# Совсем другой мир

Олеся Семенова

Когда тебе немного за тридцать, в чудеса уже не веришь. Самые интересные истории, кажется, остались там, в подростковом возрасте. Меня зовут Лия, и я была уверена, что моя жизнь – это съемная квартира в Сибири, неудачи в карьере и лишь воспоминания о странных явлениях из детства. Я ошиблась. Это история о том, как я переступила порог и оказалась в мире, где чудеса – это не жестокая повседневность, а борьба за власть которая ведется не в кабинетах, а на клинках и тёмной магии. В мире, где кровь льётся не только на землю, но и в кубки.

## Глава 1 Начало

Говорят, что самые интересные истории происходят в более юном возрасте. Любую книгу почитай – главным героям в основном от семнадцати до двадцати одного года, однако… мой случай, видимо, оказался исключением.

Итак, меня зовут Лия, мне немного больше тридцати. Я уже несколько лет живу в Сибири, а до этого – всю жизнь на Дальнем Востоке, почти у самой границы с Китаем. И на протяжении этих лет я довольно часто сталкивалась с необъяснимыми явлениями.

Один из самых первых случаев произошел, когда мне было лет шесть: я встретила домового. Ночью он запрыгнул на мою кровать, приняв облик собаки средней величины с черной шерстью. Я до сих пор его прекрасно помню: такой милый, лохматый… Его черные глаза с яркими бликами пристально смотрели на меня. Потом он спрыгнул и будто растворился в воздухе, даже не коснувшись пола.

Спустя несколько лет за мной гонялся дух прабабки. Да, вы не ослышались. Средь бела дня, во дворе частного сектора появилась незнакомая мне старуха в красном узорчатом платке и платье. Она улыбалась мне и шла. Идет – а потом исчезает. Снова идет – и снова исчезает… Помню, у меня тогда была лютая истерика. Я от страха забралась на самый верх огромной черемухи, сижу, реву, смотрю вниз. А эта самая старуха, обхватив руками ствол дерева, смотрела на меня и улыбалась. Помню, как крикнула ей: «Что тебе, бабка старая, от меня надо?!» Буквально в этот же момент она исчезла. Потом я увидела, как она шла около бани моей троюродной тетки – она как раз жила с нами по соседству.

Сразу моей истории, конечно же, никто не поверил. Однако спустя некоторое время я описала эту старуху той самой троюродной тетке, на что она мне и поведала: «Так это же была твоя прабабка. Магией она черной занималась при жизни». Вот так-то… Чего она от меня хотела, один Бог знает.

После этого она в разные годы моей жизни приходила ко мне во сне, а я все время от нее убегала. Постоянно один и тот же сон: ночь, пустые улицы, она идет за мной и улыбается, а я в страхе бегу… Не знаю, сколько времени прошло, но сны эти прекратились.

Но да ладно, уж как-то сильно я отвлеклась на рассказы с воспоминаниями о прошлом. Пойдем-ка мы вперед…


Переехав в Сибирь в 2022 году, я стала заниматься поиском работы. Имея два диплома о высшем образовании, я думала, что это будет просто, но не тут-то было… Поиск то и дело затягивался. Куда бы я ни кидала резюме, человека с опытом работы только в МВД везде «посылали». Начав впадать в отчаяние, мне пришлось заняться восстановлением в должности уже здесь, в Сибири. На это тоже ушло немало времени.

Выбора у меня не было. Куда хотела – просто не брали. Имея опыт работы в следствии, я восстановилась на должность дознавателя. Но и тут мне не повезло: зарплаты в Сибири оказались очень низкими, а начальница «клевала» и ставила преграды на пути карьеры. В конечном итоге, весной 2025 года я уволилась.

Именно в это время жизнь столкнула меня с весьма интересной женщиной. Поскольку моя жизнь всегда была полна необъяснимых вещей, меня заинтересовала история знакомых о некой «белой ведьме» из соседнего поселка. Взвесив все «за» и «против», я приехала к ней.

В дверях меня встретила очень милая женщина, на вид ей было около сорока. Голубоглазая, пухленькая, она тепло поприветствовала меня и пригласила на кухню. Познакомившись поближе, она сделала мне восковую отливку, а потом прошептала над головой какую-то молитву. После этих манипуляций она сказала, что теперь у меня есть защита, которая будет оберегать меня всю жизнь.

Но по работе мне по-прежнему не везло. Отказ следовал за отказом. Звали только в сетевой маркетинг – распространять какие-то БАДы. Конечно же, я их «отправляла на прогулку».

«Да что же это такое?! Почему? Что со мной не так? – бушевало во мне. – Скоро Новый год, живу на съемной квартире с родителями, а в этом возрасте у меня уже должен быть свой угол! Стыдоба… Позорище!»

Слезы текли рекой прямо в раковину. Я стояла у зеркала и смотрела на свое отражение. В горле стоял ком. «Что мне делать? Где же взять подсказки? У кого спросить?!»

Продолжая вглядываться в свое зеркальное отражение, я вдруг заметила, как мои глаза стали темнеть. Карие зрачки приобрели почти черный, бездонный оттенок. Постояв так еще некоторое время, я наконец умылась и причесалась. Никто из близких не должен видеть мои внутренние терзания.

Зимой в Сибири солнце светит редко. Почти каждый день небо в тучах. Даже если снег не идет, серость все равно висит в воздухе. Ближе к обеду следующего дня я решила прогуляться по торговым центрам. Впереди праздники, город украшен – можно сделать красивые фотографии для постов. Нельзя же все время ходить с кислым лицом, нужно проветрить мозги. На удивление, на улице было всего минус пять. «Вот тебе и суровая Сибирь», – подумала я.

Выйдя из дома, я направилась по длинному мосту к центральным улочкам. Дом мой стоял на возвышенности, прямо напротив парка. Мост вздымался высоко над рекой, что бежала внизу. Какими бы ни были морозы, вода здесь редко покрывалась льдом.

Пройдя мост, я почувствовала где-то в глубине души странное волнение. Что именно меня беспокоило – не знала, но щекочущее, тревожное чувство под ложечкой было весьма неприятным. Решив проигнорировать его и сократить путь, я свернула между гаражами.

Гаражи располагались в каменных лабиринтах между домов, в окружении голых тополей. Весь город буквально утопал в них, и во время цветения людям с аллергией оставалось только посочувствовать. Я шла медленно – дорога была обледенелой и скользкой. Как ни странно, людей вокруг почти не было.

Пройдя мимо нескольких серых боксов, над головой раздался резкий, сухой треск веток. Я вздрогнула, поскользнулась и тяжело упала на «пятую точку».

– Да бли-и-ин!! – протянула я, с трудом поднимаясь и отряхивая от одежды прилипший снег. – Хорошо еще, что никто этого не видел.

Как только я подняла глаза, прямо напротив возникла черная тень. Красные глаза и свирепый оскал заставили меня буквально «зависнуть».

– Ты еще что такое? – прошептала я себе под нос и тут же начала пятиться назад, не сводя глаз с тени.

Снова щелчок веток над головой. Я вздрогнула, но продолжала медленно отступать. Тень зашипела. Спустя считанные секунды позади оскаленной сущности возникли еще несколько таких же. Сделав пару шагов назад, я уперлась спиной во что-то твердое. «Ну всё, мне хана…» – пронеслось в голове.

– Не бойся.

Томный мужской голос прозвучал эхом прямо в моей голове. Но я так и не обернулась. В руках и ногах чувствовалась слабость, а голова буквально трещала по швам, словно те самые ветки над головой. Время будто застыло, небо стало еще темнее. Тени начали метаться из стороны в сторону, шипя и скалясь. Они пытались подойти ближе, но что-то удерживало их, не подпуская ко мне.

– Эване́ске!

Голос позади меня повелительно крикнул, и прямо из-под моих ног стала распространяться черная тень. Вздымаясь вверх и множась, словно щупальца, она принялась охватывать красноглазых сущностей, буквально «всасывая» их в себя. Прошло несколько минут – и от них не осталось и следа. Лишь гулкое шипение еще долго отдавалось в недрах черепа.

– Всё кончено? – пробормотала я наконец и обернулась. Но позади уже никого не было.

Желание идти в торговые центры напрочь пропало, и я решила вернуться домой. В голове стоял хаос: «Что это было? Кем были эти тени? Сущности низших миров? Бесы? Демоны в конце концов? Кому я помешала? Их на меня кто-то наслал?!»

Засунув руки в карманы, я быстрым шагом направилась к мосту. Еще пару минут – и я дома. Стоит ли рассказать своим о случившемся? Боже, что же происходит?!


Прошло три дня после необычных событий о которых я так никому и не рассказала. Не то чтобы мне никто не поверит, семья у меня не совсем обычная и практически каждый из нас в течение жизни с чем-либо да сталкивался, однако этот случай не сравнится ни с чем. Поиски в интернете какой-либо полезной информации не увенчались успехом. Нет ответов – одни вопросы. Попутно, я продолжала шерстить интернет в поисках работы и наконец какая-то компания пригласила меня на собеседование на должность помощника руководителя. Убедившись, что это не очередной сетевой маркетинг пригласил меня на встречу, я навела марафет и отправилась в путь. Удобно было, что нужный мне адрес располагался не далеко от линии метро. Выйдя со станции, я вынуждена была достать навигатор. Нужное мне здание было расположено не по порядковому счету, более того, вход был словно спрятан от внешних глаз.

– А стоит ли сюда вообще идти? – ворчала я себе под нос.

Вход в нужное мне здание был «со двора» какого-то склада и чтобы попасть туда, мне пришлось пройти пропускной пункт. Когда я показывала приглашение на собеседование сидящему на пропускной пункте охраннику, он сперва замешкался, но потом указал куда нужно идти. Придя наконец в нужное место, меня вновь посетили мысли повернуть обратно домой, работать в подобном «заведении» мне уже не хотелось. Здание старое, облицовка выгорела, зато входная дверь была железной и очень тяжелой. Зайдя внутрь помещения, на мгновение мне показалось, что я погрузилась во мрак. Свет был тусклым, единственная лампочка и та мигала как гирлянда.

– Пожалуй, мне пора домой.

Скривив лицо, я повернулась обратно к двери и попыталась ее вытолкнуть вперед, однако дверь не поддавалась. Каких-либо запорных устройств, которые могли бы случайно закрыться когда я вошла внутрь не было. Я вновь толкнула дверь еще сильнее – ничего. Сердце начало биться быстрее. Огромный поток мыслей в моей голове то и дело словно «перекрывал воздух» моему мозгу, страх начал сковывать меня изнутри. Никаких других дверей я не видела, одна единственная моргающая лампочка и лестница ведущая куда-то наверх. Я находилась словно в каком-то подвале из фильмов ужасов. Попробовав вновь открыть дверь и убедившись, что ничего не выйдет, я стала подниматься вверх по узкой деревянной лестнице. В нос ударил резкий запах сырости, а следом и вовсе запах серы. Лестница упиралась в поперечный коридор, теряющийся в полумраке в обе стороны. Я старалась сохранять спокойствие, сети не было, позвонить никому не могла. Включив на смартфоне фонарик, я решила исследовать правую сторону мрачного коридора. Редкие старые лампочки из последних сил старались дать хоть какое-то освещение, и на этом спасибо, окон-то не было…

– А вот и первая дверь, – прошептала я, после чего, медленно повернула круглую ручку старой деревянной двери.

Дверь отворилась, и меня окутало дыхание старой бумаги. Пространство библиотеки открылось внезапно и щедро. Войдя внутрь библиотеки и закрыв за собой дверь, на какое-то мгновение мне даже показалось, что позади меня были слышны тяжелые шаги. Я прислушалась – тишина. Рядом с дверью, у стены в библиотеке стоял старый деревянный стол, на столе лежали какие-то документы, рядом с которыми стояла грязная кружка и старая лампа. Включив лампу, я увидела на стене выключатель.

– Ну наконец-то!

Щелкнув «кнопку» старого выключателя, в библиотеке были включены с десяток старых лампочек. Пусть они и были «желтые», освещение было хорошим. Запах и признаки пыли отсутствовали. Внутри было чисто, еле слышно работала вентиляция, окна были закрыты тяжелыми занавесками. Я подошла к первому окну, что располагалось напротив двери и одернула занавеску.

– Чего? Серьезно?!

Окно оказалось запечатано наглухо. Словно гигантские костяшки домино, прибитые снаружи доски похоже навеки скрыли свет, обратив окно в глухую, неприветливую стену. Я метнулась ко второму, третьему окну. Результат был один и тот же. Когда я попала в библиотеку, то первые мои мысли были: «Нужно исследовать эти книги, ведь тут столько всего!» Любопытство взяло верх, однако теперь я вновь опомнилась. Ведь я заперта, заперта внутри старого и мрачного дома. Я пришла по приглашению и оказалась в ловушке.

– Ну все, с меня достаточно!

Вновь проворчала я и подошла к двери, стоп! Опять тяжелые шаги?! В считанные секунды я выключила свет и метнулась вглубь книжных стеллажей, постаравшись слиться с темнотой, я встала за занавеску. Дверь открылась и внутрь кто-то вошел. Прикрыв рот рукой, я старалась дышать максимально медленно и тихо. Кто-то тяжело шагал по библиотеке. Топ, топ, топ…этот кто-то подошел к первому окну. Занавески! Ведь они так и остались открытыми! Тишина сменилась отрывистым, каким-то даже животным фырканьем. Сопящий вдох – этот кто-то жадно втягивал воздух. Он принюхивался. И по нарастающей жадности этих звуков стало ясно: он чует меня.

Резкий удар по книжному стеллажу оказался настолько сильным, что я буквально подпрыгнула на месте и едва ли сдержала крик. Кажется этот кто-то начал охоту и он явно злится, что его добыча от него скрывается. Глаза уже привыкли к темноте, стоять на месте нельзя. Присев, я поползла вдоль стены в самый конец библиотеки. Я слышала топот, он направлялся ко второму окну. Фыркая, рыча…это явно был не человек. Это был кто-то огромный и страшный. Куда я попала? Или может это существо – результат опытов ученых? Я всегда была уверена, что эти безумцы отлавливают людей и животных, держат их в камерах и ставят над ними опыты! Наверняка этот «подопытный» сбежал или его специально здесь выпустили. Держат тут за железной дверью, а я…а я для них как игрок, ползаю под камерами в темноте и пытаюсь выжить. Точно! Тут наверняка стоят скрытые камеры!

Пробравшись вперед и скрывшись за очередной партией огромных книжных стеллажей, я увидела какую-то узкую дверь в стене. Возможно это была какая-нибудь кладовая. Выбора у меня не было, поэтому я аккуратно приподнялась и повернула ручку. Есть! Открылась! Я тихонько вошла внутрь, за спиной был буквально «снесен» очередной стеллаж с книгами.

Ожидая увидеть заставленную хламом кладовку, я оказалась в проходном пространстве, похожем на холл. Воздух здесь был неподвижен и затхл. А прямо предо мной, приманчиво и зловеще, зияла узкая щель другой, полуоткрытой двери. Едва я переступила порог, удар прохладного лесного воздуха отрезвил сознание. Вместо ожидаемых стен – осенний лес. Я обернулась, сердце бешено заколотилось: там где секунду назад была дверь, стояли лишь молчаливые, исполинские деревья. Ни проема, ни намека на здание. Будто все это растаяло в воздухе.

## Глава 2 Иллюзия или реальность?

Я уже не понимала, что правда, а что вымысел. Небо было затянуто густыми, серыми тучами, казалось, что собирался дождь. Осенняя листва на старых, могучих деревьях уже пожухла и осыпалась. Я только что была в мрачном, старом здании. Буквально минуту назад за мной гонялся огромный монстр в темной библиотеке, а теперь я нахожусь в осеннем лесу, не зная куда идти и как вернуться обратно. Что это? Сон? А может меня одурманили какими-то газами, и мне все это чудится? В голове была «каша». Достав смартфон, я вновь убедилась, что нет связи. Батареи было 75 %, нужно экономить. Вряд ли в ближайшее время я найду место, где смогу зарядиться.

Я просто шла прямо, куда глаза глядят. Под ногами слышался шелест осенних листьев. Ветер играл с листвой, то подбрасывая россыпь листьев вверх, то кружа их в невесомом танце. Эту меланхоличную идиллию нарушило стремительное движение: от кустов метнулся к земле темный, размером с крупного кота, зверек. Миг – и он скользнул в невидимую с первого взгляда нору у корней старого дерева, не оставив мне ни единого шанса его рассмотреть.

Пройдя около полутора километров по осеннему лесу, я больше не встретила ни души. Ни промелькнувшего в каких-нибудь кустах зверя, ни перелётной птицы в небе – лишь тишина, нарушаемая хрустом собственных шагов по опавшей листве. Даже ветер, прежде шелестевший кронами, замер, и в этой внезапной беззвучности я ясно различила ровное, могучее бурление реки.

Звук воды стал путеводной нитью. Я почти не сомневалась: идя вдоль течения, рано или поздно выйду к людям – быть может к рыбацкой избушке, тропинке, а там и к просёлочной дороге. Тогда-то я и узнаю, где нахожусь и как отсюда выбраться. Эта мысль, простая и твёрдая, придала моим шагам уверенности.

Идя вдоль реки, я достала смартфон и увидела, что блуждаю по неизвестной мне местности уже около четырех часов. Желудок начал подавать первые признаки голода. Груз мыслей о том, что мои родители уже наверняка меня потеряли, не покидал меня не на минуту.

Наконец! Впереди, совсем близко, я увидела силуэт в тёмно-синем, почти чёрном плаще. Сердце ёкнуло от облегчения. Прежде чем в голове успела сложиться мысль, тело уже отреагировало: медленное бредущее шагание разом перешло в сбивчивый, нетерпеливый бег.

Я подбежала к незнакомцу, почти не чувствуя ног, и выпалила первое, что пришло в голову. – Простите, помогите! За мной гналось что-то… огромное. А потом я очутилась здесь. Поверите? Это звучит безумно, но там, откуда я, – зима, а здесь… осень!

Незнакомец, всё это время стоявший неподвижно, медленно повернул голову. Его лицо скрывала тень капюшона.

– Долго же ты шла. Я уже устал ждать, – недовольно проворчал он глухим, низким голосом.

Я отшатнулась, будто от толчка.

– Чего? Вы меня явно с кем-то путаете!

В ответ он лишь развернулся и сделал шаг в сторону лесной чащи.

– Следуй за мной. Нам нужно уйти отсюда до заката.

Выбора у меня не было, идти с ним, либо сгинуть в лесу, конечно я выбрала первое. Пройдя несколько метров, незнакомец резко остановился. Он вытянул руку, и его пальцы начали выписывать в воздухе сложные, невидимые глазу символы. Под тихий, монотонный шёпот пространство перед ним сгустилось, задрожало и разошлось, будто пелена, открывая врата в мерцающую пустоту.

– Иди первая.

Коротко бросил он, и звук его голоса не допускал возражений. Я, затаив дыхание, переступила порог неведомого поля – и очутилась на брусчатке старинной, безлюдной улочки. Таинственный незнакомец в считанные секунды оказался рядом, после чего, направился вдоль старых, каменных домов. Я последовала за ним.

– Тут что, никто не живет? Где мы вообще?

– Здесь полно местных жителей, однако им тебя сейчас не дозволено видеть. Поэтому, я держу нас под куполом. Ты не видишь местных жителей, а они не видят тебя.

– Ладно. Я все поняла. А теперь скажите, когда я отправлюсь домой?

– А мне то откуда знать? Лучше ты мне скажи, что произошло после того случая с тенями?

– Так это вы там были?

– Именно. Я вообще-то твой щит. Сущность, что до самой твоей смерти вызвалась тебя охранять.

– Прекрасно. Что же тогда вы, дорогой мой «щит», не пришли ко мне на помощь, когда за мной по библиотеке гонялся огромный монстр?

– Нас разделили. И сейчас я пытаюсь выяснить, кто это мог сделать.У меня есть с тобой связь, я чувствую твои страхи, твою боль, но взаимодействовать с тобой в мире людей, мне больше не дано. Я был отделен от тебя сразу же после той самой встречи.

– И что теперь?

– А теперь ты будешь находиться здесь.

– Где?! – остановившись, возмущенно спросила я.

– В Аэтер-нуме. Не отставай, твой человеческий организм требует питания. Не хватало еще, чтобы твой душевный аккумулятор разрядился до нуля.

– Знаете сударь, у меня конечно полно земных проблем, однако вот так вот исчезать, оставляя своих родных и близких в неведение не есть хорошо.

– Мы вернемся туда как только я решу насущные проблемы, а именно – наше с тобой разделение. Не волнуйся, твою пропажу никто не обнаружит. Время в мире людей, пока ты находишься здесь – стоит на «паузе».

– Не поняла, я теперь в «тонком мире?»

– Аэтер-нум. Мир, сотканный из вечной памяти. Здесь ничего не забывается. Каждый вздох первых богов, каждое их падение – все это отпечатано в самой «ткани» воздуха, в камне, что у нас с тобой под ногами. Здесь обитают духи, сущности различных мастей, ну и конечно же аэтер-нумцы. Внешне они похожи на людей, однако они живут гораздо дольше. Скоро сама все увидишь.

– Даже не знаю, плакать мне или радоваться. Куда мы идем?

– В место, которое я зову домом.

Дорога заняла минут пятнадцать-двадцать. Не замечая времени, я шла за своим таинственным «щитом», и лишь мимоходом, краем глаза, отмечала окружающее. Суровые фасады из светло-серого камня. Увядшие, забытые клумбы у подножья – призраки былого цветения. Контраст между этой холодной, застывшей монументальностью и хрупким увяданием цветов был разительным. Возникло почти навязчивое ощущение: летом, когда жизнь возвращается, эта улица должна выглядеть совершенно иначе – ошеломляюще красивой.

Наконец, мы вышли к дому из угольно-серого камня, обнесённому высокой стеной с остатками увядшего вьюнка. Строение в два этажа с боковыми башенками стояло в суровой пустоте – без единой клумбы. Не говоря ни слова, мой проводник шагнул к огромной двери, провёл рукой в воздухе, шепнул несколько слов – и щелчок механизма прозвучал как выстрел, заставляя створку отойти.

Дверь бесшумно закрылась, едва я оказалась внутри. По жесту хозяина, дом наполнился мягким светом, исходящим от бесчисленных светильников. Внутреннее убранство открылось во всей своей подавляющей красоте: тёмное дерево, тяжёлые ткани, металл холодного блеска – богато, безупречно и бесконечно мрачно. Возникло почти клише – ощущение, что ты в гостях у вампирского аристократа из старой книги. Ирония была в том, что с детства эта самая готика, эта смесь величия и тлена, заставляла моё сердце биться чаще, пробуждая не ужас, а жуткое восхищение.

– Пойдем, я покажу тебе твою комнату. Я уже отдал приказ, ужин уже во всю готовится.

– Отдали приказ? Мы ведь только вошли…как?

– Следуй за мной.

Мы поднялись на второй этаж по широкой каменной лестнице и вышли в длинный, просторный коридор. Его стены были сплошь увешаны огромными полотнами, на которых замерли строгие портреты незнакомых людей, суровые горные пики, непроходимые леса и мрачные замки. Я так увлеклась, пытаясь разглядеть загадочные сюжеты, что не заметила, как мы остановились у одной из дверей. Она была уже приоткрыта.

– Заходи. Отдохни. Здесь есть всё необходимое, – его голос прозвучал ровно и безэмоционально. – Скоро я приглашу тебя на ужин.

– Ладно, – тихо пробормотала я, переступая порог.

Дверь мягко закрылась за моей спиной. И тут до меня вновь дошло: за всё время пути он ни разу не позволил увидеть своё лицо, скрытое капюшоном. Что, если под этим плащом скрывается нечто пугающее? Монстр? Или, чего хуже, оживший скелет? Тревожные мысли снова накатили волной.

Спальня оказалась огромной. Всё в ней было выдержано в глубоких темно-синих тонах: стены, массивная резная мебель, роскошная кровать под тяжёлым балдахином. Контраст создавали лишь белоснежный мраморный пол и светлый потолок с лепниной, отчего комната напоминала лунную ночь. Взгляд сразу выхватил ещё одну дверь в глубине. «Наверное, ванная…» – подумала я с робкой надеждой.

Так и оказалось. Увидев за дверью чистый санузел и просторную купель, я почти физически ощутила облегчение. Наконец-то можно было позаботиться о самых насущных нуждах: смыть с себя дорожную пыль и прекратить, наконец, мучительное терпение.

Приняв горячую ванну и обернувшись в полотенце, я вернулась в спальню. Взгляд сразу упал на кровать: на тёмном покрывале кто-то разложил одежду. Я подошла ближе. Это была роскошная сдержанность: белоснежная рубашка из холодящего шёлка и глубокие синие брюки. Их украшение привлекло внимание – по бокам, на уровне бедра, сверкали золотистые броши, каждая инкрустированная тремя сапфировыми камнями. От них вниз, вдоль всей длины ноги, струились три тончайшие шёлковые ленты того же оттенка. Рядом, на полу, ждали простые, но элегантные туфли на низком каблуке.

В спальне находился туалетный столик, уставленный всевозможными женскими принадлежностями для ухода – кремами, флакончиками, щётками. Приведя себя в порядок и слегка подсушив волосы, я надела приготовленный наряд. Он сидел безупречно. И это не было удивительно – ведь тот… существо (человек? дух? у меня даже не находилось точного слова) явно знал обо мне всё. Он признался, что долгое время был рядом, невидимый. И теперь, с ужасающей ясностью, до меня доходил истинный масштаб этого «рядом». Он наблюдал. Всегда. Даже в те минуты, когда я считала себя наедине с собой, даже за закрытой дверью ванной… От этой мысли, чудовищной в своей простоте, внутри всё оборвалось и похолодело. «О, боги…» – прошептало сознание, отказываясь принять это. Меня охватила тошнотворная слабость, смешанная с чувством абсолютной, беззащитной наготы перед незримым взором.

Дверь в спальню бесшумно приоткрылась, будто её коснулся лёгкий, незримый сквозняк. Он шевельнул пряди моих ещё влажных волос, заставив вздрогнуть. Я обернулась – за створкой никого. Лишь пустой, безмолвный проём. Может, это и есть приглашение?

Чувство голода, дремавшее до этого момента, вдруг обострилось до жгучей рези в животе. Да, с последней трапезы прошло, видимо, слишком много времени. Решение созрело мгновенно. Я вышла в коридор и, не видя вокруг ни души, направилась к лестнице. Тишина была настолько плотной, что казалась осязаемой.

Когда я подошла к лестнице, мой таинственный товарищ уже стоял внизу. На сей раз его фигуру окутывал плащ светло-серого оттенка, а лицо, как и прежде, было скрыто глубоким капюшоном. Я спустилась, и мы молча направились в столовую.

– Вы и дома не расстаётесь с этой мантией? – не выдержала я.

– А что?

– Так… ничего. Просто вряд ли в ней удобно.

– Я привык, – последовал короткий и чёткий ответ.

Тема его необычного гардероба была исчерпана. Войдя в столовую, я замерла на пороге. Посередине просторного зала тянулся массивный дубовый стол. Во главе, в кресле с высоко́й спинкой, должен был восседать владелец поместьем. Напротив, словно на осмотрительной дистанции, ждало моё место. Хозяин молча указал на него и придвинул стул с тихим скрипом. Однако настоящий шок вызвало не это, а пиршественный дисбаланс. Моя часть стола ломилось от яств: сочная курица в травах, золотистый картофель, салаты во всевозможных вазочках и блюдо с дарами моря. На его стороне же царил спартанский минимализм: одинокая тарелка со свежей зеленью и бокал темно-рубинового вина.

– Прямо как у Брэма Стокера, – вырвалось у меня.

– ?

– У Дракулы было то же самое. Гость объедался, а древний вампир только делал вид, что ужинает.

– Если следовать этой аналогии, то я гораздо старше Влада Цепеша. Следовательно, и ужаснее.

– В таком случае, ваша мантия, должно быть, скрывает не просто возраст, а «вековой песок».

– Желаю приятного ужина.

– Благодарю, – мой нож бесшумно разрезал нежное мясо птицы.

– Я был уверен, что это блюдо доставит тебе удовольствие.

– Ещё бы.

– Ты чем-то расстроена?

– Нет… Хотя, вы же древние сущности…Вам ведь должно быть все равно, верно?

– Что ты имеешь в виду?

– Да ничего… Неважно… – Внезапно мир поплыл перед глазами, а стук собственного сердца заполнил всё сознание. Я с силой прижала ладони к вискам.

– Прошу прощения. Мне просто стало любопытно, о чём ты думаешь.

– Не делай так больше! – голос сорвался на шёпот, полный ярости и страха.

– Спокойно. Я отдалился. Теперь твои мысли – смутный шум где-то на задворках сознания.

– «Одно сердце на двоих»… Теперь ясно, что имела в виду ведьма. Но мой разум – не публичная библиотека. У меня есть границы.

– Как и у меня.

– ?

– Я чувствую твой взгляд, будто ты пытаешься пронзить ткань моего плаща. Не пытайся разгадать эту загадку. Некоторым тайнам лучше так и оставаться в тени.

– Договорились.

После плотного ужина я наконец поднялась в свою спальню, изнемогая от усталости. Подойдя к большому окну, я отдернула тяжёлую портьеру и уставилась в ночную тьму. Окна выходили на задний двор – вернее, на то, что когда-то, должно быть, было садом. Деревья стояли, словно декорации из фильма ужасов: голые острые ветви торчали в разные стороны, а внизу темнели подсохшие кусты каких-то незнакомых растений. Полная луна заливала двор холодным светом, и потому видимость была отличной.

На мгновение в душе проснулась тоска. Я здесь, в неведомом месте, будто во сне. А моя семья – где-то далеко. С одной стороны, я понимала: моя жизнь отчаянно нуждалась в переменах, в ярких красках и лёгкости. С другой – этот поворот оказался слишком резким и пугающим. Я перенеслась в совершенно иной мир и даже не знала, смогу ли когда-нибудь вернуться обратно, туда, где жизнь текла по привычному, насиженному руслу.

Вновь ощутив леденящий «сквозняк» и пробежавшие по телу мурашки, я обернулась. В самом тёмном углу спальни, словно вырастая из самой тени, стоял хозяин поместья – всё в том же нескончаемом плаще.

– Ей-богу, прямо как костлявая! – едва сдержав нецензурное восклицание, выдохнула я.

– Я «услышал» твою грусть. – Пожалуй, перейду на «ты»… Так вот, ты снова рылся в моей голове? – Нет. – Ладно, мне нужно попытаться уснуть. – Ты никогда не можешь заснуть на новом месте. По крайней мере, не в первую ночь. – Да. Буду ворочаться, усну под утро, а затем проснусь страшной, опухшей и буду потом целый день ходить как зомби. – Мёртвые днём…

– Не нужно мне перед сном этим голову забивать. И как привидение в тёмных углах лучше тоже не появляйся. – Привыкай. – Очень смешно. Ладно, а теперь, прошу вас, «песочный сударь», покиньте мою спальню. – Ты же сказала, что перешла на «ты».

Волна раздражения накатила с такой силой, что ещё мгновение – и случился бы взрыв. Я лишь успела глубоко вдохнуть… и на выдохе осознала, что в спальне наконец осталась одна.

– Ушёл, наконец-то, – с облегчением сказала я и повалилась на кровать.

## Глава 3 Знакомство с новой реальностью

Ночь выдалась спокойной. Я уснула быстро, без снов: просто закрыла глаза, а когда открыла – уже наступило утро. Взглянув на смартфон, я с удивлением обнаружила, что заряд батареи по-прежнему составляет 75%. «Странно», – мелькнуло у меня в голове.

Совершив утренние ритуалы – ванну и неспешные сборы, – я вернулась к окну. За стеклом сияло ослепительное солнце, сулящее теплый день. Живот напомнил о себе нетерпеливым урчанием. И в тот же миг знакомый холодок сквозняка пробежал по комнате – я уже знала, кто пришел.

– Доброе утро, таинственный странник, – с улыбкой произнесла я. Его длинная мантия сегодня вновь отливала глубоким синим цветом.

– Завтрак ждет тебя на столе. Мне придется ненадолго отойти. Пожалуйста, распоряжайся всем здесь как у себя дома.

С этими словами, мой защитник растворился в тени и исчез. Не испытав ни капли удивления, с легким сердцем я отправилась в столовую, где на столе дымился пышный омлет, лежали душистый хлеб, ломтики сыра и стояла чашка с ароматным, именно таким, как я люблю, кофе.

Вкуснейший завтрак задал тон дню. После неспешной прогулки по поместью я вышла во двор. Несмотря на сияющую лазурь безоблачного неба, ветер оказался на редкость знобким. Возвращаться за одеждой потеплее не хотелось, и я продолжила знакомство с владениями моего хранителя. Под ногами назойливо шуршала сухая листва. «Все как дома», – мелькнула мысль. Тот же воздух, те же краски, тот же шелест.

На заднем дворе мой взгляд притянули старые статуи. Существа в них угадывались человеческие, но лица были искажены звериными чертами. Рассматривать их подробно я не стала – внимание оттянула на себя полуразрушенная фигура в плаще. «Может, это он?..» – рука сама потянулась прикоснуться к холодному камню. «Что прячется в тени? Сущность, что личинами меняется? А голос… голос человеческий. И руки…» Мысли накатывали волной. Он ведь никогда не снимает перчатки… а на правой руке – тот самый массивный перстень цвета темного сапфира.

Новый порыв ветра рванул с новой силой, взметая волосы и кружа вихрем рыжую листву с пылью. Я прикрыла глаза, а когда открыла, снова окинула взглядом каменное круженье. Всего пять фигур. А в центре – та самая, пострадавшая от времени. Взгляд скользнул вниз, к основанию постамента, где угадывались высеченные знаки. Присев, я ладонью смахнула налипшую грязь, но буквы – если это были буквы – остались немы и чужды. Язык камня мне был неведом.

Новый порыв ветра, словно ледяная рука, втолкнул меня наконец к решению вернуться. Тело сотрясала мелкая дрожь, зубы выстукивали дробь. Я отряхнула колени и, повернувшись спиной к немым каменным стражам, застыла на месте. В метре от меня стоял он.

Высокий, худощавый, с белыми волосами, колышимыми ветром. Белоснежные брюки, светло-серые туфли и плащ… и глаза. Желтые, как осенняя луна, бездонные и холодные. Этот взгляд парализовал, вычерпывая из меня все догадки и планы.

– Душа этого мира, заточенная в человеческую оболочку… – его голос звучал так, будто доносился сквозь толщу льда. – Женщина, что стала мостом между раем и адом… Он выбрал тебя.

– Простите, но кто вы? – мой собственный голос показался мне слабым и чужим.

Он не отвечал. Не моргал. Будто призрак, лишенный мимики, он продолжал изучать меня этим пронизывающим взглядом.

– Насильно выселив его из тебя, максимально разорвав связь между вами, вы все равно рядом. Только в этот раз уже не в мире людей.

– Сударь, – в голосе прорвалась сталь, рожденная страхом. – Я не знаю, кто вы и чего хотите. Ваш взгляд леденит меня пуще этого ветра. Оставьте меня.

Я сделала резкое движение к дому, пытаясь пройти мимо. Но не успела сделать и трех шагов, как его рука, холодная и цепкая, как стальной капкан, впилась в мое запястье. Рывок был настолько силен, что в глазах потемнело от боли, а суставы хрустнули с угрозой разрыва.

– Твоей душе надлежит покинуть эту плоть, чтобы обрести свободу, – его речь была мерной, как заупокойная молитва. – Но врата рая для тебя закрыты. Твоя душа темнее полночной бездны. Пусть в нее порой и прорываются солнечные лучи, они не в силах ее осветить. Ты, как и он, запуталась. Бьешься между светом и тьмой. Но мне ведомо… время твоего освобождения пришло.

Сердце бешено колотилось в горле, заглушая все мысли. Неужели я перенеслась в этот мир лишь для такой бесславной гибели? Или… быть может, в этом и есть мое предназначение, и мне остается лишь смиренно его принять?

«Задержи дыхание и не бойся», – прозвучало у меня в голове, словно отголосок в пустой пещере. Инстинктивно послушавшись, я вдохнула и замерла. В ту же секунду желтоглазый демон занес над моей головой кинжал. Время спрессовалось в один липкий, тягучий миг.

Я не успела даже моргнуть. Мою руку вырвали из его ледяной хватки с такой силой, что суставы вновь хрустнули, а в воздухе взметнулась темная струя. Клинок, предназначавшийся мне, молнией блеснул и рассек горло нападавшему. Все, что я успела уловить, – резкий рывок, брызги, похожие на черные лепестки, и хриплый, захлебывающийся звук. Передо мной, неподвижно и величаво, застыла фигура в плаще цвета ночной грозы. Мой щит. Он успел.

Дальнейшее проплыло как в густом тумане. Я пришла в себя, уже сидя на тяжелой тахте, обитой успокаивающим лавандовым велюром, и сжимая в ладонях чашку с обжигающим чаем. Напротив, в кресле, полускрытой тенью, сидел он.

– Стоило мне отлучиться, как на пороге объявляется первый поклонник, – его голос был ровным, но в нем звенела сталь.

– Не смешно.

– И глупо. Теперь еще и заболеешь. Твое человеческое тело – хрупкий сосуд. Почему не бережешь его?

– Жду, когда ты начнешь это делать вместо меня, – проворчала я, делая очередной обжигающий глоток.

– Они не остановятся. Зря я оставил тебя одну. Не думал, что твое присутствие обнаружат так скоро.

– Кто они? Желтоглазые ангелы? Он ведь был в белом…

– Странные у тебя представления об ангелах. Это был демон. Самый заурядный, да еще и юнец, зеленый. Явился, видимо, похвастаться перед старшими. Приказа на твое устранение у него явно не было. Ты для них… ценный экземпляр.

– Экземпляр?! – чашка задрожала у меня в руках. – Я что, подопытный кролик?!

– Нет. Ладно, – он отмахнулся, словно от назойливой мухи. – Я наполнил для тебя ванну. Добавленный в воду пихтовый отвар – согреет и поддержит твои силы. Иди.

– Я до сих пор не знаю, как тебя зовут.

– Зови меня Эреб.

– Отлично, Эреб, – я поставила чашку со стуком. – Верни меня домой. Сейчас же.

– Ступай в ванную. Тебе нужно как следует согреться, – это прозвучало как окончательный приговор.

С этими словами он откинулся в кресле, закинул ногу на ногу и, достав с дубового столика массивный фолиант в потрескавшемся переплете, погрузился в чтение. Игнор. Что ж, понятно.

Демонстративно вскинув подбородок, я направилась к лестнице. Внутренняя дрожь говорила, что он, как ни крути, был прав – согреться было необходимо.

После горячей ванны кожа горела легким румянцем, но внутри по-прежнему лежал холодный комок. Я присела на пуфик перед туалетным столиком и уставилась на свое отражение. В глазах – пустота, затянутая дымкой недавнего шока. В голове гудел вакуум, в котором не рождалось ни одной связной мысли.

На автомате я взяла смартфон. Батарея показывала все те же 75%. Время, дата, уведомления – все застыло в моменте моего прибытия сюда. Время здесь, казалось, отказалось течь, закольцевавшись в одном бесконечном «сейчас». Я отбросила телефон прочь, и на смену онемению пришла новая, знакомая волна тоски. Ее горечь была острее и горше любой другой. Мне до боли хотелось домой. К привычным звукам, к запахам, к теплым объятиям людей, чьи лица я могла бы нарисовать с закрытыми глазами. Судьба, словно слепой капризный режиссер, выдернула меня из моей жизни и бросила на эту чужую сцену. А здесь, как выяснилось, мой выход – трагический: меня хотят убить. Да, и в моем мире опасность стучалась в дверь не раз, но я была среди своих. Там я понимала правила игры. Здесь же я не понимала ничего. Что ждет меня завтра? Кто постучится в дверь следующим? Очередной демон в белом? Существо пострашнее?

На кровати, как молчаливое доказательство чужой заботы, лежала аккуратно сложенная одежда: мягкий свитер голубого, почти небесного оттенка и простые черные джинсы. Рядом на полу ждали пара белых кроссовок и уютные домашние тапочки. Мелочи, которые почему-то сжимали горло сильнее любой угрозы.

Я переоделась, феном высушила непослушные пряди и собрала волосы в тугой хвост – будто пытаясь привести в порядок хотя бы это. Окна были распахнуты, впуская предгрозовую свежесть. Небо нахмурилось, затянутое тяжелыми, свинцовыми тучами. Где-то на горизонте, в полной тишине, вспыхивали немые зарницы, подсвечивая края облаков фантасмагорическим светом. Гроза шла к нам.

Сев на край кровати, обхватила себя руками и снова начала прокручивать сегодняшние события. Куча вопросов. Ни одного вразумительного ответа. Один сплошной тупик.

Я проснулась от ослепительной вспышки, ворвавшейся сквозь веки, и оглушительного раската грома, от которого дрогнули стены. Даже не помнила, как уснула. Теперь я лежала, укутанная в шерстяной плед. Открыв глаза, я увидела его. Эреб стоял, отвернувшись, его внимание было поглощено бушующей за стеклом стихией. Лицо, как всегда, скрывалось в тени капюшона.

– Испугалась? – его голос прозвучал тихо, почти растворяясь в шуме дождя.

– Ни капли, – отрезала я и демонстративно перевернулась на другой бок, спиной к нему.

– Выказываешь мне свою неприязнь?

– У меня к тебе нет неприязни. Я благодарна. За выполненную работу.

– Знаю.

– Тогда о чем речь?

– О твоем характере. Он ужасен.

– У тебя ничуть не лучше.

– Именно поэтому ты так долго одна.

– Сам-то? – я не удержалась.

– Я – не человек. А ты, живя в земном обличии, проживая земную жизнь… тебе положено познать счастье любви.

– Не тебе решать, что мне положено.

– Ты права. Больше не стану.

– Вот и хорошо.

Наступила пауза, заполненная только воем ветра и стуком капель по стеклу. – Через полчаса спустись вниз. Тебе нужно поесть, – наконец произнес он, все так же глядя в темноту. – А после я покажу тебе библиотеку.

Раскаты грома били с такой силой, что дрожали пол и стены. Казалось, в Аэтер-нуме не было ни единого уголка, куда бы не достали яркие вспышки и эти мощные удары, от которых в дрожь бросалось буквально все.


Но непогода царила не только там. В Айскате, за пятьсот километров, бушевала своя буря. Город прятался среди массивных скал и густых лесов, где царствовали многовековые деревья. И весь этот лес был буквально переполнен духами – у каждого дерева, у каждого кустарника – был свой дух. А на краю скалы, у бушующего моря, как в старой сказке, стоял замок его правителя.

Айсатон. Вдовствующий граф, мрачный жнец, полукровка – рожденный от земной женщины и владыки подземного мира. Его темно-серые глаза меняли цвет со скоростью мысли, а густые брови сходились в суровую складку. Его жена лишилась существования пару лет назад. Жалкого существования.

Почему жалкого? Айсатон не любил никого, кроме себя. Брак был политическим, территориальным приобретением. Удовлетворения он не приносил – только возможность издеваться. Он ни разу не прикоснулся к жене после свадьбы – спали раздельно, унижал ее, бил на публике. Лишь слуги были с ней искренни. И потому именно они шептались, что однажды ночью, граф вытянул из графини душу, оставив пустой сосуд. Так оно скорее всего и было: слуги нашли иссушенный за одну ночь труп – хрупкая женщина превратилась в подобие изюма.

И все же город Айсатона процветал. Жители боялись своего жестокого правителя. Но уважали. Ведь они ни в чем не нуждались.

Граф стоял у окна, неотрывно глядя на бушующее море. Ветер со всей силы бил в стекла, но Айсатон, заложив руки за спину, казалось, находил в этой ярости успокоение. Вглядываясь в морскую бездну, он сперва нахмурил лоб, а затем на его губах застыла самодовольная ухмылка.

В дверь кабинета раздался сдержанный стук, и внутрь вошел дряхлый, сгорбленный дворецкий. Его седые волосы и почти белые, слепые глаза выдавали в нем слугу, давно примирившегося с тьмой.

– Какие новости, Эл? – не отворачиваясь от окна, спросил граф.

– Женщина действительно здесь. За ней самовольно ринулся новичок.

– И? Я так понимаю, он не вернулся?

– Так точно. Не вернулся. Хоть они и разделены… вы ведь знаете, о ком я?

– Продолжай.

– Даже разделенная с хранителем, она не одинока. Он по-прежнему с ней. Исполняет свою роль.

– Роль щита?

– Именно так, господин.

– В человеческом теле таится многовековая душа, – тихо произнес Айсатон, словно размышляя вслух. – Душа, что принадлежит этому миру, но по чьей-то ошибке, была отправлена в мир людей. Душа, которую мы так долго искали и ждали.

– Позвольте осведомиться… Вам ведь нужна сила, что сокрыта внутри нее? – осторожно спросил Эл.

Айсатон наконец оторвался от созерцания волн и медленно повернулся. Его взгляд, высокомерный и холодный, упал на слепого старика.

– Эл, ты много лет служишь в этом замке. Преданно служил моему отцу, а после моего рождения был отправлен сюда, чтобы заботиться обо мне. Ты знаешь мои цели и явные желания. Но в моей душе есть потайные комнаты, куда я не стану приглашать даже тебя. Пожалуйста, не разочаровывай меня.

– Прошу прощения, мой господин, – низко склонился дворецкий.

– Собери «вязких» и отправь на разведку. Мне нужно знать об этой парочке всё. Все их слабые места.

– Слушаюсь.

Как только дверь за стариком бесшумно закрылась, граф с задумчивым видом опустился в кресло за массивным письменным столом. Он бегло перелистал документы, лежащие посредине, а затем достал из внутреннего кармана пиджака необычный предмет. Это были песочные часы в обрамлении темного змеевика, но вместо обычного песка внутри, под толстым ударопрочным стеклом, перетекала струящаяся субстанция, слабо светившаяся мерцающим золотым светом.

– Совсем скоро всё изменится, – тихо произнес граф, словно заключая сделку с самим собой.

Он поставил необычные часы прямо перед собой на стол, скрестил руки, оперся локтями о столешницу и погрузился в созерцание. Его взгляд, острый и неотрывный, утонул в мерцающем золотом свечении, что пульсировало под стеклом. Никто, кроме него, не мог знать, какие именно тени рождались сейчас в глубине его сознания. Но выражение его лица, застывшее в сосредоточенной жестокости, не оставляло сомнений: задуманное им не сулило никому добра.

После плотного обеда с хозяином поместья, мне провели экскурсию в библиотеку. Зал, уходящий ввысь, был заставлен от пола до потолка темными книжными шкафами. Эреб, как обычно, был немногословен. Казалось, его постоянно поглощали какие-то глубокие, неведомые мне мысли. Я понемногу привыкала к этой его вечной загадочности.

– Всё это, конечно, великолепно, книг у тебя невероятное количество, – начала я, окидывая взглядом бесконечные ряды фолиантов. – Но я не смогу их прочесть. Они все написаны на языке, который мне не знаком.

– Здесь собраны знания со всех миров, – его голос прозвучал приглушенно, растворяясь в тишине зала. – Здесь многовековая история. Мир живых и мир мёртвых, духи, боги, хранители забытых земель, летопись Аэтер-Нума… Даже память о рождении человечества хранится здесь. – Он сделал паузу, а затем указал рукой вглубь библиотеки. – Всё это… в пятом шкафу в конце зала.

– Понимаю, – кивнула я, чувствуя, как на меня давит тяжесть этого знания. – Думаю, я найду и время, и настроение это изучить. Но сейчас мне хотелось бы поговорить о другом.

– Лия, я знаю, тебе не терпится вернуться домой, – перебил он, и в его тоне не было места для возражений. – Но сейчас это невозможно. Осмотрись лучше. Изучи библиотеку. Здесь ты можешь найти много полезного.

Не дав мне и шанса возразить, мой хранитель растворился в воздухе, будто и не было его рядом. Лишь легкий, почти неосязаемый ветерок пробежал по залу, шевеля страницы древних фолиантов.

Обратившись тенью, Эреб за считанные секунды проверил каждый уголок поместья. Никого. Он что-то чувствовал – чужаки были здесь, и их нужно было срочно найти. Настала очередь осмотреть внутренний двор. Двор был пуст. Но что, если угроза таится извне?

Не покидая теневого облика, он перенесся через двор. И предчувствие его не обмануло. Низшие сущности, омерзительные и склизкие твари, прозванные «вязкими» – подобные болотным гадам, толстым червям в два метра длиной, – приникли к каменной ограде владений. Все поместье оказалось в осаде. Защитные чары не давали тварям перебраться через забор, но, крепко уцепившись, те источали на камень разъедающую субстанцию. Оставить их – и кислота проточит камень, разрушит защиту. Путь во внутренний двор станет открыт.

Тенью Эреб помчался вдоль массивного забора, усеянного «вязкими», не прерывая чтения заклинания. Он кружил быстрее света, порождая воронку. Тварям стало не хватать воздуха, но они не отступали, продолжая отравлять камень. От витка к витку темная воронка сплелась в сплошной купол.

Внезапная остановка. Эреб обрел физическую плоть. Сложив ладони в молитвенном жесте, он изрек слова власти: «Sordes quae praedium meum cingunt, evanescant! Bestiae quae id circumdederunt, evanescant! Ita fiat!»

И, разорвав сложенные руки, бросил их в стороны. Слепящая вспышка озарила все вокруг. «Вязкие», раздувшись подобно пузырям, с отвратительным визгом разорвались, распылив едкую слизь. С тварями было покончено.

– Выходи, мелкая сошка, — прозвучал голос, холодный, как беззвездная ночь. Эреб едва заметно склонил голову. Даже тень, скрывавшая его черты, сгустилась и заколыхалась, выдавая леденящую ярость. Воздух застыл, пропитанный предчувствием крови.

Сзади раздались шаги – тяжелые, размеренные, разбивающие тишину, как удары погребального колокола. – Вестник смерти. Тьма и Свет. Тот, кто ступает беспрепятственно и в райские кущи, и в адские бездны, — прогремел низкий голос.

Незнакомец был высок и могуч, словно башня из черного гранита. Его облегала броня из кожи, обработанной в пламени преисподней, а в глазницах, где должны быть зрачки, плясало холодное синее пламя, освещая тонкие губы, искривленные в ухмылке. Лезвие его меча, извлеченного из ножен без единого звука, поглощало свет.

Эреб повернулся без суеты. Его руки вновь сложились в знакомом молитвенном жесте, а шепот на забытом языке был тише шороха крыла летучей мыши. В воздухе перед ним, вспыхивая кроваво-золотыми искрами, прочертились древние руны – не просто защитные символы, а печати, запирающие саму реальность. Они сомкнулись в пылающий щит в тот миг, когда меч незнакомца обрушился на него со свистом рассекаемого времени.

Удар не прогремел, а всхлипнул, как разрываемая ткань мироздания. Вспышка была не яркой, а слепяще-белой, выжигающей образы из памяти. Незнакомец, шипя, отпрыгнул, и его синие очи-факелы на миг померкли от боли.

– Хах… Да, мне известно о твоей силе. Ты – ходячая легенда, дорогой Эреб. Что ж, Мрачная Тень… – его голос стал шелестящим, как пепел. – Увидимся в следующий раз.

С этими словами он вонзил меч в землю, и клинок рассыпался черным дымом. Его последняя улыбка была обещанием расплаты. Затем фигура дрогнула, исказилась – и его не стало. Лишь запах озона да трещина в камне на месте удара напоминали о визите.

Эреб самодовольно цокнул языком. Звук прозвучал как приговор. И тогда он сам растворился, обратился сгустком живой тьмы и стекающей тенью ускользнул обратно в чрево своего поместья.


## Глава 4 Айскат

В Айскате уже месяц не утихали дожди. Шторм, обрушившийся на город, не прекращался ни на день, превратив улицы в мутные потоки, а небо – в низкое свинцовое полотно. Впервые за столетие древний город столкнулся с реальной угрозой масштабного наводнения. Несмотря на окружавшие его густые леса и скалы, земля больше не могла впитывать влагу, и вода начинала завоевывать подвалы и нижние кварталы.

Дворецкий доложил графу о прибытии нескольких уважаемых горожан. Граф Айсатон, пребывавший в редком состоянии благодушия, повелел их принять.

В зал ввели двух немолодых мужчин, чья хоть и добротная, но скромная одежда выдавала в них людей дела, а не знати. Это были смотрители Айската, его мэры и судьи в одном лице. Под сводами просторной залы они казались особенно незначительными. Айсатон же возлежал на роскошной бордовой тахте, погруженный в пожелтевшие страницы.

– Не сочтите за дерзость, милорд… – начал тот, что постарше, его пальцы беспокойно теребили кончики аккуратных усов. – Стихия… она не унимается уже месяц. Урожай нынешним летом, боимся, полностью погибнет.

– И мор начался среди скота, – добавил второй, суровый и прямолинейный. – Черная плесень, ядовитая, как отрава, заводится в хлевах. Боремся, сколько хватает сил, но…

Граф закрыл книгу. Звук был мягким, но в тишине зала он прозвучал, как удар. Он поднялся, и его тень легла на стены. Заведя руки за спину, Айсатон зашагал по ковру – не от волнения, а от тяжести принятия решения. Шаги были мерными, властными.

– Эл, – его голос прозвучал ясно, разрезая тягостное молчание. – Гончего. Иргаза. Во Фрэнщию. Пусть привезут ту самую ведьму. Заплати ей втрое против обычного. Эти дожди… – он бросил взгляд в залитое струями окно, – перестали быть просто непогодой. Разберемся и с ними, и с этой скверной.

– Как прикажете, милорд, – склонился дворецкий, уже составляя в уме список поручений. – Что еще? – Айсатон бросил взгляд на гостей.

– Ничего, господин! Благодарим! Благодарим за милость!

Когда Эл увел горожан, в замке продолжилась своя, отлаженная жизнь. Горничные смахивали невидимую пыль с канделябров, повара на кухне рубили зелень, а где-то вдалеке звякали ведрами служки – маленькие винтики в огромном, неторопливом механизме графской вотчины.

Под мрачными сводами замка скрывался целый подземный мир – бесконечные лабиринты, потайные комнаты и сырые тюремные казематы. Замок походил на гигантский муравейник, росший не только ввысь, но и уходящий в непроглядную глубину скального основания.

Нижние ярусы охранялись сущностями, не имевшими ничего общего с миром живых. Это были скелетоподобные тени, облаченные в струящиеся серые мантии. Один лишь их вид, застигнутый краем зрения, вселял примитивный ужас в любое живое существо. Для жителей Айската эти стражи оставались мрачной легендой, слухом, не более того. Они подчинялись исключительно Айсатону и узкому кругу его доверенных, среди которых был и непроницаемый дворецкий Эл.

Беззвучно паря в холодном воздухе коридоров, твари в мантиях вели свой вечный дозор. И стоило в их владениях появиться незваному гостю – тонкие, как лунный луч, и острые, как сама смерть, косы взметались в темноте. В следующее мгновение голова чужака, лишенная тела, уже катилась по каменным плитам.

Некоторое время Айсатон не двигался, застыв у окна и медленно «переваривая» тревожные вести о бедах, обрушившихся на его город. В правильности своего решения он не сомневался ни на миг. Он был графом – строгим, но справедливым, и его долг – действовать. Ведьма, что должна вот-вот прибыть в Айскат, усмирит неистовый шторм и осушит промокшую насквозь землю. А там и до черной плесени доберется.

Само упоминание о плесени холодной волной пробежало по спине графа, унося мысли вглубь времен. Давным-давно эту напасть, прозванную Скверной, уже видели на этих землях. Она поглотила несколько соседних стран, безжалостно пожирая все живое: посевы, скот, людей… Проникая внутрь, Споры Скверны прорастали в легких, затем добирались до сердца и мозга, обращая все живое в мертвую, трухлявую массу. Та эпидемия стала кошмаром для целого поколения. Допустить ее возвращения было нельзя. Но мысли Айсатона шли дальше сиюминутного спасения. Он лелеял куда более грандиозные планы – расширение владений.

Аэтер-нум был миром особенным и жестоким. Здесь, среди духов и демонов, под сенью древних городов, жизнь иных существ тянулась веками, но висела на волоске, который мог перерезать клинок или невидимая хворь. И граф жаждал не просто власти – он мечтал подчинить себе целые страны. А в тайных уголках души – возможно, и весь этот бескрайний, опасный мир.

– Как долго мой лорд намерен пребывать в своих мыслях?

Бархатный, но до мурашек холодный голос вырвал Айсатона из раздумий. Он не услышал шагов. Рядом стояла женщина – ее тонкие пальцы уже лежали на его плече, а длинные черные волосы, заплетенные в тяжелую, украшенную золотыми лентами косу, пахли ночным ветром. – Камелия… – граф обернулся медленно, словно против воли.

Она прищурила большие зеленые глаза, так что от них остались лишь блестящие щелочки под темными ресницами. Алые губы искривились в знакомой насмешливой улыбке. – Ты даже не почувствовал моего прихода? – в ее голосе зазвучала поддельная обида.

Айсатон нахмурился, стряхивая ее руку. – Не до игр, Камелия. Ты не вовремя. – Ты стал нелюдим, мой лорд. Не покидаешь свою крепость и игнорируешь мои приглашения. Уже дважды. – Я был занят.

Камелия вскинула тонкую бровь, сделав вид, будто поражена. Легкое голубое платье колыхнулось, когда она сделала шаг, сбрасывая вуаль с плеч. – Чем? Слуги делают все за тебя. Разве твое слово – не приказ? – Обычно так. Но есть исключения. Я узнал, что «Потерянная» находится в мире людей. Требовалось решение: уничтожить ее там или вернуть сюда. – «Потерянная»? Разве это не сказка для убогих? – Мир людей считает сказкой нас, – сухо парировал Айсатон. – И что же избрал великий граф? – Камелия небрежно облокотилась о его массивный стол, а затем, словно утверждая свое право на это пространство, уселась на самую кромку. Айсатон молчал. Ее рука потянулась к нему, скользнула по плечу, легла на грудь, чувствуя сквозь ткань сердцебиение. – Сначала я склонялся к уничтожению… но потом… – Но потом? – она наклонилась ближе. – Ее доставят сюда. В замок. – Что?!

Камелия сорвалась со стола. Громкий стук каблуков по каменному полу прокатился эхом по залу.

– Это уже какой-то каприз! – в голосе Айсатона зазвенела сталь.

– Каприз? Я пытаюсь понять твою логику! Зачем тебе та, кого звали Кочевником? Ее душа была утеряна веками! Может, ее и не было никогда! Пусть гниет в мире людей, где ей самое место!

– Она уже здесь. В Аэтер-нуме.

– Что?..

– Она здесь. Видит, чувствует… и находится под защитой. «Щит» нашел ее раньше нас. Он явился сам, получив знак от Белой Ведьмы из мира людей. Он не отступит.

– Пфф! – Камелия резко отвернулась, высоко вскинув подбородок и скрестив руки в немом протесте. – Вечно ты идешь самым сложным путем. Приведение Кочевника сюда – чистый риск. Это может спровоцировать эпидемию! Хотя… кто знает. Может, это и правда лишь легенда, а ты просто ошибаешься. Сказка о душе-изгое, заблудившейся между мирами.

– Можешь оставаться при своем мнении. Я не намерен ничего доказывать.

– Ах, мой гордый дьявол… – прошептала Камелия, прижимаясь к нему всем телом. Ее губы жадно нашли его губы в страстном, требовательном поцелуе. Айсатон ответил, но без привычной страсти. Его руки легли на ее бедра скорее по привычке, чем по желанию.

– На твоих губах – вишня, – тихо отметил он, прерывая поцелуй.

– Все как ты любишь, мой мрачный принц, – дышала она ему в лицо, заглядывая в глаза.

– Да. Но не сегодня.

Прежде чем она успела что-то возразить, сильные руки графа приподняли ее и посадили – уже не как любовницу, а как непослушного ребенка – обратно на край письменного стола. Айсатон не сказал больше ни слова, развернулся и вышел, не оглянувшись.

В опустевшем зале повисла гробовая тишина. Камелия сползла со стола, ее пальцы впились в собственные локти. Пышные, еще влажные от поцелуя губы искривились в гримасе яростного, бессильного недовольства.


Спустя три дня в Айскат прибыла ведьма. Ей было около двух сотен лет, и время вытянуло из нее все соки, оставив лишь кожу да кости, укутанные в желтую мантию. Редкие белые волосы сливались с бледностью кожи, а из-под растрепанных бровей горели, как два мутных янтаря, впалые желтые глаза. На голове – роговые наросты, подбородок – острый и выдающийся, будто намеренно выставленный напоказ для споров. Не хватало лишь картинной бородавки. Характер ее, судя по всему, был под стать внешности – скверный. Но каков бы ни был ее нрав, она прибыла помочь. Это была ее работа, и за нее платили.

Прогуливаясь по Айскату, она словно не замечала проливного дождя – он ее не мочил. Ведьма оставалась чистой и сухой. Остановившись на каменной брусчатке старой улочки, она изучала дома. Вода с крыш стекала бурными ручьями, жители попрятались по домам. Навстречу ей, словно из тени очередной грозовой вспышки, вышел граф Айсатон.

– Мне доложили о твоем прибытии, ведьма, – начал он.

– Не часто ко мне за помощью обращается сама тьма… сын владыки подземного мира, – проскрипела она.

– У меня сложная ситуация.

– Вижу. Скверна, что способна уничтожить все живое и неживое. Нескончаемый шторм, что вызвала твоя душа. Да еще и «Потерянная»…

Ведьма потерла нос скрюченным пальцем, на котором красовался алый перстень из белого золота, усыпанный мелкими разноцветными камнями.

– Скажи мне, ведьма, я не ошибся? Правда ли, что «Потерянная» и есть Кочевник? – холодно спросил граф. Он редко сомневался в своих решениях, но Камелия могла сбить с толку кого угодно.

– Он… Вернее, она. Та самая, – ведьма вновь потерла переносицу, и камни на перстне вспыхнули тусклым огнем. – Душа, что была запечатана, спрятана… а потом стерта из памяти мира. Стала мифом. Кто-то сорвал печать и швырнул ее через границу – в мир людей, в чужое тело. Обрекая на вечный поиск без ответа, на жизнь без корней, на смерть и новое рождение в порочном круге тоски по дому, которого не помнишь…

Ведьма шмыгнула носом. Хоть дождь ее и не касался, сырость и прохлада пробирали иссохшее тело изнутри.

– Как мне это знакомо…

– Отчего же, граф? Вы существуете в своем мире. Вы не потеряны. Вы просто не можете определиться в своих желаниях. Вы жаждете власти. Хотя… – ведьма бросила на него пронзительный, сканирующий взгляд. – Ваша мать была из мира людей… Да, вот она, связь. Вы хотите ее восполнить, притянув Кочевника на свою сторону. А вы хитры, граф, и остроумны!

Она скрипяще засмеялась, но смех оборвался, когда глаза Айсатона вспыхнули буквально синим пламенем.

– Не суй нос дальше дозволенного. Я пригласил тебя не для этого.

– Да не вопрос, граф. Сделаю свою работу, получу плату и уйду. Не стану больше лезть в глубины вашей тьмы.

Сделав глубокий вдох, ведьма начала бормотать себе под нос молитву. Граф в последний раз бросил на нее косой взгляд, после чего резко развернулся и зашагал прочь. В отличие от ведьмы, сильный дождь промочил Айсатона до костей. Гордый владыка с холодным взглядом и мраморно-белоснежной кожей шел под проливным дождем, в свете вспышек молний и под грохот грома. Его сердце билось в такт тяжелым шагам, а потоки воды стекали по лицу. Его глаза, обычно темно-серые, теперь пылали изнутри холодным синим пламенем, а череп будто раскалывался от натиска мыслей.

Ведьма, прибывшая в Айскат, времени не теряла. Скрестив пальцы перед собой, она замерла в неподвижности, читая древнюю молитву. Над ее головой в воздухе закружились яркие огоньки. Ветер, почуяв волю колдуньи, завыл сильнее, срывая воду с крыш в бешеные брызги. Ее голос крепчал, набирая силу, пока не перерос в оглушительный, скрежещущий крик, заглушавший гром!

В этот миг она раскинула руки – и из ее ладоней ударили ослепительные лучи, рассекая серую мглу. Вслед за этим раздался ее триумфальный, почти безумный хохот. И буря отступила. Тучи попятились, как послушные псы, стремительно разрываясь и уступая место яркой лазури. Дождь прекратился – резко, будто перекрыли кран. Над Айскатом воцарилась неестественная, звонкая тишина, прорезанная лишь эхом колдовского смеха.

## Глава 5 Оракул

Три дня прошло с моего прибытия в мир Аэтер-нума. И все эти три дня на поместье моего таинственного спасителя, Эреба, не прекращались нападения. День и ночь он «отлучался» на защиту границ – или, правильнее сказать, на мою защиту. Я же томилась взаперти, изучая то, что было мне доступно.

Библиотека с её непонятными письменами оказалась бесполезной, как и смартфон без сети. Скучать, впрочем, не приходилось: я бродила по залам, рассматривала странные картины и газеты, а на третий день рискнула подняться по ветхой лестнице на пыльный чердак. Там, среди сундуков, старых шкатулок, книг и предметов, напоминающих фотоальбомы, можно было потерять счёт времени. Среди хлама попадались и вовсе странные вещи – карты, украшения, даже коллекция птичьих и звериных костей.

Спускаясь обратно, я едва не рухнула вниз, когда под ногой с треском подломилась ступенька. Сердце бешено заколотилось, но я удержалась, цепляясь за ненадёжные перила.

– Мне что же, даже на секунду нельзя от тебя отлучаться? – раздался у меня за спиной знакомый голос. – Переломаться хочешь?

Я обернулась и увидела Эреба. Он стоял, скрестив руки на груди в складках своей мрачной мантии, и весь его вид, даже сквозь скрывающее лицо капюшон, излучал осуждение. – И на носу вон, пятно от пыли.

– Подумаешь, – проворчала я, спрыгивая на пол. – Сейчас умоюсь.

– Приготовься, – остановил он меня, уже другим, деловым тоном. – Я собрал тебе сумку. Сегодня мы отправляемся к Оракулу. Эти нападения меня уже изрядно достали.

– Ладно. А Оракул-то зачем? – спросила я, вытирая нос.

– Увидишь.

Коротко и ясно. Вернувшись в комнату, я умылась и привела себя в порядок. На кровати ждала небольшая кожаная сумка, уже упакованная. На выходе из поместья Эреб, не говоря ни слова, надел мне на шею защитный талисман – кольцо из тёмного металла с камнем, похожим на оникс. Его прикосновение к коже было холодным и неожиданно тяжёлым.

Поместье Эреба находилось недалеко от леса. Мы двинулись по узкой тропе, углубляясь в чащу. Шли минут пятнадцать, пока деревья не расступились, открыв вид на небольшое озеро с кристально чистой водой.

Я застыла на берегу, заворожённая. В прозрачной глубине плавали невиданные рыбы с переливающейся чешуёй, вспыхивающей серебром в лучах тёплого осеннего солнца. Они выпрыгивали из воды, рассыпая бриллиантовые брызги. Но мой взгляд тут же перехватило другое существо.

Из воды на камень выползла странная ящерица. Длиной сантиметров тридцать, бледно-зеленоватого оттенка, с огромными янтарными глазами. Но больше всего поражали её жабры – не просто щели, а настоящие перистые, пушистые веера по бокам головы, куда пышнее, чем у земного аксолотля. Она сидела, беззвучно шевеля ими, и казалась хрупким сказочным созданием.

– Это химо́сис, – голос Эреба прозвучал прямо над ухом, заставив меня вздрогнуть. – На вид симпатичен. Однако его укус для тебя может оказаться смертелен. Не подходи близко. Сам не нападает, только если почувствует опасность.

Я мгновенно отпрыгнула от кромки воды, встав так, чтобы Эреб оказался между мной и озером.

Раздался тихий, едва уловимый звук. Похоже, мой мрачный друг рассмеялся. Или подавился. Но мне показалось, что всё-таки рассмеялся.

– Как далеко нам ещё идти? – спросила я, стараясь не спотыкаться о корни на узкой тропе.

Эреб, шедший впереди, не обернулся.

– А что? Уже устала? Обувь вроде удобная.

– Нет, я не устала, – буркнула я. – Просто интересно.

– Путь к Оракулу можно преодолеть только пешком. Таковы правила.

– Ясно, – вздохнула я.

Ближайшие сорок минут я молчала, погрузившись в созерцание леса Аэтер-нума. Природа здесь была одновременно знакомой и чужой. Деревья стояли массивные, почти гнетущие. Хвойных почти не было, зато повсюду высились кустарники, превышавшие мой рост в полтора раза. Мелькали гигантские лопухи, из чьей сердцевины тянулись к свету фиолетовые колокольчики цветов. А потом я увидела его.

Цветок, отдалённо напоминающий искажённое человеческое лицо. Мое собственное лицо невольно перекосилось от омерзения. От растения исходил тяжёлый, сладковато-гнилостный запах, который не спутаешь ни с чем – запах разложения.

– Это «мертвяк», – без тени эмоций пояснил Эреб, заметив мой взгляд. – Растёт на трупах. Или в определённых… проклятых местах.

– Проклятых? – я невольно прибавила шагу. – Кто же проклял именно эту поляну? – Так говорят. Место считается проклятым. Что именно тут произошло, не знаю. Быть может, когда-то здесь убили ведьму…

– Да уж, – фыркнула я, оглядывая мрачные заросли. – Весело тут у вас. – Не менее весело, чем у вас, – парировал он, и в его голосе послышался лёгкий, знакомый уже оттенок сарказма.

Я понимала к чему он клонил. Мир людей сошел сума. Все страны в буквальном смысле начали войну между собой. Пока высшие чины воевали между собой, обычный люд страдал. Мир людей не менее кровожаден и жесток. Только в мире людей монстр – это сам человек, а здесь демонические сущности. Ну и своеобразная дикая природа.

Вскоре на тропу выползла огромная улитка, едва ли ее выпученные глаза могли достать до моих колен.

– Этот слизняк тоже ядовит? – спросила я.

– Нет, Барлох не ядовит и вполне безобиден. Хочешь его погладить?

– Нет.

– Ну что ж, я думаю тебе следует отдохнуть.

Мы вышли на огромную поляну, усеянную мелкими белыми цветами, похожими на рассыпанные жемчужины. В её центре стоял одинокий великан, дерево, напоминающее древний дуб. Эреб, подойдя к нему, скрестил руки на груди и произнёс слова на языке, от которого застывал воздух. Затем он резко раскинул руки в стороны и с силой направил их вперёд. У подножия исполина материализовалась добротная походная палатка.

Мой хранитель неторопливо обошёл будущий лагерь по кругу, чертя в воздухе сложные знаки. Там, где проходила его рука, на мгновение вспыхивала и таяла серебристая дымка. Защитный круг был готов, скрывая нас от чужих взоров. Разведя костёр, мы принялись жарить на заострённых прутьях мясистые, ароматные сардельки.

– У нас, кстати, на шампурах обычно мясо, – заметила я, поворачивая свою порцию над углями. – А сосиски – на гриле.

– Могу обеспечить тебя грилем, – без тени насмешки предложил Эреб.

– Нет уж, – усмехнулась я. – И так сойдёт.

После плотной трапезы я сидела у догорающего костра, согревая руки о кружку с травяным чаем. Эреб бродил неподалёку, погружённый в изучение старой книги. Он то вглядывался в страницы, то пристально смотрел на темнеющее небо, сверяя звёздные узоры с начертанными схемами.

Стемнело окончательно. На бархатном небосводе зажглись яркие, незнакомые созвездия, а огромная полная луна залила поляну холодным сиянием. Дневные белые цветы сомкнули лепестки, уступив место ночным: алым и золотым, они мерцали в темноте, будто живые угольки и крошечные фонарики. Подойдя к костру, Эреб молча пригласительно махнул рукой в сторону реки.

Я вышла за границу защитного круга. Впереди била холодным ключом горная река, её серебристый звон был единственным звуком, нарушающим торжественную тишину. Лес остался далеко позади. Теперь нас окружала лишь бескрайняя, мерцающая цветами равнина и беглая вода, устремлявшаяся в сторону тёмного силуэта великих лесных массивов.

– Ты, наверное, думаешь, что мой мир состоит лишь из монстров, – тихо начал Эреб, его голос сливался с шумом реки. – Из желтоглазых демонов, огромных слизней и прочих чудовищ. Но это не так. Он прекрасен.

Он взмахнул рукой, указывая на звёздный небосвод, и что-то изменилось. Яростная горная река, бившая о камни, вдруг замедлила свой бег, её буйный рёв сменился на тихое, мелодичное журчание. Из её русла, словно подчиняясь невидимой дирижёрской палочке, стали подниматься тонкие, серебристые струйки воды. Они тянулись к луне, наполняясь её холодным светом.

И тогда между этих водяных нитей родились огоньки. Сначала крошечные искорки, затем – всё ярче и крупнее. Это были светлячки, но таких я не видела никогда: одни – сияющее золото, другие – призрачное серебро. По невидимому сигналу огромное их облако устремилось на поляну. Серебряные взмывали ввысь, золотые парили ниже, потом они менялись местами, и в воздухе зазвучала музыка. Нежная, хрустальная, рожденная самим ветром, тихим течением и магией этой ночи.

Светлячки разбились на пары и закружились в вальсе. Их танец был совершенен: плавные подъёмы, нежные спуски, переплетения золотых и серебряных траекторий. Потом золотые резко взлетели, образовав два сверкающих кольца в небе, а серебряные, покружившись у цветов, стремительно ворвались в их центр, создав ослепительную живую спираль.

Я замерла. Ветерок ласкал лицо, а в сердце, сжимая его, поднялась знакомая тоска – та самая, что вела меня всю жизнь. И в этот миг она смешалась с безудержным, щемящим счастьем. Казалось, я наконец-то нашла то, о чём даже не смела мечтать.

Мой взгляд сам потянулся к Эребу. Порыв ветра на миг откинул край его капюшона, и лунный свет упал на то, что всегда скрывала тень. Я увидела не личину монстра. Я увидела бледное, измученное лицо. Пухлые, сжатые в тонкую ниточку губы. Синие, как зимнее пламя, миндалевидные глаза. И шрамы. Тонкий след у глаза, грубая метка на щеке, тёмная полоса на шее. Возможно, их было больше – я не успела разглядеть. Я резко отвела глаза, боясь, что он заметит. Но сердце уже билось с безумной частотой, опровергая все прежние страхи.

Это не был монстр. Это была плоть, израненная и исполненная мрака. Но всё же – плоть. И в этом заключалось чудо, страшнее и прекраснее любого волшебного танца.

– Мне кажется, или ты чем-то взволнована? – голос Эреба мягко прервал поток моих мыслей.

– Да, есть такое, – честно призналась я, не отрывая взгляда от последних кружащих огоньков. – Не каждый день увидишь столь прекрасное представление.

– Этот танец бывает каждое полнолуние, – пояснил он. – Но именно этот – последний в сезоне. Не за горами зима. Скоро все они уйдут в спячку.

Он помолчал, дав мне насладиться финалом.

– Что ж, пошли в лагерь. Тебе нужно поспать. Утром снова в путь. Идти осталось недалеко.

Вернувшись, я зашла в палатку. Её освещала лишь одна магическая лампада, но внутри было всё для комфорта: тёплый ковёр, сундук, служивший одновременно и столом, и огромный толстый матрас с мягкой подушкой и тёплым одеялом. Всё было продумано. Скинув верхнюю одежду на пуфик, я достала из сумки тёплую пижаму – мой заботливый попутчик не упустил и этой детали.

Переодевшись, я на мгновение откинула полог. Эреб сидел у костра, задумчиво глядя на пламя и время от времени шевеля угли длинным прутиком. Его фигура, очерченная огнём и тьмой, казалась вечной и одинокой стражей.

Я вернулась к постели, села на край и укуталась в плед. В голове снова и снова всплывало увиденное: не танец светлячков, а бледное лицо в лунном свете, шрамы и синие глаза. Я пыталась прогнать эти мысли, опасаясь, что Эреб может их прочесть, но они настойчиво возвращались. Сжавшись, я с силой зажмурилась и повалилась на матрас, свернувшись калачиком.

«Да что же это такое?! И как теперь уснуть?!» – безумствовал мой внутренний голос.

У костра Эреб в очередной раз ткнул прутиком в полено. И усмехнулся – беззвучно, лишь уголком губ.

– Спи, – тихо произнёс он в ночь.

И я тут же, словно по команде, погрузилась в глубокий, беспробудный сон.

Я проснулась от ощущения пристального взгляда. Открыв глаза, увидела силуэт Эреба на фоне серого утра.

– Уже светает. Пора собираться, – произнёс он без предисловий.

– Боже, как же сложно даются ранние подъёмы, – простонала я, закутываясь в плед и судорожно обнимая подушку.

Со скрипом и глухим сожалением я всё же поднялась, потянулась, громко зевнула и, взъерошенная, прошла мимо него. Натянув обувь, я направилась к реке – умыться и по нужде. Ледяная вода на мгновение протрезвила, но ощущение тяжёлого взгляда в спину не исчезло. – Я, конечно, всё понимаю, но у меня есть естественные потребности, – недовольно проворчала я, оборачиваясь.

Эреб стоял неподвижно, скрестив руки, его поза была воплощением невозмутимости.

– Ничего страшного. Я постою рядом.

– Нет! Вы, сударь, постоите подальше. Даже если у меня из ушей польётся – в туалет при ком-либо я не смогу!

– Ладно. Вон, левее, есть пара булыжников и лысый кустарник.

Фыркнув, я спешно направилась в указанную сторону. Убедившись, что он не сдвинулся с места, скрылась за камнями. Живот предательски ныл – приближался «красный день календаря», и в этих условиях это было не самой радостной перспективой.

Вернувшись в лагерь, я привела себя в порядок: переоделась, причесалась и собрала волосы в высокий хвост.

– Отлично, – коротко оценил Эреб, протягивая мне небольшую бутылку воды и свёрток с сандвичем. Завтрак, похоже, предстояло съесть на ходу.

Он дважды хлопнул в ладоши, что-то тихо пробормотал, и через несколько секунд от нашего уютного лагеря не осталось и следа. Мы тронулись в путь.

Дорога вела через скалистую местность, мимо старого, заросшего плющом кладбища, и снова углублялась в лес. Пройдя густую чащу, мы вышли к древним развалинам. Когда-то здесь, судя по остаткам, стоял величественный храм. Теперь же – лишь потрескавшиеся колонны, обломки и сухой фонтан.

Мы прошли между колонн внутрь. Воздух был густым от пыли, а через огромные дыры в сводах виднелось кусочки неба. Эреб подошёл к единственной уцелевшей статуе и положил к её подножию мёртвого чёрного кролика. Откуда он его взял? Я даже не заметила, чтобы он охотился. В голове моментально сложилось единственное объяснение: мистика и колдовство. Иного я в этом мире уже и не искала.

– Мы прибыли, – произнёс Эреб и сделал ровно два шага назад, словно отмеряя дистанцию.

Воцарилась гробовая тишина. Она была настолько плотной, что мне казалось, будто в ней можно расслышать хлопанье собственных ресниц. «А где же чудо?» – мелькнула в голове мысль.

– И-и-и?.. – нетерпеливо протянула я.

Ответом стал резкий, оглушительный щелчок, прозвучавший прямо над головой. С того, что когда-то было потолком, посыпался песок и мелкие камни. А затем раздался низкий, утробный грохот и скрежет – звук сдвигающихся целых плит. Мир вокруг начал рушиться.

Эреб молниеносно схватил меня за руку и резко притянул к себе, прикрывая своим телом. В тот же миг над нами возник невидимый барьер – щит, сотканный из тени и воли. На него с оглушительным грохотом обрушились булыжники и целые обломки свода, поднимая клубы удушающей пыли. Всё это длилось, наверное, не больше минуты, но это мгновение растянулось в вечность.

Странно, но я не чувствовала страха. Внутри была лишь ледяная, почти неестественная ясность и спокойствие. Может, потому, что умереть под завалом в мои планы категорически не входило? А может, потому, что рядом, за этой хрупкой на вид защитой, стоял мой мрачный жнец, и в его непоколебимой позе было больше уверенности, чем в самых толстых стенах.

Как только разрушения стихли, а железная хватка Эреба ослабла, я не поверила своим глазам. Мы стояли не в руинах, а в центре величественного храма. Его своды уходили ввысь, поддерживаемые гигантскими белоснежными колоннами. Стены, украшенные золотыми узорами и фресками с ликами неизвестных божеств, сияли в мягком свете. Пол, выложенный чёрными каменными плитами с золотым орнаментом, был настолько гладким и чистым, что в нём, как в зеркале, отражалось всё вокруг. Ни пылинки, ни намёка на минувший хаос.

Когда я наконец оторвала взгляд от этого великолепия, то увидела её. Там, где минуту назад лежала жертва у подножия статуи, теперь стояла женщина. Она была воплощением божественной красоты: смуглая кожа, словно отлитая из бронзы, огромные миндалевидные глаза цвета ночи, обрамлённые густыми ресницами, и пухлые, нежно-розовые губы. Её лицо и изящные руки украшали тончайшие золотые украшения. Стройную фигуру облегало лёгкое, полупрозрачное платье цвета морской волны, перехваченное на талии широким синим поясом из шёлка. В центре пояса горели три огромных драгоценных камня, а на ногах звенели плетёные золотые сандалии.

– Долго же ты возвращалась, Кочевник… – её голос прозвучал тихо, но с лёгким эхом, заполнившим всё пространство зала. – Я – Оракул. Я, живущая миллионы лет. Я ведаю всё, что происходит в этом мире.

Я онемела, чувствуя себя пылинкой перед этим совершенством.

– З-здравствуйте, – наконец выдавила я, чувствуя, как заикаюсь. – Не смущайся, Кочевник. Твоя душа слишком долго отсутствовала в нашем мире.

Прибывание среди людей… смягчило тебя. Однако… – её взгляд стал пронзительным,

– Я верну твои былые воспоминания. Твои истинные потребности вновь проснутся. Твоё тело… оно перестанет быть столь хрупким и восприимчивым.

Она повернула голову к Эребу. Тот стоял, как верный страж, слегка склонив голову в почтительном поклоне.

– Эреб… Ты прекрасно справился. Ты не только вернул «потерянную» душу, но и сохранил её от напастей нечистых духов.

– Каковы будут дальнейшие действия? – спросил он, не поднимая глаз.

Оракул изящно развернула перед собой ладонь. Над ней в воздухе материализовался маленький стеклянный сосуд с бирюзовой крышкой-кабошоном, вправленным в горлышко, словно драгоценная печать. Внутри плескалась алая, густая жидкость, мерцающая собственным светом.

– Возьми этот сосуд, Кочевник, – повелела она, и флакон плавно поплыл по воздуху ко мне. – Выпей содержимое. Вспомни, кто ты есть. И стань той, кем была сотни лет назад!

Взяв в руки прохладный сосуд, я услышала знакомый голос – не ушами, а прямо в сознании. Это был голос Эреба.

«Выпив это, обратного пути не будет. Есть вероятность, что ты изменишься навсегда.» Слова отозвались эхом и растаяли, оставив после себя лишь гулкую тишину – и в храме, и в моей голове. Я сглотнула комок в горле и бросила взгляд на Эреба. Он стоял неподвижно, как изваяние из тени, не выдавая ни единой эмоцией, что только что говорил со мной.

– Почему ты медлишь, Кочевник? – голос Оракула прорезал тишину, звуча строго и властно. Казалось, он исходит не только от неё, но и изнутри моего черепа. – Или у тебя есть сомнения?

Я стиснула флакон так, что пальцы побелели.

– Если вы действительно Оракул, – начала я, стараясь, чтобы голос не дрогнул, – то скажите мне прямо. Что именно со мной произойдёт, когда я это выпью?

Оракул рассмеялся – звонко, холодно, как лёд. И в тот же миг по обе стороны от неё материализовались две огромные чёрные кошки. Они напоминали пантер, но были больше, ужаснее: три длинных, змеевидных хвоста хлестали по воздуху, а из оскаленных пастей торчали клыки, как у саблезубых тигров. Оракул небрежно опустила руки на их головы.

– К чему вопросы, Кочевник? Ты, как и в былые времена, пылаешь недоверием? Даже жизнь среди людей не отняла у тебя эту черту… Выпей – и сама всё увидишь!

Кошка-стражи сменили позы и медленно, плавно двинулись в мою сторону. Их глаза уже горели алым пламенем.

– Не стану! – выкрикнула я и, развернувшись, бросилась прочь из храма.

Не будь Эреба, они настигли бы меня в одном прыжке. Но он уже был между мной и хищниками. Невидимая сила, похожая на ударную волну, вырвалась из его поднятой руки и с грохотом отшвырнула зверей за спину Оракула. В его другой руке уже материализовался огромный двуручный меч, лезвие которого поглощало свет.

И тогда в моей голове, чисто и ясно, вновь прозвучал его голос: «Верное решение.»

Я замерла, обернувшись на тяжёлый удар позади. Невидимая стена, мерцающая небесно-голубыми рунами, отгородила меня от бойни. За её прозрачным щитом разворачивалось немыслимое.

К Эребу, спокойному и непоколебимому, шла Оракул. Две огромные кошки-тени шли по бокам, их хвосты, удлинившиеся втрое и заострившиеся на концах, как копья, с свистом рассекали воздух, нанося молниеносные удары. Эреб парировал их своим огромным мечом, сталь звенела, отскакивая от твёрдых как сталь хвостов.

– Мой дорогой Эреб, ты меня разочаровываешь, – голос Оракула звучал сладко и мурлыкающе, контрастируя со смертоносным танцем её слуг. Она приближалась, плавно покачивая бёдрами.

– Это её выбор. И я его поддерживаю, – отрезал он, и в его тоне не было ничего, кроме ледяной окончательности.

– Я думала, тебе безразличны другие души, – пренебрежительно протянула Оракул. —Тебе больше пятисот лет. Убийца. Тьма, парящая между раем и адом. Как тебе вообще дозволено подниматься «наверх»?!

С этими словами она туманом пронеслась мимо него, превратившись в чёрную, пульсирующую массу – тьму, которая разрослась острыми, как лезвия, побегами плюща и на мгновение поглотила Эреба целиком. Сердце у меня сжалось, я прижалась к прохладной поверхности защитной стены.

Яркая, ослепительная вспышка разорвала тьму изнутри, разбросав её клочья по углам храма. В тот же миг кошки с двух сторон кинулись на жнеца. Он сделал один плавный, сокрушительный круговой удар. Меч, описав сияющую дугу, разрезал обе твари пополам. Алый фонтан крови забрызгал белоснежные колонны, стены и зеркальный пол.

Раздался оглушительный, пронзительный крик – нечеловеческий, звенящий как ультразвук. Прекрасное лицо Оракула исказила звериная гримаса. Из оскаленного рта торчали длинные клыки, а с пальцев выросли острые, как бритвы, когти.

– Как ты смеешь пачкать кровью это святейшее место?! – взревела она. Под ней вновь заклубился тёмный туман, пронизанный острыми шипами. Он поднял её высоко в воздух, сделав в несколько раз выше Эреба. Она нависала над ним, как разъярённое божество.

– Твои фокусы меня не удивят, – с ледяной усмешкой произнёс Эреб. – Во сколько раз ты бы ни была меня старше… я, несущий смерть всему сущему – сильнее.

Перекинув меч в левую руку, он правой нарисовал в воздухе алые руны. В его ладони вспыхнула и заискрилась серебряная пыльца. Он дунул – и мириады серебристых спор устремились к «корням» под ногами Оракула. Острые ветви задёргались в мучительных конвульсиях, беспорядочно хлеща по каменным плитам.

– Тварь! Тварь! – её крик стал истеричным.

Эреб перехватил меч обратно в правую руку и в мощном прыжке нанёс один точный, сокрушительный удар сверху вниз.

Голова Оракула соскользнула с плеч и с глухим стуком покатилась за колонну. Волна алой крови и шквал ветра, вырвавшийся из павшего тела, окатили Эреба, срывая с него капюшон и обнажая то, что всегда было скрыто. Стены храма содрогнулись, и он, не медля ни секунды, рванулся к выходу.

Я побежала следом. Едва мы выскочили на свежий воздух, как сзади раздался грохот рушащихся камней. Оборачиваясь, я увидела, как величественный храм в считанные секунды превратился обратно в груду древних развалин.

А передо мной, уже в безопасности, стоял Эреб. Он стоял ко мне спиной, слегка наклонив голову. Я мгновенно отвернулась – какие бы ни были обстоятельства, видеть его лицо мне не полагалось. В следующее мгновение я услышала лёгкий шорох ткани – он вновь накинул капюшон, скрывая свой лик в привычной, спасительной тени.

– Всё кончено? – тихо выдохнула я, всё ещё не веря, что мы живы и на свободе.

– Да, – его голос был плоским, как поверхность озера перед бурей. – Пусть отдыхает дальше.

Я замедлила шаг, вглядываясь в скрытый тканью профиль.

– В смысле, «отдыхает»? – в моём голосе прозвучало недоверие.

Эреб лишь слегка повернул голову в мою сторону.

– Оракула не так-то просто убить. Это не окончательная смерть. Она сейчас просто в спячке. В том храме уже стоит новая статуя, ждущая подношения. И если наши враги вновь принесут чёрного кролика… эта безумная женщина снова будет жаждать встречи с тобой.

От его слов по спине пробежал холодок. Жизнь в этом мире оказалась ещё более хрупкой и цикличной, чем я думала.

– Да уж… – протянула я, не находя других слов.

И мы молча пошли прочь, оставляя за спиной не просто руины, а вечно дремлющую угрозу.


## Глава 6 Новое знакомство

Мы шли в гнетущем молчании по бескрайнему пустырю, усеянному камнями и редкими, тощими кустарниками. Лес и руины проклятого храма остались далеко позади, как и тень безумного Оракула. Впереди, на горизонте, темнели суровые горные хребты. До них было километров пять, а то и больше. Небо потемнело, закрутил прохладный, колючий ветер. Над головой с резким криком пронеслась стая крупных чёрных птиц, похожих на воронов, но с размахом крыльев гораздо побольше.

Заглядевшись на них, я споткнулась о булыжник и, едва удержав равновесие, невольно выругалась. Тут же почувствовала на себе тяжёлый взгляд из-под тёмного капюшона.

– Аккуратнее, – тихо сказал Эреб, а затем тяжело вздохнул, будто ноша на его плечах прибавила веса.

– Что-то не так? – спросила я, потирая ушибленную ногу.

– Есть такое… – он поднял руку, словно пробуя на ощупь невидимую стену. – Тут не работают мои молитвы. – Он опустил руку и покачал головой, явно раздражённый.

– Что-то блокирует? Быть может, это какая-то аномальная зона? – предположила я, пряча замёрзшие руки в карманы шерстяного пальто.

– Причину я ещё не нашёл, – отозвался он. – Нам придётся идти пешком, пока не выйдем из этого поля. Как только блокировка ослабнет, я сразу же открою портал в поместье.

Мы снова зашагали, и в тишине, нарушаемой только ветром, мой вопрос прозвучал особенно громко:

– Скажи, Эреб… В чём вообще был смысл идти к Оракулу? К чему весь этот сыр-бор?

– Любая душа, вновь прибывшая или вернувшаяся в этот мир, должна предстать перед Оракулом, – пояснил он без эмоций. – В твоём мире это называется, кажется… пропиской.

– А, поняла, – кивнула я. Тогда другой вопрос напрашивался сам собой. – А зачем она тогда дала мне этот флакон? Что внутри? Это… кровь?

– Это твоя кровь, – его ответ заставил меня замереть. – Когда-то у тебя была плоть в этом мире. Но это не просто кровь. Она заговорена. Сотни жрецов вложили в неё свою силу и молитвы, чтобы наделить её особыми свойствами. Если ты её выпьешь – все твои воспоминания вернутся. Твоё нынешнее тело обретёт былую силу. Ты переродишься. Станешь той, кем была до ухода в мир людей.

От этих слов у меня перехватило дыхание.

– И… кем же я стану? Кто такая эта «Кочевник», которой она меня назвала?

Ответа не последовал. Наш разговор прервали чужие шаги – тяжёлые, мерные, раздавшиеся прямо сзади. Эреб резко остановился, заслонив меня спиной, и в его руке уже мерцала сталь обнажённого клинка.

– Тише, тише, тише! – из сгущающихся сумерек донёсся мужской голос с лёгким, чуждым акцентом.

Напряжение, витавшее в воздухе, застыло, как лёд.

– Покажи своё лицо, – приказал Эреб, его голос звучал низко и опасно.

– Хорошо, хорошо! Только прошу вас, путники, – голос зазвучал умоляюще, – я вам не враг!

Из тени шагнул мужчина. Он был одет в поношенную тёмную одежду и высокие кожаные сапоги, опутанные ремнями. Его мантия, грубая и простая, отдалённо напоминала плащ Эреба. Лицо скрывал чёрный баф, но даже в темноте были видны пронзительные серые глаза и густые, нахмуренные брови. Незнакомец поднял руки ладонями вперёд, демонстрируя мирные намерения.

– Кто ты? И почему прячешь лицо? – не сдавался Эреб, его пальцы сжимали рукоять меча. – Я чую от тебя тёмную силу.

– Всё верно. Я – беглый жнец. Меня зовут Мирроу, – он сделал неглубокий, почти театральный поклон.

– Зачем ты преследовал нас?

– Ох, я вас вовсе не преследовал! – запротестовал Мирроу. – Скажем так… я был неподалёку, когда вдруг обнаружил, что мои способности перестали работать. Стал искать причину и… увидел вас.

– Увидел и решил увязаться за нами? – в голосе Эреба зазвенела сталь.

– Не то чтобы увязаться… – поправился незнакомец. – Но путникам здесь находиться небезопасно. Эта территория принадлежит «вязким». С виду тут пустырь, но он со всех сторон окружён болотами. После полуночи сотни, а то и тысячи жирных червяков выползают из своих вонючих нор на поиски пропитания. Они не разборчивы.

– И? Что ты предлагаешь? – холодно спросил Эреб.

– Предлагаю объединиться. Если ускорим шаг, то успеем добраться до гор. Туда они точно не полезут.

Я с тревогой посмотрела на темнеющий горизонт.

– Мы идём уже долго, а эти горы, кажется, не становятся ближе, – добавила я с сожалением. – Уже совсем стемнело. И звёзд почти не видно – небо затянуто.

– Тут так всегда, прекрасная леди, – кивнул Мирроу. – Такая уж это гиблая местность. Однако… – он сделал паузу, и его серые глаза блеснули в темноте, – если вы мне доверитесь, мы сможем добраться до безопасного места очень быстро.

– Значит, слушай сюда, – голос Эреба стал низким и опасным, будто скрежет стали о камень. – Ты мне не нравишься. А это место и впрямь стало смердеть топью. Сделаешь хоть одно неверное движение – и твоя башка покатится по камням, а кишки растащат по пустырю «вязкие». Услышал?

Мирроу лишь ухмыльнулся, театрально почесав подбородок.

– Судя по грозному виду, с вами и вправду опасно шутить, мой дорогой друг.

– Я тебе не друг, беглый сопляк, – отрезал Эреб. – Иди впереди и веди. Помни: я чую твоё нутро насквозь.

Он с силой вложил меч в ножны и дважды хлопнул по ним ладонью. Посыл был ясен: чтобы прикончить его, понадобится меньше секунды.

– Я не причиню вам неудобств. Напротив, помогу.

– Ну, ну. Шагай уже!

Мирроу достал из внутреннего кармана небольшой, отполированный до блеска камень и направил его в небо. Из-за разорвавшихся на миг туч выглянул серп луны. Лунный свет, упав на камень, отразился слабым, но чётким лучом, указывающим прямо к горам.

– Это бирастид – камень путешественника, – с лёгкой улыбкой пояснил Мирроу. – Не успеете оглянуться, как окажемся на месте.

Именно в этот момент моё ухо уловило странный звук – тихое, но настойчивое шипение и шелест, будто что-то большое и влажное скользит по камням.

– Так, господа… Мне кажется, или к нам что-то приближается? – нервно спросила я, вглядываясь в темноту.

– Тоже слышу, – фыркнул Эреб, и его пальцы тут же сомкнулись на моём запястье. – И запах болота стал невыносимым!

– Ох, – протянул Мирроу, и в его голосе послышалась странная двойственность: фальшивое удивление смешалось с ожиданием. – Кажется, «вязкие» покинули свои норы раньше срока.

Я поняла, почему Эреб ему не доверял. Скользкий тип.

Эреб резко дёрнул меня за руку, и мы рванули вперёд. Бежать втроём по камням в кромешной тьме оказалось пыткой. Он видел отлично, я же спотыкалась на каждом шагу, чувствуя, как острые края камней рвут одежду и сбивают кожу с ног. Поняв это, Эреб, не сбавляя темпа, просто закинул меня к себе на спину. Я вцепилась ему в шею, боясь сорваться. «В фильме про вампиров это выглядело куда безопаснее и легче!» – мелькнула в голове абсурдная мысль.

– Они нас нагоняют! – крикнул Мирроу, бежавший рядом.

Шипение нарастало, превращаясь в многоголосый хор, доносящийся уже со всех сторон. Запах гнили и тины стал осязаемым.

– Так ускорь, мать твою, работу своего камня! – выругался Эреб, и в его голосе впервые зазвучало нечто, похожее на ярость.

Раздался отвратительный звук, похожий на плевок, а следом – пронзительный, раздирающий уши визг, будто режут живого поросёнка. Наш новый спутник, Мирроу, сделал молниеносный рывок вперёд и взмыл в воздух. В его руках вспыхнули два огромных клинка. С разворота, ещё в полёте, он рассек пополам что-то длинное, тёмное и жирное, прыгнувшее на нас сбоку. Я не успела разглядеть тварь – мы мчались с такой скоростью, что мир сливался в тёмное месиво.

Эреб поправил моё положение на его спине, крепче прижав мои ноги к своим бокам. Я вцепилась в него изо всех сил, стараясь держаться железной хваткой, но не пережимая горло – задушить свой единственный транспорт и защитника в такой момент было бы верхом глупости.

Ещё один прыжок из темноты. В этот раз я успела мельком увидеть мерзкое, покрытое слизью зелёное тело, безглазую пасть, усеянную рядами хитиновых крючьев. Эреб не стал атаковать. Он ловко, почти грациозно, уклонился от твари, сделал прыжок на огромный пограничный валун, а с него – совершил новый, невероятно длинный и высокий скачок.

Мы парили в холодном ночном воздухе. А внизу, в полосе лунного света, копошились тени. Их было не десяток – сотни. Извивающиеся, шипящие тела покрывали землю, словно живой, бурлящий ковёр.

Но где же Мирроу? Либо его уже разорвали в клочья в этой кишащей массе, либо… он просто сбежал, бросив нас на произвол судьбы.

Эреб приземлился на одном из дальних валунов, оставив полчища «вязких» позади. Снова бег по камням, ещё один мощный прыжок – и мы снова в воздухе. Да, этот способ передвижения, хоть и лишал дара речи, был в разы безопаснее. Ещё пара таких скачков – и опасность действительно осталась позади. Под нами замелькали не болота, а скалы. Огромные, нависающие валуны, крутые склоны – мы в горах!

Эреб плавно, с величайшей осторожностью, опустил меня на твёрдую, прохладную каменную поверхность. Мои ноги, не чувствовавшие опоры последние несколько минут, предательски подкосились, став ватными и непослушными.

– Я же говорил, что не успеете оглянуться, как окажетесь в горах! – раздался жизнерадостный голос. Из-за массивного валуна, будто из-за кулис, вышел Мирроу, отряхивая несуществующую пыль с плаща.


Ветер завывал всё сильнее, а холод пробирал до костей. Я чувствовала приближение мощной простуды. Нос свербило, и я громко чихнула.

– Так не пойдёт, – проворчал Эреб.

Мы двигались по склону, огибая гору, в окружении безмолвных скал.

– Верно, девчушка совсем продрогла. Нужно найти укрытие, – на этот раз голос Мирроу звучал без привычной иронии, серьёзно.

Эреб, не выпуская моей руки, прошёл ещё несколько метров, внимательно осматривая темные склоны.

– А вот и укрытие, – коротко объявил он и, к моему изумлению, без усилия сдвинул в сторону массивный валун, скрывавший вход.

Внутри мы обнаружили чей-то недавний лагерь. В воздухе ещё витал запах дыма. Кто-то покинул это убежище, прикрыв вход камнем, но оставив щель, благодаря которой Эреб его и нашёл. Пещера была небольшой, но уютной: прогоревший костёр, запас дров, а на полу – импровизированное ложе из соломы, покрытое грубым одеялом. В щель между камнями был воткнут факел, чьё мерцающее пламя и освещало наше временное пристанище.

Как только мы вошли, Мирроу тут же закатил валун обратно, закрыв вход. Эреб тем временем опустился на колени у очага.

– Тебе нужно согреться, – сказал он, проводя рукой над сложенными поленьями. По его движению пошёл дым, а затем вспыхнуло первое живое пламя.

– У тебя восстановились способности? – обрадовалась я.

– Они никуда и не пропадали, – поправил он. – Не работают только руны, открывающие порталы. Молитвы их не призывают…

– Значит, ещё долго идти пешком, – с тоской вздохнула я. – Может, стоит вернуться через лес, той же дорогой, что шли к храму?

– Не вариант. Там сейчас опасно. Ты забыла, что на тебя охотятся? За нами шли всю дорогу. Я просто скрывал нас.

– Ясно… – прошептала я, а потом осмелилась задать другой вопрос. – Слушай, Эреб… а не могла ли Оракул во время боя как-то заблокировать твои порталы?

– Нет. То, что дано при рождении моей души, моей плоти и крови, то, кем я был создан – это у меня никто не отнимет.

В наш разговор вмешался Мирроу, всё это время молча стоявший у стены.

– Костер и милые беседы – это, конечно, прекрасно, но я чую, что среди нас есть очень голодный человек, – заявил он, скрестив руки.

Он подошёл к ложу из соломы, переворошил его и вытащил из-под него небольшой тряпичный мешок.

– Что там? – настороженно спросил Эреб.

– Еда, которая так необходима ей, – кивнул Мирроу и подбросил мешок Эребу.

Тот ловко поймал его, развязал и тщательно осмотрел содержимое, а затем принюхался. Достав свёрток, он вскрыл его – внутри лежала отварная курица. Подержав её в руках ещё мгновение, он наконец передал свёрток мне, а следом – кусок хлеба и яблоко.

– Безопасно. Ешь, – произнёс он уже спокойным тоном.

Мирроу лишь тяжело вздохнул, кивнул и направился к выходу.

– Пойду подышу, – недовольно буркнул он.

– Стой! – рявкнул ему вслед Эреб. Мирроу замер, но не обернулся.

– Откуда ты точно знал, что там есть еда?

– А ты бы мог и догадаться… почуял, – бросил тот через плечо, отодвинул валун и исчез снаружи.

Я наконец согрелась, скинула пальто и с жадностью набросилась на еду. Эреб сидел напротив, и я хорошо ощущала его тяжёлый, тенью скрытый взгляд сквозь ткань капюшона.

– Прости, – тихо сказал он.

– Ты чего? – спросила я с набитым ртом.

– Это место… тот пустырь… мои молитвы… – его голос дрогнул. – Впервые такое чувство. Я будто потерянный. Впервые за много веков я ничего не понимаю.

Он схватился за голову, словно от внезапной боли.

– Эй! – выдохнула я, отложив еду. Я подбежала и, опустившись перед ним на колени, взяла его руки в свои.

Из-под тени, скрывавшей его лицо, мелькнул едва заметный блеск глаз.

– Я не должен был тебе это показывать. Но я знаю, что могу тебе доверять.

– Что именно показывать?

– То, что со мной происходит. Я даже не позаботился вовремя доставить тебя в тепло. Не подумал, что ты должна была уже давно поесть. Моя прямая обязанность – защищать тебя. Это моя работа.

– Так, стоп. Ты со своей работой справляешься прекрасно! А то, что я поела немного позже – так это даже к лучшему. Быстрее похудею. Всё к лучшему, мы, люди, часто на диетах сидим, а диета – это и есть контролируемое голодание.

– Чокнутые создания, – буркнул Эреб, и в его голосе вновь появились знакомые нотки высокомерия и стали.

– Ох, люблю я слышать, как ты ворчишь! – рассмеялась я.

И, как ни странно, в ответ раздался низкий, сдержанный, но вполне настоящий смех. Это был хриплый, непривычный звук, будто давно не использовавшийся механизм.

В этот момент скрежетнул и сдвинулся валун – Мирроу вернулся. Но мы, увлечённые моментом, даже не обратили на него внимания.

Мирроу сидел в стороне, прислонившись к каменной стене, и что-то читал – то ли книгу, то ли потрёпанный дневник, разобрать было невозможно. Эреб занял позицию рядом со мной, а я, утомлённая, устроилась на жёстком соломенном ложе.

– Тебе нужно отдохнуть, – тихо сказал Эреб.

Я промолчала, уткнувшись лицом в грубое одеяло.

– Спи.

Его слово сработало как заклинание. Я мгновенно провалилась в глубокий, бездонный сон, не чувствуя ни колючести ткани, ни жёсткой подстилки. Никаких снов – только тёплая, густая темнота.

– Ты всегда вот так над ней сидишь? Словно её тень, – раздался в тишине голос Мирроу.

Он оторвался от чтения и уставился на Эреба.

– А что? Тебя это волнует? – буркнул Эреб, не двигаясь.

– Да нет… Просто спросил. Лично мне было бы не по себе, если бы за мной кто-то вечно ходил по пятам.

– Вряд ли во вселенной найдётся настолько глупый дух, что станет шататься за беглецом,

– фыркнул Эреб с откровенным презрением. – От тебя воняет ложью.

Мирроу громко захлопнул свою книгу.

– И в чём же я, по-твоему, лгу? – в его голосе зазвенела холодная злость.

– В тебе есть что-то. Знакомое. Древнее. Что ты скрываешь?

Эреб наконец поднялся. От его фигуры, будто от разбитого зеркала, поползли во все стороны густые, беспокойные тени.

– Что ты от меня хочешь, мрачный жнец? – в ответ поднялся и Мирроу, делая шаг вперёд.

– Хочу знать, что ты за тварь, – прошипел Эреб, и в его сжатой ладони материализовался холодный блеск металла.

– Не глупи. Здесь нет места для битвы. Но повторю: я не враг, – Мирроу подошёл почти вплотную, его голос стал низким и настойчивым. – Если хочешь, я уйду. Но без порталов и без знания этих земель тебе будет непросто провести её к безопасности. А я могу помочь.

– Я знаю эти земли!

– Знаешь, но что-то тебя сковывает. Верно?

Эреб молниеносно рванулся вперёд, схватив Мирроу за грудки плаща, а другой рукой взмахнув мечом.

– О чём ты говоришь?!

– Прости, жнец, но твою растерянность заметит даже ребёнок. Хочешь убить меня? Убивай. Что утром скажешь своей госпоже? Что пещера сама в кровь окрасилась?

– Она и капли не увидит.

– Всё может быть. Ну? Валяй.

Эреб с силой швырнул его в сторону. Мирроу, словно пушинку, отбросило к выходу с такой мощью, что массивный валун, служивший дверью, вылетел из проёма, открыв ночному ветру вход в пещеру. Вместе с ним вылетел и Мирроу.

Через некоторое время он вернулся. Молча, с глухим стоном, вкатил камень обратно, закрыв нас от внешнего мира. Но ближе не подошёл. Он просто опустился у основания валуна, словно прислонившись к нему спиной, и вновь открыл свою книгу, погрузившись в чтение. Тишина в пещере стала тяжёлой и звонкой, как натянутая струна.

Наступило утро. Порывшись в своей походной сумке, я обнаружила, что она не была как следует закрыта. Половина вещей, которые Эреб так тщательно собирал, растерялась где-то позади – в тех самых местах, где за нами гнались склизкие твари.

– Что-то потеряла? – спросил Эреб, его голос был спокоен, но устал.

– Ага. Почти всё, что было в сумке, повываливалось, пока мы убегали от червей, – с тяжёлым вздохом призналась я.

– Вряд ли им твои вещи пригодятся. Что именно нужно?

– Ну, хотя бы влажные салфетки и расчёску.

– Хорошо.

Он провёл рукой над уже закрытой сумкой. Ткань слегка надулась, став ощутимо тяжелее. Раскрыв её, я обнаружила внутри небольшую бутылку с чистой водой, аккуратную деревянную расчёску и пачку плотных, пропитанных ароматной влагой салфеток. Магия бытового удобства.

– Круто, – вырвалось у меня. – А с едой так можно провернуть? Хочу мяса!

Фраза, задуманная как шутка, прозвучала устало и с оттенком сарказма.

– Давай, собирайся. Пора в путь, – отрезал Эреб, и по его тону было ясно – он тоже измотан.

– А где наш новый напарник? – оглянулась я.

– Снаружи.

С этими словами он вышел из пещеры. Я привела себя в порядок и последовала за ним.

Солнце светило ярко, но его лучи были холодными и не давали тепла. Остаток пути мы проделали в молчании. Покинув, наконец, царство голых камней, мы прошли через странный лес, состоявший из тонких, гибких деревьев с длинными ветвями, которые свисали до самой земли, как занавеси.

А впереди нас ждал городок. Небольшой, уютный, весь построенный из тёмного дерева. Но самым удивительным были не дома, а то, что их покрывало. Каждое строение, от самого маленького домика до, видимо, ратуши, было оплетено густыми вьющимися растениями, напоминающими дикий виноград. Крупные, почти багровые листья наливались цветом под холодным солнцем, создавая впечатление, будто весь городок пылает тихим, живым огнём.

По мощёным улицам неспешно сновали местные жители. Все они были одного, среднего роста – и мужчины, и женщины. Одевались в светлые, простые одежды, а поверх носили короткие полушубки из овечьей шерсти, похожие на утеплённые жилеты. Я заметила одну женщину: на её полушубке сияла крупная брошь в форме изумрудного листа, украшенная мелкими самоцветами. Её волосы были заплетены в высокую, тугую косу-хвост, из которой выглядывала изящная шпилька, также украшенная миниатюрными зелёными листьями, перекликающимися с брошью. Но больше всего поражали их лица: белоснежная кожа, большие глаза с характерным лисьим разрезом, маленькие, аккуратные носы и, конечно, изящные заострённые уши, выдававшие в них не совсем людей. Эльфы? Или нечто иное?

– Это не эльфы, – ухмыльнулся Эреб, и я почувствовала, как его невидимый взгляд скользнул по моим мыслям.

– Опять роешься у меня в голове? – фыркнула я.

– Немного. Это багрели. Их осталось совсем немного. Это их город.

– Ого, они что, вымирающий народ?

– Что-то вроде того, – вмешался Мирроу. – Это их основное поселение. Неподалёку есть деревня – там живут те, кто предпочитает вести сельское хозяйство, и… те, кто «намешали» кровь с другими расами. А здесь же, в городе, в основном богачи и чистокровные.

– Ясно, – кивнула я.

Нам не пришлось долго наслаждаться дивными видами. Буквально как по щелчку пальцев перед нами возникла местная стража – группа мужчин в строгих светло-серых мундирах. На груди у каждого висел багровый значок в виде виноградного листа с выгравированными символами и цифрами.

– Что вам тут надо, чужаки? – начал самый старший, чьё лицо было высечено из камня недоверия.

– Вы несёте смерть, – добавил другой, помоложе. Остальные шестеро в едином порыве обнажили оружие – изящные, но смертоносные кинжалы, рукояти которых были украшены плетёным металлическим виноградом.

– Не вам смерть мы несём, – равнодушно ответил Эреб. – Уйдите с дороги. Мы здесь ненадолго.

– Ты посмотри-ка, демон смеет на нас смотреть свысока! – рявкнул один из вооружённых.

– Жалкие, мелкие создания… – голос Эреба начал отливать холодной сталью, а воздух вокруг него стал гуще.

– Прошу вас, не злитесь, уважаемые, – спокойно, почти сладко вмешался Мирроу, делая шаг вперёд. – Мой друг устал, потому не в духе. Мы не создадим вам неприятностей. Более того, готовы заплатить. Скажите, есть ли в вашем городе дом, где можно отдохнуть? Мы покинем его с рассветом.

С этими словами он метким движением бросил старшему небольшой, но увесистый мешочек. Тот ловко поймал его, развязал, и его глаза загорелись при виде груды драгоценных камней. Вслед за этим Мирроу передал ему аккуратно свёрнутый свиток. Старший развернул его, пробежался глазами по тексту, и его лицо изменилось – злость сменилась почтительным удивлением. Он быстро свернул пергамент и спрятал во внутренний карман.

– Пусть проходят, – скомандовал он, взмахом руки отзывая стражников.

Нас без лишних слов проводили до самого крайнего дома расположенного у выхода из города. Он, как и все остальные дома, был оплетён яркими листьями, но внутри оказался пустующим. Наконец-то можно было отдохнуть по-человечески: справить нужду в подходящем месте, принять долгожданную горячую ванну и переодеться в чистую одежду – Эреб, как выяснилось, уже позаботился об этом, магически пополнив мою сумку. Позже нам принесли еду, и я наконец-то плотно поела и выпила чашку ароматного, бодрящего кофе.

– Ты что, совсем не ешь? – обеспокоенно спросила я у Эреба, который неподвижно сидел в кресле. Мирроу же, демонстративно закинув ногу на ногу, смаковал свой кофе. Он сидел вместе со мной за деревянным столом, к еде он не притронулся.

– Я предпочитаю немного другую еду. Ваша пища для меня безвкусна.

– Не могу полностью согласиться, – встрял Мирроу, причмокивая. – В кофе например, определённо есть своя прелесть. Конечно, вино куда изысканнее, но и кофе не стоит списывать со счетов. Ты просто его не распробовал.

– Молчи, тебе слова не давали, – брезгливо фыркнул Эреб.

– Между вами что-то произошло? – настороженно поинтересовалась я.

– Ничего особенного, – пожал плечами Мирроу. – Просто твой теневой друг меня невзлюбил с первого взгляда. А ведь именно я привёл вас сюда. И если бы не я, «вязкие» могли бы вас изрядно потрепать. И кто знает…

– Заткнись уже! – рявкнул Эреб.

– Всё, молчу! – безразлично поднял руки в знак сдачи Мирроу.

– Да уж… – протянула я и с новым энтузиазмом принялась за сочное говяжье мясо, картофель, сливочную кашу и салат из незнакомых, но вкусных овощей. И этот кофе… он был бальзамом для души.

После ужина я поднялась на второй этаж в свою комнату. Она была скромной, но невероятно уютной. Окно выходило за пределы городской стены, на тёмные силуэты гор. Центром притяжения была широкая двуспальная кровать с плетёным балдахином. Шёлковые ленты, переплетённые, как виноградная лоза, и искусно вышитые листья свисали с каркаса. Сама кровать была деревянной, но с толстым мягким матрасом и пуховыми подушками. Постельное белье, тёплое и грубоватое на ощупь, было из чистой шерсти. Камина в комнате не было, но откуда-то снизу поднималось равномерное, ласковое тепло.

Я легла. Впереди был ещё целый день, но куда-то идти совершенно не хотелось. Горячая ванна и плотная трапеза сделали своё дело, вытянув из меня последние силы. Даже крепкий сон в пещере не восстановил меня как следует. Я закрыла глаза и почти сразу провалилась в сон. На этот раз мне снился мой мир. Обычный, человеческий мир. И моя семья – такая далёкая и такая любимая.


## Глава 7 Багровая ночь

В доме царила сонная, почти звенящая тишина. Мирроу беззаботно растянулся на диване, крутя в пальцах тот самый камень-бирастид. Голубоватый кристалл, размером чуть больше спичечного коробка, переливал свет, напоминая о его невыполненном обещании – в конце концов, до гор нас ускорили не его чары, а преследующие «вязкие». Его лицо, как и лицо Эреба, было скрыто от внешнего мира, видны были лишь пара хитрых, подслеповатых в солнечных лучах глаз.

Эреб стоял у книжного шкафа, прислонившись к стене. Он изучал какую-то старую книгу, словно пытаясь найти в ней ответы на возникшие в путешествии вопросы. Шкаф стоял прямо у окна, и поток солнечного света, падающий на него, казалось, был единственным источником тепла в прохладной комнате. Гостиная совмещала в себе всё: маленькую кухонную нишу, массивный обеденный стол, с которого ещё не убрали следы моего недавнего пиршества, лестницу на второй этаж и входную дверь.

Именно в эту дверь раздался размеренный, но настойчивый стук. Эреб демонстративно не оторвался от книги. Лежащий Мирроу лишь лениво поднял руку, махнул в сторону входа, и дверь бесшумно приоткрылась.

На пороге стоял пожилой мужчина в добротном овечьем полушубке и светло-серых шерстяных брюках. На его правой руке сверкал массивный перстень с глубоким изумрудом. Поправив очки, он переступил порог.

– Как я погляжу, вы устроились с комфортом, дорогие гости, – его голос был сухим и вежливым. – Не хочу отвлекать, но глава города поручил мне пригласить вас на празднование Заката Лозы. В этот день солнце особенно ярко красит наши листья. А с заходом… можно уловить в воздухе аромат сочного, невидимого винограда. Празднество пройдёт в главном зале Багрового Дома, неподалёку. Все приглашённые должны быть в соответствующем одеянии: дамы – в платьях, мужчины – в строгих костюмах. Вам же, господа, – его взгляд скользнул по скрытым лицам, – дозволено скрыть свои лики масками. Мы приняли вас с гостеприимством, и прошу не оскорблять нас отказом.