты — сбой. Редкий, а потому… ценный.

Ощущение, похожее на ласку луча теплого света, коснулось того, что было душой Бурка.

— Твоя роль в Игре изменилась, человек. Ты больше не игрок. Ты — Ставка. Возродись.

Яркая вспышка золотого света поглотила все.

Мерцающая фигура приблизилась, и ее свет начал обволакивать угасшее ядро Бурка.

В пространстве вспыхнули вихри энергии, сплетаясь в новую, невероятно сложную формулу.

Ощущение мощнейшего и перекраивающего саму суть потока пронзило Бурка.

— Я дарую тебе новое тело. Отражение твоего внутреннего стержня, лишенное прежних изъянов, оптимизированное для интеграции с Балансиреной. И… один подарок. Мое личное творение, которое я никому ранее не даровал. Умение, которого нет больше ни у кого. Оно будет расти вместе с тобой. Начни с малого. Освой его. И покажи, на что способен осколок, ставший центром собственной Вселенной.

Ярчайшая вспышка поглотила все.

— Очнись, Бурк. Твоя первая миссия еще не завершена. И добро пожаловать в Балансирену. По-настоящему.

## ГЛАВА ВТОРАЯ. ТРИ ТРИДЦАТЬ ТРИ


Сознание включилось не вспышкой, а мягким, безболезненным переходом. Он будто всего лишь закрыл и открыл глаза, но за этим мгновением скрывалась вечность в золотой пустоте.

Бурк лежал на асфальте. Первое, что он ощутил, — это знание. Оно было вшито в самую ткань его нового разума, кристально ясное, как инструкция к только что обретенному органу чувств.


[«Абсолютная Сфера».

Радиус: 3,33 метра.

Эффекты: Замедление, Гравитация, Ослабление, Усиление.

Применение: Одновременное, ко всем объектам в радиусе.

Активация: Волевой импульс / икона интерфейса.]

Система не просто дала способность. Она дала интуитивное понимание ее работы, как природа дает младенцу навыки дыхания и желание найти пищу. Он знал, как ею пользоваться. Стоило лишь захотеть.

Он вдохнул. Воздух наполнил легкие с непривычной легкостью. Он сел. Движение было безупречным, выверенным, без малейшего усилия. Его тело… откликалось иначе. Сердце билось ровно и мощно, кровь бежала по сосудам, не встречая преград, мышцы бугрились под кожей плотными, готовыми к работе пластами.

Новое тело.

Он поднял руку, принялся разглядывать ее. Кожа была чистой, без шрамов и следов подросткового акне. Суставы пальцев двигались плавно и беззвучно. Это было тело, о котором можно только мечтать: сильное, здоровое, идеальное в своей базовой человеческой форме. Будто все лучшее из миллионов ДНК было отобрано и собрано в одном образце. Образце Гараданга.


[Класс: «Мастер Сферы» (Уникальный).

Уровень: 1.

Имя: Бурк.

Состояние: Здоровье — 100%. Выносливость — 95%.]


Выносливость чуть упала. Почему? И тут он ощутил — нет, вероятнее, увидел внутренним взором — невидимую границу. Идеальную сферу радиусом три метра тридцать три сантиметра от его кожи. Само знание о ней слегка напрягало разум, расходуя ресурс.

В трех шагах, на границе этого незримого мира, с асфальта поднимался К'тарр. Чудовище было избито, но живо. Его зрячий глаз нашел Бурка, и на дне зрачка вспыхнула ярость. Монстр, издав хриплый рык, начал тяжелый разворот.

Бурк не раздумывал. Знание сработало само. Единый комплексный приказ для всего пространства его Сферы, нацеленный на врага.

Эффект был мгновенным и тотальным. К'тарр провалился в кошмар тяжести, замедления и сенсорной депривации. Он замер, а его единственный глаз беспомощно блуждал.

Бурк, ощутив прилив силы на 20%, не стал подходить вплотную. Вместо этого он начал сканировать свое новое царство радиусом в 3,33 метра. Обломки киоска, глыбы вывороченного асфальта… и там, у колеса помятого грузовика, лежал кусок арматуры, около метра длиной, с острым концом.

Мысль пришла мгновенно, подсказанная тем же интуитивным знанием о Сфере. Она может влиять не только на живые существа, но и на предметы в радиусе. На предметы в его руках.

Он рванулся к арматуре. Его усиленные мышцы позволили покрыть расстояние за долю секунды. Рука схватила холодный шершавый металл. И в тот же миг, еще до полного разворота к монстру, он дал новый, сфокусированный приказ на арматуру: «ПРОЧНОСТЬ. ПРОБИВНАЯ СПОСОБНОСТЬ».

Он не знал, как это работает на физическом уровне: уплотнялись ли молекулы, искривлялось ли пространство вокруг острия. Он лишь чувствовал, как прут в его руке становится чем-то большим. Тяжелеет? Нет. Наполняется готовностью к разрушению. Острый конец будто вибрировал незримой энергией.

К'тарр, борясь с эффектами Сферы, совершил последнее отчаянное движение. Слепой, оглушенный, он инстинктивно рванулся вперед, туда, где секунду назад был Бурк, вкладывая в атаку всю свою остаточную массу и ярость.

Бурк не стал встречать удар. Сфера давала ему контроль, но не делала неуязвимым. Он сделал резкий шаг в сторону — уклонение, отработанное в десятках разных залов. Замедленный на 20% противник пролетел мимо.

И в тот момент, когда длинная шея К'тарра по инерции вытянулась перед ним, Бурк совершил один точный и эффективный выпад. Он не бил с размаха. Он воткнул заряженную арматуру как шпагу. Точка прицеливания — основание черепа, где позвоночник входит в мозговой отдел. Слабое место многих существ.

Усиленное тело (+20%) вложило в удар всю свою мощь. Арматура, чья прочность и пробивная способность были искусственно увеличены Сферой, не согнулась и не отскочила.

Она вошла.

С влажным звуком, преодолев чешую, кожу, мышцы и кость, острый конец пробил черепную коробку и углубился в то, что служило мозгом К'тарру.

Чудовище вздрогнуло всем телом, словно сквозь него пропустили разряд. Его ноги подкосились. Мгновение оно еще стояло, нанизанное на прут, а затем рухнуло на асфальт, уже мертвое, увлекая за собой окровавленную арматуру.

Бурк разжал пальцы, отпустил холодный металл. Дыхание его было ровным, но в висках стучало: поддержание полного комплекса эффектов и усиление предмета съели изрядную долю выносливости.


[Противник повержен: К'тарр (Элитный).

Уровень повышен! Текущий уровень: 3.

Выносливость: 72%.

Обнаружен новый аспект способности: «Усиление предмета». Принцип изучен.

Полевые эффекты (замедление, гравитация, подавление).

Самобафф (усиление).

Усиление предметов в руках (прочность, острота, пробивная способность).]


И все это в радиусе 3,33 метра. Он стал невероятно опасным бойцом на ближней дистанции.

Бурк отступил, отключив Сферу. Давление в висках ослабло. Он тяжело дышал, но не от усталости в мышцах, а от ментального напряжения. Цена контроля.

Он обернулся, и его взгляд упал на боковое зеркало грузовика, в который он был впечатан. Оно висело на проводах, стекло было разбито, но крупный осколок еще держался в рамке.

И в нем Бурк впервые увидел себя.

Отражение заставило его замереть. Это было его лицо: те же черты, тот же суровый изгиб бровей, тот же тяжелый взгляд. Но все было… исправлено. Кожа — ровная и чистая, без вечных синяков под глазами и сетки мелких складок от постоянного напряжения. Скулы — чуть сильнее выражены, челюсть — четче. Голова, которую он привык вжимать в плечи, теперь держалась прямо. На шее играли мощные трапециевидные мышцы, плавно переходящие в широкие и развитые плечи. Даже осанка изменилась: спина была прямой, грудная клетка — развернута.

Он выглядел не как «красавец». Он выглядел как окончательная, идеализированная версия самого себя. Как будто все лучшее, что было заложено в его генетике, но задавлено жизнью, болезнями и самим образом его жизни, наконец расцвело. Это было тело воина в его первичной, самой эффективной форме. Тело, созданное для новой реальности.

Он поймал свой взгляд в осколке зеркала. Глаза были те же. Но в их глубине теперь горела не привычная усталая угрюмость, а холодная и сфокусированная ясность. Ясность человека, знающего точные границы своей силы.

Где-то за углом дома вновь раздался крик, на этот раз явно детский, и отвечающий ему хищный скрежет.

Бурк отвел взгляд от своего отражения. Время любоваться подарком закончилось. Подарок нужно было оправдать.

Он развернулся и пошел на звук уверенно и быстро. Его Сфера была активирована и ждала команду. Он — островок абсолютного порядка в хаосе. И этот островок теперь двигался навстречу чужой беде.

Адская симфония бойни внезапно обрела свой ритм. И этот ритм задавал не Бурк.

— Ты, с ломом… левый фланг, прикрой женщину с детьми!.. Парни у баков… не разбегайтесь, держите строй!.. Огнетушитель! Брызгай в морды, это их хоть на секунду ослепит!..

Голос был низким, рокочущим, как грохот булыжников, и пробивался через общий гам безошибочной командной интонацией. Бурк повернул голову и увидел гиганта.

Это был мужчина под два метра ростом, с плечами, казавшимися шире дверного проема. На нем была разорванная камуфляжная куртка, а в руках он сжимал гвоздодер — массивный, промышленный. И он не просто отбивался. Он крошил. Каждый его удар, будто выпущенное из катапульты ядро, разбивал черепа низкорослым тварям, похожим на гиен, и ломал клешни крабам-паукам. Кости под его ударами трещали, как сухие ветки.

Но дело было не только в природной силе. В момент удара его мускулы неестественно наливались, кожа на предплечьях будто каменела, а сам гвоздодер на миг окутывался тусклым багровым свечением. Умение. И явно не какое-то рядовое. Гигант был не просто силен. Он был усилен чем-то, что в разы превосходило обычный человеческий потолок. Он был живым тараном, вокруг которого стихийно собиралось сопротивление.

И люди слушались. Сбивались в группы, как он указывал, прикрывали слабых. У некоторых в глазах уже горела не только паника, но и решимость. Они защищались с помощью первых примитивных, но рабочих умений. Щиты из сгущенного воздуха, вспышки огня, окровавленные кулаки, бьющие чуть точнее и жестче.

Бурк почувствовал странное облегчение. Он не был одинок в этой роли. Но следом пришла и настороженность.

Его взгляд скользнул дальше, к стене разрушенного киоска. Там, в относительной тени, стоял еще один мужчина. Невысокий, аккуратный, с ухоженными усами и в… клетчатой пижаме? На его лице играла легкая, почти беззаботная улыбка. Он не издавал ни звука, не командовал, не метался.

Но когда один из летающих нетопырей, заметив неподвижную цель, спикировал на нее с тихим свистом, произошло нечто невероятное.

Мужчина с усами даже не шелохнулся. Просто… исчез. На миг. И появился в полуметре слева. А нетопырь, пролетев сквозь пустое пространство, вдруг распался в воздухе на несколько ровных кусков, которые с мокрыми шлепками упали на асфальт.

Бурк даже не успел понять, что произошло. Ни взмаха, ни звука, ни вспышки. Просто мгновенная, абсолютная смерть. Второй монстр, попытавшийся атаковать с другой стороны, повторил судьбу первого.

Холодный пот, не связанный с усталостью, выступил у Бурка на спине. Этот человек был тише, потому — опаснее гиганта. В нем чувствовалось спокойствие хищника, для которого эта бойня — не трагедия, а… интересное событие. И его умение было более загадочным и смертоносным.

Битва, однако, шла к концу. Координированные действия гиганта и стихийная помощь Бурка, выровнявшего шансы своей Сферой, сделали свое дело. Последние твари были добиты.

Наступила звенящая кровавая тишина, нарушаемая только стонами раненых и прерывистыми рыданиями.

И тогда в сознании каждого, кто выжил, вновь прозвучал тот самый безличный, вселенский Голос.


[Внимание, земляне. Первый этап интеграции — отсеивание — завершен. Статистика по сектору 7-Гамма: выживаемость — 31,7%.]


В Голосе не сквозило ни удовлетворение, ни сожаление. Только констатация.


[Система Балансирена переходит к фазе стабилизации. В целях сохранения генетического потенциала и проведения контролируемой адаптации все человеческие особи младше четырнадцати земных лет не будут привлекаться к испытаниям на выживание.]


По двору прокатился вздох ужаса. Матери инстинктивно прижали к себе детей. За этой, казалось бы, хорошей новостью скрывались два негативных сценария. Во-первых, дети старше будут подвергаться опасности, а во-вторых, детей младше четырнадцати лет нужно защищать от угроз, ведь протекции от «честной и справедливой» Балансирены не будет.


[Внимание! Общемировое событие! Посвящение в игроки. Каждый житель Земли старше четырнадцати лет, не убивший существо из бестиария Балансирены в первые часы интеграции, будет перемещен в искусственно созданное пространство-арену для проведения боя против существа самого низшего порядка бестиария. Выжившие в испытании получат 1 уровень, будут возвращены в общий пул после достижения базового уровня компетенции, пройдут инициализацию, а также получат интерфейс. Трансляция начнется через 10 секунд.]