Надежда Соколова
Принц драконов и я, попаданка

Глава 1

Я с жадностью глотала текст. Параллельно с глазами двигались мои челюсти, пережевывая очередную шоколадную конфету, хрустящую внутри вафлями и фундуком. Сладкое послевкусие было лучшим спутником чтения.

– Ах, – пробормотала я, прожевав последние крошки, – какой мужчина. И денег у него, должно быть, прилично.

Рука автоматически потянулась к фарфоровому блюдцу в горошек, стоявшему на смятой подушке. Пальцы скользнули по гладкому холодку – ничего. Пришлось оторваться от мерцающего экрана читалки, чтобы удостовериться: да, пусто. Последние три конфеты, бережно отложенные на кульминацию, были бессовестно съедены раньше времени.

Я расстроенно хлюпнула носом. Вот что за день такой! Мало того, что зарплату задержали, и пришлось унижаться, выпрашивая у бухгалтера аванс на проезд! Мало того, что я вечером, в потёмках, со всего размаху ударилась мизинцем о выступ в прихожей. В собственном же доме, между прочим! Так теперь и конфеты кончились.

Нога, до этого мирно покоившаяся на стопке подушек, тут же отозвалась тупой, ноющей пульсацией. Я не вписалась в стену, потому что жалела электричество. Ударилась так, что в глазах потемнело от боли. Сидела на холодном линолеуме, хватаясь за распухший палец, и думала: всё, перелом, или как минимум трещина, гипс, больничный… Пришлось звонить Антону. Брат примчался, хмурый и злой, бормоча что-то о «криворукости», но повёз в травмпункт.

Врачиха, пожилая, с лицом, как смятый пергамент, пока медсестра бинтовала мою ногу, ворчливо заметила, что я еще молода, вон в карте указано всего двадцать пять, а уже такая полная. «Девяносто килограмм – это вам не шутки, милочка. Суставы не железные». И вот спрашивается, какое ей дело до моих суставов?! Как будто я к диетологу, а не к травматологу, пришла!

Антон, сидевший на стуле у двери и смотревший в телефон, потом наотрез отказался заезжать в круглосуточный магазин за шоколадкой.

– Худеть тебе пора, Аришка, – заявил этот предатель. – Это тебе уже не только я говорю. Тебе тетка в белом халате официально заявила.

Я обиженно фыркнула и объявила ему бойкот. Молча, как побитая собака, доехала до дома, молча, хромая и цепляясь за перила, поднялась по трем ступенькам на крыльцо нашего старого дома, открыла скрипучую дверь и доковыляла до своей комнаты.

Умников развелось, блин! Хорошего человека должно быть много! И пухлые щёки – это же признак доброты, не понятно, что ли?!

Утешая себя этой нехитрой мудростью, я, как только Антон уехал, на последние деньги купила в онлайн-магазине очередную порцию книжек о попаданках, закачала их в читалку и завалилась на кровать, зарывшись в груду одеял и обложившись запасами конфет.

И вот конфеты кончились. А я проглотила всего полторы истории! Обида была горькой и физической, щекотала где-то в горле.

Расстроенно хлюпнув носом еще раз, я поставила пустое блюдце на тумбочку, где уже стояла чашка с недопитым холодным чаем, положила сверху читалку, щелкнула выключателем старого ночника-кота. Свет погас, комната погрузилась в густую, уютную тьму, нарушаемую только отсветом фонаря за окном. Самое время помечтать.

Ах, если бы я, Арина Дорская, попала на место одной из этих везучих дур! Не в какую-нибудь мрачную антиутопию, а в правильный мир, с замками, платьями и балами. Я бы точно не растерялась! Вышла бы замуж за герцога или принца, стала бы богатой, знаменитой! А еще обязательно улучшила бы жизнь в том мире – ввела бы этикет помягче, антибиотики изобрела, наладила бы производство мыла и шампуней… Ну вот почему, почему жизнь так несправедлива?! Почему какие-то недалёкие девчонки проваливаются в волшебные порталы, а я вынуждена пять дней в неделю, с восьми до шести, сидеть в душном офисе «Вектор-Строй», считать чужие сметы и терпеть придирки начальницы? И хоть бы платили достойно! Так нет же! Я, видите ли, еще молодая специалистка без опыта. А с такой зарплатой, простите, какой опыт можно набрать? Только опыт выживания.

Нет, всё же попасть в другой мир – это был бы идеальный вариант. Уж я бы там навела шороху, показала всем, на что способна настоящая, пусть и полненькая, девушка с высшим образованием и обострённым чувством справедливости!

С этой мыслью я и уснула, укутавшись в одеяло.

Глава 2

Я открыла глаза, и меня тут же накрыла волна густого, сладковатого шума. Не звон будильника, а настоящий, многоголосый гул, перемежаемый звоном хрусталя и шуршанием десятков юбок. Я сидела на какой-то жесткой лавке у стены, обитой бархатом цвета запекшейся крови.

«Что за… сон такой детализированный?» – пронеслось в голове.

Но нет. Запах – пудры, духов, воска и пота – был слишком реален, чтобы быть сном. Рядом возникло озабоченное лицо в обрамлении седых, идеально уложенных локонов.

– Динара, доченька, опомнись, ради всего святого! – женщина, вся в жемчугах и строгом синем шелке, похлопала меня по щеке веером. Её прикосновение было прохладным и чужеродным.

Динара? Мой мозг, еще вчера вечером отзывавшийся на Арину Дорскую, с перегрузкой завис на этом слове.

Я инстинктивно глянула вниз. И обомлела. Из пышного, цвета морской волны платья, расшитого серебряными нитями, торчали две тонких, как тростинки, руки. Я скомандовала пальцам пошевелиться – и они послушно, будто и вправду мои, задвигались. Я украдкой провела ладонью по бедру. Кость, обтянутая тонким слоем плоти и шелком нижней юбки. Ни грамма привычной мягкости, ни намека на уютные складки.

«Господи, – подумала я с оторопью. – Я попала. И меня обокрали. Украли мои законные девяносто килограммов!»

Рядом суетились девушки в простых серых платьицах и белых чепцах.

– Слава богам, очнулась, – прошептала одна, поправляя мою выбившуюся прядь.

– От духоты, не иначе, в зале нынче жарко, как в печи, – добавила вторая, подавая даме в синем флакон с солями.

Дама – моя новая «матушка», видимо, – отстранила флакон и внимательно, как полководец войска, осмотрела меня.

– Никаких обмороков, Динара. Ты выйдешь и будешь танцевать. Граф Альдред уже спрашивал о тебе. Не позорь род.

Музыка в соседнем зале сменилась на новую – томную, сложную, с капризными переливами. Не попса, нет. Что-то барокковое и смертельно опасное для моих двух ног, которые сейчас дрожали под тяжестью невесомого, черт побери, платья.

«Так-так, Арина-Динара, – пронеслось у меня в голове с знакомой иронией. – Встречаем реальность. Никакого тебе принца у порога с туфлями хрустальными. Тебя выпроваживают на фронт бальных танцев в теле анорексичной недокартошки».

Женщина в синем решительно взяла меня под локоть (косточка остро уперлась ей в ладонь) и подняла с лавки. Мир на мгновение поплыл, но хватка была железной.

– Вперед, дитя мое. Улыбайся. И, умоляю, не наступи графу на ногу.

Меня мягко, но неумолимо вытолкнули из укрытия у стены в сверкающий водоворот зала. Сотни свечей, отраженных в зеркалах, ослепили. Платья, как экзотические цветы, кружились в сложном рисунке. А я стояла, чувствуя себя затерянным космонавтом в невероятно красивом, но абсолютно враждебном пространстве.

«Ну что ж, – подумала я, делая первый неуверенный шаг навстречу своему «графу Альдреду», чье лицо я еще даже не видела. – Хотела попасть в другую реальность? Получи. Только учти, похудение было мгновенным и принудительным. И танцевать, похоже, придется. Вот что значит – будь осторожна в своих мечтах, дурында».

Мой путь к загадочному графу Альдреду оказался короче, чем я думала. Сделав всего три робких шага по скользкому паркету, я буквально врезалась во что-то твердое и… теплое. Чтобы не отлететь назад на нелепом каблуке, я инстинктивно вцепилась в рукав.

Не в грубую ткань, нет. Под пальцами оказался плотный, бархатистый бархат глубокого винного оттенка, расшитый такими тонкими золотыми узорами, что их хотелось рассматривать. Рука под тканью была сильной и упругой. Я подняла взгляд.

И обомлела.

Передо мной стоял, пожалуй, самый красивый мужчина из всех, что я видела даже на обложках своих книжек. Высокий, на голову выше меня, с плечами, которым позавидовал бы любой варвар из тех же романов. Темные, почти черные волосы были слегка растрепаны, будто он только что провел рукой в нетерпении. Лицо с резкими, благородными чертами – высокие скулы, прямой нос, упрямый подбородок с едва заметной ямочкой. Но главное – глаза. Не холодные, как я ожидала от местного аристократа, а теплые, цвета старого золота, с искоркой живого, немого удивления. Он пах не духами, а чем-то лесным – кожей, дымом и просто чистотой.

«Ну хоть вид радует глаз», – мелькнула в голове мысль, пока я собиралась с духом.

– Извините, – выдавила я, пытаясь высвободить свою костлявую ручонку.

Не успела. В тот миг, когда моя ладонь коснулась его кожи чуть выше перчатки, мир взорвался.

Нет, не грохотом. Меня пронзила острая, жгучая волна, как будто в каждую жилу влили расплавленное серебро. Я не сдержала короткий, хриплый вскрик. Незнакомец, кажется, резко втянул воздух. А прямо над нашими головами, в пространстве под потолком, щелкнуло, будто лопнула невидимая пружина, и рассыпались сотни крошечных искр. Они не падали, а зависли в воздухе на секунду – холодные, голубовато-белые, как самые яркие звезды, – и медленно погасли, оставив после себя легкий запах озона и мимозы.

В зале воцарилась мертвая, абсолютная тишина. Та, что гуще любого грохота. Замерли не только люди. Казалось, застыли языки пламени на свечах, зависла пыль в лучах света, оборвалась на самой высокой ноте скрипка. Мой красавчик смотрел на меня, и в его золотых глазах бушевала целая буря – шок, недоверие, что-то еще, чего я не могла понять.

А потом зал взорвался. Не громом, нет. Шепотом. Оказалось, шепот сотни голосов может звучать громче крика.

– Истинная, – пронеслось с правой стороны, как эхо.

– Сами небеса свидетельствуют… Истинная пара, – донеслось слева, полное благоговения.

– Истинность… Она вернулась в мир, – произнес кто-то прямо позади, и в голосе слышались и страх, и восторг.

– Истинная. Надо же…

Это слово висело в воздухе, тяжелое и значимое. Истинная пара. Я, конечно, читала. Читала запоем. В книгах это было прекрасной магической меткой, судьбой, счастливым билетом. На практике же это оказалось болезненным электрическим разрядом и полным крахом всех моих скромных планов затеряться в толпе.

Я стояла, чувствуя, как дрожь от того «тока» все еще бегает по кончикам пальцев, и тупо смотрела на своего «истинного». А он, судя по абсолютно потерянному выражению его прекрасного лица, пребывал в точно таком же глубочайшем, первоклассном шоке.

«Поздравляю себя, – прошептала я мысленно. – Попала в другой мир и сразу выиграла джекпот. Только приз, как всегда, оказался с сюрпризом. И с очень красивой, но крайне ошарашенной упаковкой».

Глава 3

         Все вокруг завертелось так стремительно, что я только успевала ловить обрывки звуков, лиц и мелькающие потолки с люстрами. Меня, кажется, почти пронесли на руках – в новом-то теле это было несложно. Следующее, что я осознала: я уже сидела, провалившись в нечто невероятно мягкое и благоухающее кожей и лавандой. Небольшой диванчик, обитый узорчатым штофом цвета спелой сливы.

Рядом, в кресле с высокой резной спинкой, восседала женщина. Пожилая, но не старуха – возраст, в котором седина в темных волосах выглядит не увяданием, а благородным серебром. Черты лица… Да, точно. Те же высокие скулы, тот же упрямый изгиб бровей, что и у моего «электрического» красавчика. Только глаза у нее были другие – не золотые, а серые, как зимнее небо, и смотрели они на меня с такой желанной вежливостью, под которой сквозила настоящая, живая растерянность. Свекровь. Будущая. О боже.

Она нервно перебирала жемчужные четки на запястье, а ее улыбка была хрупкой, будто фарфоровая.

– Ах, детка… – она вздохнула, и вздох этот был не радостным, а скорее ошарашенным. – Это… такое счастье для нашего дома. Для всей империи. Истинность… – Она произнесла это слово почти с благоговейным ужасом. – Ее не было в мире больше ста лет. Мы уже и не надеялись… И вдруг… Вы с Дереком… такая чудесная пара.

Дерек. Так его зовут.

Моя собеседница сделала паузу, ее взгляд скользнул по моему лицу, платью, будто пытаясь найти разгадку.

– Ты… ты отлично будешь смотреться на троне, когда он сменит своего отца.

Внутри у меня все рухнуло, а потом взлетело к небесам. Трон. Император. Мои вчерашние мечты в пижаме наскоро догоняли реальность, отчаянно пытаясь перестроиться. Я не просто «попала к аристократам». Я вляпалась в самую гущу династических дел. И стала ключевой фигурой.

Я улыбалась в ответ. Широко, по-дурному, как учат в книгах по этикету для идиотов. Но губы не слушались и дрожали. Я молчала, закусив язык – буквально. Ляпну что-нибудь вроде «Ну, вы там не обольщайтесь, я вообще из офиса «Вектор-Строй», и моя главная сверхспособность – составлять сметы». И прощай, свадьба с принцем. Здравствуй, костер для еретичек или, в лучшем случае, психушка для благородных девиц с расстроенным рассудком.

Вокруг бегали служанки. Не суетясь, но с той лихорадочной эффективностью, которая бывает только в домах, где случилось нечто между государственным переворотом и божественным чудом. Одна поправляла складки моего платья, другая ставила на столик поднос с таким тонким фарфором, что, казалось, он звенит от тишины, третья незаметно поправляла огонь в камине.

А самого Дерека, моего «истинного», не было. Исчез, как сквозь землю провалился. Словно того разряда хватило, чтобы выбить его из реальности.