# НАПАСТЬ НА СЛЕД

Александр Сергеевич Митрофанов

Главный герой – детектив ,а скорее репортер, попадает в сложную паутину интриг и внезапных символов пространства.Исчезают и появляются силуэты, фигуры, скорее тени запутанной истории – лабиринта.Сможет ли герой найти выход?

## Глава


Холл

Пройдя по изогнутому коридору этой старой гостиницы мимо деревянных дверных порталов номеров, он заметил в конце небольшой холл с невысоким креслом и темно-бордовыми шторами. На тонком никелевом столике стояла пепельница, и в ней лежал один окурок. Он зашел в этот холл и оглянулся. С одной стороны штора немного развивалась, и, отдернув ее, он увидел, что окно за ней было распахнуто, но не до конца – мешал ограничитель открывания. Вероятно, некто, куривший, открыл его, чтобы проветрить. Действительно, запаха от сигареты почти не осталось, в холле только слышалось послевкусие дыма. На окурке не было помады, что вполне уверенно указывало на курящего мужчину. Он стоял возле кресла, окруженный шторами, едва колыхавшимися только со стороны окна. Возможно ли, что этот кто-то ушел отсюда или остался за шторой? Эту тайну следовало разгадать.

Вдруг с потолка резко со свистом опустился светильник на длинном черном шнуре. Это была стилизованная бронзовая каплевидная лампа с тусклым светом накаленной пружины. Лампа зависла над головой, и накаленная пружина начала посверкивать то сильнее, то слабее, при этом освещение так и осталось тусклым и теплым, как бы снизу и ниоткуда. Он даже не задумывался об источниках света до этого движения лампы, а теперь начал оглядываться – но в помещении больше не было ни встроенных, ни подвесных, ни отдельно стоящих светильников. Обойдя периметр холла и прикоснувшись осторожно ко всем портьерам, он так и не обнаружил ничего. Отдергивать или отодвигать шторы он не решился.

Это не укладывалось в голове, но шторы казались чем-то важным для этого пространства.

Только мысль о шторах вспыхнула у него, как по всему тканому вертикальному пространству пробежала легкая волна. Точно по периметру, каждая складка ткани колыхнулась, как в математической модели прогрессии.

В холл вошли, один за другим, энергичным шагом, официанты в черных ливреях, дюжина, не меньше. Вошли и выстроились по периметру комнаты, каждый держа в руке поднос, на котором стояли одинаковые пепельницы. Одиннадцать официантов с одиннадцатью пепельницами, и лишь двенадцатый – с тоненькой вазой и цветком, каким-то невесомым цветком-облачком из мелких нежно-бледных соцветий.

Он подошел к цветку, и до него донесся тонкий запах, не то ландыша, не то магнолии. Что-то очень нежное и нездешнее. В этом прокуренном холле с отдушиной запахов тяжелых древних духов и сигарет этот цветок источал еле заметное колебание, хрупкое и слабое, не способное выжить здесь.

Он потянулся к цветку, но официант отодвинул от себя поднос, показывая своим жестом неуместность его движения – к цветку прикоснуться нельзя. Ну что ж. Он растерянно провел взглядом по лицам всех остальных официантов и почувствовал резкую жажду. Схватившись за галстук, оттянул его и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки.

Один из официантов вопрошающе взглянул на него, и он прохрипел в ответ:– Воды.

Тогда официант приподнял цветок из вазы, изящно подхватил у соседнего официанта кристальную пепельницу, налил воды из сосуда и протянул ему.

Он с благодарностью обнял руками пепельницу с водой и попробовал глоток – это оказалась приятная прохладная, чистая вода. Выпив несколько глотков, он поставил пепельницу на никелевый столик и пришел в себя.

Так. Окурок, окно, некто только что был здесь. А я? Так как же было сначала? Так, я вошел, потом окно, да, потом эта лампа, затем лакеи. Верно. Он достал блокнот, мини-ручку и начал записывать мысли, рассуждения – откуда могла опуститься лампа, зачем этот кто-то выкурил так явно одну лишь сигарету и так тщательно и заблаговременно проветрил холл. Что может быть за этими портьерами? И сколько времени он сам находится уже в этом холле? Подозрения. Да, лампа и официанты. Но это все нюансы. Основное – шторы!

Мысли так и роились в его голове, пришлось присесть в это мягкое кресло и поближе придвинуть никелевый столик.

Он зарисовывал схемы помещения во всех проекциях, стрелками указывая различные направления, увлеченно писал, почти разрывая листки чахлого блокнотика, которому уже явно было не в силах выдержать натиск его размышлений. Захваченный письмом, он даже не заметил, как один из официантов протянул ему пачку сигарет, а затем другой неслышно зажег огонь, третий и четвертый подавали попеременно пепельницы и, по мере того как они заполнялись окурками, менялись поочередно. Всё это неслышно происходило под неведомо откуда исходивший свет и треск накаленной пружины каплевидного светильника.