Матвей Эль
Каменная любовь

Север

На диком севере далёком, Великом, славном, но жестоком. Семь братьев жили – королей.

Их в мире не было сильней.

Первый, наследником был кровным, Смотрел на всех он взглядом ровным. Своих он братьев не боялся,

И за престол свой не сражался. Был старшим и попал на трон, И смолоду любим был он.

Враги с ним в битвах не встречались, Вступить с ним в бой вожди боялись. Он к королям был расположен,

Его на трон путь не был сложен.

Второй, красив был безупречно. Любовью пользовался вечно.

Под крылом матери он рос И не питал любовных грёз.

Жил в прибыли он и достатке. Прекрасных жён его десятки С ним обрели печаль и горе, И пали в северное море.

И с лёгкой матери руки, Он возвращал свои долги.

Был грозным следующий сын. Все беды он решал один.

Ходил в военные походы, Завоевал любовь народа. Внушал во всех безумный страх Огонь, пылающий в глазах.

Соперников разил мечом, Для недругов стал палачом. С печалью говорил отец –

«Мой сын в бою найдёт конец».

А средний сын был бунтарём, Мечтал над всеми быть царём. Он буйным нравом обладал.

Что делать с ним, отец не знал. Он сына на войну послал,

А тот восстание поднял. Король восстанье подавил, Но сына всё—таки простил. Его разбойники все знали, И насмерть за него стояли.

Умён и мудр пятый сын, И образован господин.

Непобедим он в споре жарком.

Украсил речь он словом ярким. Всё детство в книгах он провёл. Летящий знаний он орёл.

Отец ума его остерегался.

Он сыном восхищался и боялся.

Он говорил: «Уж слишком он умён! За свои мысли бесом будет обвинён».

Шестой был горд и своенравен. Был до безумия тщеславен.

Войска он за собой водил,

Сто варварских племён разбил. С рожденья был он горделивым, Жестоким и самолюбивым.

Решил он первым предложить Отца владенья разделить.

И после смерти короля,

Он начал жизнь свою с нуля.

Последний – был внебрачный сын. Он несуразен, нелюдим.

Уродлив был он и горбат, И жизни был своей не рад.

Чертёнком люд его прозвал, А имени никто не знал.

Отец и мать никак не звали. Судьбы проклятьем посчитали. Смотреть все на него боялись. Увидев, в страхе разбегались.

А время шло, брат каждый жил. Король в земле сырой почил.

А следом умерла и мать. Не стали братья воевать.

Собрались все они в столице, А подле них сидят девицы.

Красавицы как на подбор, Блестит златистый их убор. Наряды янтарём горят, Бриллианты с сотнями карат. Короны яркие искрятся,

И ими короли гордятся. У каждого жена и сын,

И лишь горбун сидит один. Молчит, глаза не поднимает. Не говорит, не ест – скучает. Его никто не хочет зреть, Твердят: «Уж лучше умереть Ему чем жить на свете этом –

Несчастным быть зимой и летом.

Шёл пир, спор жаркий разгорался, И каждый брат ко власти рвался.

Им нужен был отцовский трон. Не важен им уже закон.

И старший кто – их не волнует. Все мысли гнев пустой ворует. Два дня о троне говорили.

В итоге земли разделили.

И край всем им достался равный, Лишь младшему уезд бесславный. Тот городок забыли боги,

И не ведут к нему дороги. На крайнем севере стоит, Где вьюга воет и кричит.

Времени прошло немного, И братья провели дорогу.

Войска народу страх внушили, А брата младшего страшили. Вдруг стали брату досаждать, И его земли отбирать.

Не мог горбун ответить им. Обижен войском был своим. Народ однажды взбунтовался. Свергать несчастного собрался. Едва мятеж он подавил,

Вдруг голод тяжкий наступил. Король уж силы потерял,

И в страхе из дворца сбежал.

Бредёт он по лесу в печали,

«За что же боги покарали? Меня – несчастий всех раба, За что обидела судьба?!

Я хоть по титулу король, Уродливый я – жалкий тролль. Я жить на свете не достоин,

В земле пусть буду упокоен. Прошу немного. Коли нет, Так пусть судьба даёт ответ. За что же с самого рожденья, Не жил не дня я без мученья?» Чем буду жизнью я томим -

Судьба пусть сделает другим!!! Он закричал, завыли вьюги,

И разметали всё в округе.

Вдруг крик бурана громогласный, Зловещий ветер взвыл неясный.

Вихри холодные несутся, Деревья ветром жадно рвутся. Усилился вдруг страшный крик,

Несчастный в тот час – прямо вмиг – Упал на снег он на колени,

Пред ликом тёмной, мрачной тени.

«Что ты такое?» Вдруг спросил Горбун. В мгновенье ощутил. Весь пронизавший север холод, И этой тени вечный голод.

«Колдун я древний, стародавний. На этом севере я главный.

Ничем меня не одолеть,

Лишь холод мой и вой терпеть. И сколько люди не пытались – В снегу погребены остались.

И нет ни цели не призванья, Лишь исполняю я желанья. Не хочешь горбуном быть ты! Исполню все твои мечты.

Силён ты будешь и прекрасен. Судьбы невольник, ты согласен?

Подумав несколько мгновений, Горбун ответил без сомнений.

«Пойду на всё. Пусть стану злым. Пусть только буду я другим!»

И ветер не о чём не просит. Колец лишь десять преподносит. Король вдруг сразу заробел,

Но кольца всё ж таки надел. Он в то мгновенье побледнел, Уж словно лёд им овладел.

А ветер с грохотом смеётся, Так будто небо с силой рвётся. И чтоб закончить ритуал –

Он заклинанье прочитал.

«Пока на пальцах кольца эти Сильней ты будешь всех на свете. День ото дня красивей будешь, Врагов своих мечом осудишь.

Тебе дарую навсегда. Войска из снега, изо льда. Не победить их никому

Лишь мне подвластны одному. Лишь только воин мой вздохнёт, Врага по ветру разнесёт.

Драконы северных далей Во власти буду все твоей. Их разрушительное пламя,

Поднимет в небо твоё знамя. Твой разум пусть оледенеет, Никто тебя не одолеет.

Фигура станет хороша,

Но будет льдом твоя душа. Пусть в страхе диком все бегут, И Севером тебя зовут!»

Затем ещё раз рассмеялся

И с вьюгой дальней он умчался.

Вдруг очи Север поднимает. Бураны небо разрывают.

За вихрем вихрь, сошла лавина Всё ближе снежная пучина.

Назад он взглядом своим зрит, А сзади армия стоит.

Они подобно чёрной тучи, Драконы – сто химер летучих. Солдаты – воины из льдин, Не раз из них не пал один.

Без лика и души их племя.

Падёт лишь наземь тьмы их семя, И мигом превратится в лёд – Земля, что зеленью цветёт.

Они когда-то воинами звались, Но с жизнь в битве не расстались. Они из боя побежали,

И себя ветру отдавали.

За жизнь души не жалко было, Добро навеки в них остыло.

С бураном воины якшались, И в нём забытыми остались. Но тут момент их наступил, Их жалкий странник посетил. Отдать хозяин согласился,

Все вьюги, ветер, что взбесился. Войска свои решил отдать,

Что не устанут воевать.

Лик короля как лёд прозрачен,

А взгляд красив, но разум мрачен. Его корона изо льда,

Всего лишь твёрдая вода. Подумал люд бы не внимавший, Секрета Севера не знавший.

Король стал мощью опьянён.

В нём гнев незримый заключён. А стан изящнее снежинки, Сверкают на доспехах льдинки. В очах холодный лёд сверкает, Зверей, людей – он всех пугает. И взгляд его непринуждённый, Ничем на свете не стеснённый, Всем ветром может управлять. Буран не смеет возроптать.

Метель в боях ему слуга, Разрушит армии врага.

Речь короля как песнь прекрасна, Красива, звучна, но не ясно,

Что хочет Север, что намерен Забрать себе. Но он уверен, Лишь Север за тебя возьмётся, Земля от страха содрогнётся.

Красавец снежный говорит:

«Пока огонь врагов горит Они сильны и буду жить,

А сможем их мы раздавить, Лишь погасив огонь горящий,

И властью их сердца пьянящий. За мной солдаты вы идите,

И льдом всех, кто вас встретит жгите. Лишь встретите сопротивленье, Сотрите в пыль без сожаленья».

«Вперёд!», – сказал войскам король. И начал сеять страх и боль.

В королевстве занят трон. Город разграблен, разорён. Уезд друг с другом разделили, Народу сотни истребили.

Сидит на троне старший брат, А смерти горбуна он рад.

Считал: его буран убил,

А после камнем он застыл.

Вдруг с севера раздался гул. Во мраке город утонул.

И из-за туч лик показался,

И смехом буйным засмеялся:

«Меня ты помнишь, брат мой властный?»

«Ты Север дикий – смерч ненастный. Кто же ты?! Не мой ты брат.

Ты – вихрь злой из адских врат! От тебя я смерть не встречу.

Лишь пред богом я отвечу. За что ж меня он покарал? За что тебя ко мне послал?!

Наследник старший в страхе плачет. Народ о короле судачит.

«Прости ж меня!» Но вдруг ответ Бесповоротный, чёткий – «нет!».

«Уверен будь, народ ты свой Спасёшь лишь выйди, и со мной Без страха и солдат сразись.

Если не трус – на бой явись!»

Тот от ответа убегает,

Но труса слуги поджидают, И отправляют короля

На бой. А он их всех моля Склонившись на коленях просит Прощенье. «Пусть вас бог не бросит!»

«Уж лучше б раньше повинился, И прежде б богу ты молился, – Сказал разгневанный народ,

И вот уже король идёт.

Он брата младшего встречает, А тот беседу начинает.

А сзади армия стоит.

Их знамя тёмным льдом горит.

«Ну что ты, брат, не узнаёшь? Или никак ты не поймёшь?

Тебя здесь гибель ожидает, Толпа красиво жить мечтает. Они счастливо будут жить, Тебе ж навеки здесь застыть. Уж лучше, ирод, мне взмолись! И в ноги с миром поклонись!

Иначе весь твой высший свет В снега уйдёт на сотни лет»!

И старший брат к земле клонится, И хочет с Севером мириться.

Он головы не поднимает, Былая спесь и смелость тает.

А младший брат к нему подходит, Холодных глаз с него не сводит.

«Ты помнишь, брат мой горделивый, Отец наш добрый – справедливый, Наказывал нам честно править,

И выше всех себя не ставить.

Но ты, мой брат, наказ нарушил, И уговор веков разрушил.

Прими ж достойно наказанье, И ощути судьбы касанье.

Секунды краткие бежали, А губы пленника дрожали.

Вдруг Север мрачно взгляд отводит, За пояс руку он заводит.

Из ножен саблю вынимает, И быстро брата ей пронзает.

В сердцах сказал он: «Сожалею, Но изменить я не сумею

Его и всё его правленье.

Он мёртв, и вот моё решенье».

Внутри тень скорби проскользнула, Но вдруг в тщеславье утонула.

«Не стану город осаждать, Велю лишь данью облагать. Не смею причинить напасть,

Лишь пусть двенадцатую часть Несут от своего дохода.

И воцарится вновь свобода.

Пусть платит мне весь город дань, Иначе войн сотру я грань.

Чуть станут к бунту призывать, Придётся их с землёй сравнять», – Сказал воинственный каратель,

А сам идёт завоеватель. Народ его с добром встречает, Но тот даров не принимает.

Безмолвный взгляд его стремится На снег, что на землю ложится.

Снежинки в хороводе кружат, И все бураны с ними дружат. Они так разны и несхожи,

Но всё же судьбами похожи. Бураны, ветры одиноки,

То нежны, то, как зверь жестоки. Они по северу всё мчаться.

Навеки им здесь оставаться. Любовь сердца их уж не ранит, Их чувства, и тепло не манит. Всё это вихри позабыли,

При жизни их любви лишили. Бураны в муках не сдержались, И ветру северному сдались.

Как без любимой жить не знали, И душу Северу вверяли.

Теперь безлики люди эти Попавшие навечно в сети. На сотни лет рабами стали. Теперь без грусти и печали

Они над людом гордо вьюжат, Над королями с воем кружат. От крика господам не спится. Народ же воя не боится.

Твердят все: «Это не за нами. Они идут за королями.

Монарх наш видно согрешил – Господь возмездие свершил»! Во вьюги люди верят свято,

И радует толпу утрата

Их бывших мнительных господ, Ведь жаждет перемен народ.

Снежинки с вихрями танцуют, По жизни прежней не тоскуют. Ведь, как и все – они забыли. Их чары Севера сманили.

Теперь их танец грациозный, Как исполнитель виртуозный Буран всегда сопровождает. И в такт красиво подпевает. Они вальсируют веками,

И говорят: «Идите с нами!» – Всем путникам, зовя в долину – В долину льда и вьюг пучину.

Прошло лишь времени немного, Но братья поплатились строго. Их Север каждого сразил,

И царства все объединил.

Теперь король он полновластный, Судья он добрый и ужасный.

Кому-то счастье он дарует, Любовью, золотом балует. Кому-то страх слепой внушает,

И в подземельях закрывает.

Для всех он разный, нетипичный, Правитель он единоличный.

Теперь принцесс в себя влюбляет, Но всё же в сердце лёд не тает.

Ведь Север вечно не стареет, А девы все его лелеют.

Бароны дочерей приводят,

Но каждый раз ни с чем уходят. На всё твердит король отказом, Любовь не греет его разум.

И так из года в год всё длится Спокойствие, но вдруг в столицу Граф пребогатый приезжает,

И его Север вызывает.

Высокий граф с больной сестрою, Приходит к Северу. С собою Ведёт он лекарей учёных,

И с ними сто корзин плетёных. В них янтари огнём горят,

А всё который год лежат.

Пред Севером богач предстал, И руку с радостью пожал.

«Ты опиши мне суть проблем, Скажи, пожаловал зачем.

Тебя подробно расспрошу, И беды все твои решу».

А граф в печали отвечает:

«Моя сестра нас оставляет. Чума её давно тиранит,

И вот уж скоро перестанет. Закончатся её страданья.

Прошу, исполните желанье. Я знаю, вас не подкупить,

Но, дайте ей возможность жить. Она так молода, красива,

Всё жизнь тактична и учтива. О вас ведь правду говорят,

Что ваш холодный сильный взгляд Мечты любого воплощает,

Добро и зло всем возвращает. О, Север, дай узнать ей страсть, И не позволь во тьме пропасть!

Слезливый граф часами молит, Но горичь в сердце всё не колит. Стоит король и отвечает:

«Я помогу, но потеряет

Всю власть и силу брат спасённой, И будет ветром унесённой

Вся хворь и тёмная чума, Да, исцелит её зима!»

И братец вдруг к земле клонится.

«Спасибо, пусть моя сестрица Любовь найдёт свою в пути», – Сказал, и в тот час привести Велел сестру свою больную, Чтоб силу всю зимы чудную Он получил, и исцеленье

Пришло бы к ней в одно мгновенье.

Уж ночь идёт, она лежит. От ран и жара вся дрожит. Её глаза пронзают мутно.

Взгляд Севера. Сверлит уютно Её глазами Север жадно,

И ей становится прохладно. Все раны вмиг зарубцевались, И силы к жизни возвращались. Собрался Север уходить,

Но вдруг решился он спросить:

«Сажи мне светлая принцесса, Имеет хоть немного веса,

То слово, что твой брат мне дал. Он всё отдать мне обещал

В обмен лишь на твоё спасенье Без капли лжи и сожаленья».

Красавица слегка вздохнула, На короля как свет взглянула. Во взгляде словно утонула,

И нежно Северу кивнула.

«Я ничего не стану брать, Пусть только будет навещать.

Вставай! С кровати поднимайся, Также, красивой оставайся.

Мне чтоб ошибок не бояться, Решил узнать, как обращаться».

Принцесса быстро поднималась, К щеке из льдинок прикасалась. Напротив Севера стояла,

И ласково ему сказала:

«Графиня Лари-де-Селина,

Для вас, правитель, просто Лина». Секунда, взгляд она отводит,

И из покоев вдруг уходит.

А ему тяжко оставаться,

Но он не волен признаваться. Любовь его за миг погубит,

А страсть как меч навек разрубит.

Проходит день, идёт другой, Гонец приходит вдруг с суммой. Письмо он ловко вынимает,

И в руки короля вверяет.

Тот вдумчиво письмо читает, И Лину в мыслях представляет.

«Ты правил длительно, довольно! Ты помнишь? Это, верно больно? Когда горбун ты несуразный, Угрюмый, жалкий, безобразный. Коль хочешь снова видеть Лину, Явись туда, где сквозь лавину

Ты с братом старшим говорил. Где саблей ты его пронзил!»

Немедля больше не мгновенья, Принял он скорое решенье.

Через минуту на карете Сквозь небо всё снося на свете

Ведомый чувством страсти мчится Холодный Север. Вдаль стремится!

Стоит на месте колесница, А рядом граф. Его сестрица Пред ним стоит. В её глазах

Печальный и колючий страх.

Король спокойно молча ждал. А граф со злобой прокричал:

«Тебя мне сложно удивить. В бою тебя не победить.

Ты дал судьбу сестре моей, Но не питал любви я к ней. В библиотеке тайной книги

Раскрыли тайны всей интриги. Ещё в начале всей эпохи,

О страшной и горбатой крохе Судачить люди начинали,

А позже книгу написали. Принцессу наш отец любил, Чумой её я заразил.

Секрет победы – сущий клад, А твой конец – любовный яд. Твоё ей честное признанье Облегчит все наши страданья. Ты наконец покинешь мир,

А я затею славный пир.

Мне Севером здесь вечно править, Тебя ж на божий суд представить. Не думай долго, признавайся,

Или ты с Линой распрощайся, – Жестокий братец прокричал,

И вдруг сестру за горло взял.

Но Север также властно ходит, С принцессы глаза не отводит. Кулак вдруг каменный сжимает, И без раздумий отвечает:

«Ты, граф, прекрасно постарался, Но вот в одном ты просчитался». И граф в тот час с земли взлетает, А ветер буйно завывает.

К себе вдруг Север притянул, И холодно в глаза взглянул.

«Молю, о Север, пощадите, Вы, как судья меня судите». Но, нет ответа, лишь молчанье, И графа жалкого рыданья.

И тут король рукой махнул, И шею недругу свернул.

К Селине он подходит нежно. Отбросив цепи вдаль небрежно, Король на руки Лину взял.

Слова смертельные сказал:

Пусть я умру, но жив я вновь. Я снова чувствую любовь.

Я сотни лет живу на свете. Но пустота – все годы эти.

Ведь жизнь моя любви не знала, Всё, что любил я умирало.

Голос отца меня зовёт,

Я ухожу – любовь живёт! Тебя люблю, ты Лина знай. Иди со мной или прощай!

«Пойду на небеса с тобой, Начертан рай самой судьбой. Пусть всё, что вынес ты на свете, Не испытают люди эти.

Ты от болезни меня спас, И я теперь живу для вас», – Сказала, за руку взяла,

И с ним на небеса ушла.

Теперь они глядят глазами,

И льют дожди на нас слезами, А снег их радости и смех,

А молния – лишь гнев для всех. На севере бураны, вьюги – Живут словно друзья, подруги. Теперь у них в сердцах уют, Теперь в любви они живут!

Колыбель

счастья

Всё время, с самого рожденья Проходит с ними жизнь твоя. Из поколенья в поколенье Живёт счастливая семья.

Тебя лелеяли, любили

И ждали всяческих побед. Тебя с младенчества ценили, Храня от всевозможных бед!

Родители – твоя опора,

Пример тебе – твой старший брат. И пусть в семье любая ссора, Заменится на мир и лад!

В семье скрываясь от печали, Мы ждём защиты ото зла – Мы познаём урок морали,

И ищем матери тепла.

И видим мы в отце спасенье – Решенья множества проблем. Его совет и наставленье Всегда поможет очень всем.

Так жаль, что часто забывая, Как нужно нам семью ценить, Живём всю жизнь не понимая – Они нас будут век любить!

И пусть средь нас любовь лишь правит, Не знает пусть семья войны.

Так пусть судьба добром одарит, Тех, кто семье своей верны!

Цепи

Что людям власть и сотни роз Скреплённых лентами в букет? Ведь слава не осушит слёз, Когда любви и страсти нет!

Богатство в сейфах не спасает – На время затмевая боль.

А в сердце холод расцветает, Съедая душу словно моль.

Вся сила и свершенья, что добыты, И стержень твой, и ум – тебя подвёл! Сердца и души в дребезги разбиты

У тех, кто в серой жизни мира не обрёл.

Любовь, что госпожа – то милует, то губит, Но никому не дастся в руки просто так!

Бывает её жизнь, точно палач зарубит,

А может и подаст вам судьбоносный знак. Любовь и дружба только лишь судьбе покорны,

Она даёт начало им и горестный конец.

Ведь жизнь и смерть столь же туманны и проворны, А рок с судьбиною им матерь и отец.

Даруют радость нам они и вдохновенье. Мы ищем в странствиях без устали любовь, Но часто нас одолевает ослепленье,

И льются слёзы девушки и парня кровь!

Но к счастью, всё же вновь мы оживаем, После падений снова мы встаём,

И хоть порой годами мы страдаем, В итоге цепи мук мы разорвём!

Кровь,

любовь

и

пламя

Давным-давно, где шахты рыли В песках, поту и знойной пыли Рабы несчастные в печали

В мученьях горестно страдали. На жарких рудниках вулканов, Где на костре из местных кланов Вожди своих врагов сжигали – Металлы люди добывали.

Там запах пепельной пучины За сотни лет на все равнины Осел так плотно и так жадно, Что не бывает здесь прохладно. Здесь даже ночью не бывает Прохлады. Лишь вокруг витает Воздушный беспощадный зной. И ветер пыль несёт волной.

А в дальних мастерских из стали Доспехи кузнецы ковали.

Всю жизнь спины не выпрямляя, Молот из рук не выпуская

Под тяжестью оков сгибались Невольники, и уж не рвались Давно на милую свободу, Служив безжалостному роду.

И той династии великой,

Как море – столь же многоликой Неведомо конца правленья,

И людям нет от них спасенья. В кровавых битвах побеждали, Войной соседям досаждали,

А их торжественных побед Никто не знал чудной секрет.

Вдруг как-то раз, цари – два брата, Что меч в сраженьях из булата

Ни раз в своих врагов вонзали, И в страхе свой народ держали, Решили жезл златой достать – Он смертью мог повелевать.

Они с ним будут вечно жить, И мир весь смогут покорить.

И братья поутру с ордою, За яркой светлою звездою К пророкам два царя идут.

Их кони степь нещадно мнут. Войска бегут, а колесницы Летят за ними будто птицы.

За войском пыль столбом стоит, И копей остриё горит.

Правители, что к жезлу рвались, Вахидом и Усамой звались.

Их подданные почитали,

А братья всё лишь воевали.

Вахид – был грозный старший брат – Колдун могучий и солдат.

Силён он, алчен и жесток.

Его рожденье – страшный рок! Его отец – султан Харун

Был знатоком древнейших рун. И текст познав тёмных икон, Увидел будущее он.

«Твой старший сын – младой Вахид – Тебя утащит в злой Аид,

И в хаос ввергнет землю он, Царей избавив от корон.

Тебе чтоб тьму предотвратить, Придётся сына умертвить!

Вахид иначе мир сожжёт, Людей со света изживёт. Ты от него наш мир избавь,

И титул свой в веках восславь»!

Харуну сердце жжёт сомненье! Надеясь на судьбы спасенье, Пророчеством он пренебрёг, Но сына узником нарёк.

И двадцать лет с тех пор в темнице, Вахид в унынии томится.

Там дни тянулись словно годы, А рядом злобные уроды Заключены в одной тюрьме,

С Вахидом скованы во тьме. Но были с ним жрецы и жрицы. Они читая небылицы,

Ребёнка много лет учили – Ему наставниками были.

В те варварские времена, Однажды женщина одна, Харуна страстно полюбила – Второго сына подарила.

Харун назвал Усамой сына, Но память режет та картина,

Как старший сын в цепях железных Среди преступников мятежных, Отца помилованья ждал,

Хоть сам родителя не знал.

К стальной решётке прикасался, Но вновь бессменно сокрушался.

Идут года – Харун живёт, Усама день за днём растёт. Султан так сына полюбил, Что о Вахиде позабыл,

А тот силён, могуч и молод. Его лишь сдерживает холод

Сырой – им проклятой темницы. Вахид желает за границы

Уйти, покинув казематы, Но верные отца солдаты, Ему сбежать не позволяют, Посменно сына охраняют.

И он томился б в клетке вечно, Жила б династия беспечно,

И правил долго бы отец,

Но вдруг всему пришёл конец. Усама юный как-то раз

Отца спросил в вечерний час:

«Отец мой праведный и грозный Позволь задать вопрос серьёзный. Всю жизнь один я тихо рос –

Я не питал не мечт, не грёз, Сестры и брата не имел,

Но и спросить я вас не смел. Скажите почему же нет Того, кто был бы моих лет?

Кто рядом б стал расти со мной И государства был судьбой»?

Харун страшится… вспоминает – С опаской мрачно отвечает.

«Мне жаль, но много лет в забвенье Вахид томится в заточенье!

О нём годами ты не знал, Ведь он в темнице прозябал. Он должен оставаться там, Та участь – по его делам»!

В недоумённом удивлении, И безысходном сожалении. Вопрос Усама задаёт:

«За что ж мой брат в тюрьме гниёт»? Но в этот раз отец молчит,

На сына смотрит, глаз косит.

В лице читается прошенье, Минуту дать уединенья.

Отца Усама оставляет, Покои скоро покидает,

Но сердце вдруг зажгло от боли, За брата, спящего в неволе.

Не спит Усама эту ночь,

А в голове лишь мысль одна. Как брату старшему помочь И наконец поднять со дна?

Вдруг факел огненный берёт, Решив темницы посетить

И в подземелье он идёт – Вахида чтоб освободить.

Дойдя до каменной твердыни, Стоящей на краю пустыни,

И миновав в тюрьме всю стражу, Юнцу пришлось пойти на кражу. Ключи от камеры трёхдверной Украв, он с радостью безмерной К Вахиду быстро подошёл.

Затем беседу он завёл:

«Султана сын – Вахид Хорхон – Наследник трона и корон?

Ты сын Харуна – колдуна – И кровь у нас течёт одна»?

Вдруг пленник голову поднял, И голосом стальным сказал:

«Скажи мне, кто ты. Новый жрец? Или же властный мой отец

Решил мою судьбу отнять

И смерти вестника послать»? Но младший брат за руку взял Вахида, и ему сказал:

«Усама я – прими же брата, Слугу отца, войны, булата. Прими спасителя – дай знать, Кто тебя бросил умирать

В темницах колдовских навеки, Где под землёй из магмы реки К вулкану адскому ведут,

Где лишь рабы, палач и кнут»?

Вахид вдруг кратко улыбнулся, Затем в усмешке ухмыльнулся. Он кандалы, как нить разжал, И брату младшему сказал:

«Ты прав – Вахид я – узник вечный, И страх отца я бесконечный.

Султан Харун меня страшится, И мощи он моей боится.

Его самозабвенно ждал, Все эти годы почитал, Надеялся, страдал, любил, Но мой огонь он распалил! Теперь, клянусь – я отомщу, И в холод лютый опущу

Того, кого я в страшной боли, Всё ждал, наведывая воли.

Ну, а теперь усвой Усама,

Из хрома, стали и вольфрама, Из крови, пламени и пыли, Создам я армию солдат,

Что принесёт войны набат, Чтоб недруги от страха выли. Скажи, со мной ли ты пойдёшь Или остаться предпочтёшь»?

И руку брат ему даёт –

С Вахидом он к отцу идёт. В покои сыновья вальяжно Заходят, восклицая важно:

«Нам очень жаль, прости отец, Но царству твоему конец».

Харун Вахида как узрел, Так тотчас, мигом оробел.

А взгляд не движется сердитый, Лишь нож бриллиантами обитый, Султан безмолвно достаёт,

И молча к сыновьям идёт.

«Ну что ж отец, настал тот день, Когда я покидаю тень.

Теперь Усама правду знает, Теперь нас кровь объединяет, А ты, отец – султан Харун, Хоть ты правитель и колдун, Но нас тебе не одолеть.

Настало время умереть»!

И меч наследник обнажил, Ну, а Усама лишь застыл.

Не станет он на бой смотреть И не позволит умереть

Отцу, что жизнь в него вложил, И мощью грозной одарил.

Вахид от гнева без раздумья Впал в яростный огонь безумья. Отца он наземь повергает, Клинок на мрамор опускает.

«Ты всё боялся за свой трон, За жизнь династии Хорхон. Но, что оракулом дано, Всегда исполниться должно.

Я ждал, молился, гнил, страдал, Но ты услышать не желал.

Я жизнью властною измучен, Жрецами мудрыми научен.

Но я помилован судьбой,

А ждал ведь мира, лишь с тобой»!

Клинок он быстро поднимает, И на султана наставляет.

Харун молчит в глухой печали,

И жжёт глаза лишь блеск от стали. Вахид бы в сердце меч вонзил,

Но брат его остановил. Усама лезвие отводит.

С Вахидом в сторону отходит.

«Не нужно, брат, он должен жить! Отца не смеешь ты казнить.

Мы не должны так поступать – Его не станем убивать»!

Вахид кричит: «Так пусть тогда, Он будет узникам всегда.

Страдать, как я он обречён. В темнице будет заточён».

И вмиг сгущается охрана, Мечами яростно стуча,

И молчаливого султана В темницу тащат волоча

Его под руки по кровавой Дороге. Вдоль неё дворцы. Живут здесь шейхи и купцы, И люди знати величавой.

И двести лет цари теперь, Словно могучий дикий зверь Врагов тиранят бессердечно, Стерев их земли в пыль навечно. И вот за жезлом золотым,

По склонам и горам крутым, Они к оракулам идут.

Конца пути отчаянно ждут.

Добравшись до села глухого, И старца разыскав слепого, Они пришли к нему спросить, Как жезл великих сил добыть. Войска деревню окружили.

Крестьяне копья отложили. Они царям смиренно сдались, И с ними храбро не сражались. К себе захватчиков впустили, И дом оракула открыли.

«Усама, чудно! Вот мудрец, Что нашим поискам конец Навеки – навсегда положит,

И истину узнать поможет»!

Вахида сердце омертвело, Душа как камень очерствела.

Ведь слишком долго длился срок, Ужасен слишком был острог.

Усама брату хоть помог,

Но всё ж таки стереть не смог, Тот отпечаток от мученья, Что был оставлен в заточенье.

Но спустя годы – братья вместе, Теперь в бою без всякой чести, Лихие войны всё ведут,

Во имя славы царства жгут.

Но изредка Усаму гложет, Вина, а тот сказать не смеет. Признаться брату он не может! Лишь пред Вахидом он робеет. Ведь поклялись они пока, Способна меч держать рука, Врагов нещадно истреблять, Чтоб мир большой завоевать.

И вот пред мудрецом в избушки – В его слегка гнилой лачужке,

Два брата спрашивают властно:

«Ты на вопрос ответь нам ясно. Скажи, где жезл всесильный взять, Что миром сможет управлять.

Скажи старик и вместо ада, Тебя ждёт щедрая награда»!

Но головой пророк качает, И тихо всё же отвечает.

«Не нужно вашего мне злата, Судьба моя и так богата.

А вы хоть и цари, но всё же, Судьба к вам оказалась строже. Вы держите отца в тюрьме,

Как прежде гнил Вахид во тьме.

И пусть я немощен и беден,

Пусть жизни срок мой быстротечен, Умру я скоро и уж бледен,

Но вклад в историю мой вечен. Несу я людям просвещенье,

А вы лишь смерть и разрушенье. Настало время рассказать,

Как скипетр златой достать. Есть королевство на востоке. Стихии в той дали жестоки. Там бури шквальные бушуют, Вулканы гордые тоскуют.

И в землях тех король живёт, Он жезл волшебный стережёт. Его семье давным-давно, Жезл охранять было дано.

И у правителя есть дочь. Её глаза черны, как ночь,

А в рыжих волосах заколки, И ногти – острые иголки.

Она как солнца свет прекрасна, Но, к сожалению, несчастна!

Ведь мать с отцом твердят с рожденья, Что после их захороненья,

Она должна их трон занять, И королевство защищать. Там, за гранитными стенами, И за большими валунами,

Лежит бесценный жезл златой. Дурманя власти красотой.

Если сейчас с пути свернёте, И своё войско развернёте, То обретёте вы покой -

Хоть безмятежный, но пустой. Не обретёте вы прощенья Среди людей, а лишь забвенье. Если вас будут вспоминать,

То только гневно проклинать! А дома вы в тоске бездонной, И в ярости неугомонной, Умрёте безо всякой славы

От стрел бунтовщиков оравы».

«Но если короля Иона, Решите всё же вы сразить, То упадёт его корона,

Ведь суждено вам победить! Та битва будет вековечной, Погибнут тысячи солдат!

Средь битвы этой быстротечной, Вдруг на земле наступит ад!

Вы жезл добудете в сраженье. И нанесёте пораженье Могучему врагу – Иону.

Затем по древнему закону, Займёте королевский трон, Но вдоль разваленных колон, На встречу армии пойдёт, Тот человек что поведёт

Солдат всех ваших против вас. И в тот величественный час, Разделит вас разлад и ссора, Ведь семя крупное раздора Посеет дева между вами, Одними – нежными словами».

И в королевстве том прекрасном, Под небосводом его ясным,

Себя покроите вы славой На тысячи грядущих лет.

А войн кровавых ваш букет, Цари в политике лукавой Будут мечтать себе присвоить. Но не посмеет удостоить Судьба правителей коварных,

В их жаждах властвовать бездарных»!

Пророку внемля в ожиданье, Стоят правители в молчанье. И к его возрасту учтивы,

К беседе долгой терпеливы. А старец красочно вещает –

Он роль в судьбе их оглашает, Но братья приняли решенье – Идти за жезлом без сомненья!

«Но если в бой сейчас помчитесь, Домой уже не возвратитесь.

Умрут там тысячи сердец, и вы падёте наконец!

Ведь там нещадный вихрь войны Вас поглотит точно пучина,

И в том походе суждены

Вам страсть и славная кончина! В том царстве, как вы и мечтали, Погибните в лихом бою, Оставив там любовь свою!

Но боги вас не покарали,

За кровь всю пролитую вами, И ту, что предстоит пролить. Не описать грехи словами, Что сможете вы искупить».

И старца одарив наградой, Идут с бесчисленной армадой Два брата к цели, торопясь

Словно тайфун песчаный мчась. За ними пыль и дым густятся, На огненный песок ложатся.

По дюнам конница бежит, И от того земля дрожит.

А между тем король прознал Про скорое врагов вторженье, И мигом армию собрал,

Но ожидал он пораженья. Предвидя города паденье, Для оглашения решенья, Созвал советников правитель В свою дворцовую обитель.

«Мы будем до конца сражаться! Мы не имеем права сдаться!

Коль жезл придётся защищать – До смерти будем воевать!

Пусть знает враг – пощады нет Захватчикам бесчеловечным. Пусть знают – сможем дать ответ Достойный, ордам бесконечным»!

И через день на поле боя Под гнётом яростного зноя, Два войска в тысячи солдат Лицом к лицу уже стоят.

Король минуту выжидает, Цари условье выставляют.

«Ты жезл отдай и будешь жить. Отдай приказ мечи сложить Своим солдатам, подчинись

И нам смиренно поклонись». Король свирепый взгляд бросает, Условье братьев отклоняет.

«От нас не ждите снисхожденье. Мы биться будем до мгновенья – Пока мы наземь не падём.

Не подчинимся – пусть умрём»!

И тучи чёрные сгустились, В округе все насторожись, Сраженье разгорелось вдруг. Мечей и копей громкий стук На километры раздаётся,

А плоть мужчин на части рвётся. Король за стены убежал.

От страха ум его дрожал.

К своей семье пришёл правитель, Родных в последний раз обнял:

«Силён уж слишком наш мучитель», – Король им с грустью прошептал.

«Но жезл я должен защитить. Чтоб нам беду предотвратить Его придётся обуздать – Иначе братьев не сдержать».

Но королева возражает, И короля предупреждает:

«Но жезла колдовскую силу Вовеки нам не обуздать.

Она загонит нас в могилу Лишь стоит скипетр поднять. Не станет он повиноваться – Тебе не будет подчинятся.

Вся его мощь – лишь искушенье. Не будет от неё спасенья.

Тебя он сразу подчинит, И воли всяческой лишит»!

Ион с супругой согласился, Жене любимой поклонился, Её любя поцеловал,

И нежно на ухо сказал:

«Тогда есть лишь одно решенье – Идти царям на поклоненье.

Пока врагов жестоких своры, Штурмуют наш прекрасный град. Я проведу переговоры,

Чтоб прекратить войну и ад»!

На дочь правитель взгляд наводит, К принцессе он младой подходит.

«Запомни, короля ты дочь, И станешь город защищать. Как я умру наступит ночь, И ты лишь сумрак отогнать

Навек от королевства сможешь. А коль народу ты поможешь, Тебя дорога ждёт в раю.

Ведь все, кто вотчину свою И совесть не продал врагу Покоятся в святом кругу.

Правитель, что народ сберёг, Покинуть сможет тот острог – Темницу, миром что зовут.

Тогда он богу поклонится.

Затем туда он постучится. Где счастье ангелы дают.

От дочери прохладой веет, Она словам отца не верит. Но обняла с повиновеньем,

И с непомерным сожаленьем, Покои быстро обошла,

И в комнату к себе ушла.

А братья только наступают. Во главе войска своего,

Как саранча солдат сжирают – Не оставляя ничего.

Мечи их режут беспощадно,

И дождь свирепый стрел свистит. А сталь безжизненно – прохладно, Невозмутимо лишь блестит.

Звучит кровавый клич холодный, А храбрых молодых солдат

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.