Любовь Чибакова
Искажение

Пролог

Сначала исчезло несоответствие.

Никто не заметил, когда именно – потому что его и так старались не замечать. Оно мешало. Оно не укладывалось. Его было удобнее списать на память, возраст, погоду. А потом исчезло ещё кое-что. И стало заметно.

Человек стоял у окна и смотрел вниз, на двор. Машины проезжали, люди шли, всё двигалось правильно. Слишком правильно. Как макет. Как репетиция. Он попытался вспомнить, сколько этажей в этом доме.

Не получилось. Не «забыл» – именно не получилось.

Мысль словно упиралась в прозрачную стену. За ней что-то было, он это знал, но доступа больше не имел. Где-то в квартире тикали часы. Звук был не громким, но настойчивым. Он посмотрел на них и вдруг понял, что стрелки идут не вперёд и не назад. Они просто сменяют положение. Это было важно. Почему – он ещё не знал.

На кухне стояла чашка с недопитым чаем. Чай был тёплым. Он точно помнил, что пил его давно. Или не помнил. Или это вообще был не его чай.

Он взял чашку в руки – и в этот момент понял, что кто-то только что вышел из комнаты, хотя он был один.

Ощущение не имело формы, звука или тени. Просто стало ясно: здесь только что было больше реальности, чем сейчас.

Он медленно сел. Посидел. И впервые за долгое время подумал не «что происходит», а: «С какого момента это перестало быть моим?»

Часы тикнули. И на этот раз – не туда.

Он встал не сразу. Сначала прислушался – не к звукам, а к паузам между ними. Паузы были слишком ровные. В жизни так не бывает. Когда он снова посмотрел на часы, секундная стрелка отсутствовала. Это было странно, но не настолько, чтобы испугать. Скорее – неловко. Как встретить знакомого, который не помнит твоё имя, но делает вид, что помнит.

Он нахмурился и отвернулся. А когда посмотрел снова – стрелка была на месте.

Значит, показалось, – сказал он вслух.

Голос прозвучал правильно, но с запозданием. Словно комната услышала его не сразу.

Он прошёл в коридор. Зеркало висело криво. Он точно знал, что вчера выровнял его – долго, тщательно, раздражаясь. Сейчас оно снова было наклонено. Отражение смотрело внимательно. Слишком внимательно.

Он поднял руку – отражение повторило движение, но чуть позже. Настолько чуть, что это можно было списать на усталость. Он так и сделал.

Усталость вообще была удобным объяснением. Её можно было приложить к чему угодно.

На тумбочке лежали ключи. Не его. То есть форма была знакомая, связка привычная, но один ключ – лишний. Он взял его в руки, покрутил. Металл был тёплым. Как будто им только что пользовались.

Я бы запомнил, – сказал он.

Комната промолчала. Он прошёл на кухню. Чашка с чаем стояла на том же месте, но ручка была повернута в другую сторону. Теперь – от окна. Он почему-то точно знал: так он никогда не ставил.

За окном во дворе стояла женщина с собакой. Собака тянула поводок, женщина смотрела в телефон.

Он отвернулся на секунду – всего на секунду – и когда снова посмотрел, женщина стояла уже без собаки. Поводок болтался пустой.

Он не испугался. Испуг – это реакция на внезапное. А это было… последовательным. Как если бы мир аккуратно меняли, пока он моргнул. В голове вдруг всплыло слово: «замена». Не «ошибка». Не «сбой». Именно замена.

Он сел за стол и попытался вспомнить, когда в последний раз говорил с кем-то по-настоящему. Не дежурно, не «нормально», а так, чтобы потом оставалось ощущение присутствия. Мысль снова упёрлась в ту же прозрачную стену.

Телефон на столе завибрировал. Сообщение было коротким.

Ты уже заметил?

Отправитель – пусто. Ни имени. Ни номера. Даже не «неизвестно».

Он долго смотрел на экран, а потом медленно написал ответ:

Что именно?

Ответ пришёл сразу. Это зависит от того, кто из нас ещё настоящий.

Он отложил телефон и вдруг понял, что в квартире чего-то стало больше. Не предметов. Не звуков. Присутствия. И самое неприятное было даже не это. А мысль, которая появилась следом – тихо, почти заботливо: А если нормальный здесь – не я?

Глава 1

Был понедельник. Весна – та самая, не показная, без сирени и восторгов, а рабочая: с влажным воздухом, серым небом и ощущением, что зима вроде ушла, но ключи оставила.

Алексей проснулся рано. Не по будильнику – просто открыл глаза, как будто кто-то аккуратно выключил сон. Он полежал, глядя в потолок, потянулся, проверяя, на месте ли тело: руки слушались, спина отозвалась знакомым тянущим ощущением, колено негромко хрустнуло. Всё нормально. Обычное утро.

Комната была почти пустой. Кровать – без изголовья, с серым покрывалом. Тумбочка – одна, на ней телефон, очки и книга, которую он не помнил, чтобы начинал читать. Шкаф вдоль стены, закрытый, без зеркал. Никаких фотографий, никаких мелочей “для уюта”. Комната выглядела так, будто в ней не жили, а временно останавливались.

Алексей сел, на секунду задержался, прислушался. Тишина. Ни соседей, ни улицы – будто дом ещё не проснулся. Он встал и прошёл на кухню.

Кухня была маленькая, но логичная. Всё стояло там, где должно: стол у окна, два стула, холодильник, плита, узкая рабочая поверхность. На подоконнике – одинокий цветок в белом горшке.

Алексей на него посмотрел, нахмурился, но тут же отвёл взгляд. Цветок как цветок. Зелёный. Живой.

Квартира в целом производила странное впечатление – она была слишком правильной. Ничего лишнего, ничего личного. Даже запаха. Ни кофе, ни пыли, ни чужой жизни. Только нейтральный, чистый воздух.

Он налил воду в турку, поставил на плиту, машинально проверил часы. Рано. Времени с запасом. Понедельник это позволял – иллюзия контроля, которая обычно исчезала уже к обеду.

Пока закипал кофе, Алексей прошёлся по квартире. Коридор – узкий, светлый, с вешалкой, на которой висела только его куртка.

В обувнице – две пары обуви. В ванной – зубная щётка, полотенце, бритва. Всё – по одному экземпляру. Как будто второй человек здесь никогда не предполагался. Он поймал себя на мысли, что это правильно. Так проще. Так ничего не путается.

Кофе убежал.

Алексей выключил плиту, раздражённо вздохнул – редкое проявление эмоций – и налил напиток в кружку. Кружка была тёмно-синяя, без рисунков. Он не помнил, откуда она у него, но это не имело значения. Он пил из неё уже давно. Наверное.

Сел за стол, сделал первый глоток. Кофе был крепкий, горький, ровно такой, какой он любил. Или привык.

За окном кто-то прошёл, хлопнула дверь подъезда. Мир начинал движение. Алексей допил кофе, вымыл кружку и поставил её на место, хотя не мог бы сказать, почему именно это место считается правильным.

Он оделся быстро, без раздумий. Куртка, ключи, телефон. Перед выходом задержался у двери – всего на секунду. Посмотрел на своё отражение в тёмном стекле шкафа. Лицо было знакомым, но каким-то… не до конца. Как отражение в воде, которая вот-вот дрогнет.

Показалось, – тихо сказал он сам себе.

На лестнице пахло сыростью и весной. Алексей спускался, считая пролёты, как делал всегда. Это его успокаивало. Первый. Второй. Третий.

На улице было пасмурно. Асфальт тёмный, мокрый, машины ехали осторожно, будто город ещё не решил, просыпаться ему или нет. Алексей пошёл к остановке привычным маршрутом. Он знал его наизусть – каждый поворот, каждый бордюр. И всё же где-то на середине пути его кольнуло странное ощущение. Мимолётное. Почти незаметное. Будто он уже шёл так сегодня.

Алексей остановился, огляделся. Всё было на месте: магазин, киоск, облупленная стена с объявлением, которое висело здесь уже много лет. Ничего необычного. Он усмехнулся. Понедельник. Весна. Недосып. Алексей продолжил путь, не заметив, что объявление на стене было новым.

Он дошёл до здания минут за десять. Оно стояло чуть в стороне от основной улицы – серое, вытянутое, с узкими окнами, одинаковыми, как строки в отчёте. Над входом висела табличка с длинным названием, которое никто никогда не произносил полностью: Федеральный Центр Аналитического Мониторинга Социальных Процессов. Внутри его называли просто – ФЦАМСП. Или ещё проще – Центр.

Алексей на секунду задержался перед входом, как делал всегда, будто проверял невидимую границу. Потом приложил пропуск. Дверь щёлкнула, пропуская его внутрь.

В холле пахло кофе, бумагой и чем-то металлическим – запахом учреждений, где решения принимаются медленно и без эмоций. Люди шли мимо, здоровались кивками, кто-то улыбался, но без лишнего энтузиазма. Здесь не было принято радоваться по утрам.

Доброе утро, Алексей Сергеевич, – сказала охранница, не поднимая глаз от журнала.

Доброе, – ответил он автоматически.

Лифт ехал долго. Алексей смотрел на своё отражение в металлической стене кабины – оно чуть искажалось, вытягивалось, будто зеркало не до конца понимало, кого именно отражает.

Его отдел находился на четвёртом этаже. Отдел аналитики и корректировки данных – звучало внушительно, но на деле означало одно: проверять, сопоставлять, искать расхождения. Исправлять. Иногда – удалять.

Коллектив был небольшой и удивительно ровный. Ни ярких характеров, ни скандалов. Все словно были подобраны по одному лекалу: спокойные, вежливые, незаметные. Люди, которых легко не запомнить.

Марина – всегда с аккуратным хвостом и блокнотом, в который она записывала больше, чем говорила.

Игорь – высокий, сутулый, с вечной кружкой чая, который он забывал пить.

Людмила Петровна – старейшина отдела, знала все инструкции наизусть и, казалось, работала здесь ещё до того, как здание построили.

Привет, Лёш, – кивнул Игорь, не отрываясь от экрана.

Привет.

Алексей сел за своё место. Рабочий стол был таким же, как и всё остальное в его жизни: чистым, упорядоченным, без лишних предметов. Монитор, клавиатура, папка с текущими делами. Ни одной фотографии. Ни одной кружки. Как будто он каждый вечер уходил навсегда – и каждое утро возвращался заново.

Он включил компьютер, но работать не начал. Сегодня у него была встреча. В десять тридцать. С Максимом.

Мысль о нём появилась внезапно, будто её аккуратно положили сверху на остальные. Максим был единственным человеком, с которым Алексей общался вне работы. И, пожалуй, единственным, кто знал его давно.

Они выросли в одном дворе. Песочница, гаражи, разбитые колени, чужие велосипеды. Максим всегда был другим – шумным, живым, слишком настоящим. Там, где Алексей думал, Максим действовал. Там, где Алексей молчал, Максим смеялся.

Со временем они разошлись – учёба, работа, жизнь. Но Максим остался. Иногда пропадал на месяцы, потом появлялся внезапно, как будто между встречами не было никакой паузы.

Максим звонил вчера.

Лёха, надо увидеться. Поговорить.

О чём?

О ком? О тебе, – сказал он тогда и усмехнулся. – И о том, что ты, кажется, не замечаешь.

Алексей хотел спросить, что именно он имеет в виду, но Максим уже попрощался.

Он посмотрел на часы. Десять двадцать восемь. Внутри появилось странное напряжение – не тревога, нет. Скорее ощущение, что сейчас кто-то начнёт перелистывать страницу, а он ещё не дочитал предыдущую.

Алексей встал, взял пиджак и направился к выходу из отдела. Никто не спросил, куда он идёт. Никто не удивился. Будто все и так знали.

Глава 2

Кафе находилось через дорогу от Центра – маленькое, угловое, с выцветшей вывеской и вечным запахом корицы и подгоревшего кофе. Алексей заходил сюда часто: быстро, без лишних вопросов, без необходимости поддерживать разговор. Здесь его знали ровно настолько, чтобы не узнавать.

Внутри было тепло и полутемно. Несколько столиков у окна, пара – в глубине. Стены цвета тёплого песка, старые фотографии города, на которых никто никогда не мог точно сказать, какой это год.

Музыка играла негромко – что-то нейтральное, будто специально подобранное, чтобы не запоминаться.

Максим уже сидел за дальним столиком.

Он почти не изменился – разве что стал чуть тяжелее в плечах, а в уголках глаз поселилась привычка щуриться, как у человека, который слишком много смотрит на мир и не всегда понимает, что именно видит.

Куртка небрежно брошена на спинку стула, перед ним – чашка чая, нетронутая.

Ты опоздал на две минуты, – сказал Максим вместо приветствия.

Я пришёл вовремя, – ответил Алексей и сел напротив. – Просто ты пришёл раньше.

Максим пришёл раньше. Он всегда так делал – будто боялся опоздать даже к прошлому. Сидел у окна, машинально размешивал остывший кофе и смотрел не на улицу, а в столешницу, словно там могли появиться ответы. Алексей сел напротив, кинул куртку на спинку стула.

Ты какой-то не такой, – сказал он без улыбки. – Обычно ты уже всё рассказал ещё до моего прихода.

Максим усмехнулся, но как-то боком.

Да я… думаю, с чего начать.

Они помолчали. За соседним столиком смеялись слишком громко, бариста уронил ложку, где-то запищала кофемашина. Мир работал исправно. Это почему-то раздражало.

Лёш, – Максим наконец поднял глаза. – Ты вчера был один?

В смысле?

В прямом. После работы.

Алексей пожал плечами.

Конечно. Дом – диван – сериал. Классика жанра.

Максим кивнул. Потом снова кивнул. Потом достал телефон, но не сразу повернул экран.

Ты мне вчера ничего не присылал?

Нет.

Точно?

Макс, я бы запомнил.

Максим выдохнул и развернул экран. Фотография была чёткой. Слишком чёткой. Алексей узнал её сразу – потому что узнал себя.

Он стоял у входа в подъезд. В том самом пальто. С той же сумкой через плечо. Даже выражение лица было привычным – слегка усталым, сосредоточенным, как у человека, который думает о чём угодно, только не о том, что его снимают.

Это шутка? – спросил Алексей.

Хотел бы, – тихо ответил Максим.

Где ты это взял?

Вчера вечером. У меня всплыло уведомление: «Вам открыт доступ к файлу».

От кого?

От тебя.

Алексей взял телефон, увеличил фото. Провёл пальцем по экрану, будто мог стереть изображение жестом.

Я не делал это фото.

Я знаю.

Нет, ты не знаешь. Ты думаешь, что знаешь.

Максим не стал спорить.

Метаданные. Смотри. Алексей смотрел. Дата – вчера. Время – 19:12. Место – твой дом.

В 19:12 я поднимался по лестнице, – сказал он медленно. – Камер в подъезде нет.

Значит, кто-то был рядом.

Или кто-то использовал мой телефон.

Ты проверял?

Алексей уже доставал свой.

Галерея была чистой. Никаких новых файлов. Корзина – пустая. Облако – синхронизировано.

Фото сделано моим телефоном, – сказал он. – Но его нет.

Зато есть у меня, – тихо сказал Максим.

Они снова замолчали. На этот раз тишина была гуще, чем шум кафе.

Лёш, – Максим наклонился ближе. – Ты точно ничего не помнишь?

Алексей хотел ответить «да» сразу. Но почему-то не смог. Просто пожал плечами.

Они допили кофе почти молча. Не потому что сказать было нечего – наоборот, слов стало слишком много, и все они были не к месту.

Максим крутил чашку, оставляя на блюдце неровные кофейные кольца. Алексей смотрел в окно, где люди шли слишком уверенно для понедельника. Фотография лежала между ними, перевёрнутая изображением вниз, но ощущение от неё никуда не делось – как от выключенного, но всё ещё горячего утюга.

Ладно, – первым сказал Максим, поднимаясь. – Я тебе скину, если что ещё всплывёт.

Он сказал это буднично. Слишком буднично для человека, который только что показал фото, способное выбить почву из-под ног.

Давай, – кивнул Алексей.

Они пожали друг другу руки – крепко, по-старому, как в детстве, когда ещё верили, что всё можно исправить, если просто договориться.

Максим ушёл первым. Алексей допил остывший кофе, поморщился и подумал, что вкус у него сегодня какой-то неправильный. Как будто сахар забыли. Или наоборот – положили слишком много.

Он вышел из кафе последним. Каждый пошёл своей дорогой. И каждый – со своими мыслями, которые не собирались оставаться тихими.

Глава 3.

Дома было тихо. Слишком.

Алексей не включил свет – прошёл в комнату на ощупь, как человек, который знает своё пространство слишком хорошо, чтобы ему доверять.

Квартира встретила его тем же порядком, который он так ценил: вещи на своих местах, тишина – ровная, почти стерильная.

Он повесил куртку, разулся, прошёл в комнату и только там щёлкнул выключателем. Ничего не изменилось. Именно это и насторожило. Он поймал себя на странной мысли: а если бы что-то изменилось – я бы заметил? Или решил бы, что так и было?

Алексей сел на край дивана и закрыл глаза всего на секунду.

Перед внутренним взором снова всплыла фотография. Он не видел её чётко – скорее чувствовал. Как неприятное воспоминание, которое не удаётся вспомнить до конца, но тело уже знает: что-то не так.

Телефон лежал на столе. Обычный. Чёрный. Безобидный. Он проверил всё ещё раз. Медленно. Методично.

Журнал активности. Резервные копии. Историю входов. Ничего.

Тогда он открыл карту. В 19:12 он был дома. В 19:12 его телефон находился… там же.

И впервые за день почувствовал холод.

Он попытался вспомнить вечер. В деталях. Ключ в замке. Шаги по лестнице. Мысль о том, что надо купить хлеб. А потом – пустота. Не провал. Не тьма. Просто отсутствие. Как если бы кадр аккуратно вырезали.

Он поднял голову и вдруг понял, что смотрит не туда, где стоял стол, а в сторону двери.

Дверь была закрыта. Но ощущение было такое, будто кто-то только что вышел. Алексей встал, подошёл, положил ладонь на ручку. Холодная.

Бред, – сказал он вслух.

За окном проехала машина, и на стене мелькнула тень – на долю секунды лишняя, неправильная, будто от человека, которого там не должно быть. Алексей встал и подошёл к окну. Тень исчезла.

Опять показалось.

Квартира промолчала.

Но молчание вдруг стало слишком плотным, почти внимательным. И именно тогда Алексей впервые подумал: а если проблема не в фотографии? А во мне?

И в этот момент телефон на столе тихо завибрировал.

Алексей машинально подумал, что это Максим – уточнение, шутка, попытка сгладить разговор. Он даже почти улыбнулся этой мысли… и тут увидел отправителя.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.