# Подарок прошлого

Тера Ли

Коснувшись мраморной статуи в музее, Кэтрин получает дар, благодаря которому может ответить на любой вопрос о прошлом. Станет ли он подарком или принесет бесконечные мучения?

## Глава 1. Кэтрин

Каждый раз стоило ей только появиться, в груди Кэтрин возникало странное чувство. Смесь гордости, восхищения и тоски. Как хотелось ей вызывать в людях те же сложные эмоции, приковывать взгляды, заставлять замолкнуть, забыть о своих делах и мыслях. Она мечтала об этом с самого детства, думая, что это не тщеславная потребность в восхвалении, а необходимость, которая даст ей возможность защитить себя. Всю скопившуюся горечь смягчало одно – улыбка, не притворная, радостная, которая как знала Кэтрин, предназначалась только ей.

– Доброе утро. Хорошо спала?

– Привет. Опять начнешь читать нотации про синяки под глазами?

Джина усмехнулась и стряхнула капли с темно-рыжих волос. Она всегда опаздывала, имея привилегию от начальства за лучшие показатели в продажах. Даже придя на работу, первые 15 минут она всецело посвящала Кэтрин.

– Сегодня ты выглядишь свежее, чем обычно. Неужели в этот раз не читала всю ночь?

– Да, я легла пораньше из-за сегодняшнего вечера.

– А что сегодня? – Джина села рядом с Кэтрин и поправила волосы.

– Не удивительно, что ты забыла. Сегодня в национальном музее выставляют скульптуру древней женщины.

Джина сразу же потеряла интерес и лениво ответила:

– А, это та, про которую ты говорила? Ее недавно обнаружили в Риме на раскопках?

Кэтрин поправила бумаги на столе и обернулась к подруге:

– Да, ты только представь, сколько в этой местности прошло раскопок и ее нашли только сейчас.

– Ты опять видишь в этом мистику?

Кэтрин неопределенно пожала плечами:

– Почему бы и нет. К тому же зная ее историю…

– Кэт, ты сама понимаешь, все эти истории и легенды – маркетинговый ход для привлечения посетителей. Иногда, чтобы продать картину, мне тоже приходится выдумывать романтичные истории. Я как писатель остросюжетных романов.

– Неужели ты обманываешь клиентов?

– Не беспокойся, я не вру им по поводу картины в целом. Художник, краски, время написания – все подлинное. Но иногда не мешает приукрасить действительность. Покупателям нравится, купив картину, рассказывать гостям о том, сколько человек умерло из-за нее.

Кэтрин покачала головой. В который раз она убедилась: никто не смог бы стать похожей на Джину. Смелую, решительную, хозяйку своей жизни. Сколько раз в школе, прячась от старшеклассников, которые любили над ней подшутить, Кэтрин просила кого-то или что-то спасти ее, дать ей уверенность или бесстрашие. Кэтрин окончила школу с облегчением, впереди ее ждал большой мир, которому она пообещала измениться.

Уезжая в колледж, она говорила себе: «там меня никто не знает, они не видели, как унижали меня, и как я боялась дать отпор». Она ясно себе представляла, как переступив порог колледжа, прямо посмотрит людям в глаза, скажет привет и пройдет мимо, не пряча взгляд. Но реальность оказалась не такой сладкой, как ожидания. Она все так же мямлила и заикалась, отводила взгляд и не знала, что сказать, когда с ней хотели познакомиться. В итоге Кэтрин смирилась с собой. Она не ходила на вечеринки, засиживалась в библиотеке допоздна и все свободное время тратила на работу в кафе. В ней еще теплилась надежда на лучшую жизнь, без экономии и постоянного подсчета денег, но срок кредита за обучение уменьшался ужасно медленно, а зарплата оставалась все такой же недостаточной для жизни, которую она себе вообразила. Кэтрин снова бросила взгляд на Джину и подумала: ей повезло ее встретить. После долгих и трудных лет одиночества нашелся, наконец, человек, который во времена отчаяния вселял в нее надежду.

– Опять задумалась? – Джина весело улыбнулась. – Так и какой план?Прийти, посмотреть, сфотографировать и послушать слезливую историю?

– Перестань, – засмеялась Кэтрин, – из-за твоих слов я чувствую себя глупо.

– Я просто тебе завидую. Так что?

– Я не знаю, можно ли ее фотографировать. Но ты сама знаешь, какая у меня камера на телефоне.

Джина порылась в сумке и вытащила тяжелую камеру с дорогим объективом. Она протянула ее Кэтрин и небрежно сказала:

– Можешь снять ее для меня? Хочется взглянуть с профессиональной точки зрения.

Кэтрин повертела в руках камеру и посмотрела на подругу:

– Ты разве всегда ее с собой носишь?

– Нет, но сегодня почувствовала, что она нужна.

У Кэтрин потеплело на душе. Хоть Джина и обладала беспечным характером, но инстинкт защитницы был сильнее. Она словно старшая сестра, которая постоянно оберегала и помогала, не задевая гордости Кэтрин.

– Спасибо, фотографии получатся замечательные. Не хочешь пойти с нами?

– Ты имеешь в виду тебя и …Карла?

– Да, вы могли бы постараться, по крайней мере, не ненавидеть друг друга.

Джина презрительно поморщилась:

– Боюсь, на такое меня не хватит. Слушай, я понимаю, что говорю это всякий раз, как о нем заходит речь. Но ты точно в нем уверена? Он какой- то…

«Подозрительный» – подумала Кэтрин.

– Подозрительный.

– А я в который раз тебе говорю: у него нет причины использовать меня. У меня нет ни денег, ни модельной внешности. Тем более он ухаживает за мной, как настоящий мужчина, не настаивает ни на чем и главное слушает меня.

Но, даже говоря все это, Кэтрин казалось, что она убеждает саму себя. Ведь кое-что он мог получить от нее, о чем спрашивал каждый раз, как они встречались. Кэтрин помотала головой, отгоняя грустные мысли.

– Я верю ему.

Джина с сомнением посмотрела на подругу.

– Хорошо, уговорила. Больше не лезу.

Она поднялась со стула, взяла свои вещи и внимательно посмотрела на Кэтрин.

– Хотелось бы мне, чтобы ты не бросалась в омут с головой, каждый раз, когда тебя что-то зацепит.

Кэтрин улыбнулась ей и продолжала смотреть вслед, пока Джина не скрылась за поворотом. Краем глаза Кэтрин заметила, как остальные тоже следили за каждым движением Джины. Кэтрин вздохнула и вернулась к работе, стараясь не думать о вечере и мраморной скульптуре.


Кэтрин ждала этого дня несколько месяцев, следя в новостях за последними событиями с места раскопок. Она знала историю статуи вдоль и поперек: где ее нашли, в каком состоянии, какие работы провели по ее восстановлению. Она давно не испытывала такого воодушевления, убеждая себя: если она увидит статую, то с ней произойдет нечто невероятное.

Однако даже при таком настроении и нетерпении Кэтрин ушла с работы последней, убрав бумаги на столе и погасив свет. В свое время работа вытащила ее из темноты. Во многом благодаря ей Кэтрин чувствовала себя особенной и нужной. Она могла не есть и не спать, если что-то вдруг привлекало ее внимание. Ей льстило, что спустя всего 3 года работы здесь, многие из клиентов просили ее оценки предметов искусства, видя в ней профессионала.

Она спустилась на первый этаж и, кивнув охраннику, вышла на улицу. Теплый летний дождь, который прошел утром, освежил редкую зелень, посаженную вдоль тротуаров. Кэтрин глубоко вдохнула и улыбнулась. Вечер будет прекрасным. Взглянув на часы, она поняла, что опаздывает и скрепя сердце поймала такси. Сидя в машине, она подсчитывала, на чем может сэкономить, чтобы покрыть эту поездку. За долгие годы бедности Кэтрин привыкла считать каждый пенс, планируя, куда потратит деньги. Ее не смущали поездки на автобусе или долгие прогулки пешком, она успокаивала себя тем, что это полезно для здоровья и экологии. Она мечтала о том дне, когда полностью выплатит кредит и сможет позволить себе короткую поездку в Европу в мир искусства, архитектуры и легенд. Кэтрин понимала, что к тому моменту она может стать старой и изможденной женщиной, которой все безразлично, прямо как ее мать.

Отогнав навязчивые мысли, Кэтрин выглянула в окно. Она даже не заметила, что они приехали. Она увидела Карла, стоявшего у дверей музея. Он держал букет цветов и неторопливо прохаживался из стороны в сторону. Глядя на него, Кэтрин в который раз восхитилась тому, как он безумно красив, словно с глянцевой обложки. Она с досадой подумала о том, что Карлу стоило пойти в модельный бизнес или стать актером, вместо того, чтобы рисовать. Настойчивый голос Джины напомнил о себе, и Кэтрин задалась вопросом: Почему он со мной? В глубине души она знала ответ, но признаться самой себе в этом было невыносимо.

– Дамочка, вы выходите?

– Да, извините. – Кэтрин протянула таксисту деньги и вышла из машины. Увидев ее, Карл просиял. Он улыбнулся ей и пошел навстречу. Когда его теплые губы коснулись ее щеки, все, о чем она думала минуту назад, вылетело из головы.

– Это мне? – Кэтрин указала на букет.

– Ах, да. Увидел тебя и забыл обо всем.

Передавая букет, он погладил ее по руке. Кэтрин посмотрела на Карла: может ли мужчина после полугода ухаживаний оставаться таким же нежным и внимательным, как в первый день? Она вспомнила тот вечер, когда они познакомились. Джина пригласила ее на выставку современного искусства, которого Кэтрин не признавала. Он стоял в окружении людей, смеялся, пожимал руки и рассказывал что-то о картинах. Но увидев Кэтрин, его взгляд изменился. Ей сразу на ум пришли все романтические фильмы, которые она просмотрела в жизни. И она поняла, это взгляд мужчины влюбившегося с первого взгляда. Весь вечер Кэтрин казалось, что он жжет ее спину. И только под конец выставки он подошел и представился. С тех пор в его взгляде ничего не изменилось.

– Как прошел твой день?

Кэтрин улыбнулась:

– Волнительно. Не могла думать ни о чем, кроме скульптуры. А твой?

– Ничего особенного, – он вдруг как-то поник, – похоже, мне придется уехать.

Они шли по холодным коридорам музея, и Кэтрин вдруг почувствовала, что дрожит.

– Почему?

– Картины не идут. Я не могу так. К тому же старый знакомый по колледжу предложил мне хорошую работу на другом конце страны.

– Неужели так далеко? – Кэтрин остановилась и взяла его за руку.

Карл вздохнул и приобнял ее.

– Я знаю, мне тоже тяжело. Но мы могли бы переписываться или звонить друг другу.

Кэтрин ужаснула такая перспектива.

– Я постараюсь тебе помочь.

Карл грустно улыбнулся:

– Давай не будем об этом, тем более сейчас. Пойдем, мы хотели увидеть ее.

Она смотрела ему в спину и не могла сдвинуться с места. Мысли в голове неслись стремительным потоком. Она решила, что займет денег у Джины и купит картину Карла, если в банке откажут из-за кредита, который ей платить еще 5 лет. Все что угодно, лишь бы он не уехал.

– Кэтрин, ты идешь?

Кэтрин догнала Карла, и они вместе вошли в большой зал, где выставили только одну скульптуру. Увидев ее, Кэтрин забыла обо всем, как это бывало во время работы или чтения книг. Она мысленно переместилась во времени, оказалась там, где неизвестная женщина позировала для того, чтобы сейчас все могли увидеть этот шедевр. Поза скульптуры нестандартна для того времени: слишком строгая и вызывающая. В ней не было плавных, мягких линий. Женщина носила длинное платье с короткими рукавами, обнимающими плечи. Кэтрин поразило, как точно и детально скульптор повторил каждую складку на платье, каждый изгиб и деталь ее тела. Кэтрин невольно поежилась, ей показалось, что внутри мрамора запечатана женщина, так реалистична она была. Но самое странное это движение руки, напряженной и сильной, указывающей куда-то. Вся ее поза говорила о гневе. Но это же невозможно, ведь легенда…

– В легенде действительно сказано, что скульптор ее любил? Она кажется разъяренной.

Кэтрин взглянула на Карла:

– Ты тоже так подумал? Да, это очень странно. Насколько я знаю, скульптор не ел и не спал, пока не закончил ее. И он умер после завершения работы.

– Похоже, он был обижен или зол. Может она его предала?

– О чем ты говоришь?

Карл внимательно разглядывал скульптуру:

– Он выставил ее не прекрасной женщиной, а настоящей мегерой. Поэтому я и думаю, может она изменила ему, бросила или отказала, а он таким образом отомстил.

Кэтрин вновь посмотрела на скульптуру уже другими глазами и теперь заметила острый взгляд, презрительную усмешку и сжатую в кулак руку. Неужели та история любви чистая выдумка? Зачем же людям придумывать такое? Кэтрин услышала, как у Карла зазвонил телефон и он, извинившись, отошел в сторону. Кэтрин даже не посмотрела на него. Ее манило нечто, спрятанное под мрамором. Она подошла как можно ближе и протянула руку к холодному указательному пальцу. Ей было необходимо хоть раз дотронуться до нее. Кэтрин показалось, что она успела коснуться скульптуры, как что-то отбросило ее назад. Через все тело прошел ток, на какое-то время она перестала видеть. Затем в поле зрения появилось лицо Карла и, почувствовав его руки на спине, она яростно вцепилась в него.

Перед лицом появились картинки, Карл улыбался, так ослепительно, что захватывало дух, он целовал ее и гладил по обнаженной коже. Она видела это со стороны, словно смотрела фильм, пока до Кэтрин не дошло: рядом с ним другая женщина. Посмотрев ему прямо в глаза, она спросила:

– Ты изменил мне?

Карл отшатнулся и в изумлении уставился на нее. Кэтрин хотела завыть от боли, но открыв правду, она погрузилась в темноту.


## Глава 2. Кэтрин

Кэтрин разбудило прикосновение к ладони, точнее видение, которое за этим последовало. Она увидела двух новорожденных младенцев, один из них не дышал. Когда она открыла глаза, то первым делом увидела Джину, сидящую рядом с больничной койкой. Она улыбнулась и сжала руку Кэтрин.

– Как ты себя чувствуешь?

Кэтрин бездумно ответила:

– У меня кровяное давление выше нормы и холестерин повышен. В остальном все в порядке.

Джина нахмурилась:

– Неужели врач уже приходил, я могу поклясться…

Она не успела договорить, как в палату зашел доктор. Это был высокий и стройный мужчина лет 40. Кэтрин никак не могла рассмотреть его глаз за стеклами очков.

– Уже очнулись? Прекрасно. Как самочувствие?

– Все хорошо.

Он пролистал бумаги и через какое-то время сказал:

– У вас немного повышено кровяное давление, как и уровень холестерина. В остальном все в порядке. Никаких последствий удара.

– Удара?

В разговор вступила Джина:

– В музее сказали, тебя ударило током. Они собирались делать репортаж, повсюду лежали провода. Насколько я знаю, ты слишком близко подошла к скульптуре и… – Джина поморщилась и внезапно разозлилась. – Я обязательно подам на них в суд, что за халатность? А если бы на ее месте был ребенок, выдержал бы он такое? – сейчас она обращалась к врачу.

– Эм, я не могу дать однозначный ответ, но скорее всего последствия оказались бы хуже, чем в вашем случае. – он закрыл папку. – помимо того, что я сказал, с вами все хорошо. Поэтому вы можете ехать домой. Если станет хуже, то обратитесь к своему лечащему врачу.

– Что? Она там чуть не умерла, и вы ее просто так отпускаете? –

Джина покраснела от гнева.

– За два часа мы брали анализ крови 3 раза. Приборы не зафиксировали никаких подозрительных изменений в организме мисс Уайер.

Кэтрин видела: Джина готова взорваться и устроить скандал, поэтому она вмешалась:

– Джина, перестань. Я чувствую себя как обычно. И я хочу домой.

Джина отвлеклась от врача и он, воспользовавшись моментом, скрылся за дверью. Кэтрин заметила, что Джина действительно переживает, даже слишком. Взглянув на часы, она удивилась, уже 11 вечера. Она знала, в это время Джина обычно принимала долгую ванную, прежде чем пойти спать, готовясь к новому дню. Сейчас она казалась слишком уставшей.

– Почему ты не пошла домой? Доктор сказал, что ничего страшного со мной не произошло.

– Если бы я не пришла, тогда кто? – осознав, что сказала, она смутилась.

Джина права. В жизни Кэтрин встречала множество людей, но положиться она могла только на Джину. Даже в журнале вызовов на ее телефоне постоянно сменяли друг друга три контакта: Джина, мать и Карл.

Вспомнив о Карле, Кэтрин поморщилась, и на глаза навернулись слезы.

– В чем дело?

– Карл…

– Кстати о нем! Вы были вместе? Какого черта он не приехал с тобой в больницу? Куда он делся?

– Он изменил мне.

Кэтрин не смотрела на Джину, стыдясь, словно это не ее обманули, а она сделала нечто плохое. Она знала, что в глазах Джины увидит только жалость, которая вскоре сменится злостью на Карла. Кэтрин понимала, что сама виновата во всем. Ей так хотелось поверить в свою удачу. Спустя множество лет лишений, одиночества и насмешек, она понадеялась, что вот сейчас ей повезло, это награда за все испытания, которые Кэтрин удалось пройти. Но оказалось, она только обманывала себя этим, потому что в глубине души Кэтрин знала, она родилась с несмываемым клеймом неудачницы. В этой жизни для нее счастья нет.

– Он сам сказал тебе?

Кэтрин горько усмехнулась:

– Нет, разве он мог? После того, как меня ударило током, он склонился надо мной и взял за руки. И я сразу увидела все, это было похоже на какой-то нелепый фильм. И вопрос прозвучал сам по себе. По его лицу все стало понятно.

Теперь Кэтрин знала причину их отношений. Вспомнила деньги, потраченные на одну из его картин, когда он совсем отчаялся. Она отдала все накопления, чтобы сделать Карла чуть счастливее, дать ему надежду. И все разговоры и попытки надавить на нее слезливыми историями о скором отъезде и их разлуке – чистая фальшивка, способ манипуляции. Понимание этого раздавило ее. И как бы сильно она не доверяла Джине, она не могла ей в этом признаться. Кэтрин и так чувствовала себя униженной, жалости

Джины она не вынесет. Ей с трудом удалось подумать о чем-то другом:

– Тебе позвонили из больницы?

– Нет, мне позвонила твоя мама.

– Что? Откуда у нее твой номер?

– Ты как-то брала мой телефон, чтобы ей позвонить, видимо она сохранила его.

Кэтрин не могла понять, с чего матери делать нечто подобное.

– Она сказала, вы должны были созвониться в восемь. Но ты не брала трубу и она заволновалась.

– Ты серьезно?

Для Кэтрин еженедельные звонки стали, скорее традицией, вынужденной мерой, чем искренним желанием. Они задавали друг другу дежурные вопросы, ответы на которые оставались неизменны. Они блуждали на поверхности, никогда не пытаясь погрузиться глубже. Кэтрин считала, что если вдруг звонки прервутся, мать ничего и не заметит. Значит, она ошибалась.

– Она на самом деле переживает за тебя. Постарайся ее понять. – Джина села на стуле поудобнее. – Ты не хочешь поговорить о …Карле?

– Только не сейчас. Не хочу о нем говорить.

Джина к счастью не настаивала. Через полчаса документы Кэтрин были готовы, и Джина настояла, что отвезет подругу домой. Поездка оказалась короче, чем рассчитывала Кэтрин, наверное, потому, что мысли снова кружились в голове, не затихая ни на секунду.

Войдя в свою маленькую квартирку, Кэтрин не включила свет. Она села в любимое кресло и выдохнула. Когда глаза привыкли к темноте, она огляделась. Вещи, которые наполняли эту квартиру, предназначались для того, чтобы создавать атмосферу дома. Но сейчас Кэтрин казалось, что она видит их впервые. Все кардинально изменилось. Она достала из кармана телефон и зашла в журнал звонков. Она сомневалась, стоит ли звонить когда уже за полночь. Спит ли она обычно в такое время? Или ложится поздно? Мучает ли ее бессонница? Кэтрин стыдилась того, что не знает ответов на эти простые вопросы. Внезапно телефон зазвонил сам, и Кэтрин подняла трубку:

– Привет, мам. Как ты?

Впервые за долгие годы, услышав голос матери, Кэтрин почувствовала тепло, потерянное много лет назад.


## Глава 3. Кэтрин

Всю ночь ее преследовали образы. Она слышала крики о помощи, видела огонь и мольбу в чьих-то глазах. Мир был другим, древним и величественным, но он не вызывал тех эмоций, которые обычно испытывала Кэтрин при мысли о нем. Только страх и тревогу, постоянное ощущение опасности. Картинки менялись так быстро, что Кэтрин не могла уловить их смысла. Лишь ее интуиция подсказывала, к чему все идет. Потом она увидела отца, молодого, каким она его не помнила и счастливого. Он улыбался как будто бы ей, но глаза оставались холодными. Те глаза, так часто смотревшие мимо неё. Безучастные и пустые. Как говорила бабушка Кэтрин, это их общая черта – уйти в мир грез и не замечать ничего вокруг.

Когда Кэтрин проснулась, уже давно рассвело. Голова пульсировала от боли, а шея занемела от неудобной позы. Она так и не встала с того кресла, провела здесь всю ночь. Неудивительно, что она чувствует себя развалиной. Кэтрин прошла в кухню и нашла таблетки от головной боли, проглотив две и запив их водой, ей сразу стало легче.

Все сны превратились в дым, который улетучивался от Кэтрин с каждой секундой. Но один все никак не хотел уходить: перед ней стояли холодные глаза отца, и внезапно она поняла, что он говорил что-то, чего она никак не могла расслышать. Сейчас эти слова пришли из неоткуда: ты особенная.

Кэтрин горько усмехнулась. Как иронично. Единственный момент из прошлого, связанный с отцом, пришелся на летние каникулы, когда она маялась от безделья. В те дни он снова потерял работу, поэтому посреди дня отвез Кэтрин в музей. На автобусе они добирались почти два часа и когда вошли в прохладное помещение, отец изменился на глазах. Стал оживленным и реальным. Он подходил к картинам и древним вазам, красота которых для Кэтрин была еще недоступна, уверенным и легким шагом проходил по запутанным коридорам, пока не остановился перед одной картиной. Кэтрин потом часто приходила в тот музей и смотрела только на эту картину, запоминая малейшие детали. Женщина, стоявшая на возвышении, указывала на людей на земле. Они стояли на коленях, головы низко опущены. Те люди казались такими ничтожными и маленькими, а женщина – величественной в пышных одеждах. Она наказывала людей. Но за какие грехи? И почему в далеком прошлом, стоя у этой картины, отец сказал ей, что она особенная и что потом она все поймет?

Кэтрин уже давно выросла, но так и не вникла в смысл его слов. Говорил ли он это ей или всего лишь размышлял вслух? Она никак не могла разобраться. Но то воспоминание – единственное, что осталось у нее от отца.

Кэтрин вернулась к креслу и села, поджав ноги. В чем заключалась ее особенность? Может в предательстве любимого человека? Или в долгах? Или в неизбежном одиночестве? Она понимала: бессмысленно злиться на человека, который давно умер, поэтому злилась на себя за то, что считала слова отца правдой все эти годы.

Ей нужно отвлечься, подумать о чем-то, имеющем отношение к настоящему, а не прошлому. Но прошлое – все, что у нее было. Она постаралась вспомнить вчерашний вечер, избегая мыслей о Карле. Главное воссоздать тот момент, когда она прикоснулась к статуе. Она могла поклясться, что успела почувствовать холод мраморного пальца. Кэтрин решила, что ей нужно проветриться и, приведя себя в порядок, она вышла из дома. Дорога пешком занимала около 20 минут. Она шла не спеша, планируя, какие вопросы стоит задать. Когда она увидела музей, против ее воли перед глазами возник образ Карла с цветами в руках. Она зажмурилась и постаралась отогнать эти мысли.