# Не смотри на обезьяну!

Ирина Семичева

Жаркий август, роскошный морской курорт, счастливая семья. Всё выглядит как идеальный кадр для семейного альбома. Но когда вдруг замолчат телефоны и остановятся все часы – герои останутся наедине с тем, что скрывали годами.Что, если ад – это место, где тебя наконец-то услышат?Что, если «вернуться» означает «не притворяться»?Мистический триллер без единого лишнего слова.Без безумного маньяка. Без привычного зла.Откройте книгу – и не смотрите на обезьяну.Она уже смотрит на вас.

Иллюстратор Диана Юсим


© Ирина Семичева, 2026

© Диана Юсим, иллюстрации, 2026


ISBN 978-5-0068-9515-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

## НЕ СМОТРИ НА ОБЕЗЬЯНУ! Глава 1

Андрей распахнул балконную дверь. Теплый ветер тут же надул длинную легкую штору белым парусом. В глубине спальни Таня, что-то пробормотав во сне, повернулась на другой бок. Андрей осторожно прикрыл за собой дверь. Ступил босыми ногами на нагретые гладкие половицы. Чувствовалось, что внизу, у моря, августовское солнце жарит вовсю, несмотря на ранее утро.

А здесь, на вершине горы, ровное тепло струилось сквозь сосновые и кедровые кроны, легкий ветер рассеивал зной, играл зубцами розовой «маркизы», защищающей балкон от солнца.

К ногам Андрея упала шишка. Шустрая белка промчалась по стволу раскидистой сосны и скрылась в зеленых ветвях.

Андрей подошел к противоположному краю балкона. Там стену виллы сплошным курчавым ковром покрывал темно-зеленый виноград. Таня и выбрала эту виллу, увидев в рекламном проспекте отеля фото, где виноград живописно оплетал уютные деревянные домики до самых крыш.

Хотя Андрей предпочел бы номер в новых корпусах отеля. Но и на вилле было отлично.

Двухэтажный деревянный дом, обшитый светлыми сосновыми панелями. На первом этаже – столовая, она же – гостиная. На втором – две спальни, и кабинет. Во всех комнатах – добротная дорогая мебель, широкие диваны. В детской игровой комнате – мягкое покрытие, «шведская стенка», висят качели.

Две просторные ванные комнаты, в каждой – горы махровых полотенец, взрослые и детские халаты. Большая кухня. Андрей усмехнулся. Предполагалось, что на просторной оборудованной кухне жена будет готовить для семьи завтраки. Здоровую полезную пищу, разумеется.

Но Соня и Мишка дружно порушили эту идею на корню. Насмотрелись в отельном детском клубе на детей, уплетавших пиццу, картошку фри, пирожные, и заявили, что хотят на завтраки то же самое. Тане удалось отстоять только утреннюю овсянку для Мишки.

И ту на виллу привозил на электрокаре официант из ресторана. По всей громадной территории отеля сновали туда – сюда эти маленькие машинки. Они доставляли еду, напитки, подвозили разморенных жарой постояльцев к корпусам.

Маленький Мишка, дома послушно глотавший мамину кашу, здесь сообщил, что овсянка из ресторана ему нравится больше.

Но даже Таня не смогла придраться к качеству местных продуктов. В этом отеле они были превосходными. Все – высшего качества. Отель имел собственную молочную ферму и небольшой скотный двор, с курами, утками, козами. Ежедневно свежие яйца выкладывались белыми пирамидами на специальных стойках. Стояли рядами кувшины с козьим, коровьим молоком. Был сад, где гранатовые, апельсиновые и лаймовые деревья гнулись под тяжестью спелых плодов.

Таня заказывала доставку свежевыжатых соков к завтраку. Конечно, Соня с Мишкой напивались в детском клубе «Фантой» и прочей вредной газировкой. Жена воевала с этим, но без особого успеха.

Кабинет предназначался Андрею. Там стоял стол с компьютером, сейф, массивное кожаное кресло. Андрей, и правда, планировал поработать в отпуске. Но вот уже четыре дня кабинет пустовал. Последние два года Андрей трудился без отпусков, с редкими выходными. Компания, которую он создал, отнимала много времени. Сейчас, расслабленный негой курортной жизни и южным солнцем, Андрей все откладывал дела на потом.

И с детьми ему хотелось побыть подольше. Он ловил себя на мысли, что пропустил тот момент, когда Соня, из кудрявого пухлого карапуза, превратилась в кокетливую девочку с длинными русыми волосами. Девочка эта уже имела свою косметику и спорила с мамой по поводу выбора платьев и купальников.

И сын рос невозможно быстро. Кажется, еще вчера он беззубо смеялся, слушая «Синий трактор» (не песня, а кошмар всех родителей!), а сегодня – быстрее отца находит ролики и мультики в Интернете. Андрей перегнулся через перила балкона. Сбоку от стены две огромные сосны сплетались кронами. Толстые, причудливо изогнутые ветви образовывали круглую прореху среди зеленой хвои.

В прорехе было видно море вдалеке. Это походило на картину. В обрамлении изумрудных рам – бирюзовое пятно. Оно выглядело так ярко, что Андрей каждый раз зависал, вглядываясь в это голубое «окно» среди зелени.

Иной раз далекий кораблик появлялся на горизонте, виднелся в «окне». Андрей показывал его детям и радовался их восторгу.

Вокруг царила тишина, нарушаемая только слабым чириканием каких-то невидимых пташек в листве деревьев. Со стороны современных корпусов не доносилось ни звука. Молчали даже петухи на скотном дворе. Первые дни они будили всех спозаранку. Андрей любил это утреннее время.

Прямо перед их виллой раскинулся большой прямоугольный бассейн. Его вода, усиленная синим кафелем на стенках, сверкала так ослепительно, что приходилось прищуриваться. Солнечные блики танцевали на поверхности, создавая причудливую мозаику света и тени.

По краям бассейна росли пышные кусты олеандра с белыми и розовыми цветами, их сладкий аромат смешивался с солоноватым запахом моря. На карте отеля бассейн назывался «Голубым ручьем».

Дети поначалу гордились «своим» бассейном, но быстро потеряли к нему интерес. Куда увлекательнее оказался каскад бассейнов рядом с современными корпусами! Там жизнь била ключом.

Водные горки петляли между пальмами, «ленивая» река неспешно несла отдыхающих по извилистому маршруту. В центре самого большого бассейна величественно возвышался фонтан-кит – его пасть извергала мощные струи воды, которые под солнечными лучами превращались в мириады крошечных радуг.

У бассейнов всегда было шумно и весело: гремела музыка, звенел детский смех, раздавались возгласы аниматоров. Днём команда бойких девушек и парней устраивала аквааэробику, конкурсы и эстафеты, а вечером здесь проходили зажигательные вечеринки для взрослых – с огненными шоу и танцами.

А «Голубой ручей» оставался оазисом покоя. Вокруг него стояли мягкие шезлонги с полосатыми зонтами, создававшими пятнистую тень.

Небольшой бар с прохладными напитками манил свежевыжатыми соками и ароматным чаем. Здесь было тихо.

Раскидистая бугенвиллия роняла свои ярко-розовые лепестки в прозрачную воду бассейна.

Жильцы соседних вилл и бунгало предпочитали тусоваться у главного бассейна или пропадали на море. Поэтому «Голубой ручей» был полностью в распоряжении семьи Андрея.

Рядом с бассейном высилось диковинное сооружение – неровный каменный куб размером с небольшой дом. Он напоминал то ли старинный амбар, то ли древний корабль, выброшенный волнами и навеки застывший на берегу. Массивные стены, сложенные из грубо обтёсанных серо-жёлтых блоков, украшали объёмные искусственные головы животных.

Олень с ветвистыми рогами, словно выросшими из камня, смотрел вдаль невидящими глазами-углублениями; медведь с приоткрытой пастью; собака с вытянутой мордой; бычья крутолобая морда; голова кабана с острыми клыками словно предупреждала: «Не подходи».

Каждая скульптура была выполнена с немного пугающей реалистичностью. Крыша сооружения представляла собой странную конструкцию – не плоская, как можно было ожидать, а слегка выпуклая, как палуба древнего судна.

Она была выложена тёмно-коричневой черепицей. По краям тянулись низкие парапеты с резными узорами, напоминающими волны или змеиные тела.

Это был «Ноев ковчег» – о чём Таня с Андреем с изумлением узнали, изучая план отеля. Бассейн рядом с сооружением выглядел чужеродно – его кристально-голубая вода и современные лампочки подсветки резко контрастировали с грубоватыми блоками «Ковчега».

Детей «Ковчег» не заинтересовал – внутрь залезть было невозможно, а разглядывать каменные головы им быстро наскучило.

.С утра Таня уводила семью на море. Хотя дети готовы были все дни проводить в детском клубе и у главного бассейна, где быстро обзавелись приятелями.

Но Таня твердо придерживалась принципа полезности, настаивала на купании в морской, а не в хлорированной воде. Послушав детское нытье, Андрей предложил компромисс: полдня – все на море, после обеда – у бассейнов, вечером – детский клуб.

Ободренная поддержкой мужа, Таня заявила о необходимости дневного сна для 5-летнего Мишки.

Сын взвыл, и вопрос со сном повис в воздухе. Они все вместе ходили на пляж, Андрей строил с детьми песочные крепости, Таня подолгу плавала, потом нежилась под пляжным зонтом.

Ближе к обеду Мишка, разморенный солнцем и морем, прикладывался к маме под бочок на лежаке и засыпал. Спал он все еще, как спят младенцы, раскидывая ручки в стороны. 8-летняя Соня упорно держала фасон, спать не ложилась, Андрей учил ее плавать.

Потом все шли обедать.

К корпусам отдыхающие поднимались с пляжа на лифте, или на фуникулере. Соня с Мишкой каждый раз тянули родителей к нему, хотя на лифте было бы быстрее. Андрей отлично их понимал! Такого фуникулера он еще не видел.

По рельсовым путям ездили две кабины. Одна поднимала пассажиров в гору, вторая – везла вниз, к пляжу. Посередине, между рельсами, были сооружены бетонные ступени. На каждой ступени красовались изваяния в виде больших разноцветных лягушек.

Лягушки извергали потоки воды, которые струились вниз по этому каскаду, образовывали искрящийся на солнце водопад. Кататься на таком фуникулере было здорово!

Из нескольких ресторанов и кафе на территории детям особенно полюбился один. Ресторан «Eco Dream» находился далековато от их виллы. Но к нему вела такая захватывающая дорога, что Соня с Мишкой вопили от восторга, и родители смирились. Дорожка вилась между соснами, сосны сменялись огромными искусственными деревьями с дуплами, сучья деревьев образовывали уютные арки.

То слева, то справа обнаруживался или грот, или ступеньки, ведущие в таинственное подземелье. На пути возникали гипсовые мухоморы размером с Мишку, стояли гигантские скульптуры каких-то персонажей из мультфильмов. Андрею с Таней инсталляции казались аляповатой безвкусицей, но дети с упоением бегали среди этих монстров.

У входа в ресторан красовалось пышное тропическое дерево, его желто-розовые цветки источали сладкий аромат. Таня сказала, что это плюмерия: жена любила парфюм с этим запахом.


***

Андрей слегка вздрогнул, когда раздалось громкое кукареканье петуха. Как по сигналу где-то залаяла собака. Дверь балкона открылась, вышла сонная Таня.

– Доброе утро! Выспалась? – Андрей чмокнул жену в розовую щеку, на которой виднелся след от подушки. – Почти – зевнула Таня. – Могла бы и дальше спать, если бы не чертов петух! Доброе утро.

Они некоторое время молча смотрели на далекое море в сосновой прогалине.

– Какие планы на сегодня? – рассеянно спросила Таня, разглядывая свое отражение в балконной двери и поправляя короткие растрепанные волосы. Андрей пожал плечами.

– Не знаю. Никаких. Мишка хотел покататься на детской железной дороге. Мы еще в той части территории не были. Соня, думаю, тоже не откажется.

– Здесь есть детская железная дорога? – удивилась жена. – Угу. Сходим на море, после обеда пойдем кататься.

– По прогнозу погоды сегодня обещали шторм. – Таня положила на перила ноги, уже тронутые легким загаром, откинулась в кресле.

– Да? Тогда, может, утро проведем у бассейна, в обед прогуляемся?

Таня покивала, прикрыв глаза. Непослушный хохолок светлых волос на ее голове кивал в такт.

– Давай. А я схожу на йогу. И потом – на массаж.

Где-то в глубине дома послышался шум, что-то уронили, и через секунду на балкон вылетела Соня. – Мам, ну скажи ему! Я не могу с этим ребенком!

Андрей подавился смехом: последняя фраза была из лексикона Сониной бабушки.

– Доброе утро, дочь! – вздохнула Таня.

– Сонь, что там у вас в такую рань? – Андрей потрепал ее по русой макушке. – Пап, он опять взял мой телефон! Сто раз просила его не трогать! Я потом там найти ничего не могу!

– Не «он», а «Миша» – Таня встала с кресла. – Я тебя тоже сто раз просила называть брата по имени. А толку – ноль. Ладно, пойдемте умываться и завтракать.

Завтрак им привез знакомый официант Марат. Красивый подтянутый парень, в белоснежной форменной рубашке с логотипом отеля и наглаженных строгих брюках. Соня тщательно наряжалась к его приезду, и каждый раз требовала от матери затейливо ее причесать.

Марат хорошо владел русским, охотно болтал с детьми, всегда был приветлив и весел. Впрочем, весь персонал этого отеля был очень вежливым и доброжелательным.

Пока Таня придирчиво изучала содержимое привезенных блюд, Андрей расспросил официанта о железной дороге и той части территории, где они еще не были.

Марат рассказал, что паровозик ежедневно курсирует, и на нем можно доехать до Лабиринта. Услышав про Лабиринт, Мишка завопил, что ему срочно туда нужно. Соня презрительно фыркнула, всем своим видом показывая, что слишком взрослая для таких забав. Наконец Таня одобрила доставленную еду.

Прощаясь, официант добавил: – а те, кто пройдут Лабиринт до конца – получат призы в детском клубе! С этими словами он вручил Соне флажок с какой-то забавной оранжевой эмблемой. Флажок нужно было прикрепить на выходе из Лабиринта, сделать фото и принести фото аниматорам клуба. Наблюдая, как дочь польщенно зарумянилась, Андрей оценил мудрую дипломатичность Марата.

Мишка надулся: он тоже хотел флажок. Таня погасила назревавшую ссору, сказав, что флажок будут нести по очереди, и прикрепят сообща. Во время завтрака пришло сообщение от администрации отеля: всех гостей извещали, что море неспокойное, на пляже вывешен красный флаг. Андрей отправился с детьми к главному бассейну, а Таня пошла на свою йогу.

Глядя, как дети бесятся в воде, Андрей вспомнил свое детство. Когда не было этих крутых водных горок, удобных шезлонгов, аниматоров, развлекающих малышей, барменов, снующих с коктейлями между лежаками.

Тогда на море ехали сутки на поезде, и чаще – в плацкарте (билеты в купе были большой удачей). Отец с матерью везли с собой сумку с продуктами, обедать в ресторане поезда выходило накладно.

На столики выкладывалась вся немудреная домашняя снедь: жареная курица, вареные яйца, помидоры с огурцами, пирожки с капустой. Кто-то из соседей по вагону предлагал отцу распить бутылочку коньяка.

Мать смотрела неодобрительно, но молчала. Она доставала свой фирменный пирог, курник. Пирог почему-то непременно был завернут в крапивные листья, и долгие годы вкуснее пирога для Андрея не было. Мать пекла его по праздникам, и поездка на курорт была для всей семьи праздничным событием.

Маленькому Андрею очень нравилось в поезде все. Откидывающиеся сиденья плацкарта, верхние полки, по которым можно было лазить туда- сюда, раздвижные двери купе, грубовато-добродушные проводницы в форме.

И тот особый неповторимый запах, которым пахнут только поезда, вокзалы и полустанки. Отец говорил, что так пахнут шпалы, пропитанные специальным составом, креозотом. А Андрей считал это запахом странствий. Хотя тогда он, конечно, такого выражения не знал, это уже в более позднем возрасте.

А на пляжах о лежаках в те годы и не слыхивали. Курортники пристраивали свои полотенца или покрывала на любой крохотный кусочек, свободный от человеческих тел. Никаких душевых с пресной водой, в единственный туалет около пляжного кафе – очередь.

Глядя на фото тех лет в родительском альбоме, Андрей каждый раз мысленно удивлялся: неужели такой отдых мог им нравиться? Родители на фотографиях выглядели счастливыми, а Андрею почему-то становилось грустно.

Хотя… Он и сам в тех поездках чувствовал только счастье. Наверное, потому, что это было детство. А родители были молоды и легко относились к проблемам быта.

Это в старости мы тяжелеем, и уже галечному пляжу предпочитаем мягкий песок, а отсутствие кабинок для переодевания становится неприятной проблемой. Или потому, что так жили все, и не с чем было сравнить.

Почувствовав на себе чей-то взгляд, Андрей обернулся. Молодая женщина в ярком желтом бикини заинтересованно смотрела на него. Они встретились глазами, женщина улыбнулась, медленно поправила длинные черные волосы.

– Пап, смотри, как я умею! – отвлек его голос сына. Мишка лихо сиганул в бассейн с бортика, подняв тучу брызг. Соня рядом старательно плавала и тоже косила глазом в сторону отца: видит ли он ее успехи. Солнце стояло в зените, Андрей почувствовал, как припекает плечи. Он присоединился к детям.

Пришла Таня. Она скинула легкий сарафан, и Андрей в который раз с удовлетворением отметил стройность жены. С годами ее фигура не изменилась: тонкая талия, длинные красивые ноги, гордая посадка маленькой головки.

Как многим блондинкам, ей очень шел легкий загар. Мишка унаследовал голубые глаза матери, а Соня пошла в отца: сероглазая, с темно-русыми волосами. Они все вместе долго плескались.

За сытным обедом в ресторане Мишку разморило, и на виллу они вернулись на электромобиле. День был такой жаркий, что даже Соня согласилась полежать часок с мамой. Пока домашние спали, Андрей просмотрел почту на компьютере в рабочем кабинете. На фирме все было в порядке.

После «тихого часа» семья выдвинулась к детской железной дороге. Детский паровозик они нашли легко: оказалось, везде висели указатели. В пестро раскрашенной кабине сидел машинист: улыбчивая черноглазая девушка в фуражке и синей курточке с золотыми нашивками.

– Это Ясмин! – воскликнула Соня. – Из детского клуба! Мам, знаешь, она умеет делать сальто и прыгать с вышки!

Красавица Ясмин, тряхнув роскошной гривой иссиня – черных волос, поприветствовала их. К поезду спешила еще одна семья с тремя мальчиками.

Когда все разместились в вагончиках, паровоз дал пронзительный гудок и тронулся.

Рельсы вились вглубь территории, то скрываясь в лесных зарослях, то выбегая на открытое пространство. Езда была довольно тряской, но дети радостно вертелись и глазели по сторонам.

Миновав скопление темно-зеленых кедровых деревьев, поезд шел по отвесному краю горы. – Смотрите, смотрите, гусеница! – закричала Соня. Андрей едва успел удивиться, что дочь разглядела крохотное насекомое на какой-то ветке, как сам увидел оранжевые и красные полоски среди зелени.

Искусственная гусеница своими размерами походила скорее на большого питона. Ее полосатое бесконечное тело вилось вдоль рельсов, и, видимо, служило некоторым бортиком для опасного края горы в этом месте.

Дети заспорили друг с другом. Слушая их « это Вупсень! Ты что, это же Пупсень!», Андрей подумал, что совершенно перестал понимать собственных детей.

Но жена, судя по ее лицу, отлично знала, о чем идет речь.

– Чувствуешь запах? – спросила она. Андрей потянул носом воздух. – Ага. Пахнет знакомо, но чем – не могу понять.

– Это лавр. Лавровые деревья – сказала жена. – Смотри, в этой части настоящий лес из них!

– Пахнет, как красный суп у бабушки! – заявил Мишка. – Не красный суп, а борщ! Эх, ты! – возразила Соня. – Нет, суп!

– Лавр – волшебное дерево – вмешалась Таня в разгоравшуюся детскую свару. – В одной древней японской сказке на Луне сидел белый заяц. Он толок из лавровых листьев эликсир бессмертия.

Мишка задрал голову, смотрел на небо. – А сейчас он сидит на Луне? – Тебе же сказали, это сказка! – фыркнула Соня. – Может, и сидит – улыбнулась Таня, притянув сына к себе.

– Я буду ждать Луну ночью и посмотрю! – воскликнул Мишка. – Давайте вместе посмотрим. Пап!

– Ты заснешь, и никакого зайца не увидишь! – сказала Соня.

Мишка хотел было горячо заспорить с сестрой, но тут впереди показалось необычное сооружение. Гигантская голова оленя, увенчанная рогами размером с раскидистое дерево. Поезд ехал прямо к ней.

В морде оленя был тоннель. Он походил на дупло, был таким узким, что дети примолкли, а Мишка вцепился в руку отца. Черноглазая Ясмин уверенно вела паровозик к этой темной пещерке. Они промчались сквозь туннель, мальчишки в соседнем вагоне радостно заорали.

Паровоз пронзительно загудел. Рельсы вновь вели вглубь лесного массива. Воздух все сильнее пах лавром. Сквозь деревья мелькало море, но теперь оно было совсем далеко внизу.

Они проезжали мимо маленького парка, расчерченного квадратами клумб с пышными цветами. На газонах парка расположились кусты, подстриженные в форме фигурок животных, шаров и ромбов.

Кудрявый садовник в рабочем комбинезоне быстро и ловко орудовал большими, сверкающими на солнце, ножницами, он помахал пассажирам поезда.

Поезд выехал на большую круглую площадку и остановился. Пассажиры увидели ровный ряд «живой изгороди» высотой чуть больше полутора метров.

Сочная глянцевая зелень самшита была идеально подстрижена, а кусты переплетены плотно, без единого просвета.

– Дорогие гости, мы приехали! – сообщила Ясмин, выпрыгивая из кабины. – Попробуйте пройти наш Лабиринт. Кто не хочет проходить – может просто погулять по этой части территории.

Дети замахали флажками, родители нерешительно переглядывались.

– А это безопасно? – спросила Таня. – Мы в нем не заблудимся?

– Не волнуйтесь! – уверенно сказала аниматор. – У вас есть с собой мобильные телефоны, верно? Лабиринт несложный. В любом случае вы сможете позвонить нам, и мы тут же придем на помощь.

Также у входа и выхода размещены «тревожные кнопки». Это простая предосторожность, еще не было случая, чтобы кто-то ими воспользовался. – добавила она, поймав взгляд Тани. – Я сейчас провожу вас до входа. Когда вы пройдете Лабиринт до конца – вы сможете вернуться в центральную часть отеля пешком. Перед вами будет дорожка, которая приведет вас к корпусам.

А если захотите – за вами приедет электромобиль. Просто позвоните нам.

Она повторила это на немецком языке для второй семьи. Андрей переглянулся с отцом трех мальчиков, невысоким узкоплечим немцем, который сам был похож на подростка.

Таня и мама мальчишек, улыбаясь несколько напряженно, смотрели друг на друга. Было видно, что немку тоже терзают сомнения.

Мишка нетерпеливо подпрыгивал на месте, его глазенки горели. Даже Соня так сжимала свой флажок, что было понятно, как ей хочется пойти в Лабиринт. Мальчишки из соседнего вагона дергали родителей за руки, тараторя на своем языке.

– Не бойтесь – сказала Ясмин. – В этом Лабиринте еще никто ни разу не заблудился. Вы пройдете его минут за 20. Ну что, готовы?

И все решили идти.

Девушка повела их вдоль «живой изгороди». Через 50 метров самшитовые кусты расступались, узкая извилистая тропинка между ними вела вглубь. Это был вход. Вокруг стояла тишина, только из глубин зеленых зарослей доносилось еле слышное журчание воды.

– В центре Лабиринта – небольшой фонтан – пояснила Ясмин. – Там можно посидеть, отдохнуть. Возьмите с собой воду. – Она открыла сумку, висевшую на плече, и достала бутылочки минералки. Детям было вручено печенье.

Первыми в Лабиринт ринулись мальчишки. Их родители поспешили следом. Андрей схватил за руку Мишку, рванувшего было за немцами.

– Пап, они нас обогнали! – скуксился сын. – Я хочу быть первым! – Миш, проход узкий, давайте не будем толкаться – сказал Андрей. – Пусть идут, а мы – за ними. – Тем более, телефоны – у нас с папой, – энергично подключилась Таня. – Никуда от нас не отходите, идем все вместе.

– Да ты же не дала нам взять телефоны с собой! – возмущенно воскликнула Соня. – Это просто треш!

Андрей спрятал усмешку. Действительно, Таня на отдыхе вела постоянную борьбу с зависанием детей в телефонах и требовала оставлять все гаджеты на вилле.

– Соня, я просила тебя не употреблять слово «треш», это вульгарное слово – отчеканила Таня. Она достала из сумки голубую косынку.

– Дай я повяжу тебе голову. Солнце сильно печет! Дочь хотела заспорить, но под непреклонным взглядом матери сдалась.

Потом Таня водрузила на голову Мишки панамку и озабоченно оглядела всех. – Пить никто не хочет?

Андрей подумал, что жена с возрастом начинает все больше походить на тещу. Та тоже вечно всех кутала, опасалась то переохлаждения зимой, то перегрева летом, и тоже толковала, что пища должна быть исключительно полезной и здоровой.

Дети помотали головами. Соня даже притопнула от нетерпения. Наконец все двинулись в Лабиринт.

Андрей шел с сыном, за ними шагали Таня с Соней. Немецкая семья уже скрылась за одним из поворотов. Хотя сверху жарило знойное солнце, Андрею показалось, что «живая изгородь» дает некоторую тень и прохладу.

Дети примолкли, Таня тоже молчала. Через пару минут они вышли к перекрестку. Здесь тропа разветвлялась в трех разных направлениях. Андрей остановился.

– Куда пойдем, сын? – спросил он. Мишка растерянно пожал плечами. – Давайте идти все время прямо – предложила Таня. Они двинулись дальше. Попетляв, тропинка привела их в тупик.

Пришлось идти обратно к перекрестку. – Пап, а ты посади Мишку на плечи – неожиданно предложила Соня. – Он увидит, где фонтан. – Это будет неспортивно – сказал Андрей. – Если вы уже устали – можем вернуться к выходу. Дети дружно запротестовали.

На этот раз решили идти по правой тропинке. И снова ошиблись, уткнувшись в плотные кусты.

Дети вырвались вперед, и, обогнав родителей, помчались к знакомому перекрестку. Только они скрылись за поворотом, раздался короткий вскрик Сони.

Андрей не помнил, как он преодолел сто метров. Кажется, одним прыжком. Обогнув очередной зеленый параллелепипед, он столкнулся с живой и невредимой дочерью. – Что случилось? – рот у него мгновенно пересох. – Лягушка! Прыгнула прямо на ногу! Липкая, фу! – Соня рассмеялась, но тут же осеклась. – Пап, мам, вы чего?

Краем глаза Андрей увидел побледневшее лицо жены, нагнавшей его. Она прошла вперед, молча взяла дочь за руку. Рядом нетерпеливо подпрыгивал Мишка. – Пойдем скорее – бросила Таня мужу. – Да все нормально – сказал Андрей, успокаиваясь. – Ты что, не видишь, Миша писать хочет!

Андрей глянул на сына. Тот кивнул. Они торопливо двинулись по тропинке. Мишка уже не мог терпеть, и Таня отстала с ним. Потом они все вместе еще долго шли по бесконечно тянущейся тропе. Все отчетливее слышалось журчание воды. Наконец кусты расступились, и впереди показалась большая круглая площадка.

В центре стояла мраморная статуя. Белый заяц, сидящий на задних лапах. В передних заяц держал большую спиральную раковину.

Из раковины били струи воды и со звоном падали в маленький каменный бассейн. Таня с Андреем пораженно переглянулись. – Заяц! – завопил Мишка. – Мам, тот самый, с Луны, да?! – Радуга! – Соня подбежала к скамейке на противоположной стороне фонтана. – Идите сюда!

Действительно, в воздухе над фонтаном висела слабая разноцветная дуга. Дети стали бегать, стараясь попасть под радугу, подставляли ладошки искрящимся на солнце водяным брызгам. Андрей опустился на скамейку рядом с Таней. Та жадно пила из бутылки.

– И правда, заяц, надо же! – сказал он. Таня промолчала. Она никак не могла напиться. – Ты что, испугалась из-за Сони? – Андрей обнял ее за плечи. Таня мотнула головой.

Потом подошла к фонтану, опустила руки в воду, поплескала на разгоряченное лицо. Андрей огляделся.

Вдоль площадки ровными рядами росли какие-то мелкие желтые цветы, и несколько тропинок убегало в разных направлениях в дебри Лабиринта.

Пока Андрей размышлял, по какой дороге двигаться дальше, Таня сняла Мишку с края бассейна, умыла его, брызнула водой на Соню. Та в ответ брызнула на мать, и вскоре уже все трое брызгались и плескались. Таня смеялась, ее напряжение прошло, дети визжали, бегая вокруг бассейна с мраморным зайцем.

Незаметно поднялся ветер. Он шелестел в кронах деревьев за Лабиринтом, запах лавра становился все сильнее. Легкая рябь пробегала по воде в бассейне. На ярко-голубом небе появилось маленькое белое облачко.

Андрей наблюдал, как облако растет, и вот уже следом ползет серая туча, а затем и целая вереница облаков. – Ребята, надо идти – сказал он. – Если мы не хотим промокнуть. – Таня взглянула на небо. – Соня, Миша, пойдемте скорее – поторопила она детей. – Так, а в какую сторону теперь направимся?

Андрей снова осмотрел площадку. В ровные ряды кустарника от фонтана вели три крупные тропинки. Соня бродила вокруг площадки. Она сорвала несколько желтых цветков, и Таня уже хотела сделать ей замечание, как вдруг Соня воскликнула: а я знаю дорогу! Идите сюда!

Когда все подошли, девочка торжествующе указала на что-то под ногами. На земле была нарисована еле заметная стрелка. Она указывала на одну из тропок.

Тот, кто ее нарисовал, еще и обложил рисунок крошечными светлыми камушками. Андрей с благодарностью подумал о неизвестном доброхоте: блуждать по Лабиринту под дождем с детьми не очень хотелось.

– Ура! – облегченно воскликнула Таня. Мишка стоял насупленный. – Ты чего? – спросил Андрей. – Так неинтересно! – пробурчал мальчик. – Мы должны были сами найти. – Ты просто устал! А не надо было бегать! – подковырнула его сестра. – Ничего я не устал! – Нет, устал!

– Так, все, перестаньте! – вмешалась Таня. – Пойдемте. Миш, хочешь, папа возьмет тебя на руки? Мишка отрицательно покачал головой. – Ну, тогда бежим – заключил Андрей. – Похоже, будет гроза.

Небо стремительно темнело, солнце полностью затянуло тучами. Ветер усилился. Андрей вел семью по тропе, на которую указала стрелка. Тропа петляла то вправо, то влево, и конца пути не было видно. Неожиданный раскат грома заставил всех вздрогнуть. Как по сигналу пошел дождь.

Сначала он моросил вяло. Андрей взял Мишку на руки. Первая молния ослепительным зигзагом расколола потемневшее небо. Взвизгнула Соня. Андрей торопливо срезал повороты, прижимая к себе сына.

Тот, на удивление, грозы не испугался. Он крепко обнимал отца, тихонько сопел, Андрей чувствовал его теплое дыхание на своей шее.

Краем глаза Андрей видел жену с дочерью. Те не отставали, почти бежали следом. Дождь падал уже отвесной стеной. После очередного раската грома где-то впереди послышался громкий треск.

Как будто сухой сук сломали об коленку. Все пробежали еще два поворота. Лабиринт не заканчивался. Нужно было звонить аниматорам, пока дети окончательно не промокли. Андрей достал телефон.

– Пап, смотри! – Андрей вздрогнул от крика Мишки прямо в ухо. – Пап, не наступи!

Сын тыкал ручонкой куда-то вниз. Андрей взглянул под ноги. На тропе сидел серый, довольно крупный птенец. Он широко разевал желтовато-розовый клюв, и, наверное, пищал или кричал, но все заглушал шум дождя. Птенец был всклокоченный и жалкий, походил на старую мокрую варежку.

В спину Андрея ткнулась запыхавшаяся Таня. – Что случилось? – жена выглянула из-за его плеча. – Ой, пап, кто это? – закричала Соня, протиснувшись между родителями. – Кажется, маленький вороненок – ответил Андрей. – Надо аккуратно его обойти.

– Откуда он здесь взялся? – Наверное, ветром сорвало с ветки дерева. Но трогать его нельзя. Пойдемте. – Нет, пап, ты что! Мы не бросим его! Мам, давайте его спасем! – дружно заорали дети.

Андрей хотел возразить, но встретил возмущенные взгляды. Поколебавшись, он опустил Мишку на землю, шагнул к птенцу. Тот таращил на него круглые бессмысленные глаза и все также беспомощно открывал клюв.

Андрей наклонился, осторожно поднял этот мокрый теплый комок из перьев. Какая-то тень мелькнула в воздухе. Неизвестно откуда появившаяся птица (она показалась огромной) черным вихрем спикировала сверху.

Андрей почувствовал сильный удар в голову. Небо вновь прорезало слепящим зигзагом молнии, грянул гром, вскрикнула Таня.

– Возьми детей, бегите вперед! – крикнул Андрей. Он быстро посадил птенца на верхушку зеленой «живой изгороди». Таня, схватив Мишку и Соню за руки, помчалась по тропинке. Черная птица не унималась. Она бросалась и бросалась на Андрея, била его жесткими крыльями. Когтистая птичья лапа мелькнула перед его лицом, чудом не зацепив глаза.

Андрей, прикрывая голову, кинулся следом за семьей.

Все бежали по раскисшей от дождя тропе, цепляясь за мокрые кусты. Неизвестно, сколько поворотов они преодолели. Андрею показалось, что дождь начал слабеть. Птица их не преследовала, и Андрей уже хотел крикнуть Тане, что можно остановиться, но тут сплошные ряды кустов кончились, и все очутились на просторной площадке. Это был выход из Лабиринта!

Андрей облегченно выдохнул и быстро оглядел семью. – Все целы? – спросил он. Мишка стоял, забрызганный дождем, в намокшей панамке, но выглядел довольно бодро. Соня плакала, держась за руку матери.

– Соня, что? Испугалась? Ты ушиблась?

Дочь помотала головой, уткнувшись в Таню. – Мы флажок потеряли – ответила жена. Андрей присел на корточки, обнял девочку. Ее волосы под влажной сбившейся косынкой пахли сладким младенческим запахом. – Теперь не считается, что мы прошли Лабиринт до конца! – прорыдала она.

Мишка, совсем забывший о флажке, тоже скривил лицо, готовясь зареветь. – Конечно, считается! – уверенно заявил Андрей. – Мы же нашли выход! Сейчас позвоним, чтобы за нами приехали и забрали отсюда!

– Андрюш – Таня потянула его за рукав. – У тебя кровь.

Он машинально провел рукой по лицу, только сейчас почувствовав, как саднит висок. Таня достала из рюкзачка салфетку, стала осторожно промокать его голову. – Пап, тебе больно? – шепотом спросил сын. – Ты не умрешь? Соня перестала плакать.

Дети смотрели на него тревожными глазами, и у Андрея отчего-то сжало в груди. – Не говорите глупости, у папы просто небольшая царапина! – Таня уже обрела свою обычную уверенность. – Миш, ты же царапал коленки, и не умер! Ничего страшного. Надо поскорее обработать анисептиком.

– Миша, Соня, со мной все хорошо – сказал Андрей. – И вы – большие молодцы! Вы нашли выход из Лабиринта! Он подхватил Мишку на руки, подбросил в воздух. Потом покружил дочь, которая уже радостно смеялась.

Дождь еле капал, и солнце, сначала робко, а потом все увереннее стало проглядывать сквозь облака. – Ой, а как же птенчик? – вспомнил Мишка. – Он теперь там пропадет?

– Какой ты глупый! – воскликнула Соня. – За ним прилетела его мама!

– А почему его мама была такая злая? – возразил ей брат. – Мы же его спасали, почему она клевала папу?

Андрей увидел, что Таня смотрит как-то странно. Ее взгляд был то ли задумчивым, то ли грустным. Она не сделала Соне обычного замечания, и Андрей хотел взять ее за руку, но внезапно у него зазвонил телефон.

– Это Ясмин! – послышался в трубке веселый голос. – Вы в порядке? Мы решили, что в такую погоду вы захотите поехать на электромобиле, и я уже здесь!

Андрей с изумлением поднял глаза. К выходу действительно подъехала машина, из нее вышла черноглазая аниматор.

Дети радостно замахали. Таня вышла из минутной задумчивости и облегченно улыбнулась. Все поспешили к электромобилю. У выхода Соня ревниво прикусила губку: в «гнездах», на специальном шесте, красовались разноцветные флажки.

Ясмин, конечно же, мигом успокоила ее, вручив новый флажок, который дети торжественно вставили в свободное «гнездо». Девушка сама сделала фото, заверила всех, что Лабиринт они прошли с рекордной скоростью, и вечером получат призы в детском клубе.

Она выдала Андрею и Тане сухие мягкие полотенца. Андрей подумал, что если бы в Турции была своя Мери Поппинс – ее бы звали «Ясмин»!

Солнце пекло так, будто и не было никакой бури. Усталые дети немного поныли из-за того, что немецкая семья их опередила с флажками, но затем дружно уснули, и спали, привалившись друг к другу.

У Андрея ныла ссадина на виске. Ясмин, за рулем, встряхивала длинным хвостом смоляных волос. И сразу, перед мысленным взором Андрея, вставали черные птичьи крылья.

Он покосился на сидящую рядом жену. Та не спала, думала о чем-то, глядя на мелькавшие сосны и кедры. После беготни по Лабиринту нос у нее обгорел, и Андрей подумал, что жена, тщательно избегавшая загара, расстроится.

Он прикоснулся к ее пальцам. – Ты как? Устала? – Немного. – О чем думаешь?

– В детстве, на каникулах, я жила у бабушки в деревне. – помолчав, сказала Таня. – Мы с двоюродным братом Сашкой бегали купаться на речку, строили шалаши в лесу, носились на велике. Ну, обычное деревенское лето. Только очень жаркое. Жара тогда стояла африканская.

Как-то в роще я нашла птенца. Кажется, это был дрозд.

Крупный такой птенец. У него с лапой что-то было, хромал. Мы принесли его домой, поселили в коробке на подоконнике. Кормили червяками, яйцами. Птенец быстро поправлялся, бойко прыгал у окна. Я назвала его Тимошей. Уверяла всех, что он откликается на кличку.

Таня слегка улыбнулась своим воспоминаниям. Но улыбка быстро угасла.

– Однажды бабушка послала меня в магазин на станцию. Когда я вернулась – Тимоши не было. Сашка понес показать его деревенским мальчишкам.

Вокруг ее глаз и рта резче проступили крохотные морщинки.

– И что-то случилось? – Да – ответила она суховато. – Случилось. Мальчишки натравили на птенца собаку. Ну, не прямо натравили, они играли там. В общем….

Она замолчала.

– Понятно – сказал Андрей сочувственно. – Нет, непонятно. – Ее взгляд стал жестким. – Через неделю после этого брат утонул.

– Как? – поразился Андрей. Таня пожала плечами. – Как тонут? Купался в речке. Прыгал с высокого берега. Ударился обо что-то под водой, потерял сознание. Не спасли.

Андрей потрясенно смотрел на нее. – Я даже не знал, ты никогда мне не рассказывала! – Не люблю это вспоминать – отрезала жена и отвернулась.

У виллы они поблагодарили Ясмин, та напомнила им о вечернем вручении призов в детском клубе. Бассейн перед домом так манил голубизной, что Андрей предложил всем окунуться после беготни. Таня отказалась, пошла вздремнуть в спальню. Андрей с наслаждением погрузился в прохладную прозрачную воду.

Дети последовали его примеру. Соня усердно плавала « по-собачьи», Мишка бултыхался в красном надувном кругу, поднимая фонтаны брызг. Увидев официанта за барной стойкой, Андрей махнул ему.

Тот, зная предпочтения гостей, стал смешивать коктейль со льдом. Неприятное происшествие с птицами постепенно уходило на задний план. Из дома напротив пришли соседи.

Кажется, это были поляки. Муж, лысеющий блондин лет сорока, красный, как вареный рак, с круглым тугим пузом, сразу забрался под зонт, прикрыл плечи полотенцем. Жена, миловидная, худенькая шатенка, тщательно намазывала супруга кремом, о чем-то весело тараторя.

Их дочка, на вид – ровесница Сони, такая же белобрысая, как отец, в забавных солнечных очках в форме розовых сердечек, плюхнулась в бассейн. Через несколько минут девочки оживленно болтали. Хотя каждая говорила на своем языке – судя по всему, обе отлично понимали друг друга.

Андрей всегда удивлялся этой способности, которую имеют только дети. Он неплохо владел английским, но вряд ли смог бы так свободно общаться с говорящим на немецком языке, например.

Официант принес поднос с напитками и мороженым. Соня с новой подружкой перебрались на шезлонги.

Андрей плавал, разглядывая морды животных на «Ноевом ковчеге». Интересно, не противоречат ли эти изображения только голов животных каким-нибудь требованиям защитников живой природы?

Морды оленей, кабанов выглядели так натурально, словно это были чучела. И снова вспомнились вороны в Лабиринте. И рассказ Тани. Странно, что ни теща, ни жена, ни разу не упоминали о той трагедии в деревне.

Раздался собачий лай. К бассейну несся маленький пятнистый фокстерьер. – Шейла, Шейла! – закричала польская девочка.

Мишка, млевший от любого встреченного пса, пулей выскочил из воды. Дети сгрудились вокруг собаки, а Андрей подумал, что теперь весь вечер сын с дочерью будут ныть, что им нужен щенок! А Таня в сотый раз будет устало твердить, что собака – это ответственность, забота и так далее.

Он бросил взгляд на балкон виллы. Показалось, или за белой шторой мелькнул силуэт жены?

## Глава 2

Утром следующего дня погода была прекрасной. Отель оповестил гостей о полном штиле на море. Дети за завтраком вели себя, на удивление, хорошо. Накануне в Детском клубе им вручили подарки: Соне – кокетливую сумочку с набором ярких заколок, резиночек и браслетов, Мишке – огромного плюшевого зайца.

Таня была энергична и деловита, как прежде. Она напомнила семье правило: быть на море каждый день, если нет дождя. Дети запротестовали, но Андрей пообещал им фуникулер, а также – исследование той части территории, которую они не успели осмотреть из-за грозы.

Море было очень теплым и ласковым. Огромный пляж отеля заполнили родители с детьми. Соня с Мишкой забыли о бассейне, встретив тут всех своих друзей по Детскому клубу. Глядя, как сын обнимается с соседским фокстерьером, Андрей сказал: Тань, может, купим щенка?

Жена сдвинула темные очки на лоб, взглянула на мужа. – Ты же понимаешь, что уход за собакой целиком ляжет на меня? А я работаю вообще-то.

Андрей вздохнул. Это был давний их спор. Таня работала в транспортной фирме. Ей удалось сделать там некоторую карьеру: от менеджера по логистике до замначальника отдела.

Но ее зарплата была несравнима с доходами Андрея, и он много раз предлагал жене бросить работу, заниматься домом и детьми. Ну и собой, если ей хочется. Таня каждый раз отказывалась, упрямо ездила на другой конец города, и это упрямство злило Андрея.

У его друзей, таких же бизнесменов, жены не работали, и, кажется, были вполне этим довольны. Они отлично проводили время на шоппинге, в салонах красоты, в поездках на модные курорты. Их мужья удивлялись работающей Тане, даже шутили по этому поводу. Андрея эти шутки раздражали.

Но разговоры с женой на эту тему неизбежно заканчивались ссорой, после которой Таня молчала по несколько дней. Андрей терпеть не мог этого молчания. Он любил покой в доме, ему хватало проблем и нервотрепки в своем офисе.

Поэтому, по негласному уговору, они с женой сразу сворачивали всякие обсуждения этого больного вопроса.

Работая, Таня, как ни странно, успевала все. И заниматься с детьми, и посещать косметологов и спортзал, и даже бегать по магазинам.

Андрей часто думал, что не имеет и вполовину той энергии, которой отличалась его, довольно хрупкая внешне, жена. В этом Таня пошла в мать. Та тоже была деловитой и активной женщиной. Иногда, даже чересчур активной.

– Мам, смотри, что мне подарила Анеля! – к лежаку подбежала сияющая Соня. У нее на ладони лежало колечко с зеленоватым камушком. – Мой краш! – Соня! – Ой, ну ладно, мамаа! Красивое же!

Таня молча покопалась в пляжной сумке. – Вот, подари тоже Анеле. – Она достала заколку в виде бабочки с розовыми крыльями. – Подойдет к ее очкам.

– О, точно, спасибо! А можно вечером Анеля придет ко мне, мы поиграем на планшете?

Не дожидаясь ответа, Соня чмокнула мать и умчалась к польской подружке.

Белая, с рыжими пятнами Шейла носилась по кромке моря. Мишка кидал в воду камешки, собака бросалась было за ними, но тут же выбегала, возмущенно тявкая на волны слабого прибоя.

Накупавшись, они двинулись в отель. Детей опять было невозможно оторвать от фуникулера. Мишка заявил, что он бы катался и катался целый день вверх – вниз. Таня надеялась, что сына и дочь, после сытного обеда, потянет в сон.

Надежды не оправдались: дети хором сообщили, что хотят идти прямо сейчас гулять по территории. Пришлось подчиниться.

Они шли по дорожке, вымощенной светло – желтой плиткой, которая в лучах полуденного солнца казалась золотистой.


***

Вдоль дорожки, извиваясь ярко раскрашенным телом, бежала та гигантская искусственная гусеница, которую они видели раньше. Её сегменты переливались всеми оттенками зелёного, красного, оранжевого, а на боках поблёскивали нарисованные капельки росы – нелепо, но детям нравилось. Соня время от времени подбегала к ней, трогала упругий пластик и смеялась: « Точно Вупсень!»

Сосновый лес стал гуще. Дорожка сменилась утоптанной тропинкой, пружинящей под ногами, выстланной ковром из опавшей хвои.

Пахло нагретой смолой и едва уловимой сладостью цветущих трав.

Тропинка петляла, сворачивала то в оливковую рощицу, то на маленькие поляны, залитые солнечным светом. На одной из них путешественники увидели деревянную скульптуру: двое дровосеков, пилящих дерево.

То есть пилил один. Он сидел верхом на горизонтальном суку сосны с пилой. Второй стоял внизу, держа над головой топор, будто замер в момент заноса. Дровосеки были в круглых шапках, в турецких широких штанах и жилетках – настоящие средневековые мастеровые, словно сошедшие со страниц старой сказки.

Андрей остановился, разглядывая детали.

– Смотри, – сказал он Тане, – вот здесь, на рукаве у того, что снизу, вырезана маленькая птичка. Не сразу заметишь. Таня прищурилась.

– И правда, кто-то очень старался.

Напротив скульптуры, на небольшом насыпном холме, высилось искусственное дерево – не менее причудливое, но уже в другом стиле. Его ствол был гладким, почти металлическим на вид, а ветви раскинулись симметрично, как на схематичном рисунке. На них висели гроздья гигантских игрушечных фруктов: ярко-оранжевые, будто подсвеченные изнутри, то ли апельсины, то ли персики. Они казались ненастоящими даже на расстоянии – слишком крупными, идеально круглыми, с глянцевой поверхностью, отражавшей солнце.

У подножия дерева был тёмный проём, похожий на вход в пещеру. Дети мгновенно вбежали внутрь, их голоса затихли на секунду, а потом раздался восторженный визг – пещера оказалась сквозной, а с другой стороны её ждала деревянная детская горка, извилистая, с невысокими бортиками, выкрашенная в нежно-голубой.

Соня с Мишкой по очереди скатывались вниз. Пока дети катались, родители терпеливо ждали на скамейке рядом. Скамейка была необычной – её сиденье напоминало срез огромного пня, а ножки были выполнены в виде корней, уходящих в землю. Андрей присел, провёл ладонью по тёплой древесине.

– Как будто сидишь на настоящем дереве – пробормотал он. – Зачем только они тут вешают такое количество пластиковых плодов, да ещё монструозного размера? – сказала Таня, разглядывая искусственное дерево. – Безвкусно, и всё таких кричащих цветов. Какой-то китч. Есть же прекрасный натуральный сад, с живыми лимонными и гранатовыми деревьями.

– Детям нравится – зевнул Андрей, – Дай водички. Пошли, конечно, в самый пик жары. – Да уж, – согласилась жена, доставая минералку. Потом все зашагали дальше. Солнце стояло в зените, и его лучи пробивались сквозь листву, выкладывая на земле причудливую мозаику из света и тени. Оглушительно стрекотали цикады.

На следующей поляне их ждал детский городок: качели, раскачивающиеся с тихим скрипом, лазалки в виде паутинки из канатов, скамейки причудливых форм и расцветок – одна напоминала гигантскую ракушку, другая – улыбающегося кита.

– Смотри, как всё продумано – сказал Андрей, наблюдая, как Мишка пытается залезть на самую высокую точку лазалки. – Даже тени от деревьев падают так, чтобы не было слишком жарко.

Действительно: площадки были расположены так, что в любой момент можно было найти прохладный уголок. Между деревьями висели лёгкие тканевые гирлянды, едва колышущиеся от ветра, а у края поляны рос куст с мелкими белыми цветами, чей аромат смешивался с запахом хвои.

Корпуса отеля остались далеко позади, здесь не было никого из отдыхающих. Андрей с Таней недоумевали, для кого соорудили игровые площадки в этом безлюдном месте.

Когда дети набегались, все снова пошли дальше.

И вышли на следующую поляну, окаймленную миртовыми деревьями и кедрами. На поляне никого не было, стояла тишина, легкий ветерок гонял шарики колючек по вытоптанной земле. На противоположном конце поляны расположилась скульптурная группа.

Четыре большие обезьяны, грубовато вырезанные из темного дерева. Обезьяны, ростом с человека, сидели в ряд. Первая из них закрывала лапами глаза, вторая – уши, третья обезьяна зажимала себе рот. Четвертая обезьяна сидела чуть в стороне, просто сложив перед собой передние лапы. Соня с Мишкой кинулись к ним.

– Фух, как же печет! – Таня плюхнулась на поваленную сосну, полила из бутылки на руки, похлопала себя по щекам. – Все, у меня сил нет. Давайте поворачивать к дому.

Андрей опустился рядом, хлебнул воды. – Да, судя по карте, дальше смотреть нечего, там густой лес и все. Сейчас двинемся к вилле. О, смотри-ка! – Он показал жене карту. – Тут есть короткий путь к корпусам. Оказывается, мы шли длинной дорогой. А есть короткая! Ведет прямо к нам. Отлично, по ней и вернемся.

– Ура! – облегченно воскликнула Таня. – Слушай, а, похоже, те, кто декорировал отель, тяготел к японским премудростям! – Почему? – Ну как же! – Таня удивленно посмотрела на него. – Эти обезьяны! – И что? – не понял Андрей. – Это же известная японская скульптура! « Не вижу зла, не слышу зла, не говорю о зле»! Ты разве не знаешь? Андрей пожал плечами, глянул на обезьян. Соня, хохоча, бегала вокруг них, Мишка гонялся за сестрой.

– И заяц в Лабиринте! – продолжала Таня. – Точно он из той японской сказки, про эликсир бессмертия! – А почему обезьян четыре? Что изображает четвертая? – Четвертая? Постой.… Сейчас… Забыла… Кажется, четвертая…

Она не успела договорить, как раздался детский вскрик. Плакал Мишка. Он заплакал как-то сразу и навзрыд. Это было так внезапно, что Таня уронила рюкзак, а Андрей вскочил.

Когда они подбежали, Мишка стоял, закрыв лицо руками и отчаянно рыдал. Таня обхватила его, прижала к себе. – Что случилось? – спросил Андрей у притихшей дочери. – Он испугался – растерянно ответила Соня. – Чего? Девочка развела руками. – Малыш, ну что ты, успокойся! – Таня целовала сына, гладила по голове. – Мы с папой здесь, все хорошо! Чего ты испугался? – Обез… Обезьяна. Она смотрит! – прорыдал мальчик. Андрей взглянул на скульптуры.

Одинаковые темные туловища, морды – светло —палевые, такие же, как кисти лап. Одинаковые светлые глаза, из стеклянных шариков или пластика. Три из четырех обезьян бессмысленно смотрели на поляну.

Таня напоила сына, рыдания стали стихать. Мишка скулил, все так же прижимаясь к ней. Она потрогала его лоб. – Он горячий – сказала озабоченным голосом Андрею. – Перегрелся. Соня топталась рядом.

– Так, пойдемте-ка домой, – сказал Андрей. – Миш, иди ко мне на руки. Мальчик поднял голову, но тут же опять заплакал. – Нет! Она смотрит, смотрит! Он тыкал пальцем в крайнюю обезьяну. Андрей взглянул. И тут ему показалось, что глаза четвертой обезьяны, вспыхнули ярким светом и устремлены прямо на него!

– Тьфу ты! – Андрей потер лицо. – Это же просто солнце! Миш, солнечные лучи попадают на стекло, преломляются, и все! Это как солнечные зайчики! Помнишь, Соня пускала их зеркальцем? Ты испугался солнечного зайчика!

Мишка недоверчиво покосился на него, и снова вжался в материнские колени.

– Ладно. – Андрею пришла в голову идея. – Он шагнул к Соне, снял с нее голубую косынку. Подошел к четвертой обезьяне и завязал той глаза. – Теперь она не смотрит. Так не страшно? Мишка боязливо поднял голову. – Ну, все, все. – Таня потрогала лоб дочери. – Пойдемте отсюда. Пока всех не хватил солнечный удар!

Андрей поднял Мишку, Таня взяла за руку Соню. Они пошли к дороге. На краю поляны Андрей обернулся. Две обезьяны все также таращились перед собой, на четвертой голубела косынка.


***

Дома Таня напоила сына успокоительным травяным чаем и уложила в постель.

Андрей работал в своем кабинете, когда к нему заглянула жена. – Поужинаем сегодня дома? Я заказала рыбное консоме, лосось и спаржу. Скоро привезут.

– Консоме? – рассеянно переспросил Андрей, не отрываясь от компьютера. – Рыбный бульон. Если тебе так больше нравится – вздохнула Таня. – И Мишка, если проснется, выпьет горячего бульона. Я померяла ему температуру, дала аспирин. Заснул.

– Соня же не любит рыбу. – Для девочек я заказала пасту с сыром. К Соне придет подружка.

Андрей тоже бы не отказался от пасты. У Тани зазвонил телефон: Марат привёз ужин.