# Прикоснуться к облакам

Рашит Сайфутдинов

Конечно, это невозможно – прикоснуться к облакам, дотянуться до солнца. Но кто сказал, что не стоит пытаться? Безродное семечко проросло сквозь асфальт. Стало высоким могучим деревом – таких больше нет на свете. Дерево умеет чувствовать. Понимает людей. Но найдется ли хотя бы один человек, который поймет его? Станет другом? Сможет так же, не раздумывая, прикоснуться к облакам? Трогательный рассказ-притча о человечности. И стремлении жить и расти. Даже когда тебя закатали в асфальт.

> Конечно, это невозможно – прикоснуться к облакам, дотянуться до солнца. Но кто сказал, что не стоит пытаться? Безродное семечко проросло сквозь асфальт. Стало высоким могучим деревом – таких больше нет на свете. Дерево умеет чувствовать. Понимает людей. Но найдется ли хотя бы один человек, который поймет его? Станет другом? Сможет так же, не раздумывая, прикоснуться к облакам? Трогательный рассказ-притча о человечности. И стремлении жить и расти. Даже когда тебя закатали в асфальт.


> Рашит Сайфутдинов

© Рашит Сайфутдинов, 2026


ISBN 978-5-0068-9740-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

## Прикоснуться к облакам

Крошечное семечко принесло ветром и уронило на пустырь.

Вокруг росла бурно сорная трава. Топорщилась, высилась, заполняя все.

А семечко не прорастало. Лежало, застывшее, словно замороженное. Буйствующие, заполонившие пустырь сорняки потешались и ворчали.

– Никчемная безродная мелочь, что ты тут делаешь? Тебе тут не место. Мы заглушим тебя и не дадим вырасти, – грозил колючий Чертополох.

– Ты ведь не походишь на нас. Ты ненормальное. Из тебя если что и вырастет, так только уродец какой-нибудь, – пророчил репьястый высокий Лопух.

– Чем быстрее ты засохнешь, тем лучше для тебя и для нас, – капризно поднывал бесхребетный Вьюнок.

«Ни роду, ни племени. Уродец, не похожий на всех. Зачем я на этом свете?» – думало семечко с горечью. Но продолжало жить.


***

Все оживало после вчерашнего летнего дождика. Ясное утро обещало прекрасный солнечный день. И день этот на пустыре начинался как обычно.

Но вот зашумели, зарычали двигатели приближающихся громоздких машин, разгоняя стайки потерявших страх птиц. Послышались громкие голоса. Пришли люди – началась стройка. Место, где росли сорняки, очистили и заасфальтировали.

Безжизненным колючим стеблем валяется выдранный с корнем, переломанный Чертополох. Цепляется за кучу мусора корнями, тщетно раскидывает репьи, живучий Лопух. Усыхает, осыпав блекло-розоватые, сморщившиеся цветы сдавшийся без сопротивления Вьюнок.

Под слоем застывшего асфальта лежит крошечное семя. По-прежнему слабое. Не давшее ростка. Без животворных лучей солнца, без света и воздуха, ему оставалось только одно – погибнуть, как и все остальные.

Но, день за днем, оно сопротивлялось смерти.

День за днем оно говорило себе: «Не сегодня! Пока не увижу солнце снова, я не уйду из этого мира…»

Сопротивляясь неизбежному и стремясь к солнцу, незаметно даже для самого себя, микрон за микроном, семя прорастало.

Пока наконец, однажды, давящий асфальт не треснул – и из-под него выглянул робкий Росток. Вновь увидев свет, он воспрял и подумал: «Я добился своего. Теперь мне не страшно уходить… Но не сегодня!»