Дарья Белова
Влюбиться на скорости

Глава 1. Оливия

Свет выключается. В открывающейся двери пляшут огоньки — это вносят торт со свечами «19». Звучит немножко фальшивый, но самый душевный в мире хор, исполняющий «Happy birthday». Улыбаясь, я закусываю губу, мысленно проговариваю заветное желание и, переглянувшись с друзьями, задуваю все свечи разом. Тьму разрывают аплодисменты и крики: «Поздравля-а-ем!».

«Хочу, чтобы сегодняшняя авантюра удалась».

— Ура! — раздаётся вокруг, и свет, включенный обратно, слепит мне глаза.

— Ты же готова сбежать со своего дня рождения? — говорит шепотом Мелани, моя лучшая подруга, подойдя вплотную.

— Я готовилась к этому дню целый месяц. Ничего и никто не заставит меня отступить, — отвечаю твердым голосом.

Разрезаю торт и веду себя, как гостеприимная хозяйка. Искренне радуюсь этому вечеру и каждому, кто пришел. Мы общаемся, шутим и вспоминаем разные комичные ситуации. Но мой снова и снова взгляд непроизвольно ловит стрелки циферблата.

«Пора», — читаю сообщение от все той же Мелани.

Мой вечерний наряд спрятан в барабан стиральной машины в хозблоке. Туфли — в гараже, сумочка с ID и карточкой в гардеробе. Все продумано до мелочей, кроме...

— Отвлеку? — звучит нежно, но некстати.

Марат Сафин — друг детства, с которым мы знакомы с пеленок, как говорит мама, — касается моего предплечья и отводит в сторону.

Свалился, блин, на мою голову. Время же идет на минуты!

— У тебя что-то срочное? — улыбаюсь. У самой сердце сейчас вырвется из груди от волнения.

— Ты забыла о своем обещании, Ливи?

— Обещание? — хмурюсь, поджимаю губы и следом вытягиваю их трубочкой. — Не помню ничего. Давай вернемся к этому вопросу завтра? Или послезавтра. А лучше, на следующий уикенд.

Сафин сводит брови, отчего они становятся в форме очаровательного домика. Его темные, слегка волнистые волосы кажутся длиннее с прошлого раза, когда мы виделись.

— Ты обещала мне поцелуй, — смущенная улыбка трогает его лицо, — на твое восемнадцатилетие, Ливи. Я ждал дополнительный год!

Велика беда. К тому же я сказала это, чтобы он от меня отстал. Получается, Марат Сафин обладает не просто симпатичной мордашкой, но и хорошей памятью. Это не идет мне на руку. Особенно сейчас, когда время поджимает, и такси уже ждет на параллельной улице.

— Я исправлюсь. Обещаю, — кладу руки на его грудную клетку. В ответ Марат накрывает мои ладони своими. Смотрит тоскливо.

— Когда?

— М-м-м, пятнадцатого числа. Честно-честно.

— Пятнадцатого? — с подозрением косится. Я обманываю своего друга, и мне должно быть стыдно. Но это не так. Если из-за него и его «поцелуя» опоздаю, еще век не поцелую.

— Да, — слегка отталкиваю. Он хоть и не высокий, но очень сильный.

— Хорошо. Я тебе верю. Но если обманешь, Ливи, я... Я... Буду разговаривать с твоим отцом.

— Он тебя недолюбливает, ты в курсе?

— Я знаю его слабые места, следовательно, и подход к нему. Не переживай.

— У папы нет слабых мест, — фыркаю, — и это твой первый просчет, Марат Сафин. А теперь, будь так любезен, посмотри, остался ли кусочек торта? Да и мне нужно привести платье в порядок.

Его быстрый взгляд падает на мою грудь. На ткани никакого пятна, разумеется, нет, но молодой гонщик воспитан так, чтобы не задавать вопросы. Марат слегка краснеет.

Когда Сафин скрывается, я распахиваю дверь хозблока и хватаю одежду. Затем пулей спускаюсь сначала в гараж за туфлями, затем к гардеробу за сумочкой и ныряю к черному выходу, где меня ожидает Мелани.

Чертовка расхаживает на квадратном метре, грызя ногти. Если нас застукают, нам влетит, несмотря на то что обеим по девятнадцать лет. Да и я дала честное слово отцу, что мой праздник пройдет в отсутствии родителей без проблем. А сама убегаю…

— Где ты ходишь?! — нападает гарпией.

— Потом расскажу.

Открываю входную дверь, и мы вываливаемся, тихо смеясь. Могли бы громче, но нельзя. Услышат.

Путь лежит через сад, вдоль зеленой изгороди к задней калитке. Оттуда мы должны перебежать дорогу и между домами протиснуться на соседнюю улицу. Приложение на телефоне пищит, что таксист нас ждет, но уже готов отменять заказ!

Нет, нет, нет!

— Ливи! Ливи, подожди! — слышим мы с Мелани. Злость и смех разбирает одновременно.

Второй мой друг — Алекс Марино. Ему я тоже обещала поцелуй? Да что у тебя с памятью, Оливия Эдер?

Алекс тоже гонщик и молодой талант. Они с Сафиным в разных командах. Соперники. Заставили меня, негодники, выбирать, за кого буду болеть, но... Я не люблю гонки, и ничего в них не понимаю. Уж простите, друзья.

— Бежим! — кричу, схватив Мелани за руку и потянув на себя. Со скоростью у подруги намечаются явные проблемы.

Вот это приключение, вот это день рождения.

Добежав до машины, распахиваем пассажирские двери с обеих сторон и кричим одновременно: «Едем!».

Через час у нас концерт группы «Silberpfeile»*, а нам еще надо успеть переодеться. Возможно, сегодня я смогу взять автограф у самого Макса Пауля — моего кумира и любви всей моей жизни.

*От нем.:«Серебряные стрелы».

Глава 2. Оливия

— Сдачу себе оставь! — кричу таксисту в его окно.

Если бы еще он не уехал так быстро, стукнула бы по крыше его колымаги. Это надо было высадить нас за километр до клуба только потому, что у входа собралась толпа фанатов. Ему, видите ли, не хочется туда ехать. Он боится! Старый, трусливый индус!

— Идем, Мелани, — зла и на подругу. Та молчит и покусывает нижнюю губу.

Когда мы продумывали план, я предлагала ехать на своей машине. Я бы заранее вывезла ее из гаража. Но Мелани посчитала, что это рискованно. Мы идем к клубу на высоких каблуках. Концерт вот-вот начнется.

Как и ожидалось, много молодых девчонок, которые визжат от одного только вида Макса на плакатах. Они фоткаются, делают селфи, тут же выставляют в сторис.

Макс Пауль — рок-звезда. Ему двадцать пять, и он очень красив. Как Бог, или даже лучше. На заставке в моем телефоне его фотография, а на звонке — последний хит. Мой плейлист забит треками Макса. Тексты к своим песням он пишет сам, и они пронимают до глубины души, а музыка заставляет дрожать все тело. Пауль очень талантлив, настоящий гений.

Короче, да, я — фанатка группы «Silberpfeile» и Макса лично. Но если папа еще нормально относится к творчеству Пауля, то вот разрешение на посещение концерта, где «толпа визжащих дур», — цитата, было не выбить. День рождение как повод не прокатил. Папа хороший, но его любовь в мои девятнадцать лет теперь немного удушающая.

Но я не была бы Оливией Эдер, если бы не вырвалась на концерт «Silberpfeile» в пятидесяти километрах от дома еще и в свой праздник. Это моя пятая незаконная вылазка. За четыре предыдущих взять автограф у Макса мне не удалось.

Сегодня мой день, а число пять — мое любимое. Уверена, сегодня удача улыбнется мне.

— Билет и ID, — бородатый и лысый дядечка просит вроде и вежливо, но довольно раздраженно.

Гордо протягиваю документ и билет. Мне уже целых девятнадцать лет.

— У меня сегодня день рождения! — играю сжатыми в ладонях кулаками, как барабанными палочками.

— Рад за вас.

— Может, подскажите, через какую дверь будет выходить после концерта Макс Пауль? Дело в том, что мы договорились с ним встретиться, но где именно... — вру, игнорируя пожар в солнечном сплетении от своего неприкрытого вранья.

Его прозрачные глаза медленно моргают.

— Понятия не имею. Проходите. Или марш отсюда.

Испуганно притягиваю к себе документы. Перебираем с Мелани быстро ногами, пока этот верзила не выставил нас вон.

На сцене пока играет другая группа. Несмотря на молодой коллектив «Silberpfeile» и только растущую популярность, у Макса уже есть люди, которые разогревают его слушателей до основной, самой желанной части — до него самого.

— Тебе что-то взять?!— кричит Мелани. Ударные, конечно, глушат посторонние звуки. Пусть это и рок, Мне, честно, оглушительно громко. Макс поет и играет, уважая чужие барабанные перепонки.

— Мартини с соком.

— Что?! — напрягает связки. А нам еще песни кричать до потери голоса. Не нравятся мне эти ребята на сцене.

— Мар-ти-ни с со-ком! — четче артикулирую, чтобы подруга не взяла какой-нибудь джин или водку.

Мы успеваем выпить по две порции, когда неподражаемый Макс Пауль выходит на сцену в сопровождении дикого, ошеломительного визга толпы. На нем черные джинсы и расстегнутая джинсовая безрукавка с множеством нашивок. Под ней только его торс и восемь идеальных кубиков австрийского производства. Он приветствует всех, подняв руку, и берет микрофон.

Его хриплый, тягучий баритон растекается по большому залу и вызывает море мурашек по спине и плечам.

Находясь на расстоянии метров двадцати, я знаю, что цвет его глаз темно-карий, почти черный, волосы тоже темные, а кожа, наоборот, светлая. Он мало загорает, в отличие от меня. И его взгляд пронимает до самой сердцевины даже с плакатов.

Я смотрю на то, как он двигается на сцене, как напрягаются его губы при пении, слушаю его проникновенный голос, и... Влюбляюсь сильнее.

Глава 3. Оливия

Макс заканчивает концерт моей любимой песней. Она медленная, душераздирающая, и Пауль выбрал из толпы дурных фанаток одну бестию, чтобы станцевать с ней танец прямо на сцене.

Если только представить, что вместо нее была бы я, это был бы самый классный подарок на мой день рождения. Ничто другое не перекроет его до конца моей жизни.

Мы с Мелани остаемся ждать Макса у черного входа, когда основная толпа разъезжается. Стоит кромешная тьма, а улица и сам клуб мало освещены. Немного страшно, пусть к нам подходят еще несколько девчонок. Самых терпеливых насчитываю пятнадцать человек.

Ждем, ждем, ждем...

— А если есть другой выход? — спрашивает одна, — концерт закончился полтора часа назад.

Мы устремляем свои взгляды на часы.

Уже вдали забрезжил рассвет. И если я не приеду домой к утру, столкнусь с папой нос к носу. Еще и дом прибрать нужно. Ой, мамочки…

— На то, чтобы сложить оборудование, только часа два уходит. А они еще и общаются, может, пьют. В баре же что-то оставалось?

— Точно.

— Наверное.

— Похоже на то.

Туфли сильно натирают, и я, сняв их, голыми стопами встаю на грязный асфальт. Прощай, свежий педикюр.

Вот на какие жертвы готова пойти ради автографа Макса Пауля.

— Если он не появится через десять минут, я сваливаю. Меня родители и так отпустили до двенадцати. А сейчас почти пять!

— Пять утра? — шокированно переспрашиваю.

— Угу.

Засада. Сажусь на все тот же асфальт, протянув ноги. Сколько же дополнительных минут дам себе я?

Спустя пять минут уходят четыре девчонки. Через десять еще три. Остаются девять, и мы переглядываемся друг на друга. Каждая мечтает о Максе, и сейчас мы вроде как соперницы. Или, по словам папы, «визжащие дуры».

— Я пас. И в сети напишут, что это самый ужасный артист, который не удосужился выйти и раздать автографы.

Еще минус одна.

Мелани уснула. Мое состояние варьируется от дремы к трансу. Осознаю, что я все еще полураздетая сижу на асфальте в ожидании Макса, но где-то на задворках моего мозга маячит мысль: «Поздно! Пора домой! Папа всыпет!»

Утренние лучи разбивают небо. Уходит прохлада, и вместо нее чувствуются первые жаркие ноты.

У черного входа остались только я и Мелани. Две визжащие дуры.

— Одно из двух: или он остался здесь, потому что напился, следовательно, не выйдет еще часов шесть-восемь, или здесь есть другой выход. Более тайный и более черный, — говорит проснувшаяся Мелани.

Рассвело. Fuck!

— Я вызываю такси, — сонно говорит та же Мелани. В ее голосе нет и крохи грусти, что мы снова без автографа. «Пять» стало моим нелюбимым числом. Буду думать по поводу «шести».

— И я...

Нам идти в разные стороны. Машина за Мелани приходит быстро, а у меня затык. То связь пропадает, то адрес не ищется. Одной стоять у клуба, где, возможно, пьяные рокеры, вокруг еще пустынно и дико — страшно.

Согласна на того индуса и пройти лишний километр, только бы старик приехал и отвез меня домой.

Решаю и правда пройти до развилки. Может, там связь будет чуть лучше? Стоять здесь и ничего не делать кажется идеей еще хуже.

Самым последним вариантом (читай — паршивым) остается набрать папу. Он будет здесь, скажем, через три минуты. А вот про Макса Пауля, концерты и доверие ко мне можно забыть еще на девятнадцать лет. Алекс Эдер строг. Раньше папа смягчался от моих рисунков, сейчас это будет выглядеть глупо. Блин.

Надев на усталые ноги каблуки, иду вдоль дороги, когда сзади слышу довольно быстрое движение и урчащий мотор. Оборачиваюсь.

Старая, или, скорее, раритетная машина несется на невообразимой скорости. Из открытых окон слышна музыка. Рок. А вот водителя не видно, и машину начинает вести в сторону. Она виляет, и мне это не нравится.

Я ускоряюсь, понимая, как глупо, должно быть, все выглядит: бегать от машины на полном ходу.

Папочка, прости меня!

Спотыкаюсь то ли на коряге, то ли камне, от страха не разобрать. Каблук ломается, от испуга из моих клеток выбрасывается тонна пота. Он смешивается с макияжем и масляной пленкой для тела с блестками. Тот еще видок.

— Стой! — кричу, когда машину заносит влево и слегка разворачивает.

Только что моя жизнь висела на волоске из-за этого чертового придурка!

— Ты! — прихрамывая, шагаю на сломанных туфлях к машине.

Сердце гремит подобно раскатам грома. И если не убил этот недоделанный водитель, убьет ураган в моей груди. Пульс слетел с катушек, а руки охватил старческий тремор. И это в девятнадцать-то лет!

— Охренел? — открываю дверь «Форд Мустанга» 1967 года и вижу...

Макс Пауль. Трезвый. Красивый. Бодрый. Его волосы спутались, а глаза расширились от удивления. На нем растянутая черная майка с кучей надписей и светлые джинсы. Как с обложки журнала.

И я. В пыли, потная, неумытая и со сломанным каблуком.

— С-с-с… прости, — вертит телефоном передо мной, — зараза зазвонил, а потом упал под кресло. Нужно было ответить на звонок, и я искал этого паршивца. Отвлекся. Ты как? Не пострадала?

_____________

Всех приветствую в историях минигонщиков: Оливии Эдер, Алекса Марино и Марата Сафина)

Не забывайте ставить звездочки. Это на странице книги, справа от обложки. Проверьте, добавлена ли книга в библиотеку, чтобы не потерять. И жду ваших реакций в комментариях.

Для новеньких:

Это будут три мини-истории (три новеллы) про детей гощиков из цикла "Формула-1". Читать книги можно отдельно, но лучше по порядку.

1. "Нелюбимая" История Тима и Вари

https://www.litres.ru/book/darya-belova-32449290/nelubimaya-71348131/

2. "Эгоист" История Майка и Тани

https://www.litres.ru/book/darya-belova-32449290/egoist-71433880/

3. Дилогия "Сделка"/"Клятва" История Алекса и Марты

https://www.litres.ru/book/darya-belova-32449290/sdelka-71717818/

https://www.litres.ru/book/darya-belova-32449290/klyatva-72087556/

Глава 4. Макс

— Классно поработали, мужик, — обмениваемся крепким рукопожатием с моим бессменным барабанщиком.

С тех пор, как я основал группу, Боб рядом и всегда поддерживал даже самую бредовую идею. А их было сотни.

Собрав инструменты, ждем, пока грузчики погрузят все в машину. Следующий пункт — небольшой город на северо-востоке Германии через неделю.

Я заваливаюсь на кожаный диван и прикрываю глаза. Надеваю наушники и включаю классическую музыку. Адреналиновые вспышки в крови не дают уснуть, и тело крутится и вертится, как на шарнирах, прося разрядку.

В прошлый раз моей разрядкой послужила девица в короткой юбке, и... без трусиков. Не поверил ей, а зря. Разрядка была, что надо. Но здесь другая публика: много малолеток. В темноте практически невозможно разглядеть, сколько девчонке лет, а врут эти девчонки первоклассно.

Поэтому остаюсь ждать, пока толпа ярых фанаток разбежится по родительским домикам, куда они приезжают каждое лето. Италия — она такая.

«Позвони матери. Она переживает», — читаю сообщение от отца.

Все-таки заснул.

Сажусь, выключаю музыку. Телефон показывает шестой час утра. В глаза как песка насыпали, и чувство, будто вечером выпил ящик пива на голодный желудок. Но ни капли алкоголя не было в моем рту.

«Макс? Игнорируй меня, но на маму».

Мы с отцом чаще переписываемся. Если созваниваемся или встречаемся лично, что сейчас редкость, всезаканчивается ссорой. Причина банальна и стара как этот мир: мой пылящийся диплом Гарварда, за обучение которого отец — известный банкир в Австрии — отдал неприличную сумму.

Папа ждет меня на своей работе в банке, а я разъезжаю по Европе и пою. Мы с ним не сошлись в том, что называется представлением о жизни и мечте.

В гримерке для артистов принимаю быстрый душ. Холодный. С горячей водой тут серьезные проблемы. Зато взбодрился.

Машина припаркована у соседнего здания через дорогу. Это на всякий случай, чтобы дикие малолетки не караулили меня у моей же машины. После прошлого концерта одна особа нацарапала на моем «Мустанге» номер своего телефона.

Дрянь. Это же «Форд»! 1967 года! Никакого уважения к Генри и автомобилям.

Выруливаю на шоссе, когда телефон разразился минусовкой моей последней песни.

«Мама».

Я люблю родителей, и мне правда повезло с ними, но... Шесть утра, мамуль. Мне двадцать пять, я молод, здоров и у меня не было ни одного привода в полицию.

Вспоминаю сообщение отца. Я единственный сын, а мама слишком беспокойная. Хочу ответить, но телефон успевает от вибрации и скорости завалиться под кресло.

— Черт бы тебя побрал! Где же ты?

Отвлекаюсь. А я аккуратный водитель. Не нарушаю. Почти. Эта машина создана, чтобы немного расширить горизонты придуманных правил.

Вижу только силуэт какой-то девчонки перед тем, как инстинктивно выворачиваю руль влево и торможу.

Поговорил с мамой...

— Охренел? — врывается в салон машины.

Глаза огромные, не пойму какого цвета. Там зрачки заполнили всю радужку. Волосы длинные, платье...

Фанатка, что ль? В такое время? Мысленно грубо-грубо ругаюсь, что попал, но не скажешь же ей в лицо «отвали». Я же чуть было ее не задавил.

— С-с-с… прости, — улыбаюсь, — зараза зазвонил, а потом упал под кресло. Нужно было ответить на звонок, и я искал этого паршивца. Отвлекся. Ты как? Не пострадала?

Девчонка зависает. Решил уже щелкнуть перед ее носом, чтобы растормошить чудное создание. Готов признать, симпатичное.

— Жаль, не засняла на видео. Отправила бы в дорожную полицию, — рычит. В ответ прищуриваюсь.

Или не фанатка? Где надоевшее: «Боже, ты Макс Пауль? Я тебя так люблю!»

Она облизывается. Только сейчас подмечаю, что у нее что-то с туфлей и вообще, девчонка будто попала в передрягу. Нехороший холодок тянется по шее. Клуб, где мы выступали, не самое хорошее и правильное место.

— У тебя все в порядке?

Незнакомка выпрямляется и отбрасывает волосы за спину. Взгляд продолжает бить хлыстом довольно ощутимо. Моя вина перед ней растет, как на пивных дрожжах.

— Все превосходно.

— Я в город еду. Готов подвезти, если нужно.

Она открывает прелестный ротик, и вновь в голове слышу довольный визг: «Конечно! С тобой я готова ехать куда угодно». Но это все воспоминания или плод моего воображения, потому что девчонка кивает на руль.

— А она доедет?

Усмехаюсь. В животе пузырьками газировки шипит тепло.

— Насчет этого не волнуйся.

— Потому что если твоя колымага сломается, папа сначала оторвет голову мне, а потом тебе.

— А мне за что?

— За то, что решил подвезти на такой рухляди. Вдруг это все же опасно?

Смеяться? Плакать? Я просто продолжаю спать в клубе, иначе не объяснить последние пять минут моей жизни.

Протягиваю ладонь и, наконец, представляюсь.

— Макс Пауль.

Пожалуйста, пусть она меня не узнала. Пусть не будет восторженного ора ненормальной фанатки. Клянусь, я даже позову ее выпить со мной кофе.

— Оливия Эдер, — пожимает мою руку в ответ.

Глава 5. Оливия

Смотрю на свою живую мечту и не могу поверить, что происходящее со мной — правда. То есть я не сплю? Дикая машина меня не задавила и не накрутила на передние колеса мое тело и честь?

Сажусь в машину к Максу (о, боже!) Паулю и громко хлопаю дверью. Руки продолжают трястись, а пальцы не слушаются. Но уверенно стараюсь сохранить самообладание.

— Удобно, — окидываю взглядом не вполне современный салон. На Макса кошусь. Точнее, на его руки, бедра и бицепсы. Вблизи он кажется еще больше, чем со сцены. Какой-то напичканный тестостероном лев.

Если он окажется не таким хорошим человеком, как я себе представляю, то отбиваться будет сложно. Да что там? Просто невозможно!

— Это, кстати, не рухлядь. Это «Форд Мустанг». Как бы...

— Прости, мне это ни о чем не говорит, — хмыкаю в ответ на его замечание. Мои слова о рухляди его конкретно так задели.

«У меня «Мерседес». Как бы...» — могла бы еще добавить, но я отворачиваюсь к окну.

— Классика.

— Классика — это маленькое черное платье, а машина — чем новее и мощнее, тем лучше, — бросаю свою умную мысль. Наверняка сейчас надо мной посмеются.

Я слышу длинный, несколько снисходительный вдох и поворачиваюсь, чтобы словить улыбку Макса Пауля лично мне. И вновь: я не сплю? Я не умерла? Творится что-то странное.

— Вопрос можно?

— Приличный? — хочется несколько одернуть юбку.

— Ну-у... Да.

— Ты сомневаешься. Поэтому лучше не надо и довези меня, пожалуйста, до дома. Эта колымага может ехать быстрее?

— А где твой дом?

Папа учил никогда и никому не говорить свой адрес. Таксисты не в счет, что странно. Но правило засело ко мне в голову цепкой скрепкой.

Называю адрес ближайшего к нам продуктового магазина. От него три минуты пешком. Добегу как-нибудь, тем более солнце уже встало из-за горизонта.

— И все же я спрошу, — чуть громче, чем прежде, говорит.

Скрещиваю руки и силой заставляю себя ответить на взгляд Макса. Он часто отводит его от дороги, что не может не вызывать беспокойства, но... Пауль смотрит на меня, разговаривает и чем-то интересуется. Он выглядит обычным парнем, а не рок-звездой.

Рискну предположить, что все тянется к невинному флирту.

— Как ты оказалась на дороге в такое время, еще и в таком виде? Если что-то случилось...

Конечно случилось! Ты случился!

— Была на концерте? — спрашивает незаинтересованно, но почему-то говорить о том, что я смотрела Макса из рядов фанатов и раздирала горло в кровь, подпевая песням, кажется несколько неуместным. Интуиция шепчет, что еще и запрещено о таком упоминать. Как и просить автограф. Блин!

— Поругалась и рассталась с парнем, и он оставил меня на дороге, — вспоминаю эпизод из недавнего фильма. Из триллера, правда, и там закончилось все трагично.

— Сочувствую. Больше с ним не общайся. Это мудац... Плохой поступок.

Хихикаю, закусывая нижнюю губу. Переглядываемся.

— Чем занимаешься? — спрашивает.

— Учусь. А ты? — тайно слежу за Максом. Скорость машины невысокая, Пауль и не спешит вовсе, а меня ломает пополам. Надо бы быстрее оказаться дома, но рядом со мной, за рулем, солист группы «Silberpfeile». Просить везти меня быстрее — страшный грех.

— Я... — Макс мнется и нагло пялится на мои открытые колени. — Я пою.

— Музыкант, что ль?

Смеется. Я держусь изо всех сил. Сердце рвется и буянит. Никогда не слышала его искренний смех.

— Типа того.

— Про любовь поешь?

— В том числе.

И вновь ловим взгляды друг друга. Солнце освещает просторный салон и заодно всю мою краску на лице. Максу прекрасно это видно, в то время как я ужасно нервничаю. Он еще и старше меня на шесть лет. Целый мужик, получается.

— И как? Успешно? — облизываюсь.

Пауль смотрит на меня внимательно. Надо отметить, что парень-мужик переключился на дорогу. Мы едем по шоссе одни, но безопаснее, если водитель увлечен дорогой, а не пассажиром.

— Не жалуюсь, — улыбается хитро. — Ну и где твой магазин?

Мы пересекли черту города и свернули в центр по указателям. Макс здесь впервые по ощущениям, потому что он то и дело смотрит в навигатор и на знаки на обочинах.

Сложно скрыть разочарованный вздох. Странная сказка длиной в полчаса подходит к концу, а я не верю в ванильное продолжение всех этих романтических мелодрам. Я триллеры люблю.

С грустью осознаю: эта встреча на дороге — первая и единственная между нами: случайной незнакомкой и певцом, поющим песни про любовь.

— Остановись у торца того магазина.

Макс послушно притормаживает и поворачивается полубоком. Его темные глаза как два крупных угля.

— Вот...

Беру сумочку, ногтями беспокойно черчу полосы по бисеру.

— Спасибо, что не сбил и подбросил.

— Обращайся. Я про подбросить, — одновременно смеемся и смущаемся.

— Тогда пока? — хватаюсь за ручку его колымаги.

— Пока, Оливия.

Выхожу из машины и шепчу себе под нос молитву: не оборачивайся, не смей оборачиваться.

В голове выстраиваю невозможный диалог, где Макс спрашивает номер моего телефона и приглашает на ужин. Я быстро сообразила наряд и выбрала духи, но сон трагично заканчивается.

Зайдя в магазин, слышу, как отъезжает машина Пауля, а подойдя к широкому окну, успеваю зацепить взглядом черный багажник.

Собственно, вот и все — мой подарок на день рождения. Не автограф, не танец на сцене, а живое, настоящее общение с самим Максом Паулем.

Глава 6. Макс

Она звалась Оливией...

На последнем курсе колледжа я встречался с одной блондинкой. Мы неплохо зажигали и классно трахались.Ее звали Оливией, и у нее были самые классные губы, когда-либо делавшие мне минет.

Эта Оливия совсем не такая. Не то чтобы я не хотел бы попробовать ее губы, но, опасаюсь, если я только снова подумаю об этом, меня загребут в тюрягу. На вид девчонке едва исполнилось восемнадцать. Это в лучшем случае.

Поэтому я оставил ее у магазина и вдавил педаль газа, удаляясь от нее к чертовой матери.

Ее глаза мерещатся мне за каждым поворотом. Серые у зрачка и карие по краям. Я успел разглядеть их цвет, когда мы были в машине.

Что-то в этом есть. Но это точно ненормально.

— Мам? Я дома! — хлопаю дверью родительского дома и скидываю спортивную сумку на пол.

Три часа в дороге дают о себе знать. Моя спина трещит по швам.

Пахнет вкусным пирогом с ягодами. Мамин фирменный. Я вдруг вспоминаю, что от той девчонки пахло чем-то похожим: ягодами и ванильной выпечкой.

Стряхиваю навязчивые воспоминания. Это всего лишь какая-то Оливия, которую я подбросил до ближайшего городка. Малолетка.

— Макс, дорогой! Ты как раз успел к обеду, — мама целует меня в обе щеки. Я дарю ей благодарную улыбку.

Я голоден, как волк.

Принимаю душ, переодеваюсь, быстро пробегаюсь по сообщениям и успеваю поговорить с менеджером. Мы подали заявку на рок-фестиваль. До Рождества всего три месяца, и я жду ответа от организаторов того самого крупного мероприятия. Выступить там было бы охрененно.

Но ответа нет. Гробовое молчание, что не может не нервировать.

— Какие планы на неделю? — интересуется за обедом.

Смотрю на пустующее место отца. Он редко заезжает домой на обед. Поэтому я предпочитаю есть в это время, а ужинать в другое, когда папа любит проводить вечера дома. Маме, понятное дело, это не нравится.

— Отдыхать. Готовиться к концерту. Планировать альбом, — отвечаю кратко.

— У папы намечаются перемены в работе, — начинает издалека. Мои слова остаются без комментариев. Привык. — Ему светит повышение. Очень важный шаг в его карьере.

— Как только пересечемся, обязательно поздравлю, — хочу закрыть эту тему.

Однажды родители сказали, что сильно пожалели, отдав меня учиться игре на гитаре. Для меня же это был самый счастливый день.

— Будь так любезен. И было бы здорово, если ты поступишь по-мужски и покажешь себя хорошим сыном, помогая отцу в его новой должности.

Стоящий передо мной любимый пирог не вызывает того аппетита, лишь отвращение и тошноту.

— Спасибо, мам. Все было вкусно. Мне пора.

— А как же пирог? — еще и возмущается.

Устало улыбаюсь.

— Наелся. Пирог в следующий раз.

Со скрипом отодвигаю стул и поднимаюсь к себе, чтобы собрать кое-какие вещи и поехать в студию. Мы там репетируем, общаемся, а иногда кто-то из ребят живет. Сегодня моя очередь. Находиться дома невыносимо.

Завожу свой «Форд» и, нарушив пару правил, паркуюсь у небольшого здания в не самом лучшем районе. Я могу снять квартиру намного лучше. Да даже целый гараж! Но пользоваться деньгами семьи и слушать шквал претензий и тонну нравоучений не буду. Лучше пропахшая мужским потом квартирка, чем строгий, требовательный взгляд отца и ворчания ночи напролет.

— О, какие люди! — Боб едва открыл глаза. Значит, сегодня студию мы делим с ним вдвоем.

Здороваюсь, как век не виделись.

Каждая мышца расслабляется. Там, где воняет, не убрано, тесно и на затертом покрывале видны следы пролитого вина, я чувствую себя лучше, чем дома.

— Как добрался? Ты же последним уезжал с концерта? — спрашивает Боб, наливая в стакан воды и залпом выпивая.

— Да норм. Девку одну чуть не сбил, — достаю из холодильника такую же бутылку воды, но ледяную.

— Что за девка?

Оливия. Красивая. Высокая. С голыми ногами и скверным характером. Обо всем молчу.

— Да так. Ничего особенного.

Снимаю блокировку с телефона и захожу в личный профиль в соцсети. В поиске вбиваю одно ее имя, и... Мне выпадает тысячи «Оливий».

Девчонка еще называла свою фамилию, но я ее не помню.

— Фанатка, наверное? — не унимается Боб.

Я резко раздражаюсь, хотя сам и начал этот бессмысленный разговор.

— Нет.

— Странно. Клуб был в такой глуши. Только фанатка бы поехала в тот город.

Бросаю злой взгляд на Боба. Мне не нравится, куда ведет его мысль. Я уже решил, что Оливия... Эдер! Не моя фанатка.

Открываю поисковик и вновь вбиваю теперь уже полное имя этой девчонки.

Значит, Оливия Эдер.

Выпрыгивает три профиля. Один отметаю сразу. Это женщина средних лет, и она не имеет ничего общего с той Оливией. На втором странная аватарка, но и его я быстро отметаю, потому что на третьем вижу улыбающуюся девчонку, что чуть не сбил.

Кликаю.

Ее профиль закрыт, и я, недолго подумав, жму «добавить в друзья».

Глава 7. Оливия

Боже мой, я пишу тебе уже целую вечность, — голос Мелани раздается в динамике. Мне приходится убрать телефон от уха.

— Я спала и ничего не видела и не слышала, — тру глаза и шаркаю до ванной, где заглядываю в зеркало и цокаю при виде своего отражения.

Прикрыв глаза, вспоминаю все свои приключения после того, как мы с Мел расстались.

— Я решила, что тебя уже маньяк похитил и увез. И где-то сейчас он уже разделывает твое сексапильное тельце на мелкие кусочки, а я выступаю важным свидетелем по твоему делу.

Уф!

— Нет, я всего лишь...

«Ты как? Не пострадала?» — в голове обеспокоенный голос Пауля.

— ...Этот концерт выпил из меня все соки. Хорошо, что папа ничего не заподозрил.

— Такая же фигня. Встретимся?

Бросаю взгляд на часы. Боже, четыре часа! После того, как Макс подвез меня, я завалилась спать, когда думала, что полна сил и адреналина после такой встречи.

Отвечаю Мелани отказом и снова зарываюсь под одеяло и открываю глаза, когда уже совсем стемнело. Я пропускаю обед и ужин, не говоря уже о завтраке. Поэтому спускаюсь на кухню с опаской. Не хочется напороться на острый папин взгляд и коварные вопросы: почему я провалялась весь день и как отпраздновала свой день рождения. Врать в глаза отцу? Снова?

Но застаю целующихся родителей. Воркуют, флиртуют, и до меня долетает какая-то пошлая фраза, от которой внезапно затошнило.

— Ливи? — папа отпрыгивает от мамы, и та даже отворачивается.

— Я сделаю вид, что ничего не видела, но вы определенно нанесли мне психологическую травму. Спасибо.

Щелкаю чайником и завариваю крепкий чай. Есть не хочу.

— А надо было вовремя спускаться на ужин. Сейчас бы сидела в наушниках, сытая, и слушала как ее... Группа твоя? — папа щелкает пальцами и вызывает во мне бурю эмоций.

Макс Пауль, папочка! Макс! Пауль!

— Silberpfeile, — помогает мама. Родители смеются и прячут свои улыбки, кто за чем придется. Мама за бокалом с вином, папа за кулаком, делая вид, что поперхнулся.

Злюсь и ставлю чашку на стол с громким звуком. Смотрю с нескрываемым раздражением.

— Не злись, Ливи-Оливи, — папа щелкает по кончику носа и уходит. Мама следом, добавив заботливое:

— В холодильнике мясо с картошкой. Разогрей.

Живот в этот момент предательски урчит. Я вновь на какой-то новой волне взвода.

Подумав, отставляю чашку и грею себе ужин. Подобрав под себя ногу, утыкаюсь в тарелку, от которой пахнет умопомрачительно.

Параллельно повторно рассматриваю фотки с вечера. Оглядываюсь. Папа иногда подходит неслышно. И если он вдруг увидит, где я была этой ночью... Нельзя этого допустить, короче.

Одну фотографию редактирую и собираюсь выставить в профиль, может, и вовсе сменить аватарку. Прошлая задержалась на целый месяц.

«Макс Пауль хочет добавить вас в друзья».

Давлюсь последним кусочком картошки. Быстро запиваю чаем и сквозь слезы вновь пялюсь на надпись курсивом.

Блокирую телефон. Откладываю. Сердце разрывается в груди, как маленький детонированный заряд. Моргаю несколько раз, словно взлететь собираюсь.

Вдохнув, медленно выдыхаю.

Снимаю блокировку и разглядываю крошечную аватарку его профиля. У него сотни тысяч подписчиков, среди которых девяносто процентов девушек. Он красив, успешен, талантлив, и... после неожиданной встречи решил постучаться ко мне в друзья.

Получается, запомнил мою фамилию? Не знаю, хорошо ли это. И удаляю всевозможные фотографии, компрометирующие созданную мной легенду — я не безумная фанатка. Удаляю почти все. Засада. Мой профиль практически пуст.

И принимаю заявку.

Жду.

«Привет. Это Макс. Но ты, наверное, уже прочла имя в профиле. Я чуть было тебя не задавил. Сегодня...»

Моя улыбка похожа на чокнутую. Я чувствую пульсацию во всем теле, даже в глазах. И в желудок возвращается знакомая тошнота из-за накрывшего волнения.

Мне определенно нравится, как начался мой новый год.

Жар приливает к щекам, когда перечитываю сообщение вновь и вновь, словно оно может исчезнуть в любую секунду. Живот наполняется сотнями, нет, тысячами редких бабочек. И я пишу: «Да. Ты заставил тебя запомнить. Макс Пауль».

И смайлик в конце. Но все же удаляю его. Не хочу, чтобы Макс прочитал в бездушном желтом улыбающемся кружочке тонну счастья. А она там есть, и я начинаю им захлебываться.

Тишина.

Встаю со стула и измеряю большую кухню шагами. Теплый пол жарит стопы, и я злюсь сама на себя за такую реакцию. Безумно хочется с кем-то разделить эти чувства, но в тоже время это как секрет между мной и Максом. Хотя мы и словом об этом не обмолвились. Да мы попрощались возле магазина!

Попрощались. Значит, не планировали никаких встреч и контактов. Переписка — это все же контакт, где Макс запомнил мою фамилию, нашел меня в сети и добавился в друзья.

«Ты же не держишь на меня зла?»

Ну конечно же нет! Окажись ты тем же маньяком, разрубающим меня на кусочки, я бы просила еще. Только пой свой последний хит. Пожалуйста.

«Не каждый день меня хотят переехать на развалюхе».

«Я могу загладить вину? И это «Форд Мустанг». Оливия».

Жду, когда новые мигающие точки превратятся в слова. Не дышу, не живу. Окружающий меня мир блекнет.

«У меня концерт на следующей неделе. Я бы хотел тебя увидеть».

Кажется, у меня что-то вроде раннего инфаркта. Иначе не объяснишь внезапную остановку сердца и резко заведенное с места на максимальных оборотах до удушения и гула в ушах.

Конечно!

Я об этом могла только мечтать!

Да, да и еще раз да!

Все это крутится в мыслях, на языке, на кончиках пальцев, которые уже начинают печатать ответ:

«Я подумаю и сообщу».

Боже, что я творю?! Добровольно отказываюсь от мечты. Несмотря на то, что я его жуткая фанатка, я еще и девушка.

Которая ни разу не была на свидании с таким парнем...

Глава 8. Оливия

Еженедельные встречи в кафе с Маратом и Алексом — это традиция, считающаяся непреложной. Даже если на землю упадет огромный метеорит и все живое перестанет существовать, нашим встречам быть!

Пока натягиваю юбку-шорты модного горчичного цвета и укороченный топ, бросаю взгляды на заблокированный телефон.

Прошло ровно три дня со дня странной и неожиданной переписки с мечтой всей моей жизни — Максом Паулем.

Три дня. Он ждет мой ответ на вопрос: согласна ли я встретиться с ним?

Пресвятая Дева Мария, до сих пор поверить не могу, что он нашел меня в сети и написал первым. И все три дня я улыбаюсь, как сумасшедшая. Поэтому и не могу ответить согласием. Это кажется мне каким-то нереальным и невозможным.

— Ты выглядишь счастливой, — Марат оставляет короткий поцелуй на моей щеке.

— И красивой, — добавляет Алекс. Конечно же, клюет во вторую щеку.

Оба теперь соперники не только на трассе, но и в жизни. Сейчас вот они, как можно догадаться, делят меня. Точнее, право первым открыть передо мной дверь в кафе.

Мальчишки...

— Она всегда красивая, — шепчет Сафин. Среди нас троих он старше на целых четыре месяца!

— Не душни. Таких не любят, — Алекс, как и всегда, спорит со своим лучшим другом.

Эти двое... Они с рождения вместе. Два лучших друга, но такие разные. Как белое и черное, арбуз и дыня, пицца и паста, чай и кофе... Есть только две точки, в которых они сходятся: гонки и я.

Все началось лет с тринадцати, когда оба одновременно и бескомпромиссно заявили, что я, Оливия Марта Эдер, буду девушкой кого-то из них, когда мы все вырастем.

Дураки! Посмеивалась над ними и думала, что это пройдет. Но не проходило. Год, два, пять... И вот, спустя шесть лет, эти два лучших друга-соперника уже спорят, кто будет делать заказ за меня. Ведь я всегда заказываю одно и то же: тирамису и американо.

— Ну, Ливи, теперь сознавайся, куда ты сбежала от меня и своего обещания в свой день рождения? — спрашивает Марат, стоило мне проглотить кусочек воздушного, превосходного тирамису.

В этом заведении он выше всяких похвал.

— Никуда я не сбегала!

— Прям, — подключается Алекс. И надо было назвать младшего Марино в честь моего папы?! Я понимаю, дружба и все такое. Но будто имя несет в себе частичку отца.

Взгляд друга полон строгости, и я сглатываю непережеванный кусочек тирамису, чувствуя, как в моих мыслях возится воображаемая рука молодого гонщика. Мини-Алекса, то есть.

— Она была на концерте, — уверенно говорит Марат.

Попалась!

— Да, — с уверенностью подтверждает Алекс.

Эти оба в курсе моей любви к Максу и группе «Silberpfeile». Но ни один из них не знает, что же такого особенного произошло после концерта.

Достаю телефон и пялюсь на заставку, где, конечно же, сам Макс.

Если я решусь на встречу с моим кумиром, надо бы успеть сменить на каких-нибудь кошек. Или что-то посерьезнее.

Зачем-то ищу что-то с планетами. Выбираю Юпитер, сгенерированный нейросетью, и ставлю на заставку, только потом, натянув довольную улыбку, вскидываю взгляд на парней и выдыхаю:

— Да! Я была на концерте. Но если кто-то из вас проболтается папе (не маме!), тот никогда не получит мой поцелуй.

Шантаж... Дело семейное. И я в корне не понимаю, почему я так решила.

— Мне всегда нравился Макс.

— И группа классная. А ты слышал его последний хит?...

— Отпад. Я его на рингтон поставил.

Откидываюсь на мягкую сидушку и с превеликим удовольствием делаю глоток кофе в то время, как мой телефон вибрирует входящим сообщением.

«Я так понимаю, это нет?» — пишет Макс. И тут же продолжение.

«Ауч!»

— Вот черт! — ругаюсь вслух и вскидываю шокированный взгляд на своих друзей. Оба смотрят на меня, прищурившись.

Катастрофически не хватает воздуха.

Мои пальцы не слушаются, когда пытаюсь вбить ответ. Ни один мне не нравится.

— Ливи? — Марат смотрит с грустью.

Я плохая подруга, раз пропускаю мимо ушей рассказ друга о первых тестах на формульной машине для команды «Вороных коней».

— Прости, — покачиваю головой, сжимая телефон. Он ощущается тяжелым горячим камнем, и я не имею права выбросить его. По венам льется живительный, но чертовски болючий коктейль.

Он. Мне. Написал.

Снова!

Подношу ладонь к губам. Они дрожат от бухнувшего на меня волнения. Это не первое его сообщение, но сейчас особенное.

«Прости, — пишу встревоженно. Невыносимо боюсь, что он отзовет свое предложение о встрече. — Да. Я бы хотела с тобой встретиться. Если не боишься».

Одна кнопка. Булькающий звук, и сообщение отправлено адресату.

Я перестала видеть и слышать. Мои нервные окончания вбирают в себя максимум: шум, вздохи, недовольное бурчание, яркость, вспышки, звон бокалов...

«Боюсь?» и смеющийся смайлик. Затем красное сердечко.

Краснею.

«Ну вдруг влюбишься?»

Боже, что я творю? Прикусываю нижнюю губу и тихо вою. У меня сейчас сердце разорвется от своей смелости и безумства. Я написала Максу Паулю, что он может в меня влюбиться. Ну точно потеряла свою голову где-то по пути с его концерта до дома.

Ответа долго нет. Я успеваю отвлечься на истории из паддока, которые слышу на протяжении всей своей жизни и почти ничего не вызывает удивления или же восторга. В отличие от моих друзей.

Я думаю о Максе. А если это шутка? Если кто-то просто подшучивает надо мной? Или вовсе за известным именем и аватаркой самого красивого парня вселенной стоит совсем не тот, кто мне нужен?

«Проверим?» — отвечает. Визжу. От счастья.

Смотрю на непонимающего Марата, чуть озлобленного Алекса и по очереди целую в щеку каждого.

— Ты выглядишь... влюбленной, — едва сбавив дыхание, говорит младший Марино.

Сбавляю обороты своего счастья. Алекс очень хороший, и какой-то девчонки обязательно повезет. Просто заоблачно и невообразимо.

— Ничего не знаю, Ливи. Ты обещала поцелуй. И мне все равно, в кого ты влюблена, кого ждешь и о ком думаешь, ты — моя, — самоуверенно говорит Марат.

Закатываю глаза и опускаю взгляд на потухший экран.

«Проверим?..»

— Что ты сказал? — Алекс подскакивает. Его ладони стремительно сжались в кулаки до побелевших костяшек.

Оба друга смотрят с нескрываемой ненавистью. Того и гляди вцепятся и растерзают друг друга.

— Оливия Эдер — моя. Всегда была моей, — прыскает словами Сафин. Мне отчего-то хочется прикрыть веки и замычать от усталости.

Ну мальчики. Ну сколько можно?

— Моя!

Не знаю, чем заканчивается их перепалка. Я выхожу из кафе и, бросив небрежное «До встречи через неделю» улетаю на крыльях.

У меня свидание. С Максом Паулем.

И пусть весь мир разрушится до основания, я буду стоять и ждать его машину у дома, чтобы сесть в развалюху и катиться в закат. До последнего вдоха.

Глава 9. Оливия

Ровно в шесть вечера я стою у магазина, где меня высадил Макс неделю назад. Стою, волнуюсь, как никогда в жизни не волновалась. Даже на вступительных экзаменах я была более спокойной. Моя психика была устойчивой, ни один взгляд или слово не могли вывести меня из равновесия.

Сейчас мои нервы натянуты до предела.

Во-первых, я продолжаю опасаться, что все это чей-то глупый розыгрыш. Во-вторых, что меня засекут, несмотря на то, что Мелани согласилась «принять» меня на ночевку. Но мне грозит подробный рассказ, куда я поехала, с кем и чем занималась. И если подруга только услышит имя Пауля... В общем, да. Волнуюсь страшно.

Мой кумир останавливает свою раритетную развалюху, опоздав ровно на двадцать минут.

— Прости, — он выходит... Как принц. Только вместо кареты «Форд», а вместо белого костюма — черные рваные джинсы и такого же цвета футболка с непонятными граффити. Кеды, куча фенечек на запястье и совсем неуложенные волосы. Они торчат в разные стороны, взлохмаченные ветром и его пальцами.

— Все в порядке, — отмахиваюсь.

Приди на свидание ко мне в таком виде кто-нибудь другой, я бы развернулась на сто восемьдесят градусов и удрала пулей. На мне платье «Прада» — у мамы стащила. Дорогое. Просто дорогущее. И туфли от «Маноло Бланик». На макияж я потратила сорок минут, столько же на прическу. А целых пятнадцать минут — на выбор аромата.

Но это Макс Пауль, Ливи! Пусть он хоть в драных кедах приедет и увезет в дешевую пиццерию без туалетной комнаты, я буду счастлива.

— Я проспал.

Зашибись...

— Понимаю. Тяжелые дни?

— Типа того. Ну че встала? Садись, — подмигивает и садится обратно на водительское место.

Смотрю на Макса в полной растерянности. На мне «Прада»! И я должна открыть дверь самостоятельно? По пути на лучшее свидание моей жизни?

Сглотнув яркое возбуждение, и я совсем не вкладываю в это слово сексуальности и страсти, скорее, это что-то из отряда ярости, когда все внутренности опаляет огнем, вызывающий дрожь, обхожу машину. Если я вдруг начну выдыхать огонь, ему будет явное оправдание.

В салоне пахнет пивом. Сев, круто поворачиваю голову к водителю. Макс не выглядит пьяным. Под ногами, под непревзойденными «Монолами» две пустые алюминиевые банки.

— Ох, прости, их надо было давно выкинуть. Давай их сюда, — если в голосе Макса и есть сожаление, то он тщательно его скрывает.

Вдруг начинаю раздумывать, а не послать ли его к черту?

Но натянув улыбку и сморщив напудренный носик, наклоняюсь и беру эти банки и передаю их Максу. Он подмигивает, благодаря, и с хрустом сминает, чтобы забросить в ближайшую урну с первого раза.

Бесит. Восхищает. Вызывает недоумение.

— Я была бы благодарна, если бы ты сказал, куда меня везешь.

Хочется закончить свою фразу обращением «маньяк». Из-за нервов в голову лезут странные мысли.

— Боишься? — спрашивает и скашивает незаметный, как он думает, взгляд на мои колени. Платье короткое.

Не пора ли попросить остановить машину и писать Мелани «SOS»?

— Для начала обозначу, что мой папа найдет тебя из-под земли, а лучшие друзья намотают твою задницу на двигатель. У одного, кстати, «Феррари», у другого — «Мерседес». Моя крестная разрежет тебя на лоскутки. Сначала это будет образно — во всех самых модных и престижных изданиях, а потом и в прямом смысле. У меня включена программа слежения на телефоне, а лучшей подруге я сообщила номер твоей машины, скинула аккаунт и адрес магазина, на входе которого висит камера. И да, сейчас я успела написать ей, чтобы объявила режим «опасность». Ответом на твой вопрос служит мое уверенное «Нет», Макс Пауль.

Говорю на одном дыхании. Сердце соскакивает с орбиты, я задыхаюсь и я правда боюсь. Не решила только что больше: что меня убьют или что свидание с моим кумиром становится похоже на выплюнутую, потерявшую вкус жвачку.

— «Мерседес», говоришь. Хороший выбор, — легко отвечает. Клянусь, я вижу, как он улыбается.

Скрещиваю руки под грудью, забивая на быстро мнущуюся ткань. Макс жмет педаль газа. Мы несемся по прямой, когда по радио играет его песня.

Пауль увеличивает громкость и часто покашивается в мою сторону. Не подаю и вида, что внутри я сбиваю ноги и натираю мозоли, танцуя под громкие, разрывные биты и ударные.

— Нравится?

— Что именно?

— Песня?

Прикусываю внутреннюю сторону щеки. Ливи, сохраняй серьезность. Ливи, держись.

Ты не его фанатка!

— Допустим. Твоя?

— Моя.

— Узнала по голосу.

— Понравился мой голос?

Вздыхаю. Это флирт. Когда он в рваных джинсах, а я в платье за три тысячи евро.

Боже, мы не совместимы, и это удручает до тошноты. Мне хочется кричать и бить кулаками, доказывая, что я ошибаюсь.

— Он... красивый, — краснея, отвечаю.

— Мы едем на мой концерт. Я хочу провести тебя за кулисы и познакомить со своими ребятами. После концерты мы обычно идем в бар, если что-то нормальное есть неподалеку. И я был бы рад, если ты присоединишься.

Звучит... как песня. Моя любимая в исполнении несравненного Макса Пауля.

— С одним условием, — поворачиваюсь полубоком.

Какой же Макс все-таки красивый...

— Слушаю. Оливия Эдер.

— Ты перестанешь вести себя как засранец. Я наряжалась полдня, стащила у мамы ее любимое платье и ждала кого-то вроде джентльмена. Ты джентльмен. Ответь?

Макс беззвучно смеется.

— Джентльмен. Но и приличный засранец.

— Так я и думала.

— Едем?

Облизываю губы, но это скорее потому что мне самой хочется улыбаться.

Меня тянет к нему, несмотря на чуть животные повадки и идею позвать девушку на первое свидание в пивной бар.

— Кнопку «SOS» я не отключала. Ну, чтобы ты знал, — и расслабленно откидываюсь на сиденье.

Глава 10. Оливия

Клуб, куда меня привез Макс, больше похож на старый придорожный отель. На вывеске с названием даже не все буквы горят, а ступени, ведущие к входной двери, обломались, облупились и выглядят удручающе и печально. Если бы не толпа фанаток, собравшихся вокруг, я бы решила, что это здание заброшено и здесь обитают опасные привидения.

— Не нравится? — Пауль пробегается по мне взглядом, отчего густо краснею.

— Честно?

Молчи, Ливи!

— Честность — одна из самых эротичных вещей на земле.

Моя краснота становится обжигающе яркой. Зачем здесь свет, когда я смогу подсветить и окрасить все в радиусе пяти километров?!

— По-моему, это дыра.

Опускаю глаза на свои «Маноло». Последний клуб, где выступал Макс, был намного лучше, или я не обращала внимания на стены. Тогда я была фанаткой неподражаемого Макса Пауля, а сейчас девушка, которую пригласили на свидание. В дыру. Увидь это мама, меня бы ждала лекция, какими должны быть поступки правильно подходящего мне парня.

— Прости, принцесса. Бывают и такие места, — он ведет плечами. Мои слова ничуть его не задели. — В следующий раз позову в «Арену». Осталось только подписать договор.

— “Арена”, которая в Риме?

— Именно, принцесса.

— Ну-у… Если мне понравится твое творчество, то я готова принять билеты в первый ряд как подарок на второе свидание.

Поджимаю губы, чтобы не завизжать от восторга.

“Арена” — одна из лучших концертных площадок, куда стремятся попасть все исполнители. Это статус, это признание, это почти двадцать тысяч человек и офигенный звук.

— Но прошу, перестань звать меня «принцессой».

— Почему?

Макс преграждает мне путь, но я все же врезаюсь в его плотную грудную клетку, пахнущую мужской туалетной водой. Как описать такое ощущение, что ты готова есть этот густой аромат ложкой, как пену?

— Это первое свидание. Я не знаю тебя, ты — меня. Принцесса — это что-то из разряда: «Мы встречаемся уже три месяца и едим из одной тарелки. Не хотим расставаться и строчим сообщения каждую свободную минуту. Я знаю, сколько родинок на твоем теле, а ты… зовешь меня своей принцессой».

На лице Макса застыла маска удивления. Наверное, я перегнула. Это не тема для свиданий, тем более первого. Ну я и дуреха.

— Честность… — ведет бровями и разворачивается. До двери осталось совсем чуть-чуть.

— Самая эротичная вещь на земле, — шепчу под нос. Макс тихо посмеивается.

— Я, кстати, не шутил по этому поводу. Для меня честность — основа всего. Жизни, творчества, отношений. Слишком много секретов, тайн и вранья было и есть в моей семье, чтобы я хотел вариться в этом супе до конца дней, — Макс говорит быстро, уверенным голосом, пока открывает дверь и пропускает меня вперед. Здесь он неожиданно стал джентльменом.

Теперь мои рдеющие щеки не что иное, как стыд. Начиная с нашей первой встречи, я безбожно вру. Всем.

Но это же Макс Пауль! Переживу, неоднократно договорившись с совестью.

— Парни, у нас сегодня важный гость!

Сердце начинает быстро-быстро стучать, когда Макс запускает меня в зал и представляет своей группе.

— Это Оливия, и она ни разу не слышала о нас.

Улыбка замораживается на моих губах. Глазами впитываю каждую деталь в комнате: то, как стоят инструменты, во что одеты парни, даже обеденный стол с объедками пиццы. Конечно, что же еще могут есть пятеро голодных рокеров?

Все пятеро вскакивают и отряхиваются от крошек. Следом приглаживают волосы, потому что на их головах разбились стога сена. Смешные они… Все!

— Бенни, Руди, Боб, Клиф и Тор.

— Тор? Как тот самый? — спрашиваю не без шутливого тона.

— Я лучше, принцесса.

— Ливи не хочет, чтобы ее звали принцессой. Ты особенно, Тор.

— Ну почему сразу я? — выглядит обиженно. Мне захотелось взять свои слова обратно. Что обидного в обращении «принцесса»? Ничего же! — Ты посмотри, как она выглядит!

— Вижу, — наши взгляды с Максом пересекаются.

Его голос, легкая хрипотца и короткая, без наглости, ухмылка растворяют все мысли в моей голове. Я почти теряю сознание, в такого Макса можно влюбиться. Скорость моих чувств измеряется микросекундами в час. И я уже не про солиста группы «Silberpfeile». А про того, кто чуть не сбил меня на развалюхе, почти проспал свидание и забыл выкинуть пустые банки из-под пива.

— Я бы предложил тебе пива, но налью лишь бокал вина. Ты же принцесса, так? — Макс подталкивает меня к единственному чистому креслу. Его ладони на моей талии прекращают дыхание. Кровь бурлит, пульс срывается с петель. Это точно все происходит со мной?

— Может, и принцесса, — соглашаюсь на данное прозвище.

— Хорошо, что я тебя не задавил, — протянув бокал с ледяным белым вином, громким шепотом касается ушной раковины. Губами царапает красные от смущения щеки.

— Ты ее хотел задавить? — возмущенные трели ребят вызывают смех.

Классные они.

— Ну ты и дурак, Макс.

— Полный.

— Он ослеп от ее красоты!

Дружный хохот расслабляет, а постоянные переглядывания с Максом повышают температуру до озноба. Становится неважным, что наше первое свидание бьет все странности и правила.

— Где предпочитаешь быть во время концерта: за кулисами или в первом ряду? Если выбираешь зал, знай, у нас бешеные и отбитые на всю голову фанатки. Все дело в его красоте и харизме, — Тор улыбается по-мальчишечьи очаровательно. А у меня в груди оседает пепел от моего вранья и неприятный привкус на языке. Я — отбитая на всю голову фанатка. Была?...

Но Макс и правда концентрация мужской красоты и чертовской харизмы.

— За кулисами, — отвечаю.

Глава 11. Макс

Мои мысли должны кружиться вокруг предстоящего концерта. Это не бог весть какое место, но люди заплатили деньги, кто-то и вовсе последние, а у нас не отработана программа и расстроена бас-гитара. И это за полчаса-то до выхода.

Всему виной она…

Принцесса покорила моих гномов.

Сижу на подлокотнике кресла и рассматриваю свой трофей. Длинные, аккуратные ножки, неширокие, но соблазнительные бедра, тонкая талия, очень тонкая. Я в силах обхватить ее ладонями. Грудь… почти крошечная. Странно, но меня совсем не отталкивает. Даже вставляет. И, главное, острый язычок.

Помимо честности, а я не врал, когда говорил про то, что она — самая сексуальная для меня вещь на земле, обожаю еще и острых на язык девчонок.

Ну и личико… Как куколка. Папина дочка. Сокровище. Невинный цветок, который жуть как хочется сорвать и испортить.

Ох, Пауль, ни хрена ты не джентльмен!

— Я влюбился, — Тор закатывает глаза, и из них сейчас точно посыпется водопад сердечек.

Подхожу к Оливии и смело кладу руки на ее талию. Девчонка краснеет, ее взгляд бегает. Вдыхаю ее чистый запах, и меня раскручивает как на волчке. Быстро-быстро, до тошнотворного головокружения.

Убираю прилипшую к ее лбу прядь, замечаю, как шея Оливии стала влажной, а грудь покрылась тонким слоем пота. В каморке и правда температура пустыни.

И мне хочется целоваться. Невозможно объяснить, как хочется. Желание обжигает губы, стирает остальные мысли, подкручивает все процессы под кожей к одному единственному — к ней.

Щелк где-то под коркой, и…

… Я наклоняюсь. Чувствую едва уловимый запах женских духов. Цветочный, нежный, он очень подходит Оливии.

— Прости, — девчонка отталкивает и отходит.

Остаюсь стоять с дырой в груди. Ее отказ… больно ударил по моему самолюбию, моим чувствам. Да я ощутил себя каким-то идиотом! По-детски хочется объясниться, типа: «у тебя вообще-то соринка». Или пойти от обратного: «Ты думала, я поцеловать тебя хочу?»

Боже, Пауль, ты такой дебил!

На сцену мы выходим, опоздав на целых сорок минут. Между песнями переговариваемся о следующей композиции. Я несколько раз фальшивлю.

Никогда еще концерт не проходил под таким напряжением в моем теле. Обычно моя музыка, несмотря на драйв и громкость, расслабляет. Отдаюсь весь без остатка каждой ноте, каждому написанному мной слову. Но… не сегодня.

Все сглаживает, когда я вижу за кулисами танцующую Оливию. Зависаю даже. Она поет, двигается в такт, а когда наши взгляды встречаются, подмигивает. Не могу не засмеяться. И теперь я полон решимости во что бы то ни стало поцеловать эту строптивую принцессу.

— Тебе понравилось? — спрашиваю, когда мы оказываемся вместе в каморке за сценой.

— Допустим.

Ее щеки цвета вишневого варенья. И мне хочется их сожрать.

Встряхиваю головой, прогоняя навязчивые картинки.

— Ты первый раз на концерте?

Оливия останавливается, и ее спина напрягается. Я могу сосчитать позвонки под ее платьем.

— На таком — да.

Подхожу со спины и кладу руки на ее живот. Голова Ливи откидывается на мое плечо, ее волосы щекочут ноздри, как и запах и дыхание.

Веду ладонью к груди и застываю под косточками лифчика. Пульс подскакивает, пах нагревается. Чувствую себя несколько обезумевшим, когда разум твердит — она как все, она обычная. Сиськи, ляжки, киска, текущая от имени Макса Пауля.

— Чтобы ты был в курсе: кнопка «SOS» на моем телефоне по-прежнему включена, — говорят прямо в мои губы, опаляя их вкусом клубничной жвачки.

— Это значит «нет»?

— Определенно «нет», Макс Пауль, — и обворожительно хохочет.

Мое имя она произносит с придыханием и обожанием. Широко улыбаюсь, подавляя разыгравшуюся тахикардию.

— Это мой первый отказ, представляешь?

Отходить от девчонки не спешу. Я благородно положил руки по обе стороны от ее манящего тела. Она же не может мне запретить дышать ей и любоваться?

— Скажу так: тебе будет полезно.

И незаметно проскальзывает под моей рукой, оказываясь на свободе. Шумно выдыхаю. Я всегда славился своей орлиной реакцией, но этот вечер точно не мой, раз не мог поймать Оливию, убегающую прямо под моим носом.

— Помнится, ты говорил что-то про бар, — прикусывает нижнюю губу.

— Если здесь есть что-то приличное, — добавляю.

— Самое время найти, Макс Пауль.

Глава 12. Оливия

Бар, куда меня привел Пауль, ужасный. Я не рассчитывала на что-то люксовое, но это…

Липкие от пролитого алкоголя столики, такие же стулья. В углу ютятся девушки легкого поведения. Они размалеванные и почти раздетые. Бармен, познавший виды старичок, облизывается при взгляде на тех дам.

— Что будешь? — А Макса ничего не смущает. Его рука уже какую минуту покоится на моей пояснице. Мне тепло, спокойно. Внушаю себе, что так Пауль выражает обеспокоенность за меня, а не потому, что хочет полапать.

— Воды. Из закрытой бутылки, — добавляю тише, практически уткнувшись в его шею, от которой пахнет вкусным мужским парфюмом. — А ты что будешь?

— И я тогда воды, — наши взгляды встречаются. Он улыбается одними глазами, на губах расползается тонкая ухмылка.

— Макс…

Хочу сказать, что он не обязан свои желания подстраивать под мои. Сегодня был его концерт, и, думаю, ему со своей группой хочется отметить. Я со своей водой выгляжу явно как чернильное пятно на гладкой белой бумаге.

Не успеваю оформить мысли в слова, как до моих губ дотрагиваются теплые, мягкие губы Макса. Одно касание, невинное, по-детски скромное, а я улетаю на седьмое небо, промычав что-то несуразное через закрытый рот.

Глаза нараспашку. Я вижу все, что происходит за спиной Макса, пока он притягивает меня к себе ближе и теснее. Его твердое, накачанное тело плотно прижимается к моему, заставляя сердце слететь с катушек. Оно бьется точно в каменную грудь Пауля, и он не может не чувствовать мой сбившийся пульс.

Это мой первый поцелуй…

Черт. Не так я себе его представляла.

— Прости. Не удержался, — говорит без капли сожаления. — Кнопка «Sos» будет применена в действие?

Закатываю глаза и легонько бью по плечам Макса. Он смеется, не отпуская меня из своих рук. А я пытаюсь устаканить в своей голове, что мой первый поцелуй произошел в старом, ужасном баре на глазах у проституток и извращенца бармена, но… со своим кумиром и мечтой тысячи девчонок. Так что плевать на обстановку.

Открываю бутылку трясущимися руками и выпиваю добрую половину. Внутри пожар. Щеки пылают и окрашиваются в классический красный.

— Весь вечер смотрел на них, — второе признание выбивает почву из-под ног. — Наверное, стоит извиниться еще раз?

— Это всего лишь поцелуй, — пробую отмахнуться. Но только слепой не увидит моего волнения. — Самый обычный.

— Обычный, говоришь? — Его хриплый смех заставляет дрожать. В его же руках.

Мамочки…

— Самый обычный, — шевелю губами, не выдавая и звука.

В глазах Макса мелькает что-то знакомо-опасное. Чувствую себя в западне, откуда не выбраться. И в висках запульсировало от ожидания чего-то более горячего и запрещенного.

— Звучит как вызов, — без шуток отвечает. Его тон серьезный, пробирает до мурашек.

— Я не…

Пробую отвернуться. Ладонь Макса опускается на мой подбородок и фиксирует. Сглатываю, предчувствую, что последует дальше. От этого разрывает на части. Хочу? Не хочу? Это же Макс Пауль! Любая отдала бы полжизни, чтобы оказаться на моем месте. Но мне хочется чего-то особенного.

Губы обжигает, когда Макс целует меня. Его язык раздвигает сомкнутые в бантик губы и врывается в рот, дотрагиваясь до моего языка. Вновь позорно мычу.

Он целует по-мужски уверенно. Знает, что делает, когда я нахожусь в полном шоке и прострации. Отвечаю, глупо даю себя целовать, как какая-то малолетка.

— А теперь? — спрашивает.

— Теперь ты вероломно разрушил правило первого свидания.

Во рту крутится наш общий вкус, моей клубничной жвачки и его мятной. Мне вкусно, и от этой мысли кровь стремительно приливает к щекам.

— Значит, ты одна из тех, кто придерживается правила никаких поцелуев на первом свидании? Эх, если бы я знал.

— Не полез бы целоваться?

— Конечно бы полез, — поддевает кончиком носа мой. — Сказал же, мечтал об этом весь вечер.

— А ты наглый, — кое-как отодвинув от себя Макса, скрещиваю руки. Мне нужно хоть капельку воздуха.

— Наглый, — повторяет.

— Совсем не джентльмен.

— Далеко не джентльмен.

— Нахальный.

— Обожаю эту черту характера.

Я резко выдыхаю от столь хамоватой манеры общения. Это бесит и вызывает любопытство. Макс Пауль на сцене не тот же Макс, что сейчас стоит передо мной. И уж точно не тот, кого я рисовала в своих мечтах, слушая его песни и фанатично рассматривая на концертах.

— Ты грубый, — провожу указательным пальцем по губам. Они болят.

Макс выбрасывает руки в стороны. Ему ничуть не стыдно. Ему забавно.

— Бессовестный, бесцеремонный, циничный… хам, — не успокаиваюсь.

— Что ж…

Макс убирает руки в карманы и отходит от меня на шаг. Тут же температура воздуха вокруг меня снижается на добрые двадцать градусов, кожа покрывается тонким слоем льда.

— Ты высокомерная, эгоистичная, бездумная принцесса. Тоже, кстати, любительница похамить. Да-да, я запомнил твои слова про мою «развалюху», — намекает на свою машину. — Ей было очень обидно.

— Жалеешь, что не задавил, Макс Пауль? — Прищуриваюсь и приближаюсь.

Между нами заискрило. Я дышу поверхностно, часто.

Он не отвечает и вместо этого кладет руку на мой затылок, притягивая меня к себе. Упирается лбом в мой лоб, чуть нагнувшись. Прикрываю веки, потому что близость его тела, запаха, губ… Как что-то запретно-манящее. Влюбиться в такого, как Макс, воспрещается. От такого, как он, нужно держаться подальше. Но я… бездумная принцесса.

И сердце рядом с этим рокером срывается с петель и долбится по всей грудной клетке, выбивая одно единственное слово изнутри: «Поцелуй».

— Мы можем уехать отсюда, — низко произносит.

— Ты прав. Отвези меня… домой. Это был прекрасный вечер, который подошел к концу.

— Что?

Поджимаю губы, скрывая улыбку.

— Ты обещал меня отвезти обратно, Макс. И я говорю тебе: «Пора».

— …Ладно. Принцесса.

Пока Макс везет меня в нашу деревню, мы не роняем и слова. Макс выглядит задумчивым, часто бросая на меня загадочные взгляды.

Он останавливается у магазина, где была назначена встреча, и заглушает мотор.

— Спасибо за вечер, — прощаться тяжело.

— Тебе спасибо. Ты точно его скрасила.

Поворачиваем головы друг к другу. Опускаю взгляд на его губы, вспоминая тот поцелуй.

— Я могу рассчитывать на… — он замолкает и, прикрыв глаза, откидывается на подголовник.

Отвожу свой взгляд в сторону и натыкаюсь на парочку, идущую по дороге. Они обнимаются, о чем-то весело разговаривают. И все бы ничего, если бы…

— Вот подстава! — ругаюсь и опускаюсь к Максу на бедра. На пах.

— Черт тебя дери, Ливи! — выкрикивает.

Ох ты! Я сглатываю, чувствую, как этот самый пах напрягается, твердеет. Жутко краснею, и у меня першит в горле.

Повисает тишина, разрушаемая лишь протяжными вздохами и моим скулежом.

— Они прошли? Та парочка?

— Давно.

Поднимаюсь вся красная, боясь посмотреть в глаза Максу.

— После такого я рассчитываю на второе свидание, Оливия Эдер.

— Извращенец! — раскрываю дверь и выбегаю.

Господи, какой же стыд! И какая я принцесса?...

_______________

За анонсами, визуалами и обсуждениями можно переходит ко мне в тгк

daria_belova_avtor

https://t.me/daria_belova_avtor

Глава 13. Оливия

— И как твое свидание? — Мелани откусывает большой кусок торта и запивает из большой чашки капучино.

На мне огромные солнечные очки из-за покрасневших белков и синяков под глазами. Я не сомкнула глаз этой ночью. Все думала о первом свидании с Максом, поцелуе и моем позоре. Щека до сих пор чувствовала твердость его паха.

— Ты хоть скажи, кто он. Я твоя лучшая подруга, а такое утаиваешь.

Я устало вздыхаю. Или рычу.

— У него есть друг? Симпатичный? Я тоже хочу на свидание.

Отворачиваюсь. На ум приходит только Тор. Это вызывает смех, и я впервые за утро улыбаюсь. Тор и Мелани. Вот это парочка.

— Ливи, умоляю не молчи. Мне же так любопытно!

— Вчера я целовалась, — начинаю с такого откровения.

Телефон в кармане приятно вибрирует, оповещая о входящем сообщении. Почему-то сковывает волнением.

— С языком?

Краснею, благо очки скрывают половину лица.

— С ним, с ним.

Открываю сообщение, уставившись сначала на имя отправителя. Нерешительно пробегаюсь по тексту и тут же блокирую.

«Привет».

Банальное, обезличенное «привет».

— И как? Тебе понравилось?

Закусываю губу, оборачиваясь на колокольчик в кафе. Он звонит, впуская посетителей. Марат и Алекс. Только их сейчас мне и не хватало.

Они переглядываются и улыбаясь идут к нашему столику. Очки скрывают, как я закатываю глаза.

«Как насчет второй встречи?» — появляется второе сообщение на экране.

Щека вспыхивает. Именно та, что ласкала твердый пах.

— А Ливи вчера целовалась. И я так понимаю, ни с одним из вас, — Мелани сдает меня.

— Что? — парни шокировано переглядываются. На меня смотрят с нескрываемой ненавистью. Господи, ну с чего они решили, что я должна обязательно выбрать только кого-то из них?

Телефон загорается именем отправителя сообщения. «М. П.» Все сидящие за столом видят заставку с Максом, а в половине заведения раздается совсем другая мелодия, не последний хит Макса.

— Обернись, — отвечаю и слышу такой знакомый голос, по которому успела соскучиться.

У магазина остановилась машина Пауля. Сам он за рулем с телефоном у уха.

— Ныряй, — говорит.

И как только узнал, что я здесь?

Быстро оглядываю друзей. Мелани сидит выпучив глаза, парни сцепили челюсти и ждут моих объяснений. Я даю себе обещание строго с ними поговорить. Пусть уже переключаются на кого-то другого. Вокруг них кто только не вьется: и модели, и блогеры. И все мечтают пройтись с ними за руку. Я уж не говорю о большем. Вон какие красавцы.

Сгребаю клатч и вылетаю из кафе. Распахиваю дверь развалюхи и громко ею хлопаю, усевшись.

— Аккуратней, Ливи! — грозно шипит.

Под глазами Макса тоже тени. Не спал? Под моими ногами пустая банка энергетика. Я бросаю гневный взгляд на этого рокера.

— Поехали, принцесса, — подмигивает.

А я откидываюсь на сиденье и прикрываю глаза.

Не думала, что второе свидание случится так скоро и что я вообще на него соглашусь. Не принцесса… Дура дурой. Влюбилась, кажется.

— Есть пожелания?

Веду плечом. Соединив ноги вместе, качаю их из стороны в сторону. Пауль пялится, а меня это забавляет.

— Отвези меня в свое любимое место.

— Пристегнись тогда, принцесса.

Глава 14. Оливия

Мы останавливаемся у какого-то закрытого заведения через пару часов. Город небольшой, на берегу моря. В это время почти все сидят дома. Сиеста. Одни мы с Максом выходим из его развалюхи и идем к этому зданию с надписью “Tequila bar ”.

— Я не уверена, что оно открыто.

Наши руки сплетены. Мы как пара. И от этой мысли становится намного душнее, чем было. Хоть иди окунайся в море.

— Если что, я договорюсь.

Макс и правда, пообщавшись с дядечкой на входе, пропускает меня внутрь. Это небольшой бар со сценой. Стулья перевернуты и стоят на столах. Здесь никого нет, свет потушен.

— Это не совсем мое любимое место. Но одно из. Там, где я впервые вышел выступать на публику. Сначала это были заведения в Австрии и Германии, потом вот здесь. Поэтому такие бары всегда будут моими любимыми местами. Они напоминают мне, с чего все начиналось.

Макс запрыгивает на сцену и касается инструментов. Клавиши, ударные. Останавливается перед стойкой микрофона.

Я нагло усаживаюсь на стол.

— Ты всегда мечтал выступать на сцене?

— Наверное. Мои родители… Отец был уверен, что я пойду по его стопам. Финансы, банки и все такое. А я мечтал о гитаре.

— Мечта исполнилась?

— Конечно. Я купил ее на первые заработанные деньги. Мы пели на рождественских ярмарках, на площадях.

— Хотела бы я на тебя посмотреть.

— Будешь что? — кивает на бар.

Разговор выходит довольно откровенный. Я вижу, как ненадолго смутился Макс.

— Кофе. Здесь же есть кофемашина?

Пауль спрыгивает со сцены и медленными, но очень громкими шагами идет на меня. Хочется вжаться в стол и просто исчезнуть. Взгляд направлен на меня, и я под ним покрываюсь испариной. В груди барахлит сердце.

Я вижу не того Макса, к которому бежала на концерт. Теперь это точно. Передо мной — просто классный парень, с которым у меня второе, но очень странное и внезапное свидание.

Ах да, еще мы целовались с языком.

— Что насчет тебя, Оливия Эдер? Твоя мечта?

Макс обходит меня, так и не докоснувшись. А я, черт возьми, ждала. За баром находит кофемашину и насыпает зерна. Ведет себя как хозяин. Сколько же денег он дал тому мужичку на входе?

— Моя мечта…

Моя мечта была встретить Макса Пауля. Взять автограф, потанцевать с ним. Чтобы он влюбился в меня без памяти! Но озвучить это я не могу. По-детски как-то, да и выдам себя с потрохами.

— Если честно, я никогда не задумывалась. У меня всегда и все было. О чем бы ни замышляла, папа исполнял, — говорю тихо, и неуютно становится вдвойне.

Между нами будто пропасть.

— Папина принцесса…

— Да, она.

— Твой кофе, — протягивает миниатюрную чашку с эспрессо.

Сказать, что терпеть его не могу, не поворачивается язык. Принцессы же не пьют горький кофе. Мы предпочитаем что-то ванильно-сладкое с горой взбитых сливок.

— То есть ты совсем ни о чем не мечтала? Никогда-никогда? Даже, например, прокатиться на луне? Скупить весь молл с модной одеждой? Стать известной топ-моделью.

Хихикаю.

— Моя мама топ-модель.

— Тогда понятно.

— Что именно?

— Почему ты такая красивая.

Густо краснею.

— Я мечтала об одном парне.

— Принце?

— Он совсем не принц, — свожу брови вместе и все-таки отпиваю ужасный кофе. Будто горячий жидкий песок касается моего языка и неба.

— Хорошая девочка и плохой мальчик?

— Что-то вроде того.

Он ведет себя иногда как хам, ворует без спроса поцелуи и оставляет пустые банки на сиденье, куда позвал красивую девушку, с его слов.

— И что дальше? — Макс делает себе свой кофе и, не поморщившись, выпивает залпом.

— Дальше… Я мечтала о нем. Чтобы, ты знаешь, как в сказке. Он меня заметил, влюбился без памяти и увез.

— Я подумал, — забрав у меня чашку и помыв обе под краном, обходит барную стойку, чтобы оказаться рядом. — Я же тоже плохой мальчик. И увез тебя…

— Как в сказке?

— Как в песне.

Его губы вновь касаются моих. Пространство вокруг начинает кружиться. Ноги отрываются от земли, но это Макс подхватил меня, чтобы усадить на барную стойку. Сейчас плевать, что это какой-то задрипанный бар, плохой парень напротив уже третий раз ворует мои поцелуи, когда у нас только второе свидание!

Мы целуемся жадно. Я сминаю его плечи, пальцами зарываюсь в волосы. Его губы прокладывают дорожку от моих губ к щекам и подбородку. Веки закрываются, я подставляю шею под грубые касания Пауля.

Все очень остро, пылко. Теряюсь во времени и не узнаю себя. Ощущения заглатывают с головой. Все происходит быстро, чувственно. Еще вчера днем я собиралась на первое свидание, а сегодня Макс стоит между моих ног и шепчет пошлости на ухо.

Господи, как я покажусь папе на глаза? Его принцесса отдалась за билет на концерт и чашку невкусного эспрессо?

А сердце заговорчески шепчет: «Это Макс Пауль. Это твоя мечта. Твой плохой и хамоватый принц».

_____________

тгк канал daria_belova_avtor

Глава 15. Оливия

Макс отвозит меня, всю окрыленную, только к вечеру. Высаживает у нашего знакомого магазина и срывается с места, оставляя черные отметины из-под колес. Я смотрю ему вслед, чувствуя, как за спиной вырастают и расправляются крылья.

Мелани всю следующую неделю пытается выведать у меня, что же происходит. Я, как партизан, молчу, хотя каждое утро даю себе обещание обо всем поведать подруге. Страшно произносить имя Макса Пауля.

Парни обивают порог и не дают мне прохода, заваливают звонками и сообщениями, пока я погружена в переписку с Максом.

«Ты поразила моих ребят, принцесса. Они требуют, чтобы ты была с нами на всех концертах. Называют тебя талисманом»

«Они тоже очень милые».

«И я?»

«Когда ведешь себя как правильный парень».

«Это типа не совать свой язык в рот девчонке на первом свидании?»

Боже, ну почему он такой?... От улыбок уже болят щеки.

«Кстати, я исполнил твою мечту».

Прикрываю глаза и требую сердце успокоиться. Если оно продолжит колотиться с такой скоростью, со мной случится инфаркт. Макс даже не догадывается о том, что он на самом деле исполнил мою мечту.

«Пора придумывать новую».

Мы переписываемся и перезваниваемся каждый день, говорим о всякой ерунде. У него сейчас подготовка к главному событию года — концерту в «Арене». Это огромный шаг и популярность для артиста.Ох… Чтобы ты в меня влюбился и никогда не узнал правду о моей страсти к его песням и группе. Макс никогда не простит мне моего вранья, да и я день за днем жалею, что не раскрыла правды. Так испугалась!

Я же пытаюсь сосредоточиться на учебе. В голове летают одни сердечки, мысли вьются только вокруг образа Пауля. Он еще такой красивый, мужественный, необыкновенный.

Моя фотогалерея заполнена его фотографиями, которыми он меня закидывает. Вот Макс за рулем, вот он на репетиции, в гримерке, с ребятами. Селфи, конечно, он делать не умеет, о чем незамедлительно сообщила.

Макс сорвал с меня обещание научить и выцыганил мое селфи. Пришлось спешно приводить себя в порядок, менять домашнюю пижаму на шелковый халатик и завивать волосы.

Долгое время ответа нет, а потом приходит скрин экрана. Этот рокер поставил мою фотку к себе на заставку.

«Красивая. Какой я молодец, что не сбил тебя тогда, Оливия Эдер».

Наша следующая встреча происходит в Риме, куда я едва успела купить билет. Пришлось соврать папе с мамой, что нас направили туда по учебе, а Мелани, что маме нужна помощь по работе. Перед парнями и вовсе захлопнула дверь. Их кислые лица достали.

Один брат закатывал глаза каждый раз, когда я придумывала новую историю для встречи с моим кумиром. Хитрый малец знает мой секрет. Он услышал, как я общаюсь с Максом по телефону, и теперь каждый день приходится отдавать пятьдесят евро из своих карманных денег этому прохиндею.

— Сегодня Макс хочет сделать тебе сюрприз, — Тор отрывается от своих тарелок и шепчет.

Я вновь вырвалась на концерт моего парня. И нет, я не стояла жуткие очереди и тем более уже не собираюсь поджидать своего кумира у черного входа, несмотря на то, что автографа у меня так до сих пор и нет.

— Мы уже слышали, — подхватывает…

— Это будет хитом!

— Макс написал мне песню? — удивленно вскидываю брови. Забываю, как дышать.

— Ты зачем проболтался, дурак?

— Я ни слова не сказал.

— Макс нас убьет.

Пауль входит в комнату за сценой и застает меня рыдающей. Если бы он только знал, какая волна любви пронеслась у меня внутри. Не потому что он готовит сюрприз, написал песню, а потому что все это делается для меня…

— Растрепали? — понимает сразу, его плечи опускаются.

Подбегаю к своему парню и с силой обнимаю. Чтобы каждая косточка трещала, хотя это невозможно. Макс сильнее меня, больше и выше. Настоящий мужчина.

Его руки ложатся на мои лопатки, притягивая теснее. Взгляд кружит по моему лицу, пока я, встав на носочки, жадно целую. Моя мечта осуществилась полностью… Макс.

Пауль влюбился в Оливию Эдер.

Но вся моя жизнь ломается ровно через неделю..

Глава 16. Макс

— Рад, что ты решил присоединиться к нам в этот вечер, — бросает отец невзначай.

Он точно не рад, потому что считает, я обязан это делать, когда терпеть ненавижу все эти благотворительные вечера, где все только притворяются добрыми, хорошими и щедрыми.

В одном из самых респектабельных отелей Вены сегодня собрание всех богатейших людей Австрии. Будут скидываться на какие-то там благие дела. Их в это время будут фотографировать и выставлять фотки в новомодных журналах. Я бы мог этот вечер отвести репетиции. Концерт в «Арене» через несколько месяцев, но нужно уже сейчас отрабатывать каждую песню, каждую ноту.

— Вы хотя бы сегодня можете не ругаться? — мама помогает папе завязать галстук.

— Родная, мы не ругаемся.

— Вижу я, — переглядываемся с отцом и в ту же секунду отворачиваемся. Не получается из нас настоящих близких людей. Слишком разные мы.

До отеля родителей довозит водитель на новенькой «Ауди», я предпочитаю свою развалюху. Делаю отметку в телефоне — пробыть с родителями не больше часа. Этого достаточно, чтобы пара фотографий залетела в журналы с подписью: «Семья Пауль. Известный финансист с женой и сыном».

Вздохнув, забираю с подноса официанта шампанское и осматриваюсь. Скукота смертная. Зачем-то открываю последнее сообщение своей принцессы. Ей повезло, что она тоже должна куда-то выбраться с семьей, иначе меня здесь точно не было бы. Я поехал бы к Оливии и глубоко и жадно ее целовал. Нравится мне это, чертовски. А раньше не понимал этих всех обмен слюнями.

— Пойдем, я познакомлю тебя кое с кем, — отец безапелляционно уводит меня от окна, где я примостился, и ведет куда-то вглубь зала. — Обрати внимания на их дочь. Молодая, красивая. Если у вас что-то получится, то мы умножим наши капиталы.

— Отец, я не собираюсь ни с кем…

Не успеваю договорить. Перед глазами возникает Оливия. Моя Оливия, принцесса.

На ней желтого цвета платье в пол, переливающееся от сотен лампочек. В глазах застыл шок, щеки покрылись пунцовой краской.

Смотрим друг на друга, пока отец как в замедленной съемке представляет мне:

— Алекс Эдер, мой старый добрый товарищ. Мы учились вместе в школе. Чемпион «Формулы-1», между прочим. Ты помнишь, как в детстве увлекался гонками? — спрашивает отец.

— Я не увлекался, — говорю вполголоса.

— И его жена Марта, — отец делает вид, что не услышал мой ответ.

— Вы же модель? — Спрашивает мама.

Я вспоминаю, как Ливи говорила про свою маму. Они, кстати, очень похожи. Отвешиваю пару стандартных комплиментов, улыбаюсь. Какие-то нормы поведения в высшем обществе въелись намертво.

— А это мой сын — Макс Пауль, — представляет с гордостью. Надеюсь, отец не покроется от вынужденной игры сыпью. Он точно мной не гордится.

— Макс? Пауль? Тот самый? — Алекс Эдер склоняет голову и прищуривается. Мне вдруг захотелось отступить, хотя мы практически с ним одного роста. Но энергетика от этого мужчины исходит колоссальная. Чемпионская.

— Тот самый? — фыркает папа.

— Ну солист группы, — щелкает пальцами, — как ее? Ливи ее обожает. Вся комната в твоих постерах.

— Точно! — восклицает шикарная Марта Эдер. — Целый год мы слушаем твои песни на максимум.

— Да-да.

Я в красках представляю, как она клеила мои постеры к себе на стену, как слушала песни на полную. Покупала билеты на концерт, ждала меня у входа для автографа, кричала мое имя в толпе фанаток…— Целый год? — Кошусь на Ливи, на которой лица нет. Она вот-вот заплачет.

Да быть не может! Она же отрицала все. Делала вид, что не знает ни меня, ни группу…

— Мы успели выучить весь твой репертуар, и ты нам порядком… надоел.

— Алекс!

Родители Оливии смеются. Выглядят такими счастливыми, беззаботными.

— Да, хобби у него такое, сочинять песенки и петь для толпы дураков, — отец похлопывает меня по плечу и улыбается своей самой наигранной улыбкой, от которой веет холодом.

Алекс с Мартой переглядываются. Спорим, в их семье такого нет, когда отец высмеивает сына?

— Да нет, песни классные, просто Оливия слушает их уже год на репите и на весь дом. Тут любая песня надоест.

— И плакаты… Ими завешаны все обои.

— Даже в холле, — добавляет Алекс.

— Что ж, Оливия, не думал я, что у меня такие преданные фанатки.

— Ох, фанатка еще мягко сказано. Уверен, она еще и на концерт к тебе сбегала, пусть никогда в этом и не сознается. Друзья у нее… открытые к общению, когда с ними разговариваю я.

— Пап! — Ливи подает голос.

— Могу дать автограф, — сцепляю кулаки, челюсти. Меня трясет от открывшейся тайны.

Она мне врала! А я так ненавижу ложь.

— Подожди, у меня где-то был блокнот и ручка, — Марта начинает искать в своей маленькой сумочке. Находит и передает мне.

Оливия отворачивается, а я, не унимаясь, разглядываю предательницу. Я делился с ней всем, когда она, наверное, тешила себя, что ее кумир обратил на нее внимание.

— Могу написать «Ливи»? — хрипло произношу. Отец пытается отговорить, толкая мне плечом.

— Мы ее все так и зовем. Ливи, ты чего поникла? Если бы я знал, что Макс Пауль это сын моего школьного друга, я бы добыл автограф еще раньше. Тебе ли не знать, что известные люди все же люди, а не небожители, как вы, фанаты, так считаете.

— «Ливи с благодарностью от Макса Пауля», — читаю текст и ставлю жирную подпись. — Держи, Оливия Эдер.

Она берет в руки блокнот, кивает. Вопреки буре в душе, мне хочется ее обнять, а потом вытрясти все ответы.

— Прошу прощения, у меня еще есть дела.

Прощаюсь с Эдерами, киваю родителям. Ловлю на себе недовольный, какой-то даже яростный взгляд отца, но сейчас мне жизненно необходимо уйти.

Набираю темп, обхожу всех гостей и сбегаю по лестнице. Такая дыра внутри от молчания и вранья Ливи. Позорно, но я тупо вспоминаю, что мог ей рассказать такого, что скомпрометирует меня перед прессой. Делился ли планами, раскрывал секреты?

Голова взрывается, и я бы с удовольствием прокричался. Но я стою посреди людной улицы в центре большого города.

— Макс! — звучит со спины. Ее голос оставляет в моем сердце раны.

Глава 17. Оливия

Жизнь рухнула. Я стою между мамой и папой, и на меня смотрит любовь всей моей жизни. Смотрит так, что я готова провалиться сквозь землю. Его взгляд чернеет с каждым сказанным словом и бьет по щекам, как беспощадный арктический ветер.

Он не поймет… Он не простит…

— Макс! — зову его, сильно напрягая голосовые связки.

Пауль не останавливается и идет вперед быстро-быстро. Я смахиваю слезы, скатившиеся с щек без моего на то ведома. Сердце стучит где-то в горле, что замедляет мой темп. А надо догнать Макса скорее. Все объяснить, рассказать.

— Подожди, пожалуйста! — зову, не скрывая уже дрожи в голосе.

— Что, Оливия Эдер? — останавливается и резко поворачивается.

Врезаюсь в его широкую грудь и вдыхаю знакомый, любимый запах, как ненормальная.

Смотрю во все глаза, точно знаю, что это наша последняя встреча. Ловлю каждый его вдох, каждое смаргивание. Меня раскручивает внутри, как на опасной карусели, и до тошноты страшно открыть рот и рассказать всю историю. Моя выдуманная история казалась мне практически идеальной. И обиднее всего, что я не играла чувства. И влюбилась я в настоящего Макса Пауля, а не в кумира тысячи девчонок.

— Понимаю, все это выглядит не очень хорошо, но позволь мне…

— В тот день, когда я чуть тебя не сбил, ты была на моем концерте?

— Да, — меня порядком трясет. Этот теплый летний вечер накрылся для меня зимней стужей.

— И оказалась ты в том месте под утро, потому что ждала меня?

— Да.

— Признайся, все фан-клубы оповестила, что Макс Пауль тебя целовал? Всем выслала фотки, которые я отправлял лично тебе? Хвасталась?

— Макс, прошу. Ничего такого не было. Да, я была безумно рада, что ты, Макс Пауль, обратил на меня внимание…

— Знаешь, почему я не завожу отношения с такими безумными фанатками, как ты, хотя против них ничего не имею? Уже обжигался в самом начале. Была у меня девушка, которая любила ненормальной любовью и так же ненормально меня сдала, когда я понял, что нужен ей не я, а тот парень у микрофона — мечта многих.

— Я не она, Макс! Я правда влюбилась в тебя.

— Тогда почему не рассказала обо всем?

— Ты бы… ушел?

Он грустно смеется, опустив голову и взгляд на брусчатку под ногами. Я понимаю, что это настоящий конец. Успела узнать, если Пауль что-то решил, что-то вбил себе в голову, то ни одна живая душа не в силах изменить его решение и его мысли.

— Удачи, Ливи. На будущее: не начинай отношения с вранья. Это самое гнусное в этом мире.

Я смотрю, как Макс разворачивается и уходит. Его спина удаляется, равномерные шаги ускоряются, увеличивая расстояние между нами. Грудь ходит ходуном от сердечного ритма и беззвучных рыданий.

— Макс, не уходи! — сипло говорю и устремляюсь за ним.

Замечаю его припаркованную развалюху. Пауль снимает сигнализацию, садится за руль.

— Макс! — кричу. — Прости меня. Этого больше не повторится!

Я реву на всю улицу, привлекая внимание прохожих.

Успеваю дотянуться до машины и начинаю стучать кулаками по машине, которая уже так мне полюбилась. Столько поцелуев было здесь, столько разговоров, столько взглядов: горячих, нежных, нетерпеливых, заставляющих пульс скакать.

Стучу с такой силой, что у меня болит вся кость, а рука отваливается.

— Прошу, не оставляй меня. Я люблю тебя! Дай мне шанс, Макс!

Машина стартует с места. Почти падаю. И перед глазами сквозь прозрачную пелену наблюдаю, как мой Макс Пауль исчезает в потоке других машин. Я теряю его из виду, и мое сердце, совершив последний бросок, останавливается…

Он оставил меня. Бросил. Не было никакой любви с его стороны, все это выдумало мое воображение, мой мозг! Жаль, ранам внутри этого не объяснишь.

— Ливи… — оборачиваюсь.

Мама.

Бросаюсь в ее раскрытые объятия и прижимаюсь лицом к груди, как в детстве. Сильно плачу, борясь с дрожащими мягкими коленями. Как бы не упасть и не утянуть нас обеих.

— Девочка моя. Первая любовь часто приносит боль. К сожалению. Но я рядом. Мы с папой всегда рядом, чтобы поддержать тебя.

— Я же так его полюбила, а он не поверил, — размазываю коварные слезы по щекам.

— Ну и фиг с ним. Все равно этот Макс Пауль никогда мне не нравился. Теперь и подавно. Ливи.

— Папа… — посмеиваюсь и иду обниматьс