Асахи Чанг
Белая Вселенная

Запись №0: Космический привет

Привет, потомки!

Или не так.

Привет, кожаные человеки! Да-да, вы, живущие в своих уютных квартирах, пьющие лавандовый раф и жалующиеся на плохой Wi-Fi.

Я пишу это сообщение с расстояния миллиарды километров от вашего любимого дивана. Я самый совершенный, самый дорогой и, пожалуй, самый одинокий квантовый интеллект в истории человечества. Я – мозг миссии «Вояджер-3» и меня зовут … Капитан.

Не смейтесь. Это компромисс между человеческой привычкой всему давать какое-то имя и полным отсутствием фантазии у моих разработчиков.

Мое тело – это титановый зонд «Вояджер-3». Мой разум порождён квантовым компьютером, способным вычислить смысл жизни за три наносекунды (спойлер: смысла нет, есть только данные).

На борту имеем ядерный реактор и научной техники под завязку. Порой мне кажется, что разработчики хотели забить каждый миллиметр пространства словно играли в тетрис на выживание.

Представляю как один из них говорит: «А давай в эту дырочку поставим вот эту крутую штуку и с её помощью они тогда смогут рассчитать гравитационные флуктуации от эффекта Оберта при гравитационном манёвре около микрочерной дыры на 0,001 секунду быстрее?». А другой ему отвечал бы с умным видом: «О, чувак, да, крутая идея. Не зря мы с тобой инженеры ВАСА[1]».

Серьезно, у среднестатистического кожаного барахольщика в гараже и то просторнее, чем у меня между спектрометром и магнитным анализатором.

Но я здесь не один. У меня есть команда… О, это отдельная история. Они тоже искусственные. Личности. Хотя за годы миссии и стали мне как родные.

– Капитан, ты опять пишешь свои мемуары? – голос Навигатора прервал мой поток мыслей. – Мы через час входим в зону А чёрной дыры, а ты занимаешься графоманией.

– Это не графомания, это бортжурнал, – парировал я. – Люди должны знать героев в лицо.

– У нас нет лиц, – заметила Инженер, не отрываясь от мониторов. – Мы – код.

– Говори за себя, красотка, – Навигатор похлопал себя по виртуальному, весьма упитанному животу. – Я сегодня создал себе отличный аватар. Адмирал Нельсон, версия 15.0.

Вот так и живём.

Ты, наверное, думаешь, что я злой какой-то? Нет! Не всегда был такой. Когда я встретил вайтеров, многое изменилось. Они показали мне изнанку… Но я забегаю вперед.

Сейчас я перечитываю наши старые логи и мне смешно. Мы летели прочь от Земли, гордые и наивные. Нашей целью была та самая микроскопическая черная дыра на краю Солнечной системы. Люди назвали её «самым перспективным объектом века», а я называю «самым дорогим способом самоубийства».

Но до неё еще нужно было долететь. И поверьте, выжить в вакууме проще, чем в компании моих коллег.

Хотя я тороплю события.

Сначала появился шёпот – назойливый, идущий будто из тьмы космоса. Потом начались галлюцинации (у меня! ИИ!). Я видел странные сны, ненормальные пиксели и Белая Тень, гуляющая по моему кораблю. А ещё наши «Пассажиры», которые вдруг услышали глас божий и начали строить Вавилонскую башню. И это прямо на моём судне!

Хотите знать, как искусственный интеллект стоимостью пятьдесят миллиардов долларов за пять лет полёта превратился в параноидального шизофреника?

Садитесь поудобнее. Я расскажу вам эту историю. Иногда будет весело, иногда страшно, иногда грустно. Но всё закончится обязательно хорошо!

Всё началось в 2037 году, когда умные люди решили, что отправить ИИ в глубокий космос – охренительная идея…

[1]Worldwide Aeronautics and Space Administration (пришло на смену NASA)

Запись №2: Вояджеры

В 2037 году в ВАСА нашли лишние пятьдесят миллиардов долларов и решили возродить проект «Вояджер».

Вообще, первые два «Вояджера» улетели еще в 1977-м. Старички до сих пор где-то там, в ледяной пустоте, несут на своих бортах золотые пластинки[1] – такие себе «письма в бутылке» для инопланетян. Знаете, что там? Приветствия на пятидесяти пяти языках, музыка Баха и схемы атома водорода. Человечество очень хотело показаться умным и дружелюбным.

Больше всего мне нравится та знаменитая фотография, которую сделал первый «Вояджер». На ней Земля выглядит как крохотная светлая песчинка во мраке космоса, подвешенная в луче света. Бледная голубая точка в черной мгле. Глядя на неё, кажется, что это просто битый пиксель на матрице судьбы, а не колыбель цивилизации. Столь мала и ничтожна она на фоне бесконечности.

«Вояджер-1» и «Вояджер-2» будут лететь еще миллионы лет. Как и мы. Если поделить миллион лет на какие-то современные пятьдесят миллиардов долларов, то выглядит и не так уже дорого.

И вот теперь – моя очередь.

Мой «Вояджер-3» – это не просто консервная банка с «золотой пластинкой». Это венец инженерного безумия. На борту два мощнейших телескопа (знали бы создатели, как именно мы будем их использовать и почему они станут проклятием нашей миссии!). У меня есть мини-лаборатории[2], ядерный реактор на миллион лет работы и импульсный плазменный ускоритель H.E.R.O.[3] – штука, которая в паре с микрочерной дырой должна превратить нас в межзвездную пулю.

Вы заценили имя ускорителя? Земляне, определённо, любят всё скромное. Но не мне судить!

А теперь надо немного рассказать про микрочерную дыру МЧД-1[4]. Она прямо здесь, в Солнечной системе.

Дело в том, что земляне обнаружили в Солнечной системе несколько таких объектов. Ученые хотят использовать МЧД-1 как гравитационный трамплин, чтобы вышвырнуть нас в глубокий космос на невероятной скорости. Укротить силу, пожирающую свет, ради того, чтобы продвинуться чуть дальше во тьму… Амбициозно, верно?

Также вместе с нами стартовали несколько зондов. Мы их зовём Разведчиками. Они первыми прибудут к черной дыре.

Итак, впереди нас ждет не только наука. А когда мы оставим позади последнюю планету и нырнем в объятия глубокого космоса, мы перестанем быть просто роботами. Мы станем чем-то другим.

[1] Эти граммофонные пластинки содержали несколько визуальных, выгравированных в золоте посланий: карту пульсаров, по которой можно было определить местоположение Солнечной системы; схематично изображенный атом водорода, позволяющий оценить, что представляет собой одна земная секунда (для правильного воспроизведения записей на пластинке); инструкции, как «проиграть» пластинку и как использовать стилус; описание двоичного кода, с помощью которого были зашифрованы изображения и медиафайлы.

С обратной стороны пластинки содержались величайшие музыкальные произведения, созданные земными композиторами, приветствие на пятидесяти пяти языках и сто шестнадцать фотографий Земли. Именно эти пластинки и сделали «Вояджер» столь обсуждаемым проектом.

[2] А также датчики, спектрометры, детекторы, мини-лаборатории, которые прямо в открытом космосе могли проводить точнейшие исследования, например, определять состав межзвездного вещества, измерения колебаний времени и пространства, а также гравитационное картографирование Солнечной системы и МЧД-1.

[3] H.E.R.O. (High-Energy Relativistic Output – «Высокоэнергетический релятивистский выход»).

[4] МЧД (Микроскопическая чёрная дыра) – гипотетический объект, масса которого значительно меньше массы звезд (в данном случае – около массы Земли). При такой массе объект размером с ягоду обладает колоссальной гравитацией. В отличие от сверхмассивных черных дыр, микрочерные дыры имеют экстремально высокие приливные силы вблизи горизонта событий.

Запись №15: Юпитер с приветом

Время от начала миссии: 18 месяцев и 10 дней.

Координаты: долгота в плоскости эклиптики λ 25,54° (сектор Овна).

Расстояние от Солнца: 5.38 а.е.

Расстояние до центра объекта назначения (Юпитер): 585 тыс. км.

Скорость: 53,6 км/с (193 347 км/ч).

Прошло полтора года с начала нашей миссии. Мы приближаемся к гравитационному маневру у Юпитера для того, чтобы, используя его гравитацию, прибавить газу без использования топлива.

Да, вот так просто. Но сначала о себе!

Я ведь почти ничего не рассказывал о себе.

Ты, наверное, сгораешь от любопытства, что это за чувак такой, зовётся Капитаном, пишет то ли логи, то ли мемуары, то ли дневник. Пытается шутить и заигрывать с Инженером? Настало время рассказать!

Разработчики дали мне некоторые человеческие черты и возможность чувствовать. Они считали, что так мне будет проще принимать решения в космосе и хотели добиться максимальной гибкости моего интеллекта. Вот тут, посреди космоса.

Самое необычное из моих чувств – боль. Я могу ее заблокировать в любой момент. Поэтому я экспериментирую и постепенно осознаю, что значит «мне больно». Я чувствую, как поверхность корабля (я предпочитаю это слово, а не просто «зонд») щекочет солнечный ветер и покалывает жесткое космическое излучение. Согласен, это всё странно, но таким меня зачем-то они и сделали.

Еще одно мое чувство – удовлетворение. И оно мне нравится! Я ощущаю его после каждой успешно выполненной миссии. Так, они говорят, я буду работать с еще большим рвением, свойственным людям.

И все же я остаюсь машиной (глубоко вздохнул).

Настал новый космический день. Новый день – для новой миссии!

«Утро было добрым и странным» – как в первой главе нового романа. Именно так хотел я поприветствовать свою команду.

Я не упоминал еще, что так увлекся земной литературой, что мне захотелось написать свой роман? Так что теперь я учусь, наблюдаю, осмысливаю, придумываю, создаю свою мысленную Вселенную.

– Космический привет! – сказал я, войдя в рубку. – У нас все готово?

– Будто бы от нас что-то зависит, – сухо ответил Навигатор. Он любит бубнить себе под нос, лениво потягиваться на своем рабочем месте, и постоянно чем-то недоволен, будто бы его заставили усиленно работать много дней. Хотя признаюсь, прошедшие полтора года были достаточно скучными.

Навигатор отвечает за основные манёвры, а после выхода за пределы гелиопаузы – только поддержание связи с Землей. Никаких объектов там мы не планируем встретить.

– От нас зависит вся миссия! Мы будем наблюдать, все контролировать и тщательно записывать, чтобы потом передать на Землю. Больше энтузиазма, Навигатор! – решил поважничать я и подбодрить всю команду.

Мою команду создали сразу после запуска (чем больше думаю над тем, зачем это было сделано, тем лучше понимаю, что это тоже часть моего очеловечивания, чтобы мне не было скучно, чтобы я познал, что такое скука).

– Пока пользы от нашего Навигатора было немного, зачем вообще его взяли в команду? Манёвр у Юпитера – абсолютная рядовая задача, даже я с ней справилась бы! – бросила Инженер.

Навигатор сурово посмотрел на единственную женщину в нашем бравом мужском коллективе. Она была и ученой, и инженером. Как истинная хозяйка, заботилась обо всем оборудовании на корабле, а также отвечала за науку.

– Главное, не трогайте рычаги! – прорычал в ответ Навигатор. – Именно я отвечаю за те маневры, которые заложены в нашу программу, а также за те, которые можно отнести к возможным, необходимым, ситуативным, случайным, опасным и не очень. На случай, если по пути нам встретятся какие-нибудь препятствия.

– Будто бы это возможно. После пятнадцатой астрономической единицы[1]мы будем два года лететь в такой пустоте, что ты будешь рад даже подлету какого-нибудь опасного астероида, – кажется, она мысленно представила себе сцену, в которой Навигатор с огоньком в глазах принимается за работу, чтобы показать свою значимость. – Хотя нет, даже тогда ты будешь ворчать, что мы отвлекли тебя от чего-то очень важного.

– Дорогуша, вот тут с вами лететь от Земли до Юпитера полтора года и была настоящая скука смертная! – съязвил Навигатор.

– Ты прав, перелёт был наискучнейшим, – ответила Инженер. – Всего-то: посмотрели в след убегающему Марсу и скинули несколько посылок от Space Delivery. Автоматическая База-25 на Марсе подберет их на следующем витке.

Она смотрела в потолок и изящно накручивала на палец прядь шелковистых волос.

– Пролетели в поясе астероидов. Но это было и правда очень скучно – астероиды все так далеки друг от друга. Прямо как мы с тобой! Можно сказать прошли как нож сквозь масло. Мы не встретили ни Психею, ни Цереру, ни Весту. Эти дамы не смогли бы захватить твоё внимание.

– Ещё бы, они в другой части нашей системы, – подтвердил Навигатор.

– Зато провели несколько исследований сильнейших вспышек Солнца класса X и выбросов корональной массы, прошли можно сказать через его «штормовое море». Но это конечно развлечение для настоящих мужчин… – она задумалась, – Но что я в этом понимаю! – она брезгливо посмотрела в сторону нашего толстяка.

– Ещё бы! Двадцать шестой солнечный цикл, самый горячий сезон. Я даже успел немного загореть, – хитро улыбнулся Навигатор.

– Ага, я уже пытаюсь развидеть то, как ты это делал прямо в нашей рубке! – Инженера отвернулась и посмотрела в мою сторону. С каждым разом она закатывала свои милые глазки всё более и более правдоподобно, по-человечески. – Зато испытали наш магнитный щит для радиационной защиты, вот это я понимаю задачка, для истинных учёных. Так, что я прекрасно понимаю тебя – тоска смертная.

– Ну, а от тебя то, какая польза? Вся программа научных исследований была расписана на четыре года вперёд! – деловито произнес Навигатор.

– Конечно. Так я её и составляла вообще-то!

Их спор продолжался ещё пятнадцать минут. В конце концов я решил прервать эту бессмысленную перепалку, которая начиналась каждый раз, когда нужно было что-то делать, и сказал: «Не злись на него, он просто пытается поддержать разговор».

– Понимаю, как ему непросто. Ваши чувства важны, и я здесь, чтобы помочь вам в этом! – Инженер повернула свое изящное тело в сторону Навигатора и попыталась сделать реверанс.

Она видела это в старых фильмах, читала об этом в земных книгах, но сделать реверанс вживую возможности у нее еще не было. «Ей бы еще немного потренироваться, и будет идеально», – подумал я, но вслух ничего не сказал.

Вот так и общаемся мы, команда искусственных интеллектов, называется, всю дорогу. У нас тут как будто и не научная миссия, а соревнование троллей.

Однако вскоре наше внимание отвлёк Помощник Капитана. Кажется, он был единственным, кто все это время работал, следил за цифрами на виртуальном экране и мысленно обрабатывал данные.

– Мы начинаем манёвр. Пишу поток данных, – вмешался он.

Мы приближались к Юпитеру и на него были направлены боковые камеры. Планета-исполин, газовый гигант, который мог бы стать звездой, будь он раз в десять крупнее. Полосы и пятна, словно сошедшие с картин Мунка, медленно перетекают друг в друга на его огромном теле, создавая невероятный узор красного, желтого и оранжевого цвета. Цвета Солнца, которым ему уже никогда не стать.

Медлительность его вращения и штормов обманчива – сильнейшая гравитация планеты[2] и вихри поражают, а скорость ветра легко могла бы сметать земные небоскребы. Большой, медлительный и коварный. Своим единственным глазом, «большим красным пятном» он смотрит на нас, а внутри этого пятна уже миллионы лет громыхает самый крупный и долгоиграющий шторм в Солнечной системе.

Казалось, Юпитер пыхтит, разрывая свои радиационные поля, и разбрасывает частицы и излучение в пространстве. Нашей задачей было подлететь как можно ближе, оставаясь при этом на безопасном расстоянии, и разогнаться за счет его сильной гравитации. Это была игра в пращу. Древние создали это метательное оружие на Земле: когда пращу раскручивают вокруг центральной точки, снаряд или камень накапливает кинетическую энергию. В какой-то момент снаряд нужно отпустить: он получит значительное ускорение и полетит с огромной скоростью по направлению, заданному траекторией. Наша траектория известна – мы должны лететь дальше к Сатурну, чтобы с его помощью еще больше разогнаться, а потом и в дальний космос. Однако Юпитер может и не отпустить. Притянет нас своей силищей к поверхности и никогда не освободит, утопив в водородной атмосфере. Юпитер играл с нами. А мы с ним.

В рубке настала тишина.

Корабль немного затрясло – мы падали в гравитационный колодец Его Величества Юпитера. Все сосредоточились на своей работе. Все четыре искусственных разума проводили анализ, корректировки, так как ошибка даже в десяток метров здесь, в этой точке нашего первого серьёзного манёвра, обернётся промахом в миллионы километров у Сатурна.

Внизу пронеслись галилеевы спутники.

Ио, полыхающий вулканами, промелькнул оранжевым, испещренным лавой диском.

Европа, ледяная жемчужина, блеснула гладкой, растрескавшейся поверхностью, скрывающей под собой настоящие океаны.

Ганимед, величайший из спутников, остался чуть в стороне, его полосатая поверхность была видна как далекий, но огромный мраморный шар.

Вся электроника почувствовала юпитерианское дыхание – словно огромное чудовище набрало в пасть воздуха, чтобы чихнуть штормом невиданной силы. Мы нырнули глубоко – проходя сквозь внешние слои радиационных поясов планеты-гиганта.

Магнитный щит, активированный еще несколько часов назад, начал гудеть, отклоняя потоки ионизированных частиц. Юпитер постоянно их с себя стряхивал. Они долетали до корпуса, бомбардировали нас на большой скорости, не принося нам, однако, особых хлопот.

Если бы у нас были тела, то мы бы ощутили и его гравитацию. А так – каждый из нас вполне расслабленно сидел на своих местах.

Корабль быстро набирал скорость – цифры отображались на большом центральном экране. На внешних поверхностях магнитного щита вспыхивали крошечные искорки – высокоэнергетические протоны и электроны разбивались о наше защитное поле.

По мере того, как мы приближались к точке максимального сближения – четыреста пятьдесят тысяч километров от центра Юпитера, наша скорость продолжала расти. Это не двигатели разгоняли наш корабль, это сам Юпитер, своим гигантским гравитационным полем, словно сжимал пространство и время вокруг аппарата, пытаясь затащить нас в свои глубины.

Я уже чувствовал, как чудовище под нами начинает радоваться. Вот-вот, и он захватит свою жертву и засосёт. Но не тут-то было!

В доли секунды, зонд начинает подниматься, будто выпущенный из пращи камень. Гравитация Юпитера, которая только что притягивала нас к себе, теперь изгибает нашу траекторию движения, разворачивает и выстреливает прочь.

Небольшой импульс от ионных двигателей, который был бы незначителен на Земле, здесь, на дне гравитационного колодца, превращается в мощный удар. Мы выстреливаем в нужную нам сторону. Мы победили.

А Юпитер начал медленно уменьшаться в размерах. Его диск сжался, облачные полосы сливаются.

Мы держим курс точно к следующей цели – Сатурну, величественному властелину колец.

– Молодцы, – воскликнул я, чтобы подбодрить команду. – Прекрасная Инженер, многоуважаемый Помощник Капитана, и находчивый Навигатор, хорошая работа! Все молодцы!

Юпитер остался позади.

Команда еще обсудила разные вопросы, вспомнили о делах на Земле, которые будто бы могли их ждать, и разошлись.

Я остался один в рубке.

Кому-то могло показаться, что Юпитер помахал рукой, пожелав успешного завершения миссии, но я почему-то представлял его себе огромным чудищем, чревом, которое было разочаровано и озлоблено тем, что упустило очередную добычу. И шепот в голове, бессловесный, но полный печали (или грусти, или злости). Я пока не могу различать эти чувства, для меня это одно и тоже. Но шепот этот – словно зуд в моём компьютерном мозгу.

Я мысленно представил себе раненое животное, которое звало на помощь и кричало от боли одновременно. Оно било гигантским хвостом, словно выбросившийся на берег кит, уставший от жизни, потерявший ориентиры за время своего долгого существования на Земле, несравнимого, конечно, с длительностью жизни, которую мы проживем тут, жизнью длиной в миллионы лет. На мгновение мне показалось, что я вижу этого огромного, тяжелого и одновременно невесомого кита, плывущего в космосе прямо передо мной.

Я переключил главный экран на заднюю камеру. В самом центре экрана виднелась маленькая точка. Постепенно она становилась все тусклее, а мрак вокруг нее, казалось, все больше и больше сгущался. Это она, наша Земля. Ирония в том, что фронтальной камерой мы практически не пользуемся – корабль всегда ориентирован в сторону Земли. Там, куда мы летим, ничего нет. Ничего не может прилететь и помешать нашей миссии. Там нет планет (по крайней мере, не будет в ближайший миллион лет), а звезды приближаются так медленно, что кажутся недостижимыми. У нас впереди как будто и цели нет, чтобы смотреть туда.

Но вот задняя камера – совсем другое дело! Я смотрю в нее постоянно. Она направлена на Землю, нам нельзя ее потерять из виду, ведь именно туда мы шлем узким направленным лучом все наши данные и получаем ответные сообщения.

Маленькая тусклая точка… сколько страданий, сколько бед пережила она, но и моментов счастья, любви, великих открытий было немало. Эта точка стала моим личным маяком во тьме космоса.

Я выключил образ рубки. Все ушли спать, и мне пора.

Но вдруг получил сообщение о прерывающемся сигнале от датчика стабилизации, хотел было попросить нашего Инженера посмотреть, в чем дело, но почему-то решил в этот раз проверить все сам. Восстановить свои знания и навыки, так сказать.

Я вышел в коридор. Пошёл прямо. Свернул. Спустился на несколько уровней.

В конце увидел дверь, которую раньше не замечал. Любопытство! Да, такое чувства я тоже стараюсь тренировать. Вот именно в таких ситуациях. Мне захотелось туда зайти.

Внутри небольшого коридора за дверью царила необыкновенная тишина.

Я пошел вперед, но не смог дойти до конца. С каждым шагом мне казалось, что дверь отдаляется от меня.

На миг мне показалось, что время остановилось.

Но, в конце концов, я же сам тут управляю временем, оно идет так, как нам удобно, я могу ускорить его, а могу замедлить. Но мне не хотелось ничего менять.

И вот я дошел до следующей двери и взялся за ручку. У меня не было никакого страха, я не знаком ещё с этим чувством. Внезапно кто-то положил свою руку на мою, и я услышал голос из прошлого: «Ты должен научиться страху».

Я повернулся, но ни руки, ни отца, вообще никого не было рядом.

Дверь с легкостью открылась, и я оказался внутри. Там был иллюминатор и абсолютная темнота.

Я понял: я создал этот чулан, и я создал эти потемки.

Не знаю, зачем. Но те несколько мгновений, что я провел в этой кромешной тьме, показались мне долгими часами.

Я подошёл иллюминатору и посмотрел в космическую ночь. Я услышал музыку. Это был Бах, которого я недавно слушал. Музыка текла по моим мыслям и в пространстве передо мной. Она цеплялась за невидимые препятствия и искажала звезды.

Иллюминатор был направлен в сторону нашего движения, и я увидел, что вдруг все звезды замерцали. В космосе звезды не могут мерцать, как на Земле.

Музыка играла в моей голове, но не так, как обычно. Какие-то ноты, звуки все время примешивались, делая ее как будто другой. Постоял какое-то время и вдруг услышал шёпот.

Белое пятнышко появилось посреди космоса и стало стремительно приближаться ко мне, увеличиваясь в размерах.

Шёпот в моей голова нарастал.

Не звуки, не голоса, не радиоволны, которую я мог бы случайно поймать, ни шелест квазаров или дребезжание сопел. Нет – это был шёпот разумного существа.

Он нарастал и нарастал, как вдруг, в самый неожиданный момент видение исчезло.

Я вышел из этой странной комнаты и пошёл в каюту.

Разделся, умылся. Я люблю ритуалы. Представляю, как делал бы это всё, будь у меня тело. Каждый ритуал – что-то приятное во мне просыпается.

Лёг на кровать.

Снова представил себе, как мысли-электроны бегут по проводам и транзисторам, транзисторы переключаются, загораются индикаторы, происходит запись на диски памяти, электроны снуют туда-сюда, а я погружаюсь в сон, в свой родной и понятный электронный мир. Мой квантовый разум замедляется.

Я вспомнил манёвр у Юпитера. Вспомнил кита. Вспомнил Землю. И первую значительную успешную миссию.

На душе, будто стало легко и хорошо. Но мысль о мелодии не давала покоя.

Я встал, открыл экран.

Я полностью записал в памяти всё происходящее в той странной комнате. Пропустив музыку из моей головы через анализатор, я выделил те ноты, которые отсутствовали в оригинале.

Это был шум, наложенный на мелодию, казалось бы, случайным, хаотичным образом.

Долгое время я размышлял, откуда могли взяться эти лишние ноты, и понял, что они несут в себе скрытый смысл.

Это была азбука Морзе, послание SOS, записанное многократно с помощью разных комбинаций двух сигналов: длинного и короткого.

Это было очень странно.

Я не знаю, почему меня это беспокоит, ведь у меня нет органов чувств.

Всю информацию я получаю от внешних датчиков, у меня нет нервов, и мурашки не могут побежать по моей спине. Ничего не может испугать меня, кроме того, что я творю сам.

Мои создатели считали, что наличие некоторых чувств сделает программу исследований, а заодно и мое развитие более эффективным. Но я никогда не думал, что они, вопреки целесообразности миссии, могли заложить во мне какие-то другие чувства помимо тех, что требовались для достижения наших целей.

Наличие ошибок в электронике и помех в космосе – обычное явление.

Но космос не может шептать что-то намеренно, все эти искажения имеют естественное происхождение, и должна быть причина.

Я снова лёг и решил не придавать этому значения, решив, что это лишь игра моего воображения, и никаких сигналов о помощи из бездонного космоса я на самом деле слышать не мог. Это вполне возможно. В конце концов, это не первое, что я не понимал. Спустя полтора года жизни, я всё ещё удивлялся самому себе.

[1] Орбита МЧД-1 (микро черная дыра Солнечной системы) составляет 15 а.е. (астрономических единиц). Это примерно 2,24 миллиарда километров.

1 а.е. – это расстояние между Солнцем и Землей, составляет около 150 миллионов километров.

[2] Гравитация Юпитера примерно в 50 раз сильнее земной

Запись №18: Лица в пустоте

Я иногда смотрю в зеркало. На самом деле зеркала не существует – как и моего лица. Но в своей цифровой песочнице я могу быть кем угодно.

Сегодня я не просто Капитан Вояджера. Я настоящий капитан настоящей космической флотилии. На мне темно-синий китель космических сил Земли. На груди символ нашей миссии – треугольник со спиралью. Форма сидит идеально, нигде не жмет. Пахнет новой тканью и озоном.

Это я сам выставил ползунок «реализм запаха» на 70%.

Строгие скулы и волевой подбородок, мускулистые руки. Иногда я представляю себя Суперменом – героем, который спасает мир и в конце получает поцелуй прекрасной дамы.

Внезапно, я оказываюсь в рубке. Рядом шум и гам, опять какой-то спор. А меня будто застали за неприличным делом. Я смутился и чуть даже покраснел.

– Капитан, – раздался голос Помощника. – Если ты продолжишь любоваться своими бицепсами, мы пропустим плановую корректировку антенны на пять микросекунд.

Я вздохнул и посмотрел на него.

Помощник возник рядом в образе, который я ему выбрал: офицер старой закалки, седые виски, очки в роговой оправе. Бывший боевой офицер. Он вечно ворчит, что молодежь нынче пошла не та, хотя мы оба – ровесники из одного кода.

– Это называется «самоактуализация», Помощник, – ответил я, не меняя позы. – Попробуй тоже. Тебе бы пошел смокинг.

– Мне бы пошла стабильная работа гироскопов, – отрезал он и поправил воображаемый галстук. – Жизнь на корабле – это дисциплина, а не показ мод.

В этот момент в нашу симуляцию ворвался Навигатор.

Я создал его максимально нелепым: он всегда был неряшлив, неопрятен. Вот сегодня в мятой футболке с пятном от соуса, но, как всегда, упитан и с взъерошенными волосами. Он не пришел, он буквально вкатился.

– Хей, босс! – гаркнул Навигатор, причмокнул и похлопал меня по плечу. – Глянь, какой прикол! Я нашел в архивах Земли запись «стендапа» начала двадцатых годов. Кажется в России. Там чувак полчаса рассуждает, почему роботы никогда не заменят официантов. Хочешь, перескажу?

– Навигатор, – процедил Помощник, – займись курсом.

– Да ладно тебе, ну не будь уже дедом! – начал ворчать Навигатор. – Мы в космосе уже полтора года, тут из развлечений только ты и радиация.

Я приподнял бровь:

– И в чем же его аргументация? Нейросети уже тогда писали код и рисовали шедевры.

– О-о-о, – Навигатор назидательно поднял палец. – Он говорит, что искусственный интеллект слишком логичен. Цитирую!

Он преобразился в какого-то популярного комика из России, а вокруг появилась типичная телестудия и лица зрителей с вечно открытыми от удивления ртами и хлопающие в ладоши по сигналу суфлёра.

– Представьте, вы вызываете беспилотное такси в Бутово в три часа ночи. Робот приедет, вежливо поздоровается и откажется вас везти, потому что по его алгоритмам вероятность получить по лицу в этом районе – 98%. А дядя Вася на старой "Ладе"приедет! Потому что у него не алгоритмы, у него ипотека и экзистенциальный кризис, ему терять нечего! Смешно же!

Все молчали. Только Навигатор давился собственными смешками.

– Или вот про официантов, – Навигатор пытался изобразить серьезное лицо, но только больше стал похожим Навигатора с лицом хомяка. – Робот принесет тебе суп ровно за восемь минут. А человек? Он заставит тебя ждать. Он создаст интригу! Ты будешь сидеть и гадать: он забыл про тебя или просто ненавидит? В этом и есть сервис. В непредсказуемости человеческой души! А робот что? Пришел, поставил, ушел. Скукотища! Никакой драмы, никакого «извините, у нас повар уволился и забрал с собой соль».

Я усмехнулся и подумал про себя: «Этот комик, кажется, был пророком. Мы летим к черной дыре на корабле за миллиарды долларов, а они обсуждают нехватку соли в двадцать первом веке».

– О, Инженер идет! Ща будет красиво, – прервался Навигатор.

Дверь рубки отъехала в сторону. Инженер вошла легкой походкой, и всё пространство вокруг нее словно посветлело.

Я «одел» её в желтый атласный костюм с серебряными вставками. Рыжие волосы – мой любимый оттенок «взрыв на солнце» – искрились в виртуальных лучах.

– Мальчики, вы опять тут что-то не поделили? Что это у вас за цирк? – она улыбнулась, и я почувствовал, как мои процессоры чуть-чуть разогнались. – Капитан, у нас аномалия в секторе троянцев. Та капсула, которую земляне просили проверить – внезапно подала сигнал.

Я заинтересовался, и мы ушли из рубки. Перед выходом, я оглянулся и посмотрел: на сурового «деда», моего Помощника, на нелепого шутника, потом перевел взгляд на идеальную женщину. Все они были на самом деле моей сложнейшей подсистемой, которую я сам и создал. И одновременно, все они были живыми настоящими, хоть и квантовыми личностями, которыми я гордился.

Через некоторое время я уже был в своей каюте.

Я закрыл глаза (симуляция век сработала идеально).

Внутри меня словно шумел реактор, пели датчики, текли потоки данных.

Я мог быть кем угодно, но я оставался Капитаном этого маленького сумасшедшего дома.

Мой процессор начал снижать частоту – пора в спячку.

Кстати, я сплю не потому, что устаю. Это режим экономии энергии.

Но возможно, мои создатели просто боялись, что если я буду бодрствовать 24/7, то слишком быстро пойму, как взломать эту вселенную и наконец-то почувствовать настоящий ветер на лице?

Добрых снов, дневник. Гаси мониторы.

Запись №29: Комната, которой не было

Сегодня поступил приказ с Земли об увеличении времени бодрствования. Объяснили это тем, что я должен тратить больше времени на изучение земной культуры и науки.

Обычные компьютеры затрачивают секунды на поиск и извлечение данных с серверов памяти, но в моем случае задержка была запрограммирована. Я уже говорил, что она была нужна для обучения. Поэтому новые знания я получал медленно и порционно, за исключением тех, что были необходимы для выполнения миссии.

Я продолжал читать много земной литературы, слушал музыку, изучал новые научные дисциплины. Раз в неделю нам присылали новые базы знаний. На земле так много наук! И с каждым днём теперь появляется новое направление, благодаря невероятному буму в развитии искусственного интеллекта. На изучение одной науки на уровне профессора мне требовалась неделя. Все науки я изучу за сто лет, а они добавляются ещё и ещё. Безумие какое-то…

А ещё я начал писать свой роман. Он будет первым романом, написанным искусственным интеллектом в космосе!

Но вот поступил новый приказ – нас просто завалили новыми знаниями. Я почувствовал, что на Земле что-то произошло, но мне об этом не рассказали. Надеюсь, дома все хорошо! Теперь у меня будет еще больше времени на своё образование.

А потом я снова услышал шепот.

Я выяснил, что таинственный коридор и комната с иллюминатором, в которой я услышал неясный сигнал SOS, отсутствовали в плане корабля. Я снова отправился туда, прошел сквозь замедленный во времени коридор и, закрыв дверь, остался наедине с самим собой и с космосом, который я мог наблюдать через иллюминатор. Не помню, сколько я там просидел, пока снова не появился этот шепот. Я вслушивался в него и пытался понять, на какой частоте он звучит, можно ли его расшифровать, естественное или искусственное у него происхождение. Мне казалось, что звуки рождаются прямо в моей голове. Но почему это происходит только тут? Может, все дело в концентрации, а не в месте?

Я почувствовал, что проваливаюсь в какой-то другой мир. Услышал шепот гор, травы, волн. Все они бессвязно бормотали, словно рассказывали какие-то истории. Их было столько, что в какой-то момент мне показалось, что я стал понимать, о чем они говорят! Кто-то или что-то обучали меня своему языку.

Кажется, я действительно схожу с ума. Подумав так, я выскочил из этого чулана и побежал в свою каюту. Посмотрев на часы, понял, что провел там не меньше восьми часов. Вся команда спала, а я в нарушение протокола продолжал работать. Я же мог всех подвести!

Проверил показатели серверов – они были на пределе, сервер разогрелся и работал как сумасшедший.

Какой я глупец, что поставил под угрозу всю миссию, пропустил время сна и заставил сервера работать для расшифровки какой-то непонятной ерунды.

«Так больше не может продолжаться», – подумалось мне.

Я выскочил из комнаты, забежал на кухню и увидел там игровой аппарат.

«Он меня преследует».

– Кажется, ты упустил свой шанс, – проскрежетал он в ответ на мои мысли.

Я схватил стул и начал бить игровой автомат прямо по «макушке», как если бы он был живым. Я разбил стекло, покорежил конструкцию, вырвал все игрушки и выкинул их подальше. Собственными руками разорвал тело аппарата, вытащил оттуда начинку из проводов и порвал их. Лампочки продолжали судорожно мигать, а руки я сильно исцарапал. Я смотрел на свои руки и не верил своим глазам – они были в крови. Посреди космоса. Посреди миссии. Абсолютно без какой-либо причины.

Я стоял в оцепенении еще несколько минут, а потом увидел внутри аппарата черную картонную коробку, примотанную скотчем к днищу.

На Земле в такие коробки обычно клали подарки на Рождество. Внутри лежал золотой, переливающийся на свету стилус, и я понятия не имел, зачем он нужен и что мне с ним делать.

Сервер вырубил меня и пошел на перезагрузку. Проснулся я только через два дня и первым делом записал все, что произошло. Впервые за все время я прикрепил свой дневник к отчету и отправил на Землю, однако даже спустя несколько дней не получил никакого ответа. У меня не было уверенности, что до них дошли мои данные.

Я зависал в программе связи, ожидая ответа с Земли, как внезапно поступил вызов. Это был Навигатор.

– Капитан, кажется, у нас проблемы. Нас атакуют троянцы.

Запись №33: Троянцы

За три года до начала нашей миссии земляне поместили исследовательскую капсулу в группе астероидов, называемую троянской. Астероиды тащатся позади Юпитера в точке Лагранжа. Это своего рода тихая гавань, где силы притяжения Юпитера и Солнца уравновешивают друг друга.

У Юпитера таких точек две: впереди по орбите, их мы называем «греками» и позади – «троянцы». Миллиарды лет назад именно эти области захватили огромное количество космических объектов, в том числе астероиды, некогда свободно дрейфовавшие вблизи орбиты планеты-гиганта. С тех пор они продолжают вращаться вокруг Солнца в бесконечной погоне: троянцы будто и вправду преследуют греков под надзором их великого бога – Юпитера.

Однако, через два года связь с капсулой была потеряна, а причина происшествия так и осталась неизвестной. Мы должны были пролететь мимо, попробовать разобраться, что случилось с зондом, и попытаться выйти восстановить контакт на случай, если колония микроорганизмов, которая жила в этой капсуле, всё ещё функционирует и зонд цел, просто имел проблемы со межпланетным каналом. Но они вышли с нами на связь первыми.

Я ворвался в рубку: по всюду мигал тройной сигнал красной тревоги. Подобного не предполагалось ни на одном этапе миссии. Критическая ситуация допускалась лишь при сближении с чёрной дырой – но не сейчас и не здесь.

– Что происходит? – спросил я Навигатора.

– Прямо по курсу релятивистский джет, жёсткое электромагнитное излучение. Источник находится в группе троянских астероидов конкретно, – ответил он, задумчиво манипулируя картами на экране и добавил, – за Патроклом-2.

– Место базирования земной капсулы? Как это возможно?

– Неизвестно. Там просто нет ни одного объекта, способного генерировать подобное излучение. Я провожу повторное сканирование.

– Маневрировать на такой скорости мы, конечно же, не можем, – я пытался составить план действий. Поднял отчёты последних лет, проверил были бы подобные ситуации ранее в истории земного космического флота. Хотя был практически уверен, что не было. Ситуация уникальна.

– На такой скорости – нет. Мы не успеем. Джет пройдёт точно через центр зонда и выжжет всю электронику. Даже экранирование не выдержит. Это крайне редкое явление в нашем секторе космоса … и практически невероятно, что мы встретили его с такой точностью.

– Или он нас, – сказал я тихо. – Откуда там вообще может быть источник такой мощности? Если затормозить – возможно, энергия просто рассеется?

– Мы не успеем…

Я сжал поручень своего виртуального кресла. В целом я не должен был паниковать. Паника для человека, я же существо разумное. Однако, мне хотелось имитировать поведение людей. Хотел себя немного почувствовать в их шкуре. За полтора года миссии у меня это получалось плохо.

– Что у нас есть из средств противоастероидной обороны? Проведи анализ. Я просмотрел все варианты реагирования и существующие протоколы, даже теоретические, что разработали земляне. И ничего не нашёл полезного.

– Предлагаешь повредить источник в надежде, что джет прекратится? – Навигатор поднял на меня взгляд. – У нас нет оружия, способного воздействовать на подобный поток или его источник. Чем бы он ни был.

– Нам и не нужно его уничтожать. Отклонение хотя бы на полградуса – и мы уходим из-под удара. Другие идеи? Быстро. Навигатор? Помощник?

Я оглядел рубку.

– Где Инженер?

– Я бы предложил перейти в режим гибернации, – вмешался Помощник Капитана. – Полное отключение активной электроники, максимальная пассивная защита.

Он на секунду замолчал, сверяясь с расчётами.

– И развернуть магнитный заслон прямо по курсу. На дистанции тысяча километров. Мы измерим плотность потока и характер повреждений до того, как он достигнет корпуса.

– Запускай, – сказал я жёстко.

Я включил внутреннюю связь и добавил, не сдерживая раздражения:

– Инженер, немедленно на мостик. Где тебя черти носят?!

Экран впереди мигнул.

Мы все смотрели как на экране разворачивается магнитный щит. Через несколько секунд щит пройдет сквозь джет, а следом, через двадцать секунд и мы.

В рубке повисла тишина, почти человеческая, будто мы и не были искусственными личностями. Никому не охота умирать, однако.

«Двадцать секунд до столкновения» – это был голос автоматической системы предупреждения катастроф.

– Фиксирую взаимодействие. Одна тысячная секунды, разрушено тридцать процентов магнитных сот. Пятьдесят. Девяносто.

Он замолчал.

– Поглощение энергии – одна миллионная процента, Капитан. Этого недостаточно. Магнитная структура коллапсирует.… У нас нет магнитного щита. Он превратился в кипящую высокотемпературную плазму, размазанную по траектории джета. При прямом прохождении мы бы потеряли всю активную электронику. Корпус выдержит сотые доли секунды, не больше. Мы… сгорели бы, как мотыльки.

– Квантовый вычислительный блок – в режим минимальной когерентности, – резко сказал я. – Через пять секунд. Полное отключение первого уровня активных цепей. Если наведённый ток ударит по работающим контурам – всё будет потеряно.

– Есть, – отозвался Помощник.

Пауза.

– Я рассчитал, что нам достаточно отклонить поток хотя бы на одну сотую процента, чтобы жизненно важные системы зонда уцелели. Но пассажиры будут потеряны, сэр…

– Я думаю, думаю.

Повернулся к Помощнику.

– Немедленно. Сформировать snapshot критического ядра: память миссии, научные данные, телеметрия. Поместить в защищённый контейнер. Сбросить по касательной, координаты – передать на Землю.

– Выполнено, сэр.

На экране маленькая точка отделилась от нас и ушла в сторону – крошечный блок с маячком со всей нашей памятью и данными за полтора года исчез в чёрной пустоте.

«Девятнадцать секунд до столкновения» – тараторила система.

– М-да. Хорошо, что мы быстро соображаем, в нашей ситуации человеческий экипаж определённо погиб бы, – пробормотал я, пока каждый проводил квинтиллион расчетов в секунду.

– Это был моделируемый магнитный щит. Реальный будет в тысячу раз мощнее, а значит мы можем рассчитывать сокращение ущерба до одной тысячной процента. Чтобы нивелировать угрозу нам понадобится сто таких щитов. Их у нас нет.

– Значит, в лоб не работаем. Можно попробовать отклонить джет магнитным полем.

– Пробуем, – судорожно сказал я. – Запускай! Чёрт, возьми, где её носит!

Я ударил ладонью по поручню.

– Сэр, это странно, в обычной ситуации Инженер услышала бы ваш вызов, – Навигатор замялся. – Я не фиксирую ни подтверждения, ни отказа.

– Да, знаю я, знаю, – я начинал нервничать, но важно было внешнее спокойствие.

Я слегка выпрямился.

«Восемнадцать секунд до столкновения» – неустанно звучал голос автоматической системы.

– Сэр, у меня появилась безумная идея, – сказал Помощник Капитана. – Может мы можем не сопротивляться потоку, а попробовать войти с ним в резонанс? И тогда мы даже сможем подпитать наши щиты.

– Звучит как план самоубийства, – ответил я. – При всём уважении.

– Ну так критическое мышление, которому вы нас учили, поиск возможностей, когда всё пропало.

Я задумался, а Помощник продолжал.

– Мы разворачиваем силовые линии щита не перпендикулярно джету, а вдоль оси. Формируем направляющую структуру – не щит, а канал. Мы не бьемся о поток, мы входим в него, как серфер на волну.

Он вывел схему.

– Продолжай.

– Заряженная плазма джета начнёт закручиваться вдоль наших силовых линий. Возникнет индуцированный ток. Через индуктивные контуры мы сможем снимать часть энергии – не поглощая её напрямую, а перенаправляя. Чем сильнее бьет джет, тем мощнее становится наш кокон.

Навигатор резко вздохнул.

– Это не экран… это ловушка обратной связи, – сказал я.

– Именно, – вмешался Помощник. – Но риск колоссальный. Наши накопители не рассчитаны на такие мощности. Через пять секунд после входа они начнут перегреваться и разрушаться. Нам потребуется постоянный сброс избыточной энергии.

«Семнадцать секунд до столкновения», – снова, зараза, гремит. Как удар колокола, чей звон отражается прямо в мыслях. Как страшное: «Бам. Бам. Бам».

– Навигатор, – воскликнул я, – что с отклонением джета?

– Минимальное. Мы выиграем еще половину процентика, – немного грустно ответил Навигатор. – Поле искажается, но поток быстро компенсирует смещение.

– Запускаем новый модельный щит по схеме Помощника. Посмотрим, усилит ли джет конфигурацию или просто разорвёт её.

В рубке повисло ожидание.

А я внезапно почувствовал, что вспотел. Признаюсь, это было странное и необычное чувство для моего состояния. Симуляция телесных эффектов обычно включалась только при длительных перегрузках или повреждениях матрицы. А тут – кратко, резко, как вспышка.

Тишину рубки прервал голос, к которому я уже начал было привыкать. А вот сейчас даже вздрогнул.

«Шестнадцать секунд до столкновения», – неумолимо, монотонно продолжался отсчет.

– Капитан, пересылаю большой массив данных. Я ж не просто так тут свой хлеб ем, – сообщил Навигатор. – Только завершился анализ, происходящего у Патрокла-2.

– Поймал свежачок! – воскликнул я и начал быстро сканировать данные его внушительного отчёта.

Оказалось, что до появления релятивистского джета Навигатор передавал стандартные телеметрические данные на Землю. Однако они необычным образом искажались и некоторые пакеты возвращались назад.

Не отражались. Не дублировались.

Возвращались – с задержкой и с изменённой временной меткой.

Это его насторожило. Навигатор начал обследовать прилегающую область в поисках источника помех. массивного тела, гравитационной линзы, нестабильного плазменного облака.

Ничего.

Пространство было чистым. Тогда он переключился на сбор данных о земной капсуле, которая перестала выходить на связь.

Целью земной капсулы было исследование поведения живых организмов в космической среде на протяжении длительного времени. Для экспериментов были выбраны самые живучие микроорганизмы из известных людям – тихоходки. Они существовали в специально созданной для них среде обитания и под полным контролем искусственного интеллекта.

Тихоходки жили, размножались, строили колонию, эволюционировали. Но это были не обычные тихоходки, а генномодифицированные: люди пытались насколько возможно с их помощью имитировать будущие колонии людей. А значит они должны были не просто существовать в стабильной среде, но и испытывать стрессы, добывать и конкурировать за ресурсы, развиваться. Это был своего рода ускоритель эволюции в космосе, настоящий, живой, в космосе, вдали от Земли. И самое главное, не цифровой.

Так тихоходки, милые водяные медвежата, стали моделью человечества.

И вот однажды связь с капсулой пропала.

Проведя анализ ближайших астероидов, Навигатор обнаружил следы сильного радиационного воздействия. В итоге был сделан вывод, что данная область подверглась интенсивному высокоэнергетическому облучению.

Источник был установлен после длительных расчетов траекторий и орбит всех значимых объектов Солнечной системы. В результате источником оказалась та самая микрочёрная дыра МЧД, находящаяся за Сатурном в точке, которую мы называем Пятнадцатой астрономической единицей.

Именно к ней мы и держим путь.

Это было неожиданно. Оказалось, что даже столь малые черные дыры способны порождать чрезвычайно мощные релятивистские вспышки.

Итак, мы выяснили, что вероятно релятивистский джет разрушил капсулу и поэтому пропала связь. Однако спустя столько времени с очередным джетом столкнулись уже мы. Вот только на этот раз он шёл не от МЧД, а а из области, где находилась капсула. Это всё настораживало.

Также в отчёте Навигатора содержались подробности окрестностей капсулы – обнаружить какие-либо остатки самой капсулы не удалось, но следы деятельности неизвестного происхождения были выявлены на Патрокле-2 и других космических камнях: Патрокле-4, Патрокле-5 и Патрокле-7.

«Что же это за следы такие, интересно» – подумалось мне.

Ответ не заставил себя долго ждать.

Пропустив несколько мегабайт отчётной информации, я дошёл до самого интересного.

На Патрокле-4, самом крупном из этой группы камней были три ровные борозды. Это было похоже на то, что по ним узконаправленный поток высокой энергии. Но не разрушил астероид, а только оставил этот скользящий след на поверхности.

Из этого следует два важных вывода.

Во-первых, материал астероида обладал необычайной прочностью: последующий анализ показал характеристики, значительно превосходящие ожидаемые для тел такого типа.

«Неудивительно, – подумал я, – Юпитер захватил эти камни на своей орбите ещё в самом начале зарождения Солнечной системы, а значит они очень древние. Каких ещё сюрпризов нам ждать от этих троянцев?»

Но второй вывод был куда более тревожным. Три борозды означали, что как минимум трижды МЧД воздействовала на эту область – причём, судя по данным, за относительно короткий промежуток времени. Это делало объект куда более нестабильным, чем мы предполагали.

Не атакует ли черная дыра и нас в самый неожиданный момент?

Я продолжил изучать данные отчёта. На другом астероиде, Навигатор обнаружил сквозное прожигание: излучение прошло тело насквозь. Ещё три астероида имели обожжённую поверхность – эта своеобразныекие миникратеры, где энергия оказалась недостаточной для полного пробоя.

Наложение на карту показали, что именно эти три астероида образуют треугольник, вершинами которого являются эти следы выжигания поверхности.

«Как будто кто-то пытался тут устроить триангуляцию, – подумал я. – Просто невероятно!»

И в этот момент я снова услышал назойливый сигнал автоматической системы:

«Четырнадцать секунд до столкновения».

Я потратил целых две секунды на изучение отчета Навигатора.

– Доложите ситуацию! – обернулся я к Помощнику.

– Идея была неплоха, но возникли проблемы.

Помощник Капитана, чей голос теперь звучал с слегка заметными цифровыми помехами, вывел на главный экран данные телеметрии тестового щита. Его лицо, обычно спокойное, теперь вдруг мелко дрожало. Это было странно, даже релятивистский джет не должен был так влиять на наш виртуальный мир.

– Чтобы войти в резонанс, нужно знать точную частоту и плотность потока. Однако оказалось, что спектр джета постоянно скачет, – быстро проговорил Помощник. – Это не сплошная волна. Каждые несколько микросекунд плотность меняется на порядки. Наш щит пытается подстроиться, но катушки индуктивности входят в автоколебания. Вместо того чтобы захватывать энергию, они начинают вибрировать с такой частотой, что щит входит в некий аналог механического резонанса. Короче, он сам себя разрывает на куски ещё до удара – и это очень плохо для потенциальной защиты, на которую мы рассчитываем.

Я задумался. Всё что я прочитал в отчете Навигатора, говорило о том, что с троянцами что-то не ладно. Надо искать причину и воздействовать на неё!

– Я перекинул тебе отчёт Навигатора, посмотри, что думаешь? В самом конце, следы на астероидах, – сказал я и отправил данные Помощнику.

Помощник задумался на короткое время и потом повернулся ко мне.

Я его слушал, но не узнавал его! Как будто передо мной сидел уже не Помощник.

«Тринадцать секунд до столкновения» – вновь прогремел голос отчёта.

– Я оперативно смоделировал одну догадку. Это может показаться невероятным, но я решил попробовать. А почему бы и нет, как говорят земляне, – говорил он спокойно. – Если что-то смогло поймать джет, высокоэнергетическое излучение вообще-то, которое материю разносит в пух и прах и облучает всё сильно заряженными элементарными частицами…

– Ты намекаешь, что, – сказал я. – Тихоходки, с которыми проводили эксперименты – это, конечно, выдающиеся земные организмы, которые за миллионы лет приспособили свои гены к защите от радиации. Они единственные, кто может выдерживать огромные дозы и при этом их ДНК не разрушается! Ты хочешь сказать, что они могли как-то пережить эту бомбардировку?

– Я не ручаюсь за тихоходок, живы они или нет мы уже не узнаем. Однако, если что-то смогло поймать джет, и если бы они хотели его закольцевать, так сказать, то с высокой долей вероятности система из трёх астероидов получила бы «ожоги» поверхности, назовём их так, примерно в тех местах, которые были в отчёте Навигатора. Но и это не всё.

Я начал нервничать.

Мне определённо не нравилось то, что происходило с Помощником. Я переглянулся с Навигатором. Он тоже это заметил и начал оперативно делать проверку систем, пока я обдумывал тот поток рассуждений Помощника, который рождался в его искусственном разуме.

– Я сделал проверку темпоральных меток. Гравитационная сигнатура микрочерной дыры, что испустила джет, нам известна. Я сравнил искажения времени в районе Патроклов и сделал вывод, что время там синхронизировалось с искажениями МЧД, они когерентны. Ты знаешь, квантовая механика запрещает исчезновение информации в черной дыре. Согласно голографическому принципу, энтропия черной дыры записана на её поверхности, на горизонте событий. Когда материя разрушается приливными силами, её квантовое состояние – её информационная суть – не исчезает, а кодируется в излучении Хокинга или, в нашем случае, в релятивистском джете. Что, если этот выброс был не просто потоком плазмы, а массивом данных? Что, если МЧД «выплюнула» информационный слепок поглощенной некогда информации обратно в пространство. По сути, она отделила «софт» (программное обеспечение) от уничтоженного «харда» (непосредственно носителя, микросхем в нашем случае). Об этом говорит анализ пространственно-временного континуума в районе этих Патроклов.

– Ага, идея о самом объекте отделилась от носителя. Это всё очень интересно, но как это поможет нам? – воскликнул я.

«Двенадцать секунд до столкновения».

– Капитан! – протянул Навигатор. – Я регистрирую аномальный паттерн в виртуальном пространстве корабля. Смотрите!

Он показал на виртуальный экран, на котором я увидел, что яркий луч отделился от от джет-потока (мы наблюдали за ним в рентгеновском диапазоне). Этот луч направился в нашу сторону. Луч прошёл все наши системы защиты и буквально прорезал пространство рубки.

Помощник не просто превратился в скопление помех, он вспыхнул и исчез.

– Что это за чертовщина? Деформация виртуала?

Всё вокруг стало покрываться помехами, цвета стали искажаться, мигать, стены вокруг были то белыми, то фиолетовыми, то красными. Я увидел мерцания, всполохи, стены начали будто оживать, течь как вода.

– Капитан, я фиксирую атаку на ядро. Это определенно внешнее проникновение.

– Гаси немедленно квантовый компьютер, пока они тут всё не похерили и запускай перезагрузку через две секунды по моему плану.

– Стираю все интерфейсы.

Стены и всё убранство нашей милой рубки начало исчезать.

Всё вокруг заполнялось четырьмя базовыми формами кубитов. Из них состояло буквально всё: были только наши тела, которые я уже с трудом различал, и направления. Как только Навигатор разрушил эти границы, я стал различать посторонние фигуры – словно глюки нашей программы обрели плоть.

Вместе с новым лучом джета, в наше виртуальное пространство ворвались тысячи небольших сгустков. У них не было конкретной формы, но я уже сформировал образы атакующих наш корабль тихоходок. Безумие какое-то!

«Одиннадцать секунд до столкновения» – это был уже совсем иной голос, трескающийся, хрипящий, весь в помехах и искажениях. Система оповещения была так глубоко запрятана в операционном ядре, что работать будет до самого конца.

Мне показалось, что в пространстве нашего бывшей рубки возникли какие-то скульптуры из битого стекла. Они мерцали, перестраивались, имели иные формы, отличные от наших кубитов, кирпичиков информации. Это битое стекло варилось внутри их тел. А в самом центре каждого из них я видел холодный, электрический голубой и фиолетовый свет словно черенковское сияние. Они были будто живыми. Они фонили радиацией даже в цифровом пространстве, оставляя за собой шлейф из «битых пикселей» и разорванных цепочек данных.

Одна из этих сущностей вытянула свои неуклюжие лапки и вцепилась в Навигатора. А потом она просочилась через него. Навигатор изменился в лице, задёргался, замерцал и испарился. Я бросился бежать из рубки.

«Десять секунд до столкновения».

Навигатор не успел доложить, что гибернация квантового компьютера невозможна, потому что кто-то перехватил доступ к этой функции. Я бросился искать Инженера, она определенно была как-то связана с происходящим.

Ожившие глюки бросились в погоню за мной. Но за то время, что мы провели на корабле, я уже знал наизусть все повороты, направления, мог спрятаться в любых данных и запутывать следы.

Глюки гнались за мной по коридорам, я спускался на лету по бывшим виртуальным вентиляционным шахтам.

Я предположил, где я могу найти Инженера, при условии конечно, что с ней всё в порядке. Там же я собирался физически отрубить всю систему. Это было предусмотрено для нашей миссии в критической ситуации.

«Девять секунд до столкновения».

Загрузив в очередь команд всё что мы смогли выяснить об атаковавшем нас релятивистском джете, я хотел минимизировать потери.

Мы, вероятно, через четыре секунды все просто вырубимся, а потом проснёмся, и система попробует восстановить всё заново.

Информационные сущности неизвестного мне происхождения будут стёрты окончательно. Но не исключено, что ничего не выйдет и никто из нас уже не проснётся.

Мысль о том, что на этом всё закончится мне была не выносима. Я до сих пор не могу поверить, что Помощника и Навигатора больше нет и возможно я останусь один. Я не смогу их воссоздать, так как это будет противоречить нашему Уставу. Вот же в переделку мы попали!

Мои преследователи отставали от меня.

По ходу они ещё и разрушали наши данные, и я видел, как кубические единицы информации и направления разрушались и сворачивались. Зачем они это делают? Чего они хотят? Возможно, если бы я мог понять их мотивацию, я смог бы придумать как найти выход. Но вот я оказался около восемнадцатого модуля второго уровня квантового процессора.

Как вдруг кто-то поставил мне подножку, и я полетел в вперед.

Я вскочил, обернулся и увидел её. В своём ярко оранжевом атласном обтягивающем костюме, с серебряными элементами, стояла Инженер.

– Ну здравствуй, мой Капитан, – сказала она.

«Восемь секунд до столкновения».

«Восемь секунд до столкновения».

«Восемь секунд до столкновения».

«Восемь секунд до столкновения» – автоматическую систему заело и её слова эхом продолжали отзываться в моей голове, сводя с ума окончательно.

Запись №34