Не тот подарок
Ольга Юрьевна Овчинникова

Дизайнер обложки Людмила Владимировна Пругло

© Ольга Юрьевна Овчинникова, 2026

© Людмила Владимировна Пругло, дизайн обложки, 2026

ISBN 978-5-0068-9867-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Часть 1

Степаныч лежал дома, на продавленном диване, обтянутом пошарпанной красной тканью. Кисть его левой руки была замотана толстым слоем бинта, точно кто-то начал делать мумию, но потом передумал. На лысеющем затылке в седых волосах краснела засохшая кровь.

У стены напротив, на тумбочке стоял телевизор – по виду такой же старикан, как и сам Степаныч. Вчера в корпусе древнего ящика затрещало, по экрану пошли помехи, и говорливый друг умолк навсегда. Степаныч бросил взгляд на своё отражение в мёртвом экране монитора. В относительной тишине освободилась масса свободного времени для пространственных размышлений вселенского уровня.

Может ли человек сам управлять событиями, или он встроен в мировую матрицу, как винтик, где всё решено заранее?

Он не любил оставаться дома. Перед новогодними праздниками на работе был аврал, и если бы не несчастный случай на производстве, Степаныч ни в жисть бы не ушёл раньше положенного. Да что там говорить: он всегда уходил позже всех, когда вахтёры, скучая, уже дежурили на проходной вполглаза, и всё чаще оставался в цеху допоздна.

И с этой балкой ещё…

Как известно, у рукастых мужиков левая рука обычно недолго является таковой, – а иногда и пальцев лишается, коль зазеваешься. Ладно, хоть тут повезло – ничего не оторвало. Сам виноват, целиком и полностью: плохо закрепил при погрузке балку, вот она ему на бошку-то и соскочила, да и руку наискось задела торчащей щепкой. Пропорол мясо так, что закровянил порог, полы, – откуда только в тощем теле нашлось столько красной жидкости.

Если это судьба, то зачем так случилось?

Степаныч нащупал здоровой рукой остатки волос на затылке и дорожку лескообразных швов. В ухе пищал комар – надоедливым писком, который то затихал, то мерзким ультразвуком буравил мозг.

В травме его принял плохо говорящий узбек, – больше зыркал чернющими глазищами, светил в зрачки фонариком, показывал согнуть и разогнуть кисть, цокал языком и твердил: «Повезло, цел, цел, сухожил». Из пластикового пузырька он промыл старику раны на голове и руке, и сделал два укола – один в кисть, другой в тощую ягодицу старика. Наложил ровные дорожки швов – быстро и грамотно, точно этим всё время и занимался. На голове даже волосы почти не состриг, да и что там было стричь – лысину? Зашил, запшикал синим аэрозолем: торчащие в ряд кончики лески стали похожи на ползущих экзотических гусениц.

Потом доктор дал список – чем обрабатывать плюс таблетки, – и велел через десять дней снять швы уже по прописке.

Старик, прихрамывая, поплёлся домой, не зная, чем теперь занять себя, непутёвого. И когда он был дома, ему позвонил бригадир Михей.

– Слушь, Степаныч, – он шмыгнул носом, откашлялся и замолчал.

И с этим молчанием, а потом виноватым сопением Степанычу стало всё ясно-понятно: руководство просило сообщить, что надо ему уйти. И что давно пора. Техника безопасности, не дай бог, никому не нужны проблемы, ценим и уважаем, больничный будет оплачен, спасибо и до свидания, – передал Михей и, буркнув «С наступающими!», скоропостижно попрощался.

Мир поник, съежился в чёрную точку, и где-то в центре груди нарисовался вакуум. Степаныч двинул на центр комнаты табуретку – потёртую от времени, сколоченную из грубых досок, – присел и запрокинул голову.

Под потолком, перекосившись, висела простенькая люстра с плоскими сосульками из мутного пластика – одной или двух не хватало только.

Но Степаныч смотрел вовсе не на это, а на торчащий из потолка крепёж над ней, – смотрел так долго, что шея заныла. Пришлось прерваться.

Он похромал к окну. Там в куполообразном свете фонаря светился, падая на землю, снежок. Чёрные стволы тополей спрятались за белесой вуалью, горизонт исчез. Мимо мусорного бака прошла полосатая кошка, оставив вереницу следов. И в тишине, прерываемой отрывистым звоном в ухе, стало отчётливо слышно шорох падающих снежинок.

Время остановилось.

И в этой паузе и безвременье Степаныч вдруг ясно услышал голос покойной матушки.

– Сынок, Серёженька, – прозвучало прямо у него за спиной.

Степаныч вздрогнул и обернулся. В центре комнаты всё также стояла табуретка, – только она и всё.

Крепко его, видать, по кумполу приложило.

Голос продолжил:

– А ты Деду Морозу письмо отправил?

В голове разом всплыли детские воспоминания: как матушка спрашивала про это, а в доме огоньками играли гирлянды, пахло ёлкой и мандаринами, – и взрослым казалось, что грядущий год непременно компенсирует все трагедии и неудачи прошлого.

Отца у мальчика не было, и виртуальный Дед Мороз был за него. Написать деду письмо стало семейной традицией.

Потом жизнь понеслась: после школы – армия, там техникум, а затем Степаныч стал обычным, среднестатистическим работягой, который впахивал на промзоне.

Женился поздно.

Детей бог не дал – может, потому ещё жена его, любовь жизни всея, кареглазая Варенька, была бесконечно несчастной, бесшумно плакала по ночам, а когда ей стукнуло тридцать пять и вовсе осунулась, перестала следить за собой. Днём, бывало, долго смотрела она в окно, в одну точку, на ствол растущего неподалёку тополя. Когда Степаныч приходил с работы, на кухне было пусто и холодно, и он жарил себе яичницу, или варил пельмени.

Потом как-то Варя воспряла, будто весной повеяло.

А потом ушла от него.

Он запомнил её улыбку, когда она уходила. Извинительную гримасу, блестящие глаза с неуловимым взглядом то в пол, то в плинтус. Ушла без чемодана и объяснений.

У Степаныча тогда кусок жизни будто отрезали – лучший её кусок.

Через месяц он зашёл в супермаркет неподалёку и случайно увидел её с другим – незнакомым бородачом, которого его родная, душа его, Варенька держала под руку, вцепившись, как в крепкий поручень. У Варвары угадывался круглый животик, и это был явно не первый месяц беременности, и даже не третий, – как он мог этого не заметить? Она улыбалась так счастливо, что не видела ничего вокруг, и никого, – и даже ошеломлённого Серёгу в очереди у соседней кассы не углядела.

Её уход тогда стал ему абсолютно понятен.

После этого он на пару месяцев провалился в крепкий запой. Внутри всё почернело, закаменело. Он сник и осунулся, и больше уже не женился.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.