Ульяна Арист
Путешествие самоубийцы. Туда и обратно

Пролог

Я брошена всеми

Сам черт мне не брат

И что теперь мне

Горит Ленинград

Пылают страницы

Зловещим огнем

И стремные лица

Все плачут по нем

Так плавятся нервы

Так искры летят

И также как прежде

Горит Ленинград

… Я лежу в больничной палате. Нас в палате пять человек. Отбой уже наступил, он в девять часов. Свет выключают, но горит дежурный – тусклая лампочка над входом. Мне конечно темновато, но когда глаза более менее привыкают/обвыкают, писать в блокнот получается. И я пишу. О чем? О своем самоубийстве, о реанимации, о жизни в психбольнице.

Пока я лежу здесь, я думаю, что это наказание, но когда выйду/ на волю/отсюда/, пойму – истинное наказание – реальная жизнь. Я пыталась от нее убежать, а она догнала и жестоко покарала.

Теперь я хочу написать об этом. Наверное надеясь, что станет легче, придет искупление, что этот тренинг мне поможет. Но это лишь самообман, и я в запрятанной глубине сознания, все понимаю.

Пишу о себе, что в голову взбредет, тщетно пытаясь восстановить свою жизнь, словно разбитую мозаику.

Как сложить мозаику?

Надо позвать/призвать Единорога,

Загадать желание Розовому Фламинго,

Накрасить глаза фиолетовыми тенями,

А губы – розовой помадой…

Чистилище

« Какие сны в том смертном сне приснятся…»

Ура! Мы едем в Ленинград! На машине!

За рулем – Даня, я рядом на переднем сиденье, сзади какая-то тетка с двумя детьми, знакомая.

За окном мелькают полу облетевшие деревья, пасмурно. Но нам хорошо, мы распеваем веселые песни и смеемся. Мы едем в Ленинград!

Ленинград встретил хмуро и ветрено. Мы в спальном районе. Серые дома, мрачное небо и асфальт внизу отливают холодным голубым светом.

Оказывается сняли типовую квартиру, обставленную в стиле 80-х. Полированная стенка, такая была у бабушки, остальное скрыто в полу мраке, и только голубое свечение повсюду. Неожиданно яркая вспышка белого ослепила все вокруг, успеваю заметить только какой-то темно-синий агрегат возле себя. Мгновение, и пространство снова погрузилось в голубое, словно пробивающееся из невидимого проектора сквозь черноту. Потом снова вспышка, еще… И после всеобъемлющая неосознанная темнота, как если спишь без снов.

Открываю глаза, или это мне только кажется, что открываю, голубое исчезло, вокруг уже охра. Пространство другое. Какое-то помещение, много стульев как в деревенском кинотеатре.

Смех: – А солнечные очки-то ей зачем?

– Это не солнечные, это зрительные, просто с затемнением, – отвечаю я кому-то, и голос будто не мой. – Отдайте очки! Что вы делаете?! Не привязывайте!

Дальше вижу странную палату, несколько коек в ряд по одной стене, по другой металлические дверцы как в морге, из которых выдвигаются емкости на полозьях, туда кладется тело и снова задвигается. Но это точно не морг.

–Там печь, людей сжигают! -Прихожу я в звериный ужас от своей догадки, понимая, что я на очереди. Но нет, не сжигают, через какое-то время живые тела выдвигают обратно, у них сбриты волосы и перебинтована голова, они счастливо улыбаются. – Трепанация черепа! – осеняет меня теперь. Я – следующая! Не надо, отпустите!!!

Круг первый.

Просторная больничная рекреация, с огромными окнами в пол, но освещение по-прежнему коричнево-охряное.

Я в группе стоящих в круг людей. В центре ведущий.

– Поздравляю присутствующих! – бодро приветствует ведущий. – Сегодня у нас Team Building, призванный сплотить наш коллектив и выявить интеллектуальный потенциал, каждого из сотрудников.

– Я не пойду, – раздается голос из круга, – У меня один знакомый участвовал в прошлом году, еле откачали.

– Не выдумывайте, – строго одергивает его ведущий, – Это все слухи и глупости! Кроме того, отказаться нельзя. Игра обязательна для всех. Правила простые: необходимо пройти несколько проверочных испытаний, после чего, ваше тестирование будет закончено.

Нас усадили в медицинские кресла-каталки и накрепко примотали к поручням какими-то жгутами. Затем отвезли в соседнее помещение, с одним окном посередине стены, наподобие окна в допросных из детективных фильмов. Дверь заперли на ключ.

Первое задание – освободиться из плена каталки, отвязав руки. Второе – головоломка: это весы с разнокалиберными гирьками, которые надо уравновесить. Всего пять этапов, дальше не помню какие, я пока не могу справиться с первым – освободить руки.

Тем временем, участники один за другим проходят задания и покидают комнату. Сквозь окно мне видно как они, с облегчением вздохнув, присоединяются к другим счастливчикам. Вот и мой муж, Леша (откуда он тут взялся?) закончил все этапы и вышел за дверь. Как он мог меня здесь оставить?! Пытаюсь глазами найти мужа за стеклом, но не вижу его. Только какие-то чужие незнакомые люди. Да и чем бы он мне помог? ( Впрочем, что бы он сделал?) Я это понимаю, но все равно обидно. Чувствую себя совершенно одинокой и брошенной.

Проклятые веревки! Узлы такие тугие, и совершенно не поддаются. Да что я, тупее остальных? У них же получилось. В какой-то момент показалось, что левую руку почти удалось высвободить, но нет. Продолжаю судорожно дергать рукой, постепенно теряя надежду. Неужели я одна такая бестолковая? К счастью не одна. Нас трое бедолаг: я и еще два парня. У меня созрел план: надо уговорить кого-нибудь из оставшихся помочь мне освободить от пут хотя бы одну руку, а потом я развяжу остальных.

– Эй! – шепотом обращаюсь к ближайшему ко мне парню – помоги мне! А дальше, я тебя тоже развяжу, и второго.

В ответ ноль эмоций. Я повторяю свой призыв.

Парень вяло поворачивает ко мне голову.

– Помоги, руку отвяжи.

– У меня и ноги еще связаны, – отвечает, – и за нами наблюдают в окно. Нельзя!

– А сосед твой может помочь? Спроси!

–Он тоже по рукам-ногам связан.

– Должен же быть какой-то регламент, временные рамки! – говорю громко, так, чтобы за стеклом услышали – Я сдаюсь, проиграла, выпустите меня!

В ответ гробовая тишина.

– Регламента нет,– отвечает парень, – до последнего. Пока задания не будут выполнены.