Кира Верба
Право на правду

Пролог. Возвращение в Пересыпь

Toyota Mark II с правым рулем мягко скользила по заснеженной дороге вдоль Азовского моря. За рулем «Тойоты» сидел Алексей Добринский, в зеркале заднего вида маячил фургон с вещами, которым управлял Анатолий – водитель из Томска, найденный через знакомых за неделю до отъезда. За окном расстилалась картина, далекая от тех рекламных буклетов, что Алексей листал в ноябре, когда подписывал договоры на покупку двух домов в приморском поселке. Низкое серое небо сливалось с белесыми степями, а единственными следами на дороге были их собственные.

Анатолий припарковался за «Тойотой» и вылез из кабины, отряхивая куртку от снега. Его лицо, иссеченное сибирскими зимами, выражало смесь усталости и недоумения. Алексей провел его в дом – тот, где он будет жить временно, пока в соседнем идет капитальный ремонт.

– Чай будешь? – спросил Алексей, заваривая заварной чайник. – Зябко здесь, хоть и юг.

– Давай, – кивнул Анатолий, присаживаясь за стол, покрытый вышитой скатертью. – Все-таки не понимаю, Алекс. Зачем тебе эта глушь зимой? Да и кто тебе здесь поможет, если что?

– Хочу тишины, – улыбнулся Алексей, ставя перед гостем кружку. – В Томске каждый звук – это чей-то крик. Здесь хотя бы снег заглушает все.

Водитель покачал головой, отхлебнул чай. В машине по дороге играл джаз – плейлист, который Алексей собрал специально для переезда: Майлз Дэвис, Чет Бейкер, дождевые шумы между треками. Анатолий вздохнул:

– Я тут впервые, но чувствую: эта тишина давит. Ты через неделю передумаешь.

Алексей не стал спорить. Он знал, как выглядел со стороны: тридцатипятилетний бывший аспирант философского факультета Томского университета, выигравший в лотерею значительную сумму. Он купил лотерейный билет впервые в жизни – по совету матери, верившей в приметы. Деньги пришли осенью, тогда же Алексей бросил работу в IT-компании и сбежал в южную глушь – типичный экстравагантный поступок человека, который быстро и случайно разбогател.

Восемьдесят восемь миллионов рублей – вот во что обошлась его внезапная свобода. Восемь миллионов ушло на дома в Пересыпи, два – на ремонт. Остальные деньги Алексей вложил: купил в Томске три квартиры под сдачу, часть – перевел в депозиты, часть – на инвестиционные счета. Родители до сих пор не верили в его решение. А бывшая девушка Даша, уехавшая в Берлин весной 2022-го, смеялась в последнем сообщении: «Ты ищешь рай, чтобы спрятаться от ада внутри».

Снег за окном падал ровно, будто стараясь стереть все следы прошлого.

Когда Анатолий уехал, оставив Алексея одного с горами коробок, навстречу вышел сосед, Николай Степанович Казаченко. Высокий, подтянутый, с аккуратными седыми усами. Его темное пальто явно пережило не одно десятилетие. Увидев Алексея, он тепло улыбнулся:

– Приветствую, сосед! Теперь как, насовсем?

– Насовсем, – просто ответил Алексей и улыбнулся.

– Идите-ка ко мне, разогреемся. Ветер сегодня кусается.

Дом Николая Степановича стоял следующим по улице – старый, но ухоженный, с резными наличниками и дровяной печью в гостиной. На столе уже стоял самовар, а рядом – бутылка вина с этикеткой «Таманский ассамбляж». Хозяин налил темно-рубиновую жидкость в два граненых бокала.

– Это вино помнит другую эпоху, – сказал он, протягивая бокал Алексею. – Как и эти бокалы. Советское стекло – ничто не разобьет.

Добринский сделал глоток. Вкус был глубокий, с нотами вишни и дуба, хотя бочковая выдержка показалась ему не идеальной. Он рассказал о своих планах – как купил дом по соседству для жизни, а второй, побольше, будет сдавать после ремонта.

– Не сомневайтесь, Миша сделает все как надо, – спросил Николай Степанович, кивая в окно.

За окном, в доме, где Алексей планировал жить через пару месяцев, двигались две фигуры в рабочей куртке. Один мужчина закрывал окна щитами, второй – тащил к минивэну строительный мусор.

– Племянник мой – лучший мастер в округе, – пояснил Николай Степанович. —Он и ваш второй дом под сдачу приведет в порядок, когда придет время. Надежный парень.

– Часто приезжают? – осведомился Алексей.

– Каждый день. Миша живет в Темрюке, но для работы ездит сюда. Семья у него там, сын подрастает.

Алексей наблюдал за Михаилом. Тот даже не оглянулся в их сторону, полностью погруженный в работу. Руки двигались уверенно, привычно.

– Вы раньше вином занимались? – спросил Алексей, отвлекаясь от ремонта.

– Был главой кооператива «Азовское наследие». Теперь на пенсии, но традиции храню. Это вино – считайте, последняя из двенадцати бутылок урожая восьмидесятого девятого. Особенное.

Солнце, пробиваясь сквозь серые тучи, на миг осветило комнату. На стенах висели фотографии и рисунки: молодой Николай Степанович у виноградников, старые карты земельных угодий. В углу стоял шкаф с книгами – в основном о виноделии и истории Кубани. У шкафа лежала темная папка с какими-то документами.

– Когда-нибудь тоже хочу свое вино сделать, – признался Алексей.

– Вино, как и философия, не терпит спешки, – улыбнулся старик. – Надо ждать, наблюдать, чувствовать. Вот как этот снег – он не укроет землю навсегда. Весной все оживет.

За окном все так же падал снег, но в словах Николая Степановича чувствовалась уверенность, которую Добринский давно не слышал – ни в Томске, ни в интернете, ни в собственных мыслях.

Вернувшись домой, Алексей разжег камин. Огонь потрескивал, отбрасывая танцующие тени на стены – все в отверстиях от гвоздей прежних хозяев. Он распаковал коробки: книги, джазовые пластинки, гаджеты. На кухонный стол поставил фото родителей из Томска и бутылку «Таманского ассамбляжа» – как память о сегодняшнем дне.

Вечерний ветер царапал окно, но в комнате было тепло. Алексей подошел к фортепиано – новому, еще без своей истории. Пальцы коснулись клавиш, выдавив несколько неуверенных нот Take Five. Он усмехнулся: «Философия легче музыки».

В ноутбуке он открыл Telegram и начал пост для своего канала. Алексей завел его незадолго до переезда как личный дневник – старался писать каждый день, хотя и не всегда получалось.

За окном начался легкий снегопад. Алексей не стал закрывать шторы. Пусть свет в окне будет маяком в этой белой тишине.

На подоконнике, уловив последний луч заходящего солнца, блестел пустой граненый бокал. Снег продолжал падать, медленно, неотвратимо стирая следы на дороге к дому. Но внутри, за теплыми стенами, начиналась новая история – тихая, как этот январский вечер, но уже наполненная звуками и словами, еще не написанными.

Телеграм-канал @alex_dobrinskiy:

«…Когда снег засыпает следы на дороге к моему порогу, я вижу не изоляцию. Вижу чистый лист. Другие эскаписты проигрывают будущее, чтобы выиграть сегодня. А я покупаю опционы на тишину. Цена – переезд в глушь и отказ от университетской карьеры с лекциями о стоиках для студентов, верящих в “бесплатное образование”.

Эскапизм – это не побег. Это арбитраж между мирами. Людвиг II Баварский строил замки в облаках, а я строю свою жизнь на заснеженном берегу Азовского моря. Разница в том, что мой фундамент – не иллюзии, а реальный кусок земли. И когда ветер стучит в окно, я не боюсь. То, что ломается в городе, здесь становится сильнее…»

Глава 1. Кровь в погребе

Утро встретило Алексея серым небом и пронизывающим ветром с Азова. Температура держалась около плюс десяти, но порывы ветра с моря делали погоду не слишком комфортной. Алексей вышел из дома с книгой в руках – обещал вернуть Николаю Степановичу увесистый том о кубанских виноградниках, который сосед одолжил пару дней назад. На улице было тихо, только шелестели черные ветви деревьев.

Подходя к дому соседа, Алексей заметил приоткрытую дверь погреба. Это было странно – Николай Степанович подчеркивал: «Погреб должен быть закрыт плотнее сундука». Алексей заглянул внутрь. В полумраке у дальней стены лежало неподвижное тело. Рядом – осколки стекла и темные пятна. В руке у старика зажат был клочок темной ткани.

Алексей глубоко вдохнул и достал телефон. Его голос был спокоен, но пальцы подрагивали. Дежурный обещал, что следователь из Темрюка прибудет через час. Добринский остался ждать на крыльце, наблюдая за пустой улицей. В голове крутилась фраза Николая Степановича из их последней беседы: «Правда – как вино. Ее не утаишь в погребе вечно».

Через сорок пять минут к дому подкатила полицейская Lada. Из автомобиля вышел мужчина невысокого роста, плотного телосложения, в поношенной куртке, явно маленькой для его живота. Черные кудри торчали из-под шапки, очки в толстой оправе сползали на кончик носа. На лацкане красовалась булавка в виде виноградной лозы.

– Старший следователь Манукян, – представился он, пожимая Алексею руку. – Арсен. Вы вызывали?

– Да. Алексей Добринский. Звонил я.

Он двигался неторопливо, но его глаза сразу зафиксировали детали: следы на снегу у погреба, открытую дверь, положение тела. Манукян осторожно извлек клочок ткани из сжатой руки Николая Степановича.

– Костюмная ткань, – пробормотал он, складывая находку в пакет. – Дорогая.

– Это Николай Степанович Казаченко, мой сосед. Три дня назад я заходил к нему взять книгу, – сказал Алексей, показывая следователю справочник. – Он тогда был явно чем-то встревожен и сидел у папки с документами. Я их не видел, но он говорил что-то о кооперативе «Азовское наследие», где работал.

Арсен кивнул, записывая в блокнот. Его движения были точны, несмотря на несколько анекдотичную внешность. Он проверил отпечатки на обломках бутылок у входа.

– Знаете племянника убитого? Михаила Кожемяко?, – спросил он.

– Он как раз занимается ремонтом моего дома: сейчас их с товарищем нет, уехали за стройматериалами. Николай Степанович говорил, что Михаил лучший мастер в округе.

– И единственный наследник, – добавил следователь, со значением подняв палец вверх. – Дядя оставил ему дом и коллекцию вин. Кроме того, у него был доступ ко всему – в том числе и к этому погребу.

Ветер усилился. Манукян посмотрел на часы.

– Нужно поторопиться.

В половину второго на улицу у дома въехал минивэн Михаила. Из него вышли двое мужчин в рабочих куртках. Племянник Николая Степановича, нес коробку с инструментами, его напарник – мешки.

– Что происходит? – спросил Михаил, увидев Арсена и Алексея. Его взгляд упал на открытый погреб, и он побледнел. – Дядя?

Манукян спокойно рассказал ему, что произошло. Михаил поставил коробку на землю и оперся на капот машины.

– … Пока рано делать выводы, но всё это очень похоже на убийство: следы борьбы, характер травмы головы, – закончил следователь. Затем он сделал паузу и продолжил, пристально смотря на Михаила. – Где вы были сегодня утром?

– Что? Вы думаете, что…, – пробормотал Михаил и осекся. – Сегодня утром мы с Сергеем ездили в Темрюк за материалами для дома Алексея. Вернулись только что.

– И вы, конечно, часто бывали у дяди, – невзначай заметил Манукян.

– Я был здесь три дня назад. Помогал укрепить полки. Он попросил – я сделал. Почему вы думаете, что я… – Михаил осекся, сжав кулаки.

Следователь достал телефон, сделал несколько звонков. Через час приехала еще одна полицейская машина – старенький УАЗ. Михаила попросили сесть внутрь – для дачи показаний. Его напарник остался на улице, растерянно глядя на Алексея и следователя, который курил у своей «Лады».

– Я вернусь, – сказал Михаил Алексею перед уходом. – Дядя не заслужил такого. Уверен, полиция быстро во всем разберется.

Алексей проводил машину взглядом: на грязной земле остались глубокие следы от колес. Манукян бросил окурок в лужу и подошел к нему.

– Тоже поеду. Что вы помните о документах, с которыми работал Казаченко?

– Ничего. Видел только краешек листа, там была дата – не помню ее точно, но уверен, что это был 1992 год.

Следователь кивнул, не комментируя. Его пальцы поправили булавку-виноградину на лацкане.

– Возвращайтесь домой. И никому ничего не рассказывайте. Пока.

– Хорошо. Держите меня в курсе, пожалуйста, – попросил Добринский.

Вечером дом казался особенно пустым. Алексей не зажигал свет, сидя у окна с чашкой чая. Ветер стучал в рамы, напоминая о том, что уют – иллюзия, которую может разрушить один звонок в полицию.

Он взял телефон. В инстаграме его бывшей девушки Даши появилось новое фото: кафе в Берлине, чашка кофе, текст «Новая жизнь начинается с малого». Дата загрузки – сегодня утром. Алексей провел пальцем по экрану. После событий 2022 года их пути разошлись: она уехала, он остался. «Кто из нас выбрал правильный берег?», – подумал он, закрывая приложение.

На столе лежала недочитанные «Пестрые рассказы» римского софиста Элиана. Алексей открыл ее, пролистал несколько страниц и наткнулся на анекдот о древнегреческом философе Анаксагоре. «Однажды к Анаксагору подошёл какой-то человек и сообщил, что оба его сына умерли. Он спокойно сказал: “Я всегда знал, что породил смертных”».

Зазвонил телефон. Это был Манукян.

– Результатов вскрытия еще нет, но понятно, что это убийство. Проверяем алиби Михаила: он остается главным подозреваемым из-за наследства в его пользу.

– Но вы проверите те документы о кооперативе, Арсен?

Следователь помолчал.

– Сегодня во время осмотра ничего не нашли. Полиции нужны доказательства, а не философия. Но я еще приеду – зайду к вам.

Положив трубку, Алексей включил ноутбук. В поиске набрал: «Кооператив Азовское наследие 1992». Экран светился в темноте, отражаясь в окне. За стеклом начался дождь – крупные капли стучали по крыше, отбивая ритм, будто заправский джазовый барабанщик.

Алексей взял с подоконника граненый бокал из дома Николая Степановича. Холод стекла напомнил о том, что некоторые истины, как вино, требуют времени, чтобы раскрыть свой вкус. Но времени у Николая Степановича больше не было.

Ветер усилился и загудел, проникая в дом через старые окна. Где-то вдали, за стеной дождя, Арсен Манукян, вероятно, листал протоколы. А в Темрюке, за решеткой СИЗО, сидел племянник убитого.

Телеграм-канал @alex_dobrinskiy:

«…Эпикур писал: “Когда мы есть, то смерти ещё нет, а когда смерть наступает, то нас уже нет”. Гениально просто. Но мы всё равно боимся. Не самой смерти – того, что она обнажает. Хрупкость наших планов. Тщетность амбиций. Снег в Пересыпи стирает следы лучше любого философа. Он не спрашивает, кто этот человек, как он жил, во что верил. Снег просто падает. И напоминает: смерть – не конец истории. Это запятая в тексте, который мы пишем своей жизнью.

Откровение Иоанна Богослова обещает: “Отрёт Бог всякую слезу с очей их, и смерти не будет уже; ни плача, ни вопля, ни болезни уже не будет”. Возможно, когда-то мы и увидим мир, где смерть отменена. Но пока мы здесь, в этом мире, снег продолжает падать. И в этом падении – свобода. Потому что тот, кто научился видеть смерть, перестаёт бояться жизни…»

Глава 2. Ключи к прошлому

Вчера ночью в Пересыпи пошел дождь, к утру сменившийся мелким снегом, который таял, едва коснувшись земли. Алексей завтракал у окна, пытаясь найти в интернете хоть что-то об истории кооператива «Азовское наследие». Результатов почти не было: ссылки на современные винодельни, рекламу туров по Тамани, но ничего о прошлом Николая Степановича.

Звонок в дверь застал его врасплох. На пороге стоял Арсен Манукян. Его куртка промокла до нитки, очки запотели, а булавка-виноградина на лацкане съехала набок. Следователь кивнул, не дожидаясь приглашения, и прошел в гостиную.

– Кожемяко арестован, – начал он прямо. – Есть основания считать, что произошло убийство с корыстной целью. Но я пришел по другому поводу: зашел сейчас к убитому в дом, поискал папку с документами, которую вы упоминали. Ее нет. Ни в доме, ни в погребе. Никаких бумаг.

Алексей подвинул ему стул. Ветер за окном шелестел обледеневшими ветками.

– Я же видел эти документы своими глазами три дня назад. И потом, разве на утро у Михаила нет алиби?

Следователь медленно поправил очки. Его движения были неторопливы, но в глазах читалась усталость.

– Казаченко убили ночью. А у нас есть протоколы: я не могу заниматься следом, который никуда не ведет. – Он достал блокнот, на полях которого была нарисована виноградная лоза. – Если хотите, проверьте контакты Николая Степановича в телефоне – оставлю вам распечатку. Может, найдете что-то полезное. Но скорее – просто потеряете время.

Когда следователь ушел, к калитке подошла пожилая женщина, жившая на той же улице через четыре дома. Ее лицо, изборожденное морщинами, выражало тревогу.

– А вы сосед наш новый? С Чукотки откуда-то, да?, – захлопотала она вокруг Алексея.

– Из Томска, не с Чукотки, – рассмеялся Добринский и протянул женщине руку. – Алексей, к вашим услугам.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.