Леонид Зайцев
Войны времени

Голубая планета, так внешне похожая на родную планету волхов сейчас лежала в центре орбиты Большого Колониального Корабля. Казалось бы, протяни руку и сорви плод. За тысячи и тысячи лет ни одному кораблю волхов так не везло. Сто тысяч молодых пар, специально подобранных по генному соответствию, ждали в анабиозе пробуждения в новом мире. Десять миллионов эмбрионов ждали своих матерей. Обычная практика колонизации волхов. Первая волна обустраивает планету. Это рабочие особи, способные только к труду и соитию, ведущему к размножению. Они генетически запрограммированы. И рожают суррогатных в будущем матерей для вынашивания высших представителей расы, а так же следующие поколения рабочих и солдат для нужд общества.

Но либо вселенная не совершенна, либо мир волхов столь уникален. До сих пор для колонизации им доставались планеты весьма условно пригодные для жизни и развития. А большая часть кораблей и вовсе исчезала в необъятной пустоши вселенной. По крайней мере, больше никогда никто о них не слышал.

И вот, казалось бы, удача. Очередному Колониальному Кораблю, запущенному в никуда, довелось наткнуться на практически точную копию родины! По всем параметрам. Вода в изобилии, земля от полюса до полюса, атмосфера богатая кислородом, биосфера, животный мир. И только один минус.

Волхам следовало прибыть сюда на сто тысяч лет раньше. Тогда они без труда заселили эту землю. Но такого не случилось. Теперь же на планете обнаружилась разумная жизнь. Пусть и в примитивном состоянии бронзового века. А подобное уже требовало более пристального изучения и особого подхода.

Экипаж корабля волхов состоял пополам из военных и учёных. Но существовала ещё каста жрецов. Не многочисленная, но едва ли не более влиятельная, нежели первые две. В истории экспансии цивилизации не случалось до того разногласий между этими составляющими. Однако всё случается впервые.

Военные, со свойственной им прямотой, предлагали просто уничтожить всю разумную жизнь на планете. Правды ради надо сказать, они сами пока не знали, как это претворить в жизнь, не задевая прочую биосферу. А для будущих поколений волхов не нужна очередная голая каменная пустыня. А именно такой ландшафт обычно оставляют после своего вмешательства в исторические процессы военные.

Учёные же, как и полагается учёным, принялись исходить из изначального тезиса. А он был такой. Лететь куда-то ещё в поисках нового дома – не хватит ресурсов. Значит надо что-то решать здесь и сейчас. Только не так кардинально, как хотелось бы солдафонам. И в этом их поддержали служители веры. Так из самых древних хранилищ памяти, которые запрещалось трогать, оказались извлечены даже не электронные, а переписанные от руки документы. Это была подробная летопись первой и единственной войны во времени.

И, возможно, в другом месте всё бы прошло хорошо. Но, как оказалось, не в этом мире. Древняя поговорка волхов гласила: «самый красивый плод чаще всего червивый, ибо черви тоже имеют глаза!»

– Я могу побеспокоить своим присутствием Ваше Превосходительство? – Традиционно закутанный в тяжёлое разнотканное покрывало Великий Ум появился в просторных покоях Главного Над Всеми.

Генерал, в который раз удивился, как этот человек в столь тяжёлых одеждах умудряется передвигаться так бесшумно. И куда смотрит охрана? Где доклад? Неужели немолодой уже Руководитель экспедиции и одновременно Глава клана воинов даже в собственном отсеке корабля не может позволить себе уединиться.

«Уволю. Всех спишу!» Только эти мечты и оставались ему. Кто-кто, а он-то знал, что ещё немного такого зависания над планетой полной жизни, и его команда взбунтуется. Жизнь в четырёх стенах ещё можно выдержать, если другой возможности не существует. Однако в данном случае альтернатива располагалась буквально под ногами.

– Скажи мне, чего я ещё не знаю, – проворчал командор.

Великий Ум не стал дожидаться приглашения сесть, и сам пододвинул себе стул резного дерева. При полёте в вечность генералы не отказывали себе в роскоши. В этом он лишний раз смог убедиться, окинув взглядом бар. Некоторые марки напитков представленных в нём простые волхи не только никогда в жизни не пробовали, но даже не подозревали об их существовании в природе.

– Вы согласны, мой друг, что эта планета идеальна для нашего дома? – Решил уточнить он.

– Разумеется, – осторожно произнёс глава экспедиции. Столь ласковое и неформальное обращение к нему жреца ничего хорошего не предвещало.

– И вы знаете, что нам мешает.

– Конечно, знаю. Наличие разумной жизни, – разговор этот с самого начала уже не пришёлся по вкусу Главному Над Всеми.

– Вы плохо подготовлены, – с сожалением вздохнул жрец. – Разумную жизнь в столь примитивном обществе наши колонисты просто подавят.

– Тогда скажите. Мои солдаты в силах устранить любую угрозу.

– Мы на это тоже надеялись, но…

– Но что?

– Приборы наших учёных фиксируют три константы, – с особым упором на числительное «три» произнёс Главный Жрец.

– Не понимаю. Это плохо?

– Это очень плохо.

Великий Ум опустил глаза.

– Улетать нам уже некуда. А они знают, что мы здесь.

– Как они могут знать? – Удивился Генерал. – Они ещё и телескоп не изобрели.

Глава жрецов снисходительно взглянул на главу экспедиции.

– Время – величина относительная, – произнёс он. – Всё, что для вас только в будущем, для тех, кто там живёт уже в прошлом.

Под ледяным взглядом предводитель воинов едва не замёрз.

– И что нам делать? – Доверительно спросил он.

– Уничтожить константы, – уверенно произнёс Главный жрец. – А для этого сейчас необходимо закапсультироваться во времени.

– Это же практически самоубийство!

– Мы уже это сделали, – спокойно сказал Великий Ум.

– Вы идиоты! – Не выдержал Генерал. – Я тоже, знаете ли, изучал нашу единственную войну во времени. Мы тогда чудом выжили!

– Но выжили и победили, – спокойным голосом напомнил Великий Ум.

Генерал заставил себя помолчать несколько секунд, стиснув зубы и сжав кулаки. Если они уже в капсуле времени, то кричать и брызгать слюной уже бесполезно. Но как он проглядел этот бунт «яйцеголовых», как называли учёных военные, да ещё во главе со жрецами.

– Вы сказали три константы? – Наконец сквозь зубы проговорил он. – В тот раз была одна. И мы едва не вымерли.

Великий Ум позволил себе снисходительно улыбнуться.

– Но не вымерли же!

Генерал безнадёжно покачал головой.

– Как я понимаю, есть нечто обнадёживающее? – Спросил он.

– Разумеется, – охотно кивнул Жрец. – Нам повезло. Все три константы находятся в одном временном слое. Он отстоит на пять тысяч местных лет в будущее. Поэтому мы и прибегли к капсультированию. Иначе нам их не достать.

Спорить с учёными бесполезно, когда они, как в бога, верят в свою теорию. Даже если вселенная взорвётся, они станут рассматривать этот факт лишь как побочный эффект своего во всех отношениях идеального эксперимента. А спорить со жрецами бесполезнее во сто крат. Но Генерал предпринял последнюю попытку.

– Через пять тысяч лет у них появится своя служба безопасности времени, – напомнил он. – Мы это уже проходили. Инструкция прямо запрещает оккупацию мира, имеющего хоть одну константу. Вы рискуете не только нашим кораблём. Хоть это вы понимаете?

– А вы понимаете, что больше никогда мы не найдём для себя подобной копии нашего мира? – Вопросом на вопрос ответил Великий Ум. – И хватит спорить. Мы уже в капсуле времени. Либо вы помогаете мне, либо просто не мешайте завоёвывать мир для ваших детей.

Брови Генерала полезли вверх.

– Да-да, – кивнул Великий Ум, – я в курсе, что среди эмбрионов есть и пяток дюжин зачатых вашим семенем.

Глава 1

Как всего один, казалось бы, невинный телефонный звонок способен испортить такое радужное настроение. Такое, которое случается за полчаса до окончания рабочего времени в пятницу. Именно не работы, как таковой, а времени. Ибо какая работа в пятницу? Нет, до обеда ещё какое-то движение случается. Позвонит по внутреннему номеру с дурацким вопросом молодой сотрудник, показывая своё героическое служебное рвение в период прохождения испытательного срока. С окончанием срока, как водится, исчезнет и рвение. А густой компот «офисного планктона» пополнится ещё одной незаметной пылинкой. Или сотрудник из конторы клиента, измученный слишком медленным ходом часовых стрелок, решит убить толику времени. Таким же лениво-тягучим голосом, как и твой собственный, он сообщит об оплате заказа. Ничего, что бухгалтерия и так увидит поступление денег в понедельник с утра. Просто парню на том конце провода захотелось отвлечься от созерцания мухи уже час сидящей на экране монитора. А муха тоже ждёт, когда уже все эти двуногие в одинаковых костюмах и корпоративных галстуках уйдут. И на целых двое суток в её полном распоряжении останутся все крошки от съеденных за день печенек, и сладкие пятна от пролитого чая и кофе. Ведь уборщица теперь появится только перед началом первого рабочего дня следующей недели.

Каких-то полчаса и ты свободный человек! Тебя ждёт любимый спорт-бар. Там в кругу друзей под холодное пиво и весёлый трёп можно наконец расслабиться. Домой торопиться не надо. Вечер пятницы по установленному раз и навсегда правилу принадлежит тебе. Как и суббота, за исключением пары часов на поездку в ближайший супер за продуктами на последующие семь дней. А там снова пиво, но уже дома перед телевизором. Только воскресенье приходится посвящать подрастающему поколению. Но и это лишь до тех пор, пока дети не подрастут, и не научатся развлекать и выгуливать себя сами.

И вот, когда ты уже почти ощущаешь на губах пивную пену, когда уже сладко потягиваешься и собираешься отлепить свой зад от офисного стула, твой сотовый оживает. Уже одна мелодия, которую он выводит, заставляет непроизвольно морщиться. Звучит любимая песня тёщи, которую (песню, разумеется) ты терпеть не можешь.

Уже предчувствуя, что звонок матери супруги в такой день и в такое время ничего хорошего не предвещает, Олег со вздохом приложил свой смартфон к уху. Тёща ещё с весны жила на даче. Общалась по телефону исключительно с дочерью. Навещать её в эти выходные они с Оксаной и детьми не собирались. Тем более подозрительным и не сулящим ничего хорошего выглядел этот вызов.

– Что-то случилось, Ольга Никифоровна? – всеми силами стараясь, чтобы в голосе не прозвучало раздражение, спросил Олег.

Лица коллег разом обратились к нему. Все физиономии выражали одинаково притворное сочувствие, плохо скрывающее откровенное злорадство. Только человек несведущий может назвать сотрудников отдела продаж единым коллективом. На самом деле это конкурирующие хищники, собранные на ограниченном пространстве. Любой здесь был готов почти на всё, дабы перехватить у соседа выгодный заказ. Но, дабы не вызвать недовольство хозяина, хотя бы внешние приличия приходилось соблюдать. В открытую радоваться чужим неприятностям было не принято.

– Ты ещё на работе? – с подозрением поинтересовалась тёща.

– Где же мне ещё быть?

– Да я и смотрю, тихо как-то. В наше время на заводе даже по ночам тихо не было.

Тёща от всей своей пролетарской души считала (и не безосновательно) всех офисных сидельцев лодырями и бездельниками. В её время целый день сидеть в кабинете и разговаривать по телефону мог только очень важный начальник.

– Двадцать минут до конца работы, – Олег старался быть терпеливым. – Все уже собираются. Выходной завтра.

– Так ты ещё не в баре?

– Говорю же: двадцать минут ещё работать.

Теперь лица коллег понимающе заулыбались. Все знали, что его жена поздний ребёнок. И его тёща уже в летах. Достаточно сказать, что вся её молодость прошла ещё в давно не существующем Советском Союзе.

– Тоже мне работа. Значит, пива ещё не выпил! – обрадованно заключили на том конце связи.

Олег так был выбит из привычной колеи самим фактом этого звонка, что не сразу сообразил, отчего тёща так радуется его трезвости. А ведь мог бы сейчас соврать. Мог сказать, что выпил пару рюмок с коллегами по случаю дня рождения одного из них, или обмыл удачную сделку с клиентом. Но он сказал правду, чем и решил свою судьбу:

– Нет, не пил. Так вы скажете, что у вас?

Вот тут-то досадная неприятность, которой сам по себе являлся звонок бабушки его детей в пятничный вечер, обратился форменной катастрофой.

– Тогда срочно садись за руль и дуй ко мне.

– Зачем это? – насторожился Олег.

– Телевизор сломался, – коротко сообщила Ольга Никифоровна. – Отвезёшь меня домой.

– Только не сегодня! – взмолился Олег, начиная осознавать размеры надвигающегося несчастья.

Ехать в пятницу вечером на дачу по забитой под завязку сумасшедшими любителями уикенда на природе трассе! Это займёт часа четыре. Про нервы, которые из водителя неминуемо высосет стояние в нескончаемой «пробке», даже подумать страшно. А потом ещё отвезти любимую мать жены в её квартиру. Между прочим, это на другом конце города. Он специально покупал им с супругой квартиру подальше от тёщи (теперь и этот, казалось, такой выгодный расклад выходит ему боком). И только глубокой ночью без сил вернуться домой. И то при условии, если в дорожной давке его никто не притрёт, либо не въедет в корму. Тогда и вовсе до утра провозишься.

– Ольга Никифоровна, дорогая! Давайте я приеду, завтра к обеду, – взмолился он. – А хотите, даже с утра пораньше! Выеду часиков в шесть – полседьмого. По пустым дорогам мигом долечу к вам!

Но Ольга Никифоровна уже почувствовала в его голосе панические нотки. Теперь отступать она не собиралась. В коем-то веке появилась возможность воздать зятю по заслугам. За то, что увёз дочь так далеко, что видеть её удаётся лишь несколько раз в год. За то, что при живой бабушке отправляет внуков не к ней на дачу, а в какой-то спортивный лагерь. Будто там, среди чужих людей им лучше, чем с родной душой.

– Давай без разговоров, зять, – не терпящим возражений тоном произнесла она в ответ, – мало того, что я тут одна одинокая, так ещё и все выходные без телевизора? А как пива сейчас нахлебаешься, так утром заявишь, что с перегаром таким тебе за руль садиться никак нельзя. Знаю я твои отмазки. Короче – жду.

Тёща положила трубку. А Олег ещё некоторое время сидел, невидящим взглядом уставившись в выключенный монитор. Сотрудники же отдела резко отвернулись к своим столам. Их пальцы быстро забегали по виртуальным клавиатурам гаджетов. Хищники принялись обмениваться друг с другом мнениями о семейной драме коллеги. Некоторые уже с восторгом предрекали резкое падение его показателей на следующей неделе.

Вот так в половине одиннадцатого вечера Олег Нечаев оказался на лесной дороге, ведущей от трассы до дачного посёлка. От усталости он уже даже перестал злиться на тёщу. Да и что бы его злость изменила? При желании та может превратить в кромешный ад ещё и обратный путь до города.

Сейчас он находился в таком состоянии, когда глаза, руки и ноги управляют автомобилем самостоятельно в отрыве от разума. Он ехал на автопилоте, как говорится в таких случаях. И даже не сразу очнулся, когда радио, сперва нервно прерывисто покрякав, затем окончательно отказалось проигрывать музыку ретро и эфирно зашуршало всеми четырьмя динамиками.

От съезда с трассы до тёщиной дачи приходилось чуть более пятнадцати километров. Места здесь были равнинные. Хотя дорога и шла порой через лес, раньше антенна всегда брала все частоты без помех. Кстати, как и тёщин телевизор. Вот же вспомнился, молоток ему в экран десять раз.

Вдруг впереди что-то промелькнуло. Что-то крупное. Олег ударил по тормозам и всмотрелся в дорогу. Летом темнеет поздно. Хотя лес закрывает лучи заходящего солнца, видимость была ещё вполне приличной. Он не увидел ничего, что могло быть препятствием. Зато он хорошо разглядел саму дорогу.

Он поморщился. Не хватало ещё заблудиться в светлое время, да ещё в таком месте, где проезжал тысячу раз. Спасибо, Ольга Никифоровна, за накрученные нервы. Где-то он свернул не правильно. Правда, свернуть куда-то не туда в этих местах было маловероятно. Разве что с потрясающей воображение внезапностью открыли новый съезд с трассы.

Тут неприятный холодок пробежал по телу. Эту дорогу построили на средства собранные самими садоводами. Она петляла по лесу и вдоль опушки, соединяя три товарищества и упираясь в дачный посёлок тёщи. Никаких других поворотов и развилок на ней не было. Первый приступ лёгкой ещё паники заставил Олега схватиться за телефон. Он съехал с шоссе уже довольно давно, но не мог припомнить, чтобы проезжал хоть мимо одного из посёлков. Дальше дач, где жила Ольга Никифоровна проехать он тоже не мог, там дорога заканчивалась. Однако место, где он сейчас остановился, выглядело абсолютно незнакомым. Олег вышел из машины и, рассматривая окружающий его незнакомый пейзаж, прошёл немного вперёд.

Особенно поражали обступившие его абсолютные безмолвие и бездвижие. Он словно очутился внутри стоп-кадра. Листья на ветвях, трава на обочине – ни единого шевеления. Обычные лесные звуки: шум ветра в кронах, жужжание насекомых – никаких звуков. Даже собственных шагов он не слышал, будто очутился в вакууме. Молчал и телефон. Индикатор показывал полное отсутствие сигнала. Олег даже глаза протёр. Вышка сотовой связи уродливой фермой торчала буквально в пятистах метрах от уютного домика Ольги Никифоровны.

Оторвав взгляд от смартфона, он успел заметить стремительно надвигающуюся на него стену какой-то прозрачной ряби. Она немного походила на дождевой фронт, но без шума ветра и плеска воды. За этой призрачной пеленой, как на огромном телеэкране подобно кадрам клипа стремительно чередовались картинки. Некоторые казались Олегу знакомыми – лес, дорога, домики слева. А некоторые напоминали скорее декорации к фантастическому фильму. Мелькали люди, всадники, какие-то машины и снова вечер на лесной опушке.

Таинственная пелена приблизилась и прошла через Олега так быстро, что он никак не успел среагировать. Только зажмурился в ожидании удара неведомой силы. Однако ничего не почувствовал. Сначала. Но в следующую секунду на него обрушились сразу показавшиеся после звенящей тишины очень громкими звуки. Лес щебетал голосами птиц и шелестел кронами деревьев. Вспотевшее лицо приласкал лёгкий ветерок, несущий вечернюю прохладу и наполненный целым букетом разнообразных запахов.

Изменилось что-то ещё. Как-то иначе ощущало себя тело. Олег открыл глаза и, опустив взгляд, посмотрел на себя. В таких случаях принято говорить: «и едва не потерял сознание». Но нет. Он почти даже не удивился, обнаружив, что одет в пятнистую военную форму, а на его ногах тяжёлые армейские ботинки. Мало того. Он чувствовал себя вполне привычно в этой внезапно сменившей офисный костюм одежде. А потому, оглянувшись, и вовсе уже принял как должное трансформацию своего кроссовера в военный джип.

Тем временем из-за поворота дороги, скрытого деревьями, послышался звук мотора. Через несколько мгновений оттуда выскочил такой же камуфлированный внедорожник и резко затормозил прямо у него перед носом. С сидения рядом с водителем соскочил коренастый парень с красным лицом, похожим на клюв носом и маленькими зелёными звёздочками на лейтенантских погонах.

– Олег, ёшкин пень! – с явной укоризной в голосе воскликнул он. – Ты где застрял?

– С работы еду. Тёща вызвала, – ответил Олег.

Его слова в подобной мизансцене прозвучали глупо, это он и сам понимал. Но что ещё он мог ответить, не разобравшись, где здесь сон, а где явь. Самое любопытное, что полноценной явью он ощущал и то и это. Занятно было существовать в двух мирах одновременно. Разнилось только одно. Про пропавшую реальность он помнил всё, а в новой лишь некоторые детали казались знакомыми. Например, Олег точно знал, что лейтенанта зовут Сергеем, а фамилия его Кузнецов, хотя все звали его просто «Клюв». А вот откуда он это знал, и кем сам являлся для этого офицера, сие было покрыто мраком.

– Ты выпил что-ли? – с подозрением прищурившись, поинтересовался Клюв.

– Ни капли, – снова честно ответил Олег. – Я ж за рулём.

– Когда это тебя останавливало, – усмехнулся лейтенант. – Помню, как-то раз мы с дежурным тебя на КПП выгружали. Как только ты тогда ворота не снёс?

– Не пил я. Мне ещё в город тёщу везти.

Клюв подошёл вплотную и заглянул в глаза Олегу.

– Ты какой дряни наглотался? Комбат тебе яйца оторвёт!

– Ничего я не глотал.

– Да, зрачки вроде нормальные, – согласился Клюв. – А чего за бред про тёщу и город? Если отмазку за опоздание придумываешь, то не прокатит.

– Почему?

Олегу стало любопытно. Но он понимал, что нельзя просто признаться Серёге, что он ничего не знает про то, где находится в данную минуту. Однако он был опытным менеджером. Надо устроить так, чтобы человек сам выдал ему необходимую информацию, не подозревая о его полном неведении.

– А-а! – улыбнулся лейтенант. – Хочешь на «ха-ха» всё спустить. Мол, успел за день влюбиться-жениться! Только тёщу-то за что в город? Решил сразу от старушки избавиться? А за одно и сам дозу схватить, чтобы в лазарете поваляться?

– Почему сразу дозу? – в тон Клюву поинтересовался Олег.

– Ты не переигрывай, дурень! – посоветовал тот. – Комбат шутки про заразу не поймёт. Он сам там, в развалинах радиации нахватался. А ещё на городских мутантов насмотрелся. У него вся семья где-то там осталась. Так что забудь.

Что-то зашевелилось в памяти. Город. Так до сих пор называется место, где он когда-то находился. Радиоактивные развалины. Говорят, там даже кто-то обитает. Мутанты, питающиеся крысами. Но, если город погиб, то, как же жена, дети! Олег похолодел.

– Про женитьбу пошути, – разрешил Клюв, – смешно! Всем известный принципиальный холостяк внезапно в одночасье обзавёлся женой, до минимума сократил брачную ночь, и всё же опоздал с возвращением в часть.

Всё верно, с облегчением вспомнил Олег, в этом мире у него никогда не было ни жены, ни детей.

– А лучше просто признайся, – не унимался краснолицый лейтенант, – что провалялся в постели с какой-нибудь ладненькой цыпочкой у рыбарей. Да так накувыркался, что проспал всё на свете.

Рыбари, промелькнуло в голове. Поселение беженцев, приспособившихся ловить сетями перелётных рыб. Рыба речная в пищу не годилась.

– И чем это лучше?

– Ну-у, – протянул Клюв, – это дело святое! Физиологическая потребность! Ха-ха-ха! Наказать накажут, но хоть на заставу не сошлют. А то будет тебе город во всей красе!

– Понятно, – сказал Олег, хотя понятного пока было мало.

– Ладно, – махнул рукой лейтенант, – давай седлай мустанга своего и поехали. Пока и меня искать не начали.

– Так тебя за мной что-ли послали?

– А то за кем же? Я ж тебе не просто так про рыбарей намекаю, дурень. Комбат приказал: поезжайте, товарищ лейтенант в посёлок и верните мне ротного. Даже если он без штанов окажется! – и Клюв захохотал, усаживаясь в свою машину. – Прикинь! Даже, говорит, если с бабы снимать придётся! Эх, не вышел я мордой лица! Не любят меня девки забесплатно! – На этот раз парень хохотнул как-то грустно.

Уезжать с этого места Олегу очень не хотелось. Стена ряби, перенёсшая его в этот мир, возможно, пройдёт назад по тому же маршруту. И как бы не застрять ему в этом мире, если он поедет вместе с весёлым лейтенантом. Теперь Олег готов был хоть каждые выходные возить тёщу с дачи на дачу. Всё лучше, чем спать со странными рыбачками или дежурить на Заставе у радиоактивных развалин.

В закапсулированном во времени корабле волхов Великий Ум пребывал почти, что в панике. Нет, даже Посвящённые не смогли бы заметить и капли сомнения в этой незыблемой фигуре. Ничто в его осанке или голосе не выдавало волнения. Его голос, как прежде, оставался твёрд, а приказы коротки и точны. И никто, даже самый сильный из Умов, не мог читать в его душе. Ибо он и был по праву самым сильным из них.

В Зале Пирамиды Великий Ум приклонил колени перед большим куском горного хрусталя. Это был один из самых крупных осколков сверкающей Башни Прозрения с их родины. Каждый корабль волхов, отправляющийся на поиски новой Земли, имел в алтарной части частицу Пирамиды. Однако всего лишь десяти кораблям, на которые возлагались особые надежды, достались столь огромные во всех смыслах реликвии. Прочие ограничились кусочками в лучшем случае в ладонь размером. Этот же осколок Великой Башни превосходил рост самого жреца в три с половиной раза. Возможно, именно поэтому их корабль нашёл столь подходящий волхам мир. Но самая сладкая конфета всегда стоит дороже козьих шариков. Об этом сейчас и думал, стоя на коленях, Великий Ум.

– Три константы в одном слое времени, – бормотал он себе под нос.

Со стороны могло показаться, что старик молится. Но он не молился. Он размышлял.

– И это не просто константы одной из ветвей, как случилось в древние времена. Эти, словно лишай, опоясывают весь куст вероятностных ветвей развития. И они остаются собой в каждой из них. Не теряя памяти о предыдущей. О, Великая Башня! За что ты посылаешь бедным детям твоим такие испытания?

Вот только стенать уже было поздно. Корабль закапсулирован во времени. Теперь либо победа, либо постепенное вымирание во временном пузыре. И последний волх, испуская последний вздох на корабле, застывшем в мгновении истории, проклянёт все Умы от послушника до него – Великого.

А выход? Уничтожить константы. И пусть его душе затем гореть в печи для грехов волхов. Он в ответе за будущее поколения своего народа.

Глава 2

Ольга покинула квартиру, хлопнув дверью. Лишь на секунду потом задумалась, как это воспримет муж. А начхать. Молодая женщина зловеще улыбнулась. Если её мир не состоялся, то, какое ей дело до остальных?

Она мечтала о богатом муже – получила хронически безработного программиста. Этих компьютерных гениев развелось столько, что основанный на калькуляторах бизнес просто не в состоянии их всех переварить. Она хотела дочку с нежным характером, чтобы повязывать ей бантики и наряжать в розовые платья, а получила сына с наклонностями садиста. Ещё не умея говорить и ходить, он умудрялся изводить родителей, доводя саму Ольгу до белого каления своим нытьём. Тогда она размечталась о любовнике – рыцаре на белом коне. А получила торговца с соседнего рынка на старых жигулях и с таким акцентом, что даже самые нежные слова походили на лай добермана.

Самое любопытное, что, покинув дом, Ольга сама не знала, куда направиться. Ненавистный муж остался позади вместе с опостылевшим сыном. Рыночник до восьми вечера зависал на рынке. Оторвать его от прилавка с залежалыми мандаринами могла только санитарная инспекция. Лучшая подруга – дура – протирала короткую юбку в приёмной кандидата толи в олигархи, толи в политические беженцы.

И тут мир вокруг замер. Не умер, а просто остановился. Как говорят дети в известной игре «море волнуется»: «морская фигура замри». Только всё это безобразие происходило на суше. От абсолютной тишины защемило уши. Голубь, попытавшийся взлететь, уступив ей дорогу, так и повис в воздухе на первом взмахе крыльев. Капли начинающегося дождя не смогли долететь до асфальта. Даже дуновение ветра слабым прикосновением застыло на её щеке. Очень странное, кстати, ощущение.

Ольга даже успела удивиться тому, что эта внезапная статика окружающего её ничуть не напугала. Возможно, в своих снах она переживала такую ситуацию множество раз. И теперь должна прийти волна. Ожидаемая граница перемен. И она пришла. Удар был мощный. Но странно, с ног он её не сбил. Лишь окатило холодом. Перед глазами промелькнули какие-то сюжеты из давно не виданных снов. Кони, люди, замки, лес. Именно на опушке леса калейдоскоп прекратился.

У молодой женщины едва не подкосились ноги от тяжести мокрого шерстяного платья, которое оказалось на её теле. А с неба всё лило. Она сорвала с головы серый чепец. Длинные грязные мокрые волосы тут же налипли на лицо. А ещё она почувствовала, что никакого нижнего белья на ней не надето. Не то, чтобы его с неё сняли. Просто о трусиках и лифчиках здесь никто и понятия не имел.

И вновь её ничто не удивило. Надо было срочно снять сушащееся на верёвках бельё, пока его не замочил внезапный дождь. Хотя торопиться уже не стоило. Ливень стался такой, что панталоны хозяйки вымокли дважды и трижды снова! Да и не страшно. Уж чего-чего, а белья у леди хватит на пятерых. Для кого только наряжается? Ни мужа, ни жениха даже. И не уродина вроде. Слегка только картавит и косит на один глаз. Ну и что? Мужикам не глаза нужны! Да и приданное за ней такое, что порядочный господин хоть на бревне женится. Ан нет. Не берут дурёху. А ей уже шестнадцать. Ещё год и перестарок.

За этими мыслями Ольга не заметила, как к ней подкрались сзади. Сильные, и как оказалось привычные руки, обхватили её грудь, слегка помяли её и заскользили ниже и ниже, к самым бёдрам.

– Рыбка моя, я еле дождался, – просипел не то прокуренный, не то пропитой мужской голос.

Ноги Ольги ослабли. Это тебе не муж, и даже не рыночный азербайджанец. Этот мужик всем мужикам мужик! Ольга как-то столкнулась с его женой – ключницей. Та, девушка о таком и подумать не могла, умоляла её чаще завлекать собственного мужа. «Ни сна, ни отдыха, – жаловалась она, – только давай, давай, и снова давай! Я детей кормить не успеваю. А этому ироду, что дети, что не дети! Старшая уже говорит, что вы с папой так по ночам елозите, что скоро изба развалится!»

Изба. Была б изба. Если это чудовищное нагромождение брёвен можно считать хоть чьим-то домом. Дёрн вместо черепицы? Это какой-такой умный сантехник изобрёл? Дыра в углу того, что можно аккуратно назвать помещением – сортир? Хотя, если поставить стульчик без сидушки, то вполне себе удобно. Пока ещё никто не догадался. На корточках как-то привычнее. Здесь вообще с подозрением относились к любым новшествам.

Ольга как-то отчётливо понимала, что это не сон. Ещё она понимала, что это её мир. Здесь она своя. И эти жадные руки, что жмут её тело, и эти влажные губы, что ищут её рот, это всё настоящее её. И грубо задранный подол платья, и шлепок по ягодицам вместо предварительных ласк. Ничего, что она не видит даже лица того, кто так бесцеремонно пользуется её телом. Каким-то неведомым ей путём пришло горячее, как его руки, осознание – он имеет на это право и его зовут Олегом.

Полностью удовлетворённая женщина очнулась на лавочке в парке. Не сразу ощутив своё тело, она некоторое время ловила взгляды прохожих. Они были осуждающими у стариков, и задорными у молодёжи. Приподняв голову, она согласилась с первыми. Матери семейства не пристало лежать с раздвинутыми ногами на лавочке в парке. Слава богу, хотя бы в трусах. Всё-таки в каждом мире есть своя прелесть. В данном конкретном случае – наличие нижнего белья. На мгновение, представив себя на лавочке в задранном мокром шерстяном платье и без ничего под ним, она рассмеялась.

Проходящий мимо доморощенный репортёр-блогер, подробно снимал её на свой телефон. Чувство самосохранения у сегодняшних молодых отсутствует напрочь. Она услышала, как он весело вещает в прямом эфире:

– Нам не задует! Нам не задует! Преимущество маминых трусов! Это вам не стринги с хорошей вентиляцией! Женщина в парке устроила модный показ! Девушки, оцените качество ткани особенно уплотнённой в зоне слияния!

Она пошла за этим придурком на полном автомате. По большому счёту, ей наплевать было, как на его идиотские шутки, так и на слюни разинувших в предвкушении рты малолеток. Тем более что большинство из них такими малолетками по жизни и останутся. Каждый день встречаешь таких на дорогах за рулём личных автомобилей, в общественном транспорте, да и просто на улице. Бороды на лицах, но детская песочница в мозгах. Это они прижимают тебя к обочине с целью «серьёзно выяснить» кто кого «подрезал». Это такие «взрослые дети» не уступают место в автобусе беременной или пенсионеру, а потом рвутся в драку с тем, кто сделал им замечание. Да что там говорить. Таких полмира!

Вот так просто она и пошла за самодеятельным режиссёром. Так же просто она его убила. Получилось как-то даже повседневно. Ольга некоторое время потратила, рассматривая свои руки. Ничего особенного не обнаружила. Руки, как руки. Просто, только что свернули шею какому-то парню. Потом взяла его телефон, повернула камерой к свежему и тёплому ещё трупу. Трансляция онлайн продолжалась.

– Вот как бывает! – пропела она, довольно хрипло и не попадая в ноты. – А бывает и сильно хуже. Желающим повторить подвиг вашего дохлого товарища советую запастись памперсами. – Ольга сморщила носик. – При жизни он видимо избегал туалета. Вот теперь после смерти сильно протёк.

Расслабившиеся с гибелью мозга мочевой пузырь и кишечник действительно не прибавили трупу привлекательности.

Телефон улетел в сторону ближайшей стены. Там он и разбился о старые кирпичи какой-то пристройки, времён дуэли Пушкина с Дантесом. Смотреть на результаты своих поступков не в ту, не в другую сторону женщина не соизволила. Ей было наплевать, как на труп молодого парня, так и на останки телефона. Для неё сейчас это было равнозначно некритично. Хотя труп, немного подумав, она всё же оттащила за кусты, росшие вдоль дорожек парка. Не затем, чтобы его не нашли. Просто, она увидела мамаш с маленькими детишками, и решила, что наблюдать мёртвое тело им не стоит. Разумеется, детям, а не мамам.

Куда-то возвращаться надо было всё равно. И она вернулась в дом, где всё пропахло потом мужа и разбросанной по всем углам кашей сына. Быстро прошла в ванную комнату, заперла на задвижку дверь. Оперевшись обеими руками в раковину умывальника, уставилась в грязное зеркало на своё такое же грязное отображение. С той стороны стекла на неё смотрела не она. То же лицо, те же глаза, те же губы. Но это была другая женщина.

– Кто я? – требовательно спросила она.

Женское лицо в зеркале только ухмыльнулось.

– Верни меня в тот мир, – попросила она. – Верни, сволочь! – Она уже кричала. – Я хочу быть там! Хочу! Верни меня!

– С тобой всё в порядке, дорогая? – Голос мужа из-за двери только сильнее вывел её из себя. – Может валерианки?

– Уйди, – сдерживаясь из последних сил, попросила она. – Просто уйди сейчас, если жить хочешь.

– А с кем ты там только что разговаривала? – спросил наивный мужчина.

– Пошёл вон! Вон! – Уже закричала она в полный голос.

И тогда раздался звонок в дверь.

Посланный только что куда подальше муж, ещё не успев осознать всей глубины своей никчёмности, поторопился в прихожую. Он всегда отпирал дверь на звонок, даже не спрашивая, кто пришёл. В дополнение ко всему остальному, это её тоже очень раздражало. Эта наивная простота человека, уверенного в том, что ничего плохого с ним никогда случиться не может. Человека, которого просто никогда элементарно не били.

Дверь открылась, и через порог шагнул маленький мужчина в сером костюме тройке. За порогом топтались два полицейских в своей ужасной мышиного цвета форме.

– Вы ко мне? – Искренне удивился хозяин квартиры.

Маленький мужчина посмотрел на него снизу вверх и затем оглянулся на топтунов. Кивком головы он велел им войти.

– Не к вам, – произнёс он таким тоном, словно стоявший перед ним человек только что попытался совершить государственный переворот.

– Простите, а к кому тогда? – Мужчина, только что отодвинутый мощными плечами оперативников, несколько растерялся. Его ещё ни разу не арестовывали, даже не задерживали. А в детстве сына директора школы и случайно задевать боялись.

– К супруге вашей. Позовите.

Эти люди явно не учились с ним в одной школе.

Хозяин квартиры натурально засомневался в своей способности извлечь из ванной комнаты только что пославшую его куда подальше жену. От этого просто жестом показал визитёрам место, где её искать. Там как раз прекратился шум душа.

– Понятно, – смерив его взглядом, произнёс маленький человек в костюме, и прошёл почему-то на кухню. Там он уселся на табурет и как-то по-школьному сложил руки на коленях. Двое полицейских остались стеречь прихожую.

Скорее почувствовав, чем услышав необыкновенную тишину в доме, Ольга осторожно выглянула из двери ванной комнаты. Первым ей на глаза попался окаменевший от страха и неизвестности муж. То, что испугался он не её высунутой за дверь головы, она поняла сразу. Оставалось только повернуться и проследить за его взглядом.

– Здравствуйте, Ольга Николаевна, – произнёс человек в костюме, едва Ольга обратила на него своё внимание.

– Привет, – неожиданно даже для себя хриплым голосом произнесла она. – Как вы быстро сориентировались. Хорошо хоть помыться успела.

– О чём вы? – Непритворно удивился главный пришелец. Похоже, происшествие в парке с ней пока не связали.

– А вы зачем? – Ольга вовремя спохватилась. Эти люди явно не знали ничего об убийстве молодого блогера. Признаваться сама она не собиралась. Тем более, что не понимала, как смогла голыми руками свернуть шею здоровому молодому парню.

– Вы бы оделись.

Только теперь Ольга обратила внимание на то, что выглядывает из двери по пояс обнажённая. Два лося в полицейской форме в прихожей заметно перестукивали каблуками-копытами, наблюдая и вторую половину её обнажённой фигуры. Не то, чтобы ей это было неприятно. Что фасадом, что тылом она вполне заслуженно гордилась. Но всё же:

– Брысь! – Цыкнула она на них. И молодые люди с грохотом вывалились за порог. – Голых баб не видели?

Судя по ошалелым лицам полицейских, таких они точно ещё не видели. Они так и не узнали того, что им очень повезло остаться в живых. Активации не произошло, и голая девушка осталась просто стервой, не превратившись в берсерка.

Ольга юркнула обратно в душную ванную комнату, и вышла оттуда уже в махровом халате и чалмой из полотенца на голове. Щедро демонстрируя маленькому человечку свои голые по колени ноги, она прошла на кухню и уселась на край стола. Ноги она слегка раздвинула. Женщины обычно так не сидят. Но ей от чего-то захотелось подразнить этого карапуза, как она сама для себя его окрестила.

Человечек молча проследил взглядом её ноги от голых ступней до колен визуально, и выше и выше, пока не уперся взглядом в её глаза. Надо отдать ему должное. Он ни причмокнул, ни присвистнул, и вовсе не издал ни одного компрометирующего звука. Это выдавало в нём мужчину весьма опытного в юридическом обращении с женскими прелестями. Теперь ведь очень легко нарваться на обвинения в домогательстве даже за заинтересованный взгляд.

– Я попросил бы вас одеться и проехать со мной в следственный изолятор, – голосом лишённым всяких эмоций предложил он.

Что ж, после того, что она сделала, этого следовало ожидать. Вот только от чего сразу в изолятор? Ей казалось, по фильмам, разумеется, что первый допрос снимается в отделении, или следственном управлении. По крайней мере, ей должны скрутить руки за спину и нацепить стальные браслеты. Однако карлик был неожиданно вежлив, и никаких силовых принципов пока не применял.

– От чего сразу в изолятор? – не удержавшись, поинтересовалась она.

Опытного оперативника что-то явно тронуло в её ответе. Если бы не конкретное задание, он бы подробнее поинтересовался этой дамочкой. Но сейчас ему было приказано просто доставить её для консультации.

– От того, что интересующий нас субъект находится именно там, – вынужден был признаться он.

Ох, не простая это женщина. Есть у неё нечто за душой, подумал опытный сотрудник полиции. Однако он психологически не был способен выходить за рамки отданного ему приказа. Хотя, если её потрясти… Додумать он не успел.

– А при чём тут я? – Всё ещё напряжённо поинтересовалась Ольга, наклоняясь к детективу так низко, что он почти мог разглядеть её соски.

– Он молчит.

– А увидев меня, заговорит, вы думаете? Мне раздеться перед ним? – Она вновь начала закипать и поправила распахнувшийся халат.

Если её хотели арестовать, то к чему такие сложности. Что за тип в изоляторе? Тот, которого она убила, воскреснуть никак не мог.

Маленький человечек в костюме никогда ничего не забывал. Вот и теперь, видя нервозность дамы, он пообещал сам себе копнуть её прошлое поглубже, как представится время. Помимо прочего, детектив был нормальным мужчиной. Он так вспотел при виде подхалатных достопримечательностей, что трижды проклял своего начальника, отрядившего его на подобный труд. Но теперь главное – выполнить задание.

– Профессор Ткаченко рекомендовал вас, как отличного психолога-физиономиста, – всё прежним конторским тоном произнёс он. – Именно в этом качестве мне приказано вас привлечь, если вы не возражаете.

– А если возражаю? – Испытав реальное облегчение, но из чистой женской вредности поинтересовалась она.

– Тогда просто привлечь, – наугад произнёс оперативник и попал в точку.

Ольге показалось, что он всё-таки что-то знает. Эти два топтуна на лестничной клетке неспроста тут.

– Почему не сам профессор? – спросила она.

На самом деле вопрос был контрольным. Она знала, что Ткаченко лежит в хосписе с последней стадией рака печени. Даже то, что он сквозь морфийные сны обезболивающих уколов вспомнил о ней уже чудо. И естественно, что сам он никакой консультации дать уже не способен, как не способен сам сходить в туалет.

– Ольга Николаевна, – укоризненно качнул головой оперативник, – дело весьма важное. Я не могу тут распространяться. Вам на месте всё объяснят.

– Милая, ну, наверное, людям очень надо, – подал голос муж, которому видимо, надоел сквозняк, создаваемый распахнутой входной дверью.

– Когда мне понадобится твоё мнение.., – тут же вспыхнула Ольга.

– Ольга Николаевна, я прошу вас, – остановил её маленький оперативник, – одевайтесь. Нам очень, действительно очень, необходима ваша помощь.

И она сдалась. Но не без небольшой оплеухи мужскому шовинизму. Демонстративно вначале распахнув, а затем поплотнее запахнув халат прямо перед носом незваного гостя, она развернулась и гордо направилась в свою комнату одеваться.

Спустя час она уже сидела, вызывающе одетая во всё розовое и короткое, на не очень удобном стуле в маленькой комнате, одна стена которой оказалась прозрачной. Раньше такое Ольга видела только в кино. Теперь же она вдруг представила себя по ту сторону стекла. Её самоуверенность как-то мигом исчезла. Однако теперь по ту сторону сидел крупный мужчина в тесных джинсах и клетчатой рубахе с закатанными по локоть рукавами.

По обе стороны от Ольги сидели двое. Некрасивая девушка в ещё более портящих её очках, которая постоянно что-то записывала стенографическими каракулями. И солидный пожилой мужчина. На нём был дорогой тёмно-серый шерстяной костюм тройка с малиновым галстуком, а на ногах явно сделанные на заказ тёмно-коричневые туфли. А ещё говорят, что нашей полиции плохо платят, про себя усмехнулась Ольга.

Мужчина представился просто Иваном. Она даже опешила. От такого франта можно было ожидать, как минимум имени-отчества, как максимум чего-то типа: Клавдий. Девушка же вообще не представилась. Видимо ей и так было стыдно за свою невзрачную внешность. Имя в стиле «Василиса» убило бы впечатление о ней окончательно.

Но именно эта серая мышка и начала задавать вопросы таким тоном, будто имела на это полное право.

– К какому типу вы относите этого человека? – Спросило чудо в очках.

– Бес всякого сомнения к типу мужчин, – съехидничала Ольга. – Достаточно посмотреть на то, что так плотно между его ног обтягивают его брюки.

К её удивлению квазимодо никак не отреагировала на её укол. Девица только кивнула и продолжила строчить значки в свой блокнот.

– Что ещё вы можете сказать про этого мужчину? – Всё также, не отрывая головы от блокнота, поинтересовалась она.

Ольга уже готова была в силу своего характера вспылить, как на её плечо легла неожиданно мягкая, тёплая и лёгкая рука Ивана. Таким же мягким тенором прозвучали его слова. В них не было ни требования, ни назидания, только дружеская помощь.

– Оля, – она неожиданно поняла, что именно этот человек имеет право так её называть. – Прошу вас. Помогите мне.

Если бы он произнёс «нам» всё волшебство исчезло бы. Но он сказал «мне», и она внезапно, сама не понимая как, вернулась в студенческие годы. Туда, где ещё пятидесятилетний и бодрый профессор Ткаченко устраивал шутливые игры «опознай меня». Туда, где вся жизнь была впереди.

– Я помогу вам, – уверенно произнесла она, сделав ударение на «вам». Помогать этой кукле в очках ей по-прежнему не хотелось.

– Что вы можете.., – занудно затянула страшила.

– Заткнись! – Неожиданно громко рявкнул Иван.

Зануда даже не дёрнулась. Ольге с одной стороны всегда жалко было таких баб. Именно ими полны бордели, где спьяну на лицо не смотрят. Именно такие устраиваются в детские сады, а потом третируют малышей. С другой стороны, верь-не верь, она признавала бога. И если он их такими сделал, на то его воля.

– Просто прояви свои навыки, – почти на ухо прошептал дорогой старик. – Чем этот человек занимался, где жил. Кто он?

– А кто он? – Снова тупо спросила она.

– В том и дело, что мы этого не знаем. А если ты позволишь моей спутнице давать информацию, то сможешь сделать больше выводов.

– Он вообще не говорит? – Спросила Ольга.

– Ну-у, пытки это крайний случай.

– Стоп! В пытках я не участвую.

– Мы затем вас и позвали, – мягко проговорил Иван. – Вы же умеете раскрывать людей по внешности. А там проще с ним говорить станет.

Ольга вновь посмотрела на мужчину за стеклом. Тот продолжал сидеть прямо. Выражение лица, если она правильно запомнила, не менялось.

– Рост сто восемьдесят, плечи шестьдесят, – пробормотала она про себя.

– Сто семьдесят девять, шестьдесят три, – тут же влезла очкастая.

Но теперь Ольга её не воспринимала, как отдельную личность. Только, как источник информации. Кто хоть раз так работал, тот поймёт.

– Сильно загорелое лицо и руки. И это не просто курортный загар. Этот человек долгое время и непрерывно подвергался воздействию ультрафиолета. Возможно моряк, хотя татуировок не вижу. Лет триста назад предположила бы ещё, что он всю свою жизнь провел, работая на тростниковых плантациях где-нибудь на Кубе.

Она посмотрела на задержанного, мысленно представив его с мачете в руке под безжалостно палящим карибским солнцем. Однако картинка возникла иная. Замкнутое искусственно освещённое пространство, какой-то футуристический интерьер и множество таких же загорелых людей, но одетых иначе. Некоторые из них носили некое подобие военной формы, другие были одеты в рабочие комбинезоны, а некоторые с головы до пят кутались в какие-то не то плащи, не то покрывала.

Молодая женщина тряхнула головой, отгоняя видение. Это её движение не ускользнуло от глаз Ивана.

– Вы что-то увидели? – Заинтересовался он. – Расскажите.

– Не сейчас. Прежде должна сложиться вся мозаика в целом. Давайте пока продолжим наш анализ.

И она продолжила.

– Такие плечи просто так не вырастают, – компьютер в голове Ольги работал. – Спорт. Борьба или тяжёлая атлетика. С семи-девяти лет. Шея. Пальцы с крупными суставами. Ладонь шире предплечья в два раза. Не бокс. Руки привычные к захватам. Борьба. Ноги.

– Пусть он встанет.

На удивление, задержанный покорно встал. Он вообще не проявлял хоть какого-то беспокойства о своей дальнейшей судьбе.

– Ноги мощные. Борьба. Захваты. Дзю-до, либо Самбо. Очень продвинутый.

– Сломанный нос, – тихо напомнил Иван.

– Вижу.

Она повернулась к Ивану.

– Вы заметили, что на нём одежда простая, но очень дорогая?

– И о чём это говорит? – Не понял тот.

– Нос сломан очень давно. Лет двадцать-тридцать, – сообщила Ольга. – Скорее тридцать. И этот сломанный нос он хранит, как память о чём-то. При его деньгах он мог давно всё исправить. Но он его кому-то всегда показывает.

– Кому?

– Кому мальчики показывают свои шрамы?

– Женщина?

– Кто-то есть точно. Но от него вы ничего не добьётесь.

Ольга посмотрела прямо в глаза убийцы. Или это он посмотрел ей прямо в глаза. Серые и пустые. Наверное, такие глаза были у палачей в средние века.

– Спасибо, – мягко произнёс Иван. – Вы нам очень помогли.

Ольга вновь взглянула на арестованного и засуетилась.

– Простите, а что вы с ним собираетесь делать?

Иван присел рядом с ней на услужливо подставленную кем-то табуретку.

– Есть степени допроса, которые не выдержит не один мужчина, – сообщил он ей. – Сегодня, или завтра, но он нам расскажет всё про себя.

– Вы его глаза видели? – Спросила Ольга.

– Да, а что?

– Вы в них смотрели?

– Не понимаю.

Там за зеркалом мужчина резко встал и подошёл в плотную к стеклу, положив на него свои огромные ладони, словно собираясь выдавить его. Охрана среагировала быстро. Два полицейских ввалились в комнату допросов. Но это уже ничего не решало.

– Это берсерк. Он убьёт всех нас раньше, чем я договорю эту фра…

Он так и сделал.

Над телом Ольги он задержался. Только дурак думает, что у убийц нет чувств. Она ему понравилась сразу. Это не про сложение, которое она прочитала, как букварь. А про сломанный нос! Эта травма была получена им в давние времена, когда он, рождённый берсерком, зарабатывал на жизнь кровавыми боями на Арене. Там, где на потеху зрителям сражались насмерть пленники, свезённые со всех покорённых миров и немногочисленные собственные преступники, он являлся единственным добровольцем. И только встретив однажды женщину своих снов, он оставил опасный спорт и перешёл в армию. Он действительно не исправлял нос ради той единственной. Хотя сделать подобную коррекцию никакого труда не составляло. Ведь она полюбила его именно таким. Правда сейчас, как и все последние годы скитаний, она лежала в анабиозе на их корабле. Корабле волхов.

Великий Ум сильно болел. Если кто-то хоть на минуту представит себе ответственность за будущее расы, то поймёт его. Но таких с ним рядом не случилось. А были те, кто начинал роптать. Корабль, закапсулированный во времени только теоретически существует вечно. И где-то прав был Главный над Всеми, что вспомнил прошлое.

Была только одна война во времени. И Генерал верно заметил. Волхи тогда чудом выжили. Хотя, как сказать. Миллионы кораблей, пропавшие в пустоте. Миллиарды волхов, мальчиков и девочек, канувшие в ничто. И вдруг такая удача.

В этот раз они обязаны выиграть.

Глава 3

Ольга проснулась от боли в шее. Вот уж сон, так сон. Ей приснилось, что мускулистый красавец душит её. Не эротика. Иначе было бы приятно. Однако на разбирательство с собственным сознанием у матери трёх детей времени не было. Тяжело вдове выживать в рыбацком посёлке. Если б не офицер с военной базы, то давно бы выгнали. Вернее продали бы дочерей. Но он таскает консервы им всем. Одними летучими рыбами сыт не станешь. Вот её и терпят. Хотя за глаза говорят. Что говорят, она знает. Но тут половина молодых так живут. Дочерями с городскими торгуют. Сыновья от чего-то не родятся. Просто не всем так везёт с мужиками.

А ещё вдруг возникла тревога. Как бы и не было из-за чего тревожиться. Вот она , вот дети. А внезапно страшно стало. И сон в руку. Какая-то угроза и очень близко. То ли шорох в листве, то ли волна воздушная. А кто может её защитить? Только один человек. Если вообще кто-то это может.

Она бросилась во двор. Спасибо ему – мотоблок, запряжённый в тележку, ещё работал. Не за себя она сейчас переживала. Дочери мал мала меньше смотрели на мамку большими доверчивыми глазками. Их платьица, сшитые из обрывков того, что иногда приносил ветер из города, едва скрывали наготу.

– Девочки, в кузов быстро!

Девочки имели опыт. Банды помоечников периодически наведывались в их посёлок. Если с городскими ещё существовал цивилизованный торг. То помоечники просто забирали, что и кого хотели. Иногда рыбу, иногда женщин. Но чаще и то и другое. Только близость военной базы семью их и выручала. Вот тут, как раз, их мать и обладала блатом. Хотя это нравилось не всем. Но теперь они с дочками могли укрыться только там. Это она ощутила чётко. Не в лесу, не в реке, а только там.

На встречу, расшвыривая во все стороны из-под колёс остатки чернозёма, нёсся броневик Олега. Нет, он сейчас не думал о том, что с ним станет за этот угон бронетехники. А за это и в мирное время полагался трибунал. В эти минуты он готов был расстрелять весь мир ради жизни девочек.

Клюв, бултыхающийся где-то рядом, пытался пару раз что-то сказать. Нечто тормозящее самоубийственные действия командира. Но затем понял бесполезность своих потуг, и решил просто побороться за сохранность своих конечностей и целостность скелета. Его так кидало обо все углы, что вопросы сами собою улетучивались.

Внезапно на пути у них возник широкоплечий мужчина, прямо перед машиной. Одетый в чистую клетчатую рубаху с закатанными по локоть рукавами и не менее чистые джинсы, среди окружающего грязного месива разбитого просёлка он выглядел так, словно появился ниоткуда прямо на этом месте. Клюв ещё ничего не понял. Зато понял Олег и попытался смять препятствие тяжёлой бронёй. Он сам не знал, как это случилось. Понимание того, что перед ним враг, который пришёл именно за его жизнью, вдруг само выскользнуло из глубин подсознания, лишь на мгновение, яркой вспышкой осветив самые дальние и тёмные уголки скрытой памяти. Вернулись знания, не понятно когда и как полученные.

Обалдевшего Клюва Олег просто выпихнул из кабины, когда незнакомец, продемонстрировав незаурядную реакцию и скорость, увернулся от наезда. Парень и понять ничего не успел.

И тут впереди он заметил неуклюжую повозку Ольги с девочками в кузове. А слегка повернув голову, зафиксировал новое местоположение противника. Тот теперь оказался не более чем в десятке шагов слева и чуть позади. На мгновение убийца явно растерялся. Он тоже увидел мотоблок. В его поле зрения одновременно оказались сразу обе цели. Одна более лёгкая, но на удалении. Вторая в непосредственной близости, но более сложная в силу явной серьёзной боевой подготовки. Никакая подготовка, разумеется, не спасёт этого военного, но может дать время скрыться второй цели.

Олег всё видел. Не только видел, он, словно слышал мысли убийцы. Рассуждать самому в такой ситуации у него необходимости не было. Ротный пулей вылетел из машины, и едва ли не по воздуху преодолев отделяющее его от незнакомца расстояние, всем весом врезался в массивное тело. Удивительно, но тот опрокинулся навзничь. Толи от неожиданности, а скорее споткнувшись о бросившегося ему в ноги со спины лейтенанта. Уже через мгновение одежда пришельца больше не выглядела столь вызывающе чистой.

Схватка не могла быть длинной, это Олег понимал. Но он на удивление спокойно воспринял мысль о близкой смерти. Настоящий солдат принимает собственную гибель с достоинством. Лишь бы Ольга всё правильно поняла и успела укрыться и спрятать всех трёх девочек от убийцы.

И схватка действительно сталась весьма короткой. Противник как-то очень легко, если не обыденно закрутил руки офицера, а за тем, упёршись ногой в позвоночник, принялся подтягивать пятки ног к ушам. И Ольга поняла всё правильно. Сквозь затухающее сознание Олегу грезился её образ. Вот она стоит над его телом подобно ангелу в лучах восходящего солнца. Только от чего она смотрит не на него, покидающего этот мир, а на свои тонкие, но крепкие, огрубевшие от тяжёлой работы руки?

– Товарищ капитан, вы не ранены? – Ворвался в его видение хриплый голос лейтенанта. И тут же сама носатая физиономия Клюва заслонила от него образ Ольги.

Нет, это ещё не рай, понял Олег. В раю просто не может быть этого похабника с вечно красной физиономией и носом похожим на клюв хищной птицы. Там должны быть кто-то с белыми, как его честь крыльями.

– Помоги, – попросил он, с усилием пытаясь приподняться на локтях. – Что-то я рук не чуствую.

Клюв подскочил сзади и, подхватив его подмышки, помог принять сидячее положение. Теперь Олег смог полностью охватить взором поле недавнего сражения. Увиденное его весьма озадачило.

Пятачок земли вокруг метра три диаметром оказался истерзан и истоптан так, словно всё фермопильское сражение произошло на этом крошечном участке давно непаханого поля. Где-то метрах в пятидесяти в пол оборота к нему замерла заглохшая машина. Вокруг неё бегали девочки, весело щебеча. В полутора метрах слева, всё также с недоумённым выражением лица продолжая рассматривать свои руки, стояла Ольга. А между ним и ею в неестественной позе громоздился, казавшийся теперь ещё более широкоплечим, труп незнакомца с неестественно вывернутой шеей. Больше всего Олега поразил застывший, однако, сохранивший выражение чрезмерного удивления взгляд берсерка.

– Мы не можем найти третью константу.

Младший Ум встал на колени.

– Вы мне кое о чём умолчали.

Великий Ум привык знать всё. Это было и традицией и наказанием. Знать всё! Разве возможно большее наказание?

– Так о чём вы умолчали?

Великий Ум сейчас понимал, что речь не о ликвидаторе. Убийца сделал всё, что в смог. Речь о связи трёх констант во времени. Это делало задачу всех убийц почти бесполезной. Особенно если их физические копии живут одновременно в десятках параллелей, а сущности беспрепятственно и вне всякой системы свободно перемещаются между ними. Тут ещё отсутствие сведений о местоположении третьей константы… Вы когда-нибудь гонялись за тем, кого не видите? И при этом две первых константы! Они не только встретились. Они, объединившись, убили ликвидатора.

– О чём умолчали?

– Простите, Великий!

Теперь уже и он понял. Нет, он не был тем, кто выиграл первую и единственную войну времени. Теперь всё будет хуже. Если он не выиграет эту войну. Корабль закапсулирован. Ресурсы не безграничны. Третья константа не найдена! А самое противное в том, что эта константа может себе плавать между вероятностными ветвями. Ей же (ему же) никто не сказал, что он константа.

– О чём вы умолчали? – Рявкнул он уже от безысходности.

– Эта вторая константа не просто женщина.

– Это ещё и женщина?

Удивление жреца было понятно. «Константа» определение бесполое, но прежде всегда ими оказывались, скажем так, «самцы». (Название «мужчина» всё же привычнее употреблять к представителям гуманоидных цивилизаций, а таких во вселенной абсолютное меньшинство). Вот зачем всё так всегда сложно? Младший Ум с сожалением посмотрел на старика. Если у того не получится, то все волхи умрут. Он бы сам пошёл добровольцем. Но тут никто такого развития событий не предполагал. Рассказать старику – почти наверняка убить его.

– Кто? – Тем не менее, потребовал он.

– Женщина.

– Это я понял.

– Она берсерк.

Теперь Великому Уму потребовалось время, дабы переварить полученную информацию. А это было сложно сделать. В истории его народа было всего тридцать берсерков. Почти все они погибли ещё на заре цивилизации. А вот теперь он висит в капсуле времени над планетой, где есть константа – берсерк женщина. А женщина в этой ипостаси заведомо сильнее подобного же мужчины. Что и было наглядно доказано.

Как убить того, кто сам убийца? Не просто мужик с топором, а убийца с рождения. Убийца по рождению. Только одна из ста миллионов рождает берсерка! Это делают женщины волхов. А тут женщина неизвестного племени в неизвестном времени. И тут любопытная мысль мелькнула у Главы экспедиции:

– Не может ли быть такого, что она является потомком волхов? – Предположил он. – Это объяснило бы многое. В конце концов, до неё почти пять тысяч лет. Могли прилетать корабли до нас, могут наткнуться на эту систему и после нас. Да мы сами можем оказаться её предками при определённых условиях!

Последнее предположение особенно возбудило Великого. Ведь это стало бы прямым доказательством грядущей победы волхов в этом мире. Однако Младший Ум поторопился остудить пыл Учителя:

– У того воплощения константы, которое удалось уничтожить ликвидатору до собственной гибели, им был взят образец ДНК, – с сожалением в голосе тихо сообщил он. – Он вовсе не смел предвосхитить Ваше гениальное предположение, – поспешил заверить ученик, заметив, как Великий Ум нахмурил брови, – просто такова практика. Это позволяет легче и быстрее выслеживать константу в других вероятностях. ДНК, как Вам известно, не измена вне зависимости от параллели, в которой находится её носитель.

– Хотите сказать, что в ней нет и намёка на родство с нами? – Уже зная ответ, всё же уточнил Великий Ум.

– Увы, – развёл руками младший жрец, – совпадение не выше фонового уровня, общего для всех гуманоидных рас вселенной. Эта женщина не является потомком волхов.

– Если в её предках за пять тысячелетий были один-два волха, то это тоже не дало бы превышения фонового уровня, – проворчал Главный жрец.

– Весьма сомнительно.

– И всё же перепроверьте, – приказал Великий Ум.

Ученик поклонился.

Как жаль, думал Глава экспедиции, а как всё могло оказаться замечательно просто. Даже неуловимая пока третья константа не играла бы тогда сколь-нибудь существенной роли. Кстати о ней, спохватился жрец. К счастью он ещё не отпустил ученика, и тот продолжал неподвижно стоять, слегка подавшись вперёд, почтительно ожидая дальнейших вопросов или распоряжений от Учителя.

– Так что? Удалось нашим учёным добыть хоть какую-нибудь информацию о третьей константе? – Намеренно придав голосу ворчливый тон, спросил Великий Ум. – Или мы даром тратим на них дневной рацион?

Проще, разумеется, было бы выслушать напрямую самих учёных, и он непременно собирался так и поступить. Но предпочитал идти к ним, уже обладая общей информацией о состоянии дел. Эти яйцеголовые своими мудрёными терминами и пространными рассуждениями с употреблением профессионального сленга могли запудрить мозги кому угодно. Поэтому Великий Ум считал необходимым заранее представлять в общих чертах, о чём они ему станут докладывать.

Младший Ум, конечно же, знал об этой привычке Учителя и всегда готов был снабдить того необходимой информацией.

– В общих словах, – начал он, – эта пресловутая третья константа ведёт себя весьма странно. Например, её влияние на пласт времени, в котором действуют две другие константы, несомненно. Однако её личное присутствие там не наблюдается. Её вообще пока не могут локализовать во времени.

– Но дату физического рождения хотя бы определили?

– Нет, Учитель.

– Тоесть как? – Брови старшего жреца поползли вверх.

Известно, что после появления на свет константа может затеряться в постоянно расслаивающихся вероятностных линиях развития. Но основание (корень) этого куста вероятностей, точку появления константы во временном потоке всегда можно определить, пусть и с некоторой погрешностью в плюс-минус сотню циклов.

– Выходит, что она появилась ещё до нашего прибытия и существует в этом первобытном обществе? – Великий Ум указал пальцем в сторону, где на обзорном экране застыла голубая планета. С момента капсуляции ход времени внутри и снаружи корабля больше не были никак связаны.

На Ученика было больно смотреть. Выражение его лица и поза всё выражало предельную степень отчаянья. Ему приходилось докладывать Великому Уму простыми словами информацию, полученную от учёных, в которой сам он ничего не смыслил. При этом недовольство Учителя первой и самой мощной волной неизбежно накрывало его же. К моменту встречи с учёными Великий Ум уже достаточно остынет, чтобы выглядеть перед ними величественным и невозмутимым.

– Доподлинно это не известно, – Младший Ум весь сжался в ожидании гнева Учителя, – но учёные утверждают, что степень воздействия третьей константы на первые две, уже вычисленные нами, с большой вероятностью свидетельствует о её физическом присутствии в том временном срезе.

Будь Великий Ум циклов на двадцать-тридцать помоложе, и он бы, пожалуй, и впрямь взорвался бы, выплеснув своё негодование на несчастного Ученика. Многие из этих яйцеголовых учёных ещё не родились, а другие лишь учились считать на пальцах, когда он уже был Великим Умом. Невозможно столько лет оставаться у власти, не познав хотя бы основополагающие постулаты науки волхов, и не вникнув пусть и не на академическом уровне в тонкости теорий, обеспечивающих экспансию их расы. Не может константа, рождённая в первобытные времена физически присутствовать спустя три с половиной тысячи лет и влиять на время. Если только…

– Бессмертное существо?

– Что? Что вы сказали, Учитель? – Не расслышал Младший Ум.

– Не сказал, а спросил, – проворчал Учитель. – Они хотят сказать, что мы имеем дело с бессмертным?

– Ничего такого они не говорили, – не на шутку перепугался Ученик. Даже он своим несовершенным разумом понимал весь ужас подобного предположения.

Жестом руки, приказав Ученику замолчать, Великий Ум закрыл глаза и сосредоточился, подключаясь к хранилищу информации в мозгу корабля. Каждый корабль волхов, уходящий в неизвестность на поиск новых миров, обязательно нёс в себе и все знания, накопленные цивилизацией за тысячи и тысячи лет развития. Иначе, не имея доступа к знаниям предков, в своём новом доме колонисты деградировали бы через несколько поколений до примитивного уровня.

Мысленно задав поиск, Великий Ум быстро «листал страницы» процеживая невообразимое число единиц хранения сначала через грубое, затем через среднее, а после и через самое мелкое сито. Можно было ещё воспользоваться суперфильтром, но этого не понадобилось. Уже после мелкого просеивания итоговая корзина оказалась практически пуста. Не было обнаружено ни одного подтверждённого случая столкновения волхов с бессмертием. Кроме единственного. Правда и это явление сопровождалось пометкой: «аксиома». Это явление обозначалось всего одним словом. И это слово было – Бог.

Внешне Великий Ум ничем не выдал себя. Как Старший Жрец он, безусловно, являлся глубоко верующим. И одно только предположение о том, что его корабль набрёл в пустоте на обиталище иного Бога или одного из Богов привело его в трепет. Ведь до сих пор существовали лишь боги волхов. Домом им служила Великая башня, чей самый крупный осколок являлся сердцем этого Корабля. Иных богов волхи во вселенной ещё не встречали. И это было основным аргументом в пользу исключительности их цивилизации.

Большого труда ему стоило собраться с мыслями и сконцентрироваться. По здравому размышлению он решил всё же, что присутствует явная ошибка учёных. Кроме того концепция Бога подразумевает, что он не является существом материальным. А третья константа, вне всякого сомнения, состояла из плоти и крови. Путешествие во времени тоже отпадали. Для таких перемещений требуется наличие соответствующих технологий и оборудования. У волхов оно было. Но представить себе наличие подобной техники у примитивного существа, рождённого в эпоху ранней бронзы, было бы нелепо.

Вывод напрашивался сам собой. Учёные ошиблись с локацией. Либо, что стало бы совсем уж не хорошо, на лицо попытка саботажа. Нельзя сбрасывать со счетов практически не скрываемое недовольство военных.

Кстати о военных, Великий Ум вспомнил, что ликвидатор погиб, и равноценной ему замены нет. Придётся сменить тактику и привлечь значительные людские ресурсы. Ни слова не сказав всё ещё прибывающему в тягостном ожидании учительского гнева Младшему Уму, он направился вновь в кабинет Главного над Всеми. Не смотря на то, что время торопило, Жрец проделал весь путь медленным коротким шагом. Такой шаг с учётом длинного до пола одеяния создавал иллюзию, будто Великий Ум бесшумно плывёт по воздуху, не касаясь поверхности. Умение сохранять величие во всём от выражения лица, вплоть до самого малого жеста было выработано десятками циклов службы. Никакие большие потрясения или мелкие неприятности не должны отразиться на образе невозмутимого служителя Башни Прозрения.

Генерал, как почти всегда, оказался на месте. Его рабочий кабинет составлял единый блок с его личными апартаментами. Поэтому у него редко возникала необходимость покидать его. Жреца он встретил холодно, не произнёс ни слова, пока тот рассыпался в похвалах его стратегическому гению. Руководитель экспедиции был старым воином и, по совместительству, таким же старым политиком. Он хорошо видел ошибки противников. Но и не отрицал наличия своих просчётов.

Великий Ум оказался в сложном положении. Он сделал ставку на блицкриг. Если бы ликвидатору удалось уничтожить обе константы и открыть путь к колонизации планеты, на всё прочее закрыли бы глаза. Победителей не судят. Но этого не случилось. Мало того, возникло новое препятствие. И Главный Жрец должен был ясно понимать, что теперь-то ему непременно припомнят его самоуправство через голову командующего. И те последствия, к которым оно привело.

Так Генерал размышлял, пока Жрец в напыщенных выражениях, по сути, рассказывал ему о своих просчётах. Правда, послушать, так в итоге во всём виноваты оказывались военные, не приложившие достаточных усилий для ликвидации препятствий. Как будто это они проморгали наличие в рядах противника берсерка, погубив тем самым своего лучшего бойца. Конечно, стоило подстраховаться и отправить с ликвидатором пару ассистентов. Но возлагать всю ответственность за неудачу на армию!

– И разберитесь, наконец, с двумя известными константами. Пусть Главный Над Всеми пошлёт ещё людей, – завершил свою речь Великий Ум.

Генерал недобро усмехнулся.

– Это же вы нас закапсулировали, – съехидничал он. – Выход в любое пространство-время из капсулы отбирает у корабля энергии равной жизнеобеспечению на два-три стандартных цикла. И даже при этом агенту не гарантированно более десятой части цикла жизни вне капсулы.

– У вас кончились герои? – В тон ему спросил Главный Ум. – Так пошлите тех, чьи эмбрионы ждут рождения в новом мире. Пусть знают, что сражаются за будущее своего семени!

Генерал молча расстегнул кобуру на поясе и извлёк из неё древний образец огнестрельного оружия. Великий Ум успел отметить про себя, что не всякий музей может похвастаться обладанием такого экземпляра. Чернёная сталь. Рукоять с костяными накладками. Отшлифованный до блеска годами использования затворный механизм.

– Этот пистолет, – внезапно охрипшим голосом произнёс генерал, – мне достался от деда, а ему от его деда. На нём я клялся в верности цивилизации волхов. Догадываетесь, что я сейчас хочу сказать?

Великий Ум догадывался. На то он и был Великим. Но его статус не подразумевал проявления эмоций. Тем более что выбор сделан. И этот солдафон при всех регалиях ничего уже изменить, не способен. Он может, разве что, застрелиться из этого допотопного оружия. Но он этого не сделает. Великий Ум хорошо знал людскую сущность. Эмбрионы возможных детей генерала находились на корабле. И только Великий Ум мог распоряжаться очерёдностью рождений будущих колонистов. Или выбраковыванием несоответствующих условиям. Может генералу и надоело жить, но своих потомков он на произвол не оставит.

Однако генерал его удивил.

– Если ваше решение окажется трагически ошибочным, – спокойным голосом произнёс он, – И если нашему кораблю суждено сгинуть в вечности. То я не дам вам наслаждаться этой вечностью. Я клянусь на оружие, как клялись мои предки. Я застрелю вас из этого пистолета. И вы умрёте однажды и навсегда. А не как те константы.

Эмоции. Эмоции сгубили цивилизацию волхов. Если бы не экспансия под мудрым руководством Великих Умов, Кто бы вообще теперь помнил, что некогда существовали волхи! Мировой разум не в счёт. В него и Великие Умы не очень-то верили, хотя и вбивали эту веру в головы простых обывателей.

Но, как уже говорилось, Великий Ум не был бы столь великим, не читай он в душах людей. И генералов в том числе. Надо настроиться на одну частоту с человеком, и тогда он примет твои слова, как свои. А это Великий Ум умел очень хорошо.

– Ваша клятва священна, – замогильным голосом произнёс он. – Оружие предков взывает к вам! Вы слышите глас?

– Оставьте ваши заклинания, – воскликнул генерал.

– Вы просто не хотите услышать, – трагически покачал головой Великий Ум, – А я слышу! Слышу голоса ваших предков!

Волхи всегда славились набожностью. И генерал не был исключением. Тем более что голос его просто обволакивал. Забирал его силы и подчинял. Искусство гипноза в обязательном порядке входило в процесс обучения будущих Великих Умов. Зачем что-либо доказывать, когда нужную мысль можно просто внушить.

– Ваши предки желают обрести новую Землю, – продолжал он внушать, теперь уже полностью подвластному ему человеку. – Они просят! Они требуют, чтобы их потомок сделал для достижения цели всё!

– Погибнут сотни волхов, – трезвой мысли генерала всё же удалось пробиться сквозь гипнотический туман.

– Если не сделать этого, погибнем мы все, – подытожил Великий Ум. – Иди и делай предначертанное.

Но и Великому Уму свойственны минуты слабости. Кого я обманываю? Подумал он. Две константы, перемещающиеся в параллелях! Даже с этим никогда волхи не сталкивались. А тут ещё третья неуловимая константа. Можно загипнотизировать всю команду корабля. Но через сто циклов здесь останутся только скелеты! Я могу влезть в любое время, но я не в состоянии отменить движение времени для себя самого, как и для всего экипажа и пассажиров.

Генерал вышел. Теперь в разные вероятности истории этой планеты будут направлены агенты-убийцы. Их жизнь ограничена, но их будущее лежит в морозильниках медицинского блока корабля волхов.

Младший Ум приблизился совершенно бесшумно, изрядно напугав своего учителя, который ждал теперь покушения со всех сторон.

– Подать ваш напиток, который вы употребляете в это время? – Спросил он.

Напиток с растворённой в нём пыльцой куста кокини всегда придавал сил и бодрости Великому Уму. Ученик знал это. Как и Учитель знал, что мальчик увлекается пыльцой в чистом виде. При таких наклонностях ему не светило никогда занять место Учителя. Легче лунам родной планеты волхов поменяться местами, чем кокиинисту стать Великим Умом.

А тем временем генерал шёл в свои покои. Он не любил штабной салон. Там всё было слишком официально. А мебель, как и обстановка в целом, отдавала казармой. Возможно, он был единственным генералом, который не терпел казармщены. Да и своих офицеров он привык считать почти своими детьми. А где встречаться с детьми, как не в детской комнате? И пусть этот урод в хламиде думает, что загипнотизировал боевого генерала. Он ещё в кадетском корпусе проходил антигипнотические практики. Но подыграть было необходимо. Пусть противник думает, что ты слаб. Ты слаб действительно. А он силён.

Он силён хотя бы от того, что имеет план, пусть и глупый, колонизации. Волхам реально требуется эта Земля. Моим детям требуется, напомнил себе генерал. И как в любом военном, в его душе боролись два взаимоисключающих решения. Первое требовало полной зачистки планеты под приход новой цивилизации. Второе предполагало договориться. Те, кто там внизу жил, занимали не более десяти процентов суши на данный момент. Ещё одной десятой волхам вполне хватит.

Но служба есть служба. Пока придётся подчиняться лидеру интеллектуалов. Сегодня, находясь на орбите такой соблазнительной планеты, Великий Ум и его команда обладают гораздо большей поддержкой. Даже среди военных.

– Мне нужны добровольцы, – сообщил он, собравшимся в его кухне офицерам. – Не просто добровольцы, но смертники.

В воздухе повисло тягостное молчание. Генерал не винил своих офицеров. И уж точно он не подозревал их в трусости. Просто он сказал слишком мало. Даже герой, идя на смерть, желает знать, ради чего он это делает. И, словно уловив эти витающие в воздухе мысли, один из приглашённых сказал:

– Я не стану говорить за всех, сэр! Я лично готов отдать жизнь по вашему приказу, если моя жизнь послужит экспансии волхов.

– Послужит, – подтвердил генерал. – И спасибо за службу! Я в тебе, сынок, никогда не сомневался.

– Слава волхам! – Выкрикнул внезапно поощрённый молодой офицер.

– Волхам слава! – Ответили остальные.

И пары минут не прошло, как в добровольцы записались все. Генерал только горько ухмыльнулся. Своё дело он знал не хуже Великого Ума.

Глава 4

Тёща едва не подпрыгивала на пороге своего маленького дачного домика. Сериал уже почти начался, а глупый зять всё ещё не приехал. Вернее теперь уже приехал и парковал машину где-то во дворе. Вид, правда, у него был не спелый. Вроде как по башке булыжником саданули. Женщина помнила своего старика таким, когда он пил. Вернее сказать не когда, а после, если похмелиться было нечем.

– Может плохая идея сегодня ехать домой? – Осторожно предположила она. – Сериал повторять будут.

Но от зятя не пахло алкоголем, как она не принюхивалась. Видать дочка довела мужика. Та ещё стерва, как и все бабы. (Себя к данной категории она, разумеется, не причисляла). Совсем плохо ей стало, когда Олег совершенно молча припарковал машину бампер в бампер соседу. Такого хамства по отношению к майору полиции он ещё раньше никогда не позволял себе. Даже к пьяному майору. Ольга Никифоровна на пару минут забыла, зачем вызвала зятя.

– Садитесь, – сухо произнёс он.

– Олежек, а можно я дочке позвоню? – Женщина цеплялась за последнее. – Ехать в одной машине со столь резко изменившимся вдруг зятем на ночь глядя ей абсолютно не хотелось.

– По дороге позвоните, – с ноткой садизма в голосе произнёс тот. – А теперь замолчите, пожалуйста. Только рыболовов нам по дороге не встретить.

Однако Ольга Никифоровна не полезла с комфортом устраиваться на своём любимом заднем сидении. (Переднее пассажирское, по словам одного телеведущего из программы «за рулём», в случае аварии наиболее травмоопасное). Она юркнула обратно в дом. Загрохотали жестяные вёдра и лейки, на которые теща, вероятно, наткнулась в темноте уже обесточенной дачи.

Чего это со мной, подумал Олег. Ни с того ни с сего перепугал мать жены. Сейчас, небось, названивает ей, жалуется. Если дозвонится, конечно, усмехнулся он, вспомнив, как пропала связь на дороге, перед приходом призрачной стены, переместившей его в другой мир.

Принято писать, что в эту минуту всё произошедшее показалось ему всего лишь видением от усталости. Всё-таки весь день проработал, затем тащился столько часов по пробкам. Но нет, Олег знал, что это было с ним на самом деле. И главное, он чувствовал, что всё повторится снова. И что тот мир не единственный, куда его может занести. Да что занести! Он и сейчас там, одновременно во многих параллелях. И что любопытно, это новое ощущение единства во множестве его ничуть не тяготило.

Разве что Ольга и девочки. Олег бросил взгляд на тёмное окно дачного домика, из-за которого слышался взволнованный голос тёщи, что-то торопливо докладывающий в телефонную трубку. Он расслышал только более громко произнесённые слова «обкурился» и «спятил». Как быть с этим? Ведь у него есть Оксана и дети. Он любит их. У него и в мыслях никогда не было изменить жене. Правда, до сегодняшнего дня он принадлежал только этому миру. Но теперь, после инициации (а в том, что это была именно инициация, у него сомнений не осталось), он узнал, что существуют и другие. Пусть он и увидел пока только один. И там нет Оксаны и детей, но есть рыбацкий посёлок охотников за летучими рыбами, а ещё Ольга и девочки. А ещё там был неизвестно откуда взявшийся убийца, пришедший забрать их жизни, но в итоге потерявший свою собственную. От чего-то Олег не сомневался, что охота на них на этом не закончится.

Вдруг ярким метеором, озаряющим собой ночное небо, в мозгу ясно вспыхнула догадка. Эти миры не совсем разные. Они всего лишь различные варианты развития одного изначального. Подобно ветвям, которые в процессе роста дерева разбегаются в разные стороны от ствола, а затем и сами ветвятся, так и история разбрасывает побеги вероятностей по мере своего продвижения во времени. А это значит, что где-то здесь и сейчас может так же существовать Ольга. И ей каждую минуту может угрожать опасность от преследователей, которым они с Олегом чем-то мешают.

На крыльце появилась тёща:

– Тебя Оксана! – Голосом, дрожащим от предвкушения взбучки, которую её дочь сейчас задаст своему муженьку, объявила она, протягивая ему телефон с предусмотрительно включённой громкой связью.

Однако Олег, не обращая более ни на что внимания, нырнул за руль, завёл двигатель и воткнул заднюю передачу. Лихо развернувшись, он переключился и вдавил педаль газа в пол. Гравий дачной дороги, вылетевший из-под колёс, забарабанил по заднему стеклу соседского универсала, подарив тому сколы и пару трещин. Ольга Никифоровна так и застыла с открытым ртом и протянутой рукой с зажатым в ладони телефоном. Из трубки доносился встревоженный голос Оксаны:

– Мама, Олег, что там у вас происходит?

А кроссовер Олега уже растворился в ночи. Не жалея подвеску на выбоинах он мчался в город на поиски женщины, которая на этой ветви мироздания скорее всего даже не подозревала о его существовании.

Дорогой он пытался составить план поиска. Её имя и фамилия, возраст, скорее всего здесь не изменились, как не менялись и его собственные. По той же аналогии район проживания так же не мог сильно отличаться. Олег знал, что до катастрофы Ольга проживала где-то на западной окраине города. Эти сведения должны были значительно облегчить ему поиск. В век глобальной компьютеризации и существования всемирной информационной сети при определённых навыках найти человека большого труда не составляет. Особенно, если человек этот и не думает как-то прятаться.

И на работе, и дома у Олега имелись среди прочего и ворованные базы данных, приобретённые у разного рода «взломщиков» от прыщавых юношей до вполне солидных работников госструктур, приторговывающих конфиденциальной информацией. Для его рода деятельности являлось весьма важным иметь возможность собрать максимум сведений о клиенте.

Но домой идти было сейчас нельзя. Слишком много времени уйдёт на объяснения с супругой. Если вообще возможно разумно объяснить жене, зачем ты, бросив её маму у сломанного телевизора посреди глухого леса, принялся срочно разыскивать какую-то молодую женщину да ещё посреди ночи! От шума проснутся дети, что только усилит всеобщий кавардак. А закончится всё сбором вещей и переездом к холостому другу на временное проживание. Подобное развитие событий поиски вряд ли ускорит.

Поэтому Олег отправился прямиком в офис. Деловой Центр работал круглосуточно, так как в нём арендовали площади под конторы фирмы, работающие с компаниями из отдалённых часовых поясов, для которых местная ночь является самым активным временем суток. И хотя его предприятие к таковым не относилось, электронный ключ позволял Олегу появляться на рабочем месте в любое время. Желание сотрудников сверхурочно потрудиться руководством только приветствовалось.

Оставив машину на подземном паркинге, Олег на лифте поднялся на двадцать второй этаж. Магнитный замок приветливо щёлкнул, пропуская его в офис. Верхний свет он включать не стал, ибо сквозь стеклянные внешние стены помещение было залито сиянием ночной подсветки небоскрёбов Сити. Почти бегом добравшись до своего рабочего места, он уселся в кресло и включил компьютер.

Уже через четверть часа он знал всё, что было нужно. К счастью, женщин по имени Ольга Геращеневская тридцати одного года во всём Западном Округе в наличии имелась всего одна. Вспомнилось, как в том мире при знакомстве она, смущаясь, посетовала, что фамилия редкая, запомнить сложно, и просила называть её только по имени.

Сначала он ринулся было тут же ехать по известному теперь ему адресу, чтобы попробовать объяснить ей всё, или хотя бы предостеречь. Но тут посмотрел на время в правом нижнем углу экрана. Царила глубокая ночь. Город большей частью крепко спал. Заявившись сейчас, он, скорее всего лишь до смерти её перепугает. Да и кто поверит предупреждению о грозящей ему опасности, исходящему от какого-то психа, ломящегося в двери незадолго перед рассветом?

Но и сидеть, сложа руки в ожидании наступления утра, Олег не мог, вспоминая, как внезапно из ниоткуда появился тогда убийца. И тут в кармане в очередной раз завибрировал смартфон. Звук он отключил, чтобы не раздражал. Он ответил жене, ещё несясь в машине по ночному шоссе, сослался на срочное дело и просил до утра не ждать. Но Оксана упорно продолжала названивать ему каждые четверть часа. Что не удивительно, если представить, чего успела наговорить ей её мать.

Телефон! Олега внезапно осенило. Услышав в трубке её голос, он сразу поймёт, что у неё пока всё в порядке. А сам факт ночного звонка от незнакомца насторожит женщину и заставит её быть начеку. К утру же он приедет к её дому и станет караулить, пока она не появится на улице. Что делать дальше он ещё не придумал, но там видно станет.

От волнения едва попадая пальцами в кнопки, он набрал номер Ольги и с нетерпением принялся считать гудки. Понятное дело – никто долго не подходил. Но это ещё ничего не значило. Разумеется, она должна проснуться, взглянуть на часы, сесть в постели, сунуть ноги в тапочки и дойти до телефона. Конечно, на это уйдёт прилично времени, успокаивал он сам себя.

Трубку сняли на одиннадцатом гудке.

– Ало! Ало! – Не в силах сдержать себя закричал Олег. – Оля, это ты? У тебя всё в порядке? Оля, Оля!

В ответ на том конце провода пробурчали что-то нечленораздельное. Но голос был явно мужской. Олег обругал себя последними словами. Как он мог не сообразить. Раз у него в этом мире есть семья, то от чего он решил, что Ольга и здесь так же одинока, как там? И к телефону ночью, естественно, подошёл мужчина – муж или отец.

– Ало, – уже спокойнее, придав голосу официальный тон произнёс он, – могу ли я услышать Ольгу Николаевну Геращеневскую?

И тут в трубке неожиданно раздались рыдания. Безбожно шмыгая носом и подвывая, как раненая собака, мужчина на том конце с трудом выговаривая слова, абсолютно пьяным голосом сообщил:

– Оленька умерла. Её убили.

Отчаянье и гнев мгновенно захлестнули Олега. Он опоздал. Убийца добрался до Ольги раньше. И тут пришла волна.

Хранитель Карт мог показаться слишком молодым для того, кто занимает столь высокое и ответственное положение в армии. И, с одной стороны, это соответствовало действительности. В его возрасте в лучшем случае становились командирами среднего звена и имели в подчинении до трёх сотен бойцов. С другой стороны, любой знакомый с ним сослуживец подтвердит, что этот сравнительно молодой волх по праву занимает своё место.

Как и Главный над Всеми, Хранитель Карт был потомственным офицером. Армии с незапамятных времён посвящали свои жизни все мужчины его рода. На зависть Генералу, гордившемуся своим перешедшим по наследству антикварным пистолетом, Хранитель обладал семейной реликвией ещё более древней. На стене его кабинета в штабе, в потрескавшихся от времени кожаных ножнах с вытертой до залысин некогда бархатной отделкой висел кривой меч его древнего предка. Такими мечами волхи бились задолго до того, как первые планеры смогли подняться в небо их родной планеты. В те времена, когда ещё существовали на ней отдельные княжества с упоением истреблявшие друг друга. Вот один из таких удельных князей и являлся далёким предком Хранителя Карт.

Однако в быстром продвижении по служебной лестнице ему помогли не только древность рода и безусловные способности. Не обошлось и без протекции, составленной нынешним главой экспедиции. Его дед и отец Генерала служили вместе на одном из немногих колониальных кораблей, чья судьба сложилась более-менее благополучно. И когда возник вопрос о начальнике штаба для очередной посылаемой в неизвестность миссии, назначенный Главным над Всеми Генерал порекомендовал на эту должность внука армейского товарища своего отца. И вот сейчас в момент серьёзного кризиса ему для осуществления своих планов потребовался человек бес сомнения преданный, командир по внутренней связи вызвал к себе своего протеже. Нет, не вызвал, а скорее вежливо пригласил зайти.

Встреча происходила в личных покоях Главного над Всеми. Генерал, таким образом, желал лишний раз подчеркнуть, что относится к гостю не как к подчинённому, а скорее, как к сыну. При этом он всё же не переоделся в домашнюю одежду, а остался в мундире. Таким образом, желая так же подчеркнуть, что разговор предстоит серьёзный. Но и Хранитель не был простым офицером. В силу своего служебного положения он прекрасно знал всё о ситуации сложившейся на этот момент. И он понимал, что приглашён не просто на беспечные вечерние посиделки за бокалом драгоценного вина из личных генеральских запасов.

Приняв после взаимных приветствий из рук хозяина бокал, начальник штаба экспедиции последовал приглашению и опустился в удобное кресло возле стеклянного столика, на котором расположились три графина с различными напитками, ваза с фруктами и тарелки с лёгкими закусками.

Хозяин апартаментов не торопился начать беседу. Могло показаться, что он даёт гостю время расслабиться, сбросить с плеч груз служебных забот, дабы полностью освободить разум для важного разговора. Разумеется, и это тоже. Но так же Главный над Всеми старался по глазам, по выражению лица, по едва заметным движениям молодого офицера окончательно решить для самого себя: верную ли ставку он готов сделать. Как тот воспримет его предложение? Ведь со времён славного и буйного предка Хранителя Карт, чьим мечом он так гордится, волхи никогда не выступали против волхов.

Если б только Генерал умел читать мысли, то, скорее всего, оказался бы весьма удивлён тому, что его гость, внешне невозмутимый, прямо-таки сгорает от нетерпения приступить, наконец, к активным действиям. При этом, как и всякой молодости, ему свойственен крайний радикализм в достижении цели. Умение выжидать, тщательно комбинировать, чтобы действовать наверняка приходит с возрастом. Молодым во все времена требуется всё сразу и быстро. Поэтому юность и нуждается в зрелых наставниках.

Приняв окончательное решение, Главный над Всеми сделал добрый глоток и опустив свой бокал на край столика, обратился к гостю:

– Друг мой! Ведь я могу называть вас так?

– Мой Генерал, вы мне как отец! А считаться ещё и вашим другом для меня верх мечтаний! – С неподдельным чувством ответил начальник штаба, склонив голову.

– Ну, ну, – улыбнулся хозяин и, протянув руку над закусками, потрепал гостя по плечу. – Вы истинный внук своего деда и сын своего отца! Мне приятно принимать некоторое участие в вашей судьбе в память о них.

– Вы слишком принижаете то внимание, что оказываете мне, говоря лишь о «некотором участии».

Генерал довольно хмыкнул. Хоть это и был всего лишь обмен любезностями обычный для благородных людей, но, как говориться: доброе слово и кошке приятно. Однако пора было переходить к делу.

– Я готов и далее всячески содействовать вам, – начал он, – хотя теперь, когда вы достигли положения, нажили изрядный опыт и уважение среди сослуживцев, моя помощь вам вряд ли ещё когда-нибудь потребуется.

Он отмахнулся от попытки гостя возразить и продолжил:

– Вы, как начальник моего штаба, единственный на этом корабле после меня, кто полностью знает состояние дел на сегодня.

– Это мой долг, – подтвердил Хранитель Карт.

– Уверен, что вы провели тщательный анализ ситуации. Не могли бы вы рассказать, к каким выводам пришли? Ведь на их основе нам с вами предстоит разработать стратегию дальнейших действий.

Хранитель поднял свой бокал и медленно сделал несколько крошечных глотков, давая, таким образом, себе время подумать. Разумеется, выводы он для себя сделал. Именно они подталкивали его к немедленным действиям. Но сейчас важнее было угадать, чего желает услышать от него старик. Его поддержка многого стоит особенно на первом этапе. Ещё поразмыслив, он решился. Глава Экспедиции старый опытный штабист. Вряд ли их выводы сильно отличаются. Надо только избегать резких определений – старики этого не любят. А в остальном он скажет всё, как на его взгляд есть.

– Мы слишком доверяли яйцеголовым, – глядя прямо в глаза Генерала произнёс он. – В какой-то момент мы потеряли контроль над их деятельностью, – он сказал «мы», дабы излишне не задеть того сверх меры. Сам Хранитель считал, что именно Главный над Всеми в силу своего поста главы экспедиции нёс полную ответственность за это упущение.

Хозяин встречи прекрасно понял невысказанный упрёк, но вида не подал. Напротив, он согласно кивнул, и жестом руки попросил гостя продолжать.

– Кроме того в дела сугубо мирские бесцеремонно вмешались жрецы, – продолжил молодой волх, чётко выговаривая каждое слово. Он всё гадал, отведёт ли старик взгляд. Но тот, казалось, даже моргать перестал. – Великий Ум даже позволил себе предпринять глобальные действия, касающиеся судьбы экспедиции в обход её руководителя. И это привело теперь всех нас и бодрствующих, и спящих, и даже ещё не рождённых к порогу гибели.

– Согласен, – вновь кивнул Генерал. Но более он ничего не сказал, давая понять, что ждёт продолжения высказанных мыслей.

Он хочет, чтобы ключевая фраза была произнесена мной, а не им, понял начальник штаба. Главный над Всеми желает сохранить пространство для манёвра. Сейчас он, разумеется, поддержит инициативу снизу. Однако если что-то пойдёт не так легко ото всего откажется. Оставляет за собой возможность выступить миротворцем и сохранить власть. Ну что ж, усмехнулся про себя Хранитель Карт, на месте старика он поступил бы, пожалуй, так же. А вслух произнёс именно то, что, как знали оба собеседника, и должно было сейчас прозвучать:

– Наш корабль имеет статус военного, – не колеблясь, объявил он, – исходя из этого и согласно Устава полагаю считать произошедшее бунтом. По традиции звёздного флота волхов предатели и бунтовщики должны быть схвачены и вышвырнуты за борт.

Главный над Всеми удовлетворённо улыбнулся и откинулся на спинку кресла. Протеже не подвёл своего благодетеля. Он поставил на верную карту. Военные, конечно, пойдут за ним, как за командиром. А за этим парнем молодые офицеры, в среде которых он весьма популярен, пойдут ещё и с восторгом!

Теперь важно было до поры придержать зверя, которого Генерал только что выпустил наружу. Хороший пёс должен кусать противника только по команде хозяина. Иначе, почувствовав свободу и безнаказанность, и сам погибнет, и всех погубит.

– Прекрасно, мой мальчик! – Воскликнул он. – Я в вас не ошибся. – Теперь я вижу, что мне есть, кому в скором времени передать бразды правления миссией.

– Что вы такое говорите!

– Да, да, мой друг! И не возражайте. Я уже стар. И, как только мы решим возникшие по вине жрецов проблемы и заложим колонию на этой планете, я подам в отставку. И кому, как не вам – молодому и талантливому занять моё место!

Хранитель Карт вскочил с кресла и встал по стойке смирно.

– Я не подведу вас, мой Генерал! – Задрав подбородок к потолку, громко, как перед строем на плацу, выкрикнул он.

– Сядьте, – мягким голосом попросил хозяин. – Давайте в честь этого выпьем чего-нибудь покрепче.

Молодой волх согласно кивнул и, прежде чем сесть, выбрал из бутылок на столе ту, что содержала любимый, как он знал, напиток Генерала и разлил по чистым бокалам тёмно-коричневую, едва не чёрную жидкость со слегка маслянистым отливом.

– Когда приступать? – С трудом отдышавшись после обжигающего гортань глотка, поинтересовался начальник штаба. Честно говоря, ему не терпелось увидеть выражение лица Великого Ума, когда ему объявят приговор. А привилегию сделать это он собирался оставить за собой.

Главный над Всеми выдержал паузу, наслаждаясь послевкусием и тем расслабляющим действием, что оказывала сделанная по древнему рецепту травяная настойка. Сразу вспомнились далёкие теперь запахи детства проведённого в имении деда по материнской линии, на небольшом острове посреди океана с чудом сохранившейся почти первозданной природой. Очень много циклов минуло с того времени. Лежащая в центре орбиты Корабля планета сильно напоминала родину волхов. Но только ту, какой она была много веков назад. Стремительный рост численности населения и развитие промышленности не оставили места природе. Даже воздух пригодный для дыхания производился теперь искусственно огромными фабриками. Ибо не осталось лесов, способных вырабатывать его естественным путём. Нет уже ни имения, ни природы. Остались только воспоминания. Возможно, в случае победы, вот на этой не тронутой ещё цивилизацией планете он воссоздаст тот заповедный уголок.

– Мы не станем торопиться, – он тяжело вздохнул, возвращаясь к реальности. – Пусть Великий Ум окончательно увязнет с этими своими константами. Я даже дал ему в помощь наших людей.

– Но зачем? – Удивился Хранитель.

– После капсуляции время работает против жрецов. Учёные пока с ними. Но чем безнадёжнее будет становиться положение, тем легче нам станет перетягивать их на свою сторону. А совсем без яйцеголовых нам не обойтись при колонизации. К тому же надо учитывать пусть призрачную, на мой взгляд, но возможность того, что им удастся уничтожить константы.

– Да чем, чёрт возьми, так мешают эти константы? – Крепкий алкоголь так же немного ударил в голову молодому волху. Иначе он бы никогда не позволил себе чертыхаться в присутствии командира, пусть их встреча и носила неофициальный характер.

Натолкнувшись на удивлённый взгляд хозяина, он тут же подобрался, выпрямился и передвинулся на самый краешек сидения.

– Прошу прощения.

– Всё нормально. Просто меня удивил ваш вопрос.

– Мой Генерал, – бросился объясняться гость, – я изучал историю экспансии нашего народа. Разумеется, я знаю про единственную войну во времени. Знаю правило, запрещающее колонизацию населённых миров при наличии в них хотя бы одной константы в текущем времени, либо даже в исторической перспективе. Но что собой представляет эта самая константа, я так и не понял. Вернее сказать, до нашего нынешнего случая это меня как-то не интересовало.

Главный над Всеми понимающе покивал.

– Понимаю, – произнёс он, – хотя и не одобряю пробелы в образовании. Но, строго между нами, я и сам не слишком подкован на этот счёт, – Генерал озорно подмигнул гостю. Хотите знать подробности – обратитесь к учёным. Получите трёхчасовую лекцию с изобилием формул и трудновыговариваемых научных терминов. И то не факт, что в итоге поймёте, – он тихонько рассмеялся собственной шутке.

– Ну, хотя бы в двух словах, – попросил Хранитель.

– В двух словах? Хм… Не уверен, что получится, но попробую.

Генерал налил себе ещё настойки. Посмотрел на собеседника, но тот прикрыл свой бокал ладонью и отрицательно покрутил головой.

– Так вот. Время – понятие относительное. К примеру, для нас с вами время внутри корабля продолжает существовать. А наблюдай кто-нибудь за нами снаружи, то в момент капсуляции наш корабль с их точки зрения просто исчез. Наблюдатели продолжили движение вдоль вектора своего времени, а мы замерли в одной его точке. Но, как я уже сказал, внутри корабля сами мы в стазисе не находимся. Вообще ощущение времени присуще только живым организмам. Для вселенной всё, что с нашей точки зрения, было, есть и когда-то будет, существует абсолютно равнозначно и во всех вариантах. Кстати, на этом и основана теория перемещения во времени. Это в нашем восприятии мы путешествуем в будущее или прошлое. Для вселенной мы лишь перемещаемся между двумя равноправно существующими состояниями континиума.

– Тоесть этот стакан, – Хранитель указал на свой бокал, – с точки зрения вселенной существует сразу и на столе, и у меня в руке?

– А так же везде, где он был, и где только будет в нашем восприятии.

– А Константы?

Генерал пожал плечами.

– Они как-то стабилизируют время, являясь в любой вероятности величинами постоянными.

– Чем они мешают нам?

Хозяин поморщился. Ему не доставляло удовольствия объяснять своему протеже то, в чём он и сам мало чего понимал. Вот от того он и не собирался торопиться с выступлением против учёных. Без них ему придётся действовать вслепую.

– Наши яйцеголовые с помощью своих приборов определили, что в будущем этого мира ни в одной из вероятностных параллелей нет и следа присутствия волхов. Это значит, что мы либо никогда не высадимся на этой планете, либо вымрем без следа. Но историю можно было бы кардинально изменить, не будь этих Констант! Так утверждают учёные, – добавил он.

– И это на самом деле так?

– Кто его знает. Но, как известно, большинство инструкций по безопасности написаны кровью. И в нашем случае инструкция прямо запрещает колонизацию, пока существует хоть одна константа.

– Тогда каков же наш план действий в случае, если Великий Ум потерпит неудачу? Раз колонизировать планету нельзя? – Спросил Хранитель. Он ни секунды не сомневался, что какой-то план существует. – Продолжим поиск?

По выражению лица Главного над Всеми было без слов понятно, что о продолжении полёта речь не идёт.

– Нам не хватит ресурсов, – сообщил он. Капсуляции слишком энергоёмка, а раскапсуляция – процесс ещё более затратный. А тут ещё учёные без всякого счёта расходуют их на свою войну с константами. Кроме того нам никогда не найти ещё одного столь идеально подходящего мира. Нам придётся высадиться на планету.

Гость немного растерялся.

– Но вы же сами говорили, что яйцеголовые не обнаружили нашего присутствия в будущем этого мира?

И тут Генерал его удивил. Толи подействовало уже изрядное количество употреблённой к этому моменту настойки, толи он знал нечто, о чём не договаривал своему протеже. Он вдруг улыбнулся и озорно подмигнул ему.

– Мой молодой друг, – произнёс он, – во-первых, ни один прибор не совершенен. Уже одно то, что они никак не могут локализовать третью константу, это подтверждает. Во-вторых, те ли следы они ищут? Вернее сказать, все ли следы доступны для их анализа?

Так же неожиданно, как только что расслабился, Хозяин мгновенно вновь преобразился. Лицо сделалось сурово-строгим, каким привыкли видеть своего командующего его офицеры. Во взгляде и голосе появился металл.

– Если вы со мной в этом деле.., – начал он.

– Я с вами, мой Генерал! Не сомневайтесь! – Молодой человек вскочил с кресла и вытянулся по стойке смирно.

– Тогда приступайте к разработке соответствующего плана. Всё должно произойти тихо и без лишних жертв. Имейте в виду, что некоторые из наших офицеров могут поддерживать жрецов в их стремлении к захвату власти. Вы меня поняли?

– Так точно, – подтвердил Хранитель Карт.

Главный над Всеми тоже поднялся из своего кресла, давая понять гостю, что на сегодня разговор окончен.

Глава 5

Почти пятью тысячами земных лет позже в Центре по Изучению и Контролю Времени в кабинете руководителя службы безопасности несколько растеряно смотрели друг на друга три человека. Ими были: хозяин кабинета Ломов и два сотрудника лаборатории темпоральной реконструкции – Артур Коноз и Сайман Ли. А растерянный вид они имели от того, что только что по внутренней связи их вызвала к себе для важного разговора… темпоральная камера. Это всё равно, как если бы напильник или тиски вызвали бы для беседы слесаря.

Разумеется сравнение грубое. Темпоральная камера, в отличие от напильника или тисков, сложнейшее устройство. Разработка настолько секретная, что её принцип работы до конца не был понятен даже ведущему инженеру Центра. Камера была экранирована от любых флуктуаций времени. Её электронный мозг чутко реагировал на любые попытки вмешательства в ход истории. По запросу имеющего доступ сотрудника он выдавал в процентах степень отклонения от эталона с указанием географического места и исторического времени воздействия. И всё же до сих пор камера воспринималась всеми, пусть как запредельно сложный, но всё же инструмент.

Хотя среди сотрудников и ходили, время от времени слухи о разумных действиях темпоральной камеры, большинством они воспринимались не более, как обычные байки. Полноценный искусственный интеллект ещё до сих пор не был создан.

И вот теперь в нарушение общепринятой теории о невозможности создания электронного разума, темпоральная камера, подключилась к закодированной линии связи Руководителя службы безопасности. И вызывает его и двух сотрудников для беседы. При этом у всех троих сложилось впечатление, что она внимательно слушала только что состоявшийся между ними конфиденциальный разговор.

Однако замешательство длилось не долго. Этим троим, за последние дни довелось повидать и даже испытать на себе немало чудес. Взять хотя бы то, что Сайман, ещё три дня назад по возрасту младше своего друга Артура, оказался теперь значительно старше него. В силу обстоятельств связанных как раз с попыткой группы преступников изменить ход истории, ему пришлось в эти дни провести несколько лет в прошлом.

– Я обязан доложить директору, – сообщил Ломов. Но присущей ему обычно стальной уверенности в его голосе не прозвучало.

Сайман с Артуром переглянулись.

– Что-то мне подсказывает, что директор в курсе, – выразил их общее мнение Коноз. – Если всё обстоит так, как я думаю, и Камера разумна, он давно об этом знает. Кстати, Ломов, вы старейший сотрудник Центра. Ответьте. Когда директор его возглавил?

Руководитель службы безопасности сначала посмотрел на Артура с удивлением, но уже в следующую минуту задумался. Служба безопасности родилась одновременно с началом строительства Центра. И он всегда являлся её бессменным главой. Однако директор был назначен раньше. Кем, кстати, назначен? Ломов подчинялся Уставу и в некотором роде директору. Но кому подотчётен сам директор? Как оказалось, этого глава службы безопасности не знал.

– Понятно, – Артур правильно оценил молчание Ломова, – вы застали его уже в той должности, которую он продолжает занимать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.