# Ты не одна

Юлия Сурнина

Книга "Ты не одна"– это уникальный диалог, где взрослая женщина обращается к себе одиннадцатилетней , чья мама погибла в автокатастрофе. Первая часть – честные советы девочке, как пережить боль, школу и одиночество. Вторая – откровения женщины, которая, став матерью, заново столкнулась с детским горем. Это не пособие по психологии, а личный мост через время. "Ты -не одна"– эта история последней вазы, последнего обещания и долго пути к целостности".

## Глава1 Мир, который рухнул в одночасье.

Эта книга уникальна. Вы можете прочитать её от начала до конца, следуя за историей от страданий к восстановлению. Или же вы можете открыть её на любой странице и выбрать главу, которая тронет ваше сердце в данный момент: "Дни, которые стали туманом","Советы, которые мне нужны были тогда", "Если дети спрашивают о бабушке"?

Эта книга делится на две большие части, но они говорят об одном – о любви, которая сильнее смерти.

Первая часть книги – это голос ребенка, потерявшего близкого. Я собрала здесь советы, практики и важные слова, которые помогли мне в тот трудный момент. В этой части нет сложных психологических теорий – только конкретные рекомендации, чтобы поддержать девочку и помочь ей справиться с горем.

Вторая часть – это голос взрослой женщины и матери. Она о том, как детская травма эхом отзывается во «взрослой» жизни, и как, становясь родителем, мы заново переживаем свою потерю. Это часть о принятии, интеграции и о том, как передать своим детям светлую память, а не тяжелое наследие горя.

Эта книга родилась из тишины. Из той особой тишины, что наступает после самого страшного известия в твоей жизни – после слова "погибла."

Я долго шла к моменту, когда обернулась и увидела в этой тишине одиннадцатилетнюю себя. Она стояла у окна, прижавшись лбом к холодному стеклу, и смотрела на мир, который внезапно стал черно-белым и чужим. Она ждала, что кто-то придет и подскажет, как теперь дышать. Но никто не появился.

Теперь, спустя годы, я вернулась. Я пишу эту книгу для неё. И для тебя, если ты, читая эти строки, почувствуешь себя той самой девочкой у окна. Давай отправимся в это путешествие вместе. От безмолвия к звучанию, от воспоминаний к ясности ума. От осколков к полноте жизни. От одинокой девочки к женщине, которая её обнимает и говорит: «Я рядом. Ты не одна».

Вечер был слишком заурядным, чтобы оставить след в памяти. В этом и заключается трагедия обыденности. Мы с мамой сидели за ужином, и я ворчала из-за котлет. Она лишь улыбалась, усталая, и говорила: «Доедай, солнышко. Завтра сделаю то, что сама попросишь».

Я крутилась у комода и случайно задела ее любимую вазу. Звук был негромким, но мы обе замерли, увидев, как фарфоровые лепестки рассыпались по полу. Если бы я знала, что завтра сама превращусь в эту разбитую вазу и никто не сможет собрать осколки моей души.

– Мама тихо вздохнула, не издав ни звука. Я уже готовилась к тому, что она начнёт отчитывать меня, но её реакция оказалась совсем иной. Она присела рядом со мной на корточки и спокойно произнесла: «Ничего страшного, просто больше не трогай». Затем она ловко вытащила осколок из моей ноги и начала аккуратно складывать его в газету. Это было её последнее проявление заботы обо мне -она просто хотела убрать опасные следы моей неосторожности.

Позже , уже вечером она собралась в город по делам с моим отчимом. Когда они выходили, она обернулась у порога: "Ложись спать. Я скоро вернусь". Поцеловала в лоб. Ее губы были теплыми. Запах духов, смешанный с августовской пылью , на секунду остался в воздухе, а потом растворился в скрипе отъезжающих от дома шин.

"Я скоро вернусь". Это было ее последнее обещание, которое осталось в моей памяти навсегда . Мама, ты же обещала. обещала......Я легла спать . А мир, в котором исполняются обещания и собираются разбитые вазы, – нет. Этот мир уехал с ней в тот город и не вернулся больше никогда.

1.1 Дни которые стали туманом

Следующим утром началась другая жизнь. Та, в которой пришлось учиться дышать без воздуха. Та, в которой фраза "скоро" навсегда потеряла свой смысл. Та, для которой и написана эта книга – как инструкция по сборке себя из ничего как той самой разбитой вазы в мелкие вдребезги. И по поиску в каждом осколке той самой , последней , прощающей нежности.

Иногда жизнь делится надвое не в новогоднюю ночь, а в обычный день недели. То самое страшное утро я не забуду никогда. Я проснулась оттого, что услышала шум на улице, плач бабушки. Помню, как пулей подскочила с кровати и выбежала на улицу. Пока одевалась, заметила, что мама еще не вернулась из поездки в город. В голове сразу промелькнула мысль: что-то случилось страшное. Весть об аварии была как гром среди ясного неба, я надеялась до последнего, что она жива. Помню, как обняла меня тетя, она сказала, что мамы больше нет. Сейчас я понимаю, что ее плечо и объятие осталось со мной на протяжении всей моей жизни, оно как бы растянулось во времени. Моя боль со мной осталась навсегда, но она разделила ее со мной. Поддерживала как могла и где-то по-матерински меня оберегала.

Самое страшное началось после похорон. Когда разошлась толпа родственников и в доме воцарилась новая мертвая тишина. Среди чужих лиц и запахов я ловила себя на том, что подсознательно ищу ее- в толпе на поминках, края глаза в коридоре, заглядывая в соседнюю комнату , будто она просто отошла на минуту.

Потом начались вечера. Самое невыносимое – ожидание. Тело и чувства были напряжены в ожидании определенного часа, знакомого звука ключа в замке, шороха пакетов из магазина и ее шагов в прихожей. Я сидела, замирая и прислушиваясь к каждому звуку, надеясь, что дверь вот-вот откроется и она войдет. Эта тишина была невыносимой, а боль в груди – дикой. Волна накатывала так сильно, что хотелось плакать и кричать. Наступала ночь. Раньше она приходила, чтобы поправить одеяло, и целовала меня в макушку. Ее губы, дыхание и шепот: «Спокойной ночи, доченька». Теперь я засыпала в обнимку с мягким плюшевым медведем, которого она подарила мне на День рождения. Засыпать без привычного ритуала с мамой было все равно что дышать без воздуха. Сон не приносил отдыха, а казался провалом в какое-то безвременье, из которого я с трудом выныривала утром.