# Неупокоенный

Елена Сергеевна Зубец

Мрачный Лондон 17 века. Невинно осужденный возвращается в родной город, чтобы отомстить тем, кто испортил его жизнь и разрушил семью. История мести и поиска справедливости одного человека и история любви, которая прожила более тридцати лет.

Пролог.


Он бродит в сумраке ночном,


Держа весь город в нитях страха,


Покрыт туманом, словно крылом,


Дитя он проклятое мрака.

Несет с собой он только смерть

Для тех, кого избрал когда-то.

Он словно дикий, злобный зверь,

Покоя ищет в жерле ада.

И он не мстит, он лишь карает

Виновных перед ним врагов,

Их жизнью, как монетой, играет,

Кладя на чашу справедливости весов.


Среди вечного лондонского тумана и мрачных улиц появляется Он. Когда-то этот город был для Него всем – надеждой, любовью, счастьем, будущим. Но вот уже более тридцати лет как он превратился в лютую ненависть и извечную месть.


Один ясным летним днем на улице Клот Фэйр Стрит молодой человек лет 18 стоял у лавки своего отца и ждал прекрасную невесту. Он был молод, полон сил, любви и мечтал связать себя узами брака с любимой Викторией. Очаровательный ангел со светло-русыми волосами, ярко-голубыми огромными глазами и милой улыбкой занимала все Его мысли и мечты. Родители уже сговорились насчет свадьбы и ждали окончания торгов, чтобы заняться приготовлениями.


Влюбленным взглядом смотрит он

На ту, что сердцем его правит.

Он флёром счастья окружен,

Свою любовь везде он славит!

Стихи и песни – только ей,

Прекрасной музе вдохновения!

Нет никого нежней, милей!

Никто не годен для сравнения!


Его отец был известным торговцем сукном, к которому обращались даже люди из высшей знати. И вот, пока влюбленные предавались радости встречи, к лавке торговца подошла стража во главе с капитаном, неся печальные новости в этот мир безусловного счастья. Приказом мэра города Его отца обвиняли в воровстве денег из городской казны, что должно караться смертью и изъятием всего имущества. Но как? Почему? За что так поступили сильные мира сего с обычным торговцем сукном? Причина была извечна и стара как мир – дочь торговца отказала мэру быть его любовницей. Как она посмела?


Познав всю сладость, прелесть власти,

Мэр правил городом своим.

Он был элитой высшей масти -

Всесилен, горд, непогрешим!

Его желания равны закону,

И исполнять их нужно в тот же миг!

Кто против – будет в кандалы закован

И сослан прочь, за сотню лиг!

Прекрасных дев ломал он судьбы,

Для удовольствия пороча честь,

Повеса наглый и разгульный!

И кто посмеет все пресечь?

Не церемонясь, стража начала громить лавку и избивать торговца и его жену, пытаясь выбить признание во всех грехах, в которых их обвинял мэр. Он не мог стоять в стороне и пытался защитить родителей, но был связан и брошен в угол лавки. На крик прибежала его сестра, которую тут же схватили стражники и потащили за прилавок, чтобы получить то, в чём было отказано мэру. Разгромив всё в лавке и в доме, стража увела отца с тобой. Он же был вынужден смотреть на рыдающую мать и поруганную сестру, у которой не осталось даже слез. Он только надеялся, что хотя бы его любимая Виктория смогла убежать и укрыться в доме родителей.


И рухнуло все в одночасье:

Разгромлен дом, а с ним и мир.

Теперь здесь правит лишь несчастье,

Для горя и тоски здесь пир.

Пред властью мэра все бессильны,

И все рабы его игры.

Увы, противник он не равносильный.

Простые люди перед ним слабы.


Не зная, что делать, Он решает идти к мэру и требовать справедливости для своего отца. Мать умоляет не ходить, так как понимает, что может лишиться еще и сына. Но Он должен что-то предпринять, так не должно быть!

Полный праведного гнева и решимости, Он приходит во дворец мэра и просит об аудиенции. Но вместо этого Его хватают и бросают в темницу, в подвал, как закоренелого преступника. А Он ждал справедливости! Через пару дней Ему и Его отцу выносят приговор – отец должен быть казнен, а Он ссылается на 30 лет в дальние колонии без права возвращения на родину. Но как же такое можно пережить? Бедные мать и сестра! А Его любимая Виктория? Что будет с ней?


Пришел искать он справедливость

В клоаке грязи и греха.

Святая простота – наивность,

Здесь не найдешь ее вовек!

Здесь правит своеволие сумасброда,

Что возомнил себя почти что королем.

Здесь есть дорога лишь до гроба,

Все остальное поросло быльем!

И как итог – отца на плаху, сына в ссылку,

А мэр ликует, он добился своего.

Мать по миру, сестрицу превратит в подстилку

И от Его семьи не осталось – ничего.

Виктории прекрасной путь один -

В монахини, невестой господа навечно.

И что не делай тут исход един –

Мучений круг замкнулся бесконечно.


Все 30 лет ссылки Он грезил мечтами о мести всем, кто разрушил Его мир и его счастье. Понимая, что не сможет вернуться на родину под своим именем, Он продумывал план, как заставить мэра признать Его равным себе и потом отомстить, лишить всего самого дорогого и любимого. Месть стала Его возлюбленной на эти бесконечные годы лишений, тяжелого труда и выживания. Но она давала силы и стимул выжить.


Свершится скоро моя месть,

И все виновные падут к моим ногам.

Пусть не верну я свою честь,

Хотя бы вашей я агонии предам.

И будет слезы проливать наш чудный мэр,

Осколки своей жизни собирая.

Он, как и я, всем станет не удел,

От крика скорби, как собака, умирая.

И каждый стражник мне оплатит по счетам,

Что годы каторги так долго я коплю.

И всем, кто виноват, я вам воздам!

И буду слушать, как кричите: «Я молю!»


И вот свершилось! Воздух свободы вместо опостылевших рудников и затхлых сараев. О как он пьянит озлобившегося человека! Он манит местью и воздаянием всем, кто разрушил Его жизнь.

Вернувшись в Лондон инкогнито, Он не узнает город, в котором родился. Клот Фэйр Стрит уже не та, ничто не напоминает Ему о родном доме, лавке отца. Да и никого из знакомых Он так и не увидел. Побродив по улицам, Он находит постоялый двор в тихом районе и снимает там комнату. Теперь необходимо продумать подробный план мести.


Забыт и стерт из памяти навечно,

Никто не вспомнит его милый лик.

Кто поступил с ним так бесчеловечно,

Разрушив жизнь его в один лишь миг?

Кто сделал бестелесным призраком его,

Обрек на вечные души скитания?

Страдать, безумцем воя, от того,