Лиа Таур, Элла Минт
Мой (не) сносный босс

Глава 1

Моя новая юбка-карандаш ощущалась не просто как тиски, а как персональный испанский сапог для моих бёдер. Ещё немного, и синтетическая ткань, в которую меня заставил облачиться офисный дресс-код, с оглушительным треском сдастся, явив миру моё жизнерадостное бельё в зелёный горошек. Я застыла перед столом Антона Шведова, моего босса и, по совместительству, ходячего напоминания о всех неловких моментах моей школьной жизни. Чувствовала я себя не лучше, чем лягушка, которую принесли на урок биологии для препарирования.

Он сидел, вальяжно откинувшись в своём кресле размером с небольшой трон, и задумчиво постукивал по полированной столешнице ручкой, которая стоила, наверное, как моя месячная аренда. За его спиной в панорамном окне раскинулся город, но всё внимание Шведова было сосредоточено на мне. Его голубые глаза скользили по моей фигуре с таким бесцеремонным видом, будто он прикидывал, достаточно ли во мне мяса для хорошего стейка.

– Итак, Короткова, – лениво протянул он, а на его губах заиграла та самая ухмылка, которую мне хотелось стереть ещё в десятом классе. – Третий день на новом месте. Ещё не решили сбежать с позором?

– Даже мыслей таких не было, Антон Игоревич, – соврала я, изо всех сил стараясь, чтобы голос не дрогнул. Внутри же всё вопило: «Беги, Лидка, беги отсюда, пока он не заставил тебя писать сочинение на тему „Как я провёл лето“!» Но я не могла. Мысли об отце, больничных счетах и его виноватых глазах держали меня крепче любого якорного каната.

– Похвальная стойкость, – он отложил ручку. – Мне нужен кофе.

Ну разумеется. Классика жанра. Утром я уже приносила ему чашку из офисной кофемашины, которую он смерил презрительным взглядом и демонстративно вылил в горшок с несчастным фикусом. Бедное растение, кажется, съёжилось от такого варварства.

– Конечно. Какой вам приготовить? Эспрессо? Американо?

Он посмотрел на меня так, будто я предложила ему выпить воды из лужи.

– Копи Лювак. Найдёте в зёрнах, разумеется, свежей обжарки. И чтобы ровно через час он был у меня на столе. Сварите в турке. Лично.

Я несколько раз растерянно моргнула. Копи Лювак? Это же тот самый… который проходит через пищеварительный тракт маленьких милых зверьков-мусангов? Господи, какая мерзость! И где, скажите на милость, я должна найти экскременты индонезийского зверька в центре города, да ещё и за час? В зоопарк, что ли, бежать?

– Я вас слушаю, Короткова. Часики-то тикают.

– Будет сделано, Антон Игоревич, – процедила я, чувствуя, как сводит скулы от напряжения. Маска вежливой подчинённой трещала по швам.

Я развернулась на каблуках, которые казались мне ходулями, и уже почти вылетела из этого кабинета пыток, но его голос остановил меня у самой двери, словно хлыст.

– И ещё одно, Короткова.

Я медленно, очень медленно обернулась, предчувствуя недоброе.

Он небрежно махнул рукой в сторону угла, где высилась настоящая бумажная башня. Стопка папок, перевязанных какими-то верёвочками, доставала мне почти до пояса.

– Вот это, – сообщил он с нескрываемым удовольствием. – Архив нашей компании за последние пять лет. Его нужно разобрать. Рассортировать по датам, затем в алфавитном порядке, а потом по степени важности.

Он сделал паузу, наслаждаясь моим вытянувшимся лицом.

– Критерии важности, так и быть, разрешаю определить вам самой. К вечеру жду на столе краткий отчёт о проделанной работе.

Моя челюсть, кажется, отвалилась и с глухим стуком покатилась по дорогому паркету. Разобрать ЭТО? За один день? Да тут вдвоём за неделю не управиться! Это была даже не сложная задача. Это было откровенное, наглое издевательство. Он прекрасно понимал, что это физически невозможно.

– У вас есть вопросы? – в его голосе зазвенели весёлые, издевательские нотки.

Я с трудом сглотнула ком, застрявший в горле. «Да, есть! – орал мой внутренний голос. – Хотела спросить, вы всегда были таким самовлюблённым садистом или это приобретённое с должностью?»

– Никак нет, Антон Игоревич. Задача предельно ясна.

– Вот и превосходно.

Я снова сделала шаг к спасительной двери. И снова его голос догнал меня.

– Короткова.

Я замерла, уже боясь оборачиваться. Что ещё? Помыть окна в его пентхаусе? Станцевать джигу на столе?

– Кактус, – просто сказал он.

Мой ошарашенный взгляд метнулся к подоконнику. Там, в крошечном пластиковом горшочке, действительно ютился какой-то чахлый колючий уродец. Он выглядел ещё более подавленным и несчастным, чем я в этой дурацкой юбке.

– Ему тесно, – с абсолютно серьёзным лицом сообщил мой босс. – Вы разве не видите? Он страдает. Найдите ему новый дом. Горшок побольше, красивый. И землю специальную, для суккулентов. Пересадите. Только будьте аккуратны, он очень ранимый и не любит резких движений.

Это была последняя капля. Кофе из какашек, гора макулатуры, а теперь ещё и сеанс экстренной помощи для депрессивного кактуса? В моём воображении возникла яркая, сочная картина: я хватаю этот несчастный колючий шар, размахиваюсь и со всей силы запускаю им прямо в идеально уложенные светло-русые волосы Шведова. Представила, как он удивлённо вскидывает брови, а с его головы на белоснежный воротник рубашки сыплются комья земли и колючки. Картина получилась настолько живой и приятной, что губы сами собой растянулись в улыбке.

– Нашли что-то смешное в страданиях растения, Короткова? – его голос мгновенно вернул меня в реальность.

– Вспомнила смешной случай, связанный с землёй для кактусов, – нашлась я, надеясь, что не покраснела.

Он недоверчиво прищурился, но, к счастью, развивать тему не стал.

– Можете идти. Кактус и кофе. Не забудьте. Турка лежит в ящике у моей секретарши.

Я пулей вылетела из кабинета и прислонилась спиной к прохладной стене в коридоре, пытаясь отдышаться. Он просто играет со мной. Наслаждается своей властью, как кот мышкой. Всё то же самое, что и в школе. Только тогда он дёргал меня за косички и прятал мой пенал, а теперь дёргает за нервы, ставя невыполнимые задачи.

Но я справлюсь. Ради папы я готова и кофе из чего угодно варить, и в архивах ночевать, и даже с кактусами душеспасительные беседы вести.

Я открыла глаза, решительно поправила ненавистную юбку и пошла на поиски самого дорогого кофе в городе.

Ну что ж, Короткова, добро пожаловать в твой личный ад с корпоративным дресс-кодом.

Глава 2

Вывалившись из стеклянных дверей бизнес-центра, я жадно глотнула тёплого городского воздуха, пахнущего выхлопами и пылью. После стерильной, наэлектризованной атмосферы в кабинете Шведова этот коктейль показался мне божественным. План действий на ближайший час был прост и одновременно невыполним. Первое: достать из-под земли кофе, который прошёл через пищеварительный тракт какого-то экзотического зверька. Второе: не придушить своего босса по возвращении. Третье: найти новый дом для его офисного питомца – кактуса по имени Колючка.

Я понеслась по улице, цокая ненавистными офисными туфлями, которые уже успели натереть мне ноги в трёх местах. Мой обычный стиль – это джинсы и кеды, но дресс-код в «Швед-Инвест» был строже, чем у королевской гвардии.

Первые три кофейни, в которые я влетела, запыхавшись, встретили меня одинаково. Симпатичные бородатые бариста смотрели на меня с сочувствием, словно я просила у них не кофе, а дозу редкого лекарства. На мой отчаянный вопрос про «Копи Лювак» они лишь сокрушённо качали головами.

– Девушка, такого у нас не бывает. Но могу предложить восхитительную арабику из Эфиопии. Лёгкая кислинка, нотки жасмина… – щебетал один из них.

– Мне нужны нотки отчаяния и экскрементов, – пробормотала я себе под нос и вылетела вон.

В четвёртом заведении, которое называлось пафосно – «Кофейный сомелье», – на меня наконец обратили внимание. Молодой человек с такой сложной причёской, будто её проектировал архитектор, смерил меня оценивающим взглядом.

– Копи Лювак? – переспросил он с лёгким пренебрежением. – Бывает. Но только по предварительному заказу. Доставка из Индонезии, сами понимаете. Ждать недели три.

– Мне нужно было вчера, – простонала я, прислонившись к стойке. Ноги гудели, а в голове стучала только одна мысль: он меня уволит.

В этот самый момент мой телефон завибрировал в кармане пиджака. На экране высветилось имя, от которого по спине пробежал холодок: «Шведов А. И.». Чёрт. Я сбросила вызов. Он тут же перезвонил. Пришлось взять трубку и выдавить из себя самое бодрое «слушаю», на которое я была способна.

– Короткова, где вы находитесь? – его голос был холодным, как лёд в антарктическом коктейле. – Мой кофе уже в пути?

– В процессе, Антон Игоревич. Ищу, – ответила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Оказалось, это довольно редкий сорт.

– Какая неожиданность, – в его голосе отчётливо слышался сарказм. – Я надеюсь, вы не забыли уточнить у продавца рацион мусангов? Мне нужен кофе только от тех зверьков, которые питались исключительно самыми спелыми и отборными кофейными ягодами. Никаких суррогатов.

Я зажмурилась, представляя, как спрашиваю у бариста диетическое меню для индонезийских хорьков. Этот человек был невыносим.

– Разумеется, – процедила я сквозь зубы. – Только высший сорт.

– Прекрасно. Жду.

Короткие гудки. Он даже не попрощался. Я уставилась на бариста с мольбой утопающего.

– Послушайте, у вас есть какой-нибудь другой кофе? Самый дорогой, самый пафосный, какой только можно себе представить? Чтобы название звучало так, будто его эльфы собирали.

Парень наморщил лоб, а потом его лицо просветлело.

– Есть один вариант. «Чёрный бивень». Из Таиланда. Его тоже… кхм… обрабатывают животные.

– Какие ещё животные? – с подозрением спросила я.

– Слоны.

Господи. Ну какая, в сущности, разница? Мусанги, слоны… всё одно большое пищеварительное приключение. Шведов всё равно не разберётся.

– Беру! – выпалила я, не раздумывая. – Дайте сто граммов!

Пока мне отвешивали драгоценные зёрна в маленький бумажный пакетик, телефон снова ожил. Опять он.

– Да, Антон Игоревич?

– Короткова, я тут подумал. Когда будете варить, турку нужно предварительно прогреть пустым кипятком. И вода. Ни в коем случае не из кулера. Купите бутылку «Voss». Негазированную, разумеется.

– Поняла, – мой голос напоминал скрип ржавых петель.

– И не забудьте про кактус.

Я молча нажала на кнопку сброса. Сил вежливо попрощаться у меня уже не было.

Схватив пакет со «слоновьим» кофе, я пулей вылетела из кофейни. По пути забежала в супермаркет за водой, которая стоила как крыло от самолёта, а потом в цветочный магазин, где, на моё счастье, нашёлся и грунт и горшок. Синий в белую крапинку, но прямо-таки то, что нужно.

В офис я влетела, как ураган, за пять минут до назначенного мне срока. На глазах у ошарашенной секретарши Верочки я выдернула из ящика её стола старую медную турку, которую она использовала для заваривания травяных чаёв. Засыпала туда «Чёрный бивень», залила водой для избранных и поставила на маленькую плитку в нашей мини-кухне. Через минуту по офису поплыл густой, терпкий аромат с нотками шоколада. Пахло большими деньгами и моей наглой ложью.

Через пять минут я уже стояла перед столом босса, стараясь не расплескать драгоценный напиток из крошечной фарфоровой чашечки. Шведов оторвался от документов и в упор посмотрел на меня. Его взгляд скользнул по чашке, а потом снова впился мне в лицо.

– Ваш Копи Лювак, Антон Игоревич, – отрапортовала я, затаив дыхание.

Он молча взял чашку, поднёс к лицу и медленно, с наслаждением, вдохнул аромат. Я перестала дышать. Мне казалось, что сейчас он учует обман и испепелит меня на месте.

– Хм. Интересный букет, – протянул он, не сводя с меня своих пронзительных голубых глаз. – Очень неожиданный.

Затем он сделал маленький глоток. Секунду подержал кофе во рту, словно настоящий дегустатор, и проглотил. В кабинете повисла оглушительная тишина. Я была готова поклясться, что слышу, как тикают его швейцарские часы и как колотится моё собственное сердце. Всё, это конец. Сейчас он скажет, что я уволена.

Он медленно поставил чашку на блюдце и снова посмотрел на меня. Но в его взгляде не было ни гнева, ни разочарования. Там было что-то другое, непонятное. Удивление? А может… уважение?

– Знаете, Короткова, – медленно произнёс он, – а ведь почти похоже.

Глава 3

Слова Шведова повисли в воздухе, который был насквозь пропитан ароматом моего свежесваренного вранья. «Почти похоже». Что это, чёрт подери, должно было означать? Это была похвала? Или он тонко намекал, что знает о моей маленькой афере? Моё сердце, которое секунду назад грозилось пробить грудную клетку, внезапно замерло, а потом заколотилось с новой силой, как сумасшедший барабанщик. Но Антон больше ничего не сказал. Просто махнул рукой в сторону двери, мол, свободна.

Я вылетела из его кабинета, как пробка из бутылки шампанского, чувствуя себя так, будто только что сдала госэкзамен по выживанию в дикой природе. Ноги подкашивались, а в голове гудело. Огромная стопка папок на краю моего стола, которую я заметила ещё утром, теперь казалась милой и безобидной. Подумаешь, бумажки. Если я смогла впарить главному столичному снобу кофе, сделанный из… отходов жизнедеятельности слона, то с какими-то отчётами точно справлюсь.

Но для начала мне жизненно необходима была вода. Много холодной воды. Чтобы потушить внутренний пожар паники и заодно смыть с себя это липкое ощущение, будто меня поймали за руку. Я поплелась в сторону офисной кухни – небольшого закутка, где офисный планктон мог на пару минут притвориться живым человеком.

Ещё на подходе я услышала тихие голоса. Значит, я там буду не одна. Заглянув за угол, я увидела её. Женщина стояла ко мне спиной, но даже так было понятно – это создание из другого мира. Мира, где нет ипотеки, протёкших кранов и необходимости врать про элитный кофе. Идеальная укладка, волосок к волоску, дорогой костюм цвета топлёного молока и туфли на таких шпильках, что я бы в них даже сидеть не смогла, не то что ходить. Она с остервенением протирала салфеткой и без того сверкающую кофемашину, словно изгоняла из неё бесов дешёвого зерна.

Я деликатно кашлянула, обозначая своё присутствие.

Дама медленно обернулась, и я поняла, что анфас она ещё более безупречна. Лицо, будто выточенное из фарфора, холодные глаза и плотно сжатые губы. Она окинула меня таким взглядом, что я впервые за день по-настоящему остро почувствовала всю нелепость своего серого офисного костюма. Он не просто плохо сидел, он на мне кричал: «Хозяйка, сними меня немедленно!». Её взгляд скользнул по моей юбке, и в уголке губ мелькнула тень презрения.

– Вам что-то нужно? – у неё и голос был холодным, как лёд в коктейле.

– Воды, – пискнула я, пробираясь к кулеру, стараясь не задеть её своим плебейским видом.

– А, так это вы новая личная помощница Антона Игоревича, – это не было вопросом. Это было клеймо. – Марина Завьялова, главный бухгалтер.

– Лида, – зачем-то уточнила я, наливая воду в пластиковый стаканчик дрожащими руками. – Лидия Короткова.

– Наслышана, – бросила она через плечо, возвращаясь к своему ритуалу очищения кофемашины. – Слышала, вы сегодня с утра по всему городу мотались. Искали для нашего начальника какой-то особенный кофе. Он это любит, пыль в глаза пускать. Вы не обращайте внимания, он со всеми так.

В этот момент на кухню заглянул мужчина. Высокий, идеально одетый – и на нём костюм сидел, как вторая кожа. Лицо голливудской звезды, улыбка на миллион, а вот глаза… Глаза были такие же холодные и расчётливые, как у Марины.

– Мариночка, ну зачем же ты пугаешь нашу новую сотрудницу в первый же день? – его голос был бархатным, обволакивающим. Он подошёл прямо ко мне и протянул руку. – Виктор Орлов, заместитель директора. А вы, я так понимаю, Лидия? Антон Игоревич уже успел вас нагрузить по полной?

– Есть немного, – я пожала его прохладную, сухую ладонь, стараясь выглядеть спокойно.

– Это его стиль, – Виктор заговорщически мне подмигнул, будто мы с ним сто лет знакомы. – «Умри, но сделай». Так что если что-то понадобится – обращайтесь. Помогу, чем смогу. Мы, простые работники, должны держаться вместе. Против тирании руководства, так сказать.

Он улыбался, но от этой улыбки у меня по спине пробежали мурашки. Его обаяние было каким-то… липким. Фальшивым. Он бросил едва уловимый взгляд на Марину, и я вдруг отчётливо поняла – они команда. И играют они явно не в одной команде со Шведовым.

– Спасибо, я буду иметь в виду, – я выдавила из себя нечто похожее на улыбку.

– Да уж, с нашим шефом нужно быть начеку, – вклинилась Марина, поворачиваясь к нам с видом эксперта по выживанию. – То ему кофе из-под хвоста какого-то редкого животного принеси, то отчёт за прошлый век подними. Боюсь представить, что он завтра придумает. Может, звезду с неба достать попросит?

– Ну, для такой очаровательной помощницы, как Лидия, он наверняка придумает что-то совершенно особенное, – Виктор снова улыбнулся мне своей безупречной улыбкой.

Я почувствовала себя маленькой мухой, которая случайно влетела в очень красивую, но очень липкую паутину. Они даже не скрывали, что плетут интриги, и активно пытались завербовать меня в свои ряды. Этот офис всё больше напоминал мне не серьёзную компанию, а какой-то клуб по интересам «Как подсидеть босса». И я, кажется, оказалась в самом центре их сборища.

– Мне пора, работа ждёт, – торопливо сказала я, делая шаг к выходу. – Приятно было познакомиться.

– И нам, Лидия, и нам, – промурлыкал Виктор. – Не забывайте о моём предложении помощи.

Я только кивнула и поспешила убраться оттуда подобру-поздорову. Вернувшись на своё рабочее место, я залпом осушила стакан с водой и уставилась на гору папок. Рядом с ними, в дурацком синем горшке в крапинку, торчал кактус. Теперь уже, видимо, мой. Так же, как и я в этом офисе, он с своём новом «доме» он выглядел одиноким и чужеродным.

Да уж, Короткова. Кажется, сумасбродный босс – это ещё не самая большая твоя проблема в этом террариуме.

Глава 4

Пять часов вечера. Для офисного планктона это не просто время, а священный час исхода. Момент, когда можно сбросить с себя маску деловитости, выдохнуть и сбежать из этого аквариума с плохой вентиляцией. Я, как заворожённая, смотрела на цифры в углу монитора, отсчитывая секунды до свободы. 16:58… 16:59… Ещё чуть-чуть, и я катапультируюсь из этого неудобного кресла прямиком в объятия своей подруги Катьки и её кофейни.

В моих мечтах я уже сидела на её стареньком диване, в любимых рваных джинсах, а не в этой дурацкой юбке-карандаше, и жаловалась на жизнь. Катька бы сделала мне огромную чашку латте с корицей, молча выслушала мои стенания, а потом выдала бы своё фирменное: «Лидка, ну а чего ты ждала? Что он тебе ковровую дорожку расстелет и лепестками роз осыплет?».

День выдался тот ещё. С утра я чуть не провалила кофейный квест, потом меня заставили пересаживать офисный кактус, который выглядел ещё более подавленным, чем я. Затем состоялось моё знакомство с местным серпентарием в лице заместителя босса Виктора и главной бухгалтерши Марины. Они так сладко улыбались, что у меня от их яда до сих пор болят зубы. Вишенкой на торте стала гора папок, которую Шведов велел разобрать. Он сказал, там архив за пять лет. Соврал, конечно. За семь. Я осилила только верхнюю полку, и это был настоящий подвиг.

17:00. Бинго! Свобода!

Мой палец уже завис над кнопкой выключения компьютера, готовый отправить эту адскую машину в сон, но за спиной раздался голос, от которого все мои планы на вечер рассыпались в пыль.

– Короткова.

Спокойно, ровно, безэмоционально. Так говорят маньяки в кино перед тем, как сделать что-то ужасное.

Я застыла, боясь обернуться. Ну почему он не мог уйти на пять минут раньше? Я медленно повернулась на скрипучем стуле. Антон Шведов, мой личный сорт кошмара, стоял в проёме своего стеклянного кабинета. Идеальный костюм, идеальная причёска и тонкая синяя папка в руке. Папка не предвещала ничего хорошего.

– Да, Антон Игоревич? – голос прозвучал на удивление бодро. Видимо, шок ещё не дошёл до мозга.

– Вот, возьмите, – он подошёл к моему столу и положил на него папку. Она приземлилась с тихим, но очень зловещим шлепком. – Срочный отчёт. Для инвесторов.

Я с ужасом заглянула внутрь. Листы, испещрённые мелкими-мелкими цифрами. От одного их вида в глазах зарябило.

– Нужно свести все данные, построить сводную диаграмму и написать короткую аналитическую записку. Ничего сложного.

«Ничего сложного», – мысленно передразнила я его. Здесь работы на всю ночь, если не больше!

– И когда это нужно? – спросила я дрогнувшим голосом, хотя ответ знала заранее.

– Вчера, – он позволил себе лёгкую усмешку, от которой мне захотелось запустить в него степлером. – Но поскольку машину времени ещё не изобрели, то давайте к завтрашнему утру. В девять ноль-ноль на моём столе. Я буду у себя, если возникнут вопросы.

Он развернулся и ушёл. Просто исчез в своём кабинете, оставив меня наедине с этой синей папкой смерти.

Я сидела и тупо смотрела ему вслед. Ну конечно. Это месть. Месть за утренний кофе, который я ему сварила. Можно подумать, он прямо ощутил что над его кофе поработали не хорьки, а слоны. Скорее просто отыгрывается. Изощрённо, как и положено тирану в дорогом костюме.

Офис вокруг меня стремительно пустел. Коллеги, бросая на меня сочувственные взгляды, собирали свои вещи и шёпотом желали удачи. Кто-то даже показал мне большой палец. Спасибо, ребята, очень помогли. Вскоре в огромном помещении остались только мы вдвоём. Я и тишина, которую нарушал лишь гул моего компьютера.

Злость придала мне сил. Ах так, Шведов? Решил меня сломать? Думаешь, я сейчас разревусь и убегу, сверкая пятками? Не на ту напал! Я сделаю тебе такой отчёт, что твои инвесторы сами прибегут с мешками денег. Я построю тебе такую диаграмму, что её можно будет в музее выставлять!

Время тянулось, как резина. За окном давно стемнело, и офисные здания напротив зажглись тысячами огней. В стеклянной стене кабинета Шведова отражался свет его лампы. Он тоже не уходил. Я украдкой поглядывала на него. Склонившись над документами, он выглядел… уставшим. Просто уставшим человеком, который много работает. Никакого злорадства на его лице, никакого самодовольства. Эта мысль сбила меня с толку. Я привыкла считать его исчадием ада, а он оказался просто трудоголиком. Скучно.

Прошло ещё часа два, а может, и три. Цифры в таблицах начали сливаться в одну сплошную линию. Я потёрла глаза и тяжело вздохнула. Кажется, мой мозг объявил забастовку. В этот самый момент дверь его кабинета тихо скрипнула. Я вздрогнула.

Шведов вышел и, не глядя в мою сторону, направился на офисную кухню. Я проводила его напряжённым взглядом. Что ещё он придумал? Решил проверить, не уснула ли я на рабочем месте?

Вернулся он через пару минут с двумя кружками в руках. Одну поставил на свой стол, а вторую… Вторую он молча поставил на самый краешек моего стола, рядом с синей папкой.

В кружке дымился кофе. Самый обычный, из нашей офисной кофемашины. Тот самый, который утром он демонстративно вылил в горшок с бедным фикусом.

Я ошарашенно смотрела то на кружку, то на его широкую спину.

– Спасибо, – еле слышно выдавила я.

Он лишь коротко кивнул, не оборачиваясь, и скрылся в своём кабинете.

Я сидела в ступоре. Что это сейчас было? Жест доброй воли? Или он боится, что его рабочая лошадка свалится от усталости, не доделав отчёт? Второй вариант казался куда более реалистичным.

Я осторожно отпила. Кофе был крепким, горьким и горячим. Именно то, что было нужно.

Мы работали в этой странной, почти уютной тишине. Стук моей клавиатуры, и где-то за дверью его силуэт, так же работающий за компьютером. Без звука. Когда я дописывала последний абзац своей аналитической записки, он снова вышел.

– Я закончил, – сказал он, накидывая пиджак. – Оставите отчёт у меня на столе. Охрану я предупредил, что вы задерживаетесь, так что проблем с выходом не будет.

Он уже подошёл к выходу, но вдруг остановился.

– Короткова.

– Да?

Он обернулся и посмотрел прямо на меня. В полумраке пустого офиса его голубые глаза казались почти чёрными.

– Не засиживайтесь тут до утра.

И он ушёл. Дверь тихо щёлкнула, оставив меня в полном одиночестве и с ещё большим количеством вопросов, чем ответов. Что это вообще такое было?

Глава 5

Кофе, который принёс Шведов, давно остыл и был выпит, оставив после себя только горькое послевкусие на языке. Я почти закончила. Все цифры были на своих местах, отчёт написан, и даже мой новый кактус в синем горшке, казалось, смотрел на меня с молчаливым одобрением. Оставался последний рывок. Самый ненавистный. Диаграмма.

Антон Игоревич в своей записке небрежно так черканул: «построить сводную диаграмму с динамикой роста за семь лет». Проще простого, ага. На деле же это означало, что мне предстояло погружение в самые тёмные и неизведанные глубины Экселя, программы, с которой у нас были, мягко говоря, натянутые отношения. Я любила простые столбики и понятные кружочки, а тут требовался какой-то монстр с трендами, прогнозами и, кажется, с учётом влияния ретроградного Меркурия.

Я честно старалась. Наверное, целый час я, как обезьяна, тыкала на все кнопки подряд, меняла типы графиков, вставляла и удаляла какие-то ряды данных. Но вместо наглядной картинки на экране расползалось нечто, больше похожее на кардиограмму человека при смерти. Разноцветные линии сплетались в паническом узле, столбцы бесстыдно налезали друг на друга, а легенда графика вообще жила своей отдельной, никому не понятной жизнью.

– Да чтоб тебя! – в сердцах прошипела я, в очередной раз отправляя своё уродливое творение в корзину. – Будь ты проклят, Шведов, вместе со своими гениальными идеями!

Я с силой откинулась на спинку стула и с тоской посмотрела на часы. Половина одиннадцатого вечера. Катька, моя лучшая подруга, наверняка уже закрыла свою кофейню, укуталась в плед и смотрит какой-нибудь глупый сериал про любовь, поедая фисташковое мороженое. А я тут воюю с офисной программой, и она, кажется, побеждает. Пальцы нервно застучали по столу. Я снова схватила мышку и с отчаянием принялась кликать, пытаясь заставить эту адскую машину подчиниться. Но график становился только уродливее.

В какой-то момент я так увлеклась этой безнадёжной битвой, что не заметила, как за моей спиной выросла знакомая фигура. Я почувствовала его раньше, чем увидела или услышала. Запах его дорогого парфюма. И самоуверенности. Он, наверное, и пахнет деньгами и властью. Я замерла, вцепившись в мышку. Он что, вернулся? Зачем? Добить меня морально?

– Я же сказал вам не засиживаться, Короткова, – его голос раздался прямо над моим ухом, и я подпрыгнула на стуле от неожиданности, чуть не свалив кактус.

Я медленно, как в замедленной съёмке, обернулась. Антон Игоревич стоял, засунув руки в карманы идеальных брюк, и с лёгкой насмешкой разглядывал мой монитор. Я инстинктивно попыталась закрыть экран рукой, словно это могло скрыть весь масштаб моего позора.

– Я… я почти закончила, – пролепетала я, чувствуя, как щёки вспыхнули огнём. – Осталась пара мелочей.

– Мелочей? – он насмешливо изогнул бровь и кивнул на экран. – По-моему, это больше похоже на предсмертную агонию, а не на отчёт. Вы вообще умеете пользоваться этой программой?

Обида обожгла, как крапива. Да умею я! Просто мои умения заканчиваются на простеньких табличках, а не на этом произведении высокого искусства для гениев!

– Разбираюсь, – буркнула я, отворачиваясь и снова утыкаясь взглядом в монитор, будто там мог появиться ответ на все мои вопросы.

Он помолчал с минуту. Я уже понадеялась, что он сейчас фыркнет и уйдёт, оставив меня страдать в одиночестве. Но вместо этого я услышала тихий вздох, в котором было столько вселенской скорби по поводу моей умственной неполноценности, что захотелось провалиться сквозь землю.

– Подвиньтесь.

Я ошарашенно уставилась на него.

– Что?

– Подвиньтесь, говорю, – повторил он уже с откровенным нетерпением в голосе. – Или мы тут до утра будем любоваться вашим творчеством.

И, не дожидаясь моего ответа, он просто пододвинул к моему столу стул коллеги и сел рядом. Так близко, что я чувствовала тепло, исходящее от него, и могла рассмотреть крошечную родинку у него на виске. Я тут же съёжилась, пытаясь занять как можно меньше места на своём стуле, словно это могло спасти меня от этой неловкой близости. Он протянул руку и без всяких церемоний забрал у меня мышку. Его пальцы случайно коснулись моих, и по руке будто пробежал лёгкий электрический разряд. Или это просто нервы?

– Смотрите и учитесь, Короткова, – бросил он, не глядя на меня, его внимание было полностью приковано к экрану.

И тут началось что-то невероятное. Его пальцы порхали по клавиатуре с какой-то нечеловеческой скоростью. Курсор мыши метался по экрану, открывая какие-то скрытые менюшки и вкладки, о существовании которых я даже не подозревала. Он выделял столбцы, вбивал формулы, менял настройки. Моя агонизирующая кардиограмма на глазах превращалась в идеальную, стильную и, что самое главное, абсолютно понятную диаграмму. Линии выровнялись, цвета стали приятными, появились какие-то сноски и прогнозы. Всё это заняло у него не больше трёх минут.

Я сидела, разинув рот, и молча наблюдала за этим представлением. Он не просто хорошо разбирался в программе. Он был её повелителем. Богом Экселя.

– Вот, – он отпустил мышку и откинулся на спинку своего стула. – Готово.

Он повернулся и посмотрел прямо на меня. Взгляд был всё таким же насмешливым, но в глубине его голубых глаз мне на секунду почудилось что-то другое. Усталость? Или… удовлетворение от проделанной работы?

– Даже с этим справиться не можете, Короткова? В школе, я помню, вы были сообразительнее.

Глава 6

Запах свежесваренного кофе и тёплой корицы окутал меня, стоило только толкнуть стеклянную дверь кофейни «Бодрый бобёр». Это было моё персональное убежище от мира дорогих костюмов, офисного лицемерия и начальников, чьё эго не помещалось в их собственном кабинете. А главное, здесь была Катька.

Моя лучшая подруга, похожая на рыжее солнышко, как раз колдовала над кофемашиной. Заметив меня, она тут же расплылась в хитрой улыбке.

– Глядите-ка, кто приполз! – весело прокричала она, перекрывая шум аппарата. – Вид у тебя, Короткова, будто ты не отчёт сдавала, а в одиночку отбивала рейдерский захват. Присаживайся, сейчас я тебя реанимирую. Твой обычный? Двойной латте на кокосовом с горой карамели?

– Тройной, – выдохнула я, без сил рухнув на мягкий диванчик у окна. – И, если есть, что-нибудь покрепче. Можно прямо в кофе.

Я с наслаждением вытянула гудящие ноги под стол. Какое же это было блаженство – снова оказаться в любимых поношенных джинсах и мягком свитере. И в удобных кедах вместо туфель, которые наверняка придумали средневековые инквизиторы как средство пыток. Да и офисная юбка-карандаш кажется до сих пор фантомными тисками сжимает мои внутренние органы.

Через пару минут Катька опустилась на стул напротив, пододвигая ко мне чашку размером с небольшой аквариум и тарелку с круассаном, от которого ещё шёл пар.

– Ну, рассказывай, жертва корпоративной системы. Что на этот раз выкинул твой принц на белом «Мерседесе»?

Ну конечно. Про эпопею с поиском кофе я ей успела рассказать в переписках. Да почти весь вчерашний день успела, кроме финалочки.

Я сделала огромный глоток горячего напитка и почувствовала, как по венам снова побежала жизнь.

– Он не принц, Кать. Он – демон, заключивший сделку с дьяволом в обмен на идеально сидящие костюмы. Деспот. Тиран. Нарцисс ходячий! Он вчера заставил меня торчать на работе до одиннадцати вечера. Сказал, что отчёт для инвесторов нужен «ещё вчера». А потом… – я замолчала, потому что воспоминание было слишком унизительным.

– Что «потом»? – Катька подалась вперёд. – Заставил петь ему корпоративный гимн? Потребовал отполировать его ботинки языком?

– Хуже, – я посмотрела на подругу с вселенской скорбью в глазах. – Он мне помог.

Катька, как раз отпившая свой чай, громко поперхнулась.

– Погоди, в каком смысле?

– В самом прямом! У меня никак не получалось построить его идиотскую трёхмерную диаграмму в Экселе. Я уже готова была разбить компьютер… В идеале об эту “светлую” голову. И тут подходит он сам. Молча отодвигает меня плечом, придвигает чужой стул… Ты представляешь? Я чуть не умерла от запаха его парфюма и чувства собственного ничтожества. Он за три минуты натыкал всё, что нужно, а потом посмотрел на меня своими ледяными голубыми глазами и сказал: «Даже с этим справиться не можете, Короткова?». Понимаешь? Он сначала утопил меня в своей задаче, а потом бросил спасательный круг, чтобы поглубже окунуть головой и посмеяться!

Катя задумчиво помешивала ложечкой чай, глядя на меня с каким-то странным прищуром.

– Слушай, а тебе не кажется, что это всё как-то… нелогично?

– Конечно, нелогично! Это же Шведов! У него вместо мозгов калькулятор и чёрный список моих прегрешений со школы. Я уверена, он до сих пор помнит, как я в десятом классе на химии колбу взорвала и его пиджак зелёнкой залила.

– Да я не про это, – отмахнулась подруга и загнула палец. – Смотри. Факт номер один: он даёт тебе невыполнимое задание с редким сортом кофе. Ты его, по сути, обманываешь, принося другой. Я тебе как бариста говорю, он это стопроцентно понял. Но сделал вид, что всё нормально. Верно?

Я с неохотой кивнула.

– Факт номер два: он видит, что ты засыпаешь на рабочем месте, и вместо того, чтобы наорать, лично приносит тебе кофе. Чтобы ты не свалилась, – она загнула второй палец. – Факт номер три: он видит, что ты мучаешься с его же заданием, и помогает. Да, язвительно, да, с видом короля, спустившегося к черни. Но помогает же! Лид, это не похоже на поведение начальника-садиста.

– А на что это похоже? На поведение святого? – фыркнула я.

– Это похоже на поведение очень, очень неуклюжего пятиклассника, который дёргает за косички девочку, которая ему нравится! – выпалила Катька.

На секунду в кофейне повисла тишина, нарушаемая лишь моим изумлённым сопением. Глядя на моё вытянувшееся лицо, подруга заливисто рассмеялась.

– Ты рехнулась? Я? Ему? Нравлюсь? Катя, да он меня ненавидит! Он получает физическое удовольствие, когда видит, как я страдаю. Это питает его тёмную душу!

– «От ненависти до любви», как говорится… – протянула она, хитро улыбаясь. – Просто попробуй в следующий раз посмотреть на него не как на босса-тиранищу, а… как на парня. Может, под этим слоем дорогущей ткани и высокомерия скрывается что-то человеческое?

Я отвернулась к окну, наблюдая за спешащими по своим делам людьми. Смотреть на него как на парня? Да я каждый раз, когда он подходит, хочу провалиться сквозь землю. Или запустить в него степлером.

– У меня нет времени на него смотреть, Кать. Мне нужно работать. И терпеть.

Голос предательски дрогнул, и к горлу подкатил знакомый ком. Буквально месяц назад моя жизнь была другой. Понятной. У меня была не самая денежная, но спокойная работа, я мечтала об отпуске и новом диване. А потом один звонок. И мир раскололся на «до» и «после» с привкусом безысходности и лекарств. И теперь каждый день с восьми до пяти я должна выживать в стеклянном аквариуме, в дурацкой юбке, в подчинении у человека, которого я презирала полжизни.

– Лид, эй, ты чего? – тихо спросила Катя, её весёлость тут же испарилась. Она знала. Не всё, но знала, что дело не просто в работе.

– Всё нормально, – я тряхнула головой, отгоняя тучи. – Просто устала. Не выспалась.

Нельзя раскисать. Нельзя грузить её своими проблемами, у неё и своих хватает. Я должна быть сильной. Ради папы.

– Ладно, забудь, – я заставила себя улыбнуться. – Наверное, ты права. Может, он и правда просто очень странный и неуклюжий. Как слон в посудной лавке. Очень дорогой, идеально одетый слон с манией величия.

Катька улыбнулась в ответ, но в её глазах всё равно плескалось беспокойство.

– Просто… будь с ним осторожнее, ладно? И с собой тоже.

Я кивнула, допивая уже остывший латте. Осторожнее. Легко сказать. У меня сейчас нет такого варианта. У меня есть только огромный долг и работа, которую нельзя терять ни в коем случае.

А значит, завтра я снова пойду в этот личный филиал ада. И даже, может быть, попробую последовать совету Катьки.

Присмотрюсь к этому «пятикласснику».

Глава 7

Утро началось не с кофе, а с предательства. Мои любимые, идеально сидящие джинсы, сиротливо лежали на стуле, словно с укором глядя, как я втискиваюсь в серый офисный костюм. Эту вещь я прозвала «душегубкой». Мне казалось, что с каждой стиркой эта синтетическая темница усаживается всё сильнее, словно мечтая однажды сомкнуть на мне свои объятия навсегда. Пока я, пыхтя, застёгивала последнюю пуговицу на пиджаке, в голове назойливым комаром жужжал вчерашний совет Катьки.

– Пятиклассник, ага, – фыркнула я своему отражению в зеркале, на котором виднелись разводы от зубной пасты. – С личным водителем, годовым бонусом размером с бюджет небольшой африканской страны и повадками серийного мучителя. Гениальный план, Катюш. Надёжный, как швейцарские часы. Которые он, кстати, и носит.

Всю дорогу до работы, в душной, набитой людьми маршрутке, я прокручивала в голове последние дни. Может, Катька не так уж и не права? Может, под этой бронёй из дорогой ткани и заносчивости действительно прячется обычный человек? Человек, который просто не научился нормально общаться, потому что все вокруг всегда говорили ему только «да, Антон Игоревич».

Эта мысль была настолько нелепой и дикой, что я чуть не пропустила свою остановку и вывалилась из маршрутки в последний момент.

Я вошла в сверкающий холл бизнес-центра, морально настраиваясь на очередной раунд игры «Выживи под руководством Шведова». Утренний час пик уже миновал, и у лифтов было почти безлюдно. Я ткнула в кнопку вызова и стала пассивно изучать своё отражение в полированной двери. Вид был, прямо скажем, не очень. Усталый клерк в костюме на размер меньше. Прелестно. И тут за спиной раздались быстрые, чёткие шаги. Я даже не обернулась. Этот звук я бы узнала из тысячи. Так ходят только те, кто абсолютно уверен, что асфальт под их ногами расстелили исключительно для них.

Двери лифта бесшумно разъехались, и я поспешила заскочить внутрь. Он вошёл следом, и маленькая кабинка мгновенно стала казаться тесной, как спичечный коробок. Воздух тут же наполнился его парфюмом – что-то до боли знакомое, с нотками цитруса, дерева и запредельного самомнения. Я инстинктивно вжалась в самый дальний угол, пытаясь слиться со стенкой.

– Доброе утро, Антон Игоревич, – с трудом выдавила я, уставившись на светящиеся цифры этажей, будто это самое интересное, что я видела в жизни.

– И вам не хворать, Короткова, – донеслось откуда-то с высоты его роста.

Мы ехали в такой гулкой тишине, что, казалось, я слышу, как пылинки оседают на пол. Я слышала гудение механизма, тихое тиканье его часов и оглушительный стук собственного сердца в ушах. Я отчаянно пыталась следовать совету Катьки. «Пятиклассник. Просто неуклюжий пятиклассник, который не знает, как заговорить».

Я украдкой, из-под ресниц, скосила на него глаза. Он стоял, глядя на своё отражение, и слегка хмурил брови. На его идеально гладком подбородке я заметила крошечный, почти невидимый порез от бритвы. Наверное, утром торопился. Эта маленькая, совершенно человеческая деталь почему-то сделала его чуть менее… монументальным. Чуть более живым.

И именно в этот момент лифт содрогнулся.

Раздался леденящий душу скрежет металла, кабину тряхнуло с такой силой, будто в неё с размаху врезались, и свет мигнул и погас. Я невольно взвизгнула, потому что мои дурацкие офисные туфли на каблуках тут же решили меня предать. Пол ушёл из-под ног, мир накренился, и я, потеряв равновесие, полетела вперёд, уже мысленно прощаясь со своими зубами и готовясь к близкому знакомству с противоположной стеной.

Но вместо жёсткого удара я врезалась во что-то не менее твёрдое, но одновременно тёплое. Сильные руки мгновенно обхватили меня, крепко прижав к себе и не дав упасть. Сердце пропустило удар и ухнуло куда-то в пятки. Я уткнулась носом прямо в лацкан его пиджака, вдыхая концентрированный аромат его парфюма. В ту же секунду включилось тусклое аварийное освещение, залив кабину тревожным жёлтым светом.

Я медленно, очень медленно подняла голову.

Мы стояли так близко, что я могла разглядеть золотистые искорки в его голубых глазах. И в этих глазах сейчас не было ни капли привычной насмешки или высокомерия. Там было что-то совершенно иное. Шок? Беспокойство? Я не могла разобрать. Он смотрел на меня не как на подчинённую Короткову, которую можно завалить работой по уши. Он смотрел на меня как… как на девушку. На испуганную девушку, которая только что едва не расшибла себе нос.

Время остановилось. Весь мир сжался до размеров этой маленькой кабины, до ощущения рук на моей талии и пристального взгляда. Привычное напряжение, которое всегда висело между нами, просто испарилось. Вместо него появилось что-то новое, тягучее, волнующее и немного пугающее.

– Короткова, вы в порядке? – его голос прозвучал непривычно хрипло и тихо.

Я смогла только кивнуть, не в силах вымолвить ни слова и оторвать взгляд от его лица.

В этот момент лифт снова дёрнулся, но на этот раз уже не так сильно, и плавно поехал вверх. Всё, магия момента рассыпалась, как карточный домик. Мы оба будто очнулись. Я отпрянула от него, как от огня, а он тут же убрал руки, словно обжёгся о мой дешёвый синтетический пиджак.

– Простите, – пробормотала я, судорожно поправляя одежду, которая вдруг стала ещё более невыносимо тесной.

– Это вы меня простите, – неожиданно ровным и холодным тоном ответил он, мгновенно надевая свою привычную маску невозмутимости. – За поручень нужно держаться. У вас, очевидно, врождённые проблемы с координацией.

Ну вот и всё. Старый добрый Шведов вернулся на своё законное место. Жаль, я не скучала.

Остаток пути до нашего этажа мы проехали в ещё более тяжёлой и неловкой тишине. Когда двери наконец открылись, я вылетела из лифта, как пробка из бутылки шампанского, стараясь не смотреть на него.

– Спасибо, что поймали, – бросила я через плечо и почти бегом устремилась к своему рабочему столу.

Я не видела, но буквально кожей спины чувствовала его взгляд.

И почему-то в этот момент мне показалось, что этот «пятиклассник» гораздо сложнее, чем я думала.

Глава 8

Телефон в кармане дурацкого офисного пиджака завибрировал с настойчивостью коллектора. Короткое «бззз», от которого у меня обычно дёргается глаз. Я замерла посреди тротуара, заставив какого-то спешащего мужчину недовольно меня обогнуть. С замиранием сердца достала мобильный. Уведомление от банка.

«Зачисление заработной платы».

Я сглотнула и открыла сообщение. А потом моргнула. Ещё раз. И ещё. Может, у меня от переутомления поплыл фокус? Сумма на экране была… ненормальной. Просто какой-то астрономической. Как будто кто-то случайно добавил лишний ноль. Или даже два. Это было гораздо, гораздо больше, чем моя обычная зарплата, даже если учесть все те ночи, что я провела в обнимку с отчётами для Шведова.

Первая мысль: ошибка. Сейчас же придёт второе сообщение: «Ой, извините, сбой системы, верните наши денежки». Но оно не приходило. Вместо этого в груди что-то ёкнуло и потеплело. Чувство, которое я почти забыла, – дикая, неудержимая радость, как в детстве, когда находишь под ёлкой именно ту куклу, о которой просила.

Не веря своему счастью, я почти бегом направилась к ближайшему банкомату. Вдруг это какой-то хитрый розыгрыш? Я вставила карту, нервно набрала пин-код, запросила баланс. Цифры на тусклом экране подтвердили: это не глюк. Деньги настоящие. Мои. Заработанные литрами дешёвого кофе, испорченными нервами и молчаливым терпением выходок Антона Шведова.

– Да ладно! – вырвалось у меня шёпотом.

Первым делом я набрала Катю.

– Привет! Угадай, кто только что стал неприлично богатым? – выпалила я в трубку, не в силах сдержать улыбку.

– Ты ограбила банк? Я всегда знала, что в тебе есть потенциал! – радостно отозвалась подруга. – Куда ехать с лопатой, чтобы помочь закопать трупы?

– Почти! Шведов, кажется, сошёл с ума и выплатил мне премию размером с бюджет маленькой страны. Я теперь могу купить себе… да я всё могу себе купить!

– Так, немедленно иди в тот магазин напротив твоей работы и купи то жёлтое платье! – командовала Катя. – И туфли! И сумочку! Ты заслужила! Ты два месяца на него смотрела!

Я и правда стояла как вкопанная напротив витрины, где на манекене висело то самое платье. Лёгкое, солнечно-жёлтое, совершенно легкомысленное. Оно было полной противоположностью моей серой офисной юбке. В этом платье нужно было гулять по набережной, есть мороженое и смеяться, а не сидеть в душном офисе.

– Кать, оно стоит как половина моей обычной зарплаты… – пролепетала я, хотя соблазн был велик.

– Лида! У тебя сейчас не обычная зарплата! У тебя зарплата нефтяного магната! Покупай, я сказала! Иначе я сама приеду и заставлю тебя его купить!

Я рассмеялась. Боже, как же хорошо было вот так просто радоваться. Просто стоять и понимать, что ты можешь позволить себе какую-то глупость. Просто потому, что хочется.

– Ладно, ладно, я подумаю, – пообещала я. – Всё, мне надо бежать. Целую!

Повесив трубку, я ещё с минуту смотрела на платье. Но потом в голове что-то щёлкнуло, и радостная пелена спала. Я вспомнила, зачем на самом деле вкалываю как проклятая. Зачем терплю этого невыносимого начальника и его вечно недовольное лицо.

Домой я не шла, а почти летела. Радость никуда не делась, но она стала другой – более осмысленной. Я всё смогу! Я справлюсь!

Скинув у порога туфли-убийцы, я прошла на кухню, даже не переодеваясь. Достала из ящика старый блокнот, где обычно записывала список продуктов. На чистой странице я вывела одну-единственную цифру. Огромную, страшную, с шестью нулями. Общий долг. Цена одной отцовской ошибки на скользкой дороге.

Затем я достала телефон и открыла калькулятор.

Сделала глубокий вдох, словно перед прыжком в ледяную воду. Ввела эту жуткую цифру. Нажала кнопку «разделить». И ввела сумму своей новой, прекрасной, обнадёживающей зарплаты. Палец на секунду замер над кнопкой «равно».

На экране высветилось число.

Двадцать три.

Двадцать три месяца. Почти два года.

Два года такой жизни. Без отпусков, без выходных, без права заболеть. Два года в этой серой мышиной униформе, под пристальным взглядом голубых глаз моего босса.

Вся моя эйфория испарилась, как будто её и не было. Радость схлынула, оставив после себя только холодное, вязкое отчаяние. Я смотрела на эту цифру «23», и она казалась мне приговором.

Перед глазами сама собой всплыла картинка из больницы. Запах лекарств. И папа на кровати – сжавшийся, постаревший на десять лет, с огромными виноватыми глазами.

– Прости, дочка, – прошептал он тогда, когда я взяла его за руку. – Я всё на тебя свалил…

Я тогда бодро улыбнулась, сказала, что это ерунда, что мы справимся. Главное, чтобы он поправлялся. Я врала. И ему, и себе.

Сейчас, сидя на своей маленькой кухне, я смотрела на цифры в блокноте и почувствовала, как по щеке поползла горячая слеза. Потом ещё одна. Я не плакала с того самого дня. Держалась изо всех сил. Но сейчас меня прорвало.

Два года. Это же целая вечность.

Я с силой сжала кулаки, до боли впиваясь ногтями в ладони. Нет. Хватит раскисать. Да, два года. Это много. Но это не вся жизнь. Это просто цена, которую нужно заплатить.

И я её заплачу. Чего бы мне это ни стоило.

Глава 9

После очередной бессонной ночи, проведённой за изучением отчётов, которые, казалось, размножались прямо на экране, я чувствовала себя как разрядившаяся батарейка. Мозг превратился в кисель, а цифры в таблицах до сих пор плясали перед глазами весёлую джигу. Единственное, что могло спасти меня от неминуемого сна лицом в клавиатуру – это кофе. Нет, не так. КОФЕ. Огромная кружка обжигающего, горького напитка.

Плетясь на офисную кухню, я напоминала себе зомби из дешёвого ужастика. Шаг, ещё шаг. Главное – дойти до источника жизни. Но, конечно же, вселенная решила, что моих страданий сегодня недостаточно. Шикарная кофемашина, гордость нашего офиса, не работала. На её блестящем боку красовалась записка, написанная каллиграфическим почерком нашей «снежной королевы» Марины: «Не трогать! Сломано!». Видимо, вчера она решила, что просто протереть это уже прошлый век – или прошлый месяц, – и отполировала с такой силой, что стёрла какую-то важную деталь.

Пришлось довольствоваться растворимым пойлом из огромной банки, которую кто-то купил по акции. Я щедро сыпанула две ложки коричневого порошка в свою любимую кружку с жизнеутверждающей надписью «Работа – не волк, в лес не убежит» и залила всё это дело кипятком из старого чайника. Мысли мои были далеко – где-то между неоплаченными счетами и предстоящим разговором с отцом. Погружённая в этот унылый водоворот, я, не глядя, схватилась за кружку.

– Ай! Чёрт!

Боль пронзила пальцы. Керамика хоть и не тонкий фарфор, но от кипятка раскалилась чуть не до предела. От неожиданности я дёрнула рукой, и кружка, опасно накренившись, щедро плеснула кипятком мне на запястье. Я вскрикнула и отшвырнула её на столешницу, забрызгав всё вокруг коричневыми каплями. Руку тут же сунула под ледяную воду из-под крана. Кожа мгновенно покраснела и начала гореть огнём. Ну просто вишенка на торте моего замечательного утра.

– Короткова, что за беспорядок вы тут устроили?

Голос Шведова за спиной был холодным, как арктический ветер. Я даже не заметила, как он вошёл. Этот человек не ходит, он материализуется в самых неподходящих местах, чтобы застать тебя врасплох.

– Ничего страшного, Антон Игоревич, – процедила я сквозь зубы, не поворачиваясь. – Небольшой несчастный случай на производстве. Сейчас всё уберу.

– Что с рукой? – его тон стал ещё жёстче, в нём появились стальные нотки.

– Всё в порядке. Просто кофе оказался слишком горячим, – я попыталась говорить беззаботно, но голос предательски дрогнул. Боль становилась пульсирующей, и в глазах немного потемнело.

За спиной послышался тяжёлый вздох. Так вздыхает человек, которому приходится иметь дело с полными идиотами. То есть, со мной.

– Отойдите от раковины. И покажите руку.

Это был приказ, который не обсуждается. Я выключила воду и медленно обернулась. Он стоял, скрестив руки на груди, и буравил меня своим фирменным ледяным взглядом. Его голубые глаза скользнули с моего лица на запястье, и губы недовольно сжались в тонкую линию. Покраснение на коже уже превратилось в пугающее ярко-розовое пятно.

– Прекрасно, – отчеканил он. – Теперь у нас ещё и производственные травмы. Идите за мной.

Не дожидаясь ответа, он развернулся и зашагал в сторону своего кабинета. Оставалось только поплестись следом, чувствуя на себе любопытные взгляды коллег. Отлично, теперь весь офис будет обсуждать мою врождённую криворукость.

Шведов молчал всю дорогу. Зайдя в свой просторный кабинет, он молча указал мне на стул для посетителей, а сам подошёл к массивному шкафу. Я приготовилась к долгой и нудной лекции о правилах безопасности. Но вместо этого он достал оттуда… аптечку. Обычную белую коробку с красным крестом. У него в кабинете была аптечка? У этого робота в идеальном костюме? Невероятно.

– Руку, – коротко бросил он, ставя коробку на стол.

Я с сомнением протянула ему пострадавшую конечность. Он придвинул свой стул ближе и осторожно взял мою ладонь в свою. Его пальцы, вопреки моим ожиданиям, оказались тёплыми и сильными. Он аккуратно, почти невесомо, повернул моё запястье, внимательно осматривая ожог. Я даже дышать перестала.

– Терпимо? – спросил он, не поднимая глаз.

Я смогла только кивнуть.

Он открыл аптечку и с деловитым видом достал спрей от ожогов и стерильный бинт. Его движения были точными и уверенными, без малейшей суеты.

– Сейчас немного пощиплет, – предупредил он и распылил средство на покрасневшую кожу.

Я зашипела от неожиданности. Боль от спрея была какой-то правильной, что ли. Облегчающей. Он подождал несколько секунд, а потом принялся аккуратно бинтовать моё запястье. Я сидела как истукан, боясь пошевелиться, и неотрывно смотрела на его склонённую голову. На светлые волосы, на то, как сосредоточенно он хмурит брови, закрепляя повязку. Он что-то ворчал себе под нос, вроде «вечно вы витаете в облаках» и «надо же быть такой неуклюжей», но его руки… Его руки были удивительно нежными. Он прикасался к моей коже так бережно, будто она была сделана из тончайшего фарфора.

Когда он закончил, то не сразу отпустил мою руку. На секунду он поднял голову и посмотрел мне прямо в глаза. И в этот миг я увидела в них то, чего не видела никогда. Ни насмешки, ни раздражения. Там было… беспокойство. Настоящее, серьёзное, почти тревожное. И ещё что-то тёплое и глубокое, отчего моё сердце споткнулось и пропустило удар.

Мы смотрели друг на друга всего пару мгновений, но мне показалось, что прошла целая вечность.

Потом он словно очнулся, моргнул, и его взгляд снова стал холодным и непроницаемым. Он резко отпустил мою руку, будто обжёгся.

– Готово, – отрезал он, вставая и убирая аптечку. – Впредь будьте внимательнее. Мне не нужны сотрудники на больничном из-за собственной нерасторопности. Можете идти.

Я молча поднялась и, так и не найдя слов, вышла из его кабинета, плотно прикрыв за собой дверь. Вернувшись на своё рабочее место, я без сил опустилась на стул и уставилась на аккуратно забинтованное запястье.

В голове царил хаос. Что это только что было? Он мог просто отправить меня к врачу. Но он всё сделал сам. Ворчал, хмурился, но помог.

И этот его взгляд…

Кто же вы такой на самом деле, Антон Шведов?

Глава 10

Моё запястье, аккуратно замотанное в белый бинт, горело адским огнём. Но, если честно, щёки пылали ещё сильнее. От унижения, конечно. Весь оставшийся день я сидела за столом, как мышь под веником, и старалась даже не дышать в сторону стеклянного кабинета Антона Шведова. Но я чувствовала его взгляд. Буквально кожей. Казалось, воздух между нами так наэлектризован, что вот-вот проскочит искра.

Я честно пыталась работать. Открыла какой-то отчёт, уставилась в него. Цифры и буквы прыгали перед глазами, как сумасшедшие. В голове вместо анализа квартальной прибыли крутилось утреннее происшествие. Серьёзное лицо Шведова, когда он обрабатывал мой ожог. Его пальцы, так неожиданно осторожно обматывающие бинт вокруг моей руки. И этот его взгляд… Секундный, но такой, что у меня внутри всё перевернулось. А потом – холодный, как айсберг, тон и приказ «Идите работать».

Ну что это такое? Зачем? Ему что, доставляет какое-то садистское удовольствие устраивать мне эти эмоциональные качели? Сначала доводит почти до нервного срыва своими заданиями из серии «принеси то, не знаю что», потом вдруг включает режим заботы, а через минуту снова смотрит как на пустое место. Это была какая-то пытка, и я больше не могла это терпеть.

Моё терпение было похоже на старую резинку – растянутое до предела и готовое вот-вот лопнуть. И оно лопнуло. Ровно за пять минут до конца рабочего дня, когда из динамика на моём столе раздался его ровный, безэмоциональный голос:

– Короткова, зайдите.

Всё. Финиш. Последняя капля упала в переполненную чашу моего гнева. Ещё одного его приказа, ещё одного задания «на вчера» я просто не выдержу. Внутри будто что-то взорвалось. Злость, обида, дикая усталость и полное непонимание смешались в гремучий коктейль, который ударил мне в голову.

Я встала. Пошла. Ноги несли меня сами, на автопилоте, а сердце колотилось где-то в горле, мешая дышать. Я даже не постучала. Просто толкнула тяжёлую стеклянную дверь и влетела в его кабинет, как маленький разъярённый воробей.

Антон оторвался от бумаг и поднял на меня удивлённые глаза. В его голубом взгляде на секунду мелькнуло что-то похожее на недоумение.

– Короткова? Я просил вас зайти, а не врываться.

– Зачем вы это делаете? – выпалила я, с трудом переводя дыхание. Голос предательски дрожал, но мне уже было наплевать.

Он откинулся в своём огромном кожаном кресле и медленно сложил руки на груди. На его лице появилась та самая знакомая ухмылочка, от которой мне хотелось запустить в него степлером.

– Что именно я делаю, позвольте уточнить?

– Всё! – я всплеснула руками, и стопка документов на краю его стола опасно качнулась. – Вы издеваетесь надо мной! С самого первого дня! То этот ваш идиотский кофе, который должен быть горячее лавы! То пыльный архив, в котором можно фильмы ужасов снимать! То этот несчастный кактус, который нужно поливать водой с ледников Антарктиды! А сегодня что? Сначала довести до белого каления, потом лечить мне ожоги, а потом смотреть так, будто я сама виновата! Зачем?! Вам просто нравится смотреть, как я мучаюсь? Что я вам сделала, Антон Игоревич?

Слова лились из меня бесконечным потоком. Я выплеснула всё, что копилось неделями. Весь свой страх, всю свою злость. Я стояла посреди его гигантского кабинета, маленькая, взъерошенная, в этом дурацком сером костюме, который сидел на мне как на корове седло, и смотрела на него снизу вверх, требуя ответа.

Он долго молчал. Просто смотрел на меня, и его ухмылка медленно сползла с лица. Оно стало жёстким, непроницаемым.

– Я плачу вам зарплату за работу, Короткова, – наконец произнёс он холодно, отчётливо выговаривая каждое слово. – А не за ваш душевный комфорт. Вы мой личный помощник и выполняете те поручения, которые я вам даю. Всё предельно просто.

Его слова были как пощёчина. Так просто. Так цинично. Он даже не попытался что-то объяснить. Просто взял и обесценил всё, что я сейчас наговорила.

– Но…

– Никаких «но», – отрезал он, и его голос стал ещё холоднее. – Если вас что-то не устраивает, отдел кадров находится на втором этаже. Можете написать заявление прямо сейчас. Уверен, на ваше место найдётся целая очередь из желающих. Я понятно изъясняюсь?

Я смотрела на него и не могла дышать. Я была готова к чему угодно – к крику, к насмешке, но не к этому спокойному, убийственному равнодушию. Я почувствовала себя полной идиоткой. Прибежала, устроила истерику, вывернула душу наизнанку, а ему всё равно.

Я опустила глаза, чувствуя, как к ним подступают злые, бессильные слёзы. Но я не заплачу. Не здесь. Не перед ним. Никогда.

– Понятно, – прошептала я одними губами.

Я резко развернулась, чтобы уйти. Убежать из этого кабинета, от этого человека, от своего позора.

– Я звал вас, чтобы отдать документы на завтра, – сказал он мне в спину. – Они на краю стола.

Я замерла. Потом медленно обернулась и снова посмотрела на него. И вот тогда я это увидела.

Он смотрел прямо на меня. И в его глазах… В них не было ни злорадства, ни холода, который только что звучал в его голосе. Там, на какую-то долю секунды, промелькнуло что-то совсем другое. Что-то похожее на… сожаление? Или досаду? Что-то тёмное и болезненное, что он тут же спрятал за своей привычной ледяной маской. Но я успела заметить.

Я молча подошла, схватила папку и, не глядя на него, вышла из кабинета, плотно прикрыв за собой дверь.

Я проиграла этот бой. Вчистую. Но теперь у меня появился новый вопрос, который был гораздо сложнее всех предыдущих.

Зачем он так старательно притворяется чудовищем?

Глава 11

Я вывалилась из кабинета Шведова, чувствуя себя как выжатый лимон, из которого попытались сделать ещё и цедру для пирога. Голова гудела. Его фраза, брошенная ледяным тоном: «Я понятно изъясняюсь?», всё ещё висела в воздухе, как топор палача.

Понятно ли мне? Да уж куда понятнее.

Я для него не человек, а функция. Офисный планктон. Расходный материал. Маленький винтик в его огромной, блестящей машине по зарабатыванию денег. Винтик, который должен вкручиваться куда скажут и не задавать лишних вопросов. А если резьба сорвётся – выкинут и поставят новый.

Офис практически вымер. За огромными окнами сгущались синие сумерки, размывая огни города. Только несколько столов светились одинокими островками света – самые отчаянные трудоголики всё ещё не сдавались. Я на автопилоте доплелась до своего рабочего места. Единственное, чего хотелось прямо сейчас – это рухнуть на стул, уткнуться лбом в прохладную столешницу и хорошенько разреветься. Но я не могла себе этого позволить. Только не здесь. Не в этом террариуме.

Кое-как натянув плащ и подхватив сумку, я почти бегом устремилась к выходу. Подальше отсюда. Подальше от этих стен, от этого человека и от этого мерзкого чувства собственного ничтожества. Лифтовый холл был уже совсем близко, когда рука сама собой шлёпнула по карману плаща. Пусто. Чёрт. Телефон. Мой старенький, побитый жизнью смартфон остался лежать на столе, рядом с несчастным офисным кактусом.

Придётся возвращаться. Ну конечно, как же без этого.

Развернувшись на пятках, я двинулась обратно, но уже на цыпочках, словно воровка в музее. Меньше всего на свете мне хотелось снова попасться на глаза Шведову. Не сейчас, когда моё самообладание держалось на одном честном слове и предвкушении горячего чая дома. Я кралась вдоль стены, стараясь, чтобы стук моих каблуков не донёсся до его стеклянного аквариума.

И именно потому, что я так старалась не шуметь, я их и услышала.

Тихий, вкрадчивый шёпот вперемешку со звуком поцелуев доносился из небольшой ниши у копировального аппарата – излюбленного места для офисных сплетен. Я замерла, буквально вжимаясь в стену. Голоса были до боли знакомыми. Один – бархатный, с елейными нотками, принадлежал заместителю Шведова, Виктору Орлову. Второй – высокий, холодный, как льдинка, – нашей главной бухгалтерше, Марине Завьяловой. Ну всё понятно, главный змей и змея местного серпентария вышли на охоту.

Сначала я хотела просто прошмыгнуть мимо. У меня своих проблем выше крыши, чтобы ещё в чужие лезть. Но тут я услышала фамилию своего босса, и любопытство, эта отвратительная черта моего характера, взяло верх.

– …Шведов даже не посмотрит в эту сторону, – уверенно вещал Виктор. – Для него это просто очередная статья расходов, не более. Он слишком увлечён своими грандиозными идеями, чтобы копаться в такой мелочи.

– А если всё-таки копнёт? – в голосе Марины зазвенела стальная тревога. – Витя, эта проверка… Если они затребуют документы за прошлый квартал, то сразу же наткнутся на эти левые счета. Нас же…

– Успокойся, – его тон стал жёстче, но не громче. – Никто ничего не найдёт. Я всё подчищу. Твоя задача – вовремя подготовить «правильные» отчёты для аудиторов. К тому моменту, как они до чего-то докопаются, деньги будут уже очень далеко. А наш дорогой и непогрешимый Антон Игоревич останется здесь, разгребать последствия. Один на один с очень неприятными вопросами и приличной дырой в бюджете.

У меня внутри всё похолодело. Левые счета? Дыра в бюджете? О чём они вообще говорят? Это что, сценарий для дешёвого сериала про бандитов?

– Но эта новенькая… Короткова, – пробормотала Марина, но от того, как она произнесла мою фамилию, у меня по спине пробежали мурашки. – Она же теперь его тень, вечно под носом крутится. А вдруг она что-то заметит? Выглядит как серая мышь, конечно, но…

Сердце пропустило удар и ухнуло куда-то в район коленок. Они говорят обо мне!

– Эта мышь? – Орлов тихо рассмеялся. – Марина, не смеши меня. Наш босс так её загрузил нудной рутиной, что она дальше своего монитора ничего не видит. Она для нас не помеха, а наоборот – идеальное прикрытие. Пока он занят её дрессировкой, у нас полностью развязаны руки. Так что расслабься и делай, что я тебе говорю.

Я услышала тихие шаги в свою сторону. Паника накрыла меня ледяной волной. Если они меня сейчас увидят – мне конец. Не думая ни секунды, я метнулась за угол и вжалась в стену рядом с дверью мужского туалета, затаив дыхание. Мимо меня, не обращая никакого внимания, прошла эта сладкая парочка. Виктор что-то тихо шептал Марине на ухо, по-хозяйски положив руку ей на талию. Они скрылись в лифте, и я наконец-то смогла шумно выдохнуть.

Я простояла так ещё с минуту, пытаясь унять сердце, которое колотилось где-то в горле. Что это сейчас было? Просто пустые разговоры двух интриганов или что-то по-настоящему серьёзное?

Добравшись до своего стола, я дрожащими руками схватила телефон. Взгляд сам собой метнулся к стеклянной стене кабинета Шведова. Он всё так же сидел, склонившись над документами, и выглядел абсолютно спокойным. Он даже не догадывался, что его ближайшие соратники за его спиной роют ему яму.

Первым желанием было просто отмахнуться. Забыть. Моя хата с краю, ничего не знаю. У меня своих забот полон рот: больной отец, долги. Мне нужно отработать положенное и свалить из этого гадюшника как можно скорее. Вмешиваться в их грязные игры – последнее, что мне нужно. Я не герой, не борец за справедливость. Я просто Лида Короткова, которой отчаянно нужны деньги.

Так я и решила. Сделать вид, что ничего не слышала.

Но позже, когда я ехала вниз в том самом лифте, где всего пару дней назад он спас меня от страстного столкновения со стеной, я никак не могла выкинуть из головы их разговор.

«Левые счета». «Дыра в бюджете». «Останется один на один с очень неприятными вопросами».

И как бы я ни старалась, слова Орлова крутились в голове, как заевшая пластинка.

Глава 12

Весь следующий день я была не в себе. Голова гудела, а в ушах на повторе крутилась вчерашняя беседа Виктора и Марины: «левые счета», «дыра в бюджете», «Шведов останется разгребать». Я честно пыталась сосредоточиться на работе. Уставилась в монитор, в какой-то дурацкий отчёт, но цифры и буквы плыли перед глазами, сливаясь в одно огромное, неоновое слово: «КАТАСТРОФА».

Периодически я, как шпион-неудачник, косилась на стеклянную стену кабинета Шведова. Он сидел там, в своём аквариуме, – идеально прямой, сосредоточенный, хозяин жизни. Повелитель нашего офисного планктона. А за его спиной две самые верные пираньи уже точили зубы. Во мне тем временем шла настоящая гражданская война. Одна моя часть, та, что помрачнее, злорадно хихикала. Так ему и надо, этому самовлюблённому тирану! Пусть его подставят, пусть побегает с горящей пятой точкой! Но другая часть… она испытывала что-то странное. Похожее на… сочувствие? Нет, чушь какая. Сочувствовать Шведову – это как жалеть крокодила, который подавился антилопой.

– Короткова, кофе! – раздался его властный голос из динамика, вырывая меня из раздумий.

Ну конечно. Его величество желает кофейку. Я с таким тяжёлым вздохом поднялась, что, кажется, сдула пару пылинок со стола. Поплелась на кухню, твёрдо решив на этот раз обойтись без экспериментов. Никакого кофе за тысячу рублей, переваренного в турке. Обычный американо из офисной машины. Дешёво и сердито. Меньше шансов, что я опять что-нибудь сожгу или разолью.

С дымящейся кружкой в руке я вошла в его кабинет. Он даже не посмотрел на меня, просто кивнул в сторону стола, где высилась башня из идеально ровных бумаг.

– Поставьте сюда. И разберите вот это. Документы для сингапурских партнёров, нужно сверить каждую цифру, каждую запятую.

Буквально на цыпочках я подошла к столу, собираясь поставить кружку на самый краешек, подальше от этой белоснежной горы. Но мой дурацкий офисный каблук, к которому я так и не привыкла, решил иначе. Он зацепился за ножку его массивного кресла. Секунда – и мир качнулся. Я нелепо взмахнула руками, как раненая птица, но было поздно. Кружка выскользнула из пальцев, описала в воздухе трагическую дугу, и всё её тёмное, горячее содержимое обрушилось прямо на стопку важнейших документов.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.