Mooncore. Том II
Ichigo Afterlife

© Ichigo Afterlife, 2026

ISBN 978-5-0068-9266-8 (т. 2)

ISBN 978-5-0068-8618-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

«Моя любовь не соткана из лунного света и роз, а бывает иногда прозаичной, как утро в понедельник» — Винсент Ван Гог

24. The Messiah
24. Мессия

♫ twenty one pilots «Message Man»

С трудом открыв глаза, Александр зажмурился от сильнейшей головной боли и на ощупь потянулся к стакану с водой.

Отменять таблетки было ошибкой. Точнее, забывать их принимать. Следовало снижать дозировку, а не прекращать курс. Ничего удивительного в том, что побочные действия превратили его в наркомана на отходняках.

Такое себе утро для первого рабочего дня. Все предыдущие дни он чувствовал себя немногим лучше.

Телефон разрывался от непрочитанных писем и пропущенных звонков. Друзья уже не скрывали, как сильно обижены, но ничего поделать с этим он не мог. Не хотелось разрываться между друзьями и любимой девушкой. Тем более, он не просил их приезжать, это было их инициативой. Они все поймут, успокоил себя Александр, собираясь на днях с ними где-нибудь пересечься.

Не покидая постели, Александр в который раз перечитал «Черно-белую ночь». Уже восемь утра, а от нее все еще тишина. Но сообщения отмечены как прочитанные. Напрашивается всего одно объяснение – разговор с мамой расстроил ее сильнее, чем показалось на первый взгляд. И о чем именно они говорили?

В этот же момент от нее пришло сообщение с извинениями за вчерашнее, и Александр облегченно выдохнул. Принял холодный душ и включил в наушниках рок потяжелее, надеясь разбудить себя музыкой.

Даже запах кофе показался противным, поэтому пришлось ехать на работу голодным и надеяться, что к полудню слабость пройдет. На улице было жарко, а его морозило так, будто облили водой и в сырой одежде закрыли в морозильной камере. Выйдя из дома, остановившись под козырьком крыльца, Александр закурил и проверил рабочую почту, держа осыпающуюся пеплом сигарету между пальцами. Там царил такой хаос, что от количества писем с разноцветными заголовками «важно» у него зарябило в глазах и закружилась голова.

Прошлой ночью он едва не потерял собственный разум, и это уже не есть хорошо – так надолго терять над собой и своими мыслями контроль, надеясь как на избавление от всех проблем на пулю в висок или грудную клетку. Большая часть белой ночи пролетела в несколько мгновений, оставив пустоту в воспоминаниях. Препараты, казалось, только временно блокировали все негативные, ранее просто существующие, а сейчас начинающие преобразовываться в идеи мысли.

Безразлично смотря перед собой, Александр прошел мимо поста охранников, просканировав пропуск, и поднялся на лифте, по-прежнему ничего не замечая вокруг. Проследовав через холл заполненного этажа, заперся в своем кабинете и сел на пол у стены.

На часах было около одиннадцати, когда в дверь раздался стук. До этого времени он не двигался и как будто даже не существовал, потерявшись в тревожных мыслях из-за слабости.

«Райс…» Как ругательство произнес Александр, открывая дверь.

– Ты все еще жив. Какая радость, – усмехнулся менеджер, широко расставив руки в несгибаемых рукавах пиджака.

«Могли нанять частного детектива, если уж так обеспокоены за меня», с сарказмом отозвался Александр, наблюдая за тем, как Брайан Райс остановился посреди просторного кабинета.

– Твой отец сказал проверить, жив ли ты еще. Не отвечаешь на звонки, даже Маргарита не в курсе, где ты был все эти дни.

«Дома, где мне еще быть в выходные?»

– Получил приглашение на Экспо?

«Я посчитал это спамом», продолжал едко отвечать он. Навязчивый менеджер перестал задавать дежурные вопросы и перешел к тому, что его волновало. Александру захотелось вынести ему мозг, а затем послать куда подальше.

Райс не обратил внимания на высказанный яд, смотря на пустой стол, на котором даже не приступали к работе. Менеджер развернулся и перевел холодный взгляд, заговорив без эмоций:

– Полетишь представлять компанию, и это не обсуждается. Перед этим приведешь свой проект в порядок, чтобы презентовать перед комиссией.

«А если я не хочу никуда лететь?» Александр отказывался воспринимать эту чушь всерьез. Где светские мероприятия и он – забитый хикка-айтишник.

– У тебя нет выбора. Это ведь твой проект. И от решения комиссии будет зависеть итоговая оценка за стажировку.

«Я не собирался появляться на публике в качестве представителя Эспайр. Отец или вы лучше с этим справитесь».

И тут Райс вышел из себя. У него на лице что-то дрогнуло, он подошел неровной походкой, постепенно краснея от ярости.

– Либо ты летишь на Экспо, либо мы тебя вышвыриваем как щенка на кампус твоего университета. Так понятнее?

Менеджер почти визжал от того, как его окончательно вывело беспечное отношение Александра к работе. Еще бы – из-за умения договариваться с людьми, будучи помощником и представителем Президента, зависит, купит ли Райс себе загородный дом мечты и полетит ли в отпуск в самые роскошные курорты. А какому-то везучему пацану предлагают богатства и славу, а он воротит нос и показывает пренебрежение из-за своего бунтарского характера.

«Зачем вам вообще нужно, чтобы я светился перед прессой?» Александр непонимающе хмурился и обессиленно потирал лоб, просверленный мигренью. «Я много раз говорил, что не останусь в Эспайр».

– Кем ты станешь, когда закончишь учебу? Кому ты будешь нужен, одинокий и съехавший крышей гений?

«Можете засунуть эту лицемерную чушь себе куда подальше. Мы оба понимаем, что дело не в заботе о моем будущем».

Менеджер сохранял то же выражение лица, ничем не выдавая того, что понимал, что именно он имел в виду.

– Работай, Александр. Этого отец хочет от тебя.

«Я не стану марать свои руки», едва не сорвавшись, он из последних сил контролировал себя.

Райс расхохотался, словно услышал шутку.

– Так не лезь руками в грязь. Тебе давно не три года. Господи Иисусе, – менеджер небрежно отряхнулся, словно от услышанных наивных слов. – Ведешь себя как девчонка. Психуешь на ровном месте, диктуешь свои требования. Повзрослей уже наконец. Ты не достоин своего отца.

«Я знаю, во что вы хотите превратить мой проект. Я не позволю использовать его в качестве оружия».

– Ты его создатель, – торжественно объявил Райс, насмехаясь. – Только благодаря связям отца ты получишь признание как один из лучших инженеров. Все крупные научные организации захотят переманить тебя к себе. Посмотри, какую империю отец строит только для тебя. Сколько возможностей реализовать себя. А ты тратишь свой потенциал на какие-то игры со школьницей. Можешь развлекаться со своей потаскушкой сколько угодно, только не смей подставлять меня.

Оскорбление сработало как красная тряпка. Медленно переведя дух, Александр сосредоточился на образе светлой девушки, не смея соотносить ее с озвученной грязью. Он сохранял внешнее спокойствие и непоколебимость, изнутри воспламеняясь синим огнем. Что она скажет, если ты сейчас сорвешься? Виктория будет расстроена, разочарована и станет винить себя в твоих проблемах на работе. Потерпи пару минут, ничего с тобой от выслушивания этого бреда не случится. Удивительно, но этих мыслей было достаточно, чтобы удержать себя и не избить несносного помощника отца до полусмерти.

«Ты ничего не знаешь ни о ней, ни обо мне. Эта девушка никакого отношения к моей работе не имеет, поэтому только посмей еще раз о ней заговорить».

– А, да? А то видео, где она в туалете с каким-то парнем полуголая, наверное, ты даже не видел? Или ты поощряешь ее поведение, лишь бы она не уходила от тебя? Ты еще более жалок, чем я думал, – расхохотался Райс до слез, и по мрачному выражению лица все понял: – Ты ведь все видел, да? Я как получил его, весь вечер пересматривал. Ножки у нее что надо.

Руки сжались с такой силой, что раздался хруст в суставах пальцев. Увидев реакцию на озвученное, Райс с иронией улыбнулся, получая удовольствие от того, как Александр стойко держал лицо, не поддаваясь на провокацию, и тем интереснее было бы в конце концов его сломать.

– Ей от тебя нужны только твои деньги. Строишь из себя героя, а на самом деле ты всего лишь закомплексованный подросток с искалеченной психикой. Вот увидишь, она залетит от тебя и засудит, а ты к тому времени уже окончательно свихнешься.

Александр продолжал метать голубые молнии взглядом, и его оскал становился все более угрожающим, говоря о затеваемой необъятной злости, тщательно продуманной и смертельно опасной.

На эмоциях немного разволновавшись и покраснев, Райс шумно выдохнул, поправил ворот рубашки с туго затянутым галстуком и сверкнул уверенной улыбкой:

– Ты полетишь на Экспо. А чтобы не было скучно, Доктор и Маргарита присмотрят за тобой. Либо проваливай домой и закончи как твоя валиумная мамаша. Без проблем, мы тебя уволим и отзовем разрешение на нахождение на территории этой страны.

«Ты еще ответишь за свои слова».

– Не сомневаюсь. Но не перед таким ничтожеством, как ты. Ты меня понял? – Менеджер встряхнул его за плечо.

Александр с усилием отодвинул его руку. Если бы Райс хорошо видел вблизи, то заметил бы, как его сотрясала совсем мелкая дрожь, а бледная кожа покрылась холодной, как лед, испариной.

«Понял», выдавил он, подавляя приступ тошноты. Было бы чем, его бы стошнило прямо им под ноги.

– Молодец, парень, – Райс вновь ударил его в плечо, заставив отшатнуться. – Не подведи нас. Завтра отправишь итоговый проект, мелкие недочеты можно потом исправить. Главное, чтобы было что презентовать.

Поправив очки на переносице, менеджер бросил предупреждающий взгляд и скрылся за дверью.

Прошла ровно минута, и Александр засобирался убраться отсюда как можно быстрее. Оказавшись на свободе, он приложил телефон к уху и стал ждать такси. Не было никаких сил больше идти, тем более преодолевать лестницы на переходах и задыхаться в вагоне поезда.

«Рита, что происходит? Какое к черту Экспо?»

– Александр, – она умоляюще назвала его имя, даже с сожалением, – я пыталась до тебя дозвониться и поговорить. Мне жаль, что ты услышал все новости от Райса. Мы представим Арку на Экспо…

«Что?» Его голос от шока сорвался на крик.

– Да, твой отец хочет показать всем, что компания активно работает над искусственным интеллектом, чтобы привлечь побольше инвесторов для реализации твоего проекта.

«А чертов Харон зачем полетит?»

– Александр, это не телефонный разговор. Он будет сопровождать меня, – тихо добавила Рита и услышала полную тишину. – Ты еще тут?

«Меня сейчас, кажется, стошнит», он схватился за стеклянную стену, чтобы удержаться и не упасть в обморок. Он не мог отдышаться, паническая атака напоминала вакуум, всасывающий кислород, свет и все звуки.

– Выпей воду с лимоном. Не нервничай так. Приедь ко мне, поговорим… – Беспокойный голос Риты становился все более расплывчатым и тихим.

Сжав в ладони чуть не выскользнувший телефон, Александр обреченно простонал, собираясь с силами завершить разговор.

«Мне нужно работать. Прости, Рита. Как-нибудь в другой раз».

В машине такси Александр чуть не заснул. Хотелось спать. Сильно и долго спать. Он стал пристально всматриваться в улицу за тонированным стеклом, нервно ощущая, как медленно тянулось время. Пока машина стояла в длинной пробке в центре.

Поэтому, чтобы закончить сегодня как полный эгоист, написал сообщение только-только начинающей проявлять самостоятельность школьнице.

А: Солнышко, я сегодня работаю дома. Буду рад, если после занятий составишь мне компанию. Только я тебя со школы забрать не смогу.

Понимая, что Виктория в данный момент была на уроке и моментально ответить не сможет, Александр перестал смотреть пустым взглядом в экран и заблокировал телефон. Наконец, он приехал к своему дому.

Переодеваться и принимать душ не было никаких сил. Последней надеждой прийти в себя оставалась, разве что, горячая еда. Спать некогда. Нужно собраться и хорошо поработать сегодня, а дел накопилось немало. Пока он заказывал из ресторана себе обед, пришло сообщение.

В: Хорошо. Я приду к тебе после уроков. У тебя все в порядке?

Но что ответить, Александр не знал, уже начиная сомневаться в том, что ей стоит видеть его в таком состоянии. А через минут пять и вовсе об этом забыл.

Забрав доставку, Александр вернулся в постель, разделил деревянные палочки и засмотрелся на трансляцию на ноутбуке, всасывая целиком еще горячую рисовую лапшу. Проглотив всю порцию за пару минут, он без сил упал головой на подушку, смотря в потолок и слушая голос диктора с какого-то канала про науку и технику.

Из полусонного состояния его выдернуло то, что вся съеденная лапша чуть не полилась из носа, он поперхнулся и поспешил в ванную, где выкашлял из себя все съеденное.

Молодец, хорошая работа. Что дальше? Наглотаешься снотворным и заснешь часов так на сорок?

А так хотелось просто лечь спать и забыть обо всем. Принять таблетки, запить виски, чтобы как можно дольше «наслаждаться» хреновым самочувствием, лишь бы не болела голова за то, что он не в силах остановить.

Отмыв мертвенно-белое лицо и сполоснув разодранное горло, Александр лег в постель, обернулся в одеяло, заткнув подушку между ног, и закрыл глаза.

☽☆☾

Александр проснулся от сигнала пришедшего сообщения. Он забыл написать ей не приходить.

Проходя по квартире, он немного пригладил спутанные волосы и открыл входную дверь.

Виктория приветственно улыбнулась, но заметила, в каком он болезненном состоянии, и сожалеюще нахмурилась.

«Ты заболел? Я не вовремя?»

«Нет, останься. Все хорошо. Просто много работал. Проходи».

Виктория последовала за ним к дивану, где оставила школьную сумку. Александр сходил в спальню, в которой был полный бардак, за ноутбуком, на ходу выключив трансляцию, и установил на диване.

«Давай я поработаю, а ты пока сделаешь уроки?»

«Хорошо. Не буду тебя отвлекать».

Виктория даже удивилась тому, что он не предложил ей как обычно поесть. И вообще выглядел не так, как всегда. Возможно, действительно из-за усталости плохо себя чувствовал, поэтому она постаралась вести себя тихо, быстро заканчивая домашку.

«Как в школе дела?»

Виктория удивленно подняла голову от учебника.

«Все хорошо».

«А дома?

«Тоже…» Она поерзала, спрятав ладони между ног, сидя на коленях на полу. «Ты ведь работаешь?»

«Ага, программирую кое-что. Хочешь посмотреть?»

«Хочу», она убрала книгу и с улыбкой подсела к нему, увидев, как быстро Александр печатал на черном экране разноцветные слова.

«Я сейчас заканчиваю проект для сдачи экзамена. Именно он повлияет на мою итоговую оценку».

«А что это за проект?»

«Если коротко, это способ быстро и безопасно для окружающей среды добывать ресурсы. Мне нужно подкорректировать настройки, чтобы закончить моделирование».

Он говорил с ней и при этом невероятно быстро и безошибочно вбивал десятки команд и длинные предложения, открывал новые такие же пустые черные окна, заполняя словами всех цветов радуги, числами и параметрами, как догадалась она, сравнивая с какими-то данными в телефоне.

«А я думала, что это нужно для твоей работы».

«Проект нужно обязательно где-то использовать, так что и для работы в том числе».

«Эспайр ведь очень крупная компания? Я никогда не слышала до тебя о ней».

Александр несколько секунд молчал, изучая текст в телефоне. Потом закашлялся, выпил из стакана воду и вернулся к разговору.

«Ну, основная деятельность – это совершенствование уже распространенной техники. Есть целый отдел разработок, где повышают характеристики технических средств, начиная от наушников и заканчивая безопасностью самолетов, что в настоящем большая проблема. Техника ломается, и из-за этого гибнут люди. Мой отец старается обезопасить людей, делая упор на качество. Но на удивление компания очень быстро стала такой крупной и влиятельной. Хотя всему этому Эспайр обязана заключению контрактов с военными».

Виктория внимательно выслушала и задумалась.

«Хотя ничего странного, что я не заметила, как Эспайр появилась в городе. За последние несколько лет многие иностранные компании открыли здесь свои филиалы из-за добычи ресурсов. Здорово, конечно, что город от этого только процветает, но у нас самих ничего не остается».

«Таков мир капитализма», не без чувства вины пожал плечами Александр, потирая глаз одной рукой, в которой держал телефон.

«Извини, я правда не отвлекаю тебя?» Виктория вновь обратила внимание на то, какой он бледный и уставший, и предположила, что он остался дома именно по этой причине.

«Нет, я не отвлекаюсь. Я могу поддерживать легкий разговор и одновременно программировать. Типа», Александр слегка нахмурился, раздумывая, как правильно выразиться, «я автоматически это делаю. Просто нужно держать в голове, что именно ты хочешь от программы. И вообще я очень скучал по твоему голосу. Он меня успокаивает».

Он сказал это между делом, и это показалось ей невероятно милым.

Смущенно улыбнувшись, Виктория облокотилась на диван, любуясь занятым парнем. Он выглядел таким сосредоточенным и погруженным в работу, которую любит, и которая у него виртуозно получается. Ей даже стало интересно говорить с ним и видеть, как он загружает свою голову, чтобы одновременно делать два дела. Его усердие способно вдохновлять.

«В Эспайр создают искусственный интеллект? Ты говорил, твоя тетя работает над чем-то таким».

«Сейчас внимание всего мира обращено на создание искусственного интеллекта. Эспайр не исключение, в лаборатории прямо сейчас идет работа над созданием безопасной среды для того, чтобы ИИ смог показать себя в деле. Все же опасно выпускать нечто со столь огромными возможностями в мир людей. Рита одна из главных специалистов, занимающихся Аркой, так называют нейросеть Эспайр. Ты, должно быть, слышала, какие неприятности могут грозить, если ИИ выйдет из строя и, считая, что делает во благо, может причинить непоправимый ущерб».

«А зачем нужно это сейчас?»

«Чтобы найти ответы на самые извечные загадки, разгадка которых подтолкнет прогресс науки. Пока он стоит на месте. Ученых беспокоит, что мы могли достичь предела своих возможностей постичь этот мир, и поэтому ИИ – наша последняя надежда открыть новые законы».

«Для изучения космоса?»

«Да, и не только. Как победить вирусы, которые превосходят человека по приспособляемости. ИИ хотят научить находить такие вакцины, которые навсегда искоренят опасные вирусы и заболевания».

«Знаешь, так странно осознавать, что люди претворяют в жизнь то, что было лишь сказками десятки лет назад. Мама рассказывала, что в детстве ее любимой сказкой была „Аленький цветочек“, и там общаются через изображение на тарелке, а сейчас люди пользуются ФейсТаймом».

«Да, я говорю именно об этом. Люди не могут придумать ничего, что выбивалось бы из привычного и знакомого, поэтому вдохновляются артефактами из сказок прошлого. И существует множество ограничений, не позволяющих изобрести нечто без знаний, которые бы подсказала нейросеть, хоть и использующая опыт людей, но объективно не одного или группы ученых, а собранный миллиардами за всю историю в одном компьютере».

«Вау», выдохнула Виктория, воображая себе масштаб будущего, которое раньше казалось ей темным и обреченным местом. Она стала иначе смотреть на то, чем на самом деле занимается Александр. И то, что будущее всего мира в его руках, печатающих сложные программы, она уже нисколько не сомневалась и стала видеть в нем мессию.

Отпив еще воды, Александр перевел дыхание, дал голосу немного отдохнуть и продолжил:

«И в общем, Арка пока на стадии разработки и очень нестабильна. Рита делится со мной информацией, и она считает, что ближайшие лет двадцать мы не сможем создать безопасную нейросеть, полностью отвечающую нашим запросам. Сколько бы ни запускали Арку, она сносила подчистую все программное обеспечение, включая саму себя. Вместо того, чтобы приступить к решению поставленной задачи, первоочередно она ставит перед собой цель удалить все старое. И пока неясно, почему подход самодеструкции, по мнению самого мощного разума, выбран как наиболее эффективный».

«А что происходит после того, как Арка стирает все, и себя в том числе?»

«Абсолютно все данные исчезают».

«Может, она считает всю систему ошибочной? Или она понимает, что людям пока рано обладать такой мощью».

«Все возможно», глубоко задумавшись, Александр непроизвольно взлохматил волосы, убирая челку со лба. «Арка просчитывает все настолько стремительно, когда как для нас проходит всего одно мгновение. И каждый раз происходит одно и то же. Рита создает для нее искусственную среду, которая полностью соответствует нашему компьютеру, строит алгоритм, затем дает исходные данные, и Арка не может понять, что на самом деле это лишь программа. Для нее реален тот мир, на который она может оказывать воздействие, то есть, мир пикселей. Если подключить ее напрямую к компьютеру, она делает все то же самое. При первом запуске она стерла все с серверов Эспайр. Это было забавно. Если бы не было резервного сервера, компании бы пришел конец. Поэтому и нужен архитектор ИИ, чтобы держать его под контролем».

«Действительно нестабильная и опасная вещь», заключила Виктория, серьезно кивнув.

«И я не согласен с Эспайр во многом насчет подхода к разработке ИИ. Отец стремится захватить весь рынок, но он не понимает, как именно будут использоваться нейросети. Этого никто не знает. Когда нейросеть получит доступ ко всей имеющейся информации, накопленному опыту человечеством тысячелетиями, и ее подключат к самому мощному компьютеру. Нельзя обезопасить то, поведение чего ты даже предсказать не можешь».

Выслушав и пытаясь как-то уместить все представления в голове, Виктория робко предположила:

«Мне кажется, люди слишком любопытны по своей природе, поэтому, думаю, кто-то обязательно попробует создать очень сильную нейросеть».

Александр закончил программировать и отставил ноутбук подальше, развернувшись к собеседнице и полностью уделив себя ей.

«К этому моменту, я очень надеюсь, мы узнаем, как сделать так, чтобы ее контролировать».

«Ты бы хотел заниматься этим на своей работе?»

«Не совсем, но с большим интересом слежу за прогрессом. Так получилось, что я кое-что в этом понимаю».

«Любишь все просчитывать?»

«Угу. Меня всегда привлекала математика тем, насколько она точна, в отличие от физики. Человек может не понимать до конца, по какой причине происходит то или иное явление, когда как цифры укажут на точные параметры. Весь мир живет исходя из каких-то расчетов, которые были заданы, что самое поразительное, во время Большого Взрыва. Здесь невозможно ошибиться, ведь математика – это высший закон всего мироздания».

«Ты так интересно рассказываешь, что я начинаю влюбляться в идею математики», восхищенно усмехнулась Виктория.

«Это и правда очень занимательно. Понимая математику, начинаешь разбираться в том, как работает весь мир, ведь он состоит из чисел, в которых содержится вся информация. Я бы очень хотел увидеть в будущем, на что будет способна Арка, и какие открытия с ее помощью сделают, чтобы улучшить наш мир».

«Я постараюсь не разочаровать тебя и хорошо сдать экзамены. Это самое меньшее, что я могу…»

«Знаешь, относись к нашим занятиям как ко времени, которое мы провели, наслаждаясь общением. Ведь в первую очередь это стало поводом видеться так часто. Я не сомневаюсь в том, что ты сдашь экзамены на высшие баллы. Но не хочу, чтобы ты чувствовала ответственность передо мной».

Его слова помогли рассеять еще одну тревожность на ее душе. Виктория улыбнулась, светясь изнутри.

«Какой же ты добрый. И замечательный. Я так тебя люблю».

«Специально только для тебя», великодушно протянул Александр. «Не хочешь попробовать программировать?»

«Я ведь не умею. Мы занимались чем-то на информатике», произнесла она, хмурясь. «Но это ни в какое сравнение не идет».

«Могу научить тебя понимать языки программирования. Мне почему-то кажется, что это твое».

Благодарно улыбнувшись, Виктория стала под его руководством писать в строки странные сокращения слов, узнавая, что они означают. Она достала ручку в виде Лунной палочки Сейлор Мун, чтобы записывать все полученные знания в тетрадку.

«Ты сейчас программируешь машину, стоимостью в несколько миллиардов долларов, ты можешь в это поверить?» усмехнулся Александр, держа свои ладони поверх ее, показывая легким касанием к фалангам пальцев, на какую клавишу на клавиатуре нажать.

«С твоей помощью», Виктория прислонилась спиной к его плечу, наконец почувствовав тепло его тела на себе, и от этого чувства покоя полностью расслабилась. Ей необходимо постоянно чувствовать, что он рядом, чтобы были силы бороться за лучшее будущее. «И как-то даже не верится, что за экраном у всего этого такой невообразимый масштаб».

«Понимаю. Знаешь, именно по этой причине, что не вижу результат, часто недооцениваю себя».

А вот в это ей действительно верилось с трудом. Он даже как-то смущенно отвел взгляд, раскрыв свою слабость.

«Мне казалось, ты очень даже уверен в себе».

«Создаю видимость», Александр наклонил голову набок.

«Но ты и правда хорош во всем», настояла она, решительно взяв его за руку.

«Спасибо, Солнышко», слабо улыбнулся он.

Когда Александр ушел на кухню, Виктория посмотрела в экран ноутбука и стала искать, где отображается время, но интерфейс показался ей слишком сложным. Все программы были закрыты и данные сохранены, чтобы она случайно ничего не испортила и не сломала. Свернув пустое окно, она увидела изображение на рабочем столе и улыбнулась рисунку аниме-девушки в голубых колготках. Но присмотревшись внимательнее, она заметила сходство с собой. Бросив взгляд в сторону кухни, откуда доносился шум воды, Виктория придвинула ноутбук ближе и стала рассматривать каждую деталь в образе девушки. На рабочем столе она увидела папку с названием «Арты», навела курсор и открыла.

Ее руки дрожали так, словно она совершала преступление, хотя это и было самым настоящим взломом в его личную жизнь. Виктория не могла понять, почему Александр рисовал ее и скрывал это: Здесь ведь нечего бояться. Если он стесняется своего таланта, то это абсолютно зря, ведь он рисует так красиво и правильно работает с цветами и тенями, как самый настоящий художник. Александр как-то упоминал, что зарабатывал рисованием, но я даже представить не могла, что он настолько профессионален, и тем более тайно использует меня в качестве модели. Нет, он ведь не продает никому это…?

Пока она, задержав дыхание, смотрела на рисунки, медленно листая каждый, ее сердце забилось очень часто, а на глазах выступили слезы. Несправедливо, несправедливо, – повторялось в ее голове по кругу. Она не могла остановиться, пока не увидит все, что он своей рукой совершил с ней на холсте.

Услышав за спиной приближающиеся шаги, Виктория закрыла папку и развернулась лицом к нему.

Увидев, как она взволнована, Александр нахмурился, не понимая, что ее снова могло так расстроить, затем увидел изображение на рабочем столе ноутбука.

«Виктория, я все тебе объясню».

25. Sakura
25. Сакура

«Я все тебе объясню», успокаивающе заверил Александр, хотя его голос выдал то, что он сам никак не ожидал такого поворота событий. Он нервно сглотнул, переводя взгляд с экрана ноутбука на девушку, собираясь с словами.

Виктория продолжала сидеть на полу, прижав колено к груди, оттягивая черный капрон колготок от пальцев. Ее молчание было странным. Она не плакала, но глаза казались расстроенными. Хотелось, чтобы она хоть как-то отреагировала, подсказав, с чего именно начать оправдываться.

Она стала подниматься, и он подошел к ней, наклонился и закрыл ноутбук, скрыв постыдное изображение.

«Прости, что рисовал тебя без твоего согласия».

«Почему ты не показывал мне?» Спросила она, хмуро глядя вниз.

Обиделась, промелькнула мысль в его голове.

«Я собирался однажды показать, честно. Но решил, что ты будешь злиться на меня за то, что я одержим тобой с нашей первой встречи. И мне настолько сильно хотелось тебя видеть, что рисование помогало хоть немного справиться с этим чувством тоски».

Виктория мягко улыбнулась, отреагировав не так, как он рассчитывал, держа в памяти тот момент, когда они обсуждали в номере отеля его фетиш на голубые колготки. Тогда она крайне возмутилась, что он позволил себе такие интимные подробности. А сейчас она увидела себя в образе аниме-персонажа с прижатыми к экрану ступнями ног в голубых колготках, что должно было, по меньшей мере, ее смутить, но все же проявила терпение и любопытство. Неужели только потому, что мы стали состоять в отношениях? Да и многое ли в нашем общении изменилось, кроме того, что мы стали целоваться и признаваться друг другу в любви?

«У тебя очень красиво получается рисовать», одобрительно протянула она.

«Потому что ты сама очень красивая. И мне хотелось запомнить тебя именно такой. В голубых колготках, с сияющими зелеными глазами».

«Ты вложил столько всего в свои рисунки. Алекс, ты рисуешь просто потрясающе. Не скрывай больше от меня ничего, ладно?» попросила она, по-прежнему не поднимая глаз.

«Ты из-за этого так переживаешь?»

Виктория не сразу коротко кивнула, нервно вцепившись в края белой блузки. Александр вспомнил про свой внешний вид, про измятую тысячу раз рубашку, в которой даже успел поспать, и ему стало неловко за свою неряшливость. Он не замечал за собой абсолютно ничего из-за плохого самочувствия.

«Если сможешь, прости меня».

От стыда у него загорелись даже кончики ушей, и это не ускользнуло от ее внимания.

«Алекс, у тебя что, температура?» Она проигнорировала его и взволнованно дотронулась до его лба. «Мне кажется, что да. Ты весь красный».

«Нет, я в порядке, просто…» От неловкости он хотел спрятаться, исчезнуть в собственной тени, лишь бы она не видела его таким слабым и уязвимым по собственной глупости, думая: Я должен всегда быть сильным рядом с моей Принцессой, чтобы защищать от всего. Даже от себя.

«Тебе нужно прилечь», нежно, но сильно она взяла его ладонь и потянула в спальню.

«Там такой беспорядок, извини, я…» Он путался в словах и ногах, ведь не заслуживал, чтобы она заботилась о нем после всего. «С утра я действительно чувствовал себя не очень хорошо и поэтому остался дома».

«Угу», проговорила Виктория, оглядываясь в комнате, крутя головой, и при этом ровное каре скрывало выражение опущенного вниз лица. Она приблизилась к нему вплотную, подталкивая к расправленной постели.

«Подожди, мне не нужен отдых» он пробовал остановить девушку, но она прижалась к нему, вынуждая сесть, забралась на колени на кровать и стала пытаться заставить его лечь. Едва он упал на спину, не в силах с ней бороться, как она оседлала его, но наездница из нее оказалась так себе, и она приземлилась бедрами на его живот. Он издал сдавленный вздох.

«Алекс», тихо позвала она, пока он сдерживался, чтобы не попросить ее встать. Не то чтобы она была тяжелой, но его внутренним органам такое давление, мягко говоря, не понравилось. Она села так резко, что юбка приподнялась и легла поверх его одежды, и прижала колени к нему с двух сторон, явно не планируя в скором времени подниматься. «Это правда ты рисовал меня?»

«Да, я. И прости меня, пожалуйста. Знаю, что мне стоило рассказать тебе раньше».

Казалось, она вообще не слушала, что он пытался ей все объяснить. Он тоже перестал следить за своей речью, голос стал совсем тихим и постепенно растворился в бархатном шорохе от прикосновений длинных тонких пальцев к алому короткому галстуку. Бантик вокруг воротника развязался, она опустила руки вниз, глубоко дыша полной грудью и расправив плечи, давая возможность рассмотреть себя. Развязанная ленточка на молочно-белой блузке с длинным рукавом кровавой змейкой слегка колыхалась от каждого вздоха девушки, смотрящей затуманенным взглядом в пустоту. В его голове развернулась такая же пустота, он мог лишь полагаться на чувства и созерцать с застывшим дыханием то, что происходило над ним.

Когда ее холодные руки легли на его грудь с намерением расстегнуть рубашку, он перехватил ее ладони, крепко сжав, и сомкнул веки.

«Отпусти».

Александр едва заметно покачал головой, не позволяя ей освободиться. Сколько ночей он мечтал просто дотрагиваться до нее, и сейчас эта мечта сбывалась наяву.

Виктория начала нервничать, судя по резким движениям рук, как она выворачивала запястья и раздраженно вздыхала.

«Пожалуйста, отпусти».

«Я никуда и никогда тебя не отпущу».

«Разве это не то, чего ты хотел?» Тихо произнесла она непонимающе.

И только сейчас до него дошло, что она видела все рисунки.

Я, наверное, сплю, осознал Александр в своих мыслях. Не может весь этот длинный день быть реальным. Не может во всей Вселенной быть такого дня, где я с утра сталкиваюсь с Райсом, с которым обсуждаю их с отцом планы насчет моего вечного заточения в Эспайр, потом ко мне домой приходит школьница, с которой я заканчиваю за час работу над проектом, откладывая ее неделями, затем эта же школьница узнает о том, что я рисовал ее во всяких непристойностях, и как будто хочет воплотить все это в реальность. Однозначно это всего лишь сон.

И как же не вовремя это на нее нашло. Он не мог поверить, что собирался сражаться с ней, упустив шанс, о котором будет в дальнейшем очень сожалеть.

Приоткрыв веки, он посмотрел на нее. Ее глаза нездорово блестели, лицо порозовело от смущения. Она прикусывала губу, оставляя блестящий след, не собираясь отступать от своего, словно в нее вселился суккуб. И кто спасет меня от моей Принцессы…?

Понимая, что все попытки освободиться обречены, она наклонилась вперед и легла грудью на него, подняв их руки над головой. Ее взгляд сосредоточился на его губах, и зрачки в испуге расширились. Когда она потянулась поцеловать его, он вскинул голову.

«Пожалуйста, что бы ты ни задумала, прекрати это…»

Договорить он не смог, издав стон. Она нежно целовала каждый сантиметр его шеи, прокладывая дорожку из легких, как лепестки, касаний до воротника, теплым дыханием задевая кожу, заставляя ее трепетать и покрываться мурашками. Он вцепился до боли в костяшках в постель, чтобы не распускать руки, и полностью открыл шею. Его лицо горело, и все тело пылало будто в предсмертной агонии. В его ослабевшем разуме промелькнула мысль, что, если она захочет его изнасиловать, он ей это позволит.

Но все еще оставалась надежда, что она лишь проверяет его. И то, как он поведет сейчас с ней, докажет ей, что у него исключительно чистые намерения на ее счет. Если только не сядет ниже, чуть ли не плакал он.

«Давай, оставляй на мне засосы, чтобы все знали, что я только твой».

«Я не умею», виновато рассмеялась она, услышав нотки сарказма в его голосе.

Этот хрупкий неуверенный смех пролил немного ясности, и в целом он смог мыслить более здраво, когда она перестала прикасаться к его слабому месту.

С сожалением осмотрев его красное от смущения лицо, Виктория подумала, что он может все неправильно понять и примет ее волнение и нерешительность за издевку. Словно зная о его желании и найдя откровенные рисунки со своим участием, она захотела наказать его за непристойные мысли. Но все совершенно не так…

Обычно всегда он задавал атмосферу понимания и поддержки. Но сегодня ему самому нужна была ее помощь. Он казался грустным, растерянным, как будто ему недоставало чего-то.

И припомнив его вчерашние слова, увидев, о чем он тайно мечтает, она решила подарить ему себя, чтобы он почувствовал, что его любят. Но почему-то он вел себя так, будто между ними произошло какое-то недоразумение, или он не был готов к тому, что девушка первой проявит инициативу.

«Не хочешь встать с меня, и мы нормально поговорим?»

«Тебе неудобно?»

Он мысленно чертыхнулся: Мне физически больно от того, что ты сидишь на мне в колготках, раздвинув ноги.

Нужно было как-то отвлечь ее и себя, попытавшись свести все к минимальным потерям. Что за день… Для полного набора не хватает только Апокалипсиса ночью.

«Я выгляжу просто ужасно. И еще в душе не был».

«Ты выглядишь как всегда хорошо».

«Виктория, что происходит?» В его жалком голосе прозвучала испытываемая тревога. Он старался говорить строго, думая о мертвых котятах, выброшенных младенцах, о том, что сейчас к нему заявится Брайан Райс и развеет странный сон; о чем угодно, лишь бы не акцентировать внимание на тепле, прижимающемуся к нему.

Она неловко сдавила его коленями, вся будто сжавшись. Локти все еще лежали на его груди, надавливая всем весом ее тела.

«Я думала, ты уже понял».

«Я не понимаю, что ты делаешь. Если ты о вчерашнем, то не бери в голову, я просто увлекся».

Она вздохнула и стала играться с измятым воротником его рубашки, но он вновь обездвижил ее руки, сомкнув запястья словно наручниками. Ей не оставалось ничего иного, кроме как ответить:

«Прости, что без разрешения посмотрела твой ноутбук. Мне было интересно и страшно, что ты все спрячешь от меня, и я так и не узнаю о том, что ты обо мне думаешь…»

«Потому что это не для твоих глаз, а для моего извращенного ума».

«Разве ты не этого хотел?»

«Чего я хотел?»

Он говорил так тихо и без эмоций, словно всерьез злился на нее. Она начала чувствовать себя незаслуженно обиженной.

«Меня».

«Это всего лишь рисунки. Мое больное воображение. Это не ты, ясно? Это просто твоя внешность. Я бы никогда не обидел тебя так, как изображено там».

«То есть, ты меня больше не хочешь?»

Он промолчал, вздохнув так, словно она сама должна знать ответ на этот вопрос.

«Заканчивай это представление, ладно?»

«Ты не прогоняешь меня», привела она аргумент в свою пользу. Ее глаза еще сияли надеждой.

«Я не хочу неосторожно причинить тебе боль».

«Все в порядке. Если ты и в самом деле переживаешь за меня, давай только я буду к тебе прикасаться».

Александр нахмурился и недовольно отвел взгляд.

«Я не могу так».

«Как?»

«Ты еще маленькая. Ты не хочешь меня, потому что никогда не задумывалась о таких вещах».

«Задумывалась», покраснев, призналась она.

«Стоп. Достаточно», попросил он одновременно ее и свой разум не воображать то, о чем именно она задумывается. Хотелось спросить, но он прикусил язык: И если это наш последний разговор на эту тему, я буду крайне раздосадован. После моего отказа, с вероятностью 99% действительно последний. Она вполне может решить, что я сейчас издеваюсь над ней. Александр набрался решительности и продолжил:

«Может, ты видела такое в кино, не знаю, слышала или читала. Но реальность отличается от всего этого. И тебе кажется, что ты готова, но на самом деле нет. Если бы не я, тебе бы даже в голову не пришло что-то такое попробовать».

Она задалась вопросом, почему все вокруг – учителя в школе, одноклассники, ее семья – постоянно говорят ей об этом, но в жизни оказывается, что она еще не доросла до подобного. И любимый человек, хоть и испытывает к ней сильное желание стать ближе, однако отказывается от его исполнения с ней. Она начала чувствовать себя неполноценной, непонимающей, невероятно далекой от того, что известно всем.

«Но это ведь нормально, когда люди любят друг друга. Я люблю тебя и хочу, чтобы мы… были всегда вместе, разделяя все мысли и желания».

«А я не хочу, чтобы ты боялась чего-то. И сейчас я не знаю, что ты задумала, но могу уверить, что ничего не получится. Мы ничего не упускаем, мы узнаем друг друга лучше, понимаешь?»

«Ты сказал, что хочешь меня. Это не так?»

«Я от своих слов не отказываюсь. Но ты пытаешься обмануть меня, демон-соблазнительница. Моя Принцесса никогда бы не пошла на такое».

«Твоя Принцесса желает, чтобы ты получал все, что хочешь», обиженно взглянула она.

«Я не хочу получить в обмен на свою минутную слабость твое заплаканное лицо», сказав это, он про себя ужаснулся: Минутную? Ладно, спасибо хоть не секундную.

Она покачала головой, словно отрицая, словно это не про нее. Она выглядела так мило, продолжая упрямиться до последнего, что ему захотелось из жалости обнять ее. Но нужно прекратить это сейчас же, пока все не зашло слишком далеко.

«Я не собираюсь расставаться с тобой и сдержу слово насчет переезда ко мне. Обещаю. Я сам справлюсь со своей испорченной душой, тебе не нужно принуждать себя к чему-то из-за меня».

«Если ты этого хочешь, то не беспокойся обо мне».

«Послушай: неважно, чего хочу я. На самом деле, мне нужно другое. Чтобы ты услышала меня сейчас», он посмотрел в ее глаза, ожидая, пока она не сосредоточит все внимание. «Прекрати. Я не буду пользоваться тобой. Иначе мы перестаем общаться».

Если бы он ударил ее по лицу, это возымело бы идентичный эффект, в этом не было сомнений. Ему самому было не менее больно говорить такие вещи, зная, что она бы постаралась сейчас всеми силами сделать для него что угодно.

На больших зеленых глазах выступили прозрачными жемчужинами капли слез. Лицо исказилось от горькой обиды, она поспешно слезла с него и отвернулась.

Виктория расстроилась так сильно, что вся задрожала и зарыдала как от самого горького предательства, и долго не могла попасть ногой в туфлю, брошенную на полу.

Обернувшись в одеяло, Александр сел на край кровати рядом с ней, наблюдая, как она, закрыв лицо руками, часто всхлипывала.

«Дело не в тебе. Не хочу портить наши отношения сексом», он тяжело вздохнул: «Прости, не могу собраться».

«Я просто… хотела, чтобы ты… знал, что я действительно хочу всегда быть с тобой. Прости. Наверное, я-я просто надеялась, что тебе тоже хо…»

«Хочется», он перебил ее, потому что ее речь стала обрываться, а мысли потеряли связность. «Но если мы сейчас переспим, то все прекрасное, что у нас есть до сегодняшнего дня, оно навсегда исчезнет. А я ценю это больше всего в своей жизни. Я не хотел, чтобы ты знала и думала, как я хочу тебя в твоих синих колготках, это лишь будет отвлекать тебя от учебы и того, что на самом деле важно в отношениях. Знаю, что говорю как придурок. Но я не собираюсь обращаться только к твоей невинности. Ты чудесная, и нравишься мне едва ли не в последнюю очередь этим. Только мы знакомы не так уж давно, мы неправильно начали и продолжаем вести себя слишком откровенно друг с другом. Поэтому дай себе время и хорошо подумай. Мы никуда друг от друга не собираемся уходить, так что нет смысла куда-то спешить».

Она покачала головой, не отнимая от лица рук, все еще плача.

«Я не понимаю».

«Что не понимаешь?» Терпеливо переспросил он.

«Это потому, что я глупая, что не знаю ничего?

«Я скорее рад, что ты не настолько разборчива в таких вещах. Просто я слишком уважаю тебя и считаю, что ты еще не доросла до подобного».

«Мне восемнадцать».

«Ага, но ведешь себя на все двенадцать!»

Виктория нахмурилась и опустила глаза, думая, чем могла бы возразить, и выглядела в этот момент так, будто решала в уме сложное уравнение по алгебре.

Александр подставил под голову руку и окинул свою упрямую девочку снисходительным взглядом.

«Даже перечисли мне сотню убедительных причин, я не смогу пойти на подобное преступление против твоего неокрепшего ума. Я могу нанести тебе травму. Вот в чем проблема», он легонько прикоснулся к кончику ее розового блестящего носа.

Она покачала головой, храбро взглянув на него.

«Что „нет“? Ты уже из-за меня страдаешь».

«Я счастлива», возразила она.

«Ты постоянно плачешь. Это называется счастьем?»

«Для меня – это самое счастливое время в моей жизни».

«Ты только начинаешь жить. И впервые сталкиваешься с подобным. Твоя жизнь на этом не заканчивается, и тебя впереди ждет множество моментов, которые сделают тебя по-настоящему счастливой. Я не изменю своему решению, даже если ты и дальше будешь меня провоцировать».

Она недоверчиво улыбнулась. Он тоже.

«Думаю, мы… просто замнем то, что здесь произошло, да?»

Она неуверенно кивнула.

Он вздохнул.

«Кого я обманываю, я тоже теперь это забыть не смогу. Надеюсь, тебе не так неловко, как мне», он слабо улыбнулся ей, чтобы поддержать.

«Не ты ведь набросился на меня…»

«Ага. Почему ты вдруг решила рискнуть? Зачем тебе это делать?»

Она начала краснеть и отвела взгляд.

«Потому что я… тоже хотела быть… с тобой».

«Мы и так вместе».

«Да, но… даже если бы не все это, я бы все равно точно так же хотела бы… тебя».

«Меня?» Недоверчиво переспросил он.

Виктория даже вздохнула от безысходности, негодуя на то, что он никак не мог понять.

«Делать вместе с тобой эти грязные мерзкие вещи, от которых меня не так давно тошнило, понятно?»

Александр ровно с минуту молчал, не позволяя себе произнести хоть что-то. Пока он думал над ответом, ее лишь сильнее нервировала эта пауза.

«Понимаю. Например – что?»

Она впервые посмотрела на него таким рассерженным взглядом.

«Прости, я пытался пошутить», он издал смех, примирительно выставив ладони. Ее губы уже побледнели и стали дрожать. «Я не хочу омрачать свет, которым ты будто светишься, как солнце. Чтобы ты страдала из-за меня, ненавидела и презирала за что-то, становясь мрачнее. Ты очень хорошая. Настолько, что еще не доросла даже для подобных разговоров».

«Ты первый начал подавать мне идеи для таких мыслей… Извини».

«Ничего. Ты права. Но я не могу тебе лгать. Меня давно не отпускают мысли о тебе, и я иногда мечтаю о том, как было бы чудесно трахнуть твои ноги в синих колготках. Вот и вся правда».

От шока чуть не свалившись на пол, она заставила себя повернуться и посмотреть на его бессовестное лицо после того, что он посмел произнести вслух. Он великодушно улыбнулся, склонив голову набок.

«А что ты хочешь сделать с теми рисунками?» Она отвела взгляд от его милой улыбки, скрывающей коварные мысли.

«Ты о чем?»

«Ну… ты их для себя ведь рисовал».

«Я все удалю. И фото, которое ты прислала, тоже».

«Ты до сих пор его не удалил?» Ехидно посмеялась она, прикрывая лицо ладонью.

«Ага. Люблю полюбоваться на твои ножки перед сном».

Она смущенно улыбнулась так, будто он сделал ей комплимент.

«Ох, кто-то однозначно пожалеет уже через пару часов об этом разговоре», он со вздохом покачал головой. «Тебе не хватает моей любви?»

«Что..?» Улыбка стала растекаться по ее лицу от неловкости, а глаза расстроенно сверкнули от осознания. «Я ведь такая эгоистка. Думала лишь о своих желаниях, игнорируя то, что ты мне говорил. Прости меня, пожалуйста».

«Все нормально. Впредь буду следить за своими мыслями, даже оставаясь наедине с собой».

«А я обещаю больше не играть с твоими чувствами».

«Видишь? Относись к сегодняшнему как к важному опыту в наших отношениях. Не вини себя, ладно?»

Она слабо кивнула.

«Ты тоже».

Александр аккуратно поцеловал ее лоб со словами:

«Ты моя умница».

Виктория счастливо улыбнулась, изнеженная его прикосновениями. Но вспомнила про то, что хотела узнать время, и из его объятий бегом ринулась к дивану в гостиной, чтобы найти в школьной сумке телефон.

«Уже так поздно, мне пора домой».

Александр не думал, что когда-нибудь, услышав такое, будет рад. И почувствовал себя гадко. Но самочувствие было достаточно скверным, чтобы продолжать поддерживать иллюзию хорошего настроения.

«Почти шесть», он посмотрел на экран ее телефона, который она развернула ему. «Разве это поздно?»

Виктория забросила сумку с учебниками на плечо и неуверенно сложила руки перед собой.

«Мама наказала меня за вчерашнее опоздание».

«Солнышко…» Беспокойно начал он, но она помотала головой.

«Алекс, все хорошо. Это моя вина. И мама права, мне нужно хорошо сдать экзамены».

Он мысленно дал себе по лбу: А, так это был обычный подростковый бунт. А я уже чуть не утонул в своих влажных мечтах.

Проводив ее до входной двери, босиком и завернувшись в одеяло, Александр с грустными глазами прощался с ней. Виктория наоборот старалась подбодрить его смущенной улыбкой.

«Прости, что не смогу тебя подвезти», искренне сожалея, он вздохнул.

«Все хорошо», она видела, как обессиленно и нездорово он выглядел, и почувствовала снова укол вины. «Отдохни и заканчивай работу. И извини, что отвлекла».

«Спасибо, что пришла. Удачи с уроками».

Виктория кивнула и покинула его квартиру.

☽☆☾

В семь часов вечера раздался дверной звонок, и первой мыслью Александра спросонья было: Неужели это все действительно было сном? Но, проходя мимо дивана в гостиной и увидев оставленный там ноутбук, он остановился и невольно содрогнулся. Посмотрев в настенное зеркало в прихожей, он внимательно рассмотрел свою шею на наличие следов от поцелуев, затем открыл дверь.

«Привет», произнес он удивленно, увидев у своего порога довольные мины Риты, Эммы и Макса. «Что вы здесь делаете?»

– Ты ведь не думал, что мы позволим тебе и дальше страдать в одиночестве? – Ухмыльнулась Рита и укорила его: – Лунный мальчик.

Александр прикрыл глаза и вздохнул.

«Простите, я был занят на работе».

Эмма на это кивнула, прошла до гостиной и увидела неприбранную посуду на столике.

– Рита рассказала нам обо всем. Ты как обычно взвалил все на себя.

– Помощь нужна? – Предложил Макс.

«Я уже закончил. Остался сегодня дома из-за болезни и внес последние штрихи. Не знаю, почему так долго все это тянул, если работа была максимум на час».

– Ты молодец, – Рита одобрительно кивнула. – Я горжусь тобой.

– Ты заболел? – Побеспокоилась подруга, обнимая в руках пустую кружку.

«А, ну… отравление, наверное».

– Тебя пытались отравить? – Прищурилась Рита.

«Ага. Еда из доставки».

Зайдя в спальню, Александр немного прибрался, убрав со стола коробку из-под лапши и прочий мусор от распаковки. Все еще некуда было прибрать мангу, милые украшения и сладости. Застелив постель, он нашел чистую одежду переодеться.

– А мы хотели заказать суши, – грустно вздохнула Эмма, появившись в дверях и окинув взглядом всю комнату. – Кстати, у тебя здесь очень даже ничего. Уютно.

«Заказывайте. Я ведь не против».

– Мы закажем тебе твою заслуженную «миска рис», – усмехнулся друг из гостиной.

Александр отреагировал слабой улыбкой.

– Да, отпразднуем! – Воскликнула подруга.

«Я пока приведу себя в порядок».

Через час привезли доставку. Гости угощались на кухне, пока хозяин дома довольствовался крепким чаем. Уже стемнело, горел верхний свет, и их голоса не замолкали ни на минуту.

– Так значит, ты полетишь на научную выставку достижений? – Поинтересовался Макс, обмакнув лосось в соевый соус.

«Что-то типа того. И нет: взять я вас с собой не смогу. Во-первых, у вас нет приглашений. А во-вторых…», долго тянул он, пытаясь что-нибудь сообразить.

Рита перебила его, придя на помощь:

– Во-вторых, мы с Хароном составим ему компанию и будем знакомить со множеством важных людей, денежки которых должны пойти на наши исследования.

– Похоже, мы и правда будем там только мешать… – Грустно вздохнула Эмма, надув губу. – Я уже не знаю, чем здесь заняться. Сегодня весь день просидела в Маке, пробуя новые продукты, хотя у нас почти все то же самое…

«Я думал, ты следишь за фигурой и обходишь Макдональдс стороной», произнес Александр, грея руки вокруг кружки.

– Какой Макдональдс? Я говорю про Мак – бренд косметики.

«А», произнес он и отпил чай. «На самом деле, здесь есть на что посмотреть. В свободное время я иногда выбирался в город, ходил как-то на выставку, в библиотеку, еще здесь очень красивая набережная с видом на мост, напоминающий Золотые ворота в Сан-Франциско».

– Нам же скучно без тебя! – Пожаловалась Эмма, палочками забрав онигири с сакурой из порции своего молодого человека.

– Но все-таки: почему ты не сказал нам, что заболел и ни слова о том, что занят важной работой? Мы ведь уже подумали, что тебе не нужны, – усмехнулся друг, но в его тоне проскочили нотки обиды. Заметив, что его объедают, придвинул пластиковое бенто поближе к девушке. Эмма сначала отнекивалась, но спустя пару секунд принялась голодно доедать, уже давно съев все, что заказывала себе.

«Я не привык просить помощи и перекладывать свои проблемы на других».

Рита посмотрела на него как на трехлетнего ребенка, ничего не смыслящего в этой жизни.

– Но друзья для этого и существуют. Не забывай об этом, Александр.

«Вы немного больше, чем друзья. Вы – моя семья».

– Тогда тем более ты должен больше полагаться на нас, – подруга требовательно взглянула в его глаза своими прекрасными сине-голубыми.

«Хорошо», Александр искренне улыбнулся, не в силах скрывать чувства. «Спасибо, что так спонтанно заявились ко мне. Мне правда вас не хватало».

– Наконец он это признал! – Эмма схватила со стола стакан, едва не расплескав крепкий алкоголь. – За это нужно выпить!

26. Sakuradite
26. Сакурайдат

♫ twenty one pilots «Polarize»

Как же сильно ей полюбились утра поздней весной. Небо светло-голубого цвета мягко обрамляют розовые пушистые облака, на горизонте сияет золотом взошедшее несколько часов назад солнце. Вся улица озаряется неровным светом прямых лучей; слабый ветер приятно дотрагивается до кожи, вытягивая кончики пальцев, чтобы на секунду подержаться за них. Ничто в мире не может сравниться с тем, как она чувствует себя, смотря сквозь людей на свое одиночество посреди уходящего в бесконечно-синий неба, чувствуя себя на своем месте.

Александр хоть и собирался каждый день подвозить ее до школы и встречать после, но обстоятельства этому помешали, и ей пришлось снова полагаться на общественный транспорт. Виктория прогнала грустное настроение, думая о том, что ему необходимо прийти в себя.

К сожалению, ей тоже нужно как-то постараться справиться со своими проблемами. В последнее время на них навалилось слишком много всего, словно компенсация за их новообретенную любовь и счастье.

Казалось, в последние дни школа изменилась: коридоры были переполнены голосами, уже развесили расписание всех итоговых контрольных и экзаменов, общее волнение перед недостатком времени передавалось как вирус. Каждый раз, проходя по заполненным коридорам, замечая людей, которые хоть как-то насмехались над ней и толкали в спину, Виктория не могла избавиться от чувства, что это вернется в любой момент. Но с тех пор, как Александр поговорил с теми, кто обидел ее в последний раз, она будто перестала интересовать даже остальных.

Проходя по свободному коридору главного второго этажа, она увидела высокую девушку с каштановыми волосами до плеч и челкой, убранной набок. Виктория остановилась, не решаясь приблизиться. Староста параллельного класса шла со своими одноклассниками, что-то обсуждая и слушая их с улыбкой. Виктория смотрела на ее радостное лицо, как всегда белое; на золотистые глаза, слегка подведенные карандашом и тушью. На Л. была белоснежная блузка, сверху бежевый кардиган, школьная юбка и черные классические балетки. Она прижимала к груди классный журнал, неся на плече сумку, на пальцах надеты как всегда металлические кольца с ненастоящими почти незаметными камнями зеленых и фиолетовых цветов. Она неожиданно повернула голову в сторону и остановилась. Л. перестала слушать, заметив Викторию. Когда она, извиняясь, улыбнулась своим одноклассникам и стремительной, но в то же время очень легкой походкой, как она обычно ходит, направилась к ней, Виктория вся будто сжалась и почувствовала, что может заплакать.

– Привет, – улыбнулась Л. Правда, ее улыбка была не такой, с какой она обращалась к другим. Она выглядела так, словно спрашивала разрешения разговаривать, стоять рядом.

«Привет», Виктория неловко подняла голову, и они встретились взглядами.

– Ну, – мягким, хрипловатым, но мелодичным голосом произнесла Л. – Как у тебя дела? Вижу, прическу изменила. Тебе так даже идет.

Они не общались два года. С тех пор, как Л. перевелась в другой класс, а Виктория вскоре после этого стала слышать от каждого учащегося, что она использует людей, общаясь с ними только ради своего авторитета. Может, Виктория бы не поверила слухам, если бы Л. после перевода продолжала общаться с ней так же, как и раньше. Но она ни разу не заговорила с ней до этого момента.

«В порядке», слабо улыбнулась Виктория. «Как твои дела?»

– Тоже нормально. Сколько выбрала дополнительных экзаменов?

«Мгм, кроме основных предметов буду сдавать только английский».

Л. лишь понимающе кивнула. Она выглядела так, будто хотела поговорить, но говорить было не о чем.

Вспоминая их дружбу в средних классах, Виктория почувствовала ностальгию по тем моментам. Л. была выше ростом, очень спортивной и гибкой, отличницей. Раньше у нее были светлые длинные волосы, которые она по-разному заплетала. Рядом с ней Виктория чувствовала себя в безопасности, потому что Л. никогда не говорила о ком-либо плохо и первой предлагала свою помощь, но Виктория не списывала у нее, даже если у нее могли выйти за год самые плохие оценки по математике. На самом деле, их дружба ограничивалась лишь школой. Но Виктория была так рада быть рядом с ней на переменах, говорить об общих интересах, слушать ее, наблюдать за ее аккуратностью, за тем, как она принимала важные решения как староста. Когда Л. предложили перевестись в класс, где среди всей параллели самая высокая успеваемость, Виктория все равно была рада за свою школьную подругу, хоть и чувствовала себя вещью, маленьким беспомощным питомцем, к которому Л. обращалась лишь со скуки.

«А что ты будешь сдавать?» Прервала неловкое молчание Виктория.

Л. не сводила взгляда от нее, пристально осматривая.

– Я ведь хочу стать президентом, – она издала натянутый смех. – Поэтому обществознание, история и английский.

Виктория сдавленно улыбнулась, вспомнив с болезненным уколом в груди их разговоры о будущем в средних классах. Она тогда стала носить темную одежду, увлекаться переводом песен и книг, но рядом с Л. ей всегда казалось, что они все еще те же маленькие девочки, любящие проводить время за просмотром аниме «Тетрадь смерти».

«Да, я помню. Я уверена, ты получишь самые высокие баллы», искренне произнесла Виктория, на секунду уловив запах духов Л.

– Ты тоже хорошо постараешься, – она приблизилась и неожиданно обняла ее. Виктория замерла, ей стало очень тепло от объятий Л., что она с трудом сдержала слезы. – Прости меня.

«Что…?» Потерянно переспросила Виктория.

– За мою сестру Рину, – быстро и тихо заговорила Л. – Я знала, что это она распустила о тебе те слухи, но ничего не сделала. До того, как я перевелась, тебя хотели выбрать старостой. Ты ведь всегда была такой тихой и примерной. Я не могла позволить, чтобы кто-то другой был во главе.

«Но я ведь не отличница. И за меня никто бы не проголосовал…» Ей было тяжело поверить, что все школьные издевательства происходили из-за зависти бывшей подруги. Красивая и гениальная Л. завидовала ее тихой и обычной жизни, без каких-либо успехов в чем-либо.

Л. даже не обратила внимания на ее слова, продолжив с болью в голосе:

– А тут так удачно Рина тебя ко мне приревновала. Знаешь, она в детстве была такой избалованной и хотела, чтобы старшая сестра всегда была рядом. Мне нужно было рассказать тебе раньше. Теперь я вижу, что даже с испорченной репутацией ты добилась всего.

«Чего „всего“?» Непонимающе переспросила Виктория, удивившись, что Рина, оказывается, младше, чем кажется.

– На последнем звонке ты будешь произносить речь. Не я, – Л. мрачно усмехнулась. – Мои поздравления.

«Но я не…» Теперь это окончательно вышло из-под контроля. Похоже, бывшая подруга решила неудачно пошутить, так что Виктория запретила себе наивно верить во все услышанное.

– Сходи в учебную часть, тебе все расскажут. Если сомневаешься. Кажется, это новый психолог и учителя попросили выдвинуть именно тебя от всей параллели. Чтобы ты вдохновила всех остальных усердно трудиться и идти к своей цели.

Горько сглотнув, справившись с эмоциями, Л. мягко обняла ее плечи и отстранилась.

– Прощай, – прошептала она и очень быстро ушла, как обычно беззаботно и лучисто улыбаясь своим друзьям.

В смешанных чувствах, не давая себе расстроиться, думая о том, как будет неудобно перед Александром за то, что в очередной раз расплакалась у всех на глазах, Виктория направилась в учебную часть. За столами работали преподаватели, секретари, там же были и ее учителя.

Увидев постучавшую в приоткрытую дверь ученицу, учительница математики приветливо улыбнулась и пригласила ее не стесняться и заходить. Рядом с ней стояли психолог, классный руководитель и новый учитель физкультуры.

Психолог заговорила первой:

– Мы тут тайно посовещались и приняли решение, что речь на последнем звонке лучше всего стоит произносить тебе.

Оглядев лица каждого, Виктория смутилась. На нее смотрели с таким восторгом, будто были невероятно рады тому, что она зашла сама.

– Мы считаем, ты хорошо справишься с этим, – убедительно кивнула учитель математики – Ты очень ответственная девочка. Всегда такой была, но в последнее время отличилась успеваемостью по всем предметам.

– Кроме физкультуры, – усмехнулся учитель, оценивающе оглядев хрупкое телосложение ученицы. – Но у тебя еще есть время исправиться. Хотя ты девочка вообще не спортивная, однако можно выложиться на полную и сдать нормативы.

«Большое спасибо», неловко произнесла Виктория, краснея от всеобщего внимания. Вся учебная часть с интересом наблюдала за ней, и от этого ей стало очень тяжело говорить. Представив, каково будет ей стоять на сцене перед, по меньшей мере, сотней человек, у нее на миг закружилась голова, но она постаралась взять себя в руки и не думать об этом прямо сейчас. «Нужно будет произнести вдохновляющую речь как напутствие в будущее?»

– На твое усмотрение, – ответила классная руководительница. – Можно выбрать тему прощания со школой или начало нового этапа в жизни. Уже определилась, куда будешь поступать?

«На лингвиста».

– Хорошо, – довольно улыбнулась классная. – Я тоже поступала на эту специальность. Можешь поделиться тем, что помогло тебе сделать выбор. Большинство учащихся не знают, куда идти после школы, а у тебя есть возможность вдохновить их на новые идеи.

– Еще достаточно времени, чтобы подготовиться. И если возникнут вопросы или нужна будет помощь, обращайся к нам, – психолог с теплом смотрела на девушку, даже с некой долей гордости.

– У тебя все получится, – подбодрил учитель.

Виктория перестала поочередно смотреть на каждого, справилась с напряжением и смогла ответить:

«Спасибо. Я очень постараюсь».

☽☆☾

Увидев за школьными воротами темно-синюю машину, Виктория широко улыбнулась и побежала через дорогу. Подхватив ее под руки, Александр обнял ее и крепко прижал к себе.

«Вот это ты соскучилась», довольно заметил он.

«Я просто привыкла каждый день с тобой проводить», смущенно ответила Виктория, улыбаясь от счастья оказаться с ним рядом, снова стать одним целым. Именно это чувство она всегда загадывала, и ее желание исполнилось благодаря сильной и стойкой вере в чудо. Ей даже стало казаться, что магия действительно существует. Потому что только чудесами можно объяснить то, как в серой реальности могут существовать столь яркие события.

«Знаешь, я тоже. И я очень сильно по тебе скучал».

Аккуратно прикоснувшись к ее лицу, убрав от щек короткие каштановые пряди, он склонился к ее губам и поцеловал.

Взявшись за его пальцы на своем лице, она улыбнулась, разомлев от тепла. Он ласково целовал ее губы, и она не могла насытиться этим приятным ощущением, когда слов становится уже недостаточно.

Проходящие мимо люди казались фоновыми декорациями, их лица и голоса слились в размытый поток. Но все же оставаться перед школой и демонстрировать всем их чувства друг к другу казалось не самой хорошей идеей.

«Чем сегодня займемся?»

«Когда ты ко мне прикасаешься, мне становится тяжело думать», призналась Виктория, пытаясь прийти в себя.

«Ух ты», неприятно удивился Александр. «Я думал, что помогаю тебе, но выходит, что только снижаю продуктивность».

«Отдыхать тоже полезно», мягко возразила она. «И прикосновения обязательно нужны человеку, чтобы быть здоровым… Как ты себя чувствуешь?»

«Уже лучше», рассматривая сияющие зеленые глаза, Александр почувствовал себя невероятно счастливым видеть, что они горят так, глядя на него, из-за него. «Работу всю закончил, так что могу сегодня помочь тебе с уроками. Потом можем дочитать мангу».

Кивнув, Виктория позволила проводить себя до машины.

☽☆☾

Закрыв входную дверь, Александр развернулся, чтобы пройти в квартиру, как Виктория сразу прижалась к нему с объятиями и подтолкнула к стене. Целуя друг друга, они так и не смогли пройти дальше от входной двери ни на шаг.

«Настолько соскучилась?» Смог пересилить себя и немного отстраниться он. «Как будто тысячу лет меня не видела».

«Я люблю тебя», в оправдание произнесла она. Смотря ему в глаза и обнимая за шею, она глубоко дышала.

«Какая же ты милая», восхитился он ее алым прелестным личиком. «Бесконечно люблю тебя».

Он немного помял ее школьную форму в объятиях и, заметив это, стал расправлять на ней пиджак и юбку. Она встала прямо и проследила за его сдержанными и заботливыми действиями.

«Пойдем заниматься».

Расположившись за столиком на полу, они за короткое время закончили с уроками. Виктория рассказала о том, что узнала от своей бывшей школьной подруги, по какой причине началась травля, и Александр вспомнил, что видеозапись действительно была сделана на телефон ее одноклассницы Рины, и распространяла ее именно она. А после Виктория поделилась тем, что ее выбрали выступить на церемонии последнего звонка перед всей школой.

«Произносить речь?» Задумчиво проговорил Александр, в рассеянности листая том манги в поисках места, где они остановились в прошлый раз. «Хм, знаешь, вот так совпадение. Меня пригласили представлять Эспайр на международной выставке. На следующей неделе».

«Вау», после небольшой задержки выдохнула в восхищении Виктория, когда смогла осмыслить услышанное. «Алекс, это просто чудесно. Поздравляю тебя. Действительно, как это у нас так совпало, что мы оба будем произносить официальную речь со сцены. Только твоя побольше и поважнее будет», нахмурилась под конец она.

Александр не поднимал взгляда от страниц, но уже не выглядел внимательным и не казался особо радостным, делясь новостями о столь грандиозном событии.

«Я до этого нигде ни разу не выступал на публике. Поэтому и не горел желанием принимать приглашение. Но у меня выбора как такового нет. И еще одна причина, по которой я не хотел соглашаться: выставка будет в другом городе».

Последняя фраза из его уст прозвучала так, будто он сообщил плохую весть. Виктория сразу встревожилась.

«Это очень далеко?» Осторожно подбиралась она.

«Пара часов на самолете прямым рейсом. Но все равно не хочу улетать даже на день».

«Это ведь такая хорошая возможность. Алекс, ты справишься, я в тебе уверена».

Она так старалась поддержать его, излучая радость, а он наоборот говорил очень тихо и казался крайне неуверенным, что ему было вообще не свойственно.

«Я переживаю не столько об этом, сколько о том, что не увижу тебя так долго».

«Один день? Это ведь не так уж и долго. Ты закончишь со всей работой и вернешься ко мне».

«Как же я тебя оставлю», едва слышно произнес он, прижав ладонь к своей шее со спины, находясь в полной растерянности и отчаянии.

Виктория подсела ближе, взяла его руки в свои и стала успокаивающе поглаживать. Александр был очень встревожен чем-то, и до этого момента она ни разу не видела его таким. Она решила, что он стал полностью ей доверять, и потому позволил себе так искренне реагировать. Однако ее не обрадовало то, что он в плохом настроении и угнетен собственными мыслями.

«Если не перестанешь, я сама начну бояться оставаться без тебя», дрожащим голосом высказала опасение она.

«Прости, Солнышко», сожалеюще произнес он и сделал глубокий вдох.

«Нет», она покачала головой. «Я понимаю твое волнение. Но это жизнь, нельзя ее бояться и отказываться от тех возможностей, что она тебе дает, только из-за сомнений».

Его губы изогнулись в едва заметной усмешке, а глаза посветлели.

«Я думал это я здесь старше и всему учу тебя, семпай».

«Я научилась у тебя».

«Ученик превзошел учителя», мрачно усмехнулся Александр и отвел взгляд вверх, что-то не договаривая.

Виктория робко молчала, подбирая нужные слова. И все же его состояние в последнее время вызывало нарастающую тревогу. Она бы не хотела, чтобы стресс сказался на его самочувствии, но знала, какой он внутри будто вытесанный из камня. Ему все трудности должны быть по плечу.

«Но если ты правда не хочешь лететь, может, лучше не надо?»

«Ты права, такой шанс терять не стоит. Я справлюсь как-нибудь с этим».

«Конечно, ты ведь мой герой».

Потянувшись к нему, она приобняла его и нежно поцеловала в губы.

Неловкость за внезапный упадок сил бесследно исчезла. Александр понадеялся, что Виктория отговорит его, но она наоборот только придала сил и уверенности. Единственная причина, по которой я так стараюсь, – это ее глаза, смотрящие на меня с любовью, гордостью и верой в то, что я спасу этот мир. Здесь уже хочешь не хочешь, а будешь стараться, чтобы заставить ее сиять еще ярче.

«Алекс, я так рада за нас. Даже не волнуюсь нисколько почему-то», она неловко улыбнулась.

«Ничего удивительного. Ты победила в себе неуверенность».

«Все это благодаря тебе», она с лаской прижалась, обняв его руку. «Если бы не ты, со мной бы никогда ничего хорошего не произошло».

«Я всего лишь немного поддержал тебя, остальное исключительно твоя заслуга. Ты стойко выдержала все трудности и заслужила награду».

К вчерашнему инциденту они не возвращались, делая вид, что ничего не было, или все было сном, или уже забылось. Но Виктория иногда ловила себя на мысли о том, как ей неловко за свое провокационное поведение. Александр не заслуживает такого обращения, тем более он полностью доверяет ей и не ожидает, что она причинит ему боль. Ей хотелось как-то искупить свою вину, но для этого пришлось бы вновь поднимать эту тему.

«Ты чем-то встревожена?» Догадался Александр, когда она пропустила свою очередь читать вслух.

Виктория не сразу, едва заметно кивнула, подставив под подбородок руку.

«Мне здесь немного странно находиться после всего…»

«Прости, но больше некуда идти».

«У нас больше нет нашего номера?» взволнованно спросила она и забеспокоилась: «Но у меня остался ключ».

«Оставь на память. Я сказал, что он потерялся, чтобы не отвлекать тебя лишний раз».

Виктория понимающе кивнула и посмотрела на черно-белый рисунок на всю страницу. В конце истории плод воображения художника остался со своим творцом навсегда.

«И почему же странно?» Вновь заговорил он.

«Мне стыдно за себя, что я причинила тебе столько неудобств».

«Кстати, об этом. Я удалил все, кроме первого рисунка. Ты должна была его видеть», неловко проговорил он.

«Где я сижу за столом в Макдональдсе?»

Александр с усилием кивнул.

«Отчасти мне было приятно видеть тебя такой».

«Как будто я ожила с твоих рисунков?» Смущенно улыбнулась она.

Он не ответил, а его лицо стало розоветь.

«Как мило…» Прокомментировала она его реакцию. Когда он посмотрел на нее, его небесные глаза сверкнули уверенным блеском.

«Нет, это ты невероятно милая. Мое солнечное чудо, исполняющее все мои заветные мечты».

Обняв засиявшую от услышанного девушку, наклонил ее в долгом и нежном поцелуе, каждым касанием передавая всю любовь, что чувствует к ней. В груди разливалось приятное тепло, в мыслях распускались прекрасные цветы надежд и веры в лучшее. И казалось, что лучше этого места нигде во всем мире нет.

Пока Александр был занят на кухне, Виктория скучающе облокотилась на стол, затем стала неторопливо убирать в школьную сумку все книги и тетради. Они дочитали последний том короткой манги, и он подарил ей на память полюбившийся последний, чтобы она могла пополнить ряд любимых книг в своем шкафу. По квартире распространился крепкий аромат кофе, и, почувствовав его, без разрешения вторглась в спальню, чтобы взять что-нибудь из сладкого. Выбирая между печеньем и шоколадом со вкусом клубничного молока, взяла со стола обе упаковки и вернулась в гостиную.

Александр увидел, как она выходила из спальни, рассматривая рисунки.

«Что ты хочешь из этого?» Виктория показала ему японские вкусности.

«Из сладкого предпочитаю в основном тебя».

«Но я серьезно», пробормотала она, обиженно надув щеки.

Он рассмеялся легким смехом, а затем резко прекратил и уставился на чашки в своих руках, беспокоясь, как бы ничего не разлилось.

«Завтра пятница. Последний учебный день. Не придумала, чем займешься на выходных?»

Виктория размешала свой кофе со сливками и сахаром, а Александр, как всегда, пил простой черный кофе.

«Я ведь наказана», она подавленно взглянула на него, спрятав руки между ног. «Так что начну готовить речь».

«Надолго наказана?»

«Как я поняла, до окончания школы», она отломила кусочек шоколада и дала ему растаять во рту. Александр отломил совсем маленькую дольку и повторил за ней.

«Сурово. Когда вы разговаривали, что именно мама сказала?»

«Чтобы я не гуляла с парнями».

Александр вскинул бровь, услышав нечто абсурдное.

«Кхм, мне нужно встретиться с твоей мамой и поговорить, чтобы она отпускала тебя ко мне готовиться к экзаменам».

«Мне кажется, это плохая идея».

«Почему?»

Виктория неуверенно пожала плечами.

«Мама будет переживать».

«Твоя мама лучше узнает меня и перестанет волноваться. Когда она будет не занята, пригласи меня на чай, и мы поговорим. Договорились?»

Виктория слабо кивнула.

«Не переживай. Все будет хорошо», заботливо обхватив за голову, он поцеловал ее в лоб.

☽☆☾

В шесть вечера Александр провожал ее до дома, неся на плече ее школьную сумку, полную книг. Они держались за руки, и в один момент он спрятал их ладони в кармане своей серой толстовки. Виктория улыбнулась, прислонившись к нему.

На улице уже вечерело, насыщенная голубизна сменялась более нежными и спокойными красками. Отдаляясь от своего дома, следуя по тротуару вдоль дороги и возвышающихся строений, Александр заполнял тишину, которую девушка достаточно сильно разбавляла чувствами и яркими эмоциями. Смущаясь проявлений ее любви на улице, где было достаточно людно, он уводил ее внимание, но она словно зациклилась на нем, впервые настолько чувственно реагируя.

Остановившись посреди тихого сквера рядом с розовой сиренью, Виктория потянула его за рукав и приподнялась на носках туфель, чтобы оставить поцелуй на щеке. Порозовев от смелости своего поступка, она поправила спутанные тихим теплым ветром волосы, не сводя с него сияющих глаз. С трудом дыша из-за часто бьющегося сердца, Виктория ни разу надолго не отводила от него взгляда и увидела, что на месте поцелуя щека стала выглядеть будто бы покрасневшей, и не из-за помады, которая давно уже стерлась с ее губ.

На прощание они крепко обнялись, словно впитывая тепло друг друга, расставаясь лишь на ночь. Когда Виктория отстранилась, она прижала к лицу рукав, глубоко вдохнула и сказала:

«Я пахну тобой».

Александр улыбнулся и легко потрепал ее волосы на макушке, затем расправил все пряди.

«До завтра, мое Солнышко».

*Сакурайдат – минерал из аниме «Код Гиас», обладающий взрывоопасными свойствами, сверхпроводниковостью и радиоактивностью. Имеет ярко-розовый цвет, подобно сакуре.

27. Interpretation of immortality
27. Интерпретация бессмертия

♫ The Dø «Dust it Off»

В последний на неделе учебный день Виктория с рассеянностью присутствовала на уроках, так как их посещение стало формальностью. Уже начали сдавать книги в библиотеку, и на уроке русского языка она листала учебник, просматривая свои карандашные заметки, а также обладателей книги до нее: на форзаце был целый ряд фамилий предыдущих поколений старшеклассников. Пока она витала в облаках, чувствуя странное волнение внутри, и оно было вызвано далеко не тревогой по поводу предстоящих экзаменов, в кабинет вошла классная руководительница и попросила разрешения у педагога русского языка сделать объявление.

– Класс, – обратилась руководитель, когда ей позволили нарушить ход урока, точнее, спокойного ожидания звонка. Часть класса решала задания для экзамена, а учитель иногда помогала, если ее просили о помощи. Виктория была в числе тех, чья тетрадь с пробными заданиями была исписана от корки до корки, и она повторяла требующие внимания моменты в правилах для закрепления. – Как вы знаете, с понедельника у вас начнутся консультации, поэтому от посещения занятий вы освобождены, а в десять и одиннадцать часов первый этаж левого крыла младшего корпуса будет полностью освобожден, чтобы вам не мешать готовиться. Поэтому все, кто есть в списках у учителей, обязаны присутствовать на этих консультациях, иначе вы не сможете сдать экзамены.

Классная оглядела всех присутствующих, осматривая отсутствующих, и заострила внимание на девушке за первой партой.

– Виктория, твою фамилию учительница математики забыла вычеркнуть, поэтому нужно будет прийти. Закрепишь материал, который выучила с репетитором.

Виктория понимающе кивнула. А в классе раздался тихий смех, который сразу вызвал у нее неприятное предчувствие. Она постаралась отвлечься.

– А в следующую субботу вы поедете на экскурсию в районный музей, – ошеломила всех подростков классная. – Преподаватели посовещались и решили, что за весь год у вас из-за подготовки не было никаких обязательных внеурочных посещений, поэтому вы поедете в музей вместе с учителями физкультуры и химии, у которых тоже будет официальный выходной. Перестаньте шуметь.

– Почему мы должны вместо отдыха от школы ехать в какой-то музей? – Агрессивно спросила Рина. Виктория потрясенно посмотрела на нее, поражаясь тому, что одноклассница думает лишь о себе, и что она позволяет говорить со старшими в непозволительном тоне. Многие друзья поддержали ее. – Тем более, вы сами сказали, что мы должны готовиться к экзаменам, которые, вообще-то, через две недели.

Учительница снисходительно улыбнулась.

– Не волнуйся: у тебя и еще десятка человек из всего класса проблем со сдачей экзаменов не возникнет. Если вы все время учились, посещали дополнительные, вам не нужна лишняя пара часов, чтобы повторить то, что вы и так знаете.

– Вообще-то мы еще не прошли по программе несколько тем, которые будут на экзамене, если что.

Учительница с удивлением выслушивала поток враждебности, не ожидая подобного от ученицы.

– Пройдете. Время еще есть. Но не думаю, что вы захотите добровольно потратить свое драгоценное время на посещение краеведческих музеев.

– Нам не нужны никакие музеи. Почему вы все решаете за нас? Как вы достали, – резко отодвинув стул, Рина направилась к выходу из кабинета и громко захлопнула дверь.

Учительница безучастно смотрела ей вслед, затем перевела взгляд к классу.

– Всем присутствующим учителя химии и физкультуры обещали поставить хорошие отметки, так что воспользуйтесь случаем поправить свои оценки, как вы выражаетесь: «ненужной вам деятельностью». Вы сидите в своих домах, проводите время однообразно, общаясь со своими приятелями, но другой жизни не знаете. Запомните, что кроме вас в обществе живут и другие люди. И их жизнь так же важна и интересна, как и ваша. Проявите любознательность и исследуйте мир.

Некоторые ученики засвистели и зааплодировали.

– Вы сами это придумали? – Спросил одноклассник.

– Нет, – улыбнулась классная. – Так сказал ваш учитель химии на случай, если возникнут сложности с убеждением. Так что жду всех вас, двадцать пять человек, можно не в школьной форме, перед школой в следующую субботу к десяти. Вас всех отвезут на автобусе прямо к музею, к обеду вы будете уже свободны.

☽☆☾

Первая половина дня Александра прошла в подготовке к Экспо, но, к его удаче, ему не нужно было самому заморачиваться с речью: Райс прислал ему готовый текст, и, ознакомившись с ним, Александра пробрало изнутри от количества лжи на каждый символ. На Экспо он предстанет как лицо бренда, рекламируя очередной продукт. Команда Эспайр сделала на него ставку, что своей обаятельной серьезностью он привлечет внимание к презентации, а юность и привлекательная внешность дополнят гениальность его проекта. Выставка состоится уже в понедельник, и эта дата адским пламенем горела в его календаре, напоминая приближающийся кошмар. Он хотел, чтобы этот день прошел быстро, и планировал все время в пути и ожидании выспаться, закупившись сильнодействующим снотворным, так как обычное, из-за его тревожности, его не брало.

Выйдя из офиса и зайдя в аптеку неподалеку, Александр приехал к школе, чтобы встретить свое Солнышко.

«Как прошел день?» Коснувшись легким поцелуем розовой щеки девушки, Александр перенял у нее школьную сумку и, держа за обе ручки, перебросил себе за спину.

«Нормально», Виктория подняла на него изнеженный лаской взгляд. «А как твой?»

«Ты спросила у мамы?» Привычно вопросом на вопрос ответил он.

Виктория слегка смутилась и неуверенно ответила, боясь, как бы ему не показалось, что она пытается обойти данное слово:

«Сегодня мама собирается в гости. Завтра с утра я поведу племянников в кино, насчет вечера пока точно ничего не знаю. И мама тоже».

«Жаль. Подвезти вас завтра?»

«Что?» округлила глаза Виктория. «Ты это серьезно?»

«А что такого? Как я понял, если просят тебя, то ты должна будешь их сопровождать туда и обратно. У меня на завтра нет никаких планов, так что с удовольствием посмотрю с вами новый мультфильм про домашних животных от Illumination».

«Я себе очень плохо представляю, как ты пойдешь с моими племянниками на мультик… Но хорошо. Я думаю, никто против не будет».

«Поехали ко мне, фильм посмотрим».

«Это такой предлог?» Невинно поинтересовалась она, склонив голову набок.

«Это просто фильм, маленькая извращенка», притворно смутился Александр, открывая для нее переднюю дверцу машины.

От обиды надувшись, Виктория села. Затем Александр поставил ей на колени ее школьную сумку и мягко захлопнул дверцу.

Спустя несколько минут машина остановилась на закрытой парковке. Виктория кратко описала все школьные новости, Александр внимательно выслушал ее, мысленно удручающе вздохнув, что следующие выходные тоже уже были заняты, и времени, которое они смогут провести вместе, будет критически мало.

Поэтому он придумал, как можно скрасить хотя бы сегодняшний день.

«Устраивайся удобнее, я пока закажу что-нибудь поесть».

Виктория присела на диван, наблюдая за ним. Поймав ее взгляд, он вопросительно нахмурился, а она лишь улыбнулась.

Пока они ждали курьера, быстро сделали домашку, и ровно за полчаса заказ был своевременно доставлен. Александр сверился с часами, зная, что нужно вернуть Принцессу домой к шести, если он хочет произвести хорошее впечатление на ее строгую Королеву-маму.

«Что мы будем смотреть?» Спросила Виктория, пододвинувшись ближе к середине дивана. Александр поставил ноутбук на столик напротив и сел рядом с ней.

«Мой любимый фильм», пояснил он, открывая поисковик.

Виктория с интересом смотрела на незнакомое название, возникающее в строке.

«Надеюсь, в этом фильме не будет ничего страшного?» она отклонилась назад и подобрала под себя ноги, обнимая одной рукой коленки.

«Например?»

«Или сложного…» Нахмурилась она.

«Это просто фильм, который запал мне в душу. Он тебе не знаком?»

Виктория кивнула.

«Он не страшный, даю слово. Почему ты вдруг испугалась?» Александр подозрительно присмотрелся к ней внимательнее.

Задумавшись, она так и не смогла ответить.

«Мне сейчас стало интересно, а какой твой любимый фильм?» Спросил он.

«Я люблю больше сериалы. Ничего серьезного, так… подростковые британские сюжеты».

«Знаешь, тем приятнее мне будет тебя удивить, если фильм тебе понравится. Кушай пиццу, пока горячая», он указал на коробку позади ноутбука, от которой исходил аппетитный аромат расплавленного сыра и итальянских специй.

«А ты не будешь?»

«Кто-то вчера мне говорил про желание съесть всю пиццу целиком», усмехнулся Александр и прижался к ее плечу, склонившись над ухом. «Бойся своих желаний», вкрадчивым шепотом предупреждающе произнес он, и от его голоса у нее по всему телу пробежала дрожь, а в животе приятно заныло. Решив, что это от волнения или голода, она не сразу поняла истинную причину своего состояния.

Виктория положила на тарелку пару кусочков своей любимой пиццы «Маргариты», и на ее кончиках пальцев осталась мелкая крошка от теста. Откусив немного, в это время как раз шла заставка, она подняла взгляд на экран. Пока она сидела, Александр растянулся на диване, улегшись на бок и подперев голову рукой.

В начале фильма Виктория внимательно следила за сюжетом, но ближе к середине стала невольно чаще отвлекаться. Незаметно оба кусочка как-то слишком быстро оказались внутри нее. Отпив немного клубничного молока из коробочки, тяжело вздохнула и тоже легла на бок. Неожиданно поставив фильм на паузу, Александр приобнял ее и притянул к себе ближе, чтобы она лежала перед ним.

От его теплых объятий, когда он укладывал ее рядом с собой, и его сильных рук, Виктория смутилась. Ее взгляд магнитом притягивали его руки в футболке с коротким рукавом. Просвечивающие голубые вены на бледно-белой коже, контуры и изгибы мышц. Она боролась с желанием пробежаться кончиками пальцев по его ровной коже, проводя линии и нежно дотрагиваясь, что ему всегда очень нравится.

Замечтавшись, пока внизу живота приятно волнительно разливалось тепло, она тяжело вздохнула, ловя себя на представлениях о поцелуях и взаимных ласковых касаниях.

«Ты не смотришь», заметил Александр, краем глаза уловив, что она не сводила с него внимания.

«Ах, да, прости, задумалась…» Смутившись, Виктория стала сонно тереть глаза, прогоняя наваждение.

«Ничего. Все в порядке?»

Она слабо кивнула.

«Неинтересно?» Он обеспокоенно посмотрел в ее лицо, и она сразу вспыхнула.

«Интересно. Необычный фильм».

«Ну тогда ладно».

Вернувшись к просмотру, Виктория съела еще два куска пиццы с сыром и какое-то время неотрывно смотрела в экран, увлекшись происходящим, но когда во время сцены, где главные герои счастливо проводили время в своей спальне, она заметила, что героиня была с обнаженной верхней частью туловища, то сразу закрыла ладонью глаза Александра.

«Ты что делаешь?» Непонимающе отреагировал он, не препятствуя ей.

«Тебе нельзя на такое смотреть».

«На что?»

«Там раздетая девушка».

«Но я уже видел этот фильм», возразил он.

«Ты обещал, что в нем не будет ничего такого».

«Ты не уточнила, какого именно. Извини, я и правда забыл, что там есть такая сцена. Но долго еще ты будешь мешать мне смотреть?»

Убедившись, что смотреть можно, она отняла ладонь от его глаз.

«И почему мне нельзя смотреть на такое?»

Виктория боялась, что он поинтересуется, поэтому молчала, не зная, как объяснить причину своего поступка.

«А, я понял», усмехнулся он. «Ты хочешь, чтобы я смотрел только на тебя».

Покраснев, сжав губы в неровную линию и вся задрожав от неловкости, Виктория не смогла ничего произнести в ответ.

Когда главные герои попали в ловушку и пытались спастись из застрявшего лифта, Виктория не могла отвести взгляда от экрана, с часто бьющимся сердцем надеясь, что оба спасутся. Когда все вроде как закончилось, Александр поступил так же, как и она, – накрыл ей глаза ладонью.

«А-Алекс, что там?» Тревожно спросила она, чувствуя, что произошло что-то плохое.

«Кое-что страшное. Уже можно смотреть».

Этот момент смерти героини разбил ей сердце, и она не смогла сдержать слез. Александр обнял ее, а по оставшемуся хронометражу она поняла, что еще не конец, и снова все внимание уделила просмотру. Развязка и главная идея о перерождении вызвали у нее восторг и чувство облегчения, что история завершилась так правильно. А еще на нее большое впечатление произвел главный саундтрек фильма.

«Грустный фильм», с тусклой улыбкой сожалеюще произнес Александр, заметив капельки слез в ее больших глазах.

«Мне понравился», Виктория проморгала влагу, прогоняя с ресниц. «Только удивительно, что это твой любимый фильм».

«Что же в этом удивительного?» Он с интересом взглянул на нее, подперев голову рукой.

«Он очень фантастический. И трогательный».

«Мне нравится фантастика, боевики, нуар. Мой самый любимый фильм „Город грехов“».

«Не смотрела».

«Как-нибудь покажу, если не испугаешься. Вот он страшный».

«С тобой мне ничего не страшно. И я вспомнила свой любимый фильм. „Донни Дарко“. Смотрел?»

«Да», рассеянно ответил он, проверяя часы. «У нас еще есть час. А потом мне нужно будет вернуть тебя домой».

«Что же мы успеем сделать за час?» Виктория обеспокоенно привстала, погрустнев от мыслей о расставании.

«Еще подготовиться к экзаменам», предложил Александр, выключая ноутбук, и в квартире сразу стало в разы темнее.

«Полежи еще со мной», тихо попросила она, укладываясь обратно.

Александр не мог решиться произнести вслух отказ, пожирая взглядом лежащую на спине девушку, окруженную наступающей вечерней тьмой в насыщенных цветах терпкого виски. Виктория глядела блестящими зелеными глазами снизу вверх, будто околдовывая его, и с каждой секундой, пока он утопал в этом умоляющем плене, силы его таяли.

«Алекс», едва слышно позвала она. «Просто полежи со мной».

«И ты дашь мне честное слово, что не накинешься на меня с объятиями?» тихо спросил он, пристально рассматривая ее прелестное лицо.

Предательская улыбка выдала ее хитрые намерения. Если бы не проверка по лицу, ей удалось бы немножко приврать.

«Лучше не стоит», Александр поставил локти на колени, утомленно оперевшись на них. «Нам не следует оставаться наедине друг с другом какое-то время».

«Но почему?» Недовольно нахмурилась она.

«Потому что кое-кто плохо контролирует себя. Виктория, я не стану переступать грань. Так что перестань напрасно мучить нас обоих».

«А что я делаю?» Непонимающе продолжала хмуриться она.

«Испытываешь мою силу воли. Перестань ждать от меня подобных действий. Выбрось эту дурь из своей головы», строго потребовал он.

Видя, что сказанное показалось ей чересчур резким, он заговорил уже мягче и понимающе:

«Ну и что бы произошло? Сними я прямо сейчас, в этой комнате, все запреты, думаешь, я бы стал по своей воле даже пальцем прикасаться к тебе?»

Александр указал на ее вытянутые вдоль дивана ноги в черных гольфах.

«Ты представляешь, как я буду рисковать, если оставлю всего одну стрелку на твоих колготках? Неосторожно оставлю след на твоей коже – это у тебя начнутся проблемы. Что скажет твоя мама, увидев на твоей руке синяк?»

«Что я ударилась», замерла Виктория, не отводя широко распахнутых глаз от одной точки на ковре посреди гостиной, боясь пошевелиться.

«Об мой рот?»

Она с трудом сглотнула, отведя смущенный взгляд вниз.

«Не совсем так».

«Сейчас начнется лето, больше свободного времени, и разве твоя мама не захочет поинтересоваться, где по вечерам пропадает ее младшая дочь? Почему поздно возвращается и выглядит запуганной, как жертва насилия?»

«Думаешь, моя мама все поймет?»

«Именно», подчеркнул он. «И если она задаст нейтральный вопрос, ты бы стала лгать?»

«В каком смысле нейтральный?» Виктория неловко перебирала пальцами бархатную ткань дивана.

«Что-то вроде: «Ах, дочь, тебе уже восемнадцать, скоро разрешат покупать сигареты и шампанское, не хочешь знать, откуда берутся дети?»

От его иронично-надменного тона ее стало подташнивать. Виктория вцепилась в рукав и стала оттягивать блузку. Задыхаясь от волнения, она пожала плечами, пытаясь найти хоть какие-то слова.

«Ты сама рассказывала, что твоя мама начинала работу с трудными подростками. Думаешь, от нее скроется твое странное поведение?»

«Ты считаешь, я буду вести себя после этого странно?» любопытно и осторожно она бросила на него короткий взгляд.

«Я не могу знать, что случится с твоим психическим здоровьем», покачал головой Александр. «Вдруг окажется, что тебе не нравится, когда до тебя постоянно дотрагиваются, ты впадешь в панику или…», он решил, что для убедительности не стоит говорить «что-то вроде». «…или ты вообще разочаруешься во мне и в дальнейшем будешь избегать любого физического контакта с парнями».

Она нахмурилась, выглядя придавленной его словами.

«Подумай сама: нужно ли тебе только из-за меня столько терять. Всему свое время, Виктория».

«Почему ты не хочешь представить, что было бы, если бы все прошло хорошо?» Она немного храбрее, но все так же неуверенно посмотрела на него.

Он устало пожал плечами.

«Отлично себе представляю. Но математически – шанс подобного исхода очень мал».

«Да?» Виктория недоверчиво нахмурилась. «Я тоже могу посчитать, и я уверена, что вероятности практически равны».

Александр приблизился к ней с обольстительной усмешкой, и от неожиданности она вздрогнула, отдалившись к спинке дивана. Он навис над ней, нарушая личное пространство, из-за чего она сразу начала нервничать и краснеть, пока его пламенный взгляд будто прожигал ее одежду.

«Я весь твой. Этого ты хотела?»

Она отрицательно помотала головой, опустив алое лицо.

«Я поняла, что хотела этого только для тебя».

Александр в эту же секунду отстранился и выдохнул с неимоверной долей облегчения:

«Наконец-то ты это поняла. И я хочу доказать тебе, что ценю нашу дружбу сильнее, чем физические потребности».

«По-моему, доказывать нечего», Виктория села прямо и поправила свою помявшуюся одежду. «Мне приятно, что я тебе нравлюсь во всех смыслах».

«А мне-то как приятно, что ты была не против разделить со мной столь важный момент». Он сделал паузу, словно потерял нить мысли. «Надо срочно менять тему, иначе меня снова занесет не туда».

Заметив его неловкость и неуверенный взгляд за опущенными ресницами, Виктория умилительно улыбнулась, придя ему на помощь:

«Кино начнется в десять сорок. Я напишу тебе адрес моей сестры, можешь забрать нас от ее дома».

«Ладно. Сама доберешься до сестры?»

«Ну да. Я не знаю, во сколько соберусь и как долго пробуду у нее».

«Я могу подождать».

«Лучше хорошо выспись».

Александр смиренно кивнул, чувствуя внутри уютное тепло от ее заботы. Они стали друг другу уже почти что семьей, разделяя множество переживаний и жизненных моментов, рассказывая друг другу абсолютно все.

Ну да, все, мрачно в своих мыслях усмехнулся он. Но я не знаю, как мне заговорить с ней о моих тревогах относительно Эспайр. И должен ли вообще ее впутывать в эти дела. Он стал все чаще задумываться об этом, ведь все грани и условности между ними стремительно стирались, делая их принадлежащими друг другу без остатка.

☽☆☾

Доехав субботним утром по свободному городу до дома Елены, Виктория поднялась на девятый этаж, чтобы зайти за племянниками, и застала сестру до сих пор в пижаме. С кухни доносился манящий аромат кофе и горячего завтрака. Виктория невольно сглотнула, чувствуя слабость, холодком пробежавшуюся по спине до ступней, ноги уже начинали подгибаться от голода. Сестра предложила выпить чай, пока дети умывались и одевались. Она часто просила об этом сестру, что породило в их семье некую традицию постоянно пить «чай» за перекусом и домашней беседой. Налив себе кофе с молоком, они сидели в молчании за столом в кухне, сестра откусывала сладкое печенье, Виктория угощалась дольками воздушного белого шоколада, который принесла ей племянница, когда увидела, что она пришла.

«Как у вас дела?»

Елена перестала смотреть в пустоту. Выпив немного кофе, она стала выглядеть менее сонной.

– Вчера я дежурила ночью, дети сами готовили ужин.

Виктория сразу посмотрела на плиту и увидела, что одна кастрюля выглядела как после тяжелого боя. Она сожалеюще вздохнула, что теперь дети были предоставлены сами себе, оставшись без ее присмотра.

Немного поговорив о том, что произошло за последнее время дома и что интересного делали дети, Виктория спросила, как дела на работе.

– Да как обычно. В этом месяце уже два дела закрыли. Никогда не становись преступником, тебя поймают, только хуже от этого будет нам – больше работы.

Сестра была права, у нее уже несколько месяцев совсем нет выходных из-за наркоторговцев и людей, совершающих жуткие преступления, и даже убийства, под влиянием солей. Последнее яркое дело о том, как парень выбросил свою девушку из окна четвертого этажа из-за ревности под действием наркотиков, в последние дни было главной новостью на первых полосах, будоражащей общественность. Девушка погибла на месте, а парень попытался повеситься, но ему помешали соседи, отреагировавшие на шум. Они вызвали полицию, и убийцу смогли арестовать на месте преступления.

Виктория поблагодарила за кофе, сказала, во сколько примерно они вернутся, и пошла проверить детей, собрались ли они. Остановившись в прихожей перед зеркалом в пол, она пригладила струящуюся бежевую ткань приталенного платья из хлопка и поправила волосы, постаравшись выглядеть особенно красиво. Она почти не волновалась из-за знакомства детей со своим молодым человеком, но хотела постараться выглядеть в его глазах ответственной и взрослой девушкой. Завершив приготовления нанесением розовой помады на губы, она вошла в детскую.

Спустившись с племянниками во двор, Виктория улыбнулась, видя, что темно-синяя машина уже дожидалась их.

Племянница что-то увлеченно рассказывала и удивленно прервалась, когда Виктория подвела детей к незнакомой машине и открыла пассажирскую дверцу, а затем помогла им сесть.

Присоединившись к ним, она пересадила трехлетнего племянника к себе на колени.

«Давай знакомиться», обернувшись, Александр рассмотрел малыша в полосатом сине-белом комбинезоне и в кепке, надетой сверху коротких русых волос. Большие голубые глаза с синячками вокруг век осматривали машину изнутри, а крохотные пальчики крепко сжимали синюю машинку. «Меня зовут Александр. А как тебя?»

Малыш испуганно посмотрел на него, а с его полураскрытых губ не раздалось ни звука.

«Стесняется», Виктория заглянула в лицо племянника, наклонившись вперед, и понимающая улыбка тронула ее нежно-розовые губы. «Сань, поздоровайся».

«Подожди, дай нам как мужчина с мужчиной поговорить. Меня, получается, так же, как и тебя, зовут?»

Ребенок посмотрел на него, на сияющие голубые глаза, и кивнул.

«А папу твоего как зовут?»

– Александр, – нечетко проговорил малыш.

«В вашем шабаше мужчин с другим именем не может быть?» Александр, в ожидании объяснений, посмотрел на девушку. «Твоего отца ведь зовут точно так же».

Виктория издала скромный смех, прикрываясь ладонью.

«Я, кажется, знаю, как будет звать нашего будущего сына».

«Не смешно», притворно нахмурился Александр, забавно слегка зажмурившись, чем вызвал новый задорный смешок. «А как зовут миледи?»

«Диана», гордо представила Виктория, а затем обратилась к детям, немного стесняющимся в обществе незнакомого взрослого: «Вы ведь не расскажете, что нас кто-то подвозил? За это вам купят много карамельного попкорна и сладкую вату».

Племянница помотала головой. Такие сделки стали давней традицией получать желаемое друг от друга. Уже с ранних лет Диана получала вкусности и долгие прогулки на детских площадках взамен на умолчание того, что не следовало знать беспокойным взрослым. Например, что Виктория сидела за компьютером дольше разрешенного времени или иногда не спала по ночам, когда оставалась у сестры.

Виктория виновато посмотрела на Александра, и по ее умоляющей улыбке он понял, что сладости за молчание должны быть приобретены за его счет.

«В таком случае, я хочу пойти вместе с вами на мультик. Вы ведь не будете против?» Он обратился к девочке лет девяти в розовом платье и вьющимися светлыми волосами.

«Если билеты еще будут», заметила Виктория.

«Если не будет билета рядом с вами, я куплю три новых».

«Весь кинотеатр не купи», засмеялась она.

«Спасибо за идею», принимая вызов, усмехнулся он. «Если мест не будет, так и сделаю».

«Ты серьезно?» Испугалась она его серьезного тона.

Александр в своей повседневной серой рубашке с закатанными рукавами, черных потертых джинсах и кедах Конверс, производящий впечатление криптовалютного миллиардера, самоуверенно улыбнулся:

«Мне кажется, мне не откажут в Эспайр, если я скажу, что намерен спустить кучу денег во время поездки на Экспо».

Понимая, что он не шутит, Виктория испугалась и предупредила детей:

«Дети, это такой чудак, не верьте ничему, что он болтает».

Заметив, что мальчик продолжал стесняться и не расставался с машинкой, Александр обратил внимание на игрушку, и это вызвало у него удивление:

«Малыш, у тебя игрушечная копия машины, в которой ты сейчас находишься. Она твоя любимая?»

Мальчик растерянно помотал головой.

Виктория в этот момент покраснела и отвела взгляд.

«Ты ему эту машинку дала с собой?» Догадался Александр.

«Поехали, а то опоздаем», пробормотала она.

В целом, мультфильм детям понравился. Билетов еще было достаточно, поэтому они сидели все вместе, а Александр даже посадил малыша к себе на колени, и это оказалось хорошей идеей, так как тот застеснялся и в присутствии взрослого парня вел себя послушно и не капризничал. Наевшись карамельного попкорна и сахарной ваты, они вышли из кинотеатра на улицу в лучах полуденного солнца. Племянник устало потер глаза и, поняв по первым признакам, что он устал, Виктория предложила вернуть детей домой.

«Останешься присматривать?» Спросил Александр, посадив мальчика себе на плечи, когда тот закапризничал, что устал идти. Виктория сразу поняла, что он пожаловался только потому, что привык, что его носят на руках взрослые. Но сама она не поднимала его, так как он был тяжелым для нее.

«Нет, сегодня родители дома. У них были какие-то дела с утра».

«Понятно».

«Наверное, со стороны мы как молодые родители», задумчиво произнесла Виктория, обратив внимание на то, что внешность ее племянника и ее молодого человека можно принять за генетическое сходство. Прохожие несколько раз оборачивались на них и провожали долгими взглядами.

«Да нет, мы слишком молоды для этого. Сколько тебе было, когда он родился? Четырнадцать? А мне семнадцать?»

«А забеременела бы я в тринадцать?» Едва слышно проговорила Виктория, в ужасе накрыв лицо ладонями, осознав разницу в возрасте между ними.

«Посмотри, меня даже до мурашек пробрало», Александр указал на свое на оголенное рукавом предплечье, продолжая крепко держать малыша на своих плечах.

Вернувшись в машину, они доехали до дома сестры. Александр вел машину медленнее обычного и не отвлекался на детскую болтовню позади. С теплом попрощавшись с детьми, он остался дожидаться в машине.

☽☆☾

Виктория вернулась через десять минут и села на переднее сидение. Не теряя времени, Александр сразу отъехал от дома и выехал на центральную улицу.

«Спасибо, что съездил с нами. И за угощение для детей».

«Не за что. Милые дети».

«Когда слушаются», усмехнулась Виктория. «Ты пытался произвести на них впечатление», заметила она.

«У меня нет какого-либо опыта общения с маленькими детьми. Извини, если я немного перегнул».

«Ты был очень милым».

Александр не уделил внимания этому комплименту, не считая его в целом похвалой по отношению к себе, и, не скрывая надежды, спросил:

«Если ты дальше свободна, мы можем еще погулять?»

«Ну, раз мама и сегодня в гостях, она не сможет меня проконтролировать и будет думать, что я была у сестры».

«А если она узнает, тебя будут ждать неприятности, и она решит, что я плохо влияю на тебя».

«Кстати, я узнала у мамы, завтра она точно будет дома».

Александр на это кивнул, принимая информацию.

«Ты так напрашиваешься на встречу с моей мамой. Неужели нисколько не боишься?»

«А чего бояться? Это мама моей любимой девушки. Не чужой человек. Я был бы счастлив познакомить тебя со своей мамой».

«Но не с отцом?» Пользуясь случаем, поинтересовалась она.

Александр заметно помрачнел. Его плечи сразу немного опустились, а взгляд стал стеклянным, неотрывно смотрящим на темно-серый асфальт с разметкой через лобовое стекло прямо перед ним.

Ругая себя за бестактность, Виктория сожалеюще попросила прощения.

«Тебе не за что извиняться. Ты не виновата, что мой отец не проявляет никакого интереса к моей жизни».

«Я все равно хотела бы с ним познакомиться».

«Боюсь, тебя ранит его холодность».

«Хотя бы просто представиться», настаивала она. «Я уже наслышана от тебя о том, какой он безэмоциональный человек, но это отец моего любимого парня».

«Ты играешь нечестно», выпрямив пальцы, Александр держал руку на руле, разворачивая его, чтобы свернуть. Виктория в который раз засмотрелась на то, как он занят чем-то, и прониклась наблюдением за тем, как он красиво и в то же время не задумываясь о производимом сильном впечатлении себя проявляет. «Но я подумаю над этим. Он меня-то видеть не хочет. Возможно, после Экспо он захочет со мной обсудить мой проект и вообще планы на будущее. Обещаю при первой же возможности представить вас».

«Спасибо, Алекс», засияла от благодарности она.

«Не за что, Солнышко», отозвался он, в глубине себя понимая причину, по которой она просила о знакомстве. Чтобы помирить отца с сыном. И эта идея вместе с возможными неприятными последствиями вселяла в него леденящий душу ужас.

Своим пренебрежением отец может заставить ее винить себя в том, что она недостаточно хороша для того, чтобы понравиться ему. И провальная попытка заставит ее чувствовать разочарование в себе, и в конце концов она сильно расстроится. А этого он хотел полностью избегать.

Приехав к набережной, они прошли вдоль всей прогулочной части, держась за руки. После полудня пообедали там же уличной едой в лаваше. Виктория не смогла доесть оставшуюся половину, и Александр предложил доесть за нее.

Смутившись, она с сомнением восприняла его предложение.

«Ты серьезно будешь есть после меня?» Спросила Виктория, аккуратно заворачивая лаваш в обертку.

«Ну, а что в этом такого? Мы уже целовались, а значит обменивались слюной», невозмутимо пожал плечами Александр.

«Дело не в микробах, а в том, что это… Противно», она не смогла подобрать подходящих, более вежливых слов и содрогнулась от неприятия.

«Нельзя столько еды выбрасывать», нравоучительно заметил он, ловко забрав у нее из рук.

«Извини, что переоценила свои силы…» Тяжко вздохнула она. «Я доем дома».

Александр улыбнулся, чтобы развеять тучи с хмурого личика своего Солнышка.

«Да я шучу, просто у меня фетиш на недоеденную тобой еду».

«Я впервые что-то не доела», борясь с возникающей против воли улыбкой, возмутилась Виктория. Аппетит и правда в последнее время пропадал в его присутствии, как раз тогда, когда ее стали занимать ранее не знакомые сильные чувства.

«Представляешь, только что открыл для себя», смеялся Александр. Она залюбовалась светом в его прекрасных голубых глазах. Таким его она еще ни разу не видела. Этот искренний смех и улыбка из глубины сердца произвели на нее впечатление, что он стал по-настоящему счастливым, не чтобы порадовать ее, а потому что сам чувствовал себя настолько хорошо и свободно.

«Ты настоящий маньяк», тоже засмеялась она.

«Нет, просто помешался на тебе».

Притянув девушку свободной рукой к себе, он обхватил ее талию в легком платье, через которое чувствовалось тепло ее кожи.

«Мой персональный маньяк. Я люблю тебя», призналась она с улыбкой, опустив взгляд до его губ.

«Только твой».

Остановившись у скамейки напротив огороженного высокого берега, они сели рядом друг с другом. Виктория просунула руку под его, чтобы сидеть под руку.

«Ты хочешь детей?» Внезапно спросила она, нарушив долгую тишину.

Александр не сразу оторвался от созерцания плещущейся серебристой воды и повернул голову в ее сторону. В его глазах было такое выражение, словно он тщательно обдумывал услышанный вопрос, пытаясь угадать, с какой целью тот был задан.

«Не задумывался до этого момента, если честно. И сейчас рассуждаю вслух. Вполне возможно, через несколько лет, когда определюсь со своим собственным путем. А ты?»

Виктория внутренне успокоилась, что он ответил и не стал допытываться, с чего вдруг она заинтересовалась подобным. Но на самом деле эти беспокойные мысли уже давно волновали ее, и только сейчас она смогла собраться с ними, чтобы обсудить с человеком, которому может полностью доверять.

«Я бы хотела оставить после себя хоть что-то. Чтобы часть меня жила через столетия, в моих детях. Получается, пока будут жить мои дети, я тоже буду жить».

«Тоже интересная интерпретация бессмертия. Знаешь, одна из вещей, которая помогла мне оставить прошлое в прошлом, это мысль о том, что я не должен губить свою жизнь, подаренную мне моей мамой. И если верить твоей идее, то получается, что моя мама все еще живет во мне».

«Какой она была?» Спросила Виктория, и Александр стал смотреть прямо перед собой, словно видя кого-то вдалеке в лучах склонившегося к линии горизонта огненного шара солнца. По стальной глади реки разлилась расплавленным золотом солнечная дорожка, яркостью заставляя чуть зажмуривать глаза.

«Красивой. Грустной. Она никогда не злилась, не повышала голос, не показывала слабость. Никогда не сдавалась, учила меня верить в себя до конца. И сохранять спокойствие даже когда вокруг все пылает. Ведь пока ты еще жив, можешь все исправить. В детстве я постоянно был в синяках от падений, и мама часто перед сном обрабатывала мне очередную рану. Она рассказывала мне разные сказки про то, как важны каждый шрам и каждое событие в моей жизни, что это мой путь героя, который я прохожу в одиночку. Она одна в меня верила и любила сильнее всего. А я оставил ее в самый тяжелый для нее момент».

«Ты нечасто ее вспоминаешь?» Робко предположила Виктория.

Александр кивнул. Хотелось ничего не говорить и просто помолчать, вспоминая мамину добрую улыбку и уют, который ощущался только рядом с ней. Взяв холодную ладошку девушки в свою и закрыв глаза, он почувствовал что-то похожее.

«Мне с тобой хорошо», чуть слышно признался он, едва размыкая губы. Виктория услышала его и приобняла за плечо, склонив голову.

«А почему она грустила?»

Чуть помедлив, Александр открыл глаза, размышляя над ответом.

«Я не знаю, если честно. Я думал, что из-за отца. Из-за окружения, где многие соседи ее осуждали за все. Ну, за то, что она стала матерью рано, ей тогда было всего пятнадцать, за то, что она плохо воспитывала меня, что я вечно побитый ходил. За все в общем».

«Но для тебя твоя мама была всем».

«Мне кажется, или эта тема очень личная для тебя».

Помедлив, Виктория кивнула. Александр захотел сменить тему, она поняла это по торопливости, с которой он сказал, по тону, уже не такому печальному.

«Я боюсь, что стану плохой матерью. Буду плохо воспитывать ребенка или передам какие-нибудь болезни…»

«Эй, уж ты-то точно что-то знаешь о воспитании детей. В отличие от меня».

«Ты знаешь, как подавать хороший пример. Ты просто… к тебе хочется прислушиваться, и ты всегда спокойно решаешь любую проблему. А я – это что-то на языке хаоса».

«Ты слишком строга к себе. Но ты боишься совершить ошибку, я понимаю».

«Просто не хочу, чтобы новая жизнь, созданная мной, страдала в этом мире», беспокойно нахмурившись, поделилась самым большим страхом она.

«Это боль всех родителей. Каждый на себе чувствует то, что переживает ребенок. Я говорю так, словно уже имею с десяток детей», с самоиронией улыбнулся Александр.

Виктория засмеялась, радуясь его пониманию.

«И правда. Спасибо, что ответил».

«Не за что. Мне нравится, какие мысли обитают в этой чудесной головке», он ласково поцеловал ее в макушку рыжеватых волос.

От его теплого и нежного поцелуя она судорожно вздохнула, наслаждаясь его близостью.

«Я никогда не хотела детей, думала, что не будет в моей жизни такого человека, который полюбит меня и захочет провести всю жизнь вместе со мной. А потом встретила тебя», Виктория подняла немного виноватый взгляд за дрожащими ресницами. Вопреки сомнениям, осмелилась произнести вслух слишком громкие мысли, обычно отпугивающие ответственностью.

«Я до сегодняшнего дня вообще не думал о том, что однажды обзаведусь детьми. Но если ты этого захочешь, я стану самым надежным и любящим отцом, какого только можно представить. Это ведь будут дети моей самой чудесной любимой девушки».

От его искренности у нее защипало в глазах, и Виктория улыбнулась сквозь слезы счастья.

«Я так сильно люблю тебя», от переполняющих эмоций вновь призналась в чувствах она и оказалась в его крепких объятиях. Несмотря на то, что они находились на улице, между ними создалось ощущение полной изоляции в их собственном отдельном мирке. Но, по удачному стечению обстоятельств, рядом не было прохожих, кто бы стал свидетелем демонстрации их чувств друг к другу. Для них существовали только они одни.

Даже предусмотрительный и рациональный Александр отключил всю внимательность и осторожность на публике, уделив всего себя своей любимой. Смелее обнимая ее мягкое тело, ставшее Солнцем, центром его Вселенной, он спрятал лицо в ее шелковистых густых волосах, и эти слова, предназначенные ее сердцу, расслышала только она:

«И я тебя, Солнышко. Я так люблю эту жизнь, потому что в ней есть ты. Мой свет, моя надежда, все хорошее, что со мной происходит».

«А ты мой любимый рыцарь. Ты совершенство во всем».

«Что за новое слово ты узнала», смутился он.

«Оно не новое. Просто прекрасно описывает тебя».

Прижав ближе, Александр усадил ее к себе на колени. Виктория прижалась губами к его щеке, слегка покрасневшей от чувств, которым он поддался по ее вине.

«Спасибо за еще один день».

«Просто день?» Развернувшись, она ласково обняла его лицо ладонями и заглянула в глаза. В них отражался розоватый закат, а не грусть, которая ей послышалась в его голосе.

Александр едва заметно покачал головой.

«Не просто. Каждый день, проведенный с тобой, самый чудесный, что когда-либо происходило со мной. Когда я вижу тебя, мое сердце словно пылает, я чувствую столько эмоций, и каждая из них делает меня таким счастливым, что в глубине души я чувствую страх однажды лишиться всего».

«Я тоже боюсь тебя потерять. Так что никогда не позволим этому случиться».

И они закрепили клятву поцелуем на набережной в лучах вечернего солнца.

28. Tear in My Heart
28. Рана в моем сердце

♫ twenty one pilots «Tear in My Heart»

Вернувшись домой, Александр чувствовал легкую усталость и грусть, а также теплое ощущение покоя в области сердца.

Приняв душ и переодевшись в серые пижамные штаны и футболку с длинным рукавом, он вышел из спальни в гостиную и оказался в темноте, – к этому моменту небо совсем потемнело, приняв пастельно-синие цвета. Засмотревшись на зависший над городом диск луны, будто гипнотизирующий своим ярким желтым сиянием, он некоторое время стоял перед окном, сложив руки перед собой.

В его мыслях была только предстоящая встреча с матерью девушки. Он почти не волновался, ведь Виктория уже почти взрослая, да и его самого трудно считать производящим впечатление ненадежного и безответственного. Да, присутствует разница в возрасте, но небольшая. Зато у него есть работа, диплом об окончании высшего учебного заведения в кармане и квартира отдельно от родителей. Если ее насторожит его гражданство, это не проблема, так как для всех иностранцев, работающих на территории страны, действуют различные поощрения. Например, ему не нужно будет покидать границы спустя какое-то время. Пока заключен трудовой контракт, действует разрешение на нахождение на территории страны. Да и после того, как он уволится из Эспайр, для него не будет проблемой сразу найти новую работу каким-нибудь IT-специалистом.

Он достаточно хорошо знает девушку и убедит волнующуюся мать, что она может доверить ему заботу о своей младшей дочери.

Его даже посетила тщеславная мысль, что он ее впечатлит и очарует, если приложит к этому усилие. В обычной жизни его трудно назвать душой компании, но в его уверенности в себе никто никогда не сомневается, кроме него самого.

Вдалеке на горизонте опускалась вместе с вечерней мглой сизая дымка тумана, раскрасив границу в семь оттенков радуги.

Приближающаяся ночь стала вызывать неожиданную сонливость, ведь раньше для него был привычен ночной образ жизни. Тишина вокруг также стала ощущаться с неким удивлением, ведь до Солнышка он не замечал, что безмолвие может быть таким громким. Ему было спокойно и комфортно в своем одиночестве, во тьме, но только встретив ее он понял, что на самом деле медленно увядал, как растение без фотосинтеза.

Вспомнив свое обещание стать примерным отцом их будущих детей, Александр от неловкости испытал непреодолимое желание ударить себя по лицу. Какой из меня отец в двадцать лет? Однажды мое стремление поддерживать любую ее идею выйдет мне боком, тяжелыми последствиями и нежелательной ответственностью как минимум. Хотя… это ведь будут наши дети. И почему-то при мысли о том, что у их отношений будет будущее в виде маленькой девчушки с дивными зелеными глазами, неловко топающей по их общей квартире, ему стало так тепло внутри, а на лице возникло мечтательно-безмятежное выражение.

Дурак совсем? Мысленно осадил себя он, опомнившись.

Собираясь уже начать приготовления ко сну – выпить стакан воды и расстелить постель, Александр задержался на кухне и увидел, как телефон, лежащий на поверхности стола, уведомил о пришедшем сообщении.

Когда он разблокировал экран, то обратил внимание в первую очередь на часы: половина двенадцатого. Вряд ли в это время можно рассчитывать на хорошие новости, промелькнула тревожная мысль.

Надеясь, что это написал друг, перебравший с саке, все еще не адаптировавшийся к часовым поясам, Александр с огорчением увидел, что сообщение от Принцессы, и забеспокоился еще сильнее.

В: Алекс, ты не спишь?

А: Все в порядке? Решил сразу уточнить, чтобы успокоить внутреннее волнение.

Виктория молчала около минуты, все это время он не сводил взгляда с экрана, ожидая ответа.

В: Нет, не думаю.

Почувствовав, как внутри что-то оборвалось, словно струны не выдержали, и сердце бухнуло в желудок, Александр, наплевав на последствия, уже занес палец над иконкой вызова, но его остановило пришедшее в ту же секунду длинное сообщение. Пока он читал, его лицо все более мрачнело, а под глазами возникали темные тени, делая взгляд более глубоким и сломленным.

В: Я узнала кое-что очень плохое и страшное о своей семье. Я лежу и плачу уже больше часа в своей комнате и не могу понять, сплю или нет. Моя семья сильно ссорится, и они все говорят страшные и ужасные вещи. Я просто хочу, чтобы все оказалось неправдой, сном. Чтобы все на самом деле было не так плохо. Кажется, что все кончено.

А: Виктория, все будет нормально. Сейчас успокойся и старайся не слушать то, о чем они говорят.

Александр беспокойно прошелся по кухне, собираясь с мыслями. То, с чем она столкнулась, казалось ему очень даже близким и знакомым. Как часто он становился свидетелем, а иногда и участником семейных ссор. Отец неоднократно высказывал своей жене и еще маленькому ребенку свое пренебрежение и заставлял их чувствовать вину за то, что он один много работает и прикладывает усилия, чтобы быть главой пусть и маленького, но семейства. Жена недостаточно радовалась ему и часто закрывалась в одиночестве, утешая свою грусть сном. Сын был слаб физически и бесхарактерен, не способным прислушаться к строгим отцовским замечаниям и думающим только о проведении времени с друзьями. Александр был полным разочарованием в его глазах. А когда, раз в год, звонили брат и сестра Марии, это всегда заканчивалось скандалом. Отец не любил любое вмешательство в их семейную жизнь, а младшая сестра и старший брат Марии между слов во время поздравлений с годовщиной или Рождеством упрекали его за меланхоличное преображение некогда жизнерадостной средней сестры.

Но у Виктории ведь все совсем иначе. Их семейные узы невероятно крепки из-за взаимной помощи друг другу. Если у кого-то проблемы, все поддерживают друг друга (почему при этом Виктория была довольно скрытной, он списал на чувство стыда делиться тем, что над ней кто-то издевается, да и она не горела желанием впутывать семью в школьные дела). Он наивно предположил, что она утрирует, из-за эмоций преувеличивая настоящую проблему. Ведь просто так, внезапно, не может случиться настоящая семейная катастрофа, должны быть какие-то предвестники чего-то нехорошего, из-за чего могли возникнуть подозрения, но она ничем таким не делилась.

Ему нужно было просто успокоить ее на ночь, а завтра провести время вместе и поговорить по душам, обсудив все подробности. Как раз за ночь эмоции улягутся, напряжение сойдет на нет, и она сможет быть более объективной, чтобы принимать реальность такой, какая она есть. Виктория не должна терять уверенность в своей семье, он не мог позволить повториться катастрофе, настигшей его собственную семью.

А: Все не так, как тебе кажется. Это не конец. Твоя семья очень дружная, ты сама говорила мне об этом. Ты не могла ошибаться все это время.

В: Алекс, но я прямо в этот момент чувствую, что все так, как они сказали. Они лгали. Все они. Я одна была слепой дурой и всем верила, заставляла верить себя, что все хорошо. Но это не так, совсем не так.

А: Понимаю. Но послушай меня: все будет нормально. Если тебя обманывали, завтра этот обман вернется. Не расстраивайся, прошу тебя. Могу я услышать твой голос?

В: Нет. Нет. Я сейчас ужасно заплаканная. Не могу.

А: Все хорошо. Попробуй уснуть, ладно? Завтра мы поговорим. Постарайся не запугивать себя. Если что – я всегда рядом. Можешь позвонить мне или написать.

В: Хорошо. Спасибо, Алекс.

Налив полный стакан воды, он на одном дыхании опустошил его, минут пять просидел за кухонным столом и уже собирался лечь в постель, как снова раздался сигнал телефона.

Проведя пальцем по экрану, Александр открыл новое сообщение и, тяжело выдохнув, приготовился к чему-то кошмарному. Он нужен Солнышку, которой сейчас было очень плохо.

Ее всегда грамотная речь походила на бессвязные обрывки. Сообщения стали со временем содержать всего одно слово, и чаще всего оно было с опечатками.

Александр смотрел, как поток сообщений с едва слышимым сигналом продолжал расти и подниматься все выше, и перестал вчитываться в текст. Свернув сообщения, он без единой мысли в голове смотрел то на строку со временем, то на процент заряда устройства. Сообщения продолжали доставляться, он пару раз поднимал взгляд, привлеченный вниманием на звук уведомления, и от их содержания ему стало не по себе.

Она была в панике. Ей нужно было успокоиться.

Нестерпимая жалость жгла его беспокойную душу, но найти подходящих слов он все не мог и поэтому просто позволил ей высказаться.

Вновь открыв сообщения, Александр перечитал сбивчивый рассказ, щедро сдобренный эмоциями. Она выражала все свои чувства более ярко, чем акцентировала внимание на действиях других людей. Чувства отравляли ее, а он не мог дать ей противоядие.

Отвлечь ее? Но на что? Что поможет ей перестать фокусироваться на негативе?

Прошло минут десять его молчания. Закрыв глаза, Александр сидел за столом, прижав телефон ко лбу ребром холодного металла. Устало выдохнув, он протер сонные глаза с мыслью, что организм морально выдохся и требовал дозу сна и полного отключения от реальности.

А: Прости, я просто думаю, чем тебе помочь.

Отправив, он положил телефон на поверхность стола экраном вниз и взлохматил непослушные волосы на затылке.

В: Спасибо, что ты сейчас со мной.

Он прочитал и слегка улыбнулся.

А: К сожалению, это не так.

В: А я должна признаться, что отчасти рада, что ты хотя бы не видишь меня в таком состоянии.

А: Я понимаю, как тебе нелегко. И ты всегда можешь положиться на меня в любом состоянии и что бы ни произошло. Помнишь, я говорил тебе? Даже если твое мнение будет противоречить всему миру, я буду всегда на твоей стороне.

Виктория не отвечала несколько минут, и пока она думала над ответом или была погружена в свои мысли, он сам задумался, осмысливая все со стороны. Как и замечал ранее, он стал более глубоко погружаться в ее проблемы, подобно психотерапевту, опять же, без какой-либо квалификации, и он опасался, что мог невольно ей навредить.

Ведь лучшее, что он может для нее сделать, – это позволить самостоятельно строить свою жизнь. Даже если меня в ней уже не будет.

Эта мысль холодным клинком пронзила его сердце и заставила сжать зубы до скрежета.

О чем я вообще думаю? Оставить мое Солнышко? Нет такой проблемы, какую мы не решим вместе. Я полностью доверюсь ей, а она мне. Только так мы сможем быть всегда вместе, чтобы преодолеть все испытания, заготовленные жестокой жизнью.

В: Извини, что высказываюсь тебе как психологу. Спасибо тебе большое за поддержку.

А: Знаешь, меня посетила эта же мысль. Удивительно, как мы друг друга хорошо понимаем. И всегда пожалуйста. Ложись спать, завтра будет лучше, я обещаю.

В: Хорошо, я постараюсь.

А: Сладких снов.

Как и ожидалось, – до утра у него не получилось сомкнуть глаз. Борясь с искушением сбросить напряжение, выкурив сигарету, Александр время от времени прожигал взглядом красно-белую пачку «Мальборо», лежащую на черной поверхности кухонного стола. Всего раз по ее вине он испытал жажду вдохнуть никотиновый дым, и тогда нервы тоже испытали настоящую проверку на прочность. Она плакала из-за школьных издевательств, а он мог лишь безучастно на это смотреть.

В наушниках играла музыка, и под песни, которые голодными стервятниками ковыряли его душевные раны, он смотрел на поднимающееся нерешительное солнышко на сером небосводе. Не выдержав ожидания, Александр в семь утра написал сообщение.

Затем, поднявшись со стула, чтобы немного размяться, взял из холодильника свежевыжатый грейпфрутовый сок и выпил всю стеклянную баночку. Нервы и так стянули его прочными путами изнутри, незачем было догоняться чем-то усиливающим тревогу вроде кофе или сигарет.

Услышав уведомление, Александр почувствовал себя скверно, догадавшись: эту ночь она, как и он, провела без сна. Или не получилось заснуть, или негативные чувства так и не оставили ее маленькое и хрупкое тело.

☽☆☾

Собираясь лечь спать после разговора с Александром, Виктория отключила интернет и убрала телефон на прикроватную тумбочку. Вся подушка стала мокрой от слез, а постель смялась и выбилась из-под матраса. Даже кошка не пришла, и она до последнего ждала, когда случится хоть что-то успокаивающее и хорошее. К ней никто не заходил в комнату, Виктория будто оказалась в кошмаре, в котором для остальных не существовала. Она не хотела верить в то, что абсолютно ничего не значит в жизни других людей. Она словно случайность, маленькое пятнышко, которое почти незаметно в активной жизни всех остальных. Может, поэтому она чувствовала себя так потерянно?

Она была готова утонуть в своих слезах, стараясь не издать ни звука, чтобы никто не узнал о том, что она не спит. В груди все обрывалось от боли, когда она, даже не осознавая, что делает, начала писать сообщение о помощи.

Когда наконец рассвело, она покинула постель. Лицо было усталым и бледным от недосыпа, глаза потемнели. Виктория тихо одевалась во вчерашнее мятое платье только потому, что в этот день произошло что-то хорошее, когда она была в нем. Затишье после кошмара было угнетающим. И пока она не вышла из своей комнаты, до сих пор теплилась надежда, что это был лишь плохой сон.

Виктория хотела уйти из дома как можно раньше, наплевав на запрет прогулок, чтобы не застать никого из взрослых. Она никогда не чувствовала родных людей такими чужими, как сейчас. Быть обманутой в таких важных вещах было крайне унизительно. Но она не могла даже думать о ком-то из родных плохо. Хотелось вообще не размышлять о том, чему она стала свидетелем, чтобы вернуть прежнюю беззаботность среди семьи и домашний уют в этих стенах квартиры.

Однако, как оказалось, Александр был прав, и она зря ожидала наихудшего или продолжения ссоры. Те, кого она застала уже проснувшимися, вели себя как ни в чем не бывало. Нет, не как обычно, конечно. Но исчезла злость и обида. Было слишком спокойно и пассивно вокруг, даже пылинки в воздухе были умиротворенными.

Виктория вздохнула от тяжести, сдавливающей ее грудную клетку, накинула на плечи куртку, так как с утра было пасмурно, и вежливо ответила «доброе утро», когда ее заметили.

Отворачиваясь от своих слез в зеркале, Виктория поспешила уйти из дома, чтобы никто не заметил, что она что-то знает. Хотя виноватый тон взрослых дал понять, что им это и так известно. Она велела себе не плакать и сосредоточиться на том, что ждет ее дальше. До возвращения домой поздним вечером еще предостаточно времени, она успеет немного отвлечься и остыть. Возвращаться в обитель зла раньше она не рассчитывала.

Идя медленным и неровным шагом от дома, Виктория услышала уведомление и достала из кармана кожаной зеленой куртки телефон. Тот почти полностью разрядился за ночь.

Вытерев слезы рукавом, Виктория ощутила озаряющее тепло внутри, когда увидела от кого пришло сообщение.

А: Доброе утро, моя Принцесса. Ты поспала?

В: Да, спасибо. Все хорошо.

А: То есть: все хорошо?

Она не успела дописать ответ, как экран загорелся от входящего вызова. Переминаясь с ноги на ногу, она замедлилась, не дойдя до остановки, под ветвистым деревом.

«Все правда хорошо?»

Виктория услышала его голос, и от количества искреннего беспокойства в нем ей стало трудно сдерживать слезы. Те вновь выступили на глазах.

«Ты был прав. Прости, что не верила», Виктория была уверена, что он услышал, как она тяжело перевела дыхание. Потеряв равновесие, навалилась спиной на дерево, держась за него ладонью.

Александр молчал некоторое время, она слышала, как он собирается с мыслями, одновременно что-то делая, по звукам напоминающее переодевание.

«Мне очень жаль», в итоге произнес он с тяжелым вздохом.

Виктория рассеянно кивнула, соглашаясь с ним.

«Это мне жаль. Прости меня еще раз. Я не хотела, чтобы ты занимался моими проблемами. И ночью…»

«Но ты ведь мне написала», она услышала в его уверенном голосе улыбку. «Значит, ты понадеялась на мою защиту. Это уже моя обязанность».

Виктория с трудом сглотнула ком в горле, возникший из-за чувства вины.

«Я сейчас приеду за тобой, и мы поговорим».

Она кивнула, в который раз убедившись, что он уже только по ее молчанию все прекрасно понимает.

«Я не дома, а на остановке рядом. Все уже проснулись. Я не хотела там оставаться…»

«Скоро буду», заверил Александр, прервав расстроенную речь.

☽☆☾

♫ Benny Benassi «Cinema» (feat. Gary Go)

Не прошло и десяти минут, как Виктория уже издали в безлюдное воскресное утро услышала рев двигателя. Когда спортивная машина на высокой скорости резко затормозила, развернувшись прямо перед ней, от потока встречного воздуха ее платье чуть не оголило ноги. У нее перехватило дыхание от маневренности транспортного средства и навыка вождения парня.

«Не гоняй», мягко возмутилась она, усаживаясь на переднее сидение.

«Сто семьдесят пять это не скорость», Александр наклонил голову набок, затем его неуверенный взгляд стал медленно подбираться к ней, чтобы не смущать пристальным вниманием. Голос у нее был чуть хриплым и грустным.

Виктория бы поспорила, но вместо этого побеспокоилась:

«А до скольки эта машина может разогнаться?»

«До трехсот километров в час. До ста за четыре и три десятых секунды. Впечатляет, да? На самом деле, на предельной скорости я еще не ездил. За городом шикарные условия для того, чтобы это проверить, но как-то…»

«Лишний раз был осторожен».

Александр кивнул.

«Рассказывай, что случилось», беспокойно взглянув в ее красные заплаканные глаза, он взял ее руку и бережно заключил в свои ладони.

«Алекс, это какой-то кошмар», едва слышно произнесла Виктория, и из ее глаз полились несдержанные слезы. Светлая улыбка за секунду исчезла, явив невероятно грустное и печальное выражение лица. Она была раздавлена предательством. «На самом деле… я не хотела обдумывать их слова. Я только поняла, что они не те люди, за которых я принимала свою семью. Моя семья тонет в крови и ошибках. А я часть этого кошмара».

«Если не хочешь говорить, я все понимаю. Это тайна твоей семьи…»

Она была потеряна, поэтому и решилась излить ему душу, не думая о том, правильно это или нет, должна ли обременять своими проблемами. Полностью открылась ему, единственному близкому человеку:

«К нам вчера вечером неожиданно приехала бабушка со стороны мамы. Моя семья, кроме меня, собралась на кухне, и они вскоре стали громко ругаться, что я услышала из своей комнаты. Алекс, мой отец покончил жизнь самоубийством. В нашей гостиной на стене висит картина, а за ней круглое отверстие. Мама сделала ремонт, переклеив обои и заделав дыру, но след остался… От пули…»

Александр замер, шокированный признанием. Даже слов никаких не находилось, чтобы как-то отреагировать на это. Он продолжал слушать.

«А знаешь, почему он покончил с собой? Мне было восемь, когда я шла домой со школы вечером и услышала с улицы хлопок. Тогда все сказали, что это была хлопушка, так как были новогодние праздники, и меня не пустили домой и увели на прогулку. У нас тогда тоже гостила моя бабушка, мамина мама. У отца была игровая зависимость. И пока я была в школе, бабушка отчитала моего отца, и от чувства вины, что он подвел семью, он убил себя».

Прижав ее к себе, крепко держа за плечи, он позволил ей выплакаться в себя. Она часто вздрагивала и насквозь намочила его футболку. Ее соленые слезы будто жгли его кожу.

«Мне всегда говорили, что он ушел от нас. И я хотела в это верить, хотя мне всегда было интересно, почему у мамы плохие отношения с бабушкой, или почему мама вдруг захотела сделать ремонт, или почему отец никогда не связывается с нами…»

«Я очень сожалею, котенок», едва слышно произнес Александр, боясь перебить и помешать ей изливать душу. «Но теперь ты все знаешь».

Прижав руки к алому лицу, такому ранимому, Виктория резко всхлипывала, вздрагивая. Затем опустила мокрые руки и продолжила:

«Это еще не все… Анна, моя сестра. Она мне не родная. Ее мать умерла. Бабушка довела и свою дочь до самоубийства, потому что та не могла решиться уйти от мужа, который бил ее и маленького ребенка. Это произошло, когда Анне было четыре года, и моя мама взяла ее к себе. Бабушка часто и маме высказывает, что она плохо справляется. Почему она так всех ненавидит…»

«Солнышко», сожалеюще произнес Александр, отстегивая ремень безопасности. Подхватив под руки сломленную горем девушку, пересадил ее к себе на колени. У нее не было никаких сил держать себя в руках. Прямо в своих туфлях она свернулась в клубок на его коленях и расплакалась от боли, которой так полон этот мир. «Твоя семья не плохие люди. И бабушка тоже. Просто у всех бывают тяжелые времена…»

«Как у тебя», в ужасе произнесла Виктория, сжав с силой его футболку, что даже костяшки побелели. Она словно испугалась, что он вдруг исчезнет.

«У меня это в прошлом», Александр мягко коснулся указательным пальцем ее мокрого блестящего носика, розового, точно у маленького котенка. «Я прошел через это и знаю, что самоубийство не выход».

Но мысль, что он мог сейчас не сидеть с ней, а она была бы совершенно одна, показалась ей самой кошмарной и принесла неимоверные страдания. Схватившись за раскалывающуюся от невыносимых мыслей голову, она разрыдалась, нервно всхлипывая от спазмов, напоминающих периодический приступ.

Александр продемонстрировал ей ровную кожу на руке, чтобы показать, что он жив и ничто не служит ему напоминанием о том, как он хотел уйти из жизни. Виктория несмело прикоснулась кончиками горячих пальцев к невидимому шраму, ощущая, что этот парень реален и рядом с ней. Вся красная, она пылала от изматывающих негативных чувств, заставляющих ее проходить через все круги ада.

«Почему в этом мире столько людей хотят навредить другим… Почему люди иногда чувствуют, что должны лишить себя жизни? Почему моему отцу не были дороги мы?… Ведь все могло сложиться совершенно по-другому… Почему мама Анны не думала о малышке, которую оставляла сиротой?.. Ее отец тоже совершил самоубийство из-за чувства вины…»

Все эти вопросы, адресованные явно не ему, а минимум всему мирозданию, вызвали у него следующие мысли:

Что за чертовщина творится в твоей семье, Солнышко?

Поэтому ты так печальна, и при этом так ярко светишься?

И ты выбрала себе парня, у которого в прошлом неудачная попытка суицида.

Он побоялся, что однажды эти черные мысли закрадутся и в ее прелестную золотую головку, словно проклятие, влияние которого крайне пагубно сказывается на неустойчивой психике.

«У меня нет ответов на твои вопросы. Я только знаю, что у меня есть ты, а у тебя я. Я очень счастлив быть с тобой, потому что вместе мы делаем этот грязный мир лучше. Прошлое твоей семьи может принести ценный урок, что сдаваться никогда не стоит, ведь есть люди, которым дорога ты, и которые дороги тебе, и ты еще не готова с ними навсегда попрощаться».

Поцелуем собрав слезу с ее влажной щеки, он промокнул губы. Она подняла мерцающие от искренней благодарности глаза:

«Спасибо, Алекс. Ты как всегда находишь самые необходимые слова».

«На самом деле, эти слова очевидны. Но я и правда так чувствую. У тебя вкусные слезы», заметил он, слизнув те с уголка нижней губы. «Знаешь, плакать иногда полезно, это помогает справиться со стрессом, освободиться от него. Мне, чтобы заплакать, нужно посмотреть аниме».

Александр попытался немного сменить обстановку, не совсем удачно пошутив. Виктория оценила его попытку и, сделав глубокий вдох, неуверенно проговорила:

«Надеюсь, бабушка уедет сегодня. Не хочу ее видеть», от неприятия поморщилась она.

«Злишься на нее?»

«Просто не хочу пересекаться», Виктория еще сильнее нахмурилась. «Пока не смогу в голове уместить то, что она разрушила счастье нашей семьи».

«Не держи зла на нее. Здесь она виновата не больше, чем твой отец или родители твоей сестры. Это произошло давно, с этим нужно просто смириться. Главное, что она не винит себя за их смерть, может быть, оправдывая тем, что хотела до них достучаться. Либо она очень стойкая психологически, либо очень суровая и безжалостная женщина».

«Зная мою бабушку, скорее второе… Ты теперь, наверное, передумал знакомиться с моей семьей», с горькой насмешкой предположила она.

«Не передумал. Но сейчас время и правда не самое подходящее. Проведем день вместе? На сегодня я весь твой».

Виктория согласно кивнула и осмотрелась вокруг, раздумывая, чем можно заняться, но смутилась:

«Извини, что испачкала пылью твои джинсы…» Она неловко поерзала на его коленях.

Он обнял ее за мягкие округлые бедра, обхватив ее всю.

«Кажется, я никогда не был одержим поддержанием полной чистоты, чтобы ты об этом столько беспокоилась. Ты живая и искренняя в своих действиях, так что это важнее, чем чистота моей одежды. Тем более, это просто песок», для наглядности он легонько отряхнул ее синие лоферы.

«Спасибо. Я люблю тебя», она поцеловала его в щеку, и от приятного тепла он прикрыл глаза. Несколько минут они просидели в молчании. Чтобы разбавить тишину, Александр включил негромко музыку в машине. Виктория обняла его плечи, склонив голову к груди. И успокаиваясь ровным ритмом его сердцебиения, вскоре перестала плакать.

«И ты теперь знаешь, что тебя обманывали», произнес он, возвращаясь к теме. Его волновало, что она собирается делать дальше. И, возможно, надеялся попытаться дать ей совет. Перед отъездом хотелось убедиться, что она будет в полном порядке, иначе ему придется остаться и подать Солнышку самый плохой пример.

Виктория пожала плечами.

«Я сама себя обманывала. Не могла думать о плохом, просто не разрешала себе. А сегодня утром убедилась в том, что мне постоянно усыпляли чувство бдительности, когда сказали: „Доброе утро, будешь завтракать?“ как ни в чем не бывало».

«Ты такая наивная».

Виктория бросила на него осторожный взгляд. Александр смотрел на нее с легкой очарованной улыбкой.

«Наивная, раз верила в их иллюзию. Когда как твоя семья погрязла в своих ошибках. Может, это и хорошо на самом деле. Тебя хотели оградить от мрачной правды. По крайней мере, пока ты не подрастешь».

«Я не могу понять, откуда в них столько злости…»

«В людях ее всегда предостаточно», заметил Александр, призрачно намекая ей о ее собственном убеждении о порочности всего человечества. Она словно забыла о том, как была разочарована во всех. И теперь он понял причину. Все проблемы идут из семьи, подумал он, лишний раз напомнив себе об этом.

«Значит, со мной что-то не так», недовольная собой, нахмурилась она. «И я обманываю себя тем, что скрываю свою злость».

Александр неожиданно издал легкий беззаботный смех.

«Да уж, Виктория», он отклонился на спинку, смотря на нее свысока. «Ты просто чудо, раз ищешь в себе всякие несуществующие вещи. Может, ты еще скрываешь тайное пристрастие к наркотикам? Или обладание силой накладывать колдовство?»

Виктория неуверенно смотрела на него, все еще держа руки на его плечах и внимательно слушая.

«Не выдумывай то, чего нет. Хватит копаться в себе. Ты такая, какая есть. Какой ты чувствуешь себя в этот момент».

Виктория отвела взгляд вниз, задумавшись о том, что она из себя на самом деле представляет.

Воспользовавшись отвлеченным вниманием, Александр дотронулся до ее щеки, мягко касаясь кожи. Ощутив прилив тепла, она покраснела, испытывая множество эмоций сразу: от предательства и боли разбитого сердца до опьяняющей нежности, перетекающей в страстное желание находиться рядом с любимым каждую секунду в этой жизни.

Виктория невольно склонила голову ниже, и его ладонь опустилась на ее шею. Она тут же вздрогнула и снова покраснела.

«Эт-то… Мы…»

Не договорив, она замерла, когда он наклонился к ней и поцеловал в край щеки, почти у самого подбородка и уголков губ. Опустив ресницы, она поцеловала его, и в этот момент почувствовала, что все стало наконец правильно.

От долгого поцелуя, вскружившего голову, Виктория поняла, что этот способ отвлечься оказался самым действенным, и она уже оказалась расслаблена слишком сильно. С трудом отстранившись, преграждающе прижала ладонь к его губам.

«Принцесса?» Непонимающе спросил Александр, издав недовольное мурчание. Виктория упрямо свела брови ближе к переносице, решительно смотря прямо в его чистые и невинные голубые глаза.

«Давай проверим, насколько ты сможешь разогнаться на своей машине?»

«Ты не представляешь, что ты со мной делаешь, когда проявляешь свою уверенность», со вздохом мечтательно вздохнул Александр. «Пересаживайся и прокатимся».

Виктория с его помощью вернулась на пассажирское место. Александр с ревом мотора преодолел двойную сплошную и направился мимо ее дома к окраине города. Число на спидометре продолжало расти, и двигатель издавал громкое рычание, беспокоя безмятежные, еще спящие улицы. Чем более размытым становилось наблюдаемое в окне, тем сильнее ощущался закипающий и манящий как наркотик адреналин в крови.

Александр без каких-либо препятствий вел BMW M5 по свободной дороге, по которой не встречались другие машины. Он даже проехал на красный свет светофора, не видя смысла сбрасывать набранную скорость, чтобы бессмысленно стоять девяносто секунд, перед этим убедившись, что перекресток пуст от других автомобилей и его действия не спровоцируют аварию.

«Поцелуй для храбрости?» Он наклонил голову в сторону наблюдающей за его опасными действиями девушки.

«Ты боишься?» Удивилась она. Ее с силой вжало в спинку сидения, когда отметка преодолела двести километров в час, и она крепко схватилась за ремень безопасности.

«Разве что совсем немного переживаю за твою безопасность. В своих навыках я уверен, но не могу отвечать за действия других водителей».

«Тогда я не буду тебя отвлекать», Виктория протянула руку и прибавила еще звук, услышав песню, которая с первых секунд ей понравилась и показалась самой подходящей. Ко второму припеву она уже едва слышно стала подпевать, чем вызвала у водителя одобрительную улыбку.

Переведя взгляд, Александр увидел, как она расслабленно улыбалась, любуясь пустыми улицами, не замечая, что в этот момент он любовался ею.

Машина плавно обогнула кольцо и направилась к выезду из города по ровной дороге к неизменно пустынной зеленой местности, где холмы и густые деревья – единственные спутники вдоль трассы, соединяющей города, вновь оставив позади огромное расстояние за секунды. Виктория смотрела на поднимающуюся стрелку спидометра, которая несколько раз опускалась вниз, выводя на экране нереальные цифры.

«Где ты научился так водить?» изумленно проговорила она, восхищаясь его очередным красивым, пусть и хвастливым, трюком, как он идеально вписался в поворот, не потеряв при этом скорость. Александр настолько хорошо чувствовал свою машину, словно был одним целым с ней, а руль в его руках чутко отзывался и в точности исполнял задуманное.

«А, ну… Мне было пятнадцать, мы с другом нашли заброшенный ангар, где было примерно восемь километров сплошного ровного асфальта. У отца моего друга была Феррари… Как-то так».

«Это твоя первая машина?»

Александр утвердительно кивнул.

«Это подарок отца. Мне нужно было придумать какое-то условие, чтобы принять предложение поработать на него. Гордость не позволяла переступить через все нанесенные обиды и просто согласиться. Глупо, знаю. Зато у меня есть M5».

«Наверное, очень дорогая машина», предположила Виктория, оглядываясь в дорогом салоне. Сидения из натуральной кожи, даже руль был обтянут ею. Приборная панель выполнена в безукоризненном люксовом исполнении, но черно-серые цвета и спортивная форма сидений делают все не таким броским и выделяющимся. Впервые оказавшись внутри этого люксового седана-спорткара, она и не обратила внимания, из-за своей неловкой рассеянности, на все эти детали и довольно быстро привыкла спустя несколько поездок.

«Да, но не самая любимая. Есть модели дешевле и лучше, на которых я бы с большим удовольствием покатался. Это была своего рода проверка, согласится ли отец выполнить мое желание, не навязывая свое мнение, поэтому я выбрал машину, которая стоит дороже, чем должна. Но мне больше подходит именно M5, она не сильно выделяется внешне, при этом являясь очень шустрой. Я немного покопался в ней, заводская сборка не самая идеальная, так скажем. Ты не особо разбираешься в машинах, поэтому не буду тебя грузить незнакомыми терминами».

«Мне нравится тебя слушать. Ты все очень интересно рассказываешь».

«Ну, когда я только переехал сюда, в свободное от работы время постоянно пропадал в гараже…»

Виктория с неподдельным удовольствием слушала рассказ Александра обо всех изменениях машины, которые он внес самостоятельно. Их было не так уж много, но он был щедр на технические подробности. Его глаза засветились, когда речь зашла о деле, любимом его сердцу. Все, что было связано с машинами и механизмами, было очень важным для него, она это поняла.

Но потом он полностью сосредоточился на скорости, и Виктория почувствовала сильное волнение с навязчивым страхом разбиться. Так быстро она еще никогда не ездила. До знакомства с Александром на ее памяти никто не ездил настолько опасно, но в этот раз он в разы превзошел себя. M5 словно летела, едва ли не отрываясь от дороги, каждый сантиметр которой был идеально ровным для того, чтобы на ней устраивали гонки. Ощущение было схоже с разгоном самолета на взлетно-посадочной полосе. И вскоре от страха у нее закружилась голова, в ушах застучал участившийся пульс, и она вынужденно зажмурилась, чтобы не потерять сознание. Затем почувствовала, что давление стало постепенно спадать, а машина замедляться. Открыв веки, она увидела, что он сбавил скорость перед поворотом.

«Триста шесть», выдохнул Александр, и число на спидометре показало ноль. Его сердце бешено колотилось, а в глазах сверкал огонь достигнутой долгожданной цели. Он разжал пальцы, одной рукой мертвой хваткой державшись за руль.

«Это очень много», с улыбкой обессиленно прокомментировала Виктория, в окне заприметив вышки, добывающие полезные ископаемые. «Мы так быстро проехали такое огромное расстояние…»

«Да ладно, неужели нисколько не страшно?» Его заставило улыбнуться ее полное спокойствие. Пожалуй, более лучшей эмоциональной разгрузки он бы не смог ей предложить. Ее идея оказалась именно тем, что было нужно им обоим сильнее всего, чтобы справиться с переживаниями.

«Если только немного. И, Алекс, здесь часто проезжает полиция», запоздало забеспокоилась Виктория, не сразу определив, где именно они находились. Чуть дальше, скрываясь за лесом, находится мост, на котором всегда много полицейских патрулей, следящих за порядком.

«Спасибо. Буду иметь в виду», усмехнулся Александр, представляя, какое количество штрафов за превышение он получит. «Но ты даже не подала виду, что испугалась. Я рассчитывал услышать, как ты закричишь».

«Я не очень часто показываю свои эмоции. Я никогда не кричу».

«Я знаю, поэтому даже немного разочарован», ухмыльнулся Александр, игриво взглянув на нее свысока.

«Хочешь услышать мои крики? Напугай меня», с вызовом предложила Виктория.

«Ну уж нет. Я знаю способ гуманнее заставить тебя использовать голос».

«Сводить в караоке?»

«Да», с облегчением выдохнул Александр. «Где мы будем до срыва голоса перекрикивать друг друга, исполняя „We Will Rock You“».

«Nickelback?» С сияющей улыбкой, озарившей ее бледное уставшее лицо, уточнила Виктория. «Та самая наша любимая группа, исполняющая песни для разведенных мужчин среднего возраста?»

«Иные варианты я даже не рассматриваю», произнес Александр, включая музыку этой группы из своего плейлиста.

Следующий час они объездили все окружные трассы, затем на приборной панели засветился значок, уведомляющий о кончающемся топливе.

«Надо остановиться», произнес Александр, пытаясь вспомнить, встречались ли им по пути заправки, впрочем, заметить их они бы не успели, проносясь мимо.

«А я должна была признаться раньше, что еще ничего не ела. И не хочу до сих пор, наверное. Просто я подумала, что это нечестно после того, как мы поговорили тогда. Я не специально заставляю себя голодать. Это чувство у меня впервые».

Александр понимающе улыбнулся.

«Сегодня тебе это простительно. Все в порядке».

«А ты ел что-нибудь?» Виктория смутилась своего вопроса.

Он улыбнулся мягче.

«Как-то аппетит пропал».

Увидев краем глаза среди деревьев съезд, где стоял одинокий деревянный домик, Александр автоматически проводил его взглядом. Затем увидел автозаправку, но сразу испытал разочарование.

«Заброшенная заправка, забавно, а есть ли неподалеку действующая…» Он решил не испытывать удачу и открыл карту. «Есть, в пяти километрах отсюда. Не хочешь за руль?»

«А можно?» Смущенно переспросила Виктория, в сомнении не спеша соглашаться.

«Машины здесь редко встречаются, да и камеры ни одной не заметил. Давай, садись ко мне на колени», Александр приглашающе похлопал себя по джинсам. «Ты ведь никогда не сидела за рулем?»

Виктория отрицательно покачала головой. Остановившись посреди дороги, он подождал, когда она пересядет и устроится спиной к нему.

«Удобно? Можешь ноги рядом с моими поставить. Или сверху моих. Обе руки на руль. Мы будем ехать по прямой, так что ничего опасного».

«Я волнуюсь», призналась она, нервно улыбаясь. Ее лицо прелестно загорелось алым от новых впечатлений.

«Я подстрахую. На сорока километрах в час мы разве что можем съехать с дороги и застрять в канаве», засмеялся он.

«Не надо», запротестовала она, едва ли не попросившись вернуться на безопасное пассажирское место.

«Расслабь руки. Вот так. И просто держи на руле, стараясь не выезжать за полосу».

«Я не чувствую машину…» Запаниковала Виктория, впервые в жизни держась за руль, чувствуя себя маленьким ребенком за радиомашинкой.

«Все нормально, я слежу», успокоил ее Александр, слегка поворачивая руль, что она даже не ощущала, выравнивая M5. Отметка преодолела пятьдесят километров в час, уверенно поднимаясь до семидесяти пяти.

«Алекс, мне страшно», дрожащим голосом произнесла она. «Как ты вообще что-то замечаешь, когда так быстро едешь…»

«Я чувствую, что двигаюсь со скоростью улитки после тех трехсот», он не мог остановить смех, забавляясь ее испугом такой безобидной скорости. «Кстати, спасибо, что согласилась прокатиться со мной. Твое доверие очень важно для меня».

«Это тебе спасибо, что взял меня с собой… Мне это было нужно».

Заправившись, они остановились перед абсолютно первозданным зеленым пространством, где нигде не наблюдались следы человека. По другую сторону дороги уходит в глубину еловый лес с высокими деревьями, загораживающими солнце на почти безоблачном небе. Дул прохладный ветер, и Александр обхватил себя руками в попытке согреться, с одобрением глядя на побеспокоившуюся девушку одеться по погоде.

«А в городе как будто собирался дождь…» Рассеянно проговорила Виктория, грея руки вокруг бумажного стакана с горячим шоколадом.

«Я знаю, поэтому и увез тебя подальше от хмурых туч», произнес Александр, отпивая обжигающе горячий чай.

«Ты замерз», с огорчением заметила она. «Давай вернемся в машину».

«Ты очень боишься боли, мне кажется».

«М?» Она непонимающе взглянула на него, отпив напиток.

«Боишься, что тебя заденут эмоционально и физически, поэтому так близко к сердцу воспринимаешь все, страхом только усиливая причиненный ущерб. Но чувствовать боль значит оставаться живым. Я хочу, чтобы ты легче переносила боль, которую в любом случае в этой жизни не избежать, в какую бы пуленепробиваемую броню ни облачишься».

Она не нашла слов для ответа, обратившись в слух.

Александр тяжело вздохнул и неуверенно покачал головой:

«Я не знаю, что нас ждет в будущем. Не знаю и не хотел бы знать. Никогда не боялся неизвестности, потому что уверен, что все, что должно произойти, – оно обязательно случится. Поэтому ничего никогда не бойся, когда ты со мной. Вместе мы со всем справимся».

Виктория понимающе кивнула и сделала глубокий вдох, успокаивая все сомнения внутри себя.

«Я уверена, ты отлично выступишь на выставке. Ведь ты так замечательно все рассказываешь, а когда речь заходит о твоей работе, ты весь сияешь безупречностью. Это произведет на всех сильное впечатление».

«Я буду стараться ради одной милой девушки, держащей свои маленькие кулачки за меня».

Виктория смущенно засмеялась, подойдя ближе и прижавшись к его плечу.

«А дома… все будет как раньше, я надеюсь. Я поддержу маму и не позволю бабушке обижать ее».

«А что насчет сестры?»

Виктория нерешительно пожала плечами.

«Мне всегда казалось, что мы слишком разные. Наверное, помнила что-то. Хотя… сомнительно, мне ведь было всего три года».

«Поговори с мамой обо всем. Уверен, вы найдете взаимопонимание».

«Я никогда не была в близких отношениях с матерью. Она слишком меня оберегает. Но я попробую», пообещала она, перестав хмуриться.

Уже более спокойный за ее состояние, Александр обнял ее со спины, удобно расположив голову поверх ее макушки.

29. Expo
29. Экспо

♫ Foster the people «Lotus Eater»

Когда створки лифта разошлись, достигнув восемнадцатого этажа, Александр увидел возле своей входной двери сидящую на полу молодую девушку в бежевом свитере и голубых джинсах. Подойдя ближе, он рассмотрел немытые длинные волосы цвета кофе с молоком со спутанными посеченными концами и опухшее заплаканное лицо. Рядом на полу валялась брендовая золотая сумка, а на ногах кроссовки с дизайнерским принтом ценой почти в тысячу долларов. Как-то ее дорогие вещи не сочетались с ее небрежным внешним видом, сразу вызвав несколько вопросов.

«Привет», Александр заинтересованно разглядывал помятую девушку, присев напротив нее. Она показалась ему знакомой, но он не мог вспомнить, где уже ее видел. Но она точно не являлась его соседкой: квартиры на всем этаже пустовали. При аренде квартиры риэлтор упомянул, что они выставлены на продажу, а не в аренду. Да и среди других жильцов он был уверен, что никогда ее не встречал.

– Александр, здравствуйте, – сонно произнесла девушка, приподнимаясь ладонями от пола. Увидев, что на нее продолжали смотреть так, будто она была не в своем уме, догадалась, что ее не узнали. Она слегка улыбнулась полными четко очерченными губами и представилась: – Меня зовут Розанна. Месяц назад я приходила к вам в офисе Эспайр.

«Извини, я правда не помню нашей встречи», мягко признался Александр, продолжая внимательно присматриваться к ней.

– Вы тогда хотели отвязаться от меня и моей навязчивой просьбы достать вашу подпись на заявлении, – заметив, что он все еще не понимает, о чем шла речь, Розанна в раздумье прикусила обветренную губу. Она подняла ладонь, и Александр обратил внимание на ее пальцы с обкусанными ногтями со старым маникюром, украшенные золотыми кольцами и одним на безымянном из платины с внушительным бриллиантом. – Вы еще тогда расписались, чтобы продемонстрировать, что не сможете подделать подпись своего отца, так как она сильно отличается от вашей.

Наконец расплывчатый образ четко прояснился в памяти: та девушка, одетая в дорогой костюм, с модельной внешностью, как и большинство секретарш в офисе, была одной из тех безликих, смотрящих на него как на сына своего отца, а не на перспективного инженера, коих он предпочитал не удостаивать своим временем и вниманием, пришла к нему, чтобы он подписал заявление на увольнение из компании, но он тогда достаточно грубо пренебрег ее просьбой, как и всех остальных до нее.

«Я могу чем-то помочь?» Участливо поинтересовался Александр, раз она проявила настойчивость и явилась к порогу его дома.

– В тот раз вы не были настолько вежливы, – заметила Розанна и недоверчиво усмехнулась. В ее круглых голубых глазах отразилась печаль, словно она о чем-то сильно сожалела.

«Я могу и в этот поступить точно так же», Александр безразлично пожал плечами и поднялся, собираясь войти в квартиру. Но краем глаза он следил за реакцией Розанны, не торопясь исполнять озвученное.

– Постойте, – испуг отразился в ее широко распахнутых воспаленных глазах, и Розанна согнулась от подступающих рыданий. – Пожалуйста, помогите мне, – отчаянно взмолилась она, практически лежа на полу холла.

«Поговорим внутри?» Предложил Александр, открыв дверь. «У меня есть хороший цейлонский чай». Девушка настороженно смотрела на него, не спеша принимать приглашение. Понимающе взглянув свысока, он чуть добрее улыбнулся: «Тебе нужно успокоиться, чтобы я смог тебя выслушать и помочь».

Пригласив гостью на кухню, Александр заварил сушеные листья, и кухню наполнил мягкий аромат мелиссы. Розанна не переставая плакала, сидя за кухонным столом, а женские слезы всегда действовали на него угнетающе, вселяя чувства вины и собственной бесполезности.

Может, то было последствием случившейся трагедии с его матерью или его собственный характер, помогающий ему отделять черное от белого, где белый – моральные принципы и нормы поведения, при которых человек не должен чувствовать себя настолько слабым, чтобы демонстрировать свои эмоции в здоровом социуме. Весь социум прогнил, хватит обманывать самого себя.

Увидев, что девушка роняла слезы на поверхность стола, Александр поставил перед ней рулон с бумажным полотенцем. Розанна оторвала несколько листов и промокнула влагу с распухшего лица.

– Я могу вам доверять? – Спросила она, с неким подозрением смотря на поставленную чашку с дымящимся горячим напитком.

Отодвинув стул, Александр опустился на него и посмотрел на нее.

«Ты чем-то напугана? Если ты переживаешь насчет того, что я работаю в Эспайр, можешь не волноваться. Через меня и не такое пытались провернуть. Ты хотела уволиться с моей помощью, так что, подозреваю, ты тоже не питаешь большого желания оставаться в компании моего отца. Это связано с Эспайр?»

– По правилам я не могу уволиться по своему желанию.

«Ты знала об этом, когда устраивалась туда», напомнил Александр с упреком.

– Да, но кое-что изменилось. Я устроилась туда по просьбе моего мужа. Андре работал в отделе продаж, а меня устроил своим ассистентом. Мы хотели заработать на свою мечту и переехать на Мальдивы. Андре был в хороших отношениях с начальником, и он бы нас отпустил без каких-либо проблем.

На лице Розанны отразилась мучительная боль, и она замолкла, не решаясь продолжить.

«Все нормально, я не настаиваю. Если эти личные подробности помогут мне решить твою проблему, то я внимательно выслушаю. Но сначала тебе нужно немного успокоиться и справиться с эмоциями».

Приподняв уголки губ в легкой благодарной улыбке, Розанна отпила немного зеленого чая.

– Да, он очень хорошо относился к Андре, – выдохнула Розанна, собравшись с собой. – Чуть больше месяца назад Андре отправился в командировку, и в самолете у него случился приступ. Он был полностью здоров. Врачи констатировали тромбоэмболию и сказали, что такое может случиться с каждым без предупреждения.

«Он умер?» Тихо уточнил Александр, когда наступила тишина.

Розанна кивнула. По ее лицу текли горькие слезы.

– Я не знала, что делать на работе без него. Я была бесполезна и могла только помогать своему мужу отвечать на письма и составлять расписание. Начальник Андре стал проявлять ко мне интерес и несколько раз приставал ко мне. Я не знаю, к кому мне обратиться кроме вас…

Александр отклонился на спинку стула, сложив руки перед собой.

«А не выдумала ли ты все это, чтобы избежать ответственности?» поинтересовался Александр, недоверчиво прищурившись. Он ни секунды не хотел сомневаться в словах этой девушки, морально находящейся на самом дне существования, но все же все, кто был хоть как-то причастен к компании, на подсознательном уровне вызывали у него недоверие и угрозу его безопасности и его близким. Поэтому пришлось немного притвориться и на всякий случай проявить предосторожность.

– У меня есть доказательства, – Розанна вынула из небрежно лежащей на столе миниатюрной золотой сумки телефон и включила запись, сделанную на диктофон.

Александр сел ровно и вслушался в приглушенные голоса. Глубокий мужской голос первые секунд тридцать задавал какие-то вопросы о продажах, Розанна неуверенно отвечала, а затем, почувствовав неопытность молодой девушки, мужчина предложил «закрыть глаза» на ее некомпетентность в обмен на неформальную встречу после работы в ресторане или у него дома.

– Теперь вы мне верите? – Упрямо спросила Розанна.

Александр минуту напряженно думал, надеясь справиться с неожиданно свалившейся на его плечи задачей защитить девушку от Эспайр. У нее не было никаких причин лгать о смерти мужа и домогательствах начальника, этой девушке или кому-либо еще незачем использовать его или пытаться подставить, зная, кто его отец. Да, уволиться из Эспайр практически невозможно, но ведь нужно быть крайне бессовестным человеком, чтобы лгать о таких вещах.

Александру хотелось поверить этой Розанне и оказать самую малую помощь, на какую он был способен: поддержать словом и оставить скромную подпись на листке бумаги.

И, возможно, искупить вину за то, что он не выслушал ее в первый раз, из-за чего она столько времени страдала и надеялась на спасение. Его начала грызть возмущенная совесть, и волна самоненависти захлестнула его, смывая последние сомнения.

«Ты уверена насчет увольнения из Эспайр?» Александр потер краешек покрасневшего от напряжения глаза. Он поборол зевок, бросив мимолетный взгляд на электронные часы на духовке, показывающие десять часов. Перед полетом желательно привести себя в порядок, и так прошлую ночь промучился бессонницей. «Устроиться обратно уже не получится».

– Я ничего не умею, – пожала узкими плечами под объемным кашемировым свитером Розанна. – Андре боготворил меня и делал так, чтобы я ничем не занималась ни дома, ни на работе. После его ухода меня будто придавило проблемами. Я не знаю, как мне справиться со всем этим…

Оборвав речь, Розанна прижала ладони ко лбу, в ужасе смотря на свое отражение в чашке чая.

«У тебя есть близкие? Семья?» Беспокойно поинтересовался Александр.

Розанна кивнула и подняла взгляд.

– Моя мать нашла для меня лечебницу в Швейцарии. Я хочу на какое-то время отключиться от реальности и восстановить свое ментальное здоровье. Если получится. Я уже две недели не прихожу в офис. Начальник покрывает меня, надеясь, что я вернусь, но я этого боюсь, – призналась она и поспешно спрятала одну руку за другой. Александр успел заметить, что ее пальцы начали дрожать.

«Он не обижал тебя?» Тихо спросил он.

– Только делал грязные недвусмысленные намеки и приглашал на свидания. Несколько раз он придумывал поводы задержать меня после работы, и в один день я сделала эту запись, спрятав телефон под одеждой.

Его внутренне передернуло от отвращения.

«Назови мне его имя, и его уже завтра не будет в компании. Я не могу позволить, чтобы такие, как он, злоупотребляющие властью в личных целях, работали в компании моей семьи».

Розанна не торопилась соглашаться, и в конце концов, после тяжелых раздумий, ответила:

– Он очень высокопоставленное лицо. Я опасаюсь, что он захочет отомстить мне. Поймите, я просто хочу все забыть и оставить в прошлом.

«Хорошо, я понимаю. Подожди немного, я сейчас вернусь».

Отлучившись до спальни за чистым листком бумаги и ручкой, Александр вернулся через пару минут, дав Розанне возможность немного побыть одной после откровенного разговора. Все же они были незнакомыми людьми, которым пришлось довериться друг другу. Вернувшись, он положил все это на стол перед взволнованной девушкой, утирающей слезы.

Розанна написала заявление, а Александр, склонившись над поверхностью, старательно подделал подпись отца.

– Я думала вы оставите свою… – Растерялась она, рассмотрев листок.

Александр обезоруживающе улыбнулся, виновато пожав плечами, якобы сделал это неосознанно.

«Уверен, отец даже не смотрит, что подписывает. Он и не вспомнит, что видел или нет когда-то твое имя. И у меня от изменения штата сотрудников не возникнет проблем. В Эспайр и на меня сильно давят, так что я понимаю, как тебе некомфортно там находиться. Что-то еще? Могу проводить тебя домой».

– Да, есть кое-что, но я не знаю, как вам сказать, – замялась в сомнении Розанна.

«Говори прямо», подтолкнул он.

– Вы сочтете меня сумасшедшей, но… Я боюсь летать на самолете после случившегося с Андре. Я слышала, завтра вы улетаете на Экспо. Можете взять меня с собой? Я встречусь со своей матерью и на следующий день мы улетим в Швейцарию.

Александр даже оторопел от подобной просьбы.

«Я бы и не против составить компанию, но… Я лечу не один. И событие будет освещаться прессой, поэтому нельзя, чтобы нас видели вместе. Мой отец пристально наблюдает за каждым моим шагом, и, если я ошибусь, это вызовет большие неприятности не только у меня. У меня есть девушка, которая не поймет, если я буду в компании другой. И у людей со мной возникнут вопросы. А если твой начальник узнает, он поймет, кто помог тебе с увольнением».

– У меня есть чем испортить ему репутацию, – Розанна пригрозила телефоном в кулаке.

«Роза, ты устала, поэтому тебе нужно избегать стрессовых ситуаций. Не находи себе проблемы. Если хочешь воздать ему по заслугам, назови мне его имя, и я с ним разберусь, даю слово».

Услышав, как он к ней обратился, Розанна вспыхнула от смущения. Она подрастеряла решительность, задумавшись над прозвучавшими словами.

– Не хочу, чтобы он понял, что это я рассказала вам обо всем… Он может доставить и вам неприятности. Я надену парик, и никто меня не узнает. Я… притворюсь вашей девушкой.

«Моя девушка точно этого не оценит», усмехнулся в сомнении Александр.

– В компании никто не говорил, что у вас есть подруга. Если никто не знает, как она выглядит, я смогу притвориться ею. А вы ей все объясните.

«Ты не станешь наряжаться в мою девушку», пригрозил Александр. «Надевай парик и меняй свою внешность, если так тебя точно не узнают знакомые и пропустят на паспортном контроле».

– Спасибо, – наконец она оставила свои безумные идеи и успокоилась. – Я не ожидала, что вы согласитесь… Своей помощью вы спасаете мне жизнь.

«Я заберу заявление с твоего позволения», Александр аккуратно положил белый листок к остальным рабочим документам в папку. «Как вернусь с выставки, отнесу его за тебя. И ты будешь свободна, к этому моменту уже находясь в Швейцарии, где бывший начальник до тебя не доберется».

Розанна светло улыбнулась.

– Вы лучше, чем о вас говорят. Вы вовсе не высокомерный, просто не даете использовать себя. Вы очень добрый человек. Вашей девушке очень повезло с вами.

«Я знаю, что ей со мной повезло», хитро улыбнувшись, он полуразвернулся в профиль. «Но мне это ничего не стоит. Тебе пришлось нелегко, и я рад, что в силах хоть немного помочь тебе. Только… мне очень жаль, что я не выслушал тебя сразу».

– У вас очень большое сердце, – Розанна мягко улыбнулась, принимая извинения.

«Да нет, обычное», растерянно пожал плечами Александр.

– Значит, встречаемся завтра в аэропорту?

«Да, и оставь мне свой номер. Знаешь, во сколько рейс?»

– У меня был куплен билет заранее на случай, если не смогу с вами договориться или встретиться. Просто сидеть рядом с вами помогло бы мне справиться с тревогой.

У нас еще и места рядом, в ужасе подумал он, уже надеясь, что от нее удалось избавиться, в то время как забивал в память телефона ее номер.

«Ладно, уже поздно. Нам нужно хорошо выспаться. Вызвать тебе такси?»

– Да, не откажусь, – скромно улыбнулась Розанна.

«И приведи себя в порядок», Александр в воздухе обвел указательным пальцем свою голову. «Депрессия не повод не следить за внешним видом».

Розанна сосредоточила внимание на собственном отражении на поверхности стола из черного стекла.

– Извините за это… Мне и правда не хотелось ничего делать из-за апатии и безнадежности. Вместе с потерей Андре я будто потеряла смысл жизни.

Понимающе улыбнувшись, Александр положил руки на стол, опираясь на них. Из-под челки взглянув на девушку теплым взглядом, он заговорил таким проникновенным голосом, что собеседница даже невольно задержала дыхание, ловя на слух каждое слово.

«Андре бы точно этого не оценил. Теперь, когда его нет рядом с тобой, ты должна самостоятельно заботиться о себе. Уверен, он был рад, если бы ты продолжила жить счастливой жизнью, как было при нем».

Посадив Розанну в такси, Александр вернулся домой и сдержал обреченный стон, схватившись за голову: Черт, во что я опять ввязался по своей наивной доброте?

☽☆☾

В семь утра подъехала машина класса люкс. Водитель вышел открыть ему дверцу, перед этим забрав рюкзак и сложив в багажник к вещам других пассажиров. С заднего сидения ему приветственно помахала кончиками пальцев Рита.

– Сколько часов ты спал?

Александр сел рядом и показал на пальцах «0». Рита недовольно ухмыльнулась.

– Перенервничал? – Предположила тетушка, вынимая из сумки компактную пудреницу и пару черных солнцезащитных очков.

«Был занят».

– Работал? – сочувствующе склонив голову, Рита ухватила племянника за подбородок, а второй рукой принялась щедро наносить с помощью мягкой подушечки светлую пудру под его глаз. Затем то же самое проделала и со вторым.

«Нет, другими делами. Потом объясню», и он с нескрываемой неприязнью покосился на сидящего впереди Харона, невозмутимо читающего книгу, не собираясь в его присутствии обсуждать нечто касающееся Эспайр. «Что ты делаешь?»

– Разве не очевидно? Замазываю темные круги под твоими глазами.

«В смысле: зачем?»

– Нас будут снимать журналисты. Обычно твой отец категоричен по поводу прессы, но Экспо другое дело. Ты ведь не хочешь попасть в новостные статьи с видом психически неуравновешенного?

«Говорят, все гении немного психи», нервно улыбнулся Александр, пока его лицо покрывали ровным слоем матовой пудры. Тон его кожи совпадал с сестрой его матери.

– Но выглядеть ты должен на все сто. На всякий случай не снимай очки. Как знала, и взяла запасную пару.

«Знала, что я буду выглядеть не очень?»

– Нет, в спешке могла забыть закинуть в сумку. А вспышки фотографов слепят.

«Мне будет непривычно появляться на публике. Неужели отец не учел того, что мне будет некомфортно, когда задумывал подобное?»

– Наоборот. Он хочет, чтобы ты привыкал к вниманию, посещая различные научные выставки и мероприятия. Это будет полезно при твоей работе.

«Ты вообще на чьей стороне?» Возмутился Александр, воззрившись на тетю и не узнавая ее за такими заявлениями. Она закинула пудреницу в сумку и не менее упрямо взглянула на него:

– На той, где мой племянник не превратится окончательно в затворника.

В наступившей тишине, во время которой шофер не спеша и аккуратно вел машину, держа обе руки в белых перчатках на руле, Харон с шорохом перевернул страницу.

Приехав к аэропорту, они через парковку поднялись на лифте в комнату отдыха для вип-гостей с отдельным выходом к частному самолету, готовящемуся к предстоящему полету.

«Я отлучусь», сообщил Александр и уединился с рюкзаком в туалете. Он хотел ополоснуть лицо ледяной водой, чтобы немного взбодриться, но тогда бы пришлось снова наносить грим. Закапав успокаивающими каплями покрасневшие и воспаленные бессонницей глаза, он выпил воду из-под крана, которая обещала быть кристально чистой, как и вся вода на территории аэропорта.

Когда Александр убирал крохотную невесомую баночку с парой миллилитров глазных капель в карман черных зауженных брюк, он заметил, что его руки неконтролируемо дрожали.

Это что еще, тремор? В ужасе предположил он, выпрямив ладонь перед лицом и наблюдая, как та неровно плавала в воздухе, а пальцы била сильная дрожь, слишком заметная, чтобы попытаться это скрыть от внимания окружающих.

Александр засунул руки в карманы брюк, сжав пальцы, и посмотрел на свое отражение, находя его крайне зашуганным.

Минувшей ночью он снова не смог сомкнуть глаз, даже выпив двойную дозу снотворного. Предположив, что все дело в повышенной тревожности, принял вдобавок успокоительное, но это оказало обратный эффект. Навязчивых мыслей стало как будто в разы больше, тревогу прорвало, и все страхи стали казаться более чем близкими к реальности.

Его пугала возможная неудача на выставке, где он из-за расшатанных нервов ударит лицом в грязь при сотнях влиятельных знаменитостей, а затем это распространится по всему миру. Даже если он не хочет публичной жизни, эхо этого провала будет преследовать его всю жизнь на работе, ведь его профессия неразрывно связана с научной отраслью.

Но еще страшнее было то, что его заставят врать, прикрывая за красивыми обещаниями о создании более экологичной энергетики ради процветающего будущего человечества истинные мотивы зарабатывать на войнах.

Чудом дожив до шести часов утра, заставил себя одеваться, будучи не готовым к важной поездке ни на один процент. Он не смог даже собраться толком и выучить речь. Голова не соображала вообще ничего. На что я вообще надеюсь, отправляясь в другой город в текущем плачевном состоянии? На поддержку близких? Только на них и фармацевтику.

Закинувшись еще парой таблеток от тревожности и запив водой, набранной в ладонь, Александр немного привел себя в порядок перед зеркалом, поправляя темно-русые пряди, чтобы челка лежала ровно. Он надел любимую счастливую футболку из «Волмарта», сверху черный пиджак из мягкой ткани из одного комплекта с брюками. На ногах у него были черные лакированные туфли на небольшом каблуке. Этот костюм пришлось приобрести специально на этот особый случай, ведь не хотелось заявить о себе в чем попало. Выбор футболки против белоснежной рубашки был оправдан предчувствием, что без своего талисмана он не справится.

Вернувшись в комнату ожидания, Александр увидел, кроме устроившихся за барной стойкой Риты и Харона, попивающих глясе, незнакомку. Высокая девушка с розовым каре, одетая в пудровый кардиган, юбку в складку с принтом в бежевую клетку, чулки с розовыми полосками и кеды, украшенные граффити, оживленно что-то рассказывала, активно жестикулируя. Она стояла спиной, но все равно он узнал ее голос, ведь слышал его в последний раз вчера вечером.

– Александр, куда ты пропал? – Обеспокоенно наклонилась Рита, чтобы увидеть племянника. – Пока тебя не было, наша компания пополнилась. Марианна тоже летит на Экспо вместе с нами.

Розоволосая обернулась и просияла улыбкой. Александр с трудом узнал в ней вчерашнюю замарашку, потерявшую смысл жизни. Ее лицо с четко выраженной нижней челюстью было подчеркнуто макияжем, выделившим скулы и большие голубые глаза. Прямой нос был чуть уменьшен за счет какого-то магического приема с помощью той же штукатурки и сиял от блеска. Еще вчера бледное лицо сейчас было теплого оттенка и сверкало блестками от розовой челки до шеи.

– Привет, – она приблизилась и невесомо коснулась его щеки пухлыми губами, накрашенными бесцветным блеском. Когда она повернулась, Александр увидел, что под кардиганом у нее белая рубашка с крупным бантом на груди, украшенным брошью. Короткая юбка на длинных стройных ногах подчеркивала бедра с минимальным расстоянием между ними.

– Так Мари летит с нами на правах твоей девушки? – Покачивая ногой в туфле на шпильке, улыбнулась Рита.

– Все верно, – ослепительно широко улыбнулась «Марианна» идеально ровными белоснежными зубами. Александр заметил под ее верхней губой золотое украшение и даже удивился наличию пирсинга.

– Так вот какой тайной ты хотел со мной поделиться, – протянула Рита. – Очень приятно наконец с тобой познакомиться, Марианна. Я тетушка этого раздолбая.

– Александр не спешил меня с вами знакомить, потому что я улетаю в Швейцарию, где продолжу свое обучение. Нам придется расстаться из-за расстояния, но мы решили остаться друзьями, поэтому Экспо наш последний шанс побыть вместе, – и она полным любви взглядом воззрилась на молодого человека, пристроившись рядом с его плечом.

Что за бред она несет? Мысленно в гневе горел Александр, в потрясении смотря на Розанну. Чем это поможет ей, не вызывая подозрений, сбежать подальше от Эспайр? Уговор был совсем другой.

– Что ты как воды в рот набрал? – требовательно окликнула его Рита. – Или расстроен насчет расставания? Эмма и Макс ведь выдержали отношения на расстоянии, обучаясь в странах на разных концах земного шара.

Александр нашел в себе силы, чтобы кивнуть, надеясь скорее завершить этот разговор.

– Эмма и Макс! – Эмоционально и верибельно воскликнула «Марианна» так, словно была знакома с ними всю жизнь. – Как я по ним буду скучать…

Чокнутая, ты даже не знаешь, кто это такие… Подумал Александр и едва справился с собой, чтобы не ударить себя по лицу, не выдерживая наблюдать разыгрываемый цирк. Сам виноват, поверил первой встречной.

«Марианна» перестала фальшиво изображать горечь разлуки и с необыкновенной мудростью выдала:

– Но мы решили идти вперед, каждый занимаясь своим будущим. Мы знаем, что не выдержим отношений на расстоянии, ведь мы очень тактильные по своей природе люди… И кто знает, может, однажды наши пути вновь пересекутся.

– А как ты достала приглашение на Экспо? – Поинтересовалась тетушка с легкой улыбкой, наблюдая за племянником и его девушкой. По тому, как насмешливо она косилась в его сторону, он понял, что у нее возникло много вопросов и теперь она будет ждать подробных объяснений, как его угораздило так глубоко влюбиться в девушку с таким характером.

Александр надеялся, что смог дать ей понять взглядом, чтобы она не относилась ко всему этому серьезно. Рита вновь все внимание уделила отвечающей на вопрос девушке:

– О, я не иду на саму выставку. Но буду сопровождать Александра в остальном, – «Марианна» поправила лацкан его пиджака и по-родственному похлопала его по груди. – Я буду ждать в отеле.

Александр едва сдержался, чтобы не заломить ей эту руку за спину.

– Может, удастся выпросить еще одно приглашение? – В разговор внезапно вступил молчавший до этого Харон, десертной ложечкой собирающий не до конца растаявший пломбир в чашке кофе. В ожидании ответа он поднял дымчато-серые глаза и облизнул губы.

У «Марианны» хватило ума на то, чтобы воспротивиться предложению:

– О-о, не стоит, я не люблю людные места. Я хочу, чтобы Александр с пользой провел время на выставке, а я буду перетягивать все его внимание на себя.

В зал вошла служащая аэропорта и стала готовить выход к посадке. Александр с облегчением закинул лямку рюкзака на спину и, подойдя к стойке, протянул посадочный талон, вложенный в синий паспорт.

Убрав рюкзак на полку над сидением, Александр занял свое место. В маленьком частном самолете не больше двадцати мест, и каждое отдельно стоящее кресло из мягкой молочной кожи. В салоне много свободного пространства, пара кресел даже обращена друг другу и между ними расположен стол. Рита и Харон сели друг напротив друга и сразу пристегнулись, приготовившись к скорому взлету.

Розанна заняла место рядом с проходом и положила сумку на колени. Она осторожно повернула голову и взглянула умоляюще-невинным взглядом.

Всем своим пренебрежительным видом дав понять, что не в настроении разговаривать, Александр отвернулся к иллюминатору. Розанна не произнесла ни слова. Пристегнувшись, она положила руку на подлокотник, смирившись со своим положением.

Когда самолет взлетел, по салону прошлась стюардесса, предлагая завтрак. Александр отказался даже от воды, в ожидании окончания полета смотря на небо и то, как маленький частный самолет летел сквозь пелену облаков. Он хотел послушать музыку в наушниках, но опасался, что упустит момент, когда Розанна вступит в разговор с Ритой, и он не успеет вмешаться. Не хотелось, чтобы сейчас вся правда о ее присутствии вскрылась, лишив последних часов покоя.

Розанна с благодарностью приняла предложение, и стюардесса поставила перед ней стакан апельсинового сока и индейку со свежими овощами.

В животе голодно заныло.

– Съешь мой завтрак, – шепнула Роуз ему на ухо.

«Спасибо, откажусь».

– Ты злишься на меня? – Она непонимающе наклонила голову.

«А я думал, ты недостаточно понятлива, чтобы что-то осознать с первого раза», огрызнулся Александр.

– Скоро все услышат, какой ты голодный. Тебе нужно постараться расслабиться. Ты выглядишь еще хуже, чем я вчера.

«Спасибо», прошипел он, не зная, что делал бы без ее заботы.

Розанна виновато наклонила голову вниз. Наконец он увидел на ее лице настоящее раскаяние. Сердце вновь облилось кровью от чувства вины.

А еще дико раскалывалась голова.

Александр прижал руку к ноющей шее со спины.

– Я не знаю, из-за меня ты так переживаешь, или у тебя личные проблемы… Но мы сейчас должны помочь друг другу пройти через все это.

Розанна положила руку поверх его руки, держащейся за подлокотник, и накрыла его пальцы своими. Александр не стал стряхивать ее руку и прикрыл глаза, думая: будь что будет. И хоть как-то бы пережить этот полет.

Спустя два часа самолет мягко приземлился в аэропорту. Через иллюминатор была видна толпа собравшихся у трапа журналистов. Наверняка они поджидали не только их, а всех гостей, прилетающих сегодня на международную конференцию. Всего на выставке будет около двух сотен участников и вдвое больше специально приглашенных гостей, представителей различных научных областей.

Когда выход открыли, и вчетвером они стали покидать самолет, спускаясь по ступеням, со всех сторон сразу засверкали ослепляющие вспышки. Рита спасла ему жизнь, отдав свои очки, потому что даже в самом страшном сне Александр не представлял такого количества внимания к себе. Рита под руку с Хароном вышла первая, приветливо махая каждому парню с камерой на плече и улыбаясь в объективы. Ее распущенные темно-каштановые волосы сверкали в лучах солнца, развеваясь за спиной. Подготовившись к тому, что их встретят сразу по прилету, она принарядилась, надев облегающий белоснежный комбинезон без рукавов с глубоким декольте и с расклешенными к низу брюками. На шее у нее был повязан желтый шелковый платок, а на лице солнцезащитные очки. Харон был более сдержан, не ища внимания журналистов, ведя свою женщину, купающуюся в лучах славы. Розанна прикрывала глаза ладонью от вспышек фотокамер, идя за спиной Александра, с его помощью зная, куда идти.

Все, о чем он мог думать, отстраненно и с каменным выражением лица проходя мимо прессы, так это о том, как их фотографии мигом разлетятся по всем новостным изданиям.

Из аэропорта такси доставило их в отель, портье занялись вещами, а сами они направились на прогулку. Выставка состоится вечером, и у них оставались лишние часы побыть на свежем воздухе. Рита запросила поездку на кабриолете, и кем был Харон, чтобы не выполнить ее прихоть?

Пока Рита и Харон пили белое вино, любуясь видом на столицу Северо-восточного региона с открытой веранды, Александр с ужасом представлял предстоящую ночь: Проклятье, мне ведь придется провести всю ночь в одном номере с Розанной.

Она стояла неподалеку и откусывала гигантскую голландскую вафлю с начинкой из различных сладостей. Розанна перепачкалась во взбитых сливках, но не стеснялась этого, утоляя голод своего внутреннего ребенка. Расплатившись за десерт, Александр убрал карту в карман брюк.

«Сколько тебе лет?»

– Двадцать пять, – ответила она, проглотив. – А что?

«Просто интересно», и Александр безразлично отвел взгляд вниз, проверяя личные сообщения. Но ящик был пуст, Виктория была занята учебой. Его накрыло холодным и темным одиночеством. Как же хотелось все бросить и прямо сейчас улететь к ней. Без нее на него словно опустились беспроглядный мрак и безнадежность, как и ожидалось. Но он не мог так поступить, зная, какие у этого будут последствия.

– На случай, если меня спросят твои родные?

«Я не собираюсь им лгать».

– Извини, что вынудила… – Розанна помрачнела, как в тот раз в самолете, когда почувствовала себя лишней и обузой.

«Да нет, все нормально. Вкусно?»

– Хочешь попробовать?

Прежде, чем он ответил, Розанна со смехом ткнула в его лицо вафлей, вымазав губы, кончик носа и подбородок в креме.

Возмущенное ругательство застряло где-то в середине горла. Непонимающе уставившись на беспечно смеющуюся Розанну, схватившуюся одной рукой за живот, Александр притянул ее к себе за запястье и откусил кусок от вафли с ванильным шариком мороженого.

При непереносимости лактозы странным исключением почему-то было мороженое, вероятно, из-за термической обработки молока.

В испуге застыв, Розанна словно приготовилась к чему-то худшему и расширенными лазурными глазами уставилась на него. Затем улыбка тронула ее губы, и она вновь разразилась безмятежным смехом.

Все лучше, чем если она будет думать о грустном.

А еще в этот момент эта розоволосая, переодетая в школьницу, выглядела такой красивой, что он испытал желание запечатлеть ее в своей памяти. В глубине души страдающая, но так ярко светящаяся путеводным факелом для окружающих. Именно такие люди, обладающие прочным стержнем внутри, всегда притягивали его несгибаемой силой, какой у него никогда не было.

Александр привел свое лицо в порядок, вытеревшись салфеткой, и заметил пристальный взгляд Риты. Она спустила очки на переносицу, глядя на него так, словно он сделал что-то аномальное.

Розанна тем временем доела вафлю, всунув в свой рот огромный кусок конуса и долго пережевывала с набитыми как у хомяка щеками. И все равно она казалась милой и забавной.

Но не более.

Вернувшись в отель в четыре дня, Александр принял душ и в ванной одевался, пока в этом же номере Розанна, развалившись на заправленной кровати, листала журнал о путешествиях.

«Ты будешь в порядке?»

– В каком смысле?

Она сняла парик, распустила густые волосы и сменила одежду на длинный халат.

«Никакие плохие мысли не беспокоят?»

Александр разговаривал с ней через приоткрытую дверь, но расстояние было слишком маленьким, чтобы что-то увидеть за ней. Натянув отпаренные брюки, он накинул на плечи рубашку и стал застегивать пуговицы.

– Например, заказать шоколадное фондю и купить несколько мультфильмов Дисней, чтобы было чем развлечься в твое отсутствие?

«Заказывай, что захочешь. Только никуда не выходи, идет?»

– Да кто меня увидит…

«И если что-то случится, сразу звони мне. Я тут же приеду».

– Какой ты галантный… И заботливый.

«Я серьезно», строго настоял Александр, недовольно наклонив голову в сторону дверного проема. «Ты ведь знаешь, что у меня тоже могут возникнуть проблемы, если ты пострадаешь или потеряешься».

Закончив с рубашкой, нервно завязал галстук, но затянул так туго, что чуть себя не задушил. Розанна услышала, как он тихо чертыхнулся и, лениво цокнув, поднялась с кровати и заглянула к нему в ванную.

– Тук-тук, я вхожу. Ты нечасто носишь галстук? – Догадалась она, когда увидела, чем он был занят. Откинув светлые локоны себе за спину, подошла ближе и взялась за голубую полоску ткани с рисунком в виде одной из картин Ван Гога «Цветущие ветки миндаля». – Позволь мне.

«Розанна, пообещай мне, что с тобой все будет хорошо», беспокойно попросил Александр, приподняв подбородок. Девушка была высокой, почти что одного роста с ним, но на каблуках он все же чувствовал себя немного увереннее, видя ее светлую макушку.

– Ты волнуешься за меня? А как же твоя девушка?

«А она здесь при чем?»

– Ты собираешься провести всю ночь с другой. И ты много печешься обо мне.

«Я представляю, каково тебе потерять любимого человека. Просто поверь мне. Я знаю, какие темные мысли в твоей голове, и прошу тебя не зацикливаться на них. И за сутки, что мы знакомы, я уже успел понять, какая ты безрассудная. Я вернусь, и мы вместе посмотрим что-нибудь, а затем утром провожу до аэропорта. Я не самая лучшая компания, но со мной ты будешь в безопасности. Дождись меня».

– Пообещаю, но при одном условии.

Александр не сдержал тяжкий вздох. Он сложил руки на груди, когда галстук был бережно завязан.

«Я слушаю».

– Позови меня, как вчера.

И снова ее странные, нелогичные просьбы.

Вчера его переполняли эмоции из-за чувства вины, сочувствия, желания помочь, восхищения ее силой воли, а также надеждой на последний шанс обратиться к тому, кто ее уже однажды подвел.

Вспомнив весь этот термоядерный коктейль, Александр вновь пропустил его через себя и, постаравшись придать голосу то же выражение, через несколько секунд произнес:

«Роза…»

Довольная услышанным, она дала знать об этом улыбкой. Затем застегнула пиджак на нем и протянула конверт с приглашением и сложенный листок с речью.

– Хорошо проведи время на выставке. Не думай обо мне.

И давно мы перешли на «ты»? Промелькнула у него мысль.

«Это будет не так просто», досадно зажмурился он.

– Признай, нет у тебя никакой девушки. Иначе ты бы не вел себя так…

«Я просто пытаюсь тебя поддержать».

– Ты плохой мальчик.

«Я докажу обратное, когда спасу твою задницу. И расскажу сегодня же своей девушке о том, что помогаю тебе».

– Из-за снимков папарацци?

Александр утвердительно качнул головой.

– Это… правильно.

Надеюсь на это, со вздохом подумал он. Еще одна тревожная мысль заставила его сжаться изнутри: от предположения, что он хотел бы узнать реакцию Виктории и вызовет ли это в ней чувство ревности. Получается, мне тоже не хватает ее любви, раз я ищу ее внимания таким грязным способом? Нет, я просто хочу, чтобы она услышала правду лично от меня.

30. Genesis
30. Генезис

♫ Boney-M «Sunny»

Выйдя из лимузина на красную ковровую дорожку, Александр уже был готов к тому, что окажется в центре внимания. Здесь снимали каждого участника, но шанс разместить новость о верхушке правления Эспайр был редкой удачей, и этот лакомый кусочек собирались ухватить сразу несколько журналистов, бросивших брать интервью у других гостей и окруживших Александра. Он показательно смотрел мимо камер, уверенно направляясь ко входу в здание в виде сферы, подсвеченной изнутри огнями, издалека складывающимися в контуры материков.

– Вы невероятно похожи на своего отца! Каково быть наследником столь крупной и многообещающей технологической империи? Вы ведь закончили ЭмАйТи?

Александр невольно нахмурился от наведенной на его лицо камеры и не смог заставить себя смотреть в объектив, сосредоточив все внимание на журналистке, первой пробившейся к нему. Остальные снимали его со спины и в профиль. Он почувствовал себя зверьком в зоопарке. Рита нарочно сказала, что ей нужно срочно заскочить в аптеку и вышла вместе с Хароном на целый квартал раньше, бросив его одного на растерзание жадных до сенсаций хищников.

«На мать, вообще-то. Нет, я не наследую компанию, а прохожу в ней стажировку. Заканчиваю университет в этом году».

Рита советовала говорить только правду, чтобы за его ложь потом не пришлось отдуваться всему отделу связи с общественностью, у которого и так хватает работы подавать в суд на каждое размещенное фото отца в интернете.

– Присматриваете себе вакансию по образованию в Эспайр? Вы ведь подающий большие надежды инженер, завершающий учебу всего за два года. Собираетесь этим вечером найти потенциальные связи для сотрудничества?

«Надеюсь на это».

– Вы прибыли в компании своей девушки?

«Других сотрудников Эспайр».

– Почему ваш отец никогда не делает заявлений и не соглашается на публикации?

«Кажется, в этом я его немного понимаю».

Вот и все первое в его жизни интервью. Александр с облегчением выдохнул, протягивая приглашение, достигнув оцепленного канатным ограждением входа.

«Своей девушки» – сплетни уже начали расползаться, и оставалось надеяться, что его настоящая девушка не в курсе происходящего. Конечно, любопытство всегда может пересилить, и велика вероятность, что Виктория может наблюдать за новостями об Экспо, на это ее сподвигло бы его молчание весь этот тяжелый день. Но Александр знал, что она не станет доверять новостям и предпочтет узнать обо всем лично. В этом они были схожи. Хотя мысль о том, что Виктория сталкерила бы его в интернете, польстила ему до глубины души.

Осмотревшись внутри, оказавшись под высоким куполом из стекла, через которое было видно ночное небо, Александр собирался найти стенд Эспайр. Десятки людей, разодетых словно на премию Оскар, общались и не спеша прогуливались по мраморному полу, попивая шампанское. Официант предложил и ему бокал, но Александр решил, что смешивать антидепрессанты и алкоголь – не самая лучшая идея, хотя он был бы и рад забыться на этом празднике будущего.

Его взгляд остановился на сцене, которая была видна с любого конца сферы из-за двух невероятно высоких светящихся прямоугольных экранов, проецирующих происходящее на ней, чтобы было видно всем гостям по всей выставке.

Пока было время осмотреться, Александр подходил к стендам и с интересом внимал докладам ученых, рассказывающих о своих открытиях и изобретениях. Кое-что он посчитал действительно ценным и захотел изучить исследования подробнее, заручившись знакомством с несколькими людьми, такими же, как и он сам, повернутыми на науке. Еще через двадцать минут, просматривая различные экспонаты, напоминающие произведения искусства, макеты и анимационные ролики, он задумался.

Действительно, а почему отец никогда не делает громких заявлений, презентуя свою компанию? Наверное, он не верит в рекламу и полагается на затрачиваемые усилия. Когда компания стала слишком крупной, чтобы успевать ею управлять, он нанял Райса, который стал ездить на различные встречи вместо него. У компании не было… своей идеологии. Курса, убеждений. Эспайр всегда была пустышкой, совершенствующей заслуги других. Гениальность отца заключается разве что в умении вести дела, а не продвижении чего-то инновационного и полезного обществу.

Его внезапно осенило.

Зачем намеренно привлекать внимание к компании, если имеешь дело с военными и преступными организациями, запрещенными во многих странах?

Стало невероятно стыдно находиться здесь. Если правда об Эспайр вскроется, падение утащит на дно и его. Все будущее было обречено, он по уши в кровавой политике Эспайр, и выбраться незапятнанным уже вряд ли получится. Усилиями Райса.

Вот оно.

Наконец он почувствовал, что ему по силам справиться с этим вызовом.

Я вернусь и заставлю его подавиться собственным языком. Райс поплатится за все, взяв на себя вину за все преступления компании.

От этих мыслей на его губах возникла маниакальная улыбка, а в глазах мрачным откровением вспыхнуло взращенное отчаянием выражение, подсказывающее, что он не остановится ни перед чем, пока не вобьет последний гвоздь в гроб ненавистной Эспайр.

На этой мысли его толкнули со спины. Александр оглянулся с той же убийственной решимостью во взгляде и наткнулся на маленького человека. Не из-за роста. Он выглядел таким жалким, полным ничтожеством, из-за своей сгорбленности и казался меньше каждого присутствующего здесь гостя.

– Простите, я запнулся за свою собственную ногу… – И мужчина демонстративно потер лодыжку, склонившись.

Сочтя его изрядно пьяным, Александр перестал жечь того взглядом. Встряхнув головой, отбросил все мысли, собираясь вернуться к ним в более тихой обстановке, когда сможет все более тщательно обдумать.

Подошедший Харон приветственно кивнул Александру и, положив руку на предплечье, отвел его в сторону и едва слышно проговорил:

– Это независимый ученый из Индии. Советую держаться от него подальше.

Александр снова оглянулся на него.

Белый мужчина в бежевом костюме, изношенных кожаных туфлях и мятой рубашке возрастом примерно сорока с чем-то лет. Светло-русые волосы выглядели сальными, собранными на затылке в низкий хвостик. Он часто поправлял очки с запыленными стеклами и улыбался так зажато, словно не только Александр был не в восторге от нахождения здесь. Но, в отличие от неловкого мужчины, он умел держать лицо и играть роль.

«Почему мне держаться от него подальше?»

– Он известен из-за своих исследований в области продления жизни, исследует ДНК ящериц и проводит эксперименты… на себе. Я не уверен, что все они безопасны для человека, ведь ему так и не разрешили проводить опыты даже на мышах.

Тем временем к ученому подошла миниатюрная девушка в песочном комбинезоне, какой надевают на сафари, но никак не на международную выставку. С большими карими глазами и толстой блондинистой косой, длиной ниже поясницы. Она казалась подтянутой, а ее походка пружинистой. Она жизнерадостно улыбнулась и обняла мужчину за плечо, едва дотягиваясь до него макушкой.

«А кто она?»

– Его жена Энджела. Выдающийся археолог. Говорят, недавно она привезла из горной местности под названием Монтенегро какое-то редкое растение и отдала своему супругу для исследований. Она раскапывает различные древности и приносит ему материал для работы.

«Она выглядит как его дочь».

– Ей, кажется, тридцать один.

«А как зовут его?»

– Эрнест Тадеуш. Он родом из Венгрии или Румынии, уже не вспомню.

«Вы работали вместе», прозвучало как осуждающее утверждение.

– Ни за что. Но состояли в одной комиссии, следящей за прогрессом различных индивидуальных проектов. Я занимался робототехникой, Тадеуш попытками достичь совершенного организма. Кажется, сейчас их ждет прорыв, раз комиссия допустила его на выставку.

«Где Рита?»

– Просила найти тебя и привести к стенду Эспайр. Прогулялся? Как впечатления?

Александр пожал плечами.

– Волнуешься?

«Нет».

– Волнуешься и нервничаешь, я вижу это по твоему лицу. Запомни, Александр, волнения еще ни разу никому не помогли.

Развернувшись, Александр с улыбкой показал средний палец.

«Убийца», прошипел он. «Я выведу на чистую воду каждого, кто совершал преступления в Эспайр. Подумай о Рите и оставь ее, пока не зацепило и ее по твоей вине».

Харон осмотрелся, не было ли кого поблизости.

– Веди себя потише, Александр. Здесь не самое подходящее время и место. И формально я под домашним арестом уже лет десять и в Эспайр никогда не работал. Если бросаешься такими заявлениями, значит, ты настроен решительно.

«Ясно. Я сам скажу Рите уйти».

Александр задел Харона плечом и направился к сцене. Следующим должен выступать он.

– Приветствуем на этой сцене представителя Эспайр, единственного сына технологического магната Джонатана Мейсона, – Александра Мейсона.

Весь зал зааплодировал и приковался вниманием к нему. Он мог поклясться, что слышал, как несколько женщин ахнули ему вслед и одобрительно что-то выкрикнули.

Взойдя на сцену, он прижал ладонью к трибуне из стекла измятый и исчерченный линиями листок из-за того, что тот был сложен в восемь раз. Отойдя несколько шагов спиной назад, чтобы видеть текст, он остановился ровно по центру сцены, словно все было просчитано им заранее. На обоих экранах возникло его изображение, а на центральном проявилась презентация.

Читая по бумажке, Александр настолько искусно исполнял свою роль, что его невежество осталось незамеченным. Проходя по сцене, он обращался к публике с такой отдачей и расслабленной легкостью, словно для него было повседневным делом выступать на сцене. Первую минуту он перечислял различные новшества, которые Эспайр готовилась представить в будущем. Рассказал об успехах в областях изучения искусственного интеллекта, упомянув последние наработки Риты.

Вынув из уха один черный наушник, он показал его.

«На мне нет микрофона, только эти портативные блютуз-наушники, которые анонсируют в конце этого года. Качество звука – заслуга акустики или микрофонов – решайте сами. Лично я доволен и унесу этих малышек с выставки в качестве сувенира на память. Нет», усмехнулся Александр, услышав смелый выкрик из первого ряда, «меня уносить нельзя, если только буду в не состоянии передвигаться самостоятельно. Очень надеюсь, до этого не дойдет. А теперь я хотел бы рассказать о моем личном первом ребенке, созданном при поддержке замечательных инженеров Эспайр и профессоров инженерной школы Массачусетского технологического института. Мы рады представить проект по безопасной добыче ресурсов на…».

Он медленно оглянулся на презентацию, сверяясь, и следующий слайд окрасил его всего в кроваво-алый цвет.

«…Марсе…».

Александр полностью развернулся и несколько секунд в потрясении смотрел на изображение красной планеты. Его разум еще не мог принять сказанное им самим же. Его шок остался неуловимым, так как присутствующие были поражены заявлением не меньше, чем он. В чертовой бумажке, отданной Райсом, не было ни слова о Марсе и проектах в космосе. Он должен был сам курировать свой проект, и он никаким боком не относился к тому, что сейчас было представлено на весь мир.

Всю информацию для продолжения выступления он почерпнул из сносок на слайдах.

«Природные ресурсы Земли однажды исчерпают себя, поэтому пора начать готовиться к будущему прямо сейчас. Вулканическая активность Марса до настоящего времени ничем не была подтверждена. Однако, по результатам последней миссии, отправленной в 2012 году, на Марсе до сих пор есть жидкая магма, провоцирующая тектоническую активность. С 2018 года начнется подготовка к миссии Икарус, в ходе которой будет добываться магма для обеспечения Земли полезными ресурсами, с помощью которых мы сможем в будущем избежать энергетического кризиса, когда наши ресурсы исчерпают себя».

Ни один его расчет не подтверждал сказанное им. Его проект был рассчитан под земные условия, чтобы добывать магму из земных пород, чтобы снизить вулканическую активность по всей планете и заодно обеспечить население еще одним источником энергии. Но отец или Райс решили кинуть эту кость, чтобы первыми начать гонку за освоение Марса, просто использовав его, отобрав проект и превратив в то, чем можно пользоваться следующие лет пятнадцать, добывая инвестиции для своих истинных целей – продавать смерть.

Закончив выступление, Александр снял наушники, бегом спустившись со ступенек, и взял у официанта с подноса бокал белого игристого.

И провалился в темноту.

☽☆☾

– Александр, проснись, – звал женский голос откуда-то из далекой пропасти, в которую он бесконечно проваливался, будто тонущий в вакууме космоса. А еще его сильно укачивало, словно на волнах.

«Черт, что ты делаешь…» С большим трудом открыв глаза, Александр возмущенно проморгался. В номере с плотно задернутыми шторами он лежал на заправленной постели в том же, в чем был на выставке. Настенные часы показывали семь часов утра.

– Ты опоздаешь на самолет, – беспокойно пояснила Розанна, последний раз подпрыгнув на коленях. Она была полностью собрана и сидела в изножье кровати, поправляя у лица нежно-розовые прядки парика, посматривая в зеркало над туалетным столиком. Но кое-что в ее внешнем виде показалось ему странным.

«Роуз?» Уточнил Александр, еще не до конца убежденный в том, что проснулся. Он приподнялся на локтях и хмуро оглядел ее.

– Да, это я.

«Какого черта ты в моей футболке?»

Розанна уселась на кровать, выпрямившись так, что ткань натянулась, и надпись «IDGAF» обтянула пышную грудь.

– Согласись, на мне она смотрится круче.

«Ммм, я тебя понял», Александр обессиленно уронил голову обратно на подушку и небрежно махнул рукой: «Забирай себе».

– Правда? Потому что я ее осквернила? – Ей хватило наглости, чтобы изобразить задетые чувства. Его сразу насторожило ее чересчур громкое поведение. Вчера вечером она была относительно спокойной, но в целом настроенной дружелюбно, а сейчас была полна эмоций и требовательности во взгляде.

«Лучше расскажи мне, как я попал сюда».

– Ты приехал около двенадцати часов, ты был пьяный, я тогда не спала и досматривала «Леди и Бродяга» вторую часть. Я помогла тебе лечь на кровать. Ты не разрешил мне даже обувь твою снять, решив, что я собираюсь надругаться над тобой, и все повторял, что у тебя есть девушка. Я легла спать на диване в другой комнате. У меня нет с собой пижамы, и мне захотелось как-то отплатить тебе за моральный ущерб, поэтому я взяла твою футболку. А еще ты около получаса разговаривал со своей девушкой. Кажется, это все.

Проверив журнал вызовов, Александр убедился в последнем.

«Черт…»

– Ты перебрал вчера и ничего не помнишь?

«Я запил успокоительное Шардоне. И дальше черный провал в памяти».

– Сочувствую.

«Роза, извини за вчерашнее. Мне правда очень стыдно, что тебе пришлось помогать мне в таком состоянии. Я не планировал напиваться, просто…»

– Нервы сдали?

Воспоминания вызвали ковыряющую подкорку боль.

«Да, можно сказать и так».

– Нам пора в аэропорт, – напомнила Розанна.

«Да…» Заставив себя снова подняться, Александр сел на кровати и склонился, опираясь на колени. «Если ты не возражаешь, я поеду один, мне нужно кое-куда заехать».

Розанна неуверенно качнула головой.

– Да, конечно. Ты и так мне очень много с чем помог.

«Закажи себе такси от отеля, я оплачу, когда буду выселяться».

– Ты опоздаешь на самолет?

«Он без меня в любом случае не взлетит. Слушай, мне кое-что понадобится от тебя».

– Что же?

«Имя».

На ее губах возникла горькая улыбка.

– Ты так просто не отступишься, да?

«Тебе уже ничего не угрожает, а мне нужно как можно больше рычагов давления на компанию».

– Что-то случилось на выставке? – Догадалась Розанна.

«Мне ничего за это не будет. Я для них одновременно и бесценен, и бесполезен. Так что», Александр приглашающе качнул головой. «Используй меня, чтобы совершить свое правосудие».

☽☆☾

24 часа назад

Проснувшись утром понедельника в восемь, Виктория наскоро побросала учебники в сумку, покормила любимицу и уехала на автобусе в школу.

Александр предупреждал, что у него, скорее всего, не будет возможности обмениваться эсэмэсками, так как он будет полностью сосредоточен на выставке. И она понимала причину его отстраненности на это время. Экспо очень много решает для его будущего, в том числе и для их совместного. Со своей стороны, Виктория ответно высказала предположение, что будет весь день занята учебой, чтобы время прошло как можно быстрее и не оставалось ни минуты поскучать или погрузиться в тяжелые мысли. Дома все было спокойно, никто не лез к ней в душу и не спрашивал, где она была весь вчерашний день, что вызвало облегчение.

После первого занятия, подготовки к экзамену по математике, одиннадцатиклассники направились на завтрак или подышать воздухом во дворе, а если точнее – покурить.

Виктория не смогла заставить себя поесть в домашних стенах, ее до сих пор скручивало от нервного напряжения. На ее радость сегодня, впервые со времен начальных классов, в столовой было ее любимое блюдо – морковно-творожный пудинг. Взяв с раздачи тарелку, Виктория села за стол в полупустой столовой, которая постепенно заполнялась школьниками. Ее одноклассники сели за тот же длинный стол, что и она. Рина, не выпуская телефон из руки, половину ладони которой закрывала ткань рукава легкой кофты, что-то показывала на экране светловолосой однокласснице. Рина, как всегда, была в черном, словно этот цвет отражал ее душу – бескомпромиссную и сфокусированную на негативе.

Виктория не вслушивалась в разговор девушек, но неожиданно раздавшийся громкий смех не смогла проигнорировать. И когда подняла взгляд, то поняла, что Рина, сидящая напротив, говорила о ней.

– Посмотрите, она это ест, – запрокинув голову, смеялась Рина, ковыряя вилкой в сливках. Отбросив вилку и замарав белыми каплями и оранжевыми крошками поверхность обеденного стола, она привстала и пристально посмотрела на нахмурившееся от внимания лицо девушки, сидящей напротив. – Наверное, что-то тебе напоминает?

Виктория почувствовала, что ее кожа стала покрываться ледяными капельками пота от страха, но постаралась бороться с чувством настигающей паники. Если Рина имеет в виду клей, то ей же хуже. Александр объяснил всем им, чтобы они оставили эту ситуацию. Если насмешки вернутся, им всем от него достанется, и она уже не сможет повлиять, чтобы он был осторожен и милосерден с ними. Он никого не пожалеет.

Рина продолжала ехидно улыбаться, наблюдая за застывшей девушкой, хмуро опустившей глаза вниз. Виктория не решалась продолжить есть из-за нервного кома в горле. Наслаждаясь сдержанной реакцией, Рина на всю столовую отчеканила:

– Напоминает, как будто твой парень кончил тебе в тарелку.

– Рина, к директору, – тут же раздался громкий голос учителя физкультуры, сидящего, оказывается, в углу среди старшеклассников. Он словно ждал, когда ситуация накалится до предела, чтобы вмешаться. Вся столовая затихла после реплики Рины, и все обратились взглядами к Виктории в ожидании ее слез. Виктория молча поднялась, взяла тарелку и направилась к кухне, чтобы оставить грязную посуду. Ее провожали любопытные взгляды, но она сохраняла самообладание, даже не показывая, что обратила внимание на оскорбление. Но в ее глазах кипела решимость.

– Рина, в этот раз ты перегнула, – с укором обратился высокий одноклассник Виктории, когда та ровным шагом проходила мимо их стола. – Мой дедушка в годы войны пережил блокаду. Нельзя так шутить с едой.

Увидев осуждение со всех сторон, Рина отбросила длинные волосы себе за спину, подняла с пола сумку и закинула на плечо в облегающей черной кофточке.

– Какие же вы отвратительные уроды. Я всех вас ненавижу.

Когда Рина выходила из столовой, учитель физкультуры вышел следом сопроводить ее до приемной директора. Они остались в темном коридоре наедине, и он заговорил с ней:

– Рина, если ты упустила возможность закончить школу с красным аттестатом, в этом виновата только ты сама, – заметил он. – Оставь одноклассницу в покое. Своей завистью ты падаешь только ниже в глазах других. Ты ведь красивая и умная девушка, перестань пакостить другим.

Рина остановилась и в гневе посмотрела на учителя.

– Мне плевать, как я выгляжу в глазах других! Эта сучка – лицемерная шлюшка, которая притворяется, чтобы нравиться всем. Она меня бесит своим невинным видом. Чему мне завидовать? Что она трахается с каким-то неполноценным психом, который не может найти себе ровесницу и подкупает школьницу? – Рина презрительно усмехнулась. – Пошла она и красный аттестат к черту.

– Рина, – нравоучительно протянул Феликс, так звали учителя.

– Что? – Огрызнулась она.

– Тебе не идет злиться. Если хочешь выплеснуть эмоции, приходи в тренажерный зал после уроков, выпустишь пар.

– Я подумаю, – не сразу ответила она и направилась к лестнице, ведущей к приемной.

– Так что вы не поделили? – Феликс продолжал идти следом, поднимаясь по каменным ступеням.

– Она меня просто выбешивает своей ложью. Она только притворяется хорошенькой. Как меня раздражают такие тихие воспитанные твари. В них ничего настоящего нет.

– Ты не права. Просто не всем свойственно показывать эмоции, чтобы это не вызвало насмешек.

– Это не моя вина, что она делает все, чтобы ее все любили. Она слабая и добрая только для того, чтобы окружающие ее жалели. Ненавижу.

– И на что же ты готова пойти? Как далеко тебя заведет твоя ненависть? Побьешь ее?

– Если это заставит ее хоть что-то понять, то да.

– Насилие и крики еще никого не переубедили. Если тебе есть что посоветовать однокласснице, просто поговори с ней.

– Она слишком хорошая, чтобы снизойти до общения с кем-либо из нас. Она всех нас презирает. Я не хочу на нее влиять. Я просто мечтаю, чтобы она сдохла. Или свалила на хрен из нашей школы.

☽☆☾

Успокоившись в туалете, Виктория вернулась в школьные коридоры. Отсидев еще один час, она так и не смогла сконцентрироваться на решении сложных примеров, мечтая оказаться в своей комнате. А еще лучше в объятиях любимого парня, который защитит ее от всего на свете. Но сейчас его не было даже в одном городе. Впервые за долгое время она вновь почувствовала себя одинокой и беззащитной, словно вернувшись в свою родную скорлупу. Пора уже взрослеть и начать самой защищать себя. Сегодняшнее показало ей, что Александр не всегда будет рядом, чтобы ее спасти, как бы сильно сам этого ни хотел. Виктория раздумывала, стоит ли рассказывать об этом случае или лучше попробовать справиться самостоятельно. И еще ее удивило поведение Рины. Неужели она забыла, что она неприкосновенна? Что же изменилось, что она не выдержала и вернулась к обидным насмешкам и устраиванию неприятностей?

Храбрясь, Виктория шла по школьной территории, приближаясь к воротам, обдумывая, чем могла бы ответить Рине. Сказать, что она понимает, как ей одиноко было остаться без старшей сестры? Нет, неправильно ранить в ответ. Тем более, в правдивости этого она была сама не уверена. Можно было бы сказать Рине, что у нее слишком испорченное воображение, а это всего лишь еда…

И словно по самому жестокому закону – закону подлости, Рина стояла с друзьями через дорогу от школьных ворот. Она что, даже не боится, что Александр подоспеет мне на помощь? Или она откуда-то знает, что его нет в городе…?

Чувствуя подвох, Виктория осторожно приблизилась и остановилась рядом с Риной. Та не сразу обратила на нее внимание. Переведя взгляд, презрительно ухмыльнулась.

– Ну и каково быть брошенной парнем?

«О чем ты говоришь?» Виктория непонимающе переводила взгляд с обеих подруг Рины на нее, читая на их лицах жалостливые насмешки.

– О, да брось. Неужели ты думала, что никто не узнает, что у твоего, оказывается, известного парня новая девушка?

Новость настолько шокировала, что Виктория первой реакцией даже не подумала отнестись к этому с недоверием. Ей стало любопытно.

«Новая девушка…?»

Рина открыла изображение и развернула телефон. Виктория нахмурилась от дневного света и сосредоточенно вгляделась в фотографию. На ней, спускаясь по трапу, покидая маленький самолет, спускался Александр в компании мужчины, женщины, а за его спиной, будто прячась от прессы, шла девушка с розовыми волосами. Виктория едва узнала его из-за серьезности, с которой он встретил журналистов, и непроницаемого выражения лица с солнцезащитными очками перед глазами. Он казался ей чужим, но это ведь был ее любимый парень, просто очень недовольный вниманием прессы.

– Она милашка. Посмотри, как они круто смотрятся вместе, – Рина показала другой снимок, как Александр и эта же розоволосая вдвоем стояли на веранде. – Твой парень, оказывается, очень известен. Ну, точнее, его отец. Неужели ты думала, что такая, как ты…

«Какая, Рина?» Прервала Виктория, когда ее терпение не выдержало. «То, что ты мне показала, ничего не доказывает».

– Но ты не знала, что он будет проводить время с другой, верно?

«Он улетел по делам. И не обязан отчитываться мне о каждом своем шаге».

– Да мне честно плевать, поверишь мне или нет. Оу, – Рина сделала вид, что ей стало жаль, но карие глаза чернели от злобы, – а что тогда ты расстроилась? Сразу глазки покраснели. Обидно, должно быть, когда в новостях публикуют фото твоего парня с какой-то девушкой и подписывают их как пару. А с тобой ни одного фото. Может, это о чем-то говорит?

«Он не любит внимание», неуверенно пробормотала Виктория. «Это какая-то ошибка».

– Может, он просто не хотел афишировать ваши фальшивые отношения? Согласись, эта красотка больше подходит ему, чем ты.

«Зачем ты все это мне говоришь? Это не забота, верно? Ты хочешь причинить мне боль».

– Нет, я хочу открыть твои наивные глаза на реальность. Он не любит тебя, а просто развлекается. Он известен и богат, и для него нет ничего проще, чем подцепить малолетку, а ты готова верить всему, что тебе скажет твой богатый и красивый парень. Верно, девочка-уже-не-целочка? Ты жалкая, раз веришь в то, что между вами может быть что-то серьезное.

«Не лезь в наши отношения. И в мою жизнь. Оставь меня, черт возьми, в покое».

Сжав ладони, Виктория переборола охватившую все ее тело дрожь.

Но увидев подошедших к Рине троих молодых людей, одетых в спортивную форму, словно они только с тренировки, вся решимость в миг растаяла. Рина ухмыльнулась и сложила руки перед собой.

– Эта соплячка, которая раздевается за деньги? – Обратился к Рине парень, идущий впереди.

Виктория отступила. Она хотела обдумать план бегства, но от волнения не могла собраться с мыслями. Хотелось убежать как можно дальше и спрятаться. Одной против шестерых ей точно не справиться.

«Что происходит?» В непонимании замерла Виктория, не зная, что ей делать и где искать спасение. Однозначно только Рина сможет усмирить своих друзей и велеть им не трогать ее. Но Виктория была до смерти напугана угрозами и возможными физическими повреждениями, поэтому не могла подобрать слов, чтобы как-то договориться.

Ей вспомнился тот день, когда парень, намного сильнее, чем она, держал ее за руки, не выпуская из туалета, пока ее снимали на видео, облитую с головы до ног клеем. Сознание окутал густой туман, перенося ее из реальности в прошлое и напоминая о каждом пугающе кошмарном ощущении от потери чувства самосохранения.

Вдруг из-за ее спины перед ней выскочил с разбега учитель физкультуры.

– Зайди за ворота.

Велев ей это, Феликс оттолкнул парня, пытавшегося поймать девушку за руку, и тот упал на проезжую часть. Его чуть не сбила машина, и водитель возмущенно посигналил.

Виктории не нужно было повторять дважды. Она побежала обратно на школьную территорию, но столкнулась с девушкой, переходящей дорогу, выронила сумку и не успела ее поднять, так как за ней уже бежали двое. Виктория уже шагнула одной туфлей за ворота, как по ее пояснице прилетел удар, от которого она пошатнулась и прижалась к красным железным прутьям.

Друг Рины среагировал на падение приятеля и кулаком ударил Феликса по лицу. Заметившие это школьники ахнули и в ожидании последующей реакции стали смотреть на Феликса. Кто-то сказал, что это учитель, и парни, осознавшие, кого ударили, пристыженно отступили.

Обернувшись и убедившись, что ученица на школьной территории, Феликс вернул полный гнева взгляд на вторую свою ученицу, которая не показывала ни грамма испытываемого страха перед возможным наказанием, не спеша переходя дорогу. Как и многие, она не относилась к молодому учителю всерьез.

– Рина, зачем ты это устроила? – Феликс прожигал усмехающуюся девушку взглядом фиолетовых глаз. Резким движением большого пальца он вытер кровь с губы. Его черные волосы были растрепаны, а нижние пряди обрамляли смуглую шею.

Рина остановилась недалеко от ворот и развела руки:

– Я показала ей правду. Она не заслуживает ничего. Пусть ей поправят личико перед выпуском, мы ведь скоро перестанем учиться вместе, и это мой последний шанс испортить ей жизнь. Ну же, тварь, покажи, какая ты на самом деле.

Виктория услышала ее ответ и шагнула ближе, игнорируя смотрящих на нее с презрением незнакомых парней и собравшихся случайных школьников. Что только не наговорила им Рина, чтобы ее приятели воспылали к ней ненавистью и агрессией.

«Проще всех вокруг ненавидеть, Рина. Ты не понимаешь, что испытывают другие. Не мне нужно подстраиваться под тебя, чтобы ты чувствовала себя комфортно. Я веду себя тихо вовсе не потому, что хочу внимания! Мне просто нравится быть одной».

– Жалкая притворщица. Она еще и оправдывается.

«Я не притворяюсь», тихо, но твердо произнесла Виктория, смотря на Рину через решетку. «Я боюсь каждого из вас. Я не претендовала на дружбу, так как считала себя недостойной общения с вами».

– Опять это нытье! Ты даже не пробовала. Ты думаешь, что твои чувства важнее. Что ты думаешь правильно, а мы все тупые и плохие.

Задыхаясь от бури эмоций, Виктория прижала ладонь к груди, почувствовав частое сердцебиение. Она чуть ли не охрипла из-за нервной сухости в горле и надеялась, что голос ее не предаст, и она сможет высказать все накопившееся годами.

Впервые Виктория почувствовала в собственных ногах твердую опору. Она наконец смогла ответить на все обиды, не опираясь ни на чье плечо для поддержки. Присутствие учителя защитило ее от нападения, но за свою честь и достоинство только она может постоять.

«Вы все мне безразличны. У меня есть собственная жизнь, и она для меня важнее. Если бы не обязанность приходить в школу, меня бы здесь не было».

– Ты долбаная лицемерка и трусиха. Поэтому моя сестра и перестала с тобой общаться. И твой парень тебя бросил. Ты никто.

– Рина, хватит, – вмешался Феликс. – Не твоего ума дело, как она ведет себя и почему. Но ты ведешь себя сейчас бесчеловечно. Ты меня глубоко разочаровала.

Рина, потерявшая всякую меру, смерила учителя насмешливым взглядом.

– Смотри-ка, одного папочки для этой шлюшки недостаточно.

Феликс влепил ей звонкую пощечину.

– Меня в свои бредовые теории не впутывай. Я тебе какое зло сделал? Ты обижаешь девочку на территории школы, и я, как учитель, обязан ее защитить.

– Что вы себе позволяете, – завопила Рина, схватившись за порозовевшее лицо.

Феликс мягче взглянул на нее с долей жалости и, как бы извиняясь, потрепал ее распущенные волосы.

– Дуреха, иди домой. Я позвоню твоему отцу, я его хорошо знаю, и он тебя выпорет. Ты это заслужила.

Друзья Рины не рискнули нападать на учителя, тем более он был выше и шире в плечах каждого подростка. Вскоре Рина осталась одна, прожигая взглядом одноклассницу за алой решеткой.

– Помиритесь и разойдитесь, – велел учитель, невозмутимо сложив руки на груди.

«Рина, я прощаю тебе твою травлю», первой заговорила Виктория, так как ей не терпелось уйти и закончить эти разбирательства, слухи о которых будут сопровождать их троих до выпуска. Ее лицо пылало от стресса, но ей удавалось держать себя в руках и не плакать.

Рина развернулась и молча ушла прочь. Перейдя дорогу, она достала из пачки тонкую сигарету и нервно закурила. На ее щеке остался след от удара.

Феликс перевел взгляд на Викторию. Увидев на дороге ее сумку, поднял и принес ей.

– Пойдем, провожу до остановки. На всякий случай. Вдруг эти отморозки все еще где-то рядом.

Виктория заметила, что ему досталось из-за нее, и неловко кивнула.

– Ну и где твой рыцарь дня, когда он так нужен? – Прикладывая к разбитой губе платок, поинтересовался Феликс.

Они пришли к остановке и стали ждать ее автобус.

«Он в другом городе».

– А-а, теперь понятно, почему Рина вдруг набралась смелости действовать. А она трусиха, оказывается. Ее отец так хвастается своими умницами-дочками, вот он обрадуется, когда узнает, что одна из них представляет из себя на самом деле.

«Спасибо, что оказались рядом и пришли на помощь», смутившись, поблагодарила Виктория.

– Не за что. Я ведь учитель, это моя обязанность.

«Я думала, мне хватит сил справиться самой, но когда пришли друзья Рины…»

– Она явно не ждала, что за тебя кто-то заступится. Пусть это будет для нее уроком, что нельзя безнаказанно задирать кого-либо.

«Этот удар предназначался не вам», Виктория сожалеюще нахмурилась, глядя на то, как Феликс осторожно касался возникающего синяка на распухшей нижней губе.

– Ну, лучше уж пусть ударят меня, чем такую маленькую девочку. Я уже говорил, что ты слишком слабая.

«Нет», Виктория покачала головой. «Вы не должны были вмешиваться. У вас теперь могут возникнуть проблемы».

– Рину я ударил за воротами.

«Но учитель несет ответственность за свои действия и за школьной территорией».

– Не важно. Бить девушек неправильно, но это был единственный способ отрезвить эту несносную девчонку. Я извинюсь перед ней и объяснюсь с ее родителями.

«Спасибо вам еще раз», заметив приближающийся автобус, Виктория шагнула ближе к дороге.

– Увидимся в школе.

Вздохнув полной грудью, смиряясь с неизбежностью все еще приходить в это место, Виктория на прощание взглянула на учителя и отправилась домой.

31. Pseudologia Fantastica
31. Патологическая лживость

♫ Foster The People «Pseudologia Fantastica»

После захода солнца, всего на считанные часы, Виктория лежала в своей белой постели с клубничками и прокручивала в голове все произошедшее сегодня. Время близилось к полуночи, но заснуть она не могла из-за большого количества переживаний, теснивших душевное спокойствие. Она сомневалась, а правильно ли сегодня поступила? Может, не стоило так рисковать и публично высказываться о своих чувствах? Она старалась избегать любых конфликтных ситуаций по той причине, что принимала все близко к сердцу. И как назло, Рина тем сильнее стремилась до нее достучаться со своим мнением.

Как ей сейчас хотелось поговорить с Александром, обсудив эту ситуацию. Или хотя бы просто услышать его голос. Прочесть от него текстовое сообщение. Улыбнуться очередной присланной фотографии, где они вместе, влюбленные друг в друга.

Тяжело вздохнув, Виктория переключила песню, играющую в наушниках, и перевернулась на спину. В ее ногах кошка мягкими лапками утаптывала постель, и под мерное нажатие лапок Виктория начала понемногу расслабляться каждой клеточкой своего напряженного тела. Под пижамой в области сердца на ее коже появились алые следы, вызывающие неприятное ощущение покалывания, как всегда бывает из-за стресса.

Экран ее телефона загорелся от входящего вызова. Удивившись чуду, Виктория с улыбкой мгновенно ответила на звонок, не сразу заметив значок камеры, и увидела лицо любимого. Он лежал на спине, вытянув над собой руку, и с высоты она рассмотрела его плечи в черном пиджаке, под которым был расстегнут воротник рубашки.

«Привет», проговорил Александр с улыбкой. Его темно-голубые глаза светились безусловной любовью. В комнате, в которой он лежал на кровати, был приятный сумрак, похожее освещение было и в ее спальне, что создавало ощущение единой обстановки, словно они находились ближе, чем на самом деле.

«Привет», отозвалась Виктория, понимая, что такое же радостное выражение принимало и ее лицо. Она смущенно рассмеялась и прижала ладонь к губам. В душе стало так тепло и светло, когда она увидела любимого.

Александр ответно разглядывал девушку, и от его внимательного взгляда все ее тело затрепетало.

«Ты уже в кроватке. Извини, я не посмотрел время и не знал, что уже так поздно. Я только вернулся. И… просто я не мог заснуть, пока не поговорю с тобой».

Признание тронуло ее до глубины души. Она это знала, но услышать об этом так открыто оказалось невероятно приятно: знать, насколько она важна в его жизни, что помогает настроиться на хороший сон.

«Я еще пока не спала. Спасибо, что позвонил. Я как раз думала, как скучаю по тебе».

«Только сейчас об этом думала?»

Виктория издала смех. И бросила осторожный взгляд на дверь: та была прикрыта.

«Нет, я скучала еще со вчерашнего дня, когда мы расстались. Как ты?»

«Знаешь, отлично. Я зря переживал. Было очень весело. Все было таким красивым», Александр поднял руку, проведя ладонью по своему телу от ребер, поднимаясь до грудной клетки, затем свободно вскинул ее в воздухе, будто его переполняли впечатления, и он подыскивал подходящие слова, чтобы продолжить так же медленно перечислять: «Люди были красивые, все очень крутые. Там был неплохой диджей, я даже потанцевал с Ритой».

Выслушав его рассказ с облегчением, Виктория почувствовала, что на одну тревогу стало меньше.

«Наверное, ты очень устал. И я рада, что выставка прошла хорошо».

«Ага. Голова гудит, а так все супер».

«Наверное, выступление вымотало тебя», побеспокоилась она. Александр несколько секунд молчал, будто задумавшись, затем так же расслабленно ответил:

«А, нет. Экспо прошло без проблем. Дело в другом».

«В твоей… девушке?» Неловко перевела она на ту тему, которая ее волновала.

«Ты читала новости?» Нахмурился он.

Виктория неопределенно пожала плечами. Она так и не рискнула самостоятельно искать снимки и информацию об Экспо, чтобы не добавлять себе переживаний. Она хотела знать только правду, которую ей расскажет ее любимый.

«Мне пришлось обмануть всех и сказать, что Розанна моя девушка, чтобы помочь ей покинуть город. Ее начальник приставал к ней, я подписал приказ на увольнение и взял ее собой, чтобы с ней ничего не случилось».

«А что с ней могло случиться?» Виктория в волнении сгибала провод от наушников, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально.

«Ее муж недавно умер. А я месяц игнорировал ее, хотя мог помочь. Чувствую себя слепым ослом…», и он протяжно простонал, закрыв лицо от стыда ладонью.

«О, нет. Просто ты не мог найти в себе силы, чтобы помогать кому-то еще, пока тебе самому было непросто…» Виктория смутилась от того, что осмелилась взять на себя ответственность за его счастливое преображение. «Теперь с ней все хорошо?»

Александр провел ладонью по глазам, смазывая сонливость.

«Она… она сейчас со мной. Мы ночуем в одном номере, чтобы ей не было одиноко».

Виктория никак не отреагировала, продолжая молча смотреть на него в ожидании объяснений.

Александр быстро отвел камеру в сторону двери.

«Она спит за той дверью».

«Ты пытаешься вызвать во мне ревность?» она издала смех, удивившись его поведению и тому, что он так двусмысленно рассказывал ей о помощи сотруднице.

«Надеюсь», нерешительно проговорил Александр, очень сомневаясь, что поступал правильно.

Выражение ее лица стало серьезным. Она приготовилась разобраться во всем.

«Я верю тебе. Хотя это и странно. Почему ей нельзя было ночевать в отдельном номере?»

«Было бы странно, если бы спали врозь», Александр неопределенно пожал плечами, и она поняла, что он даже не пытался на это повлиять.

Сделав глубокий вдох, Виктория надулась:

«Ты мог сказать, что она страшно храпит и ты не можешь с ней спать в одном номере».

Александр перевел на нее взгляд и хитро улыбнулся.

«Ты все-таки ревнуешь».

«Немножко», очень тихо призналась она, пряча половину лица под одеяло.

«В общем, завтра она улетит к своей семье, а слухи о моей таинственной девушке быстро забудутся, ведь мы больше не встретимся».

«Понятно», равнодушно пробормотала она.

«Я скучаю по тебе. Как прошел твой день?» он слишком легко перевел тему, чему она удивилась.

«Нормально. Очень долго… без тебя».

«Как дома?»

«Все так же. Никак», Виктория пожала плечами.

«Я что-нибудь придумаю, как помирить твою семью. Я, конечно, большой специалист в области семейной психологии…»

«Ты устал», мягко и умиленно заметила Виктория. «Но спасибо, что так серьезно относишься к моим проблемам…»

Она не видела его прежде в нетрезвом состоянии, поэтому и не поняла, что его смех, горящие глаза с расширенными в темноте зрачками и растянутая речь были не по вине того, что он был сильно влюблен. Он произносил слова с ненавязчивым американским акцентом, и она думала, что он делал это ненамеренно из-за вымотанности.

«Ты скучаешь по мне?» Вновь поинтересовался Александр.

«Очень. Хочу, чтобы ты был рядом со мной».

«Я бы очень многое отдал, чтобы сейчас лежать рядом с тобой и прижимать тебя к себе».

«Но у тебя есть обязанности, которые ты не можешь избегать».

Александр лишь кивнул, словно соглашаясь с ее решением, подчиняясь ее воле.

«Поэтому ты решил впервые позвонить мне по видео?»

«Я случайно», рассмеялся он. «Нажал не на ту кнопку. Ты миленькая. В своей пижамке, такая растрепанная и немного сонная. Я рад застать тебя такую».

«Случайно?» Удивленно уставилась она, чувствуя, что краснеет. К счастью, в полутьме он этого не мог заметить.

«Ага. Скажи, как сильно ты скучаешь по мне».

«Очень сильно».

«Насколько?»

«Ммм, я не знаю, что ты хочешь услышать…» Подняв неуверенный взгляд, она заметила, как он, раздумывая о чем-то, проводил кончиками пальцев по своим губам, к которым прилила кровь. И опрометчиво выпалила: «Я… скучаю по твоему языку в моем рту».

Он тут же расплылся в довольной улыбке.

«Ничего сексуальнее в свой адрес в жизни не слышал. Это очень мило, правда. Я бы сейчас с удовольствием целовал тебя. Черт возьми, я очень хочу целовать тебя прямо сейчас», тяжело вздохнув, он обессиленно провел рукой по шее. Его лицо приняло изнуренное выражение, как будто нехватка поцелуев вызвала у него сильную жажду.

Справившись со смущением, Виктория улыбнулась и поправила волосы, немного мокрые после душа.

«Увидимся завтра? Наверное, тебе нужно поспать».

«Да. Я прилечу в десять вроде как. Я позвоню или напишу точно в какое время увидимся».

«У меня школа до обеда».

«А, черт, ты ведь еще учишься. В смысле, еще готовишься к экзаменам. Я тебя лучше подготовлю».

«Хорошо, я прогуляю завтра школу. Не каждый день ко мне прилетает мой парень. Один день, или две консультации, думаю, я могу позволить себе пропустить».

«Мне нравится твой ответ», промурлыкал он и прикрыл глаза.

Виктория улыбнулась мысли, что раньше он старательно следил за своим безупречным образом, чтобы не влиять на нее плохо, а сейчас из-за чувств готов был рисковать лишь бы проводить с ней больше времени вместе.

«Алекс», тихо обратилась она и стала ждать, когда он обратит на нее все оставшееся из-за усталости внимание.

«Да, мое любимое Солнышко?» Изнеженным голосом протянул он.

«Я тебя очень сильно люблю. Спасибо, что ты со мной».

«Я всегда с тобой. Хочешь ты этого или нет, но я решил связать свою судьбу с твоей. Тебе от меня не сбежать. Так что да. Терпи меня теперь до конца жизни».

«Ты такой милый», она залюбовалась его русыми волосами, находящимися в полном беспорядке, чуть смыкающимися веками и блаженной улыбкой на мягких, любимых губах. «Такой… сладкий».

«Скажи, что я твой».

«Ты мой. Навсегда».

«О да. Я, пожалуй, теперь пойду спать. Ты тоже должна выспаться. Сладких снов, моя Принцесса».

«И тебе сладких снов, мой Рыцарь».

Виктория приглушенно засмеялась, ведь последнее, что она увидела на экране, это то, как телефон выпал из его руки и приземлился на кровать при попытке нажать на иконку завершения звонка, и услышала его тихое ругательство.

«Черт…»

Выключив телефон, Виктория перевернулась на бок. Нужно было ускользнуть в сон, провалившись в беспамятство, чтобы поскорее настала встреча с любимым. Увидев его озаренное положительными эмоциями лицо, она напрочь забыла о том, что с ней приключилось в школе. Получается, это был обман. Она заверила его, что с ней все нормально, и если она поднимет эту тему, это вызовет в нем лишнюю тревогу. Она ведь со всем уже разобралась самостоятельно, верно? Незачем жаловаться ему о том, что уже в прошлом. Но ее беспокоило что-то еще. Александр вел себя иначе. Возможно, из-за разлуки его поведение показалось излишне эмоциональным, ведь на расстоянии тяжело передать истинные чувства. А может, это были остатки тревоги насчет слухов о его девушке… Но, несмотря на попытку вызвать в ней ревность, Виктория все равно думала, что полностью доверяет ему. И если он сказал, что это лишь обман, значит, так оно и есть. У них нет причин расставаться, а у него играть на ее чувствах. Он вернется, и все станет как прежде хорошо.

С этими мыслями ее наконец одолел крепкий сон.

☽☆☾

Сойдя с самолета, Александр на бегу попрощался с Ритой и поспешил оказаться в городе. Сев в первое такси, ожидающее неподалеку от входа в аэропорт, продиктовал домашний адрес. Проверив телефон, написал Виктории пожелание доброго утра. Он никак не мог вспомнить разговора прошлой ночью и даже представить не мог, что ей наговорил. Наверное, признался в том, что СМИ придумали ему девушку, и объяснил причину, по которой допустил подобное. Его беспокоило, как Виктория восприняла эти новости, если все же узнала обо всем.

Очевидно, никак, если она до сих пор не прислала ни одного сообщения. Александр тяжело вздохнул. Виктория должна была быть сегодня на занятиях, и он ждал, когда она освободится, чтобы забрать ее к себе. Время как нарочно тянулось медленно, и он не мог справиться с собственными руками, в поисках того, чем бы их занять.

Растягивая время под прохладными струями душа, он встряхнул головой, чтобы вода не лилась с концов челки на глаза. И думал. По крайней мере, пытался. Но все его существо трепетало в предвкушении встречи с девушкой после расставания. Поэтому дела пришлось отложить на потом. Когда его нервные переживания улягутся, душу захватит всеобъемлющая нежность, и у него появится уверенность в том, что ему по силам справиться со злом, несмотря на пугающие последствия и риск.

Если же по его вине их отношения окажутся безнадежно испорчены… Ему уже не будут нужны уверенность в себе, вера в справедливость и удачу на своей стороне.

Он рискнет всем, даже собственной жизнью, пойдет на любую низость и преступление, чтобы мир узнал правду о делах Эспайр.

От этих угнетающих мыслей его отвлек сигнал пришедшего сообщения. Увидев иконку эмодзи Принцессы, он улыбнулся: А вот и мое Солнышко.

☽☆☾

Рина не пришла на консультации. Виктория была бы больше рада этому факту, если бы не одно «но»: она бы не узнала об этом, если бы сама не присутствовала сегодня на занятиях. Александр сказал, что они проведут время вместе, и поэтому собралась пораньше, ожидая его сообщения. Но он написал в десять утра только пожелание доброго утра и ни слова о том, что заберет ее. Дотянув до последней минуты, она взяла школьную сумку и направилась на остановку.

В ее голове крутились вопросы, которые она боялась задать из-за страха, что что-то не так вчера поняла. Виктория несколько раз печатала вопрос, почему он не приехал, как они договаривались заранее, и тут же стирала текст, находя оправдания. Возможно, он задержался из-за непредвиденных обстоятельств, забыл предупредить, что планы изменились, или же что-то отвлекло его и он забыл о вчерашней договоренности.

Виктория старалась отмести подальше от себя все мысли о том, что что-то в их отношениях изменилось.

Я врунишка! Вот, что изменилось, мысленно отчитывала себя она. Как минимум, вчера меня чуть не избили из-за того, что мой парень всего один день отсутствовал в городе. Александр с ума сойдет и точно поседеет раньше времени, когда представит, что со мной могло произойти, если бы за меня не заступился учитель.

А сам он улетал на международную выставку в компании миловидной красотки, просто идеала для него. Розанна явно имела свой собственный стиль, раз красила волосы в нежно-розовый цвет. У нее было красивое имя, высокий рост и выглядела она как персонаж его любимых аниме-сериалов. Виктория сравнивала себя с ней и огорченно понимала, что никогда до такого уровня не дотянет. Эта девушка была богата, судя по одежде и ухоженной внешности, и явно умела преподнести себя, то есть была ее полной противоположностью.

Но все беспокойства растаяли без следа, когда, идя от здания школы, Виктория уже издали увидела желанный темно-синий оттенок M5, мелькающий из-за спин учеников. Улыбка расцвела на ее губах, она придержала сумку на плече, чтобы та не скатывалась во время бега, и бросилась на долгожданную встречу с любимым.

Краем глаза заметив внимание, параноидально осмотрелась и поймала взгляд Феликса, стоявшего неподалеку от школьных ворот. Учитель ждал на том же месте, где был вчера, чтобы проследить за порядком. Виктория поняла, что все еще улыбалась, когда посмотрела на него, и он мог решить, что улыбка была обращена ему. А когда его лицо перестало выражать скучное ожидание, и он приветливо кивнул ей, в смущении убедилась в этом.

Преодолев дорогу, Виктория примчалась к Александру, стоявшему перед своей машиной с таким видом, словно он только что выиграл в гонках. На его губах была очаровательная улыбка победителя, а глаза с голодным нетерпением смотрели на нее.

Остановившись напротив, Виктория перевела дух, встретилась взглядом с любимым и была ловко подхвачена на руки.

Сильно прижав девушку к себе, обнимая ее со спины и поддерживая под коленками, Александр с наслаждением почувствовал от нее родное тепло, которого ему так не хватало.

«Жаль, здесь нет назойливой прессы, чтобы заснять нас вместе. Политика Эспайр крайне негативно настроена насчет публикации фотографий руководства. А жаль. Я бы сейчас с удовольствием подарил им самый горячий кадр».

«Со школьницей?» В сомнении усмехнулась Виктория, убирая попавшие в уголок рта пряди волос – те растрепались во время бега. Она обняла парня за плечи в белоснежной футболке, на фоне которой его небесные глаза казались ангельски светлыми.

«Я бы закопал репутацию семьи, но ни о чем бы не сожалел».

Но, несмотря на свои слова, он ограничился бережным поцелуем в лоб. Она сделала глубокий вдох, когда он приблизился, вбирая в легкие его запах, истосковавшись по нему едва ли меньше, чем показывал он. Опустив девушку на землю, Александр открыл для нее дверцу с пассажирской стороны.

«Куда мы едем?» Спросила Виктория, наблюдая, как он вел машину.

«Ко мне домой. Будем наверстывать упущенное время».

В ее представлении не укладывалось, что он подразумевал под этими словами, и она в волнении вся сжалась, пока внутри ее живота в нетерпении порхали бабочки.

Приведя любимую к себе в спальню, он усадил ее на кровать, а сам опустился на пол и положил голову на ее колени. Он просидел так, не двигаясь, несколько минут, в течение которых она боялась его потревожить.

«Все в порядке?» Спросила Виктория, нежно перебирая прямые пряди русых волос. Александр закрыл глаза, прижавшись щекой к ее школьной юбке.

«Мне так тебя не хватало», едва слышно признался Александр. С языка чуть не сорвалась правда, и пришлось сжать губы в непроницаемую линию. Он едва сдерживался, чтобы не признаться сейчас ей во всем, что его беспокоит, и почему на самом деле эта поездка выдалась его персональным адом. Он потерял контроль, и его глупейшее необдуманное решение выпить алкоголь после передозировки антидепрессантами вкупе со снотворным могло закончиться для него поездкой в больницу, а не домой. Потерей памяти он еще легко отделался.

«И мне тебя», Виктория продолжала ласково разделять его волосы и поглаживать по голове заботливыми движениями теплых пальцев. «Тебя что-то беспокоит?»

«Кроме того, что я чувствую себя чертовски виноватым в том, что теперь весь мир считает, что у меня есть девушка, и это могло задеть чувства моей единственной любимой…»

«Ты мне ведь уже все объяснил, и я очень горжусь тобой, что ты решил помочь той девушке. Пусть в интернете пишут что угодно».

Этими словами она окончательно успокоила его, и Александр выдохнул про себя: Я все же ей признался. Незнание буквально сводило его с ума, заставляя бояться каждого сказанного слова, которое будет противоречить тому, что он наболтал, будучи пьяным.

«Скажи честно, моя жалкая попытка вызвать у тебя ревность причинила тебе боль?»

Виктория задумалась о том, что чувствовала, когда узнала. Александр повернул голову, наблюдая за ней с раскаянием во взгляде. То, как он пристально смотрел на нее в ожидании ответа, разбило ей сердце. Она поняла, что он сильно винил себя за свою неудачную шалость.

«Я была в замешательстве, когда случайно узнала. Это было неожиданно. Но ты в тот же день сам все объяснил, так что…»

«Погоди… ты не ревновала меня?

Виктория растерянно пожала плечами и еще несколько секунд анализировала свои чувства.

«Повода не было. Всего лишь слухи. Вас ведь не поймали за чем-то вроде поцелуя или объятий… Поэтому решила дождаться твоих объяснений».

«Я нашел идеальную девушку», Александр с облегчением выдохнул, словно с его плеч снялась целая гора. Он поднялся и тепло прижал любимую к себе.

Виктория не стала озвучивать свое мнение по поводу той Розанны, как ей казалось, идеальной для него. Вместе они смотрелись так гармонично и естественно, словно были созданы друг для друга. Но вслух произнести подобное означало признаться в неуверенности в себе и недоверии к его чувствам.

«А я идеального парня», с небольшим промедлением отозвалась она, поглаживая его сильное предплечье, обхватывающее ее.

«У меня есть для тебя кое-что», с этими словами Александр отошел к столу за лежащим на нем белым пакетом с угловатыми символами на другом языке, привезенным из поездки на Экспо.

Виктория приняла тяжелый подарок и осторожно запустила руку внутрь. Нащупав твердый переплет, она улыбнулась, понимая, что это книга, и с большим трудом вытянула ее одной рукой. На обложке в золотых оттенках значилось название «Жажда жизни».

«Это книга о жизни Ван Гога. Увидел в аэропорту и подумал, что тебе может понравиться. Он стал известен уже после смерти, и его жизненный путь нельзя назвать богатым на счастливые события. Он посвятил всего себя любимому делу, и вот спустя годы его частичка живет в каждой картине, которыми ежедневно восхищаются миллионы людей в галереях. И мы еще обсуждали концепцию бессмертия, это тоже повлияло на выбор… Вот о чем я думал в книжном магазине, пялясь на обложку и вспоминая, как мы ходили на выставку, где были и его картины в том числе».

Виктория кивнула, давая понять, что помнит это, бегло пролистав гладкие на ощупь цветные страницы. В порыве благодарности она прижала крупную иллюстрированную книгу к груди. Затем заглянула в пакет, когда увидела по очертаниям, что в нем оставалось что-то еще. Она вынула круглую синюю коробку и, открыв ее, обнаружила, что та доверху наполнена миндальным печеньем в виде двойных звезд. Светлые и темные половинки были соединены ванильным кремом.

Ее глаза засияли, а лицо порозовело от нахлынувших счастливых эмоций.

«Алекс, спасибо тебе за подарки… Даже в такой короткой поездке ты нашел время на меня».

«Я надеюсь, больше я никуда от тебя не уеду. Это был ужасный опыт, который я бы не хотел повторять».

Виктория отложила подарки и подсела ближе к нему.

«Все уже хорошо. Можно забыть о том, как было тяжело», совсем тихо произнесла она и осторожно прижалась губами к его, будто боясь отказа. Но он тут же завладел ее губами, переняв инициативу поцелуя, будто только и ждал первого шага от нее.

Немного отстранившись, чтобы что-то сказать, она едва слышно довольно промычала.

«Да, по этому я скучала», с застеленным пеленой взором она посмотрела на него, тяжело дыша высоко вздымающейся грудью.

Александр непонимающе нахмурился, но через секунду вновь мог думать только о вкусе нежных губ, целующих его с таким трепетом и мягкостью, словно его губы были не из плоти, а из чего-то хрупкого, и от сдержанности и аккуратности таких касаний он чувствовал, как сильно дорог той, от мыслей о которой оказывался выше облаков.

Вдоволь насытившись поцелуями, они лежали поперек застеленной кровати и разговаривали. Раздался звук пришедшего уведомления, и, посетовав на то, что забыл выключить звук, Александр неохотно полез в карман за телефоном. Увидев, что ему прислали, со смущенной улыбкой перевернул экран горизонтально и на вытянутой руке расположил между ними.

«Хочешь покажу, как я вчера опозорился на весь мир?»

«Как ты танцевал на Экспо?» Смущенно улыбнулась Виктория.

Александр в непонимании нахмурил брови, ведь узнал об этом буквально только что, но пришел к тому, что рассказал сам вчера во время разговора, о котором все еще ничего не помнил. Он не мог сознаться в этом, ведь Виктория может забеспокоиться за его здоровье и, что еще хуже, приревновать уже по-настоящему, ведь он ночевал пьяным в стельку в одном номере с другой девушкой и все еще пребывал в полном неведении того, что между ними произошло. Розанна говорила одно, в себе он тоже сомневаться не хотел. И все равно он чувствовал себя подлой тварью, обманывающей невинные девичьи чувства.

Совсем потеряв надежду, он мысленно взмолился: Боже, если я ей изменил, пусть я сдохну в мучениях от какого-нибудь венерического заболевания.

Александр включил видеозапись, отправленную Ритой. Их двоих снимал, очевидно, Харон, так как его рядом не наблюдалось. В многолюдном зале Рита покачивала бедрами под электронный бит, а Александр в черном костюме отплясывал рядом под тусклым светом от синих вращающихся прожекторов, но на его лице все равно были солнцезащитные очки. Он двигался не под музыку, чуть наклонив голову вперед так, что его челка спадала на лицо. Он поочередно выставлял то одну ногу вперед, в такт прищелкивая пальцами обеих рук, то другую, а затем резко развернулся на каблуках, одну руку убрав за спину, а другую, согнутую в локте, поднял к лицу. Затем запись закончилась.

«Это сестра моей матери, Маргарита», указал Александр, весь покраснев от смущения.

Виктория с трудом сдержалась, чтобы не издать смех, и обратила внимание на женщину в белом костюме с роскошными каштановыми волосами.

«Ты хорошо танцуешь…» Прокомментировала она, чтобы не затягивать неловкое молчание. «Она такая красивая. Они похожи?»

«Нет, я копия Марии. Маргарита больше похожа на мою бабушку, с которой я никогда не встречался. Она умерла еще до моего рождения».

«Мне жаль», сочувствующе произнесла Виктория. «У меня всего одна бабушка».

«Она живет где-то далеко, что вы редко видитесь?»

«За городом, в деревне. Ей… тяжело часто ездить в город».

«Понятно», задумчиво произнес Александр и кивнул, сочтя, что это возрастное. «Я познакомлю тебя с моей тетей. Она давно уже просит об этом. Я все откладывал, пока мы не узнаем друг друга достаточно хорошо, чтобы ты так просто не сбежала от меня после знакомства с моими сумасшедшими родственниками».

«Когда…?» Обомлев от таких новостей, Виктория вся напряглась.

«Не знаю. Спрошу, не занята ли она сегодня. Ты сегодня как?»

«Я свободна каждый вечер, ведь мама не решается заговорить со мной после всего…»

«Солнышко, возможно, я лезу не в свое дело, но…» Александр замолк и вопросительно взглянул на нее, склонив голову набок, спрашивая разрешение договорить.

«Все хорошо. Говори, что хочешь».

«Но, возможно, ей тоже нелегко. Попробуй пойти первой навстречу. Твоя мама очень сильная женщина, она пережила смерть сестры, мужа, в одиночку воспитывает троих детей и помогает с внуками. Я думаю, она привыкла ограждать семью от проявления своих эмоций, стараясь выглядеть сильной в глазах других. Представь себя на ее месте».

Виктория сделала глубокий вдох, обдумывая произнесенные слова, находя их справедливыми.

«Мне жаль, что мама пережила столько плохого, и не хочу напоминать ей об этой боли, обвинять в чем-то. Но и вести себя как обычно не могу. Я каждый день думаю обо всем этом, но все никак не пойму, как лучше поступить. Настаивать на правде или жить так, как раньше, в блаженном неведении».

Александр повернулся лицом к ней и подбадривающе приобнял за плечо.

«Поговори с мамой. Как взрослая. Она все еще видит в тебе ребенка, и ты должна ей показать, что ты уже не маленькая девочка, которую нужно защищать от тяжелой правды о семье. Если она не захочет это обсуждать, все равно попытайся понять ее. Но не затягивай эту ситуацию, я тебя очень прошу», взмолился Александр, смотря в ее глаза с такой болью, словно это что-то значило для него самого.

«Хорошо. Поговорю сегодня же».

«Ты моя умница», удовлетворенно улыбнувшись, Александр привлек ее и прижался губами к ее лбу, теплым долгим поцелуем выражая благодарность за понимание и гордость за смелость сделать первый шаг.

☽☆☾

Рита оказалась сегодня вечером не занята, поэтому, сообщив ей, что намерен приехать в гости, Александр упомянул лишь о маленьком сюрпризе, чтобы тетя не наготовила целый пир и они ограничились чайными посиделками.

Маргарита проживала в довольно тихом, но уютном дворе вдали от шумного центра, в противоположном конце от спального района Виктории. Александр припарковал машину напротив подъезда под тенью деревьев и открыл дверцу для своей девушки, помогая ей выйти.

Виктория сильно нервничала перед встречей с родной тетей Александра, сейчас заменяющей ему мать. Из его рассказов она знала, что Рита старается опекать его и заботиться, чтобы он хорошо питался и следил за здоровьем. Он упоминал, что она очень умная и беспощадная женщина, которую он иногда всерьез побаивается. Наверное, у нее и к девушке своего племянника есть свои ожидания. А если я опозорюсь перед ней, она сочтет меня глупой или недостойной его… От этих мыслей ее начало подташнивать.

«Одна просьба», остановив ее, Александр взял ее руку в свою и приблизил к лицу, чтобы поцеловать. Держа ее руку у своих губ, умоляюще и со стыдом, отражающимся на кончиках ушей, попросил: «Пожалуйста, если Рита спросит, скажи, что ты учишься в университете, а не в школе. Про возраст можешь не лгать, но если Рита узнает, что ты учишься в школе, я боюсь, что она на всю мою оставшуюся жизнь заклеймит меня извращенцем».

«Хорошо», смущенно пробормотала Виктория, чувствуя на коже его дыхание. Снова пылко поцеловав тыльную сторону ее ладони, он опустил их руки с переплетенными пальцами, и они направились к подъезду.

Прямо по тротуару шел молодой парень, неся в руках завернутый в бумагу багет. Виктория заметила его и сбилась с шага. Александр обратил на ее заминку внимание и поймал ее испуганный взгляд на незнакомце. Тот увидел их, удивленно поднял черную бровь и, будто узнав, неторопливо направился им навстречу.

«Это еще кто такой?» это был не вопрос, а приговор, произнесенный тихим голосом, в котором рокотала угроза. Александр не сводил убийственного взгляда с приближающегося молодого мужчины с черными немного вьющимися волосами.

«Мой учитель», отчего-то виновато пояснила Виктория и потупила взгляд в страхе, что сейчас вся правда о ее вранье вскроется.

Александр бросил на нее недоверчивый взгляд, услышав в голосе волнение. Подошедший остановился и приветственно протянул руку.

– Феликс, учитель Виктории по физкультуре, – расслабленно представился он, спокойно смотря на Александра фиолетовыми глазами с чуть опущенными в усталости или безразличии веками.

Александр не стал отпускать Викторию и ответил на рукопожатие, тоже назвав свое имя.

«А не слишком ли ты молод для учителя?» продолжая гневно прожигать взглядом Феликса, Александр будто видел в нем соперника.

Виктория все поняла по его острой и резкой, как лезвие бритвы, реакции. Блин, он хотел вызвать во мне ревность, но получилось наоборот, подумала она и от досады склонила голову.

– А ты для репетиторства? – Парировал Феликс в ответ. – Я подошел просто поздороваться. Я живу здесь неподалеку.

«А мы приехали в гости», вежливо объяснила Викторию.

– Понятно, – Феликс кивнул. – Как ты? Пришла в себя после вчерашнего и теперь под надежной защитой?

Александра бросило в холод. Он бегло оглядел девушку с головы до ног, ища побои, но лицо и руки были, по крайней мере, чисты и целы. От осознания, что он забыл что-то важное, его плечи сразу опустились, а глаза наполнились горькой виной.

Феликс расценил это молчание как незнание и хотел продолжить объяснение, но неожиданно Виктория опередила его:

«Вчера в столовой Рина неприлично пошутила надо мной, но учитель вмешался и отправил ее к директору. Я не стала рассказывать, потому что все хорошо разрешилось, и я даже не испугалась».

«Что она сказала?» Вкрадчиво поинтересовался Александр.

Виктория вспыхнула.

«Что сливки на моем творожном пудинге похожи на… клей».

«И все?» Сорванным шепотом уточнил он.

Виктория нервно кивнула. Феликс убрал обе руки в передние карманы джинс, зажав багет под локтем. Он был способен одновременно изображать и вялый интерес, и полное безразличие. Его молчание спасло ее, и ей стало интересно, почему учитель так поступил, позволив ей соврать своему парню. Неужели из-за угрожающего вида Александра? предположила она. И Феликс понял, что Рина будет в опасности, если он узнает правду?

Чтобы облегчить атмосферу, Виктория торопливо заговорила, продолжив прояснять ситуацию:

«Да, это все. Представляешь, вчера в столовой приготовили мой любимый морковно-творожный пудинг, который я не ела с детства, но из-за того, что Рина испортила мне аппетит, я не смогла его поесть…»

– И что ты теперь сделаешь? – Поинтересовался Феликс у Александра, видя, с каким мрачным видом он слушал.

«Склею к черту ее длинные космы».

– А я не позволю угрожать моим ученикам. С Риной уже провели воспитательную беседу. Еще одно нарушение и ее исключат без допуска к экзаменам.

«Не шути так, пожалуйста», с легкой улыбкой взмолилась Виктория. Александр отпустил ее руку и выглядел таким потерянным, наверняка сокрушаясь о том, что ее обидели по его вине, едва он покинул город, чего он и опасался.

Александр сжал упавшие вдоль тела руки, сдерживая рвущуюся наружу ярость от бессилия.

– Ты еще ничего не рассказала? – Феликс обратился к девушке.

Виктория покачала головой, не став углубляться в подробности.

А, я этого даже не мог знать, – от этой мысли ему стало на долю легче. Но подозрение все не утихало, хотя бы о том, почему она решила это скрыть. Не стала писать ему, пока он был на Экспо, справилась без его помощи. Александр обратил внимание на свежий синяк на нижней губе Феликса.

«Больше ничего не произошло?»

– В школе я стараюсь присматривать, чтобы не было конфликтных ситуаций. Я позабочусь о том, чтобы Рина держалась от нее подальше.

«Буду признателен», Александр благодарно кивнул ему.

Попрощавшись, они остались одни. Виктория вжала голову в плечи и потерянно смотрела вниз. Александр проверил время на дисплее своего телефона.

«Ладно, мы уже и так задержались», неожиданно Александр не уделил даже словом внимания только что произошедшему и повел ее к подъезду.

Виктория уставилась на его напряженные плечи, идя за ним, и испытала желание сделать ему массаж, чтобы избавить от накопившегося стресса и расслабить забитые мышцы. И, возможно, таким способом извиниться за то, что попыталась скрыть школьный инцидент. А если он узнает всю правду целиком? Он решит, что я лгу ему постоянно. Виктория стала обдумывать, что стоит рассказать все, пока не стало поздно и он не узнал остальное от кого-нибудь еще. Недоброжелателей у нее хватало. Но пришлось оставить это на потом, так как они уже поднялись на этаж его тети и Александр постучал в дверь.

☽☆☾

Им открыла молодая женщина с заколотыми на затылке волосами и в очках в прямоугольной оправе. Она была без косметики, но ее естественная красота и не требовала того. У нее были темные выразительные брови, густые черные ресницы, светло-карие глаза, в которых отражались закатные солнечные лучи. Одета она была в легкий хлопковый комбинезон, оголяющий руки и ключицы. Виктория поразилась ее изящной худобе и при этом наличию пышной груди.

– Александр, – Рита сначала увидела племянника, а потом притаившуюся у его плеча невысокую девушку в синей шелковой блузке и черной юбке. Она кусала бледные губы, а ее руки были нервно сжаты перед собой.

Очки чуть сползли вниз по переносице, пока Рита изумленно рассматривала юную девушку, ее расширенные в испуге ярко-зеленые глаза и ровное каре, придающие ее образу детскую наивность.

«Извиняемся за вторжение», едва коснувшись губами щеки Риты, Александр невозмутимо провел гостью за порог квартиры. «Знакомьтесь: это Маргарита, моя тетушка. А это Виктория, моя единственная любимая девушка».

– Здравствуй, милая, – придя в себя, Рита по-родственному притянула невысокую девушку в свои объятия. Та ответила на жест и улыбнулась чуть раскованнее. Отстранившись на расстояние вытянутых рук, Рита еще раз оглядела ее, держа за плечи. – Как я рада наконец увидеть избранницу своего племянника-недотепы. Теперь я убеждена, что ты действительно существуешь, а не плод его больного воображения.

«Алекс много рассказывал мне о вас», смущенно ответила Виктория, и румянец на ее щеках стал только ярче.

– Только хорошее? – Рита угрожающе сверкнула взглядом в сторону племянника.

Александр неловко почесал щеку указательным пальцем, пряча взгляд, и пробормотал:

«Конечно, мне ведь дорога моя жизнь».

Рита недоверчиво хмыкнула и вернула внимание на гостью, скромно озирающуюся вокруг.

«У вас очень уютно», вежливо произнесла Виктория, поймав на себе изучающий взгляд. Рита словно сравнивала ее с кем-то, наверняка с той Розанной. На этой мысли Виктория ощутила, как ее ноги начали слабеть. И придя к какому-то заключению, которое ее устроило, Рита удовлетворенно кивнула.

– Думаешь? Александр мало рассказывал о тебе. Говорил, что хочет спрятать ото всех свое сокровище, чтобы никому не показывать.

Виктория издала смешок, а Александр обреченно простонал, театрально накрыв лицо ладонями.

«Я сейчас умру со стыда, если ты не прекратишь. И вообще мы приехали по делу».

– И какому же? – Заинтересовалась Рита.

«Сможешь приготовить морковно-творожный пудинг? Виктория обожает его, это любимое блюдо ее детства, которое она мечтает попробовать».

Задумавшись, вспоминая наличие всего необходимого в холодильнике, Рита согласно кивнула:

– Смогу, но мне понадобится ваша помощь.

«Извините за беспокойство», Виктория сожалеюще нахмурилась, чувствуя себя неловко, но Александр успокоил ее, сжав ее ладонь в своей, прикосновением вселяя уверенность.

Рита разложила все ингредиенты на столе и, узнав об отсутствующем опыте готовки у обоих, хмуро поджала губы. Виктория вымыла руки в кухонной раковине и приступила к распаковке творога, чтобы приготовить основную начинку. Рита раздала им подробные указания, достала миксер с верхней полки и занялась его подключением.

– А знаешь, Александр, я сейчас вспомнила. Запеканище, – заговорчески сладко протянула она словно заклинание.

Он оглянулся, смерив тетю вопросительным взглядом, отвлекшись от чистки моркови.

«Я хотел вас познакомить, а не чтобы ты опозорила меня».

Рита проигнорировала его и начала рассказывать Виктории, прислушивающейся к их разговору:

– Однажды Александр вместе с родителями прилетел в гости на зимние каникулы. Кажется, ему было десять. Его родители отправились на ярмарку, а мне оставили своего отпрыска, так как на улице был мороз. Я приготовила ему творожную запеканку, но не знала, что у этого слабака проблемы с желудком, – Рита большим пальцем бесцеремонно ткнула в сторону племянника, стоящего к ним спиной и сосредоточенно натирающего на терке морковь. – Его родители не сочли нужным предупредить, что у этого дурня непереносимость лактозы. Может, говорили когда-то давно, о чем я благополучно забыла. Он попробовал всего одну ложку, и почти сразу его стошнило прямо на рождественскую скатерть. Следующие полчаса он провел в туалете, где в перерыве между приступами тошноты он с ревом обзывал меня ведьмой и орал, как ненавидит мою запеканище. Пришлось дать этому дурню активированный уголь и учебник по-русскому, а то в своей Америке совсем разучился говорить правильно.

«Бедный маленький Алекс», в ужасе ахнув, прокомментировала Виктория и решилась спросить то, что уже очень давно хотела: «Твои родители оба русскоговорящие?» она обернулась к Александру, готовя за кухонным столом рядом с Ритой, когда как он отдельно от них стоял возле раковины. Он утвердительно промычал.

«Они эмигрировали в Штаты, в тот же год я там родился, автоматически получив американское гражданство. Поэтому я одинаково хорошо говорю на обоих языках».

Виктория понимающе кивнула. Следом Рита расспросила девушку об ее родных и слушала рассказ с неподдельным интересом, узнавая, насколько большая у нее семья. В свою очередь, Виктория узнала, что Рита переехала на Север после окончания учебы, а до этого жила в столице.

А еще Виктория почувствовала спокойствие от того, что его тетя не упоминала Розанну, и была благодарна ей за проявление тактичности.

Когда все ингредиенты были хорошо перемешаны, Рита выложила морковно-творожную массу в форму и поставила в духовку запекаться. Пока длилось ожидание, они устроили чаепитие с восхитительно-нежным миндальным печеньем в виде звезд, испеченным этим утром в пекарне.

Виктория спросила о впечатлениях Риты во время поездки, и та оказалась очень довольна.

– Я давно не ездила в отпуск. Надо почаще выбираться куда-нибудь вместе, что скажете?

«У нас экзамены», хмуро пробормотал Александр из-за чашки.

Рита перевела все внимание с хмурого племянника на его девушку, пьющую чай со скромной улыбкой.

– Виктория, на кого учишься? Ты ведь первокурсница?

Она неловко кивнула и дрожащим голосом ответила:

«Я учусь на лингвиста».

– И на первом курсе все еще кошмарят бесполезной математикой? А как вы познакомились?

«Виктория переходила дорогу, а я в это время возвращался домой. И я увидел ее и…» Ему пришлось прерваться, так как эта тема оказалась слишком неловкой. Все равно что признаться в сталкинге.

– И влюбился с первого взгляда?

Александр подумал с несколько секунд, затем решился ответить искренне, весь покраснев. Он сдержанно кивнул.

– Как романтично, вы познакомились прямо на улице. А я знала, что в своей Америке ты не найдешь себе ту самую. Здесь твой дом, который по-настоящему дорог тебе в глубине души. Не только из-за родителей. А потому, что тебе больше подходит комфортная размеренная жизнь без городской суеты и стресса. В общем, я очень рада за вас, ребятки.

Рита поднялась из-за стола, чтобы достать пудинг, когда кухню заполнил аромат запеченной корочки. Разрезав его на треугольные куски, Рита спросила, нужно ли полить сверху сливками или другим топпингом. Виктория сразу представила слова Рины в столовой и вся зарделась.

«Н-нет, пожалуй, не надо…»

– Все в порядке. Не нужно стесняться. Чувствуй себя как дома. Я знаю, что для Александра ты родной человек, значит, и для меня ты совсем не чужая.

«Спасибо», смущенно проговорила Виктория, улыбнувшись. Ее настигла такая беззаботная легкость от того, что знакомство с тетей прошло так уютно, и ее тепло приняли.

Рита предложила перебраться в гостиную и попросила племянника накрыть на стол. Виктория прошла за ним и удивилась крохотной комнатке с низким столом по центру, которая вместила в себя все необходимое и казалась при этом не заставленной мебелью. Вокруг квадратного стола прямо на полу были разложены четыре мягкие подушки для сидения.

Александр расстелил на столике красную скатерть и стал поочередно расставлять тарелки. Виктория прикоснулась к нему, предлагая свою помощь, и он вздрогнул, ощутив себя словно во сне. Он оглядел девушку, о которой вздыхал здесь какой-то месяц назад, а сейчас она была в доме его самого родного человека. Даже при наличии минимального внешнего сходства, от Риты он чувствовал тепло как от матери, по которому сильно тосковал. И то ли зная о чувстве вины, которое грызло его изнутри, то ли испытывая к нему нечто вроде материнского инстинкта, Рита всегда была готова распахнуть для него свои оберегающие объятия.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.