# Скипетр и рубины. Вторая часть

Миранда Конлесс

Организаторы заговора схвачены, а на трон восходит новый правитель. И Эван его лучший друг и верный подданный. Вот только если первое не подлежит сомнениям, то во второе с каждым движением руки верить становится все сложнее и опаснее.

Артефакты стабильны. На заговорщиков открыта охота. Магия в сокровищнице создает корону. Особенную корону для короля.

Для короля, у которого на первом месте все также справедливость и месть. А у Эвана все также регламент и король. Но ожог болит, напоминая о решениях, что уже приняты. И о тех, что еще предстоит принять.

Вторая часть, завершающая.

## Глава первая, где заканчивается заговор и начинается спокойная жизнь

Я замер на середине королевского кабинета. Здесь все осталось тем же, даже запах. Взгляд устало заскользил по интерьеру.

Передо мной стоял роскошный дубовый стол, а со стен из золотых рам взирали бегущие за добычей и пирующие у костра охотники. Мерно тикали массивные напольные часы. Их большая стрелка приближалась к девяти. Стул в помещении был только один – у стола короля. Всем остальным в кабинете монарха предполагалось стоять. Чем я и занимался.

Я редко здесь бывал при Теодоре Пятом. При всей нелюбви к церемониалу Никс нечасто позволял себе поведение, ставящее под угрозу мою карьеру. К тому же о любом моем промахе сообщали не королю, а главному церемониймейстеру. Тот координировал работу всех мастеров дворцовых дел, и старших, и личных. Занимался большими торжествами и обрядами.

Меня никто не считал равным старшим мастерам. Когда я только попал во дворец, мне едва исполнилось двадцать один, и в их глазах я виделся неопытным юнцом. В Верии, где жили родители, мой титул и образование значили бы куда больше.

В любом случае здесь в кабинете я оказывался нечасто. Но это принадлежало вчерашнему дню, ведь Теодор Пятый умер.

В шесть утра сорок минут в небе над дворцом «расцвели» бордовые розы – символ смерти правителя. Магическую иллюзию видели со всех уголков столицы. Король умер. Маги городской стены отправили скорбную весть дальше по стране. И в шесть утра сорок минут в Исмоальском королевстве официально начался траур.

Мариз задержалась сделать это объявление, когда артефакты оказались в сокровищнице. Я прождал ее около десяти минут. Запах обожженной плоти улетучился в тайный коридор через распахнутую мною дверь. Я выплеснул воду в отхожее место и вновь перевязал руку. Боль обжигала, словно я все еще держал ладонь в пламени. Боль не позволяла заснуть. Не позволяла думать. К возвращению Мариз из меня получался не самый интересный собеседник.

– Как его величество? – магиня заняла место за своим рабочим столом.

Она устала и вымоталась не меньше меня. Сокровищница помогала ей восстанавливать энергию, но без сна было тяжело даже самым сильным магам. Мне хотелось надеяться, что после моего ухода она пойдет отдыхать. Ее комната, как и комнаты ее помощников, находилась тут же, под королевским крылом.

– Слегка ранен и шокирован, – я выдавил улыбку и вежливый ответ. – Но о нем уже позаботился придворный лекарь.

С ее губ слетел еле слышный выдох облегчения.

– А вы, ваше благородие?

– Тоже нуждаюсь в визите, – сказал, не желая ничего скрывать.

Она посмотрела на мою перевязанную руку. Я шевельнул кистью и не удержал маску. Лицо скривилось от боли, что пробралась, казалось, в каждый уголок тела. Глаза увлажнились.

– Правда, здесь никакой лекарь уже не поможет, – выдавил, стараясь прийти в себе.

Зрачки Мариз расширились от шока.

– Вы же не хотите сказать?.. – она поднялась.

– Что взялся голой рукой за артефакты? – я шевельнулся, попробовал устроиться поудобнее, но каждый вздох застревал в груди, и никакая смена положения не помогала.

– Вам срочно нужно к лекарю, – раздался ее голос словно через толщу воды. – Зачем вы согласились на встречу, если вам надо к лекарю?

Потому что до этой встречи в лекаре не было такой нужды.

Продолжать беседу мне не хватило сил. Ни моральных, ни для сопротивления Мариз. Я молча позволил ей вызвать слуг и выгнать меня из сокровищницы. Боль стала такой, что я перестал ее чувствовать. Она просто была, как воздух или свет. Голова звенела, а в груди стало пусто. Без помощи до лекаря я бы не добрался.

Впрочем, к нему я так и не попал. В кабинете оказался один из его помощников. Что я обжегся о королевский артефакт, уже знали многие. Мне обработали руку, напоили обезболивающим отваром, от которого стало еще больше клонить в сон, наложили тугую повязку на грудь и нанесли мазь на ушибы. Двигаться после этого стало еще тяжелее.

Слуга помог мне добраться до спальни, раздеться и устроиться поудобнее. А затем я провалился в сон. Мутный и тревожный, но все же сон.

Проснулся во второй половине дня. Несмотря на закрытые двери и окна, было шумно. Кто-то даже постучался, не найдя, видимо, в своем гардеробе повязок скорби. Слава Светлых богам, что наглости вламываться в мою спальню хватало только принцу.

Нет, уже не принцу. Уже королю. Никосу Седьмому Альяди, королю Исмоальского королевства.

Еду мне принесли в комнату. Оказалось, что помощник лекаря выдал слуге четкие указания, чем кормить и каким образом устроить на постели. Покой, обезболивающие настои и регулярная смена повязок. Хороший план, и невозможный первый пункт. Но даже его я постарался выполнить. Я не Никс, мне не требовалось в раздумьях ходить по комнате. Я это мог делать лежа. Тем более чуть утихнувшая боль позволяла.

Мариз говорила, что оба артефакта наполнены силой. Принимая от нее регалии после битвы у сокровищницы, я счел это хорошим знаком. После все видели, как подействовала цепь с рубинами на Аделин – уродливые шрамы, что не сможет убрать ни один целитель. Это означало, что артефакт исправен. А проблема в чем-то ином. Знать бы только в чем именно.

В свое время я прочитал все книги по церемониалу и престолонаследию, какие только нашел. Про артефакты рассказывали в справочнике, а их свойства, как и сам ритуал, описывался лишь в трех книгах и некоторых исторических хрониках. Однако тогда я обладал доступом не ко всем отделам королевской библиотеки. Сейчас же, как член тайного совета мог запросить любую информацию. И, не зная, как долго я еще буду во дворце, искать нужно было уже сейчас.

Я осторожно поднялся с кровати. Вызвал слугу, переоделся, завязал повязку скорби и покинул комнату. Правда, приглашение-приказ Никса о встрече достиг меня раньше, чем я успел покинуть крыло.

По коридорам я шел под прицелами взглядов. Кто-то смотрел на меня как на героя, кто-то как на идиота. Но это было даже в какой-то степени ожидаемо – не каждый мог оценить в должной степени мой поступок.

Кожа на ладони горела, а меня самого охватывала периодическая слабость. Но о решении я не жалел. Есть люди, которых не остановят перчатки. Им нужно видеть воздействие артефактов. Им нужно видеть шрамы.

В приемной у кабинета я заметил Анну-Марию и Диона. Как я и просил, Асли отвел их на аудиенцию к королю. Ослабленный настойками мозг пронзило понимание.

Темные боги.

Я ведь совсем забыл о них. В течение дня все мои мысли занимали артефакты и боль, и я совсем забыл предупредить Никса. Страшно представить, какое удивление вызвал у сюзерена их визит. И какой силы королевский гнев мне придется пережить. В груди неприятно свело

Я остановился перед старыми знакомыми. В приемной находились не только мы. Были гвардейцы, слуги, чиновники, что ждали, пока очередь дойдет до них, и маги. Я не мог пройти мимо, Анна-Мария слишком походила на своего отца. И не знал, какое решение принял сюзерен. Оставил ли незаконнорожденную во дворце или отправил домой? Без этой информации идти к нему – все равно, что сунуть еще раз руку в огонь.

– Господин Хэйдас, – Секретарь позволял мне такое обращение в прошлом, позволил и теперь. – Не могли бы вы представить нас?

Хэйдас поднял на меня взгляд. Знал, чего я добивался, и сильно доволен доставшейся ролью не был. Как бы он ее сейчас ни представил, титул услышат. Сказанное превратится в слухи и сплетни.

Я покосился на дверь, намекая, что мне и так достанется от нашего любимого правителя. Секретарь оперся двумя руками на стол, будто нечаянно передвинул ближе к краю документ, который до этого писал, и нехотя выпрямился.

– Ваше высочество, – он обратился к девушке. – Позвольте представить вам Эвана Мейнфорда. – А затем повернулся ко мне. – Ваше благородие, склоните голову перед ненаследной принцессой, Анной-Марией Альяди-Назарид.

По периметру комнаты побежали шепотки.

– Ваше высочество, – я тут же поприветствовал ее.

Ненаследная принцесса – хороший титул. И двойная фамилия ей подходит тоже.

– Король ожидает, ваше благородие, – Хэйдас не дал девушке произнести ни слова. Но это и к лучшему. Я двинулся к кабинету.

Проходя мимо, заглянул в тот самый документ на столе. Никс подписал приказ о назначении авантюриста на должность личного телохранителя принцессы. Поймал взгляд Хэйдаса и чуть приподнял брови.

Теперь у меня уже был повод гадать над мотивами. Это я мог доверить Деззи жизнь, но для сюзерена он преступник. Оскорбившим, к тому же и не единожды, особу королевской крови. Человеком, который покушался до этого на правителя. Почему Никс доверил сестру Диону? Потому что тот сумел ее уберечь в хаосе переворота? Можно ли спросить об этом короля и не нарваться на еще больший гнев? На Никса и так слишком многое навалилось, не хотелось быть источником проблем.

Я поморщился от боли в руке, когда открывал дверь, и расправил плечи, словно сбрасывая взгляды людей.

Еще мне хотелось верить, что у желания Никса меня видеть были и другие причины, кроме возникшей недомолвки. Ведь если у него после прошлой ночи сильно прибавилось дел и обязанностей, то у меня наоборот. Стало намного меньше.

Моя месть свершилась, заговор был раздавлен, а должность упразднена. Сложно быть личным церемониймейстером наследного принца при отсутствии наследного принца. Согласно подписанным несколько лет назад бумагам, я теперь должен был в течение недели собрать вещи и покинуть дворец. Принятие в тайный совет ставило это под вопрос, но отменить мог только приказ монарха. Я не знал, сколько еще времени мне отмерено во дворце. И хотелось разобраться с артефактами, прежде чем меня прогонят.

И вот теперь я стоял на аудиенции. Замер в кабинете, что скоро переживет серьезные изменения. Поменяется атмосфера, картины, которые принц никогда не любил. Выкинут стул, который он находил неудобным, а вот стол и часы-артефакт останутся. Их Никс обожает.

Мой взгляд перестал бродить по интерьеру и опять уперся в короля. Камердинер еще утром по моему приказу переодел его в золото. Никс стоял в сорочке и жилете, камзол висел на напольной вешалке.

Сюзерен молчал и смотрел в сумерки за стеклом. И пока я изучал напряженную спину правителя, друга занимал толи пейзаж за окном, толи мои возможные мотивы. А может что-то вообще другое.

За окном темнело. На часах было восемь сорок пять. Вечер. Прошло чуть меньше суток с того момента, как Никс ворвался в мой кабинет с роковыми новостями. И пятнадцать часов с того момента, как я поймал голой рукой один из королевских артефактов и остался при этом невредим.

За это время изменилось многое. Я слышал новости и пересуды. Сменялись караулы. Люди графа-следователя Могили периодически бегали в кабинет короля. Подписались приказы об аресте и допросе придворных и аристократов. Был собран Совет. Не тайный, а большой, во главе которого теперь встал бывший вице-канцлер.

Никс тихо вздохнул. Мы так стояли уже минут пять. Один раз в дверь постучал Хэйдас, но друг не позволил ему войти. Не посмотрел даже. Промолвил пару слов и продолжил стоять спиной ко мне, вглядываясь в сад.

Если бы не боль, я мог бы стоять в такой напряженной тишине часами. Для меня не составляло труда выдерживать его обиду и недовольство. Но сегодня тяжело давался каждый вздох. Вот только заговорить первым я не решался.

– Ты вытащил мою сестру из темницы, – наконец его голос нарушил тишину. – Дал телохранителя и назначил аудиенцию со мной. И я все никак не могу понять почему.

– И поэтому позволил ему оставаться и дальше с ней? – пробормотал я тихо.

Но Никс услышал. Услышал и обернулся. Я замолчал. Когда он смотрел так, ему не хотелось перечить. А еще мне следовало привыкать к тому, что он теперь не принц, а король. Король, которому я помог взойти на престол и которому через три месяца наденут корону. И если с принцем я мог говорить неофициально, то с королем такое непозволительно.

– Ты вытащил мою сестру из темницы, – он смотрел внимательно, словно искал в моем облике ответ. – Зачем?

– Мне показалось, что оставлять ее там очень опасно. – Еще когда Асли искал тюремщика и ключи, я знал ответ. – Во времена смуты при правлении вашего деда ради хаоса мятежники освободили всех заключенных. Девушка бы просто не выжила. Не с ее лицом.

Был ли шанс, что заговорщики такое провернут? Не знаю. Но много кто вырос на исторических хрониках той попытки переворота. И Кирен, и Аделин кое-что взяли в свой план на этапе подготовки. Могли включить и этот шаг тоже.

Никс нахмурился, прошел к столу.

– И мне ты об этом не сказал, потому что?..

Потому что забыл.

– Я упустил это из виду, – ответил правду. – Ваше величество заговорили про ритуал, и он вытеснил из моей головы все остальное.

– Удобное оправдание. – Мне следовало начать привыкать к тому, что он король. Правитель, а не обычный смертный. Он уже даже звучал, как правитель. – Обычно ты умудряешься держать в голове множество деталей. И ничего не упускаешь из виду.

– Обычно ритуалом «Принятие власти» занимается главный церемониймейстер, а не личный, ваше величество, – не выдержал я.

Воцарилось молчание. Никс выдохнул и прикрыл глаза.

– Я надеюсь, это было единственным, что ты упустил из виду, – он расстегнул жилет. – Этому пройдохе она почему-то доверяет, заменять его сейчас все равно непонятно кем. А этот хотя бы верен деньгам. Вытащить мою сестру из темницы было хорошим решением.

Освобождая Анну-Марию, я больше думал об освобождении Диона. И их знакомство сыграло мне на руку. И Никс был не совсем прав про Деззи и деньги, у наемника существовал свой кодекс чести. И защита принцессы при должной оплате туда вполне вписывалась.

– Благодарю, ваше величество, – я поклонился и тоже внутренне расслабился.

– К темным богам эти формальности, Эван, – король повесил жилет на вешалку и вернулся к столу. Потом остановился и внимательно посмотрел на меня. – Тебе опять нужно бумагу или устного приказа хватит?

– Если ваше величество позволит… – и я начал сгибаться в поклоне, стиснув зубы от боли.

– Позволит, – спешно выдохнул сюзерен, останавливая меня.

Я выпрямился. Иногда вышестоящие, правители, придворные забывали про свои слова. Или это остальные не сильно в них верили и нуждались в подтверждении. Во время своего путешествия из Верии я несколько раз попадал на такие суды. Слуг наказывали, потому что аристократ вначале дал устное разрешение, а потом передумал. Мне не хотелось попасть в такую ситуацию.

– Хэйдас! – Никс дернул за шнур, и в помещение влетел секретарь. – Напиши Эвану ту бумагу с позволением, чтоб он прекратил из себя корчить…

Хэйдас понятливо улыбнулся и скрылся за дверью. Я тоже позволил уголкам губ изогнуться в легкой улыбке.

Никс растрепал пятерней тщательно уложенные волосы. Сейчас я видел, разговор о сестре дался ему нелегко. Весь день дался ему нелегко. Король уселся за стол и посмотрел на мою руку. Я тоже покосился на забинтованную конечность.

– Тебе не стоило этого делать, – он качнул головой, мрачный от своих мыслей.

Возможно. Возможно, не стоило. Но цепь летела на стену. Достигни ее, артефакт бы разлетелся на кусочки. Стали бы бесполезными скипетр и ритуал. И, вообще, все.

– Стоило, – мягко возразил я.

Все мои проблемы сейчас меркли перед возможным исходом. Если цепь и правда меня приняла, то действие артефакта, скорее всего, можно обратить вспять. Сомневаюсь, что мы единственный случай в истории с двумя владельцами.

– Как твоя рука?

– Достаточно хорошо, благодарю его величество за заботу.

Никс вздохнул и покосился на дверь в приемную. Он скучал по неофициальным обращениям. Я и Хэйдас всегда были для него глотком свежего воздуха в шахте придворного официоза.

– Я представлю тебя к ордену, – он начал возиться со стопкой каких-то бумаг. – Не волнуйся, не только тебя.

– Вы очень добры, ваше величество, – я еще раз попытался поклониться, не обращая внимание на его недовольство и свою боль, но тут же выпрямился. Все же нужно поберечься. Что там говорил помощник лекаря о покое?

Дверь бесшумно распахнулась и также бесшумно закрылась, внутрь просочился Хэйдас. Вмиг преодолев расстояние до стола, он положил исписанный лист, а затем добавил еще один.

– Ваше величество, простите дерзость, – секретарь склонил голову, – но я позволил написать еще один приказ. Назначение Эвана Мейнфорда вашим личным церемониймейстером.

– А он же... – Никс нахмурился, разглядывая бумаги.

– Личный церемониймейстер наследника престола, ваше величество. При отсутствии наследника престола эта должность упраздняется.

Никс устало смотрел на меня, словно спрашивая, когда я хотел это сообщить. Я смело встретился с его глазами. Здесь оправданиям места не было. Время для обсуждения еще имелось. О чем и сообщил правителю.

Новый король отмахнулся от моих слов, пробежался по бумагам, а затем украсил их размашистой подписью.

– Благодарю, – я склонил голову, адресуя поклон и Никсу, и секретарю.

Новое назначение вызвало смешанные чувства. Личный церемониймейстер короля – сильный взлет. Если не в иерархии, то в глазах придворных. Те же обязанности с другой сердцевиной. Я был для этого слегка некомпетентен. Но отказаться не мог. Никс бы не понял моего отказа, а опять портить ему настроение не хотелось. Да и я должен был Хэйдасу за ту маленькую услугу в приемной.

– Теперь можно общаться как раньше, – мне протянули бумаги. – Произошедшее ничего не меняет в наших отношениях, – произнес Никс. Дверь за Хэйдасом закрылась.

Я улыбнулся. Смеяться помощник лекаря тоже очень не рекомендовал. И после поклонов я понимал почему. Теперь не спасал даже обезболивающий настой, выпитый несколько часов назад.

– Надеешься, я хоть на секунду забуду, что ты мой король?

С назначением на новую должность мне нужно было еще подойти к главному распорядителю двора. Тогда все точно вступит в силу. И я смогу задержаться здесь больше чем на неделю. И спокойно со всем разобраться.

Никс рассмеялся, но веселья в его смехе вообще не было.

– Я мечтаю об этом, Эван.

Несбыточная мечта. Король – это не титул.

– Мне нужно будет подтянуть свои знания, – честно ответил я. – Если я сегодня больше тебе не нужен, я с радостью проведу время в библиотеке.

– Ты мне нужен всегда, – с очень серьезным видом отозвался сюзерен. – Даже когда забываешь что-то рассказать.

Дыхание перекрыло. Никс умел одновременно похвалить и напомнить о промахах. Я склонил голову.

– Благодарю. – Мне не удалось полностью скрыть дрожь. Если бы сюзерен знал, сколько всего на самом деле я ему не рассказываю, то сейчас бы говорил совсем не это. Тогда, скорее всего, мне бы сейчас подписывали смертный приговор. – С твоего позволения, я тебя оставлю.

– Иди, – кивнул друг.

На негнущихся ногах я вышел из кабинета. Личный церемониймейстер короля. Член тайного совета. Серый кардинал успешного заговора. Возможный кавалер какого-нибудь ордена. И всего одно имя, Эван Мейнфорд.

Я остановился. Кроме как в кабинет, из приемной еще можно было попасть в королевскую гостиную. Закрытые двери, по охраннику с каждой стороны. Сердца словно сжал чей-то кулак. Все началось именно здесь, по словам Никса. Заговорщики пришли сюда в приемную, вырубили стражу, проникли к Теодору Пятому, а потом убили короля. Добыв признание бастарда перед этим.

– Он все еще там? – я тихо спросил у Хэйдаса. Так тихо, чтобы слышал только он.

Секретарь оторвался от документа. Он тоже давно не спал и тонул в работе. Из всех членов тайного совета лишь я один урвал несколько часов отдыха.

– Кто? – вначале не понял он и огляделся. Потом заметил, куда я смотрю. – Перенесли в комнаты служителей богов, – ответил глухо. – Тело секретаря отдали родственникам.

Я кивнул и двинулся к выходу.

– Я буду счастлив продолжать работать с вами, – донеслось мне в спину.

Для придворных и стражи его слова были таким же заявлением, как представление принцессы до этого. Мы все по-разному пробовали новую власть на вкус.

– Благодарю за оказанное доверие, – я все же обернулся и ответил Хэйдасу. А потом покинул его новое рабочее место.

От кабинета двинулся к главному распорядителю двора в Центральную часть. Прошел мимо закрытых дверей малого тронного зала. Может быть, пока я спал, тайный совет собирался без меня. А может, нет. Могили занимался заговорщиками, новый канцлер улаживал беспорядки в большом Совете, мы с Вельхером восстанавливались после битвы, а генерал Эгиор лежал с некоторыми своими подчиненными в мертвецкой. У тайного совета опять был новый состав.

Разговор с Никсом оставил странное послевкусие. Наши отношения менялись. И ощущалось это странно.

У кабинета главного во дворце по должностям царил хаос. Толпились слуги в ливреях, женщины и кухарки в белых передниках. Через открытую дверь носились с бумагами помощники, кто-то кричал и требовал пересмотреть решение. Игнорируя всех, я прошел прямо к его столу.

– Ваше благородие, – поприветствовал.

Главный распорядитель двора не принадлежал к аристократии. Но пусть мы и были разных сословий, обращались к нам одинаково.

Прислужник, с которым он говорил до этого, тут же тихо ретировался. Меня узнавали и по камзолу, и по перевязанной руке. И слишком часто до этого видели рядом с будущим королем.

– Ваше благородие, – он вымученно улыбнулся. – Не думал, что вы придете сегодня, боюсь, ваши бумаги еще не готовы.

– Я пришел передать вам приказ короля, – перебил его речь и протянул документ.

За новым правителем приходили новые люди. Камердинер Никса, Байон, переехал за ним в королевские покои. Если бы старый секретарь остался жив, то отправился бы в отставку. На мое место могли назначить другого, более компетентного, но король сказал свое слово.

Распорядитель взял из моих рук лист. Провел над артефактом на столе, тот засветился, подтверждая большую государственную печать. Мужчина тут же подал сигнал одному из помощников. Приказ о моем назначении отправился в королевском архиве. Я выдохнул. Теперь можно было не переживать, не паковать вещи и не писать в поместье. Я оставался во дворце.

Попрощавшись с главным распорядителем двора, я отправился в библиотеку, как и планировал. Теперь помимо первоначальной цели, появилась и другая – выяснить новые обязанности. Принц и король, слишком большая разница. Другие поклоны, другие допустимые и недопустимые вольности. Помогать королю – совсем не то же самое, что наставлять принца.

Чтобы попасть в библиотеку, требовалось прогуляться. Она и архив находились в другом здании. Выйдя в дворцовый парк, я двинулся по дорожке. Прохладный воздух шевелил волосы. Не магия, обычный ветер. Осень вступала в свои права. Еще совсем медленно и незаметно. Листья даже не начали менять цвет, но вскоре покроют траву золотым ковром.

Темноту парка освещали фонари. То тут, то там виднелись мундиры патрулирующих гвардейцев. Передо мной распахнули тяжелую дверь, и я поднялся по лестнице на второй этаж.

Поприветствовав библиотекаря, перечислил нужные мне книги. С церемониалом было легко, я точно знал, где искать необходимые знания. Сложнее оказалось с информацией про артефакты. Пришлось запросить историческую хронику начиная с Никоса Первого и заканчивая сегодняшним днем. И копию или оригинал созданных мною мемуаров.

Все это доставили на трех тележках, и я зарылся в материалы. Шторы задвинули, зажглись магические огни. Вначале за столами сидело несколько придворных, потом спустя пару часов зал опустел. Гореть осталось лишь два светильника – у стола хранителя и мой.

Я откинулся на спинку стула и дал отдых глазам.

– Ваше благородие, попросить подать вам кофе? – ко мне подошел библиотекарь.

Насколько я знал, его скоро должны были сменить. Хранилище знаний для работников дворцового аппарата было открыто всегда. Для тех, кто получил от короля пропуск, только двенадцать часов днем.

– Благодарю, – я выдавил дежурную улыбку. Глаза слипались. К усталости прибавлялась тревога, гудящая голова и ноющая боль.

Чудесный бодрящий напиток мне принесли быстро. Пить его пришлось за соседним столом, подальше от книг, но я все равно был счастлив.

Спать в ту ночь я так и не лег. Я выписывал себе заметки, вспоминал людей, от которых могу получить разъяснения по различным деталям, и пытался влить в мозг как можно больше новой информации.

И все же в шесть утра я стоял у дверей королевской гостиной с тонизирующим отваром в руках. В чистой свежей одежде, побритый и с собранными в высокий хвост кудрями.

– Его величество уже проснулся? – спросил гвардейцев у дверей. Воины переглянулись. Один просочился в комнаты, доложить обо мне. Не раздумывая, я прошел за ним через гостиную в спальню.

– Эван? Что ты здесь делаешь? – Никс был во вчерашних бриджах и сорочке. В его синих глазах плескалась усталость, на щеках начинала проступать щетина, а растрепанные волосы следовало помыть и подровнять.

Что я здесь делаю? Стою. И даже стараюсь улыбаться. Бессонная ночь не прошла зря. Я был полон энергии и решимости менять себя и мир вокруг.

И начать следовало с самого простого.

– Тебе надо переодеться, – заявил я, ставя напиток на столик. – И пригласить портного.

– Эван, нет! – мгновенно вспыхнул король, у которого, как оказалось, хватило сил на гнев.

– Никс, – тут же перебил я. – Если не любишь жилеты, то так избавиться от них легче всего.

Лицо сюзерена озарила слабая улыбка.

## Глава вторая, где даются обещания и объяснения

Король – это закон. Король – это правила. Король – это власть. Король – это страх. И мода – это тоже король. Указы, поклоны, повороты головы и жесты. Слова и молчание, взгляды и прикрытые глаза. Справедливый гнев, бессильная злость, валящая с ног усталость, легкая улыбка облегчения и искорки радости где-то в глубине. Это все король. Никос Седьмой Альяди. Мой сюзерен.

В этом новом мире, эпохе его правления, я виделся с Никсом не просто каждый день, каждые два часа. Я приходил в королевскую гостиную к завтраку, встречал там короля и Хэйдаса. Выпивал кофе, ел поджаренный хлеб с вареньем, обсуждая вместе с ними дела. Правитель завтракал омлетом и тонизирующим отваром, секретарю варили кашу. Иногда через несколько часов в этой же гостиной мы собирались на обед. Ели обычно то же самое, что и король, повара старались угодить его вкусам. В один день, устав от такого графика, Никос нагрузил меня обедом в столовой, как его отец делал с завтраками. Устраивать прием в траур даже для десяти человек оказалось непростой задачей, но я справился. С советами старшего мастера придворных церемоний, но все же.

Новая должность сильно изменила мою рутину. Иногда даже казалось, что я просто приложение к королю, а не живой человек. В своем кабинете в Восточной части я почти не появлялся. Приходил туда, только если нуждался в старых заметках. Для новых заметок мне временно досталась полка в новом шкафу королевского кабинета и обещание собственного места после коронации. Это не могло не радовать. Восточная часть находилась близко, но время не всегда позволяло до нее добраться. Теперь я работал либо в королевской приемной, либо в тронном зале, либо в королевской гостиной. Мое место было рядом с правителем.

Я составлял порядок аудиенций и их места. Руководил торжественными обедами и ужинами с послами соседних стран. Траур трауром, а политика оставалась политикой. Я первым представлял гостей, подсказывал королю обращения, титулы и гербы. Я помогал графу-следователю Могили найти в графике Никса время на беседы и допросы в его присутствии заговорщиков. Забирал часть работы у Хэйдаса и отдавал часть своей. Я работал и работал много. Старался оправдать ожидания. Цена ошибки была слишком высокой.

Но все равно половину ночей я проводил в библиотеке за исторической хроникой. Даже прошелся дважды по периодам правления отца Никоса Третьего и его самого, которые использовал в мемуарах, надеясь ничего не упустить.

Исмоальское королевство существовало уже триста восемьдесят три года. Наши предки ушли сюда из вечно-враждующих земель севера. Людей вымотали дрязги королей и смены власти, и они двинулись на поиски лучшей жизни. Хочется верить, они нашли здесь, что искали.

Артефакты и ритуал «Передача власти» был наследием и отголоском тех времен. Всем хотелось стабильности, а не смертоубийственных интриг. Власть переходила от отца к старшему сыну, и даже при очень юном возрасте наследника старались провести ритуал и назначали регента. Так, дважды до первого совершеннолетия королевством правили вдовствующие королевы. Но сами артефакты принадлежали их сыновьям.

В нашей стране было две цифры совершеннолетия: восемнадцать и тридцать. После первой можно было заводить семью, открывать счет в банке и распоряжаться деньгами. Я, например, в одиночестве пересек половину страны и женился на Чаре.

Но на управляющих должностях людей младше тридцати видеть не хотели. Все судьи, советники, торговцы, управляющие театров и поместий, они все были старше. По этой же причине я мог распоряжаться частью денег маркизата Шереус, жить в поместье, но полноправным маркизом не считался. И не буду им еще чуть больше трех лет. К королям это, к счастью или к сожалению, не относилось. Никс был полноправным правителем, пусть и слишком молодым по общественным меркам. Но у него был большой Совет вместо Регентского собрания, и мнение монарха имело вес. А чаще всего было решающим.

Одним из таких единоличных решений, был титул ненаследной принцессы. Раньше незаконнорожденным никогда не давали такие высокие ранги. И под конец второй, стремительной недели правления Никса, меня в коридоре остановился пожилой слуга и протянул записку.

Пришлось замедлиться. Я принял листок. Попробовал пальцами бумагу, развернул и пробежался глазами по тексту, написанному женским почерком. Время разговора настало? Я улыбнулся, но внутри неприятно заныло где-то рядом с сердцем. Я все еще ходил с повязкой на ребрах, которую нацепил мне помощник лекаря.

– Передайте принцессе, что я буду счастлив разделить с ней завтрак, – я сложил записку и сунул где-то между своих бумаг.

Он поклонился и исчез, оставив меня перестраивать свой день. Завтракала Анна-Мария в десять утра. Ее распорядок мне нравился больше королевских ранних подъемов. Договориться с Никсом о моем отсутствии оказалось легко. Он знал о назначенной встрече. Пока ненаследная принцесса осваивалась во дворце, ему докладывали почти о каждом ее шаге. Я иногда слушал эти отчеты. Дион находился рядом с ней постоянно, и кто она для него – задание, бывший заказчик или друг – я уже не знал.

И утром, покидая кабинет короля, чтобы направиться в оранжерею, мне пришлось признаться самому себе, что я боялся этой встречи. Никсу ответ можно аргументировать заговорщиками и их планами. Но выстраивать отношения с единокровной сестрой нужно было совсем по-другому. И говорить о том, что вспоминать категорически не хотелось.

На место встречи я прибыл первым и успел осмотреться. Нам накрыли в оранжерее, что находилась между Западной и Центральной частями. Через стеклянный купол виднелось небо в облаках. За каменными бордюрами зеленели растения, мелькали яркие цветы. На площадке в центре на небольшом трехногом столике нам расставили блюда и бокалы.

Ненаследная принцесса и ее телохранитель появились рядом через минуту.

– Ваше высочество, – я обернулся и склонил голову.

Не таким поклоном следовало приветствовать члена королевской семьи, но мою грудную клетку постоянно сдавливал тугой бинт, помогая срастаться ребрам. Помощник лекаря сказал, что ходить мне так до середины государственного траура. С рукой все обстояло куда сложнее. Постоянный уход и помощь магов уменьшила неприятные последствия для раны, но ладонь сильно болела, а пальцы не шевелились. После долгих споров мне все же навязали поддерживающую повязку.

– Ваше благородие, – она попыталась сделать реверанс.

– Принцесса, не следует, – поймал я Анна-Марию под локоть и помог подняться. – Вы выше меня по титулу.

Девушка покраснела. Дион стоял рядом, словно колонна, такой же неживой и почти незаметный. Обещанные триста золотых ему теперь платили как жалование.

Мы подошли к столу, я отодвинул ей стул, потом сел напротив. Улыбнулся, увидев на столе среди прочего хлеб и варенье.

– Меня сдал его величество? – я попытался улыбнуться, размазывая ножом слой сладости.

– Нет, – ее выбор пал на кашу. – Его секретарь.

Улыбка стала искренней. Первый кусок хлеба я прожевал в тишине.

– Как вы оцениваете мои знания этикета? – нарушила она молчание.

Я поднял голову и посмотрел на сестру. Прошелся взглядом по одежде и тому, как она держит ложку. Ответить правду?

– Прилично для первых недель обучения, – отозвался я

– Ужасно,то есть, – она тут же сделала правильный вывод.

– Ваша проницательность не знает границ, ваше высочество.

Анна-Мария весело хмыкнула, перекинула темный локон с груди за спину.

– Понимаю, что так злит венценосного брата, – она вытерла рот салфеткой и переключилась с каши на булочки. Я налил себе в чашку кофе из кофейника, сестра предпочла чай.

Слуги унесли пустые тарелки, стража и Дион находились на достаточном расстоянии для приватной беседы.

– Зачем вы освободили нас той ночью? – наконец прозвучал от нее долгожданный вопрос.

– Хотел заручиться вашей поддержкой, – ответ был давно готов. – Связи при дворе – вещь весьма полезная.

– Меня, так или иначе, освободил бы король, – она внимательно смотрела на меня. Теперь она сказала, что я знал еще тогда.

– Вас, да, – я помешал ложкой кофе и сделал первый глоток. – Вашего сообщника...

В ее глазах отразилась растерянность, почти как когда я ее освободил из темницы. Она подняла чашку, пытаясь скрыть смятение.

– Когда вы узнали? – раздалось тихо.

– Что именно? – я расслабленно улыбнулся, рассматривая сестру. – Что вы не настолько наивны, как хотите показаться?

Принцесса побледнела. Я отвернулся, прошелся взглядом по цветущей оранжерее в поисках темной фигуры Диона. Он стоял и как будто даже немного скучал. Но я знал, он ловит каждое наше движение и слово.

– И все же?

– Когда вас увидел, – признался я с неохотой и подлил еще чаю в ее полупустую чашку.

– Лорд Никс тоже? – спросила сдавленным шепотом, следя за моими действиями.

– Не думаю, – поспешил успокоить.

Не думаю, что Никс обладал той же информацией, что и я. Не думаю, что он так же хорошо знал Диона. И не думаю, что он хоть раз до этого слышал о девочке с даром целителя, так похожей на Теодора Пятого.

Анна-Мария выдохнула. Покосилась на своего телохранителя и соучастника той авантюры.

– Мы с вами были знакомы в прошлом?

Интересный... вывод. Подводящий к тому, о чем вспоминать я как раз и не хотел. Я помрачнел. Для таких разговоров требовалось вино.

– Мы не были представлены, – сделал еще один глоток кофе, надеясь отделаться малой кровью.

Но такого ответа ей было мало.

– Меня мало кому представляли и обо мне мало кому рассказывали, – ее голос вдруг стал неожиданно жестким. – Может, дадите еще подсказку? От кого вы обо мне слышали?

А вот и то, чего я боялся. Надо было просто ответить нет еще на вопрос о знакомстве. Не поднимать эту тему вообще, оставить загадку, тайну… Но вместо этого я решил быть с сестрой честным. И пусть я думал, что готов, внезапно оказалось, что ошибся. Сильно ошибся.

– Имя Чара вам что-нибудь говорит? – мой голос прозвучал глухо. – Чара Мейнфорд, в девичестве Назарид.

Анна-Мария переменилась в лице. Чашка дрогнула, опускаясь на столик. Наши глаза встретились. Ее голубые и мои серые. Трагедии сближали даже незнакомых ранее людей.

Ее пальцы дрожали, а мои мышцы казались каменными. Мы смотрели друг на друга, казалось, вечность. Искали друг в друге ее след.

Мы правда, не были представлены, но я слышал и слышал очень многое. Анна-Мария приходилась Чаре троюродной сестрой. Родство не очень близкое, но если вы живете в одном поместье, то этого достаточно. Я знал, мать принцессы так и не вышла замуж и жила с родственниками. Наследственность сыграла с Анной-Марией слишком жестокую шутку. Очень похожая на своего отца девочка не выходила в свет и не появлялась на людях. Ее даже не привезли на нашу с Чарой свадьбу. Но моя жена отзывалась о ней всегда с любовью и собиралась пригласить к нам в поместье, когда устроимся. Вот только умерла раньше, чем сделала это.

– Вы, – слова вертелись на кончике ее языка и не могли сорваться.

Я понимал. Говорить о Чаре без боли я не мог даже спустя столько времени. Да и не хотел. Слишком свежими казались шрамы. А свершившаяся месть лишь напоминала о них.

– Да, я ее муж, – горечь кофе совпала с горечью на душе. – Так что да, я знал о вас, пусть мы и не были представлены. А когда услышал ваш разговор с наемником, просто сложил все кусочки в одну картину.

Она продолжала меня рассматривать. Наверное, вспоминала, что обо мне говорила или писала Чара. Будь она жива, мы познакомились бы с принцессой гораздо раньше. Но будь она жива, я не являлся бы церемониймейстером короля, а Анна-Мария – ненаследной принцессей.

– Я...

– Не нужно, – оборвал без жалости.

– Но вы даже не дали мне договорить, – на ее лице отразилось недоумение.

– Не нужно сожалеть или просить прощения. Каждый из нас сделал тогда все, чтобы ее спасти.

А я еще и сделал все, чтобы виновный понес наказание. Вернее, понесли.

Я никогда не скрывал, что был женат и овдовел. Это то прошлое, которое не скроешь не от себя, не от служб безопасности. Никс тоже знал о моем браке, и в общих чертах о причинах его окончания. Я отправил прошение о службе при дворе, как только истек положенный год траура. Еще спустя несколько месяцев меня попросили приехать во дворец, и через пару недель я уже лично познакомился с Никсом и занял место рядом с ним.

– Ваше высочество, – к нам подошла служанка. – Через двадцать минут учителя будут ждать вас в учебном зале.

– Благодарю, что напомнили, – Анна-Мария тут же улыбнулась, скинув печаль и задумчивость, словно платок. Посмотрев на нее, сложно сказать, о чем мы только что говорили.

Служанка поклонилась и отошла на несколько шагов, позволяя нам закончить беседу.

– Не подозревала, что придворная жизнь так утомительна, – вздохнула принцесса, все еще улыбаясь. А я только сейчас понял, что так выглядит ее вежливая улыбка.

– Вы не выглядите утомленной, – заметил я, отставляя пустую чашку.

– Держу лицо, – чуть пожала она плечами и вновь стала очень серьезной и взрослой. – Вокруг слишком много людей, а я всегда под присмотром и врагов, и союзников. Не думала, что за высоким титулом скрывается столько обязанностей.

– Добро пожаловать во дворец, ваше высочество, – я тоже позволил себе улыбку.

– Я не поблагодарила, когда вы нас освободили. Благодарю сейчас. Однако только слов недостаточно, чтоб отплатить.

Если честно, принцесса, то достаточно. Ты дала мне повод спасти своего человека и оставить его рядом. Но из-за тебя он попал туда в первую очередь.

– Жизнь во дворце уже вас научила многому, – я смотрел прямо на нее. – Но мне достаточно вашей поддержки. Больше озвученного я не попрошу.

– Хорошо, – кивнула Анна-Мария. – Если вам однажды потребуется моя помощь...

– Благодарю, – перебил я, прекращая этот бессмысленный обмен репликами.

Она точно хотела сказать что-то еще, но я не хотел слушать. Я считал тему исчерпанной, и просить что-то от нее, кроме возможной помощи в будущем, не имело смысла.

Она обернулась, словно искала поддержки. И нашла ее в улыбке своего телохранителя. Мое настроение стало еще хуже. Этот тоже тот еще любитель благодарить за спасения. Главное, чтобы не пришел снова лично вручать свой долг жизни.

На заре нашего знакомства я побаивался Диона Деззи. Он был старше, нахальнее, и у него был большой жизненный опыт. Правда, авантюрист им не всегда пользовался. Он брался воплощать в жизнь мои безумные и кажущиеся бессмысленными идеи. И очень редко упрекал или отказывался. Без него я никогда бы не решился отомстить. Нет, это ложь. Но без него заговор никогда не был бы таким. Без его навыков и моих приказов все не зашло бы так далеко. Впрочем, какой смысл рассуждать над тем, что было бы. История не знает сослагательного наклонения. Смерть и магия тоже.