Путешествие в любовь
Сюжетные стихи на основе реальных событий
Мелисса Шварц

Дизайнер обложки Мелисса Шварц

Редактор Мелисса Шварц

Корректор Мелисса Шварц

© Мелисса Шварц, 2026

© Мелисса Шварц, дизайн обложки, 2026

ISBN 978-5-0068-9529-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

~~~

Для путешествия в любовь не нужно покупать билет,

открывать визу или идти рискованными тропами

на другой край света,

но впечатления от него жарче всех солнечных пляжей,

ценнее всех уникальных фотографий

и глубже всех таинственных пещер.

~~~

Отправиться в путешествие…

Ландыши

Где-то там, далеко, продавали душистые ландыши,
Где зима не пришла в осенний туманный ноябрь,
Встретила вдруг тебя: одинокий, на улице, глянувший
На большой, как Титаник, уплывший куда-то корабль.

А кудрявые тучи неслись за течением. Моросью
Вмиг накрыло лицо, и запел ледяной да колючий
Ветра хор, что тебя подгонял морозною скоростью,
Но ненастным никак не назвать этот трепетный случай.

Где-то тут, уже ближе, шаги торопливые, думаю,
Коль заметишь: стою на мосту. Остановишься, спросишь?
Метра три до меня. Ты скупою монетною суммою
Собрался в город сей своё возвращение бросить.

Расплывались круги, и запахли далёкие ландыши…
Захрустела бумага: продавец их собрался домой,
А Титаник стал точкой в реке, салютом вдруг грянувшей.
Перестала под залпы я скромно ютиться одной.

На мосту, ночь вокруг, в неприметном, но лучшем том городе,
Где зима не пришла, незнакомца послав на разведку,
Я услышала вдруг: «Ты замёрзнешь тут, стоя на холоде…»
…Где-то там, далеко, подмигнула нам лентой подсветка.

Мост остался один на всю ночь, больше не моросило.
Утром снова расстелется шалью толпа горожан.
И тот торговец цветами, согбенно, с улыбкою милой
Белым ландышей цветом украсит наш нежный роман.

Грация

Три Грации олицетворяют Красоту, Любовь и Удовольствие, символизируют три аспекта любви.

Я живу для тебя через преданность,
Я – твоя уникальная нация,
Отпусти меня в неизведанность, —
Я вернусь под окном акацией,

Обернусь под дождём я птицею,
Чтоб ни каплей тебя, любимого,
Я крылом укрою, я жрицею
Стану: всё для тебя, хранимого

В этом сердце, где ты – Вселенная,
Смысл мой и моя мотивация,
Вся твоя вне времён, нетленная,
Троекратная жизни Грация.

Рокировка

В изгибе стёкол – отблеск мёртвой дали,
В окне – Нева веков, густая муть.
Мы в этой тесной комнате гадали,
Как нам любовь, воскреснув, обмануть.

Шуршала шаль по выцветшим паркетам,
И тени удлинялись по углам,
Как будто Эдгар По своим секретом
Делил наш хрупкий смысл пополам.

Прозрачность глаз… Гекзаметр излома…
Твой шёпот – как колючий, зимний сад.
Мы заперты в созвучьях аксиомы,
Где нет путей – ни к свету, ни назад.

Сдержи дыханье. Слышишь? Ритм заёмный,
Как лепет нимф в безжизненных лесах.
И ворон, чёрный, древний и огромный,
Лежит печатью на твоих устах.

А в зеркалах – лишь пыль и недомолвки,
И пепельный узор на полотне…
Вдвоём застыли в тонкой рокировке,
Как бабочки, – приколоты к стене.

Серёжки

Я за тобой подгляжу в окошко,
Пока солнцем зажмурился ты…
Тобой подаренные серёжки
Надела спешно. Для красоты
И даже больше – подарок этот
Увидел сразу, глаза в глаза…
Стал на пороге, лучами света
Блестит всё утро, как бирюза.
Звенит беседа, стол, кофе, встреча
Да мы, знакомые лишь едва…
А завтра будет наш третий вечер:
Серёжек – пара, и сердца – два.

Старый зонт

Я за тобой поспешу по лужам,
Пока сентябрь рассыпал медь…
Твой старый зонт мне сегодня нужен,
Чтоб не промокнуть и уцелеть —
Не от дождя, а от слов случайных,
Что сорвались, обгоняя шаг.
В твоих ладонях, немного тайных,
Застыл прохладный и влажный мрак.
Мелькают лица, трамвай, аллея,
Прохожих серых нестройный ряд…
А я стою и не сожалею,
Ловя твой тихий и добрый взгляд.
Пусть капли бьются о купол синий,
Весь город спрятался в пелене…
Нам этот вечер начертит линий,
Ведущих прямо к любви весне.

Обратная сторона луны

Раскосой улыбкой луна ухмыльнулась:
Когда ты был здесь, я была не одна.
А ночь, как старуха, в свой плед завернулась,
Пришло уже лето, минула весна.

И зной обжигает россыпью бликов,
Но мёрзну же как, хоть пальто надевай.
Бегут бесполезные дни… Как двулика
Мечта, что под утро прошепчет: «Встречай!»

Кого, коль не вяжется радость рассвета
И если сезоны – всё сизая мгла?
Луна иронично пришлёт сто советов,
А толку, коль лето сжигает дотла

Ухмылку луны и простор небосвода,
И блики, и искры, и запах травы…
Любая пора здесь идущего года
Не скажет уж боле: «Красавчики вы!»

Минула весна, что последней игривой
Минутой впустила горячий сюжет…
Но спицы вязальные смотрят лениво, —
Не вяжется солнечный утренний свет,

Не вяжутся мысли, не шьётся погода,
Холодный, как сталь, у природы ответ.
Огромный лазурный простор небосвода
Пластинкой поёт мне: тебя уже нет.

Я тебя не дождалась…

Тебя – нет, я не дождалась,
Ты меня – нет, не дождался.
Гулял по Питеру дождик,
И мокрый воздух сгущался.

Мне было всего двадцать пять,
Тебе – уже тридцать четыре.
И не дождавшись, опять
Мы замерли в этом мире

Лет так на семь или восемь,
Потом увиделись вновь.
Ты сказал, я похожа на осень,
Играющую в любовь.

Я сказала, тебе не нужно
В твои богатые сорок два
Подвозить меня, как замужнюю,
Ведь знакомы почти едва.

Тут рассыпался звонкий ливень,
После было холодных – пять зим.
Повстречала тебя. Импульсивен,
С сединой, худощав. Таким

Ты предстал, пожалуй, впервые.
И тебе было сорок семь.
Как же больно слова скупые
Отхлестали меня. Совсем,

Ты сказал, я стала другая,
И гожусь теперь как подруга.
Я сказала, ещё молодая
И найду – из повыше круга.

…Было мне сорок пять недавно,
Был банкет, ты был где-то в зале.
Вдруг прильнул целовать. Как странно:
Мои чувства к тебе пропали.

Когда пенсия мглой замаячит,
Постарайся гулять не рядом.
Я тебя не дождусь, это значит:
Я другого встречаю взглядом.

Сквозь витражи

В немых витражах заискрились косые созвездия,
А полночь застыла, испуганно глядя в камин.
Мы ждали не встреч, а какого-то свыше возмездия,
И в чай добавляли колючий, как лёд, розмарин.

Ты шёл по карнизу – высокий, затянутый в чёрное, —
Забытый изгнанник, утративший призрачный щит.
А небо над нами – бездонное и непокорное —
О чём-то на мёртвой латыни поныне молчит.

Я руку тяну – торопливым и ломким движением,
Срывая с запястья звенящий, тяжёлый браслет…
Мы стали случайным, неверным в ночи отражением,
Которому завтра уже не подарит рассвет.

Не надо прощать. Мы венчались под сводами мглистыми,
Где запах чернил перемешан с дыханьем зимы.
И время текло между пальцами – искрами чистыми,
Пока не коснулись коварной и сладостной тьмы.

…Сгущается мрак под вуалью лиловою, дымною,
Мы – главы романа, мы – шёпот в пустынном дворце.
И наша любовь станет тихой, застенчивой, дивною,
Уснув навсегда в неприступном хрустальном ларце.

~~~

Утро хорошее тогда, когда рядом есть или кофе,

или тот, кто его заварит, или море,

или тот, кто туда отвезёт, или горы,

или тот, кто их готов свернуть, или мягкий солнца свет,

или тот, кто заменяет его в пасмурную погоду улыбкой…

Позволь полюбить…

Позволь полюбить до глубин океана,
До неба высот и до дальних миров,
До звёзд возносить, до галактик… И тайно
Позволь полюбить – от рассвета до снов.

Не буду тревожить любовью и мучить,
Не смею, я знаю, покой нарушать…
Позволь хоть незримо, чтоб вдруг не наскучить,
Быть где-то поодаль… Тебе лишь решать!

Коль скоро захочешь, – позволь даже больше,
Прошу разрешенья: по капле росы
Любовь приносить, по крупицам, и дольше
Чтоб тикали этого чувства часы.

Но если стремительно, словно сиянье
Комет пролетающих, если быстрей
Желаешь принять моё сердце с признаньем, —
Тебе поклоняюсь – с волненьем морей.

И ныне, и после, сейчас же и вечно
Позволь полюбить мне тебя навсегда!
Пусть жизнь даже в век, как миг, скоротечна,
Но вместе – стройнее, счастливей года.

Незваная

Должна была не быть она,
Не сочинённая как надо,
Лозой густого винограда
До тьмы дотронулась луна.

Не полюбившиеся спали,
Влюблённые сбежали прочь,
Густая опытная ночь
Дарила то, чего не ждали.

Звезда моргнула на стекле
Окна, раскрывшего глаза,
А ночь хотела показать,
Как на дрожащем фитиле

От тонущей звезды есть след,
Хоть на огонь он так похож…
Любовь прибавь, потом умножь
На миллионы звёздных лет

И оттолкни на небеса,
Она должна была не быть,
Не вспыхивать, не приходить…
Но ночь, проворная лиса,

Хвостом махнула, – мы зажгли
Свет в непроглядной темноте,
Слились на жизненном холсте,
Любовь, не звавши, обрели.

~~~

Жизнь – это суетливый или размеренный,

для каждого – разный, цикл настоящего,

в котором живут негодование о прошлом,

которое могло быть лучше, и мечта о будущем,

которое обязано стать счастливее прошлого.

Я скучаю

Мокрый пёс от дождя убегает,
На перроне бродяга листает
Пожелтевший от грусти журнал,
И за поездом мчится вокзал…

Спят прохожие, топот не слышен,
И расстреляно небо над крышей
Стаей птиц, рассыпавших тучи.
Дождь им тоже сегодня наскучил.

Капли тают на чёрных ресницах,
Грусть погоды – в слезах веренице…
Дождь звучит, как шальной карнавал,
Только зрителей он разогнал.

Улыбаются городу лужи,
Им одним дождь сегодня и нужен.
В их зеркальных глазах отражаясь,
Я иду, на часы обижаясь.

Снова день безнадёжно потерян,
Дождь в своём безрассудстве уверен,
И упрямые стрелки шагают
В ту страну, где дожди не гуляют.

Над бульваром ссутулились стены,
Словно дождь им несёт перемены.
Я их взглядом влажным встречаю…
Будь дождём – я ведь очень скучаю.

Подглядывающая

Белое солнце, горячее море,

Шёлковый вкус золотого песка,

Узкая щёлочка в стройном заборе:

Тобою любуюсь издалека.

Вижу, как волны весёлые гладишь,

Мой профи-фотограф: целишься, ждёшь,

Ляжешь, прищуришься, резко вдруг сядешь,

Но за забором меня не найдёшь.

Выйду к тебе, когда день заскучает,

В дымке затихнет растрёпанный пляж…

Нежно и ласково нас обвенчает

Дремлющий берег – теперь только наш.

Когда их нет…

Когда нет человека под рукою нужного,
когда нет ветра в холод и ненастье – южного,
нет кораблей в той гавани, где моря нет,
как нет и гавани самой, и: «Нет, билет
не продаётся. Сожалеем. Забронирован.»
И будет поезд отменён, там путь блокирован
какой-то бандой, на неё управы нет…
«И рухнул в реку мост!» – извозчика ответ.
«Простите, но, увы, парома нет сейчас…»
Последнее авто сломалось, ровно час
все ждут механика, но нет его и нет…
И ощущение, что ждать ещё сто лет,
а чрез столетие не будет больше времени,
и жизни срок, скупой шкалой отмеренный,
ответит саркастически: «Теперь всё – только ДА»,
но если путь окончен, то с кем и где, КОГДА?!

Так кричит тишина…

Так кричит тишина…
Шелест судеб,
Шорох на крыше,
Лепет губ,
Стон объятий…
Ты слышишь?
Так кричит во тьме тишина.
Плач стекла,
У окна
Кто-то дышит.
И дождём
На песке
Голос вышит, —
Так зовёт тишина.
Звук унижен.
Молча лижет
Кошка руку.
На балконе бесстыжем
Тень любви, —
Ты обижен.
Так зовёт тебя тишина.
Уходи же.

Веретено

Крутится, вертится веретено,
жизни плетёт паутину льняную…
Гладкое, круглое, кружит оно, —
ловко соткало дорогу прямую
прямо к ногам. Босиком на полу,
в ткань завернуться приятно,
заново сшить – для гостей, ко столу,
в платье нарядном опрятно
день начинать, собирать урожай
и притворяться счастливой…
А наверху – перекличка всех стай,
ветра баллада в порывах,
солнца лучи, облака – бездна лиц,
в каждом находится профиль…
Глянь, проплывает стая жар-птиц,
туча застыла, как кофе,
что на столе был оставлен, забыт, —
и опрокинут котами…
Небо в ответ: и дождём уж полит
луг с васильками-зонтами.
Крутятся дни и сезоны летят,
лето смеётся лениво,
осень, зима и весна – все хотят
солнечны быть и любимы.
Вертятся ночи, считает луна,
сколько уж платьев я сшила.
Знать, моя тайна ей не видна:
навык шитья позабыла…
Но продолжаю всё прялку крутить,
может само вдруг сошьётся?
В кружеве алом я стану кружить, —

и моё счастье найдётся.

~~~

Утрата – это потеря близости любимых

и обретение неотступных воспоминаний.

Необратимость

Везде это слово – и такое нежданное,
Обидное, громкое, суровое, странное,
Разносится эхом, летит резонансом,
А я – в эпицентре, влекомая шансом,
Что слово негодное вдруг изменила бы,
Значение вспять – планетарными силами…
Перевернула б его вверх тормашками,
Вмиг разбросала кусками-бумажками…
Слово, лишь слово, но… Окаянная
Мысль за мною всё гонится данная:
Как «никогда» превратить в «вероятно»,
Если прошедшее всё – безвозвратно?!

Кукла

Прикоснись, как творец, осторожно,
Будто я создана из фарфора.
Тебе страшно, хоть нужно и можно
Проводить меня вглубь коридора…
Там, где прячутся куклы немые,
Кутюрье там творит превращенья,
Там ресницы у всех накладные…
Для живой же – нужны исправленья.
Ты накрась, словно я из пластмассы,
Нацепи мне парик ретро-века…
Израсходуй все пудры запасы,
Но люби не красу, – человека!

Чайная тропа

При встрече с ним она любила пригубить мараскино – фруктовый ликёр из мараскиновой вишни с терпким привкусом горького миндаля.

С нами жизнь допустила вольность:
На свой лад добавила специй.
Утром, вечером, ночью – больно,
Но решенье должно нагреться!

Службы долг – это перец чили.
И швырнули его – к обеду.
Слёзы солью глаза дразнили…
Чтобы ни было – я приеду.

По тропе пойду тёплой, чайной,
Там, где терпкий аромат вьётся,
Люблю сильно – души не чаю,
Как тебе одному живётся?

Вспоминал ли моё лицо ты?
Звал меня или смолк, затворник?
Я хранила в медовых сотах
Вкус признания чудотворный.

Пусть свидание это длится,
Как один глоток мараскино…
Ради этого стоит влюбиться
И запрет назло боли – вынуть.

Уведи меня за облака…

Уведи меня с собой за облака,
Туда, где воздух весь так чист и нежен,
Где расплескалась сладкая река,
И пьяный дым тумана безмятежен,

Где шпили замка отражаются в воде,
Где солнце стонет в мареве заката,
Где не слышны колокола набата,
И тихий плач не напевает о беде.

Там город меж угрюмых гор
Пленяет путников мелодиями флейты,
И по ночам чернеющий простор
Шьёт из фиалок таинства узор,

И чей-то пристальный и томный взор
Глядит из-за деревьев.

Волшебство

Когда в беспокойные дни вплетается ночь,
Все мысли бегут из сознанья, вдоль тела и прочь,
А тьма открывает границы мечтаний и грёз, —
И можно поверить в безумную сказку всерьёз.

Но первые утра лучи пробуждают и спорят,
«Ночные те чаянья – чушь!» – ежедневно нам вторят
Бумаги и папки, и пыль от спешащих дорог…
Задача проста: не пустить тусклый миг на порог.

Захлопнуть все двери, а окна – навстречу открыть,
Нырнуть в одеяло, в подушках принцессой побыть…
Надеясь, что будни утонут в космической мгле:

«Волшебные книжные сказки,
                      вас очень ждут на земле…»

Гость из сна

Он был из тех, кто снится лишь в четверг,
В лучах размытых, северных и бледных.
Свет глаз его – прозрачных, исповедных, —
Меня в иные плоскости низверг.
А блеск волос – палящий, ледяной,
Как блик на хрустале в тиши рассветной…
Стоял он за чертой – едва заметной,
Почти бесплотной, между мной и тьмой.

Я просыпалась. В кружеве гардин
Дробилось утро хлопковой рогожей.
А в городе – тоскливый и похожий —
Сменялся лиц нестройных балдахин.
Я вглядывалась в профили в метро,
В изгибы плеч, в случайные трамваи,
Свою печаль, как метку, узнавая,
Но рисовало это всё – не то перо…

Сквозь месяцы стирался светлый лик,
Как тучный вензель на кольце старинном.
Я стала пахнуть нотами жасмина,
Привыкнув, что тот сон – всего лишь миг.
Забыла ждать. И в будничной пыли,
Когда февраль свистел в пустом киоске,
Я вдруг споткнулась на немом наброске —
У входа в сад, где тени пролегли.

Он просто шёл. Совсем не как в бреду —
В пальто тяжёлом, с запахом сливовым.
И день казался праздничным и новым,
И ветер задыхался на ходу.
Столкнулись взгляды. Вспыхнул небосвод.
Так узнают утраченное слово…
Он был живым. И было всё готово,
Чтоб начался наш книжный переплёт.

Сердолик

Ночь пришла сама, одна…
Тихой поступью. Из шёлка
Смотрит тьмою тишина…
Блёстки – звёздные иголки

Кровоточат, им – сполна,
Надышались мглы туманной.
Ночь пришла за мной, сама,
В этой страсти окаянной.

Только ночь глуха, увы…
Моё сердце едва бьётся,
Вырвите, ну что же вы?
Упаду – и вот, смеётся

Больно давящий корсет,
Но не в платье этом туго…
Незаконченный сюжет:
Два любимых. Или друга?

Я меж двух ночей – Луна,
К вам на суд пришла, двулика…
Разделите пополам,
Как осколок сердолика,

Но запомните: душа
Одному верна. То чудо!
В вас двоих я влюблена,
Но с одним лишь – вечно буду.

Попутчики

Перегородки бились в лихорадке,
Вагон метался, лязгал и дрожал.
Судьба в пути чернилами в тетрадке
Чертила адрес: финишный вокзал.

Мелькали мимо – в копоти и взвеси —
Громады сопок, хутор, сонный бор…
Застыл меж нами в тесном поднебесье
Безукоризненно холодный твой укор.

А я глядела в пасмурные дали,
Где горизонт, как выдох, пуст и сер, —
Чтоб искра чувства в ледяной печали
Смягчила этот душный интерьер.

Но всё напрасно: в сердце угли стыли,
И встреча – лишь затяжка на бегу.
Мы до звонка – в пространстве, в белой пыли,
Как два штриха на тающем снегу.

И мы летим. А за окном разлука
Срывает маски, глушит голоса.
Остался путь. И в такт железным стукам
Расходятся в зените небеса.

~~~

Жизнь ужасно хороша, если ты лежишь, хохочешь.

И уж больше ничего, кроме хохота – не хочешь.

Ирония любви, или с лучшим парнем

А в шведской семье мужчины сами моют посуду…
А в русской, увы, – платёжеспособны на скудную ссуду.
В Италии смуглые парни кричат «О, Мадонна!», —
И падает к ножкам блондинок букетиков тонна.

В Германии пары семейные моются редко,
Вода дорогая, и женщины, аки наседки,
Сидят, вышивают, готовят и смотрят детишек
В стране чётких правил и… белых имбирных домишек.

В Испании жарко и томно, и есть там сиеста,
Когда магазины закрыты – ах, нет даже места,
Куда бы зайти и встретить Бандераса, что ли…
Да он знаменит и спрятан от глаз, как в неволе.

На севере холодно, но много оленей и хаски!
Мужчины, как викинги: шубы из норки и ласки…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.