Лесные истории
Дмитрий Ерошенков

Дизайнер обложки Елизавета Перфильева

© Дмитрий Ерошенков, 2026

© Елизавета Перфильева, дизайн обложки, 2026

ISBN 978-5-0068-5363-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

От автора

Под обложкой этой книги собрались стихи и рассказы написанные в разное время. Некоторые писались ещё в школьные годы, другие в период студенчества, а какие-то и в течение 2025 года. Года в котором я и издаю этот сборник.

Тексты, этой книги посвящены разным темам, а потому, для удобства читателей, они объедены в тематические разделы.

Собранные вместе, они напоминают гербарий – только вместо листьев и цветов между этими страницами спрессованы мгновения, настроения и вопросы, волновавшие меня в разное время. Вы можете открыть любой раздел и погрузиться в его атмосферу, не заботясь о хронологии. Ведь то, что было написано мной когда-то, может неожиданно отозваться сейчас в вашем сердце.

Немного о работе

Этот раздел посвящен рассказам, которые так или иначе связаны с моей профессиональной деятельностью. Все они написаны в период работы инженером-лесопатологом, или иначе, лесным доктором, в региональных филиалах ФБУ «Рослесозащита» – Ульяновском и Ленинградском центрах защиты леса. Я всегда с теплотой вспоминаю этот период моей жизни. Частые командировки в самые отдаленные и безлюдные участки леса оставили множество приятных воспоминаний и удивительных встреч с представителями дикой природы.

Некоторые из этих воспоминаний вы и прочтете на страницах этой книги. Мне лишь остаётся пожелать вам приятного чтения.

Кто такие лесопатологи?

Большое влияние на мои теплые чувства к дикой природе оказала моя мама.

Именно благодаря ей я ещё в детские годы с интересом наблюдал за жизнью насекомых, птиц, зверей. Она показывала множество интересных нюансов лесной жизни, много рассказывала о деревьях, учила разбираться в грибах и ягодах.

С мамой я впервые побывал на лесном пожаре. Это заставило меня осознать, как важно защищать и оберегать природу.

Неудивительно, что высшее образование я получил по специальности инженер лесного хозяйства.

Через неделю, после вручения диплома, мне позвонил один из моих бывших уже одногруппников с предложением поработать вместе в центре защиты леса Ульяновской области. В отличие от меня, он учился в университете целенаправленно, изначально готовясь работать в этой организации.

Мне же просто повезло. Центру защиты леса как раз не хватало сотрудников, а я с радостью согласился на предложение, потому что не знал, куда устроиться на работу.

Именно так и началось моё знакомство с такой не очень известной обычным людям профессией, как инженер-лесопатолог.

Моим первым рабочим заданием была недельная командировка в леса области с целью, проверить насаждения на наличие в них вредителей – особой категории насекомых, причиняющих вред лесным насаждениям. С этого момента я стал ездить в лес не только для собственной радости, но и по долгу службы. В служебных командировках я пополнял знания о насекомых-вредителях и различных болезнях древесных насаждений.

Спустя время, я сменил место работы, и устроился инженером по лесовосстановлению в Ульяновское лесничество.

На моей новой должности, помимо моих непосредственных обязанностей, я так же отвечал за охрану лесов от пожаров, и помогал лесничим в их нелёгком труде. Мои наблюдения за работой лесничих, а также новый опыт, нажитый на лесных пожарищах, смешанный с опытом инженера-лесопатолога, позволили сделать мне некоторые выводы о работе и тех и других сподвижников лесного хозяйства.

Главное, что мне удалось понять – защита леса бывает разная. И если лесничие, егеря, лесные пожарные охраняют лес от хорошо видимого и очень понятного врага, будь то нарушители лесного закона или пожары, то инженера-лесопатологи – бойцы невидимого фронта.

Лесопатолог не едет в лес, чтобы предотвратить незаконную рубку или потушить возгорание. Задача его иная. Обследуя леса страны, инженер-лесопатолог должен вовремя заметить ослабление или заражение древесных насаждений, точно определить причины изменений происходящих в лесу.

Лесопатологи сражаются с насекомыми, грибами, и последствиями негативного воздействия на леса, как природного, так и антропогенного характера. Ведь если не заметить вовремя, к примеру, зарождение очага короеда-типографа, или сибирского шелкопряда, то хвойные леса могут быстро погибнуть от разросшегося числа этих опасных вредителей. А оставшиеся после работы вредителя, сухостойные насаждения, в первое же жаркое лето, разгорятся в крупные серьёзные пожары. А если проглядеть майского хруща, или шютте, то молодой, только посаженый лес будет уничтожен, и не вырастит в богатые живописные насаждения уже никогда. Даже оставленные без человеческого вмешательства участки обильного ветровала неизбежно станут рассадниками насекомых-вредителей, что приведёт в итоге к печальным последствиям.

Можно спросить: «Почему же лес сам о себе не позаботится, ведь жил же он как-то до появления человека»? Но дело в том, что люди с давних времён пользуются благами леса. Бездумно вырубая лесные насаждения, они в итоге нарушили баланс этой хрупкой системы. И теперь, мы обязаны способствовать воссозданию и поддержанию данного баланса, чтобы лес и дальше рос и процветал, радовал людей и мог быть домом для животных и птиц. Если не помочь лесу справится с возникающими в нём периодически проблемами, то нарушенная человеком прошлого система быстро разрушится.

Поэтому и важна профессия лесопатолога. Ведь именно он следит за балансом этой уникальной, прекрасной, но изувеченной человеком системы. Системы, под названием лес.

Жук-олень

Одной из причин, по которым я выбирал будущую профессию, стала любовь к лесу и его обитателям. Я увлекаюсь фотографированием живой природы. Часто снимаю птиц, зверей или насекомых, встреченных в лесу. И, как увлечённый фотоохотник, я мечтаю сделать снимки наиболее красивых и редких животных.

Следующий случай произошёл со мной во время второго полевого сезона в моей жизни. На тот момент я работал в «Центре защиты леса Ульяновской области». Профессия лесопатолога ещё только начинала раскрываться передо мной во всей своей красе. Стояла середина лета. Наша бригада выехала в очередную командировку для проведения работ по государственному лесопатологическому мониторингу. Стоит упомянуть, что Ульяновская область – это зона лесостепная. Лесов там не так уж и много, а между ними большое количество степей, полей и холмов. Деревья совсем не скрывают от взора горизонт. Глазу открываются великолепные бескрайние пейзажи. Пока едешь до места проведения обследования, душа радуется и замирает от увиденной красоты.

В тот раз мы ехали проводить таксацию лесов в поисках ослабленных насаждений, а так же для проверки старых и создания новых пунктов постоянного наблюдения за санитарным состоянием лесов. Насаждения, в которые мы направлялись, состояли в основном из дубов и клёнов. Именно в таких типах леса очень любят селиться краснокнижные, красивые жуки – жуки-олени. Я уже неоднократно встречался с этими насекомыми в лесу, но ни разу до этого случая мне не удалось подобраться к ним для создания фотографии.

Желанием однажды запечатлеть подобного жука я поделился с моей коллегой, Машей. И так получилось, что в этот раз мы ехали выполнять задание вместе. К слову, в Ульяновском Центре защиты леса бригада, выезжающая на задание, состоит из трёх лесопатологов и водителя. Лесопатологи выполняют поставленные перед ними задачи, а водители отвечают за доставку лесопатологов на лесной участок. Нередко водители помогают лесопатологам и в их деле. Таким образом работа делается качественно, быстро, и время на свои задачи в лесу остаётся.

Так вот, выполняя государственное задание, мы оказались на местах свежих вырубок, где и встретили первых жуков. Грузные и громко жужжащие они пролетели мимо нас по своим жучьим делам. Мы же, осмотрев ближайшие насаждения и занеся необходимую информацию в планшеты, отправились по своим, лесопатологическим.

Вскоре мы закончили все запланированные работы и стали выбираться обратно, к основным дорогам. Тут-то и произошёл этот запомнившийся мне на долгие годы случай.

Дело было так. Мы ехали по лесу в УАЗе Хантер. Я сидел справа, сзади, прямо передо мной сидела Маша. Внедорожник ехал медленно, неспешно. Лесная дорога поднималась вверх, а почва в некоторых местах была слишком влажной, из-за пересекающих дорогу ручьёв. Мы как раз выезжали на небольшую лесную опушку, как вдруг наш УАЗ поравнялся с пролетающим мимо жуком. В этот самый миг, раньше, чем кто-либо из нас успел что-то осознать, Маша открыла дверь прямо на ходу и, одним ловким движением руки, оглушила насекомое. Водитель без лишних вопросов резко тормознул машину. А Маша тут же крикнула мне: «Дима, фотографируй его быстрее!». Мы практически одновременно покинули автомобиль, чтобы найти жука.

Обнаружен он был в траве, целый и невредимый. Жук-олень! Да ещё и самец (это мы определили по внушительного размера рогам, которых лишены самки данного вида)! Ещё не отошедший от недавнего удара, он сидел не шевелясь, кажется, отчаянно пытаясь понять, что всё-таки с ним произошло? Я радостно подхватил красавца на руки и сделал несколько фотографий. Затем посадил его на ближайший старый клён, где продолжил фотосессию. А через некоторое время внезапно заметил, что на стволе сидит не один, а гораздо больше жуков! Восторгу моему не было предела! Я тут же снова схватился за фотоаппарат, стараясь запечатлеть каждого из них. Мне даже удалось сделать фотографию, на которой находится трое этих благородных насекомых одновременно!

К сожалению, многие снимки, сделанные мной в тот день, не получились. Фокусировка подвела, а я не заметил, что делаю размытые кадры. Но на память остались и довольно сносные фотографии. И даже одна особенная, которой я сильно дорожу!

Вот так возможность работать в лесу и не безразличность коллег к моим увлечениям, позволили мне исполнить свою мечту. И таких интересных встреч на моей памяти было ещё не мало.

Чудо на лесном пожаре

Кто видел последствия лесного пожара, тот знает, насколько для природы это тяжёлая рана. Выжженная чёрная земля, обугленные сухостойные и упавшие деревья, дыры в земле от сгоревших пней и жуткий запах гари повсюду.

Именно это мы ожидали увидеть, когда в «Центр защиты леса Ленинградской области» поступил запрос о необходимости провести лесопатологическое обследование на территории Муезерского центрального лесничества Республики Карелия. Графа «причина ослабления» была заполнена пугающей надписью – «пожар текущего года».

Пожарище было свежим. Когда мы приехали на место проведения работ, с даты тушения пожара прошёл всего месяц. Нам предстояла долгая и тяжелая работа. Во-первых, площадь была немаленькая. А во-вторых, тяжело смотреть на недавно умерший лес, осознавая какая судьба постигла живых существ по вине человека.

Последнее, к слову, было причиной нерадостного настроения лесопатологов. Это одна из самых тяжелых вещей в нашей работе – проводить обследования погибших от огня насаждений. Видеть последствия пожара. Понимать, что здесь погибло множество насекомых, зверей и птиц. Возможно, даже встретить обугленные трупы этих бедных животных.

Но работа есть работа. В таких насаждениях очень любят селиться насекомые, отнесённые к особой категории стволовых вредителей. Эти насекомые поедают древесину ствола, нарушая сокодвижение и убивая дерево. Здоровому лесу незачем беспокоиться о подобных гостях. В нём такие насекомые селятся только на отдельных ослабленных деревьях. Но сгоревшие насаждения становятся для вредителей лакомым кусочком и источником размножения. Если не убрать вовремя такое насаждение с помощью санитарной рубки, то насекомые, вдоволь откормившись, размножатся. А затем перекинутся на соседние насаждения, чем нанесут выжившему лесу ещё больше вреда.

Чтобы не допустить подобного, мы и взялись за это обследование. И какого же было наше удивление, когда мы увидели пройденный огнём лес!

Верхний слой лесной подстилки обследуемых насаждений сильно обгорел. Мох был чёрный, как уголь и хрустел под ногами, превращаясь в пыль. Но тем не менее, мы собрали в этих насаждениях приличное количество белых грибов. А оставили не собрав, ещё больше! Обгорела кора сосновых стволов, но огонь не добрался до древесины. Корни деревьев защитил толстый слой мха-сфагнума, который принял основной удар огня на себя. Помогли лесу конечно и люди, вовремя начавшие тушить его.

Пожар произошёл в болотистой местности, и многие особо подтопленные места также затормозили продвижение огня. На этих «островках жизни», животным похоже и удалось спастись от стихии. В процессе обследования мы встречали змей, которые прятались от нас в обгоревшей лесной подстилке, видели множество птиц, ещё больше – слышали. Нам попадались рога лосей, оставленные в этих лесах как до пожара (заросшие мхом), так и после – совсем нетронутые огнём, лежащие на абсолютно чёрной прогоревшей подстилке.

Конечно, не обошлось и без лесных жертв. От пожара сильно пострадали еловые насаждения и берёзовый молодняк, что, несомненно, очень печально. Но основная часть пройденного огнём леса осталась жива, и практически невредима, благодаря повышенной влажности в данной местности, а также толстому слою сфагнума, надёжно укрывшего корни деревьев от воздействия высоких температур.

Этот факт приятно удивил наших сотрудников. Ведь обычно лесопатологов вызывают туда, где лес либо мертв, либо уже умирает. А когда на выезде постоянно сердце сжимается от встреченной тобой печальной картины, случаи, с выездами на вполне себе здоровые насаждения радуют глаз и на долго запоминаются.

Случай на ветровале

Короткий пасмурный день подходит к концу. За окном быстро темнеет, если конечно, можно такое сказать, ведь солнца не было видно уже пару дней. Вместо него всё это время дождь отбивает ритм осеннего блюза, опрокидывая капли на асфальт со скоростью пианиста в приступе дикого вдохновения перебирающего пальцами по клавишам фортепьяно. Ледяной ветер возвещает предзимье. Он не только срывает листья с деревьев своими порывами, он будто старается выдуть из прохожих все неоправданные надежды, несбывшиеся мечты, нереализованные планы. Желает, чтобы люди оставили всё плохое в этом, почти завершившимся году, и вошли в новый полностью чистыми, готовыми к неожиданным, увлекательным поворотам жизни.

В такую погоду не хочется выходить из дома. Хочется взять теплый плед, налить себе кружку горячего какао, поудобнее разместиться в мягком кресле, желательно возле разожжённого камина, и предаться согревающей ностальгии по прошедшему лету. Но что бы такого интересного вспомнить?

Полевой сезон двадцать первого года выдался очень насыщенным. Вышло новое лесное законодательство, к нам на службу в Центр защиты леса поступили новые сотрудники, а некоторые старые, наоборот, уволились. А ещё этот год запомнился обилием интересных встреч, и удивительных случаев произошедших со мной в лесу. Один из таких случаев я вспоминаю сейчас, просматривая свой лесной фотоальбом.

Это случилось в самом начале полевого сезона. За окном стоял не прохладный ноябрь, а тёплый и солнечный май. В Центр защиты леса только поступил запрос на лесопатологическое обследование в насаждениях Приозерского лесничества. Площадь ослабленных насаждений небольшая, лесничество от Санкт-Петербурга недалеко, да и участки все находились рядом. Для подобных обследований нашим специалистам не требуются долгие командировки, достаточно однодневного выезда.

Изучив запрос, мы довольно быстро подготовили всю необходимую документацию и собрали требуемое для обследования оборудование. На следующий день бригада отправилась в путь.

Потратив час, на преодоление автострады мы свернули сначала на просёлочную, а затем и вовсе на лесную дорогу. По обе стороны от машины большие сосны и ели величественно возвышались над всем вокруг, устремляясь навстречу лазурному небу. Птицы то и дело пересекали наш путь, выстраивая причудливые траектории своих полётов, или же, напуганные автомобилем, скрывались в тени леса. Дорожная колея увлекала нас всё глубже в чащу, а стрелка на экране навигатора сообщала, что мы движемся в нужном направлении.

Впрочем, полевая работа лесопатолога редко проходит гладко. Чем ближе к нужному участку мы подбирались, тем больше влаги становилось в почве. Вот на пути появилась первая лужа, затем ещё и ещё… С каждым разом лужи на дороге становились шире и глубже. Это продолжалось до тех пор, пока мы наконец не решили оставить машину в лесу и продолжить путь пешком, потому что на автомобиле продолжать его более не представлялось возможным.

Но инженер-лесопатолог не теряет оптимизма в любой ситуации. Когда дорога превратилась в подобие непроходимого болота, перед тем как оставить машину, мы предварительно съехали с основного пути, дабы наш автомобиль не загораживал его тем смельчакам, которые (по нашему предположению) всё же решаться ехать дальше, или (что тоже нам кажется возможным) захотят по нему возвращаться.

Итак, мы оставили машину и отправились в путь. Идти до первого выдела оставалось немного, метров пятьсот. Что ожидает нас в лесу мы ещё не знали, поэтому взяли с собой всё, что могло нам понадобиться: запас мерных лент, на случай больших и сложных, с множеством углов поворота, участков ослабления; реласкопы и мерные вилки, на случай закладки пробных площадей; воду, чтобы утолять жажду после работы на жарком весеннем солнце; аптечку первой помощи, потому что работа в ослабленных насаждениях всегда связана с риском; а так же множество других полезных вещей, которые могли бы нам пригодиться в диком лесу. Я так же взял с собой фотоаппарат, с надеждой запечатлеть на него что-нибудь интересное.

Первый встреченный нами ослабленный участок был небольшим, всего лишь две десятых гектара площадью. Это были усохшие ели по обе стороны от лесной дороги, по большей части успевшие уже упасть, загородив собой путь. Ослабление леса находилось у самого края елового выдела, граничащего с давно уже вырубленной делянкой. Собственно, активная деятельность лесозаготовительной техники и явилась в итоге основной причиной повреждения данного насаждения.

Мы визуально оценили площадь и характер ослабления. Очевидным было то, что этот небольшой участок леса являлся в основном смесью ветровала с буреломом. Лишь небольшая часть усохших деревьев продолжала ещё стоять.

Я снял рюкзак, чтобы извлечь из него необходимый минимум инструментов для обследования, а заодно убрать в него папку с перечётной ведомостью, так как на данном участке она нам не понадобилась. В это же время мой напарник заметил кого-то на лесосеке за нашим участком.

– Дим, смотри, там лось, – восторженно поделился он со мной. Я прекратил копошиться в рюкзаке и взглянул туда же, куда смотрел мой коллега. Но, к сожалению, я не обладаю хорошей наблюдательностью.

– Где? – недоумённо спросил я, так никого и не увидев.

– Да вон же прямо на нас уставился. – отчаянно пытался помочь мне мой напарник, Саша.

Я опять вгляделся в пространство перед собой и снова никого не увидел.

Ещё пару раз я также устремлял свой взгляд слегка не туда, прежде чем тоже смог разглядеть благородное животное. Лось к тому времени уже совсем потерял к нам интерес и неспешно направился вглубь делянки. Я же довольно спешно вытащил фотоаппарат из чехла и сделал пару не очень удачных кадров. Оказалось, что мы увидели не лося, а лосиху. Она была далеко от нас и просто ушла. А мы понаблюдали за ней немного и вернулись к своей работе.

Я отдал Саше планшет, объяснив, что сейчас нашей основной задачей будет отделение здорового леса, от больного, пометка границ ослабления маркировочной лентой, а так же фиксация этих границ на карте в электронном планшете. Ещё необходимо было провести фотофиксацию видимого нами ослабления.

Саша отлично справился с поставленной задачей. А когда мы отмечали последнюю точку фиксации лесопатологического выдела, нас догнал ещё один член нашей бригады, Дима, которого мы оставили ранее развернуть автомобиль и убедиться, что он не мешает проезду иного транспорта. В руках он нёс мерную вилку, а за спиной у него был такой же, как и у меня рюкзак с необходимым для работы оборудованием.

Рассказав ему о нашей неожиданной встрече с лесным зверем, мы также похвастались и тем, что только что завершили обследование небольшого ослабленного участка, а теперь направляемся к следующему.

Нам предстояло пойти туда, где мы видели лосиху. Примерно на середине делянки находился «хвост» елового насаждения, так же повреждённого ветровалом. Вывал деревьев на этом участке происходил неравномерно, и был более свежим чем на прошлом. Площадь ослабления была намного больше уже обследованного нами участка, а из-за неравномерности повреждения, ослабленный участок имел витиеватую неправильную форму.

Для ускорения обследования мы втроём разделили обязанности: я прокладывал направление будущих границ лесопатологического выдела и фиксировал их в планшете, Дима помечал поворотные точки в натуре красной лентой, а Саша фотографировал обвязанные лентой места и наиболее характерные участки повреждения.

Вдоволь напрыгавшись через корни и стволы выпавших деревьев, мы уже приближались к завершению обвязки участка, оставалось ещё примерно пять точек фиксации границ выдела. Все трое изрядно устали. Ещё бы! Торчащие из земли корни деревьев разнообразных форм, упавшие стволы, преграждающие нам путь под всевозможными геометрическими углами… Обследования подобных участков очень похожи на преодоление поля с препятствиями. Поэтому мы решили последние точки с Сашей обвязать вдвоём, а Диму отправили отнести лишний инвентарь к машине, рассудив, что завершив работу, налегке быстро его догоним.

Так мы и поступили, но догнать Диму нам не удалось. Нас задержала ещё одна неожиданная встреча.

Мне нужно было обвязать предпоследнюю точку поворота на выделе. Я как раз выбрал подходящую молодую сосну и направился к ней. Чтобы добраться до неё, нужно было перелезть через две лежащие толстые ели. Преодолев одну из них, и подойдя ко второй, я вдруг увидел, что прямо под сосной, к которой я направляюсь, в трёх метрах от меня, лежит совсем юный неокрепший лосёнок. До этого момента от моего взора его скрывал массивный древесный корень, но с того ракурса, на котором я находился сейчас, лосёнок очень хорошо открывался обзору. Похоже, он нежился под лучами тёплого летнего солнца и уснул, совсем не заметив нашего приближения, а теперь проснулся и недоумённо уставился на непрошенного гостя, то есть, меня.

– Сюда не пойдём, тут лосёнок, – восторженно сообщил я Саше. – Границу отметим вон там, немного левее. За мной не иди, я сам точку сфотографирую. А к последней точке пойдём с твоей стороны, мешать лосёнку не будем. – Моя осторожность была вызвана не только заботой об этом диком ребёнке, но и тем, что лосиха, которую мы видели ранее, была, очевидно, матерью встреченного нами сейчас малыша. То есть она всё ещё бродит неподалёку. Любой родитель стал бы защищать своё чадо от малейшей угрозы, а встретиться с разъярённой лосихой нам совсем не хотелось.

Но не смотря на риск, перед тем, как уйти с того участка, я сфотографировал юного лосёнка. И теперь, в эту прохладную осень, я иногда смотрю на сделанное в тот день фото.

Маленький лось, полностью покрытый мягкой, плюшевой шёрсткой, лежащий на только недавно проросшей, свежей траве, окружённый лучами яркого, тёплого, весеннего солнца, согревает меня своим детским, полным наивной нежности и удивительной тайны лесного мира взглядом.

В такие моменты я понимаю, как прекрасна моя работа, и вспоминаю, что скоро пройдут холода, настанет новая весна, а с ней и новый полевой сезон, который принесёт мне множество не менее интересных встреч и ещё больше удивительных открытий.

Звёздное небо Карелии

В Санкт-Петербурге наступила зима. Повсюду снежные сугробы. Темнеет уже совсем быстро, и мне часто приходится видеть ночное небо. Порой оно затянуто тучами, но иногда на нём видно луну и если присмотреться, то можно заметить пару-тройку звёзд.

Нет, не то в городе небо! Свет множества фонарей не позволяет увидеть Млечный путь или малые отдалённые звёздные системы. Даже основные созвездия, вроде Большой медведицы, получается отыскать не сразу.

Совсем иная картина открылась мне в посёлке Суккозеро, Республики Карелия, в августе 2021 года.

Оказался я там по работе, нужно было обследовать лесные пожары. И хотя эта двухнедельная командировка не отличалась обилием ясных ночей, порой, когда я выходил на улицу вечером и поднимал голову вверх, то замирал от восторга.

Фонари в посёлке по ночам не включались, за исключением одного, освещающего наш гостевой домик, но этот фонарь я выключал. Чистое нетронутое искусственным освещением небо выглядело завораживающе. Звёзд было так много, и они были такими яркими, словно тысячи бриллиантов кто-то рассыпал на чёрном бархате. Казалось, огней на небе больше, чем промежутков между ними. Взглянув вверх лишь раз, невозможно было оторвать взгляда.

Красота первозданной, неосквернённой рукой человека природы уводила сквозь время и пространство вслед за собой, туда, к самым истокам человеческой цивилизации. Я смотрел на звёзды с теми же чувствами трепетного восторга и первобытного страха, что и наши далёкие предки множество веков назад. В этот момент я ощущал связь со всем: с прошлым, будущим, настоящим, с каждой частицей нашей бесконечной вселенной. Всматриваясь в небо, я осознавал на сколько мелкой пылинкой являюсь по сравнению с многообразием вселенной и одновременно чувствовал, как вся её бесконечность собирается в одной единственной точке там, где стою я. Точнее во мне. Именно так. Центр всего мироздания проходил прямо сквозь меня.

Чем дольше я вглядывался в ночное небо, тем большее единение с природой ощущал. Постепенно инженер-лесопатолог, приехавший в эти леса в двадцать первом веке, растворялся, его место занимал человек более древний, ещё не умеющий говорить, и потому не способный выразить свой восторг словами, но зато чувствующий и видящий подлинную красоту мира. Это был дикарь, живущий по законам давно нами утерянным, забытым в суматохе современной повседневности. Он не был обременён условностями и формальностями нашего времени, ему нечего и не перед кем было скрывать. Он ещё не знал, что такое страх показаться глупцом или быть непонятым кем-то. Мысли, бесконечным потоком носящиеся в головах каждого из нас, не мешали ему. Для него не существовало ничего, кроме ночного неба и мириады мерцающих огоньков, там, наверху. Всё вокруг замерло. Я как будто растворился в ночи.

Без сомнения, в тот момент мой разум очистился от мыслей. Органы чувств заработали иначе. Я улавливал тонкие, до того неизвестные мне нотки запахов, слышал мельчайшие шорохи. Моё сознание на несколько минут избавилось от всех многовековых наслоений, став таким же древним, как и свет звёзд, пробирающийся к нам сквозь глубины галактик.

Это были несколько восхитительных минут моей жизни.

Но нельзя уйти в прошлое навсегда. Инженер-лесопатолог из двадцать первого века вернулся в моё сознание также плавно, как и покинул его. И я вновь вспомнил, о том, что завтра мне предстоит провести очередной день обследования пожаров. Путь к ним неблизкий и лучше встать пораньше, чтобы успеть выполнить большой объём работы.

Тем не менее, восторг от усыпанного звёздами неба тоже никуда не исчез, и потому, я сделал пару фотографий, чтобы сохранить в своей памяти пережитые в ту ночь чувства.

Что удалось подглядеть в лесу

С детских лет лес был важной, неотъемлемой частью моей жизни. Поэтому я и выбрал для получения профессии лесное образование. По этой же причине я не только работаю с лесом, но и в свободное время часто посещаю лес. Кроме того с детства я люблю наблюдать за птицами, зверьми, насекомыми. Их жизнь мне кажется интересной и удивительной. Такие мои наблюдения, а также связанные с ними мысли и будут отражены в этом разделе.

Последние тролли

Во время походов по лесам Ленинградской области я встретил нечто особенное, то, чего не встречал ранее – камни.

Нет, не просто какие-нибудь обычные камешки. А огромные, в несколько раз больше человеческого роста, валуны или же камни поменьше, но тоже довольно внушительных размеров. Они разбросаны по лесу и встречаются то тут, то там, по одиночке, а то и целыми «семьями». Большие, поросшие мхом, ставшие домами для маленьких ёлочек, кустиков черники или папоротника. Они похожи на сказочных троллей, уснувших, свернувшись клубочком в тени деревьев.

Когда я смотрю на них, так и кажется, что вот-вот, в вечерних сумерках, безжизненные на первый взгляд валуны, лениво зевнут, потянутся и начнут подниматься. Пробудившись от долгого сна, оглядятся по сторонам, убедятся, что можно не бояться солнечных лучей, да побредут куда-то вдаль, по своим одним им известным делам.

Но этого никогда не происходит. Солнце садится, день подходит к концу, а всё, что заставляет шевелиться мох и травы на камнях – вечерний ветер. Тролли не оживают.

Часто я думаю, почему они больше не просыпаются?

Может быть столетия назад, в прошлом, когда не было ещё бетонных многоэтажек, асфальтных дорог и электрических фонарей, когда люди только начинали создавать первые княжества, или даже ещё раньше, тролли свободно разгуливали по местным лесам?

Мне кажется, что они не были свирепыми и ужасными. Моё воображение рисует их невнимательными, слегка неуклюжими, а ещё озорными, как дети.

Возможно, во время ночных прогулок, они, случайно набредая на человеческие жилища, нечаянно разрушали их из-за своей неуклюжести. Эта их особенность породила в людях страх и ненависть к каменным великанам. Зародила многовековую вражду.

Наверное, тролли считали происходящее какой-то игрой. Люди пытались отпугнуть их, а великаны радовались непонятным существам, приходящим в их леса, чтобы поиграть в догонялки.

Нередко, во время таких «догонялок» тролли нечаянно убивали человека.

Позднее, великаны, конечно, научились понимать смерть и ценить жизнь своих мягкотелых забавных друзей. Чтобы не навредить нашим предкам, они решили обосноваться подальше от человеческих общин.

А вот в людях к этому времени уже прочно засела идея о враждебности и кровожадности троллей. Где бы не селились наши прародители, уничтожение опасных соседей всегда оставалось их главной задачей.

Вскоре люди научились строить жилища из камня. Возможно, именно поэтому неуклюжий, но вполне миролюбивый народ троллей решил уйти ещё глубже в леса и дальше в горы, где надолго уснул каменным сном, в надежде, что однажды люди научатся понимать и уважать их каменную сущность.

Я верю, что время от времени, кто-нибудь из них просыпается ночью, украдкой подсматривает за нашей жизнью, чтобы понять пора ли будить своих сородичей? Но до сих пор, ни один камень ни разу не шевельнулся, сколько бы я за ними не наблюдал.

Пусть всё это лишь плод моей фантазии. Мне просто нравится верить, в то, что где-то на земле ещё живы последние сказочные великаны. Что однажды они снова проснуться, чтобы вернуться в мир людей, а мы будем готовы к этой встрече.

Когда-нибудь мы научимся слушать и понимать иные виды существ, живущих рядом с нами.

Мухоловка-пеструшка

Недалеко от дома, в котором я живу, есть небольшой парк. Утром по выходным я иногда прогуливаюсь по нему с фотоаппаратом в надежде сфотографировать какую-нибудь интересную птичку. Птицы там встречаются самые разные, от привычных нашему городу дроздов-рябинников до иногда залетающих в парк настоящих лесных дубоносов. За четыре года жизни в Санкт-Петербурге кого я там только не встретил.

Этой весной я нашёл очередную интересную птицу для своей коллекции птичьих фотографий – мухоловку. Но не обычную мухоловку, а мухоловку-пеструшку, самцы этой птицы имеют интересный чёрно-белый окрас.

Сама мухоловка по размеру не больше синицы и очень подвижная, часто прыгает с ветки на ветку. Сфокусироваться фотоаппаратом на таких маленьких, активных птичках – та ещё задача. Вот и этого самца-пеструшку сфотографировать долго не получалось. То он пристроится на дереве так, что его большую часть прикрывают ветки, то сядет слишком высоко или против солнца, то испугается моего фотоаппарата и вообще улетит подальше.

Но мальчика-мухоловку я всегда встречаю на одном и том же месте в парке, пару раз даже видел его в обществе прекрасной пернатой мадам.

Сегодня утром я опять решил попытать счастье на привычном месте, подыскал на поляне хороший обзор к деревьям, на которых я обычно встречаю заветную птицу, и стал ждать.

Через некоторое время среди обычных синиц я наконец встретил свою мухоловку. Первые попытки его сфотографировать не увенчались успехом. Как и в прошлые дни, он постоянно избегал хороших ракурсов, а вскоре улетел подальше. Но я не сдавался и ждал, когда он вернётся. Впрочем, во второй раз я снова спугнул его и уже почти отчаялся, решив, что сегодня мне опять не суждено получить хоть сколько-то сносного кадра, как вдруг неожиданно помог пёстрый дятел.

Дело в том, что мухоловки-пеструшки выводят своих птенцов в дуплах деревьев. А дятлы для создания семьи тоже подыскивают себе дуплистое дерево. Вот так и получилось, что пёстрый дятел, выбирая себе будущий дом, сел как-раз на то дерево, в одном из дупел которого, как оказалось, уже жила семья моих мухоловок. Реакция самца-пеструшки была молниеносной, появившись из ниоткуда он тут же спикировал на дятла, разразившись в воздухе грозными криками. Только вот незваного гостя это нисколько не испугало, а наоборот прибавило ему интереса к дереву.

Дятел стал подбираться всё ближе к одному из дупел, а пеструшка-мальчик ругался на него отменной бранью с ближайших веток, периодически срываясь в атаку на наглого захватчика. Но как он ни старался, маленькая птичка не могла причинить серьёзного вреда более крупной птице. Вскоре наглец уже добрался до края дупла и стал разглядывать, что же там внутри.

Если по началу я решил, что птицы разберутся без меня, и лишь наблюдал с безопасного расстояния, то в этот момент мне показалось необходимым вмешаться в их битву. Чтобы помочь отчаянно защищающему дом и семью маленькому храброму мухоловке-пеструшке, я сделал пару решительных шагов к дереву и резко взмахнул рукой в сторону дятла. Тот мгновенно сорвался с места, отлетел от злополучного дерева на почтительное расстояние, а вскоре и вовсе скрылся в другой стороне парка. А мальчик-пеструшка на столько проникся моим подвигом, что устроился на нижней ветке соседнего дерева, совсем меня не пугаясь, и наконец-то позволил сделать пару замечательных фотографий.

Вот так я защитил жильё мухоловок, получив в благодарность разрешение сделать ценный кадр для своей коллекции.

Петроглифы

Интересная штука, время! Вот сейчас на дворе 21 век, 2023 год от рождества Христова. Человечество шагнуло далеко вперёд, самолёты летают по небу, спутники бороздят просторы космоса, технологический прогресс достиг не бывало бешеных темпов. Но в каждом доме на кухне непременно есть нож.

Стоит только вдуматься, со времён палеолита и до настоящего времени человечество не может обойтись без элементарного ножа!

Вот она, истинная связь поколений, память времён. В повседневной жизни каждый из нас использует те же предметы, что и наши дикие предки в далёком-далёком прошлом. Мы сменили шкуры на дорогие костюмы, охоту на офисную работу, жизнь в пещерах на комфортабельные квартиры, но, как и самые первые люди, нуждаемся в такой обычной вещи, как нож.

Да, мир сильно изменился с тех пор, как первый человек в первый раз взял палку в руки, но зов предков всё ещё силён в каждом из нас. Ведь что, если не он, заставляет нас ходить в походы, сидеть у костра, выбираться с ночевками в лес или горы?

Я очень люблю костры. Это мой способ прикоснуться к миру предков. Уйти не просто в лес, а на многие века в прошлое. Поэтому разжигать костры спичками, или зажигалкой не мой вариант. Нет, вместо этого мне подходит огниво, а для растопки – кусок берёзовой коры.

Конечно, в лесу нужно помнить о пожарной безопасности, поэтому я тщательно подбираю и подготавливаю место для будущего костра. Думаю, и люди прошлого также ответственно приступали к этому делу, потому что знали цену неосторожного обращения с огнём гораздо лучше нас.

Нож помогает мне подготовить бересту. Я затираю её лезвием до появления заусенцев и берёзовой муки. Так пламя охватывает её буквально с одной искры от огнива. Но, конечно, у меня есть и универсальный запал для костра, который часто имеется с собой – кусок толстой бечёвки. В случае необходимости можно отрезать от него маленький кусочек, распушить ножом, и он тоже схватывается с одной искры.

Разжигая костёр таким образом, подкидывая в него дрова, наблюдая за игрой пламени, я забываю о своих сомнениях, печалях, заботах. Забываю обо всём современном мире. Передо мной вдруг всплывают люди в звериных шкурах, которые никогда не видели стальных птиц в небе. Их ноги никогда не ступали по асфальту. Возможно, они ещё не придумали очень многих слов.

Они садятся вокруг моего костра, с восхищением рассматривают современный нож и топор, интересуются огнивом, потому что у них ещё нет подобных вещей. А ещё они радуются, что человек из далекого будущего, которое им даже не снилось, всё ещё помнит и чтит их ценности. Ценности настоящей жизни.

И как они восхищаются мной, так же и я восхищаюсь ими, когда мне удаётся прикоснуться к их следам, оставленным в вечности.

На самом севере Карелии, вблизи города Беломорск, в лесу, под открытым небом, находится один из таких следов оставленный нашими предками в третьем тысячелетии до нашей эры – выбитые на камнях рисунки, Петроглифы.

Разве мог человек прошлого представить себе, что оставленные им на камне изображения окружавшей его повседневности пройдут такой долгий путь, чтобы стать мостом между современным миром цифровых технологий и суровой первобытностью нашей матери природы?

Не смогу описать всего того спектра чувств, который я испытал, когда стоял возле Петроглифов. В голове проносились мысли о том, как человек впервые решается изобразить что-то на камне, как он старается, как смеётся и одновременно восхищается получившимся рисунком. Вот соплеменники смотрят на результат его творчества, и вот они уже тоже что-то выбивают камне.

Свободные от всего, дикие, как сама природа, они радуются простым вещам и оставляют для своих далеких потомков то, что было дорого их сердцу. Истории из жизни, забавные случаи, животных, что населяли нашу планету много лет назад.

Помню, как отметил для себя особенно, что на камнях не увидел ни одного женского силуэта. Уж если бы мне довелось выбивать изображения на камнях, то на них красовалась бы далеко не одна девушка. Это натолкнуло меня на мысль о том, что многие из этих изображений сделаны не мужскими, а женскими руками.

А почему бы и нет? Пока мужчины охотятся в лесах, добывая пищу для племени, их прекрасные половинки выбивают на камнях изображения своих любимых, чтобы скрасить своё ожидание и развеять скуку по родному мужскому плечу. Разве не могло быть такого?

Позже они показывают вернувшимся с охоты усталым кавалерам своё творчество. Те, посмеиваясь, тоже садятся творить, и вот на камнях появляются новые изображения, повествующие о птицах или животных встреченных ими в пути, и об эпизодах жизни, проведённой вдали от родного женского очага.

Тогда, в те далекие времена они не подозревали, какое прекрасное чудо они творят для своих потомков, уже практически забывших вкус настоящей жизни, добывающих еду не в дикой природе, а в очередях супермаркетов, дорогих ресторанах, и даже с помощью интернета.

Я смотрел на эти изображения на камне, прошедшие такой долгий путь, ставшие свидетелями стольких событий, оставленные людьми, которых никогда не увижу, и понимал, что в лес не сбегают от горестей или забот города. Вовсе нет. В лес идут на зов. Зов, голосов, несущихся сквозь тысячелетия, чтобы напомнить нам – красоту истинной жизни не разглядеть за монитором телефона или компьютера, не найти в придуманных людьми законах и правилах. К ней можно прикоснуться лишь отбросив груз нашей современности.

Потому то я и разжигаю костры, не используя зажигалок и спичек, хожу в лес, подолгу могу наблюдать за полётом птиц в небе, восхищаться каждой радугой так, будто никогда её раньше не видел. Потому что чувствую связь с теми далекими от меня людьми, что бродили по тем же лесам и разжигали костры тем же способом что и я, независимо от того сколько времени человечество живет на земле.

На зов снегирей

Утро восьмого января две тысячи двадцать четвёртого года город Санкт-Петербург встретил обильным снегопадом. В одиннадцатом часу дня, когда метель закончилась, я решил сходить в магазины за продуктами.

Стоило только открыть дверь подъезда, как со двора донеслось знакомое птичье пение. Выйдя на улицу, я стал внимательнее прислушиваться и озираться по сторонам. Судя по звуку певчих голосов на одном из ближних к дому деревьев, расположилась пара-тройка снегирей.

И вправду, нашёл я их очень быстро. Прямо передо мной на нижних ветвях засыпанного снегом кустарника сирени, словно кусочек ожившего пламени, сиял алый комочек. Мальчик снегирь меня совсем не боялся.

Птиц этих я не видел уже давно, в последний раз фотографировал в Московской области. В голове маячила мысль: «А не плохо было бы вернуться за фотоаппаратом». Но, удручённый печальным опытом прошлого, голос разума подсказывал, стоит мне сейчас покинуть улицу и возвратиться во всеоружии, как чудесной птички и следа не останется. Поэтому мне оставалось лишь наслаждался нечаянно случившейся встречей.

Минуту я наблюдал, как снегирь прыгает с ветки на ветку, поёт свою песенку, как откликаются на эту песню его сородичи, а потом желание запечатлеть этого зимнего гостя всё-таки победило.

Я старался вернуться на улицу как можно быстрее, но часть сознания понимала безнадёжность этой затеи. И всё же, снегири не попадали в объектив моей камеры уже около четырёх лет. Очень хотелось запечатлеть этого необычного представителя наших пернатых друзей.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.