# Основатель

Вячеслав Олегович Калинин

Фронтир. Здесь герой-попаданец не становится королем или магом, а строит свой мир кирпичик за кирпичиком.

Он выжил. Проснулся в теле бандита, в сердце Дикого Запада, где закон – это кольт, а прошлое – смертный приговор.

Но он выбрал путь строителя. Когда другие грабили и убивали, он взял в руки молот, построил кузницу, а потом собственный дом. Затем вокруг него выросло целое поселение, где нашли приют изгои и мечтатели.

Но фронтир не прощает тех, кто меняет его правила. За спиной героя встали друзья, а напротив – враги, те, для кого его мирная долина стала угрозой.

От перестрелок в каньонах до битв в судах и кабинетах, его война была не за богатство или власть. Она была за право построить будущее на земле, где, казалось, есть место только прошлому.

Сага о том, как из отчаяния и стали ковалась легенда.

Автор ни в коем случае не претендует

на историчность описываемых в книге

событий, фактов и персонажей. Все

перечисленное является фантазией,

все совпадения случайны.


Часть 1.

Глава 1. Проснуться в другом кошмаре.


Первое, что Сергей почувствовал – это адскую боль в голове. Не похмельную, а такую, будто ему по черепу проехался трактор. В ушах звенело.

Второе – запах. Резкий, непривычный. Запах пыли, конского пота, дерева и еще чего-то горького – кажется, что дыма.

Лежа на спине, он медленно открыл глаза. Над ним было не привычное потрескавшееся пятно на потолке его хрущевки, а невероятно яркое, синее-синее небо без единого облачка. И солнце, которое слепило отнюдь не по-московски.

«Где я?» – пронеслось в сознании, пока еще совсем мутном и тяжелом. Сергей попытался приподняться на локтях.

– Эй, смотрите-ка, наш Джек очнулся! – прозвучал над ним грубый голос с сильным, незнакомым, чужим акцентом. – Уже было думали, тебе конь башку отбил начисто.

В поле зрения возникло лицо, кажется, даже какое-то смутно знакомое. Лицо такое странное, немолодое, обветренное, в щетине. На голове – поношенная шляпа с широкими полями, а глаза смотрят с каким-то знакомым, похабным интересом.

«Какой, нафиг, Джек? Это что – шутка?! Я – Сергей. Сергей Иванов, инженер из Подольска».

Но он не смог этого произнести вслух – губы будто не слушались, а в голове, вместе с новой волной боли, поплыли обрывки чужих воспоминаний, картинок, лиц.

Скачущая лошадь… Выстрелы… Красивая карета или… дилижанс? Да, дилижанс на дороге… Чувство страха и злости…

– Молчишь? – «знакомец» хмыкнул и сплюнул в пыль. – Ничего, очухаешься. Повезло тебе, пацан, отделался шишкой. А шериф мог бы и пулю всадить, кабы заметил, что ты живой.

Немолодой отошел, и Сергей, он же теперь, видимо, Джек, наконец-то смог сесть и оглядеться.

Он сидел у костра посреди высохшей, желтой равнины. Рядом стояли лошади, несколько таких же загорелых и грубых мужчин в ковбойских шляпах и с кольтами на поясах. Вдалеке виднелись низкие холмы, поросшие чахлым кустарником. Никаких домов, никаких вышек сотовой связи, никаких электрических столбов с натянутыми между ними проводами – только бескрайняя пустота и небо. Одним словом, прерия.

Одежда на Сергее была чужая – грубая рубаха, жилетка, потрепанные штаны, на удивление добротные кожаные сапоги. На боку, в потертой кобуре, оттягивал ремень револьвер, такой же, как у всех остальных. Вес его был непривычный и пугающий.

Тут к нему подкатилась фляга – один из типов толкнул ее ногой.

– Пей, прочисти горло.

Сергей взял флягу в руку. Похоже, что изготовлена она была из тыквы и заткнута самодельной деревянной пробкой. Он пожал плечами, как бы соглашаясь, и сделал глоток. Крепкий, теплый и противный виски обжег горло, но прояснил мысли. И в этот момент в его голове все сложилось в ужасную, невозможную, невероятную картину.

Отрывочные знания английского из школы вдруг стали кристально ясными и полными. Воспоминания «Джека» – мальчишки, который сбежал из нищего городка и прибился к банде грабителей, – наложились на его собственные, Сергея, воспоминания. И главное – он помнил последнее, о том, как их, четверых, гнали по каньону шериф с помощниками. Как пуля срикошетила от скалы и ударила его, Джека, в висок. А он, Сергей, в это же самое мгновение выходил из метро и спотыкался на эскалаторе…

Значит, это не сон, не бред. Он где-то в Америке, но не в той, что по телевизору показывают, а в той, где правят кольт, золотая лихорадка и закон сильного. Время ковбоев и индейцев, Дикий Запад.

И он теперь не Сергей Иванов, а Джек, молодой бандит с несколькими ограбленными дилижансами за душой и, судя по разговорам вокруг, розыском от властей.

Один из ковбоев у костра, здоровенный детина с медвежьей физиономией, мрачно посмотрел на него.

– Ладно, Джек, раз живой – вставай. Шериф не стал нас преследовать, но мы тут светиться не будем, к вечеру нам надо быть у реки. Там Билл ждет с планом на новое дело.

Новое дело… Грабеж, а возможно, и убийство.

Сергей почувствовал, как холодный ужас сковал ему желудок. В его мире самой большой опасностью был злой начальник или гопник в темной подворотне. Здесь же все было по-настоящему. Здесь стреляли, чтобы убить и ограбить.

Он медленно поднялся на ноги, чувствуя, как мир вокруг – этот странный, чужой и жестокий мир – перестает быть киношной картинкой. Он стал его реальностью, единственной, которая у него теперь есть.

И первая мысль, трезвая и ясная, пробившаяся сквозь панику, была: «Выжить. Во что бы то ни стало выжить. Но для этого нужно сначала научиться быть этим Джеком».

Сергей потрогал рукоять кольта на своем бедре. Чужое, тяжелое, смертоносное железо, теперь его главный аргумент в этом новом мире.

Приключение, о котором он раньше читал в книжках, только что началось, и оно уже пахло порохом, пылью и кровью.


Глава 2. Урок стрельбы.


Дорога к реке заняла несколько часов. Сергей, а точнее его тело, управляемое чужими мышечными воспоминаниями, держался в седле уверенно. Это было странное чувство – сидеть верхом, почти не задумываясь о своих движениях. Даже лошадь чувствовала его лучше, чем он сам.

Он молчал, стараясь не привлекать к себе внимания, чтобы не проколоться, и впитывал все: разговоры бандитов, пейзажи, ощущения. Его спутников звали Лем (тот самый, грубоватый), Бен (молчаливый и злой на вид) и здоровяк с медвежьей физиономией – Гризли. Никаких фамилий, только клички, как в плохом, третьесортном вестерне. Только вот пахло все очень даже реально – по́том, кожей и пылью.

Гризли, ехавший рядом, искоса поглядывал на него.

– Ты чего такой тихий, Джек? Голова еще кружится? Или после того, как головой ударился, пугаться всего вокруг начал? – его голос звучал как скрип ржавой пилы.

«Правильный ответ, Сергей, – мысленно прошептал он сам себе. – Ты – напуганный пацан, который только что чудом выжил, так сыграй это».

– Голова раскалывается, – хрипло ответил он, стараясь копировать акцент бандитов и простоту речи. – И вспомнить толком ничего не могу – как мы от шерифа ушли… что было до того…

Лем фыркнул:

– Да ничего особенного, прокололись, вот и все. Жирный лавочник оказался шерифом, волком в овечьей шкуре. Погонял нас, пострелял, а ты умудрился свалиться с коня. Мы думали – конец тебе, ан нет, крепкая у тебя башка оказалась.

Информации было мало, но хоть что-то. Значит, его новое «я» не было закоренелым убийцей. Так, мелкий бандит, новичок-неудачник.

К вечеру они выехали к реке. У старого, полуразрушенного причала их ждал еще один человек – тощий, с острым взглядом и аккуратной бородкой. Это был Билл. Он не выглядел как бандит, скорее, как неудачливый коммивояжер. Но по тому, как все его слушались, Сергей понял – это мозг шайки и главарь.

– А, наш молодой орел вернулся, – весело, но без улыбки сказал Билл, осматривая Сергея с ног до головы. – И даже целый?

– Целый, но память подводит, – отозвался Гризли. – Говорит, не помнит ни черта.

Билл прищурился. Его взгляд стал холодным и изучающим.

– Это может быть и к лучшему. То дельце мы провалили, поэтому забудем его навсегда. Завтра – новое дело. Это почтовое отделение в Карсон-Сити, маленькое, там один старик за прилавком. Денег немного, но зато должно пройти легко.

Сергей почувствовал, как у него похолодело внутри. Грабить почту со стариком… В его мире почтальонша тетя Люда была святым человеком, он ее с детства знал.

– Я… я, может, не готов еще, – промямлил он. – Рука дрожит, голова побаливает…

– Руку набьешь, время есть немного, – отрезал Билл. – Гризли, пока мы будем планировать, займись с Джеком. Освежи ему память, чтобы к завтрашнему утру он попадал в бутылку с пятидесяти шагов, и чтобы не трясся, как девка.

С этими словами Билл отвернулся, доставая потрепанную карту, нарисованную от руки на куске желтой бумаги.

Гризли хлопнул Сергея по плечу, едва не свалив с ног.

– Пошли, пацан. Освежим твою память.

Прозвучало это двусмысленно.

Бандит отвел Сергея подальше от лагеря, к высохшему дереву, достал из седельной сумки пустые консервные банки и расставил их на засохшем поваленном дереве.

– Ну, давай, показывай, что помнишь.

Сергей, с мертвенно бледным лицом и замедлившим ход сердцем, вытащил кольт. Оружие было тяжелым и неудобным в его руке – руке инженера, привыкшей к мышке и карандашу. Воспоминания Джека подсказали стойку, хват, но тело Сергея сопротивлялось.

Он прицелился, стараясь совладеть с дрожью, и выстрелил.

Звук был оглушительным, отдача больно ударила по запястью. Пуля вошла в землю метрах в трех от пня, подняв фонтан пыли.

Гризли смотрел на него с непроницаемым лицом.

– Ясное дело, память потерял. Руки-крюки, – он подошел и грубо поправил его стойку, развернул плечи. – Не мышцами стреляй, дурень, а глазами и дыханием. Целься. Задержи дыхание и плавно дави на спуск, как будто дышишь на него.

Сергей попробовал снова. Сосредоточился. Вдох, выдох, задержка… Выстрел.

На этот раз пуля чиркнула по краю пня и срикошетила с визгом, но банка даже не пошатнулась.

– Уже лучше, – буркнул Гризли. – Но все равно плохо. Кончай жалеть порох, стреляй, пока пальцы не вспомнят, как это делается.

Дальше был кошмар. Выстрел за выстрелом, грохот, едкий дым, ноющая боль в руке. Сергей промахивался раз за разом и отчаяние накатывало волной. Завтра ему придется идти на реальное ограбление, однако, с таким «умением» его либо пристрелит какой-нибудь заезжий герой, либо прикончат свои же, как обузу.

После тридцатого, кажется, выстрела, когда в ушах уже стоял тяжелый звон, а руки онемели, случилось странное. Он снова прицелился, уже почти не думая, доверившись наработанной мышечной усталости, и его взор поймал одну из банок. Мир сузился до нее, посторонние звуки ушли. Осталось только ровное дыхание и плавное, почти неощутимое движение указательного пальца…

Ба-бах!

Банка с грохотом слетела с пня, пробитая почти в центре.

Сергей замер, ошеломленный. У него получилось!

Гризли медленно кивнул.

– Вот. Тело вспомнило, голова только мешает. Запомни это, в деле думать будет некогда, будут только глаза, руки и вот это вот, как его… чутье.

Бандит бережливо собрал не расстрелянные банки.

– Ладно, хватит на сегодня. Иди поешь и ложись спать, завтра рано вставать.

Возвращаясь к костру, Сергей смотрел на свои закопченные пальцы. Они все еще дрожали, но уже не от страха, а от перенапряжения. Он сделал первый шаг. Научился убивать? Нет, он научился выживать в теле Джека. Это было пока что единственное, что от него требовалось.

У костра Билл что-то чертил палкой на земле, объясняя всем свой план. Сергей сел поодаль, взяв миску с похлебкой, его мысли лихорадочно работали. Он не мог допустить этого ограбления, не мог стать соучастником. Но и сбежать сейчас – верная смерть, можно элементарно погибнуть в этой дикой местности или от пули «товарищей».

Он посмотрел на их лица, освещенные пламенем. Жестокие, простые, жившие одним днем. Он был среди них, но не был одним из них. В этом был и его страх, и его единственный шанс.

«Ладно, – подумал Сергей, глядя на отблески огня в стальной поверхности своего кольта, – «Дело» будет завтра, значит, у меня есть время до завтра. Надо придумать, что делать. Придумать, как инженер, как человек, который знает, чем все это заканчивается в таких историях, а не как загнанный в угол и напуганный парень».

Он отколол кусок каменного сухаря и макнул его в похлебку, чтобы хоть как-то его размягчить. Первый день подходил к концу, впереди была ночь под невероятно огромным, усыпанным звездами небом Дикого Запада. И первая в его новой жизни задача, бывшая сложнее любой стрельбы: остаться человеком в мире, где главный закон – закон кольта.


Глава 3. План для почтальона.


Ночь под бездонным звездным небом была невыносимо долгой. Сергей лежал, укрытый грубым шерстяным одеялом, слушал храп бандитов и потрескивание догорающих углей. Ему не спалось. В голове вертелся один вопрос: что делать?

Мысли метались. Сбежать сейчас? Нереально. Гризли поставил его лошадь рядом со своей. Да и куда бежать? В этой пустыне он без еды и воды протянет не больше дня. Сдаться шерифу? Но он же теперь – Джек, мелкий бандит с «послужным списком». Его могут просто вздернуть без разговоров.

Оставался только завтрашний день. Карсон-Сити, почтовое отделение, старик-клерк.

Сергей представлял себе сцену: вот они врываются внутрь, Билл что-то требует. Старик, испуганный, трясущимися руками открывает сейф. А потом… а потом может случиться все что угодно. Гризли, нервничая, может выстрелить или Билл решит не оставлять свидетелей.

«Нет, – твердо подумал Сергей. – Этого не будет, я не позволю».

Инженерный ум, привыкший искать решения в ограниченных условиях, начал работать. Задача: сорвать ограбление, не погибнув самому и не выдав, что он – не Джек. Условия: он один против четверых вооруженных и опытных бандитов. Ресурсы: знание истории (очень общее), смекалка и… неожиданное доверие Гризли, который, кажется, видел в нем просто зеленого пацана.

В голове начал вырисовываться контур плана, рискованного до безумия. Но другого все равно не было и не будет, скорее всего.

Утром Сергея разбудили до рассвета, бесцеремонно растолкав. Он молча съел свой завтрак – холодную вчерашнюю похлебку и кофе, густой как смола. Билл в последний раз обрисовал план.

– Мы подъезжаем с разных сторон. Я и Бен заходим внутрь, Лем с лошадьми – в переулке. Гризли и Джек – у входа и сбоку, смо́трите за улицей. Делаем дело и уходим, тихо, чисто и быстро.

«Отлично, – подумал Сергей. – Меня оставляют снаружи, а это уже что-то».

Они выдвинулись на рассвете. Карсон-Сити оказался не городом в понимании Сергея, а скоплением деревянных домов, салунов и лабиринтом грязных улиц. Народу было немного: пара ковбоев у лошадиной поилки, женщина с корзиной белья. Он ловил на себе взгляды – никто не смотрел на них с добротой. Здесь каждый чужак был потенциальной угрозой.

Почтовое отделение было одноэтажным деревянным строением с вывеской «U.S. Mail». Выглядело оно убого.

Все пока шло по плану. Они спешились в условленном месте, Лем забрал лошадей, Билл и Бен, натянув шейные платки повыше, чтобы скрыть нижнюю часть лица, неспешной походкой направились к двери.

Гризли кивнул Сергею.

– Ты – там, у угла стой, смотри, чтобы никто не подошел с фланга. Я буду здесь.

Сергей занял позицию там, где ему было приказано. Сердце колотилось так, что, казалось, его слышно на всю улицу. Он видел, как Билл и Бен скрылись за дверью. Все. Наступил момент истины.

Сергей дал себе время отсчитать десять медленных секунд, а потом оглянулся. Гризли, прислонившись к стене салуна через дорогу, курил самокрутку и смотрел в другую сторону.

«Действуй, Сергей. Сейчас или никогда».

Он отскочил от стены и быстрым шагом, но не бегом, потому что бег человека привлекает внимание, двинулся не к переулку с лошадьми, а вглубь улицы. На его счастье, из двери мясной лавки вышел какой-то толстяк-мясник в окровавленном фартуке. Сергей, не раздумывая, подскочил к нему.

– Сэр, сэр! – его голос звучал срывающимся и искренне испуганным. – В почтовом отделении! Там грабеж! Двое с кольтами! Ради бога, позовите шерифа!

Лицо мясника вытянулось от изумления. Он бросил взгляд в сторону почтового отделения, потом снова на Сергея.

– Ты серьезно, парень?

– Клянусь! Я видел, как они зашли! – Сергей почти кричал, активно жестикулируя. Его паника была настолько правдоподобной, что несколько прохожих остановились.

Это сработало, как спичка в пороховом погребе. Мясник, не медля ни секунды, с ревом «ГРАБЕЖ НА ПОЧТЕ!» бросился в салун, откуда сразу же послышался грохот падающих стульев и крики.

На улице началась мгновенная паника. Женщины забегали, мужчины кинулись к своим повозкам и лошадям, а кто-то побежал к зданию с вывеской «Sheriff». На все про все ушло меньше минуты.

Сергей, пригнувшись, рванул обратно к своему посту у угла. Он как раз успел увидеть, как дверь почтового отделения с силой распахнулась, и оттуда выскочили Билл и Бен. На их лицах был не шок, а холодная ярость. Они что-то кричали Гризли.

Тот, бросив самокрутку, уже был в седле. Он увидел Сергея и просигналил ему отчаянным жестом: «Садись, и по коням!»

Со стороны центра улицы уже раздавались крики: «Держи их!» и прозвучал первый, предупредительный выстрел в воздух.

Сергей добежал до своей лошади, которую Лем уже вывел из переулка, и сразу вскочил в седло. В этот момент он поймал взгляд Билла. Тот смотрел на него не просто с гневом, он смотрел с тяжелым, подозрительным пониманием, как будто складывал пазл.

Но времени на раздумья не было ни у кого. Банда, как стая испуганных волков, рванула из города, оставляя за собой облако пыли и хаос. За ними неслось несколько всадников – не шериф, а просто горожане, но стреляли они вполне по-настоящему.

Они скакали, пригнувшись к шеям лошадей, пока не скрылись за первыми холмами. Только тогда Билл скомандовал остановиться.

Все были на взводе. Лошади тяжело дышали, заливаясь потом.

– Предательство! – выдохнул Бен, оборачиваясь в сторону города. – Кто-то нас сдал! В городе уже ждали!

Все переглянулись. Взгляды медленно, но неумолимо поползли в сторону Сергея, самого молодого, того самого, «потерявшего память», того, кого оставили на улице.

Билл спокойно, почти смертельно спокойно, слез с седла и подошел к Сергею.

– Слезай, Джек.

Сергей, с каменным лицом, подчинился. Его потряхивало, колени подкашивались, но он устоял.

– Ты был на улице, – тихо сказал Билл. – Что ты видел?

Сергей сделал наивные глаза, которые накануне тренировал у ручья, глядя на свое отражение.

– Я… я стоял на посту. Вдруг слышу – крики, беготня, вижу, этот толстый мясник орет «грабеж» и бежит в салун. Я хотел предупредить вас, но тут уже выскочили вы… и… ну, мы поскакали.

– Очень своевременный крик, – медленно проговорил Билл. Его рука лежала на рукояти кольта.

Гризли, молча наблюдавший за этой напряженной сценой, внезапно заговорил.

– Билл, он – пацан, идиот. Если бы он нас сдал, то смылся бы первым, а не стал ждать, пока мы все выскочим. Да и кто его, сопляка, в городе послушает? Скорее уж кто-то из своих проболтался в салуне накануне.

Наступила тяжелая пауза. Билл не сводил глаз с Сергея. Казалось, он пытался заглянуть ему прямо в душу. Потом, неожиданно, главарь отвел взгляд.

– Возможно. Но что-то здесь нечисто, – он плюнул. – Ладно. Это место для нас теперь горячее. Уходим на север, быстро, по коням!

Они снова двинулись в путь. Сергей ехал, чувствуя, как пот струится у него по спине, но совсем не от жары. Он прошел первый круг ада. Грабеж сорван, никто не пострадал, но подозрение Билла – это мина замедленного действия. И теперь Сергей точно знал: он не может оставаться с бандитами. Следующая «работа» станет для него точно последней.

Он украдкой посмотрел на запад, где солнце начинало клониться к горам. Ему нужен был свой путь, свой шанс, и он должен найти его как можно скорее. Сегодня удача была на его стороне, не отвернувшись пока окончательно.


Глава 4. Выбор дороги.


Они скакали на север, не останавливаясь на привал до самого вечера. Молчание было тяжелым, как свинцовая туча. Все понимали, что провал в Карсон-Сити был не просто неудачей. Это был знак. Кто-то их «продал», и в маленькой банде из пяти человек это означало одно: предатель среди своих.

Лагерь разбили в каньоне, где скалы давали хоть какую-то защиту. Костра не разводили – дым мог выдать их. Сидели в темноте, жуя вяленое мясо и запивая его водой или виски. Сергей чувствовал на себе взгляды бандитов – колючие, недоверчивые, особенно взгляд Билла. Тот словно взвешивал его на невидимых весах, пытаясь понять, где правда, а где ложь.

Наконец, Билл заговорил и его голос в темноте звучал особенно зловеще:

– Планы меняются. Шериф Карсон-Сити теперь будет искать нас очень активно, поэтому нужно рассеяться. Слишком много внимания впятером.

Он сделал паузу, давая словам просочиться всем в сознание.

– Разобьемся на две группы. Лем, Бен и я идем на восток, к железной дороге. Там работа посолиднее, но нужно осмотреться. Гризли, ты берешь Джека. Езжайте на запад, к шахтерским поселкам. Пошатайтесь там недельку-другую, ведите себя тихо, слушайте новости. Встретимся на старой заставе у Пересохшего ручья через две недели.

Сергея будто ударили током. Разделение! Это был шанс. Не нужно будет бежать от всей банды, а только от одного Гризли. Риск все равно запредельный, но его шансы выросли.

Гризли лишь хмыкнул в темноте:

– Няньку приставили. Ладно, пацан. Завтра рано в путь, и смотри у меня!

Ночь прошла в тревожной дремоте. Сергей пытался строить планы. Запад. Шахтерские поселки. Это места, где закона почти нет, но где можно затеряться, если он сумеет уйти от Гризли… Там можно попробовать найти работу, настоящую работу. Кузнецом? Конюхом? Воспоминания Джека подсказывали смутные образы: он умел обращаться с лошадьми и немного ковал.

Утром, не попрощавшись, две группы разъехались. Билл в последний раз бросил на Сергея долгий, пронзительный взгляд, полный невысказанных вопросов, а потом развернул коня и ускакал.

Сергей и Гризли поехали на запад. Первый день прошел почти молча. Гризли был мрачнее тучи, явно недовольный ролью няньки. Сергей же, наоборот, внутренне ликовал – каждая миля отделяла его от Билла, от грабежей, от жизни бандита.

К вечеру второго дня они достигли окраин шахтерского региона. Пейзаж изменился: вместо бескрайних равнин появились холмы, изрытые промоинами и примитивными шахтными входами, в воздухе висела едкая пыль и запах гари. По пути начали попадаться маленькие унылые поселки из грязных палаток и покосившихся хижин.

– Здесь и поболтаемся, – буркнул Гризли, останавливаясь на пригорке с видом на один такой поселок. – Завтра спустимся, купим припасы и послушаем, что люди говорят. Ты, пацан, язык за зубами держи, никаких лишних вопросов никому не задавай, делай, как я скажу.

На следующий день они въехали в поселок с красноречивым названием «Пыльная Лопата». Место было гнилое. Пьяные шахтеры шатались у салунов, потасканные женщины с мертвыми глазами стояли в дверях, дети бегали босиком по грязи. Идеальное место, чтобы исчезнуть.

У лавки торговца Гризли слез с коня.

– Подожди здесь с лошадьми. Я зайду, узнаю, что да как, куплю нам пожрать.

Он ушел внутрь, оставив Сергея одного на пыльной улице.

Сердце его забилось быстрее. Сейчас или никогда. Сергей огляделся. Через дорогу, как по заказу, стояла кузница, слышен был звон молота о наковальню. Идея, родившаяся еще в дороге, оформилась в мгновенное решение.

Он быстро привязал лошадей к столбу, сунул руку в седельную сумку Гризли и вытащил кошелек с деньгами – их общую скромную казну. Совесть было кольнула, но он заглушил ее. Это не воровство. Это стартовый капитал для новой жизни. Но все же он оставил половину денег, по-честному.

Затем Сергей подошел к своей лошади, отцепил от пояса кобуру с кольтом Джека и, после секундного колебания, сунул ее поглубже в седельную сумку. Тащить с собой оружие бандита было опасно, так пусть оно остается в прошлой жизни.

Он перевел дух и шагнул через дорогу, в знойное пекло кузницы.

Кузнец, могучий седой мужчина с обожженными волосами на руках, приостановил работу.

– Чего надо, парень?

– Ищу работу, – четко сказал Сергей, стараясь звучать уверенно. – Умею с лошадьми обращаться, молот в руках держать могу, любой работы не боюсь.

Кузнец оценивающе осмотрел его с головы до ног.

– С лошадьми, говоришь? У меня как раз подковать нужно кобылу старателя Джо. Заплачу четверть доллара. Справишься?

– Справлюсь, – кивнул Сергей.

Кузнец махнул рукой в сторону сарая.

– Инструмент там, кобыла во дворе. Работай, деньги получишь вечером.

Это была невероятная удача. Работа, легальная работа. Сергей почти побежал к сараю, чувствуя, как с плеч спадает невидимая тяжесть. Он будет подковывать лошадь, он будет здесь. А Гризли…

Он украдкой глянул на лавку. Как раз в этот момент оттуда вышел Гризли, огляделся, и его взгляд упал на привязанных лошадей… без Сергея. Лицо здоровяка исказилось мгновенным пониманием и яростью. Он бросился к лошадям, заглянул в сумку, вытащил кошелек, потом кобуру с кольтом. Его взгляд метнулся по улице, сканируя немногочисленных прохожих.

Сергей отпрыгнул вглубь темного сарая, за груду старых тележных колес. Он видел, как Гризли, сжимая в руке кольт, несколько раз прошелся по главной улице, грубо расталкивая людей. Он подошел к салуну, что-то спросил у пьяницы у входа, получил отрицательный жест. Ярость на его лице сменилась холодной злостью.

Потом Гризли вернулся к лошадям, посидел на приступке с минуту, что-то обдумывая. Затем решительно вскинул голову, вскочил в седло, привязал повод лошади Сергея к своему седлу и, не оглядываясь, выехал из поселка тем же путем, которым они приехали. Он не стал искать парня, не стал устраивать сцену, он просто уехал, чтобы вернуться к Биллу. Доложить о дезертирстве было важнее, чем тратить время на поиски одного никчемного пацана в этом муравейнике.

Сергей выпустил воздух, которого, казалось, не вдыхал целую вечность. Он сделал это. Теперь он был свободен. Стоя в прохладной тени сарая, пахнущей железом и старым деревом, он смотрел, как пыльное облако за лошадьми Гризли медленно оседает на дороге.

Сергей повернулся и взял в руки кузнечный молот, непривычно тяжелый, но твердо лежащий в ладони. Это был не кольт – он не отнимал жизнь. Он создавал что-то полезное – подковы, скобы, инструменты.

Вечером, получив свои первые честно заработанные двадцать пять центов, Сергей стоял на краю «Пыльной Лопаты» и смотрел на заходящее солнце. У него не было почти ничего: чужое имя, чужое прошлое, горстка монет в кармане и навыки, которые еще предстояло проверить. Но у него было главное – выбор. Он больше не Джек-бандит. Он был… пока никто. Просто человек в чужом времени и теле, который только что сделал первый шаг к тому, чтобы построить свою жизнь. Сложную, опасную, но свою.

А где-то там, на востоке, Билл, наверное, уже получал донесение Гризли, и в его холодных глазах загорался огонь понимания. Пацан не просто сбежал, он их переиграл. А таких людей либо нужно находить и устранять, либо… остерегаться. История же Джека, а вернее, того, кто скрывался под его лицом, была еще очень далека от завершения.


Глава 5. Имя свое заработать.


Первые дни в «Пыльной Лопате» были борьбой за выживание в чистом виде. Сергей, которому пришлось снова стать Джеком хотя бы для документов, которых, к счастью, никто не спрашивал, провел ночь в стогу сена на задворках кузницы, а утром снова явился к кузнецу по имени Хэнк.

– Опять ты, – хмуро бросил Хэнк, раздувая меха. – Работы на сегодня нет.

– Я могу убирать, – быстро сказал Сергей. – Или воды принести. За еду.

Хэнк снова посмотрел на него оценивающе. Глаза у парня были не тупые, не пьяные, как у большинства здешних обитателей, и желание работать сквозило в каждом его движении.

– Ладно. Двор за кузницей – настоящий свинарник. Расчисти его, а потом дров наколи, тогда к вечеру будет тебе миска похлебки.

Так началась новая жизнь Сергея. Он не был наемным работником, он был «помощником за кров и еду». Спал в том же сарае с инструментами, на груде старых мешков, работал от рассвета до заката: носил воду, колол дрова, чистил стойла, помогал Хэнку держать раскаленное железо. Руки Сергея покрылись волдырями, спина ныла так, что по ночам он не мог уснуть. Но это была честная боль. И это была его жизнь.

Хэнк был человеком немногословным и суровым, но справедливым. Он заметил, как Джек внимательно следит за его работой, как пытается понять принцип, а не просто тупо повторяет движения.

– Руки-крюки, но голова, кажется, на месте, – как-то раз бросил кузнец, наблюдая, как Сергей пытается выправить согнутую подкову. – Ты откуда, парень? Беглый? От закона или от своих?

Сергей напрягся, но ответил, не отрываясь от работы:

– От своих. Не сошлись во взглядах.

Хэнк хмыкнул.

– Значит, умный. Умные от своих долго не бегают. Их либо находят, либо они находят себе новое место. Держись подальше от салунов и картежников, здесь каждый второй – чей-то враг.

Сергей последовал дельному совету. Он жил тихо, работал много и ни с кем не ссорился. Заработанные первые центы он потратил на простую, но крепкую рубаху и штаны, которые не разваливались. Кольта он больше не носил. Вместо него на поясе висел тяжелый кузнечный молоток – и инструмент, и средство защиты.

Через пару недель случилось первое серьезное испытание. К Хэнку привели взмыленную лошадь – красивую гнедую кобылу с диким, испуганным взглядом.

– Ее хозяина камнями в каньоне придавило, – пояснил приведший. – Лошадь сбежала, поймали только сейчас, но она никого к себе не подпускает, кусается, бьется. Хэнк, может, подковать ее сможешь? А то она копыта стерла уже в кровь.

Хэнк осмотрел вздрагивающее животное и покачал головой.

– Ее только успокоительным отпаивать или того… пулей. Не подпустит.

Сергей стоял в стороне и смотрел. Воспоминания Джека о лошадях смешались с его собственным, чисто человеческим, сочувствием к загнанному, напуганному существу. Он видел не «проблему», а боль и страх.

– Можно я попробую? – неожиданно для себя сказал Сергей.

Все обернулись к нему. Хэнк нахмурился.

– Она тебе морду-то не разобьет?

– Не должна, – Сергей уже подходил, двигаясь медленно, без резких движений. Он не смотрел лошади в глаза – в мире животных это вызов. Он смотрел ей в шею, говоря тихим, монотонным голосом что-то бессмысленное, успокаивающее.

«Все хорошо, спокойно, мы тут просто постоять…».

Лошадь заерзала, забила копытом, фыркнула, но не ударила. Сергей подошел вплотную, протянул руку, дал понюхать, потом начал медленно, плавно гладить ее по шее, по холке. Он чувствовал, как под кожей дрожат мышцы. Он продолжал говорить, его голос звучал очень тихо, почти шепотом. Минут через десять напряжение начало спадать, лошадь перестала дергаться, опустила голову.

Не торопясь, Сергей поднял ее ногу, осмотрел стертое копыто. Потом кивнул Хэнку.

– Кажется, можно.

Весь поселок, собравшийся поглазеть на цирк, затих. Хэнк, с профессиональным интересом, провел всю процедуру подковывания, а Сергей все это время держал лошадь, говорил с ней, не давая панике вернуться.

Когда все было закончено, и лошадь, уже спокойная, покорно стояла на месте, раздался негромкий свист одобрения. Приведший лошадь сурового вида старатель сунул Сергею в руку полновесный серебряный доллар – целое состояние.

– Спасибо, парень. Думал, придется ее пристрелить. Звать-то тебя как?

Сергей замер. «Джек» было клеймом его прошлого. Ему нужно было новое имя. Здесь и сейчас. Его взгляд упал на наковальню, на раскаленный докрасна угол железа, которое держал в клещах Хэнк.

– Смит, – сказал он почти машинально, вспомнив самую распространенную английскую фамилию. – Джек Смит.

– Ну, Джек Смит, – кивнул старатель. – Руки у тебя золотые. Для лошадей, так точно.

С этого дня что-то изменилось. В «Пыльной Лопате» узнали: у Хэнка живет парень, который ладит с самыми строптивыми животными. К нему стали приходить, чтобы подковать лошадь, которая бьется, осмотреть мула, который захромал. Даже попросить совета, как приучить молодого жеребца к упряжи.

Хэнк, видя это, однажды вечером за ужином (теперь Сергей ел с ним за одним столом) сказал:

– Места в сарае тебе уже мало, Смит. И похоже, ты мне больше помощник, чем подсобный работник. Есть комната сзади кузницы. Дырявая, но крыша имеется. Ты можешь ее занять. А с завтрашнего дня тебе десять процентов с твоих «лошадиных» дел. Остальное – мое за кров, еду и обучение.

Это было больше, чем Сергей мог надеяться. У него появилась своя, пусть и дырявая, комната и пусть небольшой, но собственный доход. Он начал откладывать центы, мечтая однажды купить себе свою лошадь. Не бандитскую клячу, а хорошего, сильного коня.

Сергей стал частью жизни поселка. Его знали, ему кивали, его уважали за умение, а не боялись за кольт на поясе. Он был Джеком Смитом, кузнецом и коновалом. И это имя он начал зарабатывать своими руками.

Но однажды, когда он вез телегу с углем для кузницы, он увидел на столбе у выезда из поселка потрепанную листовку. На ней было криво напечатано: «РАЗЫСКИВАЮТСЯ». И были изображены пятеро мужчин. Среди них, чуть моложе, с дерзким взглядом, был он. Вернее, Джек. Лицо было похоже, но не идентично – жизнь, работа и сознание Сергея уже изменили его черты, придали им другую твердость.

Внизу подпись: «Банда Билла Дженкинса. Опасны, вооружены. За любую информацию полагается награда».

Сергей медленно проехал мимо, не подав вида, но холодный комок снова сжался у него в желудке. Прошлое не умерло, оно шло за ним по пятам, и рано или поздно их тропы могут пересечься. Особенно теперь, когда у него появилось что-то, что можно потерять. Не только жизнь, но и это хрупкое, только что обретенное имя – Джек Смит.


Глава 6. Перегон.


Однажды утром к кузнице подкатил крытый фургон. Из него вышел не местный. Одет он был хоть и в запыленную дорожную одежду, но хорошего покроя, а взгляд у него был острый, хозяйский. Это был Сэмюэль Клейтон, владелец небольшого ранчо в двух днях пути к северу.

– Мне нужен человек, – без предисловий заявил он Хэнку. – Надо перегнать небольшую партию лошадей с пастбища к моей заставе. Двое моих ковбоев сломали руки на родео. Дорога несложная, но через каньон Ржавой Реки. Там… бывают лихие люди. Нужен кто-то, кто и с лошадьми управится, и в случае чего не струсит. Говорят, у тебя парень подходящий есть.

Хэнк кивнул в сторону Сергея, который чистил подковы.

– Это Джек. С лошадьми он ладит, а насчет храбрости не знаю. Знаю, что стреляет плохо.

Клейтон внимательно посмотрел на Сергея.

– Стрельба – дело наживное, а вот чутье к лошадям – это дар. Плачу пятнадцать долларов за поход. Три дня туда, два обратно. Еда и патроны – мои.

Пятнадцать долларов! Это были огромные деньги, целое состояние для Сергея. На них можно было купить ту самую лошадь. Но дорога через каньон, «лихие люди»… Риск. Однако жизнь в «Пыльной Лопате» начинала казаться тесной и этот перегон был шансом не только заработать, но и посмотреть мир, оценить обстановку. Возможно, найти место поспокойнее для новой жизни.

– Я согласен, – сказал Сергей, откладывая подкову.

Через два часа он был готов тронуться в путь. Вместо кольта Хэнк вручил ему старый, но надежный карабин.

– Стрелять из него проще, чем из револьвера, и бьет дальше. Держи его поплотнее к плечу, чтобы отдачей не огрел, и все будет хорошо.

Сергей присоединился к Клейтону и еще одному погонщику – угрюмому молчаливому метису по имени Луис. Их маленький караван – фургон Клейтона и двенадцать голов молодых, беспокойных, полудиких мустангов – тронулся в путь.

Первый день прошел совершенно обыденно. Сергей, к удивлению Клейтона и Луиса, быстро нашел общий язык с нервными мустангами. Он не орал и не стегал их, а направлял, предугадывая их движения. К вечеру лошади уже слушались его свиста лучше, чем криков Луиса.

На второй день они подошли к каньону Ржавой Реки. Это было мрачное, глубокое ущелье с красно-бурыми стенами. Тропа шла по самому дну, петляя между огромными валунами. Идеальное место для засады.

– Здесь тихо, как в могиле, – пробурчал Луис, не выпуская из рук свой карабин. – Слишком тихо.

Едва они углубились в каньон на полмили, как тишина была нарушена. Сверху, с края обрыва, раздался крик:

– Эй, внизу! Останавливайтесь и бросайте оружие!

Сергей взглянул наверх. На скальном выступе стояли трое всадников. Небрежная одежда, шляпы, надвинутые на глаза, платки, закрывающие лица, и винчестеры, направленные на них. Бандиты. Простые, как этот каньон.

Клейтон побледнел, но голос его не дрогнул:

– У нас нет денег. Это простой перегон.

– Лошади – тоже деньги! – усмехнулся один из бандитов, самый тощий, с лицом, похожим на хорька. – Бросайте оружие и отходите в сторону. И не вздумайте…

Он не договорил. Один из молодых мустангов, напуганный криками и незнакомой обстановкой, внезапно рванул в сторону, увлекая за собой пару других. Табун начал разворачиваться в панике, грозя затоптать людей и заблокировать узкую тропу.

Это был хаос, которого не ждали бандиты. «Хорек» уже начал нервно спускать курок, целясь, видимо, в Клейтона, чтобы запугать остальных.

У Сергея не было времени думать, он действовал на инстинктах – и своих, и Джека. Он не стал целиться в людей – промахнуться было вероятнее, чем попасть. Вместо этого он вскинул карабин и выстрелил не в бандитов, а в кучу мелких камней прямо над тем выступом, где они стояли.

Выстрел и рикошет были грохочуще громкими в замкнутом пространстве каньона. Каменная крошка и пыль обрушились на бандитов и их лошадей. Те взбрыкнули, заржали от испуга. Винтовочный залп, который должен был прозвучать в их сторону, ушел в небо.

– Луис, лошадей! – крикнул Сергей, перезаряжая карабин. – Мистер Клейтон, в укрытие!

Пока Луис, используя замешательство бандитов, пытался успокоить и собрать мустангов, Сергей сделал то, чего бандиты не ожидали. Он не залег. Он двинулся вперед, от скалы к скале, используя валуны, как прикрытие. Он помнил уроки Гризли: «В деле думать будет некогда. Будут только глаза и руки».

Второй выстрел бандитов пролетел мимо, ударив в камень позади него. Сергей выскочил из-за укрытия, прицелился не в человека (его руки все еще дрожали), а в заднюю ногу лошади самого крикливого бандита. Выстрел. Лошадь взвилась на дыбы с болезненным ржанием, сбросила седока и понеслась прочь, увлекая за собой еще одну кобылу.

На выступе остался один «хорек», который пытался поймать в прицел мелькающую между камнями фигуру Сергея.

– Джек! Налево! – раздался крик Луиса.

Сергей рванул в указанную сторону, как раз в тот момент, когда пуля «хорька» чиркнула по камню на его прежнем месте. Он оказался прямо под выступом, в «мертвой зоне». Теперь бандит не мог до него достать.

В этот момент Клейтон, засевший за фургоном, наконец преодолел оцепенение и дал залп из своего револьвера вверх. Он не попал, но шум и свист пуль заставили «хорька» отпрянуть.

Больше бандиты не решились нападать. Оставшийся в седле, видя, что двое его товарищей (один с вывихнутой рукой, второй – пеший и без лошади) не горят желанием продолжать бой, что-то крикнул и развернул коня. Через минуту они исчезли в лабиринте скал.

В каньоне воцарилась тишина, нарушаемая только тяжелым дыханием людей и беспокойным ржанием лошадей.

Луис первым нарушил молчание. Он подошел к Сергею, все еще стоявшему, прислонившись к скале, и молча протянул руку. После рукопожатия он кивнул:

– Быстро ты сообразил с камнями.

Клейтон, бледный, но собранный, подошел следом.

– Ты… ты спас не только лошадей, Джек. Ты спас нам жизни. Эти подонки не остановились бы на лошадях.

Сергей только сейчас почувствовал, как у него трясутся колени. Он не убил никого, но он выиграл перестрелку. Не силой, а смекалкой, используя местность и знание животных, думая головой, как инженер, а не как бандит.

– Надо уходить отсюда, – хрипло сказал он. – Бандиты могут вернуться с подмогой.

Они собрали лошадей (всю дюжину, к удивлению, удалось найти) и двинулись дальше по каньону, теперь уже в полной боевой готовности, но больше нападений не случилось.

Через два дня, благополучно доставив табун на ранчо Клейтона, Сергей получил не пятнадцать, а двадцать пять долларов.

– Десять – сверху, за храбрость, – твердо заявил Клейтон. – И если когда-нибудь задумаешься осесть поблизости – у меня всегда найдется место для человека с такой головой и таким сердцем.

Обратная дорога в «Пыльную Лопату» была уже иной. Сергей вел свою собственную, купленную на часть денег, спокойную и умную вороную кобылу по кличке Полночь. В седельной сумке лежали оставшиеся деньги и письмо от Клейтона с рекомендацией, а главное – лежала уверенность. Он не просто выжил в стычке, он вышел из нее победителем, не запятнав руки кровью. Он был не Джек-бандит, и даже не просто Джек Смит, коновал. Он стал человеком, способным защитить то, что ему доверили.

Подъезжая к поселку, Сергей увидел, что старая листовка с изображением банды Билла порвана и висит клочьями. Ветер поменялся. Глядя на свою лошадь и чувствуя вес карабина у седла, Сергей понял – что бы ни принес этот ветер, он уже не был тем беспомощным попаданцем в теле бандита. У него была своя земля под ногами, своя дорога и своя воля ее защищать.


Глава 7. Прибытие незнакомца.


Слава о перегоне через Ржавый Каньон разнеслась по «Пыльной Лопате» быстрее, чем скаковая лошадь. Теперь на Джека Смита смотрели не только как на умелого конюха, но и как на человека, способного постоять за себя. Это добавляло уважения, но и приносило новые взгляды – оценивающие, завистливые, а иногда и подозрительные. В мире, где каждый выживал как мог, удачливый чужак всегда вызывал вопросы.

Сергей старался не высовываться. Он работал с Хэнком, копил деньги, обустраивал свою каморку. Полночь, его лошадь, стала его лучшим другом в этом мире – умным, преданным и молчаливым. По вечерам он выходил с ней за пределы поселка, отрабатывая стрельбу из карабина. Меткость росла медленно, но Сергей, как и Полночь, уже не боялись отдачи и звуков выстрелов. Сергей учился не убивать, а защищаться.

Однажды, когда он помогал Хэнку ковать ось для сломавшейся повозки, в кузницу вошел незнакомец. Высокий, сухощавый, в длинном дорожном плаще, сдвинутой на затылок шляпе и с парой кольтов на низко опущенных поясных ремнях. Незнакомец двигался бесшумно, как тень, а глаза его, холодные и пронзительные, сразу выхватили Сергея из полумрака кузницы.

– Кузнец, – сказал незнакомец голосом без эмоций. – Нужно подковать коня и поправить погон на седле.

– Загоняйте во двор, – буркнул Хэнк, не отрываясь от горна. – Джек, займись.

Сергей кивнул и вышел вслед за незнакомцем. Конь у того был великолепный – статный гнедой жеребец с умными глазами и множеством старых шрамов. Конь воина, а не мирного путника.

Пока Сергей осматривал копыто, он чувствовал на себе тяжелый, изучающий взгляд.

– Вы не отсюда, юноша, – констатировал незнакомец. Это был не вопрос.

– Прибился недавно, – осторожно ответил Сергей, стараясь не смотреть незнакомцу в глаза.

– Я слышал про каньон. Умно вышло. Стрелять не умеешь, но голову включил.

В этих словах не было одобрения, была констатация факта. Сергей почувствовал легкий холодок, пробежавший по спине. Этот человек знал слишком много.

– Просто повезло, – пожал он плечами.

Незнакомец помолчал, наблюдая, как ловко Сергей управляется с инструментами.

– Удача – ресурс исчерпываемый, парень. Особенно здесь и особенно для тех, у кого за плечами… тени.

Сергей замер на мгновение, сердце екнуло. Потом он продолжил работу, стараясь, чтобы руки не дрожали.

– Не понимаю, о чем вы.

– О тени, которая идет за человеком из прошлого, – тихо сказал незнакомец. Он сделал паузу, давая словам осесть. – Видел я одного человека недавно, в городке за горой. Он пил в салуне, хвастался, что скоро найдет пацана, который его кинул, и сделает из него решето. Звали его Гризли. Знакомое имя?

Ледяная рука сжала сердце Сергея. Он не ответил, лишь сильнее сомкнул клещи.

– Он был не один, – продолжил незнакомец. – С ним был еще человек – худой, с холодными глазами. Билл, кажется. Они расспрашивали о молодом парне, который хорошо обращается с лошадьми и обещали хорошую награду за информацию.

Сергей поднял на него взгляд. Страх отступил, уступив место жесткой, холодной решимости. Бежать? Снова? Но куда? Он только начал строить жизнь. Нет уж!

– Зачем вы мне это говорите? – спросил он прямо.

Незнакомец впервые за все время едва заметно улыбнулся. Улыбка не дошла до глаз.

– Потому что я не люблю, когда в моем округе начинают охоту на людей. Это дурной тон и привлекает лишнее внимание закона. А я ценю спокойствие, – он сделал шаг ближе, и его голос стал почти шепотом. – Эти двое еще в четырех днях пути, но, по слухам, они идут сюда. У тебя еще есть время, но совсем не много.

Сергей закончил с подковой и выпрямился.

– Что вы предлагаете?

– Не я предлагаю – ты должен решить. У тебя три пути. Первый – бежать. Но они будут искать. Второй – ждать. Но тогда кровь будет здесь, в этой кузнице, и я этого не потерплю, – он посмотрел на Сергея так, будто видел его насквозь. – Третий путь – встретить их. Но не здесь. Выманить и решить вопрос раз и навсегда.

– Я не убийца, – тихо, но четко произнес Сергей.

– А они – убийцы, – так же тихо парировал незнакомец. – И они пришли убивать тебя. Иногда выбор прост: либо ты, либо они. Это не убийство – это самооборона, растянутая во времени и пространстве.

Незнакомец заплатил за работу щедро, целым серебряным долларом.

– Меня зовут Элайя, – сказал он, уже садясь в седло. – Я живу в старом форте к северу отсюда. Если решишься на третий путь, можешь найти меня там. Но решай быстро, удача, как я говорил, исчерпываемый ресурс.

Элайя уехал, оставив Сергея стоять среди искр и запаха раскаленного металла, с ледяным комом в груди и жгучим вопросом в голове.

Весь вечер он был рассеян. Хэнк заметил это.

– Чайник вскипел, а ты его не слышишь. Что, тот стрелок напугал?

– Он предупредил о неприятностях, – честно признался Сергей. – Старые неприятности находят мой след.

Хэнк долго молча раскуривал трубку.

– Элайя… Слышал я такое имя. Охотник за головами, но не простой. Он берет только тех, на кого есть серьезная цена, или тех, кто нарушает его личный покой. Если он тебя предупредил – значит, видит в тебе что-то или хочет использовать. Будь осторожен с обоими – и с теми, кто идет, и с тем, кто пришел.

Ночью Сергей не спал. Он сидел на своей койке и смотрел на карабин, прислоненный к стене. Бежать? Опять стать перекати-полем? Но он уже прирос к этому месту. У него была работа, уважение, друзья. Полночь во дворе тихо заржала, словно чувствуя его тревогу.

И тогда он понял. Он не может бежать, только не сейчас. Он дал себе слово строить жизнь, а жизнь нужно защищать. Но он не мог рисковать Хэнком и другими жителями поселка. Билл и Гризли, озлобленные, не станут церемониться.

Значит, оставался исключительно третий путь. Путь Элайи. Выманить, встретить, решить.

Это было страшнее, чем перестрелка в каньоне. Там был импульс, инстинкт, а здесь – холодный, предварительный расчет. Сергей снова должен был стать стратегом, но теперь ставкой было не просто неудавшееся ограбление, а его, Сергея, будущее.

На рассвете он упаковал немного еды, зарядил карабин и оседлал Полночь. Он оставил Хэнку почти все свои сбережения и короткую записку: «Уезжаю по своим делам. Если не вернусь через неделю – ищите нового помощника. Спасибо за все. Джек».

Он не прощался. Он знал, что Хэнк поймет.

Выехав за околицу, Сергей повернул не на юг, куда обычно бегут, а на север, к старому форту, к Элайе. Он не знал, можно ли доверять этому охотнику, но у него не было другого выбора и не было времени. Он шел навстречу своей тени, чтобы либо развеять ее, либо сгинуть в ней навсегда. Впереди были два дня пути, два дня на то, чтобы подготовиться к самому страшному бою в его двух жизнях.


Глава 8. Союз с тенью.


Старый форт оказался не военным укреплением, а полуразрушенным торговым постом на скалистом выступе. От него остались только каменные стены конюшни, да скелет главного здания под прогнившей крышей. Место было безлюдное, открытое всем ветрам и взглядам. Идеальное место для человека, который не любит неожиданных гостей.

Элайя ждал его, сидя у тлеющих углей костра внутри конюшни. Его гнедой жеребец топтался в дальнем стойле.

– Я знал, что ты придешь, – сказал он, не поднимая головы. – Умный выбор. Садись.

Сергей привязал Полночь рядом и сел на камень напротив.

– Я не хочу убивать, – начал он сразу. – Даже их.

Элайя кивнул, как будто ожидал этих слов.

– И не обязательно. Цель – не убийство, цель – нейтрализация угрозы. Навсегда. Они охотятся на тебя по двум причинам: ты их подвел, и ты знаешь их лица. Нужно сделать так, чтобы охота стала для них слишком дорогой или чтобы у них исчезли причины ее продолжать.

– Но как? – спросил Сергей.

– Схема проста, – Элайя начал чертить палкой на земле. – Они идут сюда, в «Пыльную Лопату», по твоим следам. Мы встретим их не там, а здесь, на нейтральной земле. Мы дадим им бой, но не для уничтожения, а для показа силы, а потом предложим сделку.

– Сделку? С Биллом? Он никогда…

– Он прагматик, – перебил Элайя. – Он не станет лезть на рожон, если риски превысят выгоду. У нас есть козырь.

Элайя достал из седельной сумки потрепанный листок – ту самую листовку о розыске банды Билла, но на ней, внизу, чьей-то аккуратной рукой были сделаны пометки.

– Цена за голову Билла Дженкинса – 500 долларов. Живого или мертвого. За Гризли – 200. За остальных – по сотне. Я – лицензированный охотник, я мог бы просто подстрелить их из укрытия и получить награду, но я этого не сделал. Пока что. Это наш первый аргумент.

Сергей смотрел на цифры. Пятьсот долларов – целое состояние. И этот человек ради какой-то своей идеи отказался от него.

– Почему вы не взяли их тогда, в городке?

Элайя усмехнулся.

– Потому что в салуне, полном свидетелей, это было бы грязно, а я люблю чистую работу. И потому что я увидел в тебе потенциал. Ты не бандит, в тебе есть что-то иное. Мне интересно.

Этот ответ был пугающим, но честным.

– Второй аргумент, – продолжал Элайя. – Это ты. Ты вышел из их банды, но не сдал их закону. Ты просто ушел. Если мы убедим Билла, что ты не представляешь угрозы как свидетель, потому что сам будешь считаться преступником, если заговоришь, и что охота на тебя принесет ему только пули и проблемы, то у него может включиться здравый смысл.

План был рискованным, построенным на тонких психологических расчетах, но он был лучше, чем бесконечное бегство или смертельная перестрелка.

– Что мне делать? – спросил Сергей.

– Завтра мы отправляемся к Пересохшему ручью. Это на полпути между нами и «Пыльной Лопатой». Там есть узкое место в каньоне – Старые Врата, идеальное место для засады. Но мы не будем стрелять первыми, мы дадим им знать, что мы их ждем, и предложим поговорить.

На следующее утро они заняли позиции в Старых Вратах. Это было мрачное, величественное место: две высокие скалы, между которыми проходила тропа шириной не более, чем для трех лошадей. Элайя устроился наверху, среди камней, со своей длинноствольной винтовкой. Сергею же он велел остаться внизу, у самого выхода из теснины, на виду, чтобы сыграть приманкой и живым доказательством.

– Помни одно, – сказал Элайя на прощание. – Не тянись к оружию первым, стой прямо, смотри им в глаза. Ты больше не тот пацан, которого они знали, ты другой. И они должны это увидеть в тебе.

Ожидание было для Сергея пыткой. Каждый бурундучий шорох, каждый крик птицы заставлял его вздрагивать. Он стоял рядом с Полночью и гладил ее шею, чтобы успокоиться, а сам мысленно повторял одни и те же слова: «Я Джек Смит. Я кузнец. Я не ваш».

Бандиты появились ближе к полудню – двое всадников, Билл и Гризли. Они ехали осторожно, но быстро, глаза их изучающе бегали по скалам. Увидев одинокую фигуру у выхода из теснины, оба резко осадили коней.

Наступила тишина. Гризли, моментально покрасневший от ярости, уже схватился за кольт.

– Вот же он, паршивец! Я говорил!

Но Билл резко опустил руку, останавливая его. Его холодные глаза сканировали скалы, потом вернулись к Сергею. Он увидел не только его, он увидел расстановку сил.

– Это ловушка, – тихо сказал он подельнику. – Выходи, кто там есть! Или стреляй сразу!

Голос Элайи разнесся эхом по каньону, не позволяя точно определить его источник:

– Выходить я не буду, Билл Дженкинс. А стрелять… посмотрю по обстоятельствам. Я мог бы уже дважды вышибить тебя из седла, но пока я предлагаю всего лишь поговорить.

Билл медленно, демонстративно убрал руку от кольта.

– Ну так говори! Кто ты?

– Элайя, охотник. Цена за твою голову, как тебе, наверное, известно, – пятьсот долларов. За голову твоего медведя – двести. Я мог бы получить эти деньги, но вместо этого я предлагаю тебе сделку.

Гризли зарычал, взаправду, как настоящий медведь:

– Не слушай его, Билл! Это провокация!

– Молчи! – зашипел на него Билл, не отводя взгляда от скал. – Какую сделку?

– Вы оставляете парня в покое, навсегда. Он для вас мертв. Он не пойдет к шерифу, потому что у него самого прошлое не совсем чисто. Он просто живет своей жизнью, а вы получаете шанс уйти отсюда живыми и без лишних проблем. И тогда я стираю вас из своих записей. Время на размышление – одна минута.

Билл сидел в седле неподвижно. Его мозг, привыкший все просчитывать, работал на износ. Он смотрел на Сергея и видел разницу. Тот стоял спокойно, не потупив взгляд, в его позе не было страха, была собранность. Это был не молодой Джек-молокосос, это был кто-то другой.

– А если мы откажемся? – спросил Билл.

– Тогда у меня будет два выстрела, – голос Элайи звучал ледяной сталью. – И очень удобная позиция. А потом я все равно получу свои семьсот долларов, только немного грязнее.

Гризли нервно дернул поводья. Он был могуч в грубой силе, но не в такой игре.

– Он нас предал, Билл! Он должен ответить!

– Он ответил, – неожиданно тихо сказал Билл. – Он ушел и не сдал нас, – он снова посмотрел на Сергея. – Кто ты такой, парень? Что с тобой случилось?

Сергей сделал шаг вперед. Его голос, впервые за все это время, прозвучал твердо и ясно:

– Я понял, что не хочу такой жизни. Вам может быть все равно, а мне – нет. Я нашел другое место, свое, и я буду его защищать.

Билл долго смотрел на него, а потом медленно кивнул, как будто что-то решив.

– Ладно. Сделка. Мы поворачиваем назад и больше никогда тебя не ищем, – он посмотрел на скалы. – Слышал, Элайя? Ты держишь слово?

– Пока его держите вы. Если тень этого парня снова побеспокоит меня или его самого – следующая наша встреча будет последней для вас. И прибыльной для меня.

Без лишних слов Билл развернул лошадь. Гризли, бормоча проклятия, но покорившийся воле главаря, последовал за ним. Через минуту они скрылись за поворотом тропы.

Сергей стоял, не веря, что все кончено. Он ждал выстрела в спину, подвоха, но тишина оставалась нерушимой.

Элайя спустился вниз, неся винтовку в руке.

– Все, они не вернутся. Билл понял, что охота закончена.

– Спасибо, – выдохнул Сергей.

Это было единственное слово, которое он смог найти.

– Не благодари, я сделал это не только для тебя. Я навел порядок в своем округе, – Элайя посмотрел на него с тем же изучающим взглядом. – Теперь ты свободен, Джек Смит. Иди и живи своей жизнью, но помни – тени прошлого могут приходить в разных обличьях. Будь готов.

Охотник вскочил в седло и уехал так же бесшумно, как и появился, оставив Сергея одного среди древних камней.

Сергей глубоко вздохнул, впервые за долгое время чувствуя, как тяжелый камень страха скатывается с его души. Угроза миновала. Пусть не идеально, пусть благодаря сделке с еще более опасным человеком, но миновала.

Он сел на Полночь и медленно поехал обратно, к «Пыльной Лопате», к кузнице, к Хэнку, к своей новой, выстраданной жизни. Он выстоял. Не пулей, а умом и волей он защитил то, что начал строить.

Дорога домой казалась ему теперь светлее и шире. Впереди была не борьба за выживание, а просто жизнь. Со своими трудностями, радостями и будущим, которое он теперь мог выбирать сам. Он больше не беглец, он стал поселенцем, человеком Дикого Запада по имени Джек Смит. И его история только начиналась.


Глава 9. Гнезда и корни.


Возвращение в «Пыльную Лопату» было тихим триумфом. Хэнк, увидев его в дверях, лишь кивнул, смахнул угольную пыль с фартука и сказал: «Похлебка на плите, не остыла еще». Никаких расспросов от него не последовало. Это была высшая форма доверия и понимания в мире, где любопытство часто вело к пуле.

Сергей вернулся к работе. Удар молота по раскаленному железу, шипение воды, звездная пыль на наковальне – ритм, ставший ему родным. Но теперь в этом ритме была не только необходимость, но и покой. Острая, как бритва, опасность отступила, оставив после себя не пустоту, а пространство для жизни, и в этом пространстве начали прорастать мысли, глубокие и неспешные, как корни старого дуба.

По вечерам, сидя на крыльце своей каморки и глядя на бескрайнее, усыпанное звездами небо, которого Сергей никогда не видел в своем Подольске, он размышлял.

Например, о судьбе. Раньше он считал, что судьба – это предопределенная линия – школа, институт, работа, пенсия. Здесь, в диком, жестоком XIX веке, судьба оказалась не линией, а полем битвы. Каждый день – это выбор: украсть или заработать, выстрелить или сдержаться, бежать или остаться. Его закинуло сюда, в это тело, словно пушинку в океан, чистая случайность. Но все, что случилось потом – стычка в Карсон-Сити, бегство от Гризли, перегон через каньон, противостояние с Биллом – было уже его осознанным выбором, его волей. Может, в этом и есть судьба – не предрешенный путь, а сумма твоих решений перед лицом обстоятельств. Он не сломался, не стал тем, кем, казалось, был обречен стать – бандитом. Он выковал себя заново, как Хэнк выковывает подкову из бесформенного куска железа.

Еще Сергей думал о прошлом. Сначала воспоминания о Подольске, о другом мире, приходили каждый день. Запах метро, вкус доширака, голос диктора по телевизору, лицо мамы… Теперь они приходили реже, призрачными вспышками, больше похожими на сны. Иногда он ловил себя на том, что не может вспомнить оттенок обоев в своей старой квартире. Его настоящее – вот это – грубая деревянная стена под ладонью, тяжелая теплота кузнечного молота, доверчивое фырканье Полночи. Он все еще был Сергеем где-то в глубине души – его знания, его принципы, его инженерный склад ума остались с ним. Но оболочка, жизнь, опыт – все это было Джека Смита. Он больше не «попаданец». Он стал иммигрантом во времени, человеком, который должен был строить жизнь на чужой, недружелюбной земле. И он строил.

Сергей думал и о будущем. Сидеть вечно в «Пыльной Лопате» помощником кузнеца? Нет, этого мало. План, рожденный в долгих вечерних раздумьях, начал обретать черты. У него есть навыки, у него есть репутация, пока что небольшая, но крепкая, у него есть немного денег и верная лошадь. Он видел, как к Хэнку приезжают фермеры с окрестных ранчо – за инструментом, за подковами, за ремонтом инвентаря. Земли здесь дикие, но плодородные. Люди пытаются осесть, обустроиться. Им нужно не только ковать железо, но и строить – мосты, загоны, простые механизмы для водяных насосов или мельниц.

Инженер внутри Сергея проснулся и потянулся. Он начал делать заметки угольком на обрывках бумаги – простые чертежи, расчеты, он присматривался к местным строительным методам, отмечая их примитивность и уязвимости. Он мог предложить нечто лучшее, более прочное, более эффективное и надежное, он мог стать не просто кузнецом, а мастером, строителем и механиком, тем, кто помогает другим пустить корни в этой суровой земле.

Однажды он поделился этой мыслью с Хэнком, пока они вместе чинили плуг.

– Мечтаешь о своей кузнице, да, парень? – хмыкнул старик.

– Не только о кузнице, – осторожно сказал Сергей. – О мастерской, где можно и железо ковать, и дерево обрабатывать, и механизмы собирать, для ферм и для ранчо.

Хэнк долго молчал, подбирая слова.

– Идея не дурна. Места тут дикие, народу прибавляется, а ручной труд дорог. Тот, кто облегчит его, станет нужен всем, – он посмотрел на Сергея пристально. – Но для этого нужны не только руки. Нужны земля, деньги на материалы, и, главное, – доверие людей. Ты его уже начинаешь зарабатывать, но это дело не одного года.

Сергей кивнул. Он это понимал. Но у него теперь было самое ценное – время и цель.

Мысли о будущем вели его и к другому, более тревожному вопросу. Он знал историю, знал, что будет с Диким Западом. Скоро, по меркам истории, конечно же, сюда придет железная дорога, появятся телеграф, больше поселенцев, больше закона. Индейские племена будут согнаны с земель, их трагедия уже разворачивается где-то за горизонтом. Он был песчинкой в этом историческом урагане. Мог ли он что-то изменить? Вряд ли. Глобальные процессы не остановить. Но он мог, как минимум, не участвовать в самом грязном – не торговать огнестрелом тем, кто будет использовать его против беззащитных, не наживаться на чужой беде. Он мог строить, создавать и, возможно, в своем маленьком мирке, помогать тем, кто рядом, независимо от цвета их кожи или происхождения. Это был его тихий, внутренний ответ на беспомощность перед лицом истории.

Однажды, возвращаясь с вызова на соседнее ранчо, где он не только подковал лошадь, но и починил сломавшийся колодезный журавль, чем вызвал немое восхищение хозяев, он остановился на холме. Перед ним расстилалась долина, зеленая от весенней травы, с извилистой лентой реки. Где-то там дымились трубы «Пыльной Лопаты», а здесь была тишина и пространство.

«Вот оно, это место, – подумал Сергей. – Я хочу построить здесь свой собственный дом и мастерскую. И тогда будет не просто выживание, не просто избегание прошлого, а строительство будущего».

Он не знал, насколько оно будет долгим или счастливым. Он знал, что будут новые трудности, новые опасности – бандиты, суровая природа, болезни, возможно, даже отголоски его старой жизни. Но теперь у него был компас – его собственный моральный кодекс, выкованный в огне испытаний, и его умение – не только физическое, но и то, что он принес из другого мира: умение думать, планировать, видеть решение там, где другие видели только проблему.

Он тронул Полночь пятками, направляясь вниз, к долине, к временному дому. Он ехал не как беглец, а как хозяин, осматривающий свои владения. Пусть пока что эти «владения» – лишь комната за кузницей Хэнка и уважение нескольких десятков человек. Но это было его, построенное им самим.

Ветер с запада принес запах полыни и далекого дождя. Дикий Запад был еще совсем диким, но для Джека Смита, бывшего Сергея из Подольска, он переставал быть враждебным. Он становился просто Западом, его Западом. Местом, где можно пустить корни и вырастить свое дерево жизни. Пусть кривое, узловатое, выросшее среди камней, но свое. И в этом был смысл всего пути – не просто попасть куда-то, а найти место, которое станет домом, и стать человеком, который этого дома достоин.


Глава 10. Зов пустоши.


Идея о собственной мастерской крепла, но для нее требовались две вещи: больше денег и практический опыт в крупных проектах. Случай представился сам собой. В «Пыльную Лопату» прискакал гонец от Сэмюэля Клейтона, того самого владельца ранчо.

– Я к Джеку Смиту! – крикнул наездник, едва слезая с коня. – Мистер Клейтон просит помощи. Наше зимнее пастбище в Глухой Долине. Там протекает единственный ручей, но русло перегорожено завалом после оползня и скот остался без воды. Наши пытались расчистить, но ничего не выходит. Нужны взрывчатка и мозги. Мистер Клейтон говорит, у вас с мозгами порядок. И он хорошо заплатит.

Взрывчатка. Сергей внутренне содрогнулся. Но проблема была инженерной, а не военной, и это был шанс. Хэнк отпустил его без раздумий: «Иди, набирайся ума-разума. Только с порохом осторожнее – он дурак, когда не на войне».

Дорога до Глухой Долины заняла день. Место оказалось соответствующим названию – глухое, замкнутое со всех сторон скалами ущелье с сочной травой и с пересохшим руслом ручья, заблокированным нагромождением огромных валунов и стволов мертвых деревьев. Несколько ковбоев Клейтона безнадежно тыкали ломами в каменную груду.

Клейтон, выглядевший сильно озабоченным, встретил Сергея с облегчением.

– Джек! Думал, ты не согласишься. Видишь ситуацию – ломы не берут. Взрывчатку привезли, – он кивнул на ящик с надписью «DYNAMITE». – Но как ее применить? Если просто засунуть под камни – разнесет полдолины, и русло засыплет еще сильнее.

Сергей подошел к завалу. Он был инженером, а не сапером, но принципы были общими. Нужно не просто взорвать завал, а правильно, с умом, направить энергию взрыва.

Осмотрев завал, он понял проблему. Камни лежали хаотично, создавая «свод». Взрыв снизу разбросает их еще больше.

– Нужно не разрушать, а сдвигать, – сказал он вслух. – Видите тот самый большой валун, что в центре? Он – ключевой, он держит всю кучу. Если мы его сдвинем в сторону, остальное рухнет само под напором воды, по течению.

Сергей попросил принести веревки, колья и длинные деревянные рычаги – толстые бревна. Пока ковбои таскали лес, он с помощью угля нарисовал на плоском камне схему.

– Мы не будем закладывать динамит под камень, мы возьмем и просверлим в нем несколько неглубоких скважин. Сюда, сюда и сюда, – он ткнул пальцем в рисунок. – Заложим малые заряды. Одновременный взрыв не разорвет валун, он создаст направленный импульс, толкнет камень вбок. А чтобы помочь, натянем веревки и упремся рычагами.

Ковбои смотрели на него скептически, как на шамана, но Клейтон ему доверял.

– Делай, как считаешь нужным, Джек.

Бурение скалы без отбойного молотка было адской работой, но они справились, по очереди сменяя друг друга. Сергей, с опаской обращаясь с желтыми патронами динамита, заложил рассчитанные на глаз, с молитвой, заряды. Все было готово к вечеру.

– Всем отойти в укрытие! – скомандовал Сергей, подсоединяя длинный бикфордов шнур. Его руки были мокрыми от пота, но твердыми.

Раздался не оглушительный грохот, а серия глухих, мощных хлопков. Камень не разлетелся на куски, он дрогнул, сдвинулся с места, повинуясь направленной силе, и с грохотом покатился в сторону, увлекая за собой лавину щебня и древесных стволов. Когда пыль осела, перед ними открылось чистое русло, по которому уже сочилась, а затем и побежала живительная вода.

Ликующие крики ковбоев были лучшей наградой. Клейтон похлопал его по плечу:

– Я знал! Я знал, что ты не просто конюх! Пятьдесят долларов, Джек. И просьба – останься на пару дней, помоги настроить систему простейших шлюзов, чтобы регулировать воду для разных участков пастбища.

Сергей согласился. Работа шла споро, но на третий день, когда он возвращался с дальней границы пастбища, где намечал место для водопоя, его ждало неожиданное зрелище. У лагеря, кроме ковбоев Клейтона, стояла группа других людей, не белых – настоящих индейцев, в расшитых бисером мокасинах и с перьями в головах.

Их было человек шесть. Они сидели на земле неподалеку от костра, не шевелясь, с каменными лицами. Одежда их была простой, но не нищей, а несколько лошадей, привязанных поодаль, выглядели выносливыми и ухоженными. Рядом с Клейтоном стоял пожилой индеец с лицом, испещренным морщинами, как карта высохшей реки. Разговор шел на ломаном английском, индейском наречии и языке жестов.

– В чем дело? – тихо спросил Сергей у одного из ковбоев.

– Шайенны, – тот ответил, не отводя глаз от гостей. – Пришли жаловаться. Говорят, наши последние волы потоптали их священное место за северным хребтом, и требуют компенсации. Босс не знает, верить или нет. Могли и сами стадо туда загнать для предлога.

Сергей смотрел на лица пришельцев. В них не было озлобленности бандитов, была холодная, гордая обида и готовность к худшему. Он вспомнил отрывки из книг и фильмов. Часто такие «жалобы» были последней попыткой решить дело миром перед тем, как взяться за оружие.

Клейтон был в затруднении. Заплатить – показать слабость, и тогда нагрянут другие, не заплатить – рискнуть войной, пусть и небольшой, но жестокой и кровопролитной.

– Я не посылал скот за хребет, – говорил он. – Как я могу платить за то, чего не делал?

Сергей, повинуясь внезапному импульсу, сделал шаг вперед. Все взгляды устремились на него.

– Мистер Клейтон, можно я попробую поговорить?

– Ты? – удивился Клейтон. – Ты же их язык не знаешь.

– Но я знаю, что такое уважение, – сказал Сергей. – Вы поможете, переведете.

Он медленно, держа руки на виду, подошел к старейшине. Он не знал ритуалов, но сделал простой жест – приложил руку к своему сердцу, а затем протянул ее ладонью вверх, как когда-то делал с испуганными лошадьми, показывая, что в ней нет оружия.

Старейшина смерил его пронзительным взглядом, а потом кивнул.

– Я слушаю.

Сергей обратился к Клейтону.

– Спросите его, можно ли нам осмотреть то место. Не их слово против вашего – посмотрим сами. Если там есть свежие следы нашего скота, то вы заплатите. Если нет… значит, они ошиблись, и мы предложим им еды и табака в знак уважения за беспокойство.

Это был риск, но, в то же время, это был честный путь. Клейтон, после паузы, перевел предложение. Глаза старейшины зажглись искрой уважения, и он что-то коротко сказал.

– Он согласен, – перевел Клейтон. – Но идем только мы двое, и он с одним воином, остальные подождут здесь.

Нелегкий путь через хребет занял несколько часов. Священное место оказалось поляной с небольшим кругом из древних, причудливо выветренных камней в лесной глуши. Земля вокруг была действительно потоптана, но Сергей, научившийся читать следы в этих землях, сразу увидел разницу. Это были не следы домашнего скота, который ходит табуном. Это были следы оленей, множества оленей, сбитых в кучу и паниковавших. И рядом – отпечатки подков, но не подков ковбойских волов, а лошадей, легких и быстрых.

– Охотники, – тихо сказал Сергей Клейтону, показывая на следы. – Не ваши люди. Кто-то гнал оленье стадо через это место. Вашего скота тут не было.

Клейтон и старейшина внимательно изучили землю. Правда была очевидна. Лицо старого шайенна омрачилось стыдом и гневом, но не на них. Он что-то резко сказал своему воину.

– Он говорит, – перевел Клейтон, – что это могли сделать молодые воины из соседнего клана или белые браконьеры. Он приносит извинения.

– Нет нужды, – сказал Сергей. – Мы поняли друг друга, – он снова посмотрел на камни. – Это ваше святое место, его осквернили. Мы поможем его очистить.

Он и Клейтон вместе с индейцами аккуратно удалили следы копыт и навоза, поправили камни, сдвинутые паникующими животными. Делали это молча, с тем же уважением, с каким относились к своей работе.

На обратном пути старейшина заговорил с Сергеем напрямую, жестами и отдельными словами. Он показал на его голову, потом на сердце.

– Ты… видишь не только глазами. Ты другой, не такой, как все бледнолицые.

Вернувшись в лагерь, Клейтон, как и обещал, щедро накормил гостей. Уходя, старейшина подошел к Сергею и снял с шеи простой, но искусно сделанный кожаный шнурок с резным каменным оберегом.