# Ключ из звёздной пыли

Мария Вель

Софи Фостер наконец‑то обрела ощущение безопасности. Переехав в Хевенфилд, она окружена друзьями и посвящает себя необычному делу — обучает Силвени, первую самку единорога, обнаруженную в Потерянных Городах, используя свои уникальные телепатические способности. Кажется, жизнь постепенно налаживается…

Но угроза никуда не исчезла. Похитители Софи по‑прежнему на свободе. Всё меняется, когда девушка обнаруживает новые сообщения и подсказки от таинственной организации «Чёрный лебедь». Ей предстоит пойти на колоссальный риск — шаг, который может подвергнуть опасности всех, кто ей дорог.

Ключ из звёздной пыли

Глава 1

– Я до сих пор не могу поверить, что мы выслеживаем Бигфута, – прошептала Софи, когда уставилась на гигантский след в грязной почве. Каждый палец ноги практически был размером с ее руку и глубоко отпечатался в большой, противной луже.


Декс рассмеялся, сверкая двумя идеальными ямочками, когда он встал на цыпочки, чтобы изучить потертость на коре ближайшего дерева.


– Люди действительно думают, что гигантский волосатый питекантроп будет бегать вокруг, пытаясь их съесть?


Софи отвернулась, поправляя свои светлые волосы у ее лица, чтобы скрыть румянец на щеках.


– Звучит довольно сумасшедше, верно?


Почти год прошел с тех пор, как она узнала, что была эльфом и переехала в Потерянные Города, но она все еще иногда действовала и говорила как человек. Она знала, что снежный человек на самом деле был просто высоким зеленым косматым существом с глазами-бусинками и клювообразным носом… она даже работала с ними на пастбищах в Хевенфилде, огромном поместье и заповеднике животных, которое теперь она называла домом. Но целую жизнь человеческого обучения было трудно забыть. Особенно с фотографической памятью.


Гром раскололся над головой, и Софи подскочила.


– Мне не нравится это место, – пробормотал Декс, его глаза цвета барвинка[1], осматривали ряд деревьев, когда он придвинулся поближе к Софи. Влажный, тяжелый воздух заставил голубую тунику облепить его тощие руки, а серые штаны затвердели от грязи. – Давай найдем эту штуковину и уберемся отсюда.


Софи согласилась. Темный лес был настолько густым и диким. Было такое чувство, что время застыло.


Толстые папоротники перед ними зашелестели, и мускулистая серая рука схватила Софи сзади. Ее ноги повисли над землей, и она уставилась на полное лицо потного гоблина, когда ее телохранитель с обнаженным торсом пихнул Декса за себя, доставая изогнутый меч из ножен на боку и указывая им на высокого белокурого эльфа в темно-зеленой тунике, который, спотыкаясь, вышел из стены листьев.


– Полегче, Сандор, – сказал Грэйди, отступая от острия вспыхивающего черного лезвия. – Это просто я.


– Простите. – Высокий голос Сандора всегда напоминал Софи бурундука. Он немного поклонился, когда опустил свое оружие. – Я не узнал ваш запах.


– Это, наверное, потому что я только что провел двадцать минут, ползая вокруг логова снежного человека. – Грэйди понюхал рукав и закашлялся. – Оу… Эделайн не обрадуется, когда я приду домой.


Декс рассмеялся, но Софи была слишком занята, извиваясь и пытаясь избавиться от железной хватки Сандора.


– Теперь ты можешь меня отпустить! – Как только ее ноги коснулись земли, она отодвинулась подальше, впиваясь взглядом в Сандора и стараясь избавиться от неприятного ощущения, которое осталось от него. – Какие-нибудь признаки снежного человека?


– Логово пустовало некоторое время. И я предполагаю вам, ребята, не повезло взять след?


Декс указал на царапину в коре, которую он исследовал.


– Похоже, что он залез на это дерево и дальше путешествовал по ветвям. Нет никакого способа узнать, куда он направился.


Сандор нюхнул воздух его широким, плоским носом.


– Я должен отвести мисс Фостер домой. Она была на открытом воздухе слишком долго.


– Я в порядке! Мы посреди леса, и никто помимо Совета не знает, что мы здесь. Ты даже не должен был идти.


– Я иду туда, куда идешь ты, – сказал Сандор твердо, вложив меч в ножны и проводя руками вниз по карманам, поправляя свои черные штаны военного стиля, чтобы проверить другое оружие. – Я отношусь очень серьезно к поставленной задаче.


– Очевидно, – проворчала Софи. Она знала, что Сандор только пытался защитить ее, но она очень не хотела, чтобы он находился рядом. Он был семи футовым напоминанием о том, что похитители, от которых они с Дексом спаслись, все еще были где-то там, ожидая правильного времени, чтобы сделать их следующее движение…


Плюс, было унизительно, что ее постоянно сопровождал ультрапараноидальный гоблин. Она надеялась, что разберется с телохранителем к тому времени, как снова начнется школа. Но осталось чуть меньше двух недель, а Совет зашел в тупик по всем направлениям, это было похоже на то, что ее большая, немного чуждо выглядящая тень шла с ней в Ложносвет.


Она пыталась убедить Олдена, что он мог просто отслеживать ее с кристаллическим кулоном регистрации, который был обмотан вокруг ее шеи, но он напомнил ей, что у похитителей не возникло проблем при срыве его в прошлый раз. И даже при том, что у этого были дополнительные шнуры, вплетенные в колье, и несколько других мер дополнительной защиты, он отказался отдавать ее жизнь в руки неодушевленного аксессуара.


Она подавила вздох.


– Нам нужно, чтобы Софи была здесь с нами, – сказал Грэйди Сандору, когда притянул Софи и быстро ее обнял. – Ты почувствовала здесь что-нибудь? – спросил он ее.


– Не поблизости. Но я могу попытаться расширить свой диапазон. – Она отстранилась от него и закрыла глаза, опустив руки на виски, чтобы сосредоточить концентрацию.


Софи была единственным Телепатом, который мог отследить мысли их точному местоположению… и единственным, кто мог читать мысли животных. Если бы у нее получилось почувствовать мысли снежного человека, то она смогла бы последовать за ними прямо к тому месту, где он скрывался. Все, что она должна была делать – это слушать.


Ее концентрация распространилась как невидимая завеса через пейзаж, и щебетание и скрипящие звуки леса исчезли в низком гуле, когда «голоса» заполнили ее разум. Мелодичные мысли птиц на деревьях. Беззвучные мысли грызунов в земле. Дальше на небольшом лугу были спокойные мысли самки и ее оленя. А еще дальше, в более толстых частях подлеска, были тайные мысли большой пумы, преследующей добычу.


Но никаких следов тяжелых, громоподобных мыслей снежного человека.


Она переместила свое внимание к снежным горам. Растягиваясь сильнее, чем могло большинство Телепатов, но она доставала намного дальше, когда была в плену у похитителей и просила о помощи… а она была наполовину под наркотиками в то время. Таким образом, она была удивлена, когда ее тело начало дрожать от напряжения.


– Все хорошо, Софи, – сказал Грэйди, сжав ее плечо. – Мы найдем его по-другому.


Нет.


Вот почему Грэйди взял ее с собой на это спасение, несмотря на многочисленные проблемы Сандора, связанные с ее безопасностью. Грэйди уже трижды пытался поймать животное и возвращался домой с пустыми руками. Он рассчитывал на нее.


Она вытащила ресницу – ее нервная привычка – когда потянулась умом, насколько могла. Пятна света вспыхнули через ее зрение, каждое шло в паре с ударом боли, от этого у нее перехватило дыхание. Но страдание стоило того, когда она поймала самый неопределенный шепот мыслей. Нечеткое изображение реки с мшистыми зелеными камнями и белой, текущей водой. Это чувствовалось мягче, чем мысли снежного человека, которых она касалась, когда практиковалась в Хевенфилде, но мысль была определенно слишком сложной, чтобы принадлежать любому из нормальных лесных животных.


– Туда, – сказала Софи, указывая на север, прежде чем побежать через деревья. Она была рада, что надела легкую обувь вместо плоских и модных туфель, которые она обычно носила, даже с ее простой коричневой туникой и коричневыми штанами.


Декс побежал, чтобы догнать ее, и его грязные земляничные светлые волосы подпрыгивали, когда он набрал темп.


– Я все еще не понимаю, как ты это делаешь.


– Ты – не Телепат. Я понятия не имею, как ты делаешь любую из вещей, которые делают Технопаты.


– Шшшш, они тебя услышат!


Декс взял с нее обещание никому не рассказывать о его недавно открытом таланте. Дама Алина – директор Ложносвета – не позволит ему продолжать искать способность, если узнает, что он уже проявил одну, и Декс продолжал надеяться найти «лучший» талант, не смотря на то, что иметь больше одного таланта достаточно редкое явление.


– Ты задуриваешь свою голову, – сказала Софи ему. – Технопатия – это круто.


– Легко тебе говорить. Не справедливо, что ты и Телепат и Причинитель боли.


Софи поежилась от последнего слова.


Если бы это зависело от нее, то она отпустила бы опасную способность за удар сердца. Но таланты не могли быть отключены, как только они просыпались. Она проверяла. Много раз.


Мышцы Софи горели, когда земля стала более крутой, и холодный моросящий воздух ужалил ее легкие… но бег чувствовался хорошо. С момента похищения всегда кто-то был рядом с ней, пытаясь удержать ее от опасностей. Все, что это действительно означало – она была заключенной, в то время как плохие парни была на свободе.


Мысль заставила ее ноги двигаться быстрее, будто, если бы она просто толкала себя сильнее, то смогла бы убежать достаточно далеко от своих проблем и заставить их исчезнуть. Или, по крайней мере, достаточно далеко от Сандора… хотя гоблин был удивительно проворен для его большого размера. Она никогда не сможет оторваться от него, хотя за последние несколько недель она много раз пробовала это сделать.


Путь становился уже, когда они подбирались к горам, и после еще нескольких минут восхождения, он изогнулся на запад и закончился у булькающего потока. Белые клубы тумана парили над скалами, давая воде призрачное ощущение, когда она тянулась по скалистым предгорьям.


Софи сделала паузу, чтобы отдышаться, а Декс наклонился, чтобы размять ноги. Грэйди и Сандор нагнали, когда она проверяла местоположение снежного человека.


– Ты должна оставаться рядом со мной, – пожаловался Сандор.


Софи проигнорировала его, указав на снежные горы.


– Он там.


Теперь мысли чувствовались более острыми, заполняя ее разум ужасающе яркой сценой. Каждый крошечный лист на кружевных папоротниках был совершенно прозрачен, и она почти могла чувствовать, как прохладная вода плескалась против ее кожи, а бриз щекотал щеки. Но действительно странное теплое спокойствие обернулось вокруг ее сознания. Она никогда прежде не испытывала мысль как таковую чистую эмоцию… особенно от существа, которое было так далеко.


– Больше не убегай, – сказал Грэйди, когда они последовала за потоком выше в горы. – Я не знаком с этой частью леса.


Софи не была удивлена. Деревья и папоротники были настолько толстыми, что она была уверена, что никто – ни человек, ни эльф – не ступал там очень долгое время.


Мягкий зеленый мох покрывал землю, приглушая их шаги. Там было так гладко, что когда Софи в третий раз поскользнулась, Декс схватил ее за руку и не отпускал. Тепло его руки прошло через ткань ее рукава, и она почувствовала, что должна была отстраниться. Но он поддерживал ее равновесие, что облегчало концентрацию на мыслях снежного человека.


Животное, должно быть, ело, потому что удовлетворенное чувство появилось к ямке живота Софи, будто она только что слопала дополнительную порцию меллоу-мелт.


Она заспешила, боясь, что теперь, когда он поел, он пойдет вперед, и случайно наступила на упавшую ветку.


Хряяяяяяяяяяяяяяяясь!


Все ее тело покрылось гусиной кожей, и хотя она знала, что это была не ее эмоция, Софи не могла проигнорировать это. У нее не было ни одной идеи, что это означало – но у нее не было времени на размышления. Из-за изображений, вспыхивающих в ее голове, она могла сказать, что снежный человек побежал.


Она выдернула руку из руки Декса и рванула с места.


Зверь бежал так быстро, что его мысли превратились в пятна. Софи сконцентрировалась на направлении энергии от ее ядра в ноги, но даже с дополнительной силой она все еще могла чувствовать, что снежный человек убегал все дальше вперед от нее. Он уйдет… если она не найдет способ увеличить свою скорость.


Мозговой толчок.


Она не была в восторге, когда узнала, что могла выполнять невероятно редкое умение телепатии. Но когда она пихнула теплую энергию, жужжащую позади ее ума в ноги, и почувствовала, что ее мышцы выросли с огромным взрывом силы, внезапно она была благодарна за то, как странно работал ее мозг… даже если это действительно делало головную боль сильнее. Ее ноги едва касались земли, когда она уже мчалась по сырой почве, оставляя Декса, Сандора и Грэйди далеко позади.


Мысли снежного человека вновь стали ясными.


Она догоняла.


Дополнительная энергия не длилась столько времени, как она ожидала, но, тем не менее, сила высушила ее, и она поняла, что едва может сделать следующий шаг.


Все хорошо, передала она, отчаянно пихнув слова в голову существа. Я не причиню тебе вреда.


Снежный человек замер.


Его мысли были смешанным скоплением эмоций, и Софи не могла найти смысла ни в одной из них. Но она использовала в своих интересах его мгновенную неподвижность, сплотив последнюю энергию к узкому пространству в массивной стене листвы. Она могла чувствовать снежного человека с другой стороны деревьев.


Подождать других было бы более безопасным решением… но кто знал, насколько долго существо будет просто стоять там? И в данный момент существо чувствовало себя спокойно. Ему было любопытно.


Три глубоких вздоха придали ей храбрости. И тогда Софи решилась.


Глава 2

Одышка Софи отозвалась эхом от деревьев, и она заморгала, чтобы удостовериться, что ее глаза работали.


В нескольких шагах перед ней вышагивала мерцающая бледная лошадь с распахнутыми перьевыми крыльями. Это не был пегас – она знала их по книгам, которые изучала в Хевенфилде, те были меньше, с более приглушенными темно-синими пятнами и полуночно-синей гривой. У этой лошади были волнистые серебристые волосы, которые обрамляли ее шею и расходились вокруг рога, белого с кругами серебряного цвета, рог выступал из ее лба как у единорога. Но у единорогов, которых она видела, не было крыльев.


– Что ты такое? – прошептала Софи, когда посмотрела в глубокие карие глаза лошади. Обычно она думала, что карие глаза были плоскими и скучными – особенно ее собственные – но в этих были вспыхивающие пятна золота, и они вглядывались в нее так пристально, что она не могла отвести взгляд.


Лошадь тихо заржала.


– Все хорошо, я не причиню тебе вреда. – Она передала изображения себя, заботящейся о других животных.


Лошадь топнула копытом и заржала, но осталась стоять на месте, осторожно следя за Софи.


Софи сосредоточилась на ее мыслях, ища что-то, что она могла использовать, чтобы заставить ее доверять ей. Сложность ума шокировала. Она могла чувствовать быстрые наблюдения и быстрые вычисления, точно такие же, как при чтении мыслей эльфов. И эмоции были очень интенсивными. Теперь она знала, что должны чувствовать Эмпаты… и она радовалась, что не являлась одной из них. Было трудно разобраться, какие чувства принадлежали ей.


– Вот где ты! – сказал Декс, топая на поляну. Его челюсть отвисла, когда лошадь заржала и взмыла в небо.


– Все хорошо, – прокричала Софи. – Он – Друг.


Друг.


Как только она передала слово, лошадь застыла, паря над ними. Дюжины картинок вспыхивали в голове Софи. Потом ее чуть не захлестнуло новое чувство. Глаза горели, сердце болело, и ей понадобилась всего лишь секунда, чтобы перенести это.


– Ты одинока? – прошептала Софи.


– Это же не йети, – пробормотал Декс.


– Да, я заметила, – ответила ему Софи. – Ты знаешь, кто это?


– Аликорн[2], – тихо сказал Грэйди позади нее, вызывая новую волну паники у летающей лошади.


Еще один друг, передала Софи, потому что существо взлетело выше в облака.


На самом деле Грэйди был больше, чем друг. Он был ее приемным отцом. Но по какой-то причине ей было тяжело так его называть, даже сейчас, когда с ее удочерением было покончено.


Все хорошо, обещала она парящему аликорну. Никто тебе не навредит.


Аликорн заржал, его мысли сосредоточились на Сандоре и его оружии.


– Сандор, ты его пугаешь. Тебе нужно отойти назад.


Сандор не шелохнулся.


– Пожалуйста, – попросил его Грэйди. – Мы не можем упустить это создание. Ты ведь знаешь, как оно важно для нашего мира.


Сандор вздохнул и, тяжело шагая, ушел с поляны, ворча о том, что не может выполнять свою работу.


– Эта лошадь и правда так важна? – спросила Софи, прищурено глядя в небо.


– Мм, да. – Голос Декса был раздражающе самодовольным. – Они обнаружили только одного… вообще одного. Совет искал другого в течение многих веков.


– Тысячелетий, – поправил Грэйди. – Все то время, когда мы пребывали на этой планете, мы работали над тем, чтобы раскрыть все ее тайны. И затем, правда, случайно великолепный аликорн ворвался в наши жизни, доказав, что у земли все еще было несколько карт в рукаве. Мы не можем позволить ему убежать. Ты можешь подозвать его к нам, Софи?


Давление его просьбы тяжестью осело на ее плечах, когда она обещала попробовать.


Тут безопасно, передала она испуганному существу, добавив изображения ее заботы о других животных, чтобы попытаться укрепить слово. Затем она послала изображение аликорна, стоящего рядом с ней на поляне. Опускайся.


Когда аликорн не ответил, она добавила изображение того, как она будет выглядеть, если будет гладить мерцающую гриву аликорна.


Порыв одиночества снова пролился по ней… более сильный на сей раз. Ощущалась древняя боль. Затем аликорн сделал еще один круг и приземлился в пределах досягаемости Софи.


– Невероятно, – выдохнул Грэйди.


– Хорошая девочка, – прошептала Софи.


– Девочка? – спросил Декс.


Софи кивнула, задаваясь вопросом, откуда она узнала это. Почти было такое чувство, что аликорн сказала ей…


– Аликорн в Святилище – самец! – сказал Грэйди, выдергивая ее из размышлений. – Это находка всей жизни, Софи!


Софи усмехнулась, представив лицо Члена Совета Бронте, когда он услышит новости. Он презирал ее человеческое воспитание и ее связь с Черным Лебедем – секретной группой мятежников, которые, казалось, стояли за каждой тайной в прошлом Софи – и всегда пытался доказать, что она не принадлежала их миру.


– Эм… не убейте общее волнение здесь, – перебил Декс, – но как мы переправим ее домой?


Улыбка Грэйди увяла.


– Хороший вопрос. Аркан для снежного человека не подойдет… и даже если я сгоняю домой, не кажется, что аликорн подождет.


– Возможно, нам и не нужно. – Софи уставилась в немигающие глаза аликорна и снова передала слово «друг». Потом она потянулась и сделала медленный шаг вперед.


– Осторожно, – предупредил Грэйди, когда аликорн заржал.


– Тише, девочка, – прошептала Софи, не разрывая зрительный контакт, когда она сделала еще один шажок.


Спокойно.


Она направила поток изображений, как она гладит различных животных, пытаясь сообщить, что она собиралась сделать.


Аликорн переварила каждую сцену, фокусируясь на Софи, и заржала.


Софи надеялась, что это означало «Иди вперед». Она затаила дыхание и сократила последнее расстояние между ними.


Ее пальцы прошлись по гладкой, прохладной шерсти на носу аликорна. Мерцающая лошадь фыркнула, но не отступила.


– Хорошая девочка, – сказала Софи, проследив путь пальцами к рогу. Она перебирала пряди серебристой гривы, удивленная тем, насколько холодными они были, как нити льда.


Аликорн испустила то, что походило на мягкий вздох. Потом она ткнулась носом в плечо Софи. Софи хихикнула, когда влажные ноздри защекотали ее шею.


– Ты ей нравишься, – прошептал Грэйди.


– Это так, девочка? Я тебе нравлюсь?


Дрожь прошла вниз по позвоночнику Софи, когда что-то пощекотало ее сознание. Чем дольше оно крутилось в ее уме, тем больше складывалось, пока не сформировалось в отдельное слово.


Друг.


– Что случилось? – спросил Грэйди, когда Софи сделала шаг назад, тряся головой.


– Простите… я просто не привыкла к тому, насколько сильный у нее ум. – Она погладила мерцающую щеку лошади, пытаясь понять, что только что произошло.


Аликорн выучил слово от нее? Это было возможно?


– Думаешь, что она позволит мне коснуться ее? – спросил Грэйди, делая осторожный шаг вперед.


Аликорн встал на дыбы и замахал крыльями.


Грэйди отступил.


– Это будет проблемой.


Для того чтобы перенести аликорна, кто-то должен будет поддерживать физический контакт с ней, чтобы сформировать между ними связь.


– Я могу перенести ее… – предложила Софи.


– Категорически нет! – Крик Грэйди заставил аликорна заржать, и он понизил свой тон до шепота, прежде чем добавил, – Это слишком опасно.


– Я могу с этим справиться, – настаивала Софи. Волнение стерло головную боль и усталость от мозгового толчка.


– Э, помнишь, что случилось в прошлый раз? – прервал Декс.


Софи впилась в него взглядом, ошеломленная, что он принял в этом сторону Грэйди.


– Эй, не смотри на меня так. Ты почти исчезла.


Он запнулся, произнося последнюю часть, и Софи не могла не удивиться, сколько всего видел Декс в тот день. Она думала, что он был без сознания, когда она сделала почти фатальный прыжок, чтобы сбежать от похитителей. Но очевидно он наблюдал, как свет разделял ее, или, по крайней мере, это сказал ей Элвин. Она и Декс никогда не говорили о том, что произошло. Софи помнила тепло, вспыхивающие цвета и напряжение, такое непреодолимое, что она была готова последовать за ним куда угодно… и почти сделала это.


Она никогда не забывала агонию, когда пыталась собрать себя воедино. И теперь каждый раз, когда она прыгала, она чувствовала небольшое головокружение. Но головокружение длилось всего несколько секунд, и Элвин всегда проверял ее, с того времени как она выздоровела, он никогда не находил ничего плохого. Плюс, все это произошло прежде, чем она знала, как использовать свою расширенную концентрацию. До того, как она даже поняла, что ее концентрация увеличилась. Не говоря уже о том, что похитители забрали ее нексус.


Она потрогала гладкий черный браслет на запястье, перебирая блестящий бирюзовый драгоценный камень в центре, окруженный закрученными линиями алмазов. Нексус ставил силовое поле вокруг нее, не давай ей потерять даже крошечную частичку себя во время прыжка. Это означало, что она могла использовать свою концентрацию, чтобы защитить аликорна и безопасно переместить их обеих домой.


Это имело смысл в ее голове… но она не могла справиться с крошечной дрожью от мысли о еще одном рискованном прыжке.


– У нас нет никаких других вариантов, – сказала Софи, больше для себя, чем для того, чтобы убедить Грэйди и Декса. – Или я что-то упускаю?


Когда ни от кого не поступило никаких других предложений, она глубоко вздохнула и представила, как ее концентрация покрывает блестящую лошадь защитной печатью. Головная боль вернулась, и она должна была направить последнюю энергию из ядра, чтобы накрыть такое крупное существо, но она сгребла достаточно сил, чтобы ощущать себя в тисках.


Она могла сделать это.


Прежде чем Софи смогла передумать, она положила одну руку на щеку аликорна, а другой схватилась за кулон, висящий на длинной цепочке на шее. Она вытащила кристалл, и свет стал лучом, преломляющимся к земле.


– Софи, не… – Грэйди начал говорить, но опоздал.


Она шагнула в свет, позволив теплу разойтись под ее кожей тысячей щекочущих перьев, когда кипящий порыв унес ее и аликорна.


Глава 3

Пышные пастбища Хевенфилда засверкали, фокусируясь, когда тело Софи появилось на широкой, украшенной цветами дорожке, которая шла через главную территорию. Ее ноги прочно стояли на земле, но головокружение было почти подавляющим, и радужные пятна света перекрывали ее зрение, когда она смотрела на мир через калейдоскоп. Она закачалась, жалея, что ей было не за что ухватиться, поскольку аликорн закричала от ужаса и взлетела в исполосованное закатом небо.


Софи споткнулась, но едва успела сделать несколько шагов, прежде чем сильные руки схватили ее за плечи и развернули.


– О чем ты думала? – Руки Грэйди дрожали, когда он сильно сжимал ее, но Софи больше волновалась по поводу расплывчатой серой капли, вырисовывающейся позади него. Даже через циркулирующие цвета она могла разобрать разъяренный яркий взгляд Сандора.


– Я в порядке, честно, – сказала она, сглатывая и желая, чтобы слова были правдой.


Крылатая лошадь ржала, и волна паники помогла Софи сосредоточиться.


– Я должна успокоить ее, прежде чем она улетит.


Руки Грэйди на ее плечах напряглись на мгновение. Потом он покачал головой и отпустил.


– Мы продолжим этот разговор позже.


Она была уверена, что они продолжат этот разговор, но у нее не было времени, чтобы волноваться об этом. В голове, наконец, прояснилось… и как раз вовремя. Верди, их ти-рекс, постоянно проживающий в Хевенфилде, который все еще не приспособился к вегетарианской диете, ревела, когда она жаждала заполучить блестящую лошадиную закуску.


Аликорн повернула от неоново-зеленого пернатого динозавра, направляясь в Рощу, в пышный сад выпуклых, искривленных деревьев. Несколько приземистых смуглых гномов вышли из арочных зеленых дверей в стволах, их огромные серые глаза уставились на аликорна, когда она кружилась наверху.


– Помогите… мне нужно что-то, чтобы соблазнить ее вниз, – прокричала Софи, когда промчалась мимо них, хотя несколько гномов уже подлетели к ряду золотых бункеров, которые выстроились в линию у самого дальнего утеса. Гномы не были слугами, они жили с эльфами по доброй воле, и они были мастерами, когда дело касалось растений и животных. Хотелось бы надеяться, что они знали какое-нибудь лакомство, которому аликорн не сможет сопротивляться.


– Детка, ты в беде, – сказал Декс, когда догнал Софи. – Тебе повезет, если Грэйди и Эделайн позволят тебе выйти из дома, когда тебе исполнится двести пятьдесят.


– Декс, ты не помогаешь.


Пожалуйста, вернись, передала она, когда лошадь мелькала еще выше. Друг.


– Попробуй это, – сказал Грэйди позади нее, протягивая горстку искривленных, бледно-синих стеблей.


Пряный, похожий на корицу аромат защекотал нос Софи, как только она взяла их и подняла в небо.


– Спускайся, девочка, – позвала она, отправляя картинки аликорнов, лакомящихся тоненькими веточками. У меня есть угощение.


Любопытство захлестнуло чувства Софи.


Угощение! повторила Софи.


Аликорн заржала и закружилась ниже, но не приземлилась. Софи продолжала повторять свое обещание про угощение, водя им в воздухе, пока, наконец, не сделав три больших поворота, аликорн медленно не приземлилась в нескольких футах, касаясь земли своими сверкающими копытами.


Софи улыбнулась и протянула стебельки.


– Сюда, девочка.


Крылатая лошадь изучала Софи своими огромными карими глазами. Потом она сделала выпад, и ее мокрая, с квадратными зубами мордочка откусила верхушки сладостей прямо из рук Софи. Та едва успела убрать пальцы прежде, чем аликорн жадно съела остальное.


– Фу, – пожаловался Декс, зажимая нос. – Кто знал, что у блестящих лошадей такое ужасное дыхание?


– Это ничего по сравнению с дыханием Игги, – напомнила ему Софи. Ее домашний имп возможно и был клочком шерсти размером лишь с ладонь, но каждый раз, когда он открывал свой рот, было ощущение, будто стоишь рядом с горой гниющих яиц и грязных пеленок. – Думаю, этого нам понадобится больше, – добавила она, когда шершавый фиолетовый язык аликорнa начал облизывать ее ладонь.


– Уже на подходе, – Грэйди указал на гнома, ковыляющего прямо к ним c пучком синих стебельков высотой почти такой же, какой был он сам.


Гномы c их грубой, землистого цвета кожей и светло зелеными большими пальцами были больше похожи на растения, чем на животных. Софи все еще немного их побаивалась, когда видела их странные черты, поэтому она не удивилась, когда аликорн заржала и встала на дыбы. Но гном не встревожился, сверкая своей зеленозубой улыбкой, потому что он раскладывал угощения тонкой дорожкой, ведущей в вольер, который обычно они использовали для птерoдактелей. Взволнованная лошадь с подозрением посмотрела на стебли, но спустя минуту она наклонила голову и начала, жуя, продвигаться прямо в загон. Она доедала последнюю сладкую веточку, когда Грэйди закрыл заслон, запирая ее внутри маленького свода из переплетенных зеленых стеблей бамбука.


В душе Софи нарастала паника, когда аликорн пыталась и не могла расправить в загоне свои крылья.


– Это всего лишь на несколько часов, – объяснил Грэйди, когда он поймал недовольный взгляд Софи. – Гномы уже работают над тем, чтобы окружить пастбище Клиффсайд.


– Ого, правда? – Грэйди и Эделайн освободили Клиффсайд вскоре после исчезновения Софи, не желая ходить куда-то ближе к пещерам, где она якобы утонула. После того, как ее спасли, они пристроили высокую металлическую изгородь вдоль всего края утеса, чтобы закрыть все тропинки, ведущие вниз на пляж. Софи была не уверена, охранял ли этот сложный замок ее или же служил для сохранности других, но в любом случае, у нее не было проблем с тем, чтобы держаться подальше от тех пещер. У нее никогда не появлялось желания видеть их снова.


Пастбище было безупречным раздольем холмов, покрытых мягкой травой, чтобы разместить там летающую лошадь, поэтому она могла понять, почему Грэйди хотел использовать его. Но его ограждение было бы огромной задачей. Хорошо, что гномы были на удивление трудолюбивыми созданиями. Они питались энергией солнца и почти не нуждались во сне, поэтому они всегда искали способ оставаться занятыми. Если кто-то и мог работать подобно чуду, то это были они.


– Можем мы хотя бы дать побольше лакомств, чтобы поддержать ее? – Аликорн глядела на нее печальными, слезящимися глазами.


– Гномы сейчас же ей все принесут. К счастью, сегодня они добыли связку пряно-сладких трубочек.


Видишь, с тобой все будет хорошо, сказала ей Софи. Я обещаю.


Аликорн отвела взгляд.


– Теперь она меня ненавидит.


– Она простит тебя, – Грэйди положил свою руку ей на плечо, и это придало ей мужество, чтобы повернуться и посмотреть ему в лицо.


– Как на счет тебя? – спросила она тихо. – Все еще ненавидишь меня за то, что я перенесла ее сюда?


Грэйди закрыл глаза.


– Софи, ничто никогда не заставит меня чувствовать ненависть к тебе. Но то, что ты сделала, было очень опасно. Если бы с тобой что-нибудь случилось, я бы…


Софи уставилась на свои ноги.


– Прости. Я правда старалась быть осторожной.


– Знаю. Но ты не можешь всегда быть достаточно осторожной, верно?


Она кивнула, и он крепко-крепко ее обнял.


Она уловила дурной запах снежного человека и, кашляя, отстранилась.


– Ну, что с моим наказанием?


– Я хочу, чтобы Элвин проверил тебя утром и убедился, что ты правда в порядке.


К сожалению, это не было никаким сюрпризом. Она почти установила рекорд по самому большому количеству вызовов врачей на дом, подсчитывая с иронией, скольких докторов она ненавидела.


– И весь следующий месяц ты будешь купать верминиона, – добавил Грэйди.


Софи застонала. Она могла поклясться, что огромное существо похожее на хомяка-мутанта строило заговор, чтобы уничтожить ее, с тех самых пор, как она помогла поймать его, когда он прибыл в Хевенфилд.


– Это сущее наказание.


– Нет, это потрясающе, – поправил Декс.


– Рад, что ты так думаешь, – сказал ему Грэйди. – Потому что ты поможешь ей.


– Эй… Я не сделал ничего плохого!


– Я не говорил, что ты делал. Но неужели ты думаешь, что Софи позволит тебе просто стоять и смотреть на ее работу?


Он был прав. Она целиком втягивала Декса, когда ей нужна была помощь, и он приходил почти каждый день. В конце концов, они были лучшими друзьями.


Но что-то в том, как улыбался им Грэйди, заставило вспыхнуть румянцем щеки Софи. Декс должно быть тоже заметил это, потому что его лицо порозовело, когда он бормотал какие-то оправдания о том, что его родители будут беспокоиться, если вскоре он не придет домой, и быстро убежал оттуда.


Грэйди взял руку Софи, его улыбка исчезла.


– Не думаю, что нам следует говорить Эделайн о твоем маленьком приключении, что с завтрашнего дня…


– Прости, я напугала тебя.


Он одарил ее грустной улыбкой.


– Просто не делай так больше. Сейчас идем, давай смоем эту грязь снежного человека и расскажем Эделайн о нашей находке.


* * *

К тому времени, как Софи приняла душ, переоделась и дала Игги его обед, чтобы он не громил ее комнату, импы могут быть очень непослушными, если они недовольны, солнце уже село, и гномы закончили подготовку пастбища. По коже Софи пошли мурашки, когда она подошла к новому загону, и хотя она пыталась не смотреть, ее взгляд все еще бродил по утесам, где лунный свет отражался от края железных ворот.


Она заставила себя отвести взгляд, сосредотачиваясь на толстых стеблях, которые были похожи на фиолетовый бамбук, согнутый в широкую арку, возводящий паукообразный купол на шесть миль в ширину. Согнутые сильнее стебли были выстроены, как домино, создавая крытую дорожку, для безопасного перевода аликорна из одного загона в другой. Но самого аликорна нигде не было видно.


– Она слишком испугана, – объяснил Грэйди, когда Софи нашла его в загоне с птеродактилями. – Прямо сейчас гномы боятся перемещать ее. Она может покалечиться, пытаясь убежать.


– Ты не должна бояться, красавица, – прошептала Эделайн, когда приблизилась к прутьям, держа угощение. – Мы пытаемся помочь тебе.


Аликорн заржала и взбрыкнула.


Эделайн отступила, откидывая волнистые, янтарные волосы со своего лица.


– Я не знаю, что еще попробовать.


– Думаешь, ты можешь успокоить ее, Софи? – просил Грэйди.


– Возможно. – Софи шагнула ближе, и как только аликорн ее заметила, она остановилась. Лунный свет заставил ее перламутровую шкуру мерцать серебром, а темные глаза блестеть как звезды.


Друг? передала Софи.


Друг! передала аликорн в ответ, опуская морду так, чтобы Софи могла дотянуться до нее через решетки и почесать щечки.


– Удивительно, – выдохнула Эделайн, когда она впервые улыбнулась, по крайней мере, за неделю. Темные тени под ее бирюзовыми глазами тоже исчезли. – Ты можешь заставить ее перейти в новый загон?


– Я попытаюсь. – Софи передала изображение корпуса Клиффсайда, повторяя:


Это твой новый дом.


Когда это, казалось, не помогло, она добавила картину аликорна, пасущегося внутри.


Аликорн обработала изображение, затем ответила своим собственным: темное, звездное небо с блестящей серебряной лошадью, летающей на свободе.


– Не думаю, что она хочет здесь остаться, – прошептала Софи.


– Ну, она должна. Она слишком важна, – напомнил ей Грэйди. – Плюс, это единственный способ держать ее в безопасности. Подумай о том, что случится, если ее поймают люди.


Изображение аликорна, привязанного к миллиону жутких медицинских машин, пронеслось в голове, и она вздрогнула, когда передала:


Здесь безопасно.


Безопасно, повторила аликорн, но не было такого чувства, что она действительно поняла это слово. Или возможно ей было все равно.


Софи попробовала другую тактику.


Ты больше не будешь одна.


Аликорн обработала это, и после нескольких секунд передала обратно:


Друг?


Друг, сказала ей Софи, снова посылая изображение загона. Безопасно. Давай, переместим тебя в новый дом.


На сей раз аликорн не спорила, и Софи кивнула Грэйди. Он дал гномам сигнал открыть ворота между пастбищами.


Спокойно, передала Софи, когда аликорн напряглась. Софи все еще чувствовала скачок паники, когда ворота заскользили и открылись, и аликорн поскакала вперед, мчась через тоннель на максимальной скорости. Софи бежала за лошадью, а Грэйди и Эделайн прямо за ней, и они все судорожно вздохнули, когда мерцающая лошадь достигла своего нового пастбища и расправила крылья, подлетая к самой высокой части купола.


– Молодец, Софи, – сказал Грэйди, сжав ее плечи. – Чтобы мы без тебя делали?


Она покраснела от похвалы.


– Ты кому-нибудь сказал, что мы нашли ее?


– Я пытался связаться с Олденом, но он был вне зоны доступа. Я попытаюсь связаться с ним утром.


Софи вздрогнула, даже при том, что ей не было холодно. Было только несколько мест, куда Импартер – небольшой серебряный квадрат, который работал немного как видео телефон – не мог достать, и это были темные, запрещенные места. Она очень не хотела думать, что Олден был там, рискуя своей жизнью, пытаясь найти ее похитителей.


Аликорн заржала и приземлилась, возвращая Софи обратно в настоящее.


Софи потянулась через фиолетовые прутья, и через секунду, лошадь оказалась достаточно близко для того, чтобы Софи могла погладить ее мерцающую шею.


Хотелось бы мне знать, как тебя зовут.


Казалось неправильным называть такое захватывающее дух существо чем-то столь скучным как «аликорн». У тебя есть имя, симпотяжка?


Она фактически не ожидала ответа, но мысль, так или иначе, уколола ее разум. Чувствовалась странно теплой и мягкой, и когда она сконцентрировалась, покрутилась и сложилась в слово.


– Силвени? – прошептала Софи.


Аликорн заржала.


– Что ты сказала?– спросила Эделайн.


Софи тряхнула головой, чтобы прочистить ее.


– Думаю, ее зовут Силвени.


Силвени снова заржала.


– Подожди… ты можешь общаться с ней словами? – спросил Грэйди.


– Иногда она повторяет слова, которые я ей передаю… но это так не чувствуется. Это больше похоже на то, что она говорит со мной на своем собственном языке, и я перевожу его.


Секунду они оба просто смотрели на нее. Потом Грэйди рассмеялся.


– Чудеса с твоими талантами никогда не прекращаются.


Софи попыталась улыбнуться, но ее живот сжался.


Быть Полиглотом, а именно понимать любого и все языки, было другим талантом, который пробудился во время ее похищения. Третья особенная способность. Вероятно, она должна была гордиться, что у нее было столько навыков, но она не могла сдержать волнение по поводу того, что означали ее способности. И что она, как ожидается, сделает с ними.


Преследующий голос шептал из ее воспоминаний: Ты их маленькая марионетка.


– Ты в порядке, Софи? – спросила Эделайн, тонкая линия беспокойства залегла между ее бровями.


– Да, просто устала. – Когда слова слетели с губ, она поняла, что это была правда. Каждая часть ее болела, и остатки головной боли все еще пульсировали за глазами. – Думаю, что лягу спать.


Она могла сказать, что Грэйди и Эделайн не поверили, но они не давили на проблему. Она погладила шелковистый нос Силвени, обещая увидеться с ней утром, и направилась в свою спальню, которая занимала весь третий этаж Хевенфилда.


Ее комната была темной, освещенной только лунным светом, текущим через окна. Она задержалась в дверном проеме, щелкнула пальцами и подождала, пока кристаллические звезды, свисающие с потолка, затопят комнату светом, прежде чем прошла немного дальше.


Сандор уже произвел ночную зачистку комнаты, проверяя ее на наличие злоумышленников… но она все еще осматривала каждый укромный уголок и тень, ища любой знак, что кто-то был там помимо нее. Кроме ужасно изжеванной обуви – работа Игги – все было на своих местах. Даже лепестки цветов, которые вплетенные в ее ковер, выглядели также, будто их никто не касался.


Удовлетворенно, она закрыла дверь, переоделась в пижаму, и залезла на огромную кровать с пологом, расслабляя утомленные мышцы. Она прижалась лицом к Элле, ярко-синему плюшевому слону, без которого не могла спать, и снова щелкнула пальцами, выключая свет. Игги занял свое место на ее подушке, сжавшись в комок, и через секунду он храпел как цепная пила. Софи почесала его мягкий животик, жалея, что не могла заснуть также легко и хлопнула в ладоши, чтобы закрыть толстые ставни на окнах.


Она надеялась закрыть глаза и провалиться в сон о блестящих крылатых лошадях, летающих в ярко-синем небе. Вместо этого фигура в черной одежде преследовала ее разум, хватая ее из теней и перетаскивая в наркотический туман. Острые веревки врезались в ее запястья и лодыжки, когда кто-то выкрикивал вопросы, на которые она не знала ответов. Затем пламенные руки иссушили ее кожу, а призрачный шепот, закручиваясь, прошел через черноту.


Они найдут ее.


И она больше никогда не сможет от них сбежать.


Глава 4

Это был всего лишь сон, так попыталась сказать себе Софи, когда она вытирала холодный пот со лба. Но ее кожа пульсировала воспоминаниями о боли, и она все еще могла чувствовать запах тлетворно сладких успокоительных средств, которые обжигали ее нос. И тот голос…


Она никогда не забудет тот голос.


Она дрожала, когда вылезла из кровати, на цыпочках прошла по ковру и прижала ухо к гладкой деревянной двери. Ее колотившееся сердце немного успокоилось, когда она услышала ровное дыхание Сандора по другую сторону. В глубине души она правда была благодарна ему за защиту. Ей просто хотелось, чтобы она не нуждалась в нем.


У Декса не было телохранителя. Он просто оказался не в том месте, не в то время, и Софи по-прежнему чувствовала себя от этого ужасно. Она была одна, они пришли позже, потому что хотели увидеть, что она могла сделать.


Но… Что они думали, она могла сделать?


Этот вопрос преследовал ее больше, чем ночные кошмары, она тихонько подошла к своему столу, чтобы найти единственную вещь, которая, она знала, успокоит ее.


Шелковый узелок был надежно спрятан у дальней стеки ящичка, и она не снимала ткань, пока сама не спряталась под одеялом. Холодная серебряная сфера от ее прикосновений стала теплой, и золотыми буквами высветилась надпись «шар-шпион», излучая тусклый свет в ее маленькой пещере из постельного белья.


Софи закрыла глаза, сосредоточившись на секунду перед тем, как назвать имена, которые бережно хранила в памяти, имена, которые Совет запретил ей знать.


– Покажи мне Коннора, Кейт и Натали Фримен, – прошептала она, открывая свои глаза, потому что шар-шпион вспыхнул, и в центре шара оказались три фигуры.


Ее мама выглядела худее, сестра казалась выше, а в волосах отца появилась проседь, которую Софи не помнила, но это были они. Сидели вокруг обеденного стола в какой-то отдаленной части мира, ели феттучини[3], как идеальная счастливая семья. Даже понятия не имея, что она существует.


Это было то, чего она для них хотела, о чем она молила. Быть стертой, чтобы они не скучали по ней в их новой жизни. Но это было не просто забыть. Особенно с тех пор, как она не могла забыть их.


Она смотрела, пока ее глаза не наполнились слезами. Она смахнула их и прошептала:


– Покажи мне мистера Форкла.


Шар-шпион стал черным, и вспыхнуло слово, которое ей очень надоело:


НЕИЗВЕСТЕН.


Она с силой сжала сферу, пытаясь вынудить ее подчиниться. Она знала, это не было его настоящим именем, но частичка ее продолжала верить, что шар-шпион каким-то образом выяснит его истинную личность. Он был ее единственной связью с Черным Лебедем. Единственным, кто спас ее и Декса, когда их забрали. Единственным, кто раскрыл ее новые способности. Он даже был ее соседом, когда она жила со своей человеческой семьей, и был, возможно, единственным, кто плодил секреты в ее голове.


У него были все ответы, которые были нужны ей.


Но он не хотел быть обнаруженным.


Она завернула шар-шпион обратно в ткань и вернула его в его секретное место. В ящике выше лежала толстая бирюзовая книга, которую она положила дальше, вместе с другим шелковым узелком. Она опустилась на пол, прислонившись к боковой стенке стола, и развернула бутылку с лунным светом. Бледное свечение было достаточно ярким, но при этом не позволяло Сандору знать, что она уже проснулась.


Она провела пальцами по гравированным линиям серебряной птицы на обертке. Мунларк.


Его вид каждый раз приводил ее в дрожь.


Олден подарил ей этот журнал памяти, чтобы она могла записывать свои сны и вести учет любых воспоминаний, которые были не ее. Но с того времени, как ее украли, она использовала его, чтобы вести свое собственное расследование в отношении Черного Лебедя. Она продолжала надеяться, что они оставили зацепки в ее воспоминаниях, которые рассказали бы ей, как их найти.


Проблема была в том, что она понятия не имела, как осуществить доступ к любой секретной информации, которую они прятали. Все время у нее были лишь «вспышки», в которых было что-то, чтобы вызвать скрытое воспоминание, обычно это были либо записка, либо подарок, подкинутые ей Черным Лебедем. Не имея ничего, чтобы вернуться к прошлому, ей приходилось пробираться через воспоминания тринадцати лет, и спасибо ее фотографической памяти, у нее было много воспоминаний, в которых ей нужно было разобраться. Но она была сосредоточена на двух случаях, которые, как ей казалось, были ключом.


Первый был, когда ей было пять. Она проснулась в Приемном Покое, а врачи говорили ей, что она упала и ударилась головой, а ее сосед позвонил в 911. С того момента она могла читать мысли. Это сейчас она знала, что мистер Форкл раскрыл ее телепатическую способность в тот день. Но то, чего она не понимала – это почему. Пять лет было невероятно молодым возрастом, чтобы раскрывать особенные способности, и из-за этого таланта ей было намного труднее не выделяться среди людей. Тогда почему они раскрыли эту способность? И почему она не могла вспомнить, что случилось?


Второй случай был, когда ей было девять. Снова она очнулась в больнице, на этот раз из-за сильной аллергической реакции. Людские доктора так и не выяснили причину, но несколькими месяцами ранее она на своем тяжелом опыте узнала, что у нее была смертельная аллергия на лимбиум, особый компонент, который поражает определенные участки мозга. Ей даже пришлось носить пузырек с противоядием, который изобрел Элвин, на случай, если ей станет хуже. Только эльфы знали, как создавать лимбиум, но теперь она знала, что была знакома, по крайней мере, с одним эльфом, сама того не понимая. И к тому же симптомы обеих реакций были одинаковыми. Кто-то, должно быть, дал ей лимбиум. Но кто? И почему?


Два смазанных пятна в ее прошлом. Оба раза, когда эльфы явно вмешивались в ее жизнь. Это не могла быть просто случайность.


Похитители не смогли стереть ее воспоминания, но Черный Лебедь сделал это с ней. А у них не было проблем с распространением секретной информации в ее голове. Поэтому, не могли ли они забрать часть?


Ей нужно вернуть те воспоминания. Глубоко в ее подсознании должно было что-то остаться, зацепка, которая могла бы вызвать какой-нибудь кусочек, который они пропустили. Ей просто нужно было найти его.


Игги юркнул к ней на ноги, свернувшись калачиком у нее на коленях, когда она развернула первую пустую страницу в журнале памяти.


Давай, разум. Дай мне что-нибудь полезное в этот раз.


* * *

– Все еще проблемы со сном? – спросил Элвин, щурясь сквозь толстые радужные очки, наклоняясь к ней. Утреннее солнце пробивалось сквозь стеклянные стены гостиной, где Софи сидела на гладком белом диване. – Эти темные круги начинают напоминать синяки.


– По-моему у меня их много.


Он опустил очки, чтобы изучить ее.


– Хочешь о чем-нибудь поговорить?


Ее голову пронзил приступ головокружения, который был днем ранее, но она отвернулась и пожала плечами. Она устала от того, что ее все время проверяют, осматривают и возятся с ней. Кроме того, если с ней что-нибудь было не так, Элвин бы уже это обнаружил. Его очки могли видеть все, вплоть до ее клеток.


Элвин вздохнул, когда встал, выглядя невероятно неуместным в своей лаймово-зеленой тунике с изображениями гремлинов в изящной, чистой комнате. В Хевенфилде было несколько завалявшихся книг и устройств, оставляющих капли цвета. Но Эделайн была помешана на чистоте, пытаясь сохранять себя отвлеченной.


– Посмотри наверх, – указал Элвин, снова надев очки.


Софи послушалась, и ее глаза уловили свет от переливающихся кристаллов люстры в центре комнаты. Казалось, цветные вспышки проникали к ней в мозг, создавая пульсации в голове.


– Ты в порядке? – спросил Элвин, как только она вздрогнула.


– Почему? Ты что-нибудь видишь?


Элвин нахмурился и наклонился ближе, касаясь ее лба.


– Нет, кажется все нормально.


Она испустила вздох, не понимая, что происходит.


Все выглядело нормально.


Все было нормально.


Она просто устала от бессонной ночи.


– Тебе правда нужно отдохнуть, – сказал Элвин, повторяя ее мысли. – Возможно, тебе перед этим следует выпить чай из дремотных ягод.


– Никакого успокоительного.


– Это просто чай…


– Никакого успокоительного. – Она потеряла недели своей жизни в наркотическом тумане, пока была в заложниках. Ей ни за что не хотелось снова проходить через это.


Элвин опустился рядом с ней на плюшевый диван.


– Отлично. Мы можем позволить бессоннице пока продолжаться. Но если ты не начнешь спать, нам придется придумывать план. Понятно?


Он ждал ее кивка.


– Хорошо. И я хочу проверить тебя через несколько недель. К тому времени начнется школа, поэтому просто зайди ко мне в офис. Твоя обычная кровать уже готова.


Софи уставилась на пол. Конечно, она должна была посетить Лечебный Центр в течение первой школьной недели. Ее друзья неустанно будут дразнить ее этим… особенно Киф.


– Рад, что ты волнуешься по поводу нашей будущей встречи. – Элвин подмигнул, когда он встал и достал свой следопыт.


Она открыла рот, чтобы извиниться, но гул паники хлынул в ее разум и выбил ее слова ударом.


– Что случилось?


– Я… я не знаю. Думаю, что-то не так с Силвени. – Она встала на ноги и помчалась к арочной, золотой двери главного входа Хевенфилда.


Сандор выскочил перед ней.


– Ты должна оставаться внутри, если есть проблема.


Новый скачок ужаса пролился в ее ум, холодный и острый.


– Но я нужна Силвени.


Когда он не сдвинулся с места, она побежала к черному ходу. Сандор зарычал, став похожим на сердитого кролика, Софи не могла удержаться от улыбки, когда она ускользнула наружу и понеслась через пастбища.


Сандор бежал за ней, крича вернуться, когда она пронеслась мимо загона, заполненного трицератопсами и шерстистыми мамонтами, и одним существом, которое выглядело своего рода огромным жуком, оно, должно быть, прибыло ночью. Интенсивность паники Силвени увеличивалась с каждым шагом, и когда Софи поднялась на последний холм, ее сердце чувствовалось так, будто заскочило в ямку ее живота.


Толстый черный жгут связывал крылья сверкающей лошади, и три фигуры в темных накидках с капюшонами стояли внутри ее корпуса, утаскивая Силвени.


Глава 5

– Стойте! – закричала Софи, как только все ее тело начало трясти. Зрение затуманилось, и темнота заполонила разум, но Сандор схватил ее за руку и потянул за собой, резкое движение вырвало ее из забытья.


– Кто там идет? – настойчиво спросил Сандор.


– Я не отвечу тебе, Гоблин, – отозвалась высокая фигура сухим, высокомерным голосом.


Сандор вынул из своих карманов горстку звездообразных лезвий, немного напоминающих звезды у ниндзя, но с более длинными концами и закрученными краями.


– У тебя есть три секунды, чтобы сказать, кто ты или я воспользуюсь этим, и уверяю, моя меткость безупречна.


– Что здесь происходит? – закричал Грэйди, как только бросился к ним. Он бережно положил руку на плечо Софи и покосился на фигуры. – Вика? Тимкин? Это вы?


Одна из фигур откинула свой капюшон, смахивая волнистые каштановые волосы с глаз.


– Кто же еще это мог быть?


Последняя темнота тумана очистила разум Софи, оставляя следом головную боль.


Это были не они.


Все же Хексы были почти так же плохи. Тем более что Софи знала, кто была третья фигура даже перед тем, как та откинула свой капюшон, показывая сердитое лицо и массу вьющихся каштановых кудрей.


– Стина, – проворчала Софи, смотря на девочку, которая из кожи вон лезла, чтобы сделать паршивой ее жизнь в школе. – Что ты здесь делаешь?


Стина потянула за упряжь Силвени.


– Мы здесь, чтобы забрать аликорна, потому что она должна быть реабилитирована должным образом.


Спокойно, передала Софи, как только паника Силвени заполнила ее ум. Я не позволю ей забрать тебя.


Она была поражена, что Силвени даже позволила им подойти достаточно близко, чтобы зацепить поводья. Безусловно, ей нужно было научить сверкающую лошадь, как распознавать истинное зло.


– Меня не предупредили о том, какое решение было принято, – сказал Грэйди, крепче сжимая плечо Софи, потому что она пыталась выйти вперед.


– Пожалуйста, вы ведь не думали, что они решат, что восстанавливать здоровье аликорна будете вы? – спросил Тимкин, резко дернув поводья Силвени на себя. – Благородное создание заслуживает благородного тренера.


– В последний раз я слышал, что твоя жена была единственной, кого утвердили в дворянстве, – поправил Грэйди. – И только в качестве Регента, а не Эмиссара.


– Дайте мне время, – огрызнулся Тимкин, дергая поводья Силвени так сильно, что вытянул шею испуганной лошади.


Регент, Эмиссар, благородный, Софи это не волновало.


– Вы делаете ей больно! – крикнула она, рванув в загон.


Сандор преградил ей путь.


– Мы не делаем ничего подобного, – резко ответила Вика.


– Я могу чувствовать ее боль, – упиралась Софи.


Стина раздалась своим высоким, хриплым смехом.


– Последнее в чем я убедилась, это то, что Эмпатия не была способностью, которую дали тебе твои создатели.


– Последнее, в чем убедилась я, это в том, что ты не проявила никаких способностей вообще, – выпалила Софи сквозь стиснутые зубы. – И мне не нужна Эмпатия. Я могу чувствовать ее эмоции с помощью своего разума.


– Это невозможно, – фыркнул Тимкин.


– Если это о ком-то другом, а соглашусь с тобой, – объявил голос с акцентом. – Но ты забыл, насколько удивительна Софи.


Софи обернулась с облечением, когда увидела четыре фигуры на пастбище, все еще сверкающие от их прыжка. Олден, высокий и величественный в своей темно-синей накидке, стоял около красивой девочки возраста Софи с длинными темными волосами. По другую сторону от него находились два подростка, один с темными волосами и до невозможности бирюзовыми глазами, а другой с аккуратно взъерошенными светлыми волосами и фирменной ухмылкой.


Биана и Фитц удивленно смотрели на Силвени.


Киф усмехнулся Софи.


– Да, Фостер всегда делает сумасшедшие вещи, которые никто не может понять. Так она поддерживает свое ощущение таинственности.


– Лорд Олден, – сказал Тимкин, откидывая капюшон и темные волосы назад, когда он преувеличенно отпускал поклон. – Какая честь, как и всегда.


– Не нужно церемоний, Тимкин, – Олден повернулся к Грэйди. – Извини, что опоздал. Я надеялся добраться сюда раньше Хексов. Но Фитц, Киф и Биана настаивали на том, чтобы увидеть давно потерянного аликорна, а кое-кому понадобилось время, привести в порядок волосы.


– Эй, парень должен выглядеть лучше перед дамами, – Киф пригладил свой затылок. – Верно, Фостер?


Софи не обращала на него внимания, хотя она могла почувствовать, как ее щеки залились румянцем. Она повернулась к Олдену.


– Пожалуйста, вы не можете позволить им забрать Силвени.


– Он не ответит тебе, – произнесла Стина. – Он отвечает перед Советом, а я уверена, они велели ему отдать ее нам.


– Это входило в их план, – подтвердил Олден. – Семья Хексов имеет колоссальный успех в воспитании единорогов, используя свои эмпатические способности, бабушка Вики была той, кто воспитала аликорна в Святилище. Поэтому логично позволить им подготовить Силвени.


– Но она ненавидит их!


Силвени заржала, словно соглашалась.


– Ты действительно чувствуешь то, что чувствует она? – спросил Олден.


– Да. Прямо сейчас она напугана и зла и хочет уйти от них подальше.


– Она выдумывает это, – Вика подтянула Силвени достаточно близко, чтобы положить свою руку на мерцающую шею. – Я не чувствую ничего подобного, хотя я на самом деле Эмпат.


В разуме Софи вспыхнуло изображение, и она не могла сдержать усмешку.


– Силвени хочет укусить вашу руку.


– Ты не можешь знать это наверняка. – Но Вика в ужасе быстро отдернула свою руку на случай, если кто-то не верил.


Силвени воспользовалась ее рассеянностью, дернув свою упряжь так сильно, что Вика и Тимкин упали прямо на грязную землю загона. Они отпустили поводья, как только упали, и Силвени галопом умчалась в другой конец пастбища, таща Стину по грязи, пока та, наконец, не отпустила.


Софи помчалась к фиолетовым балкам, у нее было достаточно времени, чтобы пробраться сквозь них и отцепить застежки на упряжке Силвени прежде, чем до нее добрались другие. Великолепная лошадь расправила свои крылья и взлетела к самой высокой части своего закрытого купола.


Вика схватила запястье Софи грязной рукой.


– Ты мерзкая девчонка! Позови ее вниз сейчас же.


– Почему вам нужна моя помощь? Вы разве не эксперт?


– Ооо, отлично, Фостер! – хихикал Киф.


– Заткнись, – прошипела Вика, сильнее сжимая свою хватку.


– Отпусти ее, – прогремел Сандор, и Софи услышала скрип металла, словно Сандор обнажил меч.


Вика секунду пристально смотрела на него, затем оттолкнула Софи, отправляя ее падать в объятия Фитца.


– Ты в порядке? – спросил он, сверкая своей почтенной улыбкой кинозвезды, когда поддержал ее.


Она была уверена, что ее лицо пылало, когда она отстранилась и пробормотала:


– Да. Спасибо.


– Как именно ты общаешься с аликорном? – спросил Олден.


– Я не уверена. Иногда это просто набор изображений, мелькающих у меня в голове. Иногда она будто наполняет мою голову своими чувствами, заставляя меня тоже чувствовать их. Иногда это слово. Но оно…


– Слово? – прервал Олден.


– Вы ждете, что мы поверим в это? – Смех Тимкина был резким, противным лающим звуком.


– А как еще я узнала бы, что ее имя Силвени?


Силвени громко заржала.


– Это могло быть просто совпадение, – возражала Стина. – Бьюсь об заклад, она отзывается и на другие. Силвери. Филвени. Зилвени.


Силвени даже не взглянула на Стину.


– Силвени, – прошептал Тимкин.


Мало того, что Силвени громко ржала, она набросилась на них троих, вынуждая их упасть в грязь, чтобы избежать налета.


– Думаю, это решает все, – улыбнулся Олден.


Вика пыталась вытереть грязь с лица, но она лишь сильнее ее размазывала, потому что спотыкалась.


– Я уверена, Совет уже отдал распоряжение, чтобы мы ее забрали, Олден.


– Силвени не дадут сказать? – спросила его Софи.


– Конечно нет! – прокричал Тимкин. – Животные живут там, где мы скажем им жить. Они не разумные существа.


– Наверно, я, должно быть, ослышался, Тимкин, – тихо произнес Олден. – Никто из нас никогда бы не выразил отсутствие уважения к живым существам. Особенно некто с благородными стремлениями.


Черты лица Тимкина изогнулись в тонкие, сердитые линии, но он ничего не сказал, кроме как:


– Безусловно.


Олден кивнул.


– Тогда, я уверен, вы также согласны, что, если Силвени может передавать свои желания, нам следует уважать их. Вопрос таков: чего же она хочет?


– Она хочет остаться здесь, – произнесла Софи.


Стина закатила глаза.


– Пожалуйста, она просто выдумывает это, чтобы она смогла оставить аликорна себе.


– Думаю, полосы грязи на твоей одежде дают ясно понять, как Силвени к тебе относится, – обратил внимание Грэйди.


– Но мы воспитывали другого аликорна, – спорила Вика.


– Не лично ты. И это было до того, как у нас появилась Софи, – напомнил ей Олден. – Ее уникальные способности делают ее лучше приспособленной.


– Вы же не серьезно…


– Боюсь, что серьезно. Совет хочет, чтобы Силвени получила лучшую заботу, а Софи имеет способы общения с ней, выходящие за пределы ваших способностей, Хевенфилд – это лучший выбор.


Глаза Вики сузились, и она подошла так близко, насколько позволяла ограда загона.


– Вы можете быть уверены, Совет услышит об этом.


– Конечно, они узнают. Я отправлю им полный отчет, как только доберусь до дома. Это часть моей работы как Эмиссара. Как и вынесение окончательных решений по таким вопросам, как этот.


– Невероятно, – пробормотал Тимкин, как только вынул следопыт из своего грязного плаща и подставил тонкую серебряную палочку солнечному свету.


– Доверить это уродскому ребенку. Не удивительно, что я слышу молву о некомпетентности Совета.


Хексы исчезли раньше, чем кто-нибудь смог ответить.


Олден издал долгий, тяжелый вздох.


Софи посмотрела на землю, желая, чтобы там было отверстие, в которое она могла бы уползти, чтобы скрыться. Вместо этого она позвала Силвени спуститься и погладила ее по блестящей гриве.


Спокойно. Они ушли.


– Беспорядки становится сильнее? – спросил Грэйди у Олдена.


Софи вытаскивала ресничку, пока Олден колебался с ответом.


Преступления вроде похищения детей были неслыханны в мире эльфов, как и восстания, и подпольные группировки, и заговоры с целью сжечь человеческий мир. Драматичное спасение ее и Декса было внезапным пробуждением, которого никто не хотел, и так как шли недели, а преступники не были найдены, все больше и больше людей начали ставить под сомнение компетентность Совет в качестве лидеров.


– Мы делаем все возможное, чтобы держать все под контролем, – ответил, наконец, Олден. – Хотя, если бы у нас был другой Эмиссар…


– Ты знаешь, я не могу.


– Я знаю. А аликорн чрезвычайно поможет. Она могла разрешить все.


Силвени фыркнула, а Софи не могло не интересовать, как такое вонючее создание могло быть таким важным.


– У меня есть некоторая информация для тебя, касающаяся другого вопроса, – добавил Олден, уводя Грэйди подальше, чтобы Софи не могла догадаться, о чем они говорят. Это всегда было что-то связанное с ней.


– Ты в порядке? – спросила Биана, вставая рядом с ней. – Ты не уро… ты не такая, как они тебя назвали. Ты ведь это знаешь, верно?


Софи пожала плечами. Ее называли уродом всю ее жизнь. И меньше всего ее заботило то, что говорила Стина. Но никогда с тех пор, как ее украли, она не слышала этого от других людей тоже. Теперь все знали о ее странных способностях, и ее загадочной связи с Черным Лебедем, и никто, казалось, не знал, что делать с этой информацией.


– Биана права, – сказал Фитц, отрывая ее от мрачных мыслей. – Не позволяй тому, что они говорили задеть тебя.


Мы все считаем твои таланты потрясающими.


Софи гордилась собой, чуть ли не прыгая от радости, когда глубокий с акцентом голос Фитца заполнил ее голову.


Фитц помог ей собраться, когда она исчезала, и с тех пор он был единственным Телепатом, способным передавать ей мысли. Он по-прежнему не мог слышать, о чем она думала, и временами она была за это бесконечно благодарна. Она могла блокировать его, если хотела. Но ей не хотелось.


Тем не менее… его мысли действовали необычайно странно. Слишком сильные и слишком теплые, словно его передачи были смешаны с жужжанием фона в ее голове. Но ему, скорее всего, приходилось делать свои мысли сильнее, чтобы преодолевать ее блок, и она с удовольствием воспринимала небольшую головную боль, чтобы сохранить их тайные беседы.


Спасибо, передала она обратно. Ты правда не думаешь, что это странно, что я могу разговаривать с Силвени?


Ты шутишь? Хотелось бы мне, чтобы ты смогла научить меня делать это.


Софи улыбнулась.


Я могу попытаться.


– Эй, что я говорил вам обоим о тайных телепатических разговорах? – спросил Киф, пропихиваясь между ними. – Если вы говорите не обо мне, говорите вслух.


– Киф просто жалеет, что не может обмениваться с тобой тайными сообщениями, – посмеялся Фитц.


– Я вас умоляю, мне не нужны ваши маленькие разумные хитрости. Я способен чувствовать секреты Фостер. – Он развеял воздух вокруг нее. – И я чувствую некоторые довольно глубокие чувства прямо сейчас.


– Наверно потому что, я задаюсь вопросом, задушить ли тебя или же ударить своим ботинком!


– Ботинком было бы смешнее, – подпрыгнул Фитц.


– Возможно плохая идея, сделать это прямо перед членами дворянства, – улыбнулась Софи.


– Ха, мой папа бы разобрался. Я почти уверен, он мечтает сделать то же самое.


– Ну, давай, – ухмыльнулся Киф им обоим.


– На твоем месте, я была бы осторожна, Киф, – предупредила Биана. – Помни, Софи – Причинитель боли.


Биана произнесла это с улыбкой, но это по-прежнему вызывало у Софи желание спрятаться. Если она теряла самообладание, то могла серьезно навредить кому-нибудь, а как контролировать это она не имела ни малейшего понятия. Она почти сделала это с Хексами, когда они пытались забрать Силвени. И она случайно лишила Сандора дееспособности, когда впервые увидела его. Она никогда не забудет, как его мускулистое тело рухнуло на пол, корчась от боли.


Ни у кого не должно быть такой способности совершать подобное с кем-либо…


Странным образом успокаивающее тепло заполнило разум Софи, словно Силвени пыталась успокоить ее. Но лошади не способны делать такое, или же способны?


Софи подошла ближе к ограде, поглаживая бархатистый нос Силвени.


Спокойно, передала Силвени.


Глаза Софи широко раскрылись.


– О, я совсем забыла тебе показать, – сказала Биана, потянув ее за запястье, разрушая тем самым связь между Софи и Силвени, – Заметила что-нибудь иное?


– Ты сняла нексус?


Биана гордо кивнула.


– Он открылся вчера, после того, как я прыгнула домой из магазина с мамой. Это на пять недель раньше, чем у Фитца.


– И она не дает мне забыть это.


Фитц установил что-то вроде рекорда, когда его нексус снялся, когда ему было тринадцать. Большинству детей было пятнадцать или шестнадцать перед тем, как их уровни концентрации становились достаточно сильными, чтобы позволить им безопасно самостоятельно нести свет во время прыжка.


– По крайней мере, я по-прежнему побил Кифа, – сказал Фитц, усмехаясь над своим другом. – Он, наверно единственный в нашем классе, кто до сих пор носит его.


– Эй, только потому, что я на год впереди! – спорил Киф.


– Тем не менее, не скоро ли тебе пятнадцать? – спросил его Фитц.


Киф закатил глаза.


– Не скоро. Кроме того, давайте не будем забывать, что Фостер побила всех нас. Ее уровень достиг высшей точки с тех пор, как мы закрепили ей новый нексус.


– Да, но это не считается, потому что Элвин в любом случае заставил ее носить его, – резко возразила Биана, – Без обид, – добавила она, глядя на Софи.


Софи пожала плечами и посмотрела на заполненную шкалу на внутренней стороне своего нексуса. Биана была права, насколько бы сильно она это не ненавидела. После ее исчезновения, Элвин поправил ее застежку так, что та откроется только тогда, когда он решит, что Софи готова, и не секундой ранее.


Киф слегка толкнул ее локтем.


– Что ж, ты собираешься прокатить нас на своем новом домашнем питомце, или как?


– Думаешь, она позволит мне это сделать?


Разум Софи наполнился изображениями, как она быстро несется в небо на спине Силвени.


Полетим? передала она, отправляя Силвени такую же картину.


Полетим! передала обратно Силвени. Полетим! Полетим! Полетим!


– Есть только один способ узнать, – добавил Киф.


– Нет, – сказал Грэйди, как только он и Олден присоединились к ним снова, – Не хватало нам еще «падения с неба» в списке травм Софи.


Софи уставилась на всех, когда они засмеялись.


– Ты и правда везучая, Софи, – добавила Биана, ее глаза расширились, когда Силвени взмахнула крыльями. – Она самое красивое создание, которое я когда-либо видела.


– Она прекрасна, не так ли?


– Как же на девушек влияют блестки, – проворчал Киф.


– Блестки все делают лучше, – заявила ему Биана, и Софи пришлось согласиться.


– Она не кажется тебе великолепной? – спросила его Софи.


– Эх, дайте мне что-нибудь, что стреляет огнем каждый день.


– Или зловонным газом, – добавил Фитц, толкая его локтем. – Гилон например?


– Я определенно фанат гилонов.


Ходила легенда, что Киф был организатором того, что называли Большой Случай с Гилон, но у Софи по-прежнему понятия не имела о том, что на самом деле произошло.


– Да, ну, мы можем обсудить твой проступок в другое время, Киф, – сказал Олден, потянувшись в карман своей накидки и доставая следопыт. – Софи и Грэйди предстоит важный день.


– Ох, вы, ребята, идете в Атлантиду на гонки эвриптидов[4]? Я слышал, что они иногда прокладывают свой путь на трибуны и… – Голос Кифа затих, когда он заметил предупреждающий взгляд Олдена. – О. Точно.


Все очень заинтересовались своими ногами.


Шестнадцать лет назад, день в день, Грэйди и Эделайн потеряли их единственную дочь в трагическом пожаре. И каждый год на годовщину гибели, они навещали ее могилу.


– Я так сожалею, друг мой, – сказал Олден, придвигаясь достаточно близко, чтобы сжать плечо Грэйди.


– Я тоже, – добавил Фитц тихо, вторя Биане и Кифу.


Грэйди отвел взгляд, вытирая глаза, но Софи поглядела на своих друзей, удивляясь, что видела, какими печальными они выглядели. Смерть была таким редким явлением для эльфов, что большинство из них не понимало ее или не испытывало должное количество сочувствия. Она собиралась задуматься, что повлекло изменение, когда расплывчатое воспоминание пронеслось у нее в голове: опустошенный Фитц, держащий небольшого Альбертозавра, которого она подарила ему во время промежуточного тестирования, и сообщающий ей, что он был на ее похоронах.


Она была так сильно накачана похитителями, что понятия не имела, что из этого было реально, а что было заблуждением, которое она создала, когда отчаянно пыталась звать на помощь. Но она действительно знала, что в течение приблизительно двух недель, все думали, что они с Дексом были мертвы.


Было странно представлять ее друзей, носящих по ней траур.


Она похоронила болезненную мысль, когда Биана спросила:


– Хочешь завтра приехать?


– Я… не уверена. Я сообщу, хорошо?


Биана кивнула.


Фитц помахал, а Киф сказал ей повеселиться с блестящей лошадью, когда Олден поднял свой следопыт к свету.


– Я буду думать о тебе, мой друг, – сказал Олден Грэйди. – И, Софи? Скоро мы поговорим.


Свет утянул их прочь, прежде чем она могла спросить о чем.


Грэйди стоял там, смотря в никуда, будто он не был уверен, куда теперь идти. Или возможно он был не готов.


– Ты не должна идти сегодня, – сказал он Софи через секунду. – Это не легко сделать…


– Знаю. – Она обняла его, жалея, что не могла выдавить прочь печаль в его голосе. – Но я хочу пойти.


Грэйди обнял ее в ответ, и дополнительная секунда прошла, прежде чем он отделился, моргая, чтобы сдержать слезы. Он откашлялся и взял ее за руки.


– Ну, тогда, нам нужно подготовиться.


Глава 6

Софи дергала атласный пояс своего изумрудно-зеленого платья и задавалась вопросом в десятый раз, должна ли она переодеться. Чувствовалось неправильным посещать кладбище в чем-то другом, чем в черном, но Эделайн сказала ей, что по традиции нужно надевать зеленый – цвет жизни.


– Ты прекрасно выглядишь, – сказал Грэйди, когда он просунул голову через дверь в ее спальне.


Она улыбнулась.


– Ты и сам не плохо выглядишь.


– Спасибо. Но я действительно ненавижу это. – Он одернул свой зеленый бархатный плащ, когда вошел в комнату. – Тот, кто решил, что мы должны носить накидки, был идиотом.


Он не должен был говорить ей это. Она ненавидела накидки с того момента, когда увидела свою смешную школьную форму с глупым чудовищем длиной до локтей. Но накидки были отметкой принадлежности к дворянству, и даже при том, что Грэйди и Эделайн пытались отдалиться от той жизни, Совет никогда не позволит Грэйди полностью уйти в отставку. Его способность Месмера была слишком редка и важна.


– Тебе нужна помощь с твоей? – предложил Грэйди.


Софи кивнула, и он подхватил шелковую зеленую накидку оттуда, где она оставила ее, с кровати. Грэйди накинул ее на плечи и собрал кончики у шеи. Софи достала заколку в виде синего зимородка, которую она использовала для школы, но Грэйди остановил ее, протягивая орла, инкрустированного желтыми алмазами, взлетающего с рубином в когтях… идентичная заколка закрепляла его собственную накидку.


– Герб Руен, – прошептала Софи, когда Грэйди прикрепил его на тонкую ткань.


На ее униформе Ложносвета была та же печать над сердцем, определяющая ее частью семьи Грэйди и Эделайн… но то, что ей дали этот герб сейчас, в этот день, у нее перехватило от этого горло.


Грэйди откашлялся.


– Ты уверена, что хочешь…


– Уверена. – Они ходили на могилу на протяжении шестнадцати лет. И больше она не собиралась позволять им быть там в одиночку.


Кроме если…


– Ты не хочешь, что я шла с вами?


– Мы всегда хотим, чтобы ты была с нами, Софи. Я просто боюсь, что ты не понимаешь, насколько тяжело это будет.


Она потянулась к его руке, переплетая их пальцы вместе.


– Я знаю. Но теперь, мы – семья, правильно?


– Определенно, мы – семья. – Он притянул ее в объятие и, гладя по волосам, прошептал, – Я люблю тебя.


– Я тоже тебя люблю. – Она думала о том, чтобы добавить «папа» в конце, но слово прилипло к языку.


– Думаю, вероятно, нам пора. Я уже сообщил Сандору, что он с нами не идет…


– Не идет?


Только эльфам разрешено посещать Уондерлингс. Даже Члены Совета оставляют своих телохранителей. Таким образом, он согласился доверить на следующие несколько часов заботу о тебе нам.


– Ничего себе… не могу поверить, что ты заставил его согласиться на это.


– Он протестовал. Очень. Но я напомнил ему о том, что могу сделать. – Серьезность его тона заставила Софи вздрогнуть.


Она редко думала о том, что быть Месмером действительно значило для Грэйди. Но полное управление сознанием было определенно сильной вещью.


– И, я согласился носить это, в случае, если потеряю фокусировку, – добавил он спокойно, показав маленькое серебряное оружие из внутреннего кармана его плаща.


Софи чувствовала, как вся кровь отлила у нее с лица.


– Откуда у тебя мелдер?


Она никогда не забудет то, как Декс упал на землю, парализованный и застывший после того, как похитители ударили его таким оружием. Глядя на устройство размером с ладонь, теперь было трудно представить, как много зла шло из гладкой, кривой ручки, соединенной с серебряным треугольником, и с единственной кнопкой в центре. Она очень не хотела видеть его в руке Грэйди.


Грэйди убрал его обратно в плащ.


– Совет настоял, чтобы я держал один в доме в качестве последнего средства. Не волнуйся, у меня нет планов использовать его.


Она надеялась на это.


С другой стороны никто никогда не планировал подвергаться нападению.


– Где Эделайн? – спросила она, сменив тему, прежде чем она снова будет переживать кошмар.


Тени залегли в его черты, и он закрыл глаза на секунду дольше, чем требовалось для моргания.


– О. Я приведу ее, – предложила Софи.


Грэйди не протестовал, когда она прошла мимо него и направилась вниз по кривой лестнице на второй этаж. Даже с солнечным светом, текущим через хрустальные стены, коридор, ведущий налево, казалось, был покрыт мраком. Софи поспешила к концу, где было три узких двери. Двери, которые всегда были закрыты.


Центральная дверь была немного приоткрытой.


– Эделайн? – прошептала Софи, не желая испугать ее, когда она на цыпочках прошла в тихую спальню.


Софи только однажды была в этой комнате за все те месяцы, пока жила там… и то тот раз был случайностью. Но комната выглядела точно так же. Она подозревала, что она не менялась в течение прошлых шестнадцати лет, хотя и чувствовалась тусклой и пыльной… будто кто-то отчаянно нуждался в том, чтобы включить хрустальные люстры или откинуть поблекшие кружевные занавески и впустить немного света.


Эделайн не ответила, когда Софи пересекла мягкий ковер и села рядом с ней на край заправленной кровати.


– Мы с Грэйди готовы, ждем тебя. – Голос Софи отозвался эхом через тихую комнату.


Эделайн сглотнула, когда она кивнула, затем повернулась лицом к Софи. Она сделала вдох, когда увидела брошь.


-Я не должна носить ее, если…


– Нет. – Эделайн помешала открепить ей ее. – Ты должна носить ее. Прости. Это просто удивило меня, так ты еще больше похожа на нее.


Слова были странными и колющими, и Софи никогда не знала, что делать, когда Эделайн произносила их. Она знала, что Эделайн имела в виду это как комплимент, но Софи не могла удержаться от сожаления, чтобы она была чьей-то тенью, или от волнения, что сходство имело какое-то отношение к тому, почему они удочерили ее.


Она проследила за взглядом Эделайн к фотографии в рамке, стоящей на столе через комнату.


Беззаботные Грэйди и Эделайн стояли, обнимая стройную белокурую девочку… Джоли, когда той было столько же лет сколько Софи.


У Джоли были светлые волосы Грэйди и ярко-бирюзовые глаза Эделайн. Она была эффектной, грациозной и улыбающейся с розовыми щеками и мерцающими белыми зубами.


Софи подошла к длинному до пола зеркалу в углу и попыталась найти сходство.


– Боже мой, у тебя странные глаза, – объявил высокий голос.


Софи резко повернулась.


– Кто это?


– Вертина. – Эделайн улыбнулась и подошла к Софи. – Думаю, ты раньше никогда не видела спектрального зеркала?


Софи вернулась к зеркалу, ахнув, когда она заметила крошечное лицо в верхнем левом углу. Девочку с блестящими черными волосами, бледной кожей и голубыми сапфировыми глазами. Похоже, что ей было около пятнадцати, и у нее было это сопливое выражение лица, я старше и спокойнее, чем ты, такое выражение лица Софи видела много раз в человеческом мире, когда она оказалась двенадцатилетней в старшей школе.


– Что это? – прошептала Софи.


– Это? – рявкнула крошечная девочка, ее симпатичное личико стало угрюмым. – Кого ты называешь «это»? Это у тебя странные глаза.


– Эй! – Софи по-прежнему не была совсем довольна быть единственным эльфом с карими глазами, но она не собиралась позволять какой-то девочке из зеркала оскорблять ее.


– Сейчас, сейчас, Вертина, – сказала Эделайн, кладя руку на плечо Софи. – Это за гранью.


– Прости. – Не казалось, что она имела это в виду.


Софи протянула руку и коснулась лица Вертины, наполовину ожидая, что оно будет чувствоваться теплой кожей. Все, что она почувствовала, это гладкое, холодное стекло.


– Убери от меня свои грязные пальцы! – сказала раздраженно Вертина, ныряя под руку Софи. – Плохо уже то, что я здесь одна все это время, собираю пыль, как какой-то кусок мебели. – Она отвернула свое крошечное личико, ее стеклянные глаза смотрели куда-то вдаль, когда она прошептала, – Я скучаю по Джоли.


– Я тоже, – ответила Эделайн, по ее щекам текли слезы.


Софи оттащила Эделайн назад, и, когда они были достаточно далеко от зеркала, чтобы их отражений не было видно, Вертина исчезла.


– Что это было?


Эделайн понадобилась секунда, чтобы ответить.


– Спектральные зеркала помогают одеваться или выбрать прическу для волос.


– Она живая?


– Интеллект лишь часть программирования. Но новинка никак не прижилась, потому что люди поняли, что не хотят, чтобы их зеркало говорило им, что они выглядят уставшими или не модно. Тем не менее, Джоли любила ее. Они стали друзьями. Она даже возвращалась из элитных башен на выходные, чтобы увидеться с Вертиной. Они были так близки. – Ее голос снова надломился.


– Идем, сказала Софи, ведя ее прямо к двери. – Грэйди ждет нас.


Эделайн вытерла глаза, бросая через плечо последний взгляд на, теперь уже тихое, зеркало прежде, чем последовать за Софи в коридор.


Они медленно поднялись по лестнице на четвертый этаж. Эделайн не торопилась туда, куда они шли, а для Софи подъем по лестнице всегда был испытанием, особенно на низких каблуках, на которых она решила попытаться ходить. Сейчас ей было тринадцать, казалось самое время перейти на более взрослую обувь. Если бы только ей хватало равновесия, чтобы справиться с ними. Она так сильно споткнулась на последней ступеньке, что упала бы, если бы не быстрая реакция Грэйди.


– Все еще учишься ходить? – поддразнил он, как только подхватил ее свободной рукой. В другой руке он держал красный мешочек, который протянул Эделайн.


– Эй, я не могу быть идеальной во всем, – возразила Софи с улыбкой.


– Это правда, – Грэйди держал ее за руку до тех пор, пока она не забралась на платформу под сверкающей люстрой в центре купола. Пятьсот замысловато ограненных кристаллов свисали с серебряных веревочек, образуя блестящую сферу. Прыжокмастер 500.


Эделайн повозилась с мешочком, который повесила через плечо, а Грэйди глядел на потолок, казалось не готовый отдать распоряжение.


Софи откашлялась.


– Куда именно мы идем?


Прошло несколько секунд прежде, чем Грэйди прошептал:


– В Уондерлинг Вудс.


Прыжокмастер ожил, вертясь, пока единственный кристалл не уменьшился достаточно для того, чтобы уловить солнечный свет, пробивающийся сквозь окна.


Никто не двинулся навстречу лучу, который преломился к земле.


Софи могла представить их стоящими так каждый год, слишком грустными, чтобы пройти вперед. Но в этом году она была здесь, чтобы помочь им.


Медленно, она мягко толкнула их в свет.


Глава 7

Софи и раньше бывала в тихих местах, но она никогда не сталкивалась ни с чем подобным тишине Уондерлинг Вудс. Ни щебетания, ни чириканья. Никакого скрипа или шелеста. Было похоже, что весь звук, вся жизнь были извлечены из окружающего мира, не оставив ничего, кроме тяжелой, почти осязаемой пустоты.


Даже серебряная галька не хрустела под ногами, когда она следовала за Грэйди и Эделайн вниз по извилистой тропинке, которая, казалось, сверкала, как только она двигалась, освещая путь к узким воротам впереди. Виноградная лоза с цветами в форме звезд оплела две позолоченные колонны до верха изогнутой золотой надписи с закрученными, замысловатыми буквами, которые гласили:


«Не всякий странник забыт»[5].


– Я уже слышала это ранее, – сказала Софи главным образом себе.


Она напрягла мозг, пытаясь убедить себя, что это было ее собственное воспоминание, а вложенное в нее. Образ короткого стихотворения мелькнул в ее голове, и она остановилась.


– Это из Властелина колец. Ну… не совсем. Но близко.


– Из Властелина колец? – повторила Эделайн.


– Это серия человеческих книг. И в ней есть эльфы. – Эльфы, у которых было некоторое сходство, с теми эльфами, которые существовали на самом деле, сейчас, когда она думала об этом.


– Старые книги? – спросил Грэйди.


– Думаю, Толкиен написал их в промежутке между 1930-1940 годами.


– Это было еще до того, как Программа Взаимодействия с Людьми была закрыта, – улыбнулся Грэйди, когда ее брови поднялись от удивления. – Обычно мы посылали замаскированных членов дворянства, чтобы они попытались научить людей нашему пути. Соглашения частично распались, но мы все еще надеялись направить их, вывести их из тьмы в новую эпоху света. По правде говоря, большинство великих человеческих новшеств за последние несколько веков появились благодаря эльфийскому обучению. Электричество. Пенициллин. Шоколадный торт. Но слишком многие из наших даров работали не так, как следовало, и за несколько десятилетий проблемы дошли до такой точки, что у Совета не осталось выбора, кроме как завершить программу и прекратить все контакты с людьми.


– Какое это имеет отношение к Властелину колец?


– Скажем так, были некоторые личности, которые не могли удержаться от манипуляций с легендами об эльфах.


– Что ж… ты хочешь сказать Дж. Р. Р. Толкиен встречал эльфов, вот почему он выдумал какаю-то там историю?


– Я бы не удивился. Хотя, я уверен, ему рассказали лишь малую часть. В книге хоть немного говорится о Уондерлингс?


– Не думаю.


– Тогда он не знал, что значит это выражение, – Грэйди жестом показал ей следовать за ним. Эделайн тихо плелась позади, они прошли под аркой и вошли в лес. – Это Уондерлингс, – прошептал Грэйди.


Здесь было не похоже ни на один лес, который когда-либо видела Софи. Светящаяся тропинка вела через море аккуратно высаженных деревьев, каждое из которых было окружено тщательно ухоженными кустами. Не было даже двух одинаковых деревьев. Некоторые были низкие и широкие. Другие высокие и стройные. Изящные ветви одних качались в безмолвном ветерке. Вторые выглядели крепкими и сильными. Листья были разной формы, размера и цвета. На каких-то были цветы. На одном даже шипы. А в основании каждого дерева лежал круглый белый камень с именем, вырезанным простыми черными буквами.


Грэйди подвел Софи к ближайшему дереву, которое напоминало ей плакучую иву, если бы у нее были красные листья, и она цвела тысячами крохотных фиолетовых цветков.


– Каждое семя в Уондерлингсе обмотано единственным волоском того, кто ушел, – объяснял он. – Когда оно дает ростки, то поглощает ДНК, забирая некоторые характерные черты жизни, которые они теперь разделяют. Позволяя ушедшему жить дальше.


«Не всякий странник забыт».


– У Сиры были прямые золотисто-каштановые волосы, – прошептала Эделайн пробегая рукой по красным качающимся листьям. – А в глазах фиолетовые крапинки.


Мягкие лиловые лепестки осыпали их, и Софи поймала столько, сколько смогла, ей была ненавистна мысль, что лепестки будут увядать на земле.


– Вы знали ее?


Грэйди смахнул немного цветков со своей накидки.


– Не так хорошо. Она была женой Прентиса.


Лепестки проскользнули сквозь пальцы Софи.


Прентис был Хранителем у Черного Лебедя, еще раньше, чем все узнали, что они работают против настоящих повстанцев. Сейчас он жил в Изгнании, его разум был раскрыт разрывом памяти по приказу Совета, для того, чтобы они могли узнать, что он скрывал. И секретом, который он отказывался раскрывать, была она.


Где они ее спрятали.


Почему они создали ее.


Кем она была.


Его жена умерла вскоре после того, как его разум был вскрыт. Каким-то образом она потеряла концентрацию во время светового скачка и исчезла прежде, чем кто-либо смог спасти ее. Оставив Уайли, их единственного сына, сиротой. Софи никогда не встречала его, он был на элитных уровнях Ложносвета и жил в уединенных элитных башнях, но иногда она спрашивала себя, знает ли он о ее существовании. И что бы он думал о ней, если бы знал.


Она подняла голову, и луч солнечного света зацепил ее глаза, проникая в мозг и пульсируя с такой головной болью, которую она все время испытывала.


– Ты в порядке? – спросил Грэйди, когда она потерла свои виски.


– Конечно, – она сосредоточила взгляд на лесе, удивляясь пониманию того, как же много здесь было деревьев. По крайней мере, должно быть, сотня раскинутых по извилистым холмам и аккуратно подстриженных кустов. Казалось бы много, но… Уондерлинг Вудс был лишь эльфийским кладбищем. В самом деле, они потеряли лишь сотню эльфов за все века, что жили?


Она потянулась к рукам Грэйди и Эделайн.


Они крепко держались за нее и медленно шли вниз по тропинке, их стеклянные глаза смотрели прямо вперед. Тропинка шла по тихому лесу, ведя их сквозь участки тени и света, пока они круто не повернули и не вошли на маленькую залитую солнцем поляну.


В горле Софи образовался ком.


Возвышаясь на небольшом пригорке, на фоне неба вырисовывалось хрупкое на вид дерево со светлой корой, темно-зелеными листьями и стройными веточками, тянущимися прямо к солнцу. Мягкая желтая листва ниспадала с кончиков каждой ветки, словно Испанский мох, придавая дереву элегантный и легкий вид. А огромные цветения такого же оттенка, что и глаза Эделайн покрывали веточки, наполняя воздух ароматом меда, ягод и сахара.


Как только они подошли, то увидели, что изящное дерево не давало пройти раннему дневному свету. Софи не могла оторвать глаз от надписи на белом камне, отмечающем могилу.


Джоли Люсин Руен.


Ничего не говоря, Эделайн открыла мешочек, который принесла с собой, и достала чистую резную бутылку, наполненную темно-фиолетовой жидкостью.


– Специальный тоник, который сделали гномы, – объяснил Грэйди.


Эделайн откупорила бутылку и разбрызгала густой сироп вдоль основания дерева. Когда остатки жидкости высохли, она ударила бутылкой по стволу дерева. Стекло разбилось на миллионы крошечных кусочков, рассыпавшись в мокрой траве. И как только блестящий сироп впитался в землю, светло-зеленые виноградные лозы выскочили из темного грунта и медленно спиралью поднялись вверх по коре дерева Джоли. Сморщенные фиолетовые цветы расцвели вдоль стебля, а каждый дюйм винограда сверкал, будто был покрыт блеском.


Грэйди широко открыл глаза, когда взял Эделайн за руку.


– Виноград пробудет лишь несколько недель, но это лучший подарок, который мы можем ей подарить.


– А еще это. – Голос Эделайн был едва слышен, когда она тихонько наклонила одну из веток, показывая серебряный браслет-оберег, спрятанный между цветениями. Она достала крошечный кристалл в форме звезды из своего кармана и приложила его к уже заполненной цепочке. – Мы подарили ей этот браслет, когда она пошла в Ложносвет, и мы покупали ей новый амулет каждый год в первый школьный день. Она носила его каждый день, но мы нашли его, когда нам отдали ее вещи из элитных башен, поэтому мы принесли его сюда и дарим ей новый амулет каждый раз, когда приходим.


Софи поджала губы, задумываясь над тем, стоило ли ей сказать что-нибудь.


Но что?


– Мне жаль, – было всем, что смогло прийти в ее голову.


– Это не твоя вина, – сказал Грэйди, сжимая ее плечо. Но что-то помрачнело в его голосе.


Эделайн задрожала от рыданий, и Грэйди притянул ее к себе, позволяя ей выплакаться у него на плече.


– Я дам вам минутку, ребята, – прошептала Софи, отдаляясь. Она думала, что могла помочь своим присутствием здесь, но ничто никогда не сделало бы это менее болезненным. А потеря Джоли была их ношей.


Она не имела к этому отношения.


Она тихонько скользила по тропинке, пытаясь вспомнить, какой путь отведет ее к входу. Она блуждала меж деревьев несколько минут прежде, чем осознала, что не узнает ни одного из них. Возвращение обратно не помогло, и, когда она развернулась еще раз и по-прежнему ничего не узнала, то была вынуждена признать, что потерялась.


И она была одна.


Софи хотела побыть в одиночестве, начиная со дня похищения… но быть там одной в жуткой тишине, это чувствовалось неправильно. Будто лес задержал дыхание, ожидая, что что-то произойдет.


Она не собиралась слоняться поблизости и узнавать, что это было.


Теперь побежав и кляня себя за то, что она надела эти глупые каблуки, Софи резко поднялась на самый близкий холм, надеясь, что там будет достаточно высоко, чтобы сориентироваться. Но два маленьких дерева, посаженные рядом друг с другом на гребне, отвлекли ее.


Молодые деревца.


Ее кровь превратилась в лед, когда она прочла имена, высеченные на белых каменных плитах.


Софи Элизабет Фостер


и


Декстер Элвин Дизней


Глава 8

Боль пронзила ее руку, когда Софи ущипнула себя за запястье, она испустила вздох, который сдерживала.


Она же не мертва.


Она не спала, хотя здесь были все признаки ночного кошмара.


Она изучила деревья, заострив внимание на одном, которое было немного выше другого. Бледный ствол был худой и слабый, но дерево по-прежнему стояло само. Золотые листья в форме звезд покрывали щуплые ветки с темно-коричневыми стручками, усеянными среди них. Ни цветов. Ни цвета. Лишь простое, примитивное дерево.


Ее дерево.


Она не могла сдержать чувство небольшого разочарования, особенно по сравнению с деревом Декса, у которого был изогнутый ствол, остроконечные, землянично-красные листья и сиреневато-голубые ягоды. В нем было что-то от сущности Декса. Даже без надписи она могла догадаться, что это была его могила.


У нее была могила.


Блеск серебра у основания самой тонкой веточки привлек ее внимание, и она потянулась трясущимися руками, чтобы расстегнуть амулет с двумя оберегами: слон, покрытый голубыми бриллиантами и какой-то медальон с выгравированными на нем замысловатыми завитками.


Все вокруг расплылось, словно мир начал быстро вращаться, а она опустилась на землю, пряча голову в коленях. Она считала каждый вдох, пытаясь не выпустить весь свой завтрак на траву. Прошло шестьдесят три вдоха прежде, чем тихий голос Грэйди нарушил безмолвие.


– Они оставили деревья.


Она резко подняла голову, но ее глаза не могли сфокусироваться на двух людях, стоящих над ней. Она думала, это был внезапный яркий свет, но потом что-то мокрое пробежало вниз по ее щеке.


Грэйди и Эделайн опустились рядом с ней, сжимая ее в объятиях. Слезы Софи насквозь промочили накидку Грэйди, когда Эделайн гладила ее по спине.


– Нам следовало предупредить тебя, – сказал он, вздыхая. – Я просто не хотел тебя расстраивать, даже если бы их здесь не было.


Софи пыталась заставить свой рот задать хоть какие-нибудь вопросы, нарастающие в ее мозгу, но все, что она могла выдавить из себя, было:


– Как они…?


Эделайн должно быть знала, что она имела в виду, потому что прошептала:


– Мы дали им волос с твоей серебряной расчески из твоей комнаты, – она убрала прядь волос со щеки Софи. – И мы посадили семя на твоих похоронах.


Софи закрыла глаза, но это не помешало ей представить их стоящими на этом холме, плачущими, когда они сажали ее семя в землю. Держась друг за друга, они застегнули ее браслет вокруг ветки, намереваясь дополнять его каждый год.


Семья Декса тоже была здесь?


Кто еще приходил?


В ее разуме промелькнул список имен, и она отбросила грустные мысли прочь. Она заставила себя сесть, вытирая мокрый нос тыльной стороной ладони.


– Но вы же знаете, что сейчас мы живы. Почему они до сих пор здесь?


Грэйди прикоснулся к хрупкому стволу ее дерева.


– Возможно потому, что в Уондерлингс живые существа. Было бы правильным убивать их просто из-за того, что мы посадили их по ошибке?


– Думаю, нет, – пробормотала она.


Это не было виной дерева, что похитители выбросили ее регистрирующее ожерелье в океан и обманом заставили всех поверить в то, что она утонула. Но осознание того, что это была ее могила, по-прежнему бросало ее в дрожь. Не какая-то могила, дерево, смешанное с ее ДНК, содержащее крошечную частичку ее, которое росло и менялось. Словно каким-то образом некая частичка ее была украдена.


Эделайн крепче сжала Софи, когда та дрожала, и прошептала:


– Мне так жаль.


Это были те же слова, что произнесла Софи у могилы Джоли. Но помогали они примерно так же. Но если Грэйди и Эделайн могли быть сильными, то могла и она.


Она сжала руки в кулаки, и что-то металлическое врезалось в ее руку.


– О, я нашла это. – Она протянула браслет. – Ничего, если я оставлю его?


Эделайн прикрыла рот рукой и отвела взгляд.


Грэйди откашлялся.


– Конечно. Мы хотели, чтобы он был у тебя. Фактически, это хорошо. Как раз ты начинаешь свой первый целый год в Ложносвете. Нам придется купить тебе новый амулет.


Софи осмотрела амулеты, которые они выбрали, улыбнувшись крошечному синему алмазному слону, который, должно быть, был вдохновлен Эллой. Медальон оказался маленьким компасом, оправленным крошечными алмазами. Сдвинутые буквы были выгравированы на внутренней части.


– «Пусть прошлое станет для тебя путеводителем», – прочла Софи вслух.


– Что это? – спросила Эделайн.


– Надпись на компасе.


– Компас? – Эделайн побледнела, когда Софи протянула амулет. – Мы не добавляли этот амулет.


Софи почувствовала, как у нее отвисла челюсть, когда Грэйди схватил браслет и, прищурившись, посмотрел на надпись.


– Все, что я вижу, это беспорядочные старые руны. Ты уверена, что видишь сообщение?


Он вернул браслет, и Софи должна была напомнить себе дышать, когда она проверила надпись, которая все еще читалась так же. Когда она приблизила медальон и присмотрелась к гравюрам, она поняла почему. Смешанный с замысловатыми завихрениями был черный завиток с резким концом, как изгиб шеи птицы, заканчивающейся клювом.


Знак лебедя.


Глава 9

– Самое время, – прошептала Софи, даже при том, что ее руки дрожали.


Она ждала контакта с Черным Лебедем с тех пор, как они показали себя при ее спасении. Возможно, они, наконец, собирались объяснить, почему они создали ее, и чего хотели от нее.


Это действительно чувствовалось странным – знать, что они все еще наблюдали за ней… по-прежнему отправляли ей сообщения и подсказки, ожидая в тенях, что она найдет их.


Она обернулась через плечо, наполовину ожидая увидеть, как лицо выглядывает из-за деревьев. Но лес был так же тих и пуст, как и всегда.


Софи снова изучила надпись, которая, должно быть, была написана специальными шифрованными рунами… единственными рунами, которые она могла прочитать благодаря тому, что Черный Лебедь подготовил к ним ее мозг.


– Я думала, что ты знаешь код Черного Лебедя? – Она видела, как Грэйди смотрел свитки с шифрованными рунами на краях.


– Только несколько разрозненных фраз. – Его голос стал мрачным. Почти злым. – Что там написано?


– Пусть прошлое станет для тебя путеводителем. – Она повертела компас в разных направлениях, и стрелка всегда указывала на север, как и предполагалось. Таким образом, подсказка должна была быть самим сообщением.


Они не могли просто сказать: «Встретимся здесь, и мы все объясним?» Неужели она просила слишком многого?


– Оставь амулет здесь, Софи, – приказал Грэйди, так громко, что она даже подпрыгнула.


– Что? Почему?


– Ты не будешь брать еще какие-то вещи от них. Если они хотят от тебя помощи, они должны предстать перед Советом, мужественно отвечая за их действия…


– Какие действия? – Грэйди странно относился к Черному Лебедю, всегда сердился или менял тему всякий раз, когда она спрашивала о них или о просьбе к Совету найти их.


– Грэйди, – сказала Эделайн, останавливая его, прежде чем он мог ответить. – Не сегодня.


Грэйди вздохнул, и боль в его глазах уколола сердце Софи.


Эделайн была права. Они были там, чтобы оплакать свою дочь, а не говорить об охоте на Черного Лебедя.


Но…


– Я оставлю амулет себе, – пробормотала она, не глядя на Грэйди.


– Это не безопасно…


– Это просто амулет, Грэйди, – прервала Эделайн. – Что они сделают, будут следить за ней через него? Они уже знают, где мы живем.


Софи рискнула взглянуть на Грэйди, было похоже, что он хотел поспорить. Вместо этого он протянул руку.


– Можно, я снова посмотрю его.


Софи колебалась, задаваясь вопросом, вернет ли он его. Она не могла представить Грэйди таким не справедливым, как сейчас, хотя она все-таки протянула амулет, и Грэйди поднес его к свету, прищурено огладывая браслет со всех сторон.


– Думаю, Эделайн права, – произнес он, вздыхая. – Амулет не опасен, но есть послание. Ты можешь делать все, что хочешь с компасом, но не вздумай позволить им управлять тобой подсказкой. Ты им не марионетка.


– Я знаю. Но они также спасли меня, – напомнила она ему то, что чувствовала в сотый раз. – Они пытались помочь. Чтобы это послание не значило, думаю, нам следует выяснить это.


Грэйди потер нос, словно разговор доставлял ему головную боль. Прошло несколько тихих секунд прежде, чем Эделайн сказала ему.


– Думаю, нам следует показать его Олдену. Узнать, что он думает о том, что мы должны делать.


– Действовать заодно со мной, – Софи встала, отчищая свое помятое платье от травы и вытаскивая свой Импартер. – Нужно ли мне позвать его и позволить узнать, что мы отправляемся в Эверглен?


– Мы не можем идти прямо сейчас, – тихо произнесла Эделайн. – Нам еще нужно навестить Бранта. Но, возможно будет лучше, если ты не…


– Нет, я иду с вами, – весь избыток информации заставил ее забыть о другой ежегодной части траурной традиции Грэйди и Эделайн.


Визит к жениху Джоли.


Перед тем, как Эделайн потянулась к руке Софи, они с Грэйди переглянулись.


– Ты уверена? Визит к Бранту самая волнующая часть всего процесса.


Более волнующая, чем поход на могилу к их дочери?


– Брант еще не в себе, – сказал Грэйди, словно знал, о чем она думала. – Не легко видеть его таким… сломленным.


Выражение его лица было таким же измученным, как и его голос, а Эделайн выглядела, как изваяние.


– Я пойду туда же, куда и вы, – сказала она им, походя на Сандора, за исключением писклявого голоса. Она была не в состоянии помочь им на могиле Джоли, но также не позволит им сделать это одним. Больше нет.


Ни когда-либо снова.


* * *

– Здесь живет эльф? – не могла не спросить Софи, как только пейзаж сфокусировался.


Все, что она видела в мире эльфов, было огромным, сделанным из драгоценностей, кристаллов или стекла, с тщательно продуманной архитектурой или с золотой или серебряной отделкой.


Квадратное, безоконное каменное строение напротив них было больше похоже на принадлежащее человеку. Бедному, отчужденному человеку с ужасным вкусом.


Эделайн возилась с бархатным мешочком, зажатым в руках с побелевшими костяшками.


– Нам пришлось перевезти Бранта туда, где он чувствовал себя в безопасности.


Дом не выглядел «безопасным». Он был холодным и мрачным. Даже земля вокруг него была ничем иным, как неровными камнями и темным, пыльным грунтом.


– Сейчас Брант боится огня, я уверена, ты можешь понять, – тихо произнес Грэйди. – Он не мог спать, пока мы не нашли ему место, где ничего бы не горело. Вся его мебель огнестойкая, мы даже изготовили для него специальную одежду.


– А что на счет его семьи? Она не помогают вам заботиться о нем?


Грэйди неловко поежился, а взгляд Эделайн упал на землю.


– Это… опасно для них, не то, чтобы Брант представляет угрозу. Он едва двигается. Просто смотрит на стену, бормоча что-то про себя. Но вина… – голос Эделайн надломился, и она откашлялась перед тем, как прошептала. – Вина может сломать их.


Грэйди взял Эделайн за руку.


– Насилие и жестокость не слыханы в нашем мире, Софи. Наши умы не способны осмысливать вину, которая приходит за такими зверствами или, по крайне мере, не должны. Вот почему никто не заподозрил похищения, когда ты и Декс исчезли. Вот почему никто не хотел верить, что Эверблейз горел. Потому что, если бы одному из нас пришлось сделать что-то подобное, вина расколола бы наши умы и позволила бы тьме проникнуть сквозь трещины.


– Но почему родители Бранта чувствуют вину? – Олден сказал ей, что пожар был случайностью.


– Они не чувствуют. Но вина – это коварная штука, особенно смешанная с тяжелым горем. Она проскальзывает внутрь, подвергает сомнению, заставляя тебя спрашивать, могла ли ты сделать что-нибудь, изменилось бы что-нибудь… – Грэйди посмотрел вдаль, а Софи заинтересовал вопрос, были ли родители Бранта единственными, кто боролся с чувством вины.


– Это была не ваша ошибка, – тихо сказала она.


– Я знаю. – Злость в его голосе была очевидной, а сам он не взглянул на нее и пошел прочь. Но он прошел лишь несколько шагов, когда повернулся к ней лицом. – Перед тем, как мы зайдем внутрь, тебе придется пообещать, что ты не будешь, ни при каких обстоятельствах, пытаться читать мысли Бранта.


– Я знаю правила Телепатии. – У Телепатов были собственные законы, которым они следовали, правило номер один гласило – Никогда не читать мысли без разрешения.


– Этого более чем достаточно. Душевное равновесие Бранта было сломлено во время пожара. Наблюдать за тем, как горит дом, знать, что внутри была Джоли и, понимать, что не мог спасти ее, это слишком, – Грэйди умолк на секунду, и ему пришлось сглотнуть, чтобы продолжить. – Травма и чувство вины частично сломили его. Он не полностью бессознателен, как кто-то, чья психика разорвана. Но читать мысли Бранта чрезвычайно опасно. Обещай мне, что ты не откроешь свой разум для его мыслей.


– Обещаю.


Он посмотрел на нее сверху, словно искал правду в ее словах. Затем кивнул, повернулся прямо к серому каменному дому и поднялся по ступенькам к толстой металлической двери. Ледяной ветер обжег щеки Софи, как только она и Эделайн подошли следом. Когда они присоединились к нему, Грэйди толкнул цепочку, висевшую над ними, и низкий звон прогремел по всему дому. Вслед за нескончаемой тишиной.


Они стояли там так долго, что Софи начала думать, правда ли Брант был дома.


Затем раздался низкий голос.


– Войдите.


Глава 10

Не пялься на его шрамы.


Софи повторяла команду снова и снова, приказывая себе повиноваться. Она старалась сосредоточиться на серых стенах со светящимися голубыми кристаллами, рассеянными среди камней, или на четырех металлических креслах, единственной мебели в комнате, которые были прикреплены к земле огромными серебряными отростками. Но ее взгляд всегда возвращался к искаженным, сморщенным рубцам на щеке Бранта или к красным пятнам и тонким белым линиям, которые скручивались и переплетались на половине его щеки.


Он сухо и свистяще кашлял, прикрывая свой изуродованный рот рукой, которая была красной и в ссадинах.


– Вы привели нового человека, – прохрипел он, когда откашлялся.


Грэйди обвил рукой ее плечи, и Софи удивилась, что почувствовала, как его трясет.


– Да, это – Софи. Сейчас она живет с нами в Хевенфилде.


Брант улыбнулся, что заставило сложиться его губы пятнистым шишечкам плоти. Софи обратила свой взгляд на желто-оранжевую футболку с длинными подвернутыми рукавами и пояс, завязанный примерно на середине талии. Одежда была немного похожа на банный халат.


Брант снова закашлялся.


– Как же… неожиданно. – Прежде, чем кто-нибудь смог что-нибудь сказать, он указал на мешочек, который сжимала Эделайн у своего живота. – Это для меня?


Эделайн прошла по комнате туда, где сидел Брант, и положила мешочек ему на колени.


– Ты знаешь, я никогда не забываю.


Ткань разорвалась, как только он открыл мешок, словно маленький ребенок, разворачивающий подарок, обнажив круглую серебряную коробку.


– Заварные пышки!


– Шоколадные, из ирисок и сочных ягод. Я сделала их этим утром, – улыбнулась Эделайн.


Брант открыл крышечку, достал квадратную фиолетовую слойку, немного похожую на цветной зефир и откусил кусочек. Розовый сок капал по шрамам на подбородок, когда он облизывал свои губы и засовывал остатки в рот.


– Разве заварные пышки не самое лучшее, что вы когда-либо пробовали? – спросил он Софи, выплевывая крошки.


Софи никогда о них не слышала, но она не хотела признаваться в этом, поэтому просто сказала:


– Да.


Его улыбка сменилась хмурым видом.


– Ты никогда их не пробовала, верно?


– Нет, я, – начала было Софи, но Эделайн прервала ее.


– Я делаю их только раз в год.


Брант ничего не сказал, и он определенно не предложил ей ни одной, так как закрыл банку и засунул ее обратно в разорванный мешочек. Софи смотрела на свои ноги, считая пузырьки, выглядывающие по краям ее туфелек. Сформировались уже семь отдельных полосочек, и она была уверена, что это еще не все. Но они жалили меньше, чем осознание того, что у Эделайн было особое угощение, которым она никогда с ней не поделится.


Брант разразился очередным хрипящим кашлем, нарушая тишину.


– Ты болен? – спросила Эделайн.


– Нет, – крикнул Брант, как только она потянулась к нему, словно хотела проверить температуру по его лбу. Он притянул колени к груди и обхватил руками ноги, складываясь в непроницаемый шар. – Я в порядке.


Однако его голос звучал хрипло.


– Сядьте, – велел он, указывая на три пустых кресла. – Расскажите мне, что произошло за последний год. Ясное дело, были какие-то изменения.


Софи опустилась в пружинистое кресло, с удивлением обнаружив, что на самом деле оно было очень даже удобным. Каким-то образом, металл казался мягким, обволакивая ее тело, как подушка, но он был холодным. Или же озноб появлялся больше от бледных глаз Бранта, который вновь заострил на ней внимание. Они были скорее серыми, чем голубыми и обрамлены густыми ресницами, такими же черными, словно смола, как и его волосы. Потом она поняла, что Брант должно быть был привлекательным. Но пожар изуродовал его.


Не смотреть на его шрамы.


– Я видел тебя прежде, – пробормотал он, все еще изучая Софи.


– Видели?


Он кивнул, как только его глаза изучили каждый дюйм ее лица, остановившись, наконец, на ее шее.


Его металлическая банка заварных пышек с лязгом упала на землю, когда он рванул к ней.


Софи вскрикнула и попыталась закрыться от него, но он одной рукой пригвоздил ее плечо к креслу, а другой сорвал с нее накидку.


– Это мое! – закричал он, когда Грэйди отдернул его в сторону и отбросил к противоположной стороне комнаты.


– Что с тобой? – вскрикнул Грэйди, а Брант сжался в углу, бормоча «Мое» себе в кулак.


Эделайн бросилась к Софи, проверяя, нет ли у той травм.


– Ты в порядке?


Софи кивнула, будучи еще не в состоянии говорить. Она продолжала одним глазом смотреть на Бранта, когда поправляла одежду, и нахмурилась, когда заметила, что чего-то не хватает.


– Он украл мой семейный герб.


Брант целовал свою сжатую ладонь, а Софи заметила крошечные частички желтого блеска, выглядывающие меж его пальцев.


– Мое, – произнес он, смеясь в этот момент.


– Я… думаю, он узнал брошь Джоли, – пробормотала Эделайн, ее глаза наливались слезами.


– Брант, верни это, – приказал Грэйди, приближаясь к нему.


– Все хорошо, он может оставить ее, – сказала Софи Грэйди, когда тот схватил руку Бранта, а Брант кричал и пытался оттолкнуть его. Казалось, она сделала все только хуже, оставшись здесь, а она этого не хотела. Кроме того, Брант знал и любил Джоли так, как никогда бы не смогла она. Брошь Джоли принадлежит ему по праву больше, чем когда-либо принадлежала бы ей.


– Мое! – кричал Брант, смеясь и целуя драгоценную птицу перед тем, как опустить ее в карман своей длинной мантии. Все его тело расслабилось, когда его сокровище оказалось безопасно спрятанным, а на лице сложилась уродливая улыбка.


Эделайн выпрямилась.


– Наверно, нам пора идти…


– Нет! – вскрикнул Брант, кашляя и тряся головой. Когда он посмотрел в глаза Софи, он, казалось, снова успокоился. – Останьтесь.


– Правда, я в порядке, – пообещала Софи, и после секунды колебания, Грэйди помог Бранту сесть обратно в свое кресло и протянул ему коробку заварных пышек.


Эделайн встала рядом с Софи, играя роль телохранителя.


Брант снова закашлялся, сухо и сипло.


– Хочешь, я приготовлю тебе немного чая? – предложила Эделайн.


– Ничего горячего! – Он выплюнул последнее слово с отчаянным воплем. Затем этот вопль превратился в ломаный смех, а он покачивался взад и вперед, потирая свой изуродованный подбородок.


Грэйди с жаром пустился в долгий рассказ всего, что случилось за последний год, но Софи не могла сказать, на самом ли деле Брант слушал. По большей части он глазел на нее своим обезображенным лицом, которое вызывало желание смотреть на что-нибудь иное, но не на него, а он по-прежнему притягивал ее взгляд, будто магнит.


Наконец, Эделайн нарушила их нелепое соревнование в гляделки, когда упомянула Силвени.


Коробочка Бранта с заварными пышками опять упала на пол, а Софи приготовилась к новым нападкам, когда Эделайн прыгнула перед ней. Но он просто встал, его взгляд метался между ними троими.


– Вы нашли еще одного аликорна? Самку?


Грэйди встал рядом с Софи, беря ее за руку.


– Софи была единственной, кто уловила мысли Силвени в лесу и помогла нам привести ее домой. Также она – та, кто будет воспитывать ее.


Брант подошел к стене, разглядывая гладкие камни с выражением смотрящего в окно.


– Тогда временная шкала перезапустится. – Он резко повернулся обратно к ним, его серые глаза засверкали, когда они встретились с глазами Софи. – Это переломный момент. В нашем вечно меняющемся мире.


– Ох… конечно.


Комната погрузилась в тишину, а Софи начала смущенно ежиться, задаваясь вопросом, сколько еще им придется сидеть в этом холоде, в этой тревожно-холодной комнате, с этим беспокойным эльфом.


К счастью, Брант облегчил им задачу.


– Я устал, – пробормотал он, опускаясь на жесткий пол и сворачиваясь, как ребенок. – Мне нужно отдохнуть.


Софи ждала, что Грэйди и Эделайн помогут ему лечь в постель. Вместо этого они поднялись и присели на корточки рядом с ним, сжимая его плечо и желая ему хорошего сна.


– Увидимся в следующем году, – шептал Брант сквозь зевоту. Он погладил брошь Джоли в своем кармане, словно ему нужно было удостовериться, что она была там перед тем, как закрыл свои глаза.


К тому времени, как они подошли к двери, Брант уже храпел.


* * *

– Ты уверена, что ты в порядке? – спросил Грэйди в третий раз, как только они поднялись по ступенькам к своим спальням в Хевенфилде.


Софи выдавила улыбку, ненавидя себя за то, что отправилась с ними, доставив, тем самым, им больше беспокойства.


– Было тяжело, как ты и говорил. Но я в порядке, честно. Просто хочу спать.


– Ты ведь не собираешься туда для того, чтобы попытаться разгадать загадку Черного Лебедя? – Грэйди скрестил руки на груди.


Солнце едва село, и никто из них не обедал, но Софи была готова к тому, чтобы этот волнующий день закончился.


– Они ждали больше трех недель, чтобы связаться со мной… Они могут подождать еще ночь.


Она наклонилась к ним, чтобы обнять их и пожелать спокойной ночи, но Эделайн отстранилась. Она закрыла глаза, щелкнула пальцами и маленькая тарелочка, заполненная четырьмя розовыми, пышными квадратиками, появилась в ее руке. Софи на шаг отпрыгнула, когда Эделайн протянула ей эту тарелку. Она не была уверена, что когда-нибудь привыкнет к способности Эделайн вытаскивать вещи из ниоткуда.


– Я сделала эти шоколадно-вишневые заварные пышки для тебя. Думаю, мне следовало дать их тебе раньше…


– Спасибо, – ответила Софи, заполняя тишину, когда голос Эделайн умолк.


Она взяла кусочек и удивилась, когда почувствовала карамель, как от леденца. Но это было схоже с откусыванием сладкого липкого облачка, наполненного тягучим шоколадным кремом и вишневым сиропом. Ей пришлось отхлебнуть его, чтобы он не побежал вниз по ее подбородку.


Она думала, что ничего никогда может быть вкуснее плавленого зефира, но сейчас она уже в этом сомневалась.


Грэйди и Эделайн засмеялись, когда она собрала остатки себе в рот, набивая щеки.


– Джоли тоже их любила, – прошептала Эделайн. – Думаю по этой причине, мне не нравилось готовить их, но, если они тебе нравятся, я могу готовить их чаще.


Софи могла бы съесть целую тысячу таких, и была уверена, что будет безумно желать их каждый день. Но…


Она протянула тарелку, чтобы показать, что оставила три штучки.


– Этого достаточно.


Эделайн обвила ее руками.


– Мы видим.


Они поцеловали ее, пожелали спокойной ночи, и Софи поднялась на последний пролет лестницы, кивнув Сандору, когда дошла до двери своей комнаты.


– Все хорошо, – заверил он, как только его глаза задержались на ее плече, словно каким-то образом он мог видеть синяки, появившиеся там, где ее держал Брант.


Как только она сделала шаг в свою комнату, начала играть тихая музыка. Человеческая музыка. Старая песня, которую она слышала сотни раз, взрослея.


– Остановил Декса, – объяснил Сандор, стоя позади нее. – Он оставил что-то, чтобы поддержать тебя.


– Оу.


Частичка ее еще наделась, что Черный Лебедь снова свяжется с ней. Но когда она увидела клетку Игги, которую переставили с его маленького столика напротив стены с окнами в центр ее кровати, она забыла о причине своего разочарования.


Игги, или как она думала, что это был Игги, был теперь копной розовых вьющихся кудряшек. Декс должно накормил крошечного импа особым эликсиром для роста волос, которому Игги совсем был не против. Ему было очень весело носиться по кругу за своими розовыми локонами. Ее iPod был прислонен к клетке, и, когда песня закончилась, лицо Декса заполнило экран.


– Привет, Софи, – сказал он, сверкая своей улыбкой с ямочками. – Я подумал, наверно, тебе нужно посмеяться в завершение сегодняшнего дня, потому что уверен, он был не из легких. – Он взглянул вниз, покусывая губу перед тем, как добавил, – Моя мама сказала мне этим утром, что у нас там есть деревья. Ты видела их? Это… немного странно, ты так не думаешь? Я имею в виду, в общем, не важно. Я думаю, ты расскажешь мне, если вы видели их. И надеюсь, мое деревце получило мою привлекательную внешность. – Он снова улыбнулся, хотя улыбка была какая-то грустная. – К тому же, скоро начнется школа, мама хочет, чтобы я оставался дома немного дольше, а папе нужна помощь в магазине, поэтому я думаю, ты побудешь с верминионом одна следующие несколько дней. Постарайся не дать ему съесть тебя!


Он глупо помахал прежде, чем экран стал черным, а Софи подняла iPod, пытаясь выяснить, как он совершил этот трюк. Декс сходил с ума от мысли о том, что Технопатия – это не круто.


Она поставила свои заварные пышки на столик, чтобы доесть их позднее, переоделась в пижаму и вытащила лохматого розового импа из его клетки, располагая его на своей подушке перед тем, как устроиться в постели. Его мех был мягче, чем обычно, а когда она взъерошила его, имп начал издавать визгливый звук, который напомнил ей мурлыканье.


Игги свернулся в клубочек, когда она задернула шторы, и через несколько секунд он уже спал. Но как только она закрыла глаза, ее голову заполнил не его храп, похожий на звук моторной лодки.


Это был хриплый, навязчивый голос, повторяющийся снова и снова.


Я видел тебя прежде.


Он никогда не скажет, где именно.


Глава 11

Приди. Друг.


Странный шепот потянул Софи обратно в сознание, и она была благодарна за это. Травмированное, искривленное лица Бранта присоединилось к ее кошмарам, и она практически могла чувствовать, как он прижимал ее к стулу… но вместо того, схватить у нее заколку, он хватал ее за руку, когда смеялся и кричал:


– Моя!


По крайней мере, она выяснила, почему он сказал, что видел ее раньше. Должно быть, она напомнила ему Джоли, что чувствовалось… странно.


Приди. Друг.


Софи покачала головой, поняв, откуда пришел шепот.


Силвени?


Друг! повторила аликорн, громче на сей раз, смешав с порывом волнения.


Софи вскочила на ноги, сбив Игги на пол с испуганным писком.


– Прости, – прошептала она, когда он потряс лапками, заставляя свои розовые кудряшки подпрыгивать. Софи схватила первые попавшиеся брюки и тунику, нашла кушак, которым подвязывала тунику, но не смогла его завязать. Ее руки слишком сильно дрожали.


Как она могла услышать Силвени, если не прислушивалась к ней?


Накануне, она предположила, что эмоции Силвени были такими интенсивными, что это подсознательно заставило ее открыть свой ум. Но теперь каждое повторение загонялось в ее мозг как камень, и когда она попыталась оградить себя, все, что получилось – это приглушить шум.


Приди! Друг! Приди! Друг! Приди! Друг! Приди! Друг! Приди! Друг!


– Что случилось, мисс Фостер? – спросил Сандор, когда она пропрыгала через дверь спальни, все еще надевая другой ботинок.


– Я не знаю, – призналась она, прокладывая кратчайшее расстояние к лестнице.


Эделайн сидела за столом в слабо освещенной кухне, ее синяки под глазами выглядели так, будто она вообще не спала. Она подскочила, почти пролив чай, когда Софи промчалась к двери.


– Ты в порядке?


– Думаю, да. – Софи выскользнула наружу, мчась к пастбищу Силвени.


Сандор догнал ее, хватая за руку, чтобы остановить.


– Тебе действительно нравится делать мою работу сложной, не так ли? – спросил он, когда осмотрелся.


– Прости, я просто пытаюсь проверить Силвени.


Сандор вздохнул и достал свое оружие.


– Стой за мной.


Он двигался медленно, по-военному, когда вел ее вперед, пытаясь не спускать глаз со всего сразу. Но когда показался загон Силвени, блестящая лошадь была одна, нарезала круги у самой высокой части ее купола, передавая «Друг! Приди!» снова и снова. Как только она нашла Софи, то устремилась вниз и подбежала к прутьям, пихая нос через них и сопя.


Софи чуть не вырвало. Утреннее дыхание аликорна почти конкурировало с дыханием Игги.


– Что случилось, девочка? – спросила Софи, когда Сандор убрал свое оружие.


Холодная пустота промчалась через ее разум, погружаясь в ее сердце.


Тебе одиноко? спросила она.


Одиноко, повторила Силвени. Друг.


– Все в порядке? – прокричал Грэйди, мчась за ними. Его волосы были взъерошены, на нем было что-то на подобии халата, пальто, это заставило Софи понять, насколько было рано. Солнце только начинало полосовать фиолетовое небо оттенками оранжевого и розового цвета.


– Что-то произошло? – спросил он.


– Нет, все хорошо. Просто Силвени позвала меня. Она может передавать прямо в мой мозг… и я не могу блокировать ее. Как это возможно?


– Понятия не имею. – Он зевнул, потерев сонные глаза. – Думаю, что тебе нужно будет спросить об этом Тиергана, когда начнется учеба в Ложносвете.


Софи кивнула, пытаясь оставаться столь же спокойной как Грэйди. Но ей не нравилось чувствовать другие голоса в ее голове. Достаточно волновало, что Фитц мог делать это. Теперь и Силвени тоже могла?


Разве ее ум не был разработан, чтобы быть непроницаемым?


Как ты это делаешь? передала она, погладив бархатный нос Силвени.


Друг! Одиноко! был единственный ответ.


Софи вздохнула.


– Думаешь, мы должны переместить ее в Святилище, таким образом, она может быть с другим аликорном? Она уже на вегетарианской диете.


– Подготовка существа к переезду занимает намного больше, чем просто изменение рациона его питания. Оно должны быть хорошо приспособлено к неволе, чтобы у него не было больше желания уйти. Плюс, Святилище – очень тонкая экосистема. Ввод в нее животного слишком рано может разрушить осторожное равновесие, над сохранением которого мы так упорно работаем. Мы должны проверить ее, чтобы удостовериться, что она не является носителем каких-либо болезней, и мы должны удостовериться, что она не агрессивна с другими животными. И, самая важная часть, она должна быть готова доверять людям кроме тебя.


Грэйди подошел ближе, и Силвени поднялась на дыбы.


Софи нахмурилась. Силвени позволила Хексам подойти к ней близко… хотя это, вероятно, сделало все еще хуже, так как они связали ее тем ужасным ремнем безопасности.


– Прости, девочка, – сказала Софи, гладя щеку Силвени. – Ты должна будешь пробыть со мной немного дольше.


Новое чувство затопило ум Софи, оно заставило ее хотеть бежать.


– Думаю, она обеспокоена. Возможно, мы должны выпустить ее из загона.


Силвени заржала, будто соглашаясь.


Грэйди покачал головой.


– Мы не можем рисковать тем, что она улетит.


– Не думаю, что она улетит.


– Мы все еще не можем рисковать этим. Совет тебе доверился, доверился нам, с колоссальной ответственностью он оставил Силвени нам. Она невероятно важна для нашего мира.


Софи погладила подбородок Силвени.


– Я просто очень не хочу видеть ее взаперти.


Почти так же сильно, как она ненавидела непрерывные передачи Силвени.


Силвени, пожалуйста. Тихо. Она попыталась думать об изображении, чтобы объяснить тишину… но как картинка могла передавать отсутствие звука?


Это не имело значения. Силвени настаивала, стуча копытами и передавая команды.


– Мы должны сделать что-нибудь, чтобы успокоить ее. У меня от нее мигрень.


– Почему бы тебе не войти в ее загон?


Софи сомневалась, что этого будет достаточно, но это было лучше, чем ничего.


Угощение? спросила она Силвени, когда схватила горсть пряных стебельков из ближайшей кучи.


Она бросила стебли так далеко, как только могла, и когда Силвени потрусила вслед за ними, Грэйди открыл ворота, и она заскочила внутрь. К тому времени как отвлекшаяся лошадь поняла, что произошло, ворота снова были надежно защелкнуты.


– Что теперь? – прошептала Софи, когда Силвени следила за ней, принюхиваясь к дополнительному угощению.


– Это у тебя с ней особая связь.


Да, но наличие связи не означало, что она знала, как развлечь большую блестящую лошадь. Она не могла просто очаровать ее.


Она подозвала Силвени к себе и погладила ее мерцающий мех, пока настроение той не смягчилось.


– Это так странно, что ты можешь использовать с ней телепатию, – пробормотал Грэйди. – Я просто попытался загипнотизировать ее, и это не имело никакого эффекта вообще. Интересно, что они сделали с твоим умом, чтобы заставить его работать таким образом.


Софи сжалась.


– Прости. Я не имел в виду ничего подобного.


– Все в порядке. Я знаю, что я – урод.


– Ты не урод, Софи.


– Не нужно, все так думают.


– Кроме меня.


– Да. Конечно. – Она потянула волосы вокруг лица, жалея спрятаться.


– Я знаю, что это тяжело…


– Знаешь?


Силвени заржала на ее крик, и Софи потянулась к ней. Прости. Тише.


Тише, повторила Силвени, снова заполняя ум Софи теплотой.


– Знаю, – тихо сказал Грэйди, и печаль в его тоне заставила Софи повернуться, чтобы посмотреть на него. – Не так-то просто быть Месмером.


Теперь он привлек ее внимание. Когда она встретилась в первый раз с Грэйди, он старался изо всех сил избегать разговоров с ней о том, какой была у него способность. Но она думала, что это было потому, что Совет всегда давил на него… не потому что ему не нравилось это.


– Дети в школе не доверяли мне после того, как я проявил способность. Говорили мне, что они не хотят, чтобы я возился с их умами. Другие лгали, чтобы уйти от наказаний и говорили, что я заставил их сделать то, на чем они попались. И когда я получал премии или похвалу, они утверждали, что я использовал свою способность и обманывал. Даже родители Эделайн дразнили меня, когда мы обручились. Они говорили, что должны найти способ удостовериться, что я не загипнотизировал ее, чтобы она вышла за меня замуж. Они имели в виду это как шутку, но…


Софи чувствовала то же самое, когда люди дразнили ее тем, что она была Причинителем боли… даже когда они просто шутили.


– Сила мучает людей, Софи. Это несправедливо и причиняет боль, но разве ты не можешь понять, почему это происходит?


Она пнула землю. Она могла, но это не означало, что ей это нравилось.


– Тебе досталось огромное бремя. Поверь мне… никто не понимает это лучше меня. Мне жаль, что я не могу сделать все проще. За исключением того, что сказать тебе то же самое, что мои родители сказали мне, когда я настолько разозлился, что хотел все бросить. Они сказали: «Однажды твоя способность сослужит большую службу, и мир будет благодарен за то, что ты у нас есть».


Слова должны были быть утешительными… и они такими и были. Кроме того…


Что, если она действительно была чьей-то марионеткой? Она могла быть запрограммирована делать определенные вещи?


Плохие вещи?


– Итак, ты думаешь, Силвени позволит тебе сесть ей на спину? – спросил Грэйди.


– А?


– Если ты собираешься работать с ней, ты должна научиться ездить на ней.


У Софи было чувство, что он просто пытался отвлечь и ободрить ее… но прокатиться на аликорне будет забавно.


С другой стороны она внезапно поняла, насколько крупной была Силвени, и насколько высоко от земли была ее спина.


– Как я даже заберусь на нее?


– Ты можешь попросить ее опуститься на колени?


– Возможно.


Опустись на колени, передала она, посылая Силвени изображение положения, которое она имела в виду. Ей пришлось повторить это трижды, прежде чем Силвени опустила голову и согнула передние ноги.


– Удивительно! Теперь просто убедись, что она спокойна, и залезай.


Софи уставилась на присевшую лошадь.


– А что если я упаду?


– У нас всегда Элвин в режиме ожидания.


– Очень смешно.


– Ну, разве не ты всегда говоришь, что мы слишком много волнуемся и никогда не позволяем тебе принимать на себя какой-то риск? Ну, вот твой риск.


Было странно видеть, что Грэйди так спокойно относился к ее безопасности. Хотя, он действительно регулярно ездил на мамонтах и динозаврах, таким образом, в этом не было ничего необычно. Но она сама никогда не делала таких вещей.


Конечно, Силвени была блестящей крылатой лошадью, а не Тираннозавром. Таким образом, она сделала вдох для дополнительной храбрости, послала Силвени изображение того, что она собиралась сделать, и медленно закинула одну ногу через шею лошади. Силвени подняла голову, когда она выпрямилась, и Софи съехала вниз по ее спине, устраиваясь позади крыльев.


Летим? спросила Силвени… и прежде чем Софи смогла ответить, взволнованная лошадь замахала своими огромными крыльями и устремилась в небо.


Софи завопила, когда порыв ветра заставил ее глаза слезиться.


Грэйди кричал что-то вроде «сожми ноги» и «обхвати Силвени за шею руками»… но для все этого требовалось передвинуться.


А двигаться было невозможно.


После того, что чувствовалось часом, но вероятнее всего было парой секунд, Софи удалось вцепиться в гриву Силвени и сжать руки так, что побелели костяшки пальцев, она намотала гриву на запястья для дополнительной поддержки. Снизив панику до более приемлемого уровня, Софи поняла, что они кружились у купола загона. Силвени летала достаточно низко, чтобы не касаться фиолетовых прутьев, но Софи пригнулась, так или иначе.


– Силвени, сюда, – позвал Грэйди, вбегая в загон и протягивая горстку пряных стебельков. – Спускайся за угощением.


Силвени проигнорировала его. Очевидно, ужас от ее единственного друга был лучше закуски.


– Прикажи ей приземлиться, – прокричал Сандор.


– Я работаю над этим! – прокричала Софи в ответ.


Она глубоко вздохнула, вынуждая свой ум расслабиться, когда передавала изображения, что они стоят на земле. Вниз.


Силвени заржала. Летать.


Вниз.


Летать.


Вниз!


Летать!


ВНИЗ!


ЛЕТАТЬ!


Настроение Силвени стало легкомысленным из-за этой новой игры, и Софи задалась вопросом, сколько бы проблем она на себя навлекла, если бы она задушила надоедливую лошадь, как только они бы вернулись на твердую почву.


Силвени повернула влево, заставляя Софи крутиться вправо. Грэйди и Сандор ахнули, но прежде чем Софи упала, крыло Силвени вернуло ее на место. Когда то же самое произошло еще три раза, Софи поняла то, что Силвени пыталась сказать ей.


Ты хочешь, чтобы я доверяла тебе?


Доверяла, повторила Силвени, хотя Софи задумалась, действительно ли та уловило это понятие. Тем более что она начала летать быстрее с большим количеством изгибов и поворотов, чем на каких-либо американских горках.


Спокойнее! приказала Софи, посылая изображение прямого, медленного полета.


– Не паникуй, Софи, – прокричал Грэйди. – Я спущу тебя вниз.


Софи посмотрела вниз, где в загон вошла группа гномов и помогала Грэйди разматывать толстое серебряное лассо.


– Не надо! – прокричала Софи, представляя Силвени крутящуюся и брыкающуюся в воздухе.


– Все хорошо, я знаю, что делаю.


Так или иначе, она сомневалась относительно этого.


– Я могу заставить ее опуститься самостоятельно.


– У тебя есть еще одна минута! – прокричал он в ответ. – Потом я стяну тебя вниз.


Быть связанной по рукам и ногам с испуганным аликорном, и быть сдернутой с неба – определенно не было в Списке Текущих Дел Софи.


Силвени, пожалуйста. Опусти. Меня. Вниз.


Она передала больше изображений своего положения на земле, их все Силвени проигнорировала.


Страшно, сказала Софи, пробуя другую тактику. Но Силвени, казалось, не поняла концепции, пролетая серией петель.


– Держись, – прокричал Грэйди, и Софи услышала безошибочный свист веревки, разрезающей воздух.


Опусти нас! Передача смешалась с таким большим количеством страха и паники, что была похожа на холодный взрыв, когда она покинула ее разум.


Силвени взвизгнула, подогнула крылья и упала с неба как ракета.


Софи завизжала и приготовилась к удару. Но в последнюю секунду Силвени выровнялась и приземлилась, остановившись так резко, что Софи слетела вперед.


Каким-то чудом ей удалось приземлиться на ноги, но они дрожали, и голова кружилась настолько быстро, что она споткнулась и упала.


Прямо в груду навоза аликорна.


Глава 12

– Это та, которой мы доверили самое важное создание на нашей планете? – рявкнул резкий голос, как только Софи свалилась в вонючие отходы, которые были на удивление блестящими. Очевидно, она нашла единственную вещь, которую блестки не делали лучше.


И если ее не стошнило от дикого полета и от заглатывания вони навоза, то от звучания этого голоса это точно произошло бы.


Софи стерла блестящую частичку экскрементов со своей щеки, когда она встала лицом к лицу не только к Бронте, низенькому эльфу с короткими каштановыми волосами и чертами, такими же резкими, как и его голос, но и ко всему эльфийскому Совету в полном королевском одеянии, стоящему рядом с загоном.


Софи сделала неуклюжий реверанс и уставилась на их венцы, каждый из которых был покрыт разноцветными драгоценными камнями в соответствии с их элегантными накидками. Она пыталась вспомнить их имена, но это было трудно, когда они находились не напротив своих подписанных тронов в Зале Трибунала. Она могла узнать лишь пятерых из них.


Два гоблина телохранителя окружали группу с каждых сторон, рядом, очень близко стоял Олден, его губы дергались в улыбке, которую он старался подавить.


– Да, Бронте, – ответил Олден, предлагая Софи шелковый платочек из кармана своей темно-синей накидки. – И Софи более чем достойна этой задачи. Хотя, очевидно, что мы застали ее в середине какого-то важного момента.


Лицо Софи вспыхнуло, как только она подошла ближе и прошла сквозь фиолетовые брусья, чтобы принять платок. Вонь следовала за ней на каждом шагу, и вся шелковая тряпочка превратилась в комок грязи.


– Значит, ты можешь летать с Силвени? – спросил Олден, с намеком на трепет в его голосе.


– Несомненно, – ответил Грэйди за нее, когда вышел из загона и подошел к Членам Совета. Он склонил голову в изящном поклоне. – Чему мы обязаны такой чести?


– Я знаю, мы пришли без предупреждения, – ответил низким, громким голосом Член Совета Эмери, представитель Совета. Его глаза были такой же формы, что и сапфиры, покрывающие его корону, а волосы до плеч были почти такими же темными, как и его кожа. – Мы горели желанием увидеть это знаменательное для нас открытие.


Остальные бормотали в знак согласия, их глаза были прикованы к Силвени, которая чистила перья на своих сверкающих крыльях, и выглядела блестяще и величественно без единой капли навоза на ней. Софи начала строить план мести.


– Ты действительно можешь общаться с ней? – спросил Кенрик. Его узнать было проще всех по ярко-красным волосам и широким плечам, один из любимых членов Совета Софи, благодаря его теплой улыбке.


– Они могут не только общаться, – ответил за нее Грэйди, – этим утром Софи узнала, что Силвени способна передавать ей слова, даже когда она пытается блокировать ее.


Несколько Членов Совета ахнули.


– Очень любопытно, – нахмурился Олден.


– В самом деле, – произнес Член Совета Терик, подбирая назад свои волнистые каштановые волосы. Софи помнила его из их личной встречи несколько месяцев назад. Он был Распознавателем – тем, кто способен чувствовать и истолковывать способности, и Совет приказал ему прочесть ее. К несчастью, все, что он почувствовал, было «нечто странное» и не смог объяснить, что бы это значило.


– Как ты нашла ее? – спросил он, его кобальто-голубые глаза так пристально сосредоточились на Софи, что ей показалось, будто он снова пытался прочесть ее.


– Это была случайность, – призналась она. Софи объяснила, как она следовала за мыслями Силвени, полагая, что они шли от снежного человека.


Силвени подбежала к ней, как только Софи произнесла ее имя, но Софи притворилась, что не видит ее, не готовая простить ее за ситуацию с навозом.


– Невероятно, – вдохнул Член Совета Терик, когда Силвени слегка толкнула Софи, не согласная с тем, что ее игнорируют. – Наш давно потерянный эльф и самое разыскиваемое существо на планете пересеклись друг с другом посреди леса в Потерянных Городах. Почти невозможно поверить в то, что в игре не было других сил. Особенно если учесть уникальную связь, возникшую между вами. Кажется невероятно, что это случилось по чистой случайности.


Член Совета Эмери откашлялся.


– Вы полагаете, что кто-то назначил Софи, чтобы найти аликорна?


Казалось, его слова раздувались в голове Софи.


Она посмотрела в полные слез, карие глаза Силвени. Глаза, которые были почти такого же цвета, что и ее. Глаза, которые смотрели на нее с проницательностью и смышленостью, как никакое другое животное, с которым она когда-либо сталкивалась. Глаза, которые принадлежали животному, которое было способно прорваться сквозь ее мысленную блокировку таким образом, которым не могли даже эльфы.


Вел ли ее Черный Лебедь специально для того, чтобы найти Силвени?


– Это не возможно, – раздался слабый голос Оралье, нарушая тишину, упавшую на каждого. Светловолосая красавица в накидке и венце такого же мягко-розового цвета, что и ее румяные щеки, отрицательно помотала головой, когда вышла вперед и добавила. – Никто не может действовать с такой ловкостью. Даже Черный Лебедь.


– Оралье права, – согласился Кенрик. – Мы искали еще одного аликорна десятилетиями.


– Веками, – поправил Олден. – Даже без самого малого намека на его существование. – Полагаете ли вы, что Черный Лебедь все это время скрывал Силвени, рискуя тем, что другой аликорн исчезнет прежде, чем они смогут произвести потомство?


– Это звучит довольно нелепо, когда вы так говорите, – признался Член Совета Терик. – Но, конечно, вы можете согласиться, что это удивительное совпадение. Особенно учитывая, что временная шкала полностью перезапустится.


– Что это значит? – спросила Софи, съежившись, когда все взоры устремились на нее.


– Кто-нибудь учил этого ребенка основным устоям нашего мира? – Бронте так драматично мотал головой, что его Древние уши начали покачиваться.


Как только эльфы достигали определенного возраста, их уши становились заостренными, что выделялось выдающимися кончиками, как у Бронте, что было признаком мудрости и опыта. Но Софи они больше напоминали уши дешевого костюма, которые она обычно видела на людях, притворяющихся эльфами. Обычно в паре с трико и ботинками с колокольчиками на носах.


– Член Совета Терик говорил о Временной Шкале Исчезновения, – ответил Олден, напоминая Софи, что существовали более важные вещи, о которых следует думать, нежели заостренные уши. – С одним аликорном в нашем распоряжении, и без гарантии на то, что мы когда-нибудь найдем другого, мы столкнулись с весьма реальной возможностью, что этот величественный вид когда-нибудь исчезнет.


Он прошептал последнее слово так, словно оно было слишком ужасным, чтобы произносить его вслух. Эльфы верили, что каждое создание на земле существует по какой-то причине, и позволить умереть одному послужило бы причиной непоправимого ущерба хрупкого равновесия планеты. Вот почему они выстроили Святилище и работали так усердно, чтобы защитить и сохранить создания, которые, по мнению людей, либо стали мифами, либо вымерли.


– Но теперь все изменилось, – тихо добавил Член Совета Терик. – Все изменилось.


– Это, в самом деле, так, – согласился Член Совета Эмери. – А этого бы не могло случиться в лучшие времена. Это именно тот род открытий, который сохранит спокойствие и порядок в нашем мире. Символ надежды и непоколебимости, который мы ждали.


Силвени снова толкнула Софи, наполняя воздух своим зловонным дыханием. Софи не могла поверить, что такое вонючее, упрямое создание было так важно.


– Еще одна причина, по которой заботу об аликорне следует доверить экспертам. Взгляните на нее!


Щеки Софи вспыхнули, как только Бронте указал своим костлявым пальцем на ее сверкающую, покрытую навозом одежду.


– Мы видим, – ответил Член Совета Эмери. – Аликорн полностью ей доверяет.


– И я, и Эделайн здесь, чтобы помогать ей, – добавил Грэйди. – У нас многолетний опыт.


Бронте фыркнул.


– Двое самых скандальных неудачников нашего мира, о да, я чувствую себя намного лучше. Нужно ли мне напомнить вам, что меньше месяца назад имя Руен произносилось лишь с насмешкой и презрением? Сколько лет вы жили изолированно в этом поместье, позволяя распространяться слухам о вашем безумии, не утруждая себя опровергать их? – Он повернулся лицом к Совету. – И как можем мы забыть тот день, когда он встал перед нами и осмелился обвинять нас в небрежном правлении прежде, чем отказался от титула Эмиссара? Какое он имеет право требовать наше доверие, особенно сейчас, когда каждое наше решение будет тщательно проверяться дезориентированным населением?


В последующей глухой тишине Софи занервничала.


Она знала, что большинство эльфов считали Грэйди и Эделайн странными, она слышала множество сплетен, когда ее впервые определили жить с ними. Но они отстранились от всех в мире, где почти никто не знал, как относиться к их горю, потому, что потеряли единственную дочь, и им приходилось ухаживать за Брантом.


Способен ли Совет понять это?


– Положение вещей изменилось, Бронте, – тихо произнес Олден. – Мы все видели изменения у Грэйди и Эделайн с тех пор, как с ними живет Софи. А с…


– О, мы видели, а видели ли? – прервал Бронте. – Согласен, теперь они выходят из дома немного чаще, однако, несколько из тех разов были лишь для того, чтобы посещать Трибуналы Мисс Фостер.


От этого слова Софи сжалась.


– Но они по-прежнему избегают принимать участие в обычной общественной деятельности. И не Грэйди ли неоднократно отвергал нашу просьбу вернуться к должности Эмиссара, должности, которая в значительной мере помогла бы нашим усилиям остановить организацию, которая наносит вред члену его собственной семьи?


В очередной момент наступило неловкое молчание, и на этот раз Член Совета Эмери тер свои виски, вероятно, сдерживая телепатические дискуссии между Советниками. У Софи было чувство, будто она знала, какие вопросы они должны спрашивать. Те же самые, что она старалась задать себе в эти последние несколько недель.


Почему бы Грэйди снова не стать Эмиссаром?


Не хотел ли он помочь им поймать ее похитителя?


– Бронте поднимает интересный вопрос, Грэйди, – произнес, наконец, Член Совета Эмери. – Это сделало бы многое, чтобы вселить доверие населения к нашему решению, позволить Софи воспитывать этого аликорна, если вы восстановите ваше звание Эмиссара. Хотели бы вы принять это назначение?


Согласись, думала Софи, желая, чтобы она могла передать слова, но не смела вмешиваться. Пожалуйста, согласись.


Возможно, если бы Грэйди взглянул ей в глаза, он бы увидел надежду, которую она скрывала. Но он не смотрел на нее, ни на кого вообще, когда опустил руки и произнес слово, которое, как пощечина, ударило по сердцу Софи.


– Нет.


Глава 13

– Почему нет?


Софи понадобилась секунда, чтобы понять, что вопрос пришел от нее, и еще одна, чтобы решить, что она не жалела о нем.


Грэйди помотал головой, его взгляд молил ее бросить это. Но она так просто не могла от него отстать.


– Почему ты не хочешь помочь Совету?


– Не то, чтобы я не хочу помочь им, Софи. Просто это… сложно.


– Мне это сложным не кажется, – проворчала она.


Бронте рассмеялся резким, трескучим звуком.


– На этот раз Мисс Фостер и я пришли к соглашению. Мне бы очень хотелось знать, что такого трудного в использовании своего таланта для служения нашему миру. Разве это не обязательство тех, кто одарен особыми способностями? Использовать их, чтобы помочь во имя блага?


– Грэйди оказывает нам огромную услугу здесь в Хевенфилде, – сказал Олден, когда Грэйди не ответил. – Я должен напомнить вам о том, сколько существ он и Эделайн успешно реабилитировали?


Бронте закатил глаза.


– Пожалуйста… эту работу даже кто-то Бездарный мог делать.


– И все же, только пять минут назад вы утверждали, что сложности заботы о Силвени требуют специальных экспертных знаний, не так ли? Таким образом, у кого они есть? – Голос Олдена был спокоен, но тонкие линии закрались у него на лице, предав расстройство.


Или это было беспокойство?


– Успешная реабилитация самого редкого существа в нашем мире очень отличается, от обучения Ти-рекса есть салат. Не только, что это честь и привилегия, которая должна быть дана кому-то достойному. Я уверен, что Тимкин Хекс не стал бы смущаться поступить на службу в качестве Эмиссара, если бы мы призвали его.


– Нет, я подозреваю, что все его побуждение, прежде всего, не ради предложения своих услуг, – ответил Олден с печальной улыбкой. – Его стремление к видному месту не является секретом.


– Его побуждение к добровольной работе не более эгоистичны, чем отказ Грэйди восстановиться, – отрезал Бронте.


– Эгоистичны? Вы смеете заявлять, что мои объяснения эгоистичны?


Силвени заржала от вспышки Грэйди, и Софи кинулась к ней, чтобы успокоить.


Грэйди с гордым видом подошел к Бронте, встав так близко, что почти касался его носа своим.


– Вам в полной мере известно, почему я ушел в отставку, а учитывая недавние события, вы должны были понять мои возражения даже больше. Хевенфилд – наилучшее место для размещения Силвени, а Софи – самый умелый человек для этой работы. Если вы так сильно боитесь общественного презрения в принятии этого решения, то заслуживаете каждую частичку получаемой вами критики. Переведите аликорна Хексам, если хотите, но я не позвоню вам силой заставить меня подчиниться.


– Грэйди, пожалуйста, – позвал Олден, как только Грэйди умчался прочь, оставив Софи и двенадцать потрясенных Членов Совета позади.


– Высокомерный дурак, – проворчал Бронте. – Я голосую за то, чтобы немедленно переселить аликорна.


Несколько Членов Совета пробормотали что-то в знак согласия, и сердце Софи оборвалось. Может Силвени и доводила ее до белого каления, но эта упрямая лошадь не заслуживала того, чтобы оказать в милости Хексов. Она слишком хорошо помнила чувства страха у Силвени, когда они резко дернули ее за те ужасные поводья.


Она протянула руку и потерла нос Силвени прямо там, куда врезались ремни.


– Давайте не будем торопиться, – сказал Член Совета Эмери, подождав пока все умолкнут прежде, чем продолжить. – Действительно ли мы можем свести на нет связь Мисс Фостер с этим созданием?


Софи попыталась выпрямиться, как только двенадцать пар глаз повернулись к ней, чтобы внимательно ее рассмотреть. Конечно, она была молодой и новенькой для их мира, и до сих пор училась контролировать свои способности, и сейчас была покрыта блестящим навозом. Но Грэйди и Олден были правы, она способна это сделать. Гораздо лучше, чем могли Хексы.


Тихий голос Оралье нарушил молчание.


– Я думаю, нам следует позволить Софи попытаться. Я чувствую ее целеустремленность отсюда, так же хорошо, как и связь между ней и Силвени. Эти преимущества во многом превосходят тот незначительный опыт семьи Хексов.


– Я согласен с Оралье, – вмешался Кенрик.


– Конечно, ты согласен, – фыркнул Бронте.


Справедливости ради, Кенрик, казалось, поддерживал милого белокурого Члена Совета перед остальными.


– Я также склонен согласиться, – объявил Эмери, побуждая троих Членов Совета, которых Софи не знала, также проголосовать в ее пользу. Что сравняло голоса: шесть на шесть. Если только кто-то не передумал бы.


Софи посмотрела на Советника Терика. Он изучал ее пристальным, почти исследовательским взглядом, казалось, прошла вечность прежде, чем он сказал:


– Я голосую за то, что посмотреть, как Софи способна справиться с этим созданием. Если ее продвижения окажутся не такими, какими должны быть, мы всегда сможем поменять решение.


– Таким образом, большинство «за»! – произнес Олден скорее с облегчением, нежели с удовольствием.


– Это пока, – Бронте повернулся, чтобы взглянуть на Софи. – Нам нужно переселить аликорна в Святилище как можно скорее. Если вы не достигните быстрого продвижения, у нас не будет другого выбора, кроме как передать ее Хексам.


– Я смогу приручить ее, – пообещала Софи.


– Посмотрим. И обязательно сообщите своему отцу, что мы будем внимательно следить за вашим прогрессом.


– Он мне не отец.


Отец бы не отказался в помощи найти похитителей. А она не хотела быть дочерью того, кто бы позволил Силвени страдать от рук Хексов только из-за того, чтобы избежать работы в Совете.


Но… Грэйди не бессердечный, особенно, когда дело касалось животных. Должно быть, есть что-то, чего он не рассказал ей. Что-то важное.


– Да, что ж, я рад, что все уладилось, – сказал Олден, выдавливая улыбку. – Члены Совета надеялись на демонстрацию того, как ты взаимодействуешь с Силвени, Софи, но думаю, что это лучше сделать в следующий раз. Возможно, когда будет меньше экскрементов.


Софи нахмурилась, но несколько Членов Совета улыбнулись, когда они доставали свои следопыты, и напряженность, которая висела вокруг них, казалось, ослабилась. Даже Сандор захихикал.


Я должна поговорить с вами, передала она Олдену, не желая говорить всему Совету об амулете. Это касается Черного Лебедя.


Олден не отреагировал на ее передачу, но сказал Совету:


– Я уезжаю прямо сейчас по моему следующему назначению и буду отсутствовать в течение нескольких дней. Возможно, мы можем перегруппировать тогда? – Крошечное подмигивание в конце сказало ей, что последняя часть была для нее.


Части ее стало легче. Софи не была уверена, что Олден сразу же перевернет амулет, а ей нужно было для начала расшифровать подсказку.


Таким образом, она опустилась в другой неизящный реверанс и наблюдала за тем, как Олден и Члены Совета со вспышками света уходили. Потом она побежала к себе в комнату, стянула грязную одежду и приняла горячий душ. Когда все следы блесток и удобрения были вычищены, она оделась в новую рабочую одежду и помчалась вниз, обещая, очень ясно разъяснить Силвени, что больше не будет вызывающих головную боль требований, неожиданных полетов или заполненных навозом приземлений.


Софи замерла, когда она увидела Грэйди, сидящего с Эделайн за кухонным столом.


– Что-то не так, мисс Фостер? – спросил Сандор, когда он отклонился, чтобы избежать столкновения с ней.


Она пыталась решить, хотела ли она поговорить с Грэйди. Но все, что она сказала, было:


– Просто проверяю Силвени. Она, наконец, успокоилась.


– Ну, это хорошие новости. – Эделайн передвинулась к Софи, чтобы занять свое обычное место.


Грэйди скрылся позади официально выглядящего свитка, который он читал, когда Софи уселась напротив него.


Эделайн щелкнула пальцами, и золотой кекс с фиолетовыми пятнами появился на столе.


– Я сделала сверкающие ягодные кексы. Они были еще один самым любимым лакомством Джоли.


Софи сжала руку Эделайн, когда она потянулась к кексу и откусила кусочек. Едкие ягоды шипели и трещали на ее языке, а тесто было гладким как топленое масло.


– Они удивительны. Спасибо.


– Конечно. – Эделайн отвернулась, чтобы вытереть свои глаза.


Грэйди все еще не сказал ни слова… и Софи решила, что она не даст ему сорваться с крючка.


– Ты готов сказать мне, почему не будешь помогать Совету?


Он издал звук, который был больше похож на стон, чем на вздох, и положил свиток на стол.


– Я не буду помогать им, – сказал он, потерев виски, – потому что они не хотят искать похитителей, Софи. Они хотят, чтобы я помог им найти Черного Лебедя.


– А ты не хочешь найти их.


Это был не вопрос… но это не означало, что она понимала его.


– Не для тех целей, для каких хочет Совет. Они хотят получить союзников. Но если бы Черный Лебедь был нашими союзниками, то нам бы не пришлось искать их. Если бы они были на нашей стороне, то они не скрывались бы. Они не оставляли бы секретные сообщения на браслетах-оберегах посреди Уондерлинг Вудс, используя молодую, невинную девочку, как их щенка…


– Грэйди! – предупредила Эделайн.


– Я уверена, что у них есть серьезные основания, чтобы хотеть остаться в тайне, – поспорила Софи, когда Грэйди молчал. Она обратилась к Эделайн, чтобы та поддержала ее, но Эделайн уставилась на свою чашку чая, будто та была самой захватывающей вещью во всей вселенной.


Грэйди сжал край скрученного свитка.


– Ох, я уверен, что у них есть причины, Софи… и они не самые хорошие. Им нельзя доверять.


– Ты продолжаешь говорить это, но я не понимаю. Они – те, кто…


– Спасли тебя. Да, я знаю. Ты продолжаешь говорить это. И совершенно забываешь, что они бросили тебя без сознания на улицах Запрещенного Города только с несколькими подсказками, чтобы помочь тебе найти путь назад. Почему они не принесли тебя и Декса в безопасность в наш мир?


– Он сказал, что не мог рисковать быть обнаруженным.


– Что им скрывать? И откуда они узнали, где ты была?


– Я не знаю, – пробормотала она, хлюпая липкой частью своего кекса. Крошечные ягоды испачкали пальцы фиолетовым. – Я ничего не знаю о них. Никто ничего не говорит мне.


– Ты знаешь все, что должна знать.


– Очевидно, нет! Должна быть причина, почему ты так убежден, что Черный Лебедь – это зло! Если хочешь, чтобы я поверила тебе, ты должен рассказать мне.


– Ты не захочешь знать, – сказал он, когда встал, чтобы уйти.


Софи схватила его за руку.


– Вообще-то, хочу.


Комната, казалось, затаила дыхание, когда он уставился на ее пальцы на своей коже, и его рот пытался произнести три различных слова, прежде чем он, наконец, сказал:


– Хорошо.


– Грэйди! – Эделайн смахнула свою чашку на пол, когда встала.


– Она заслуживает знать.


Эделайн покачала головой, но не спорила, когда она перешагнула через беспорядок и, отвернулась к стене с окнами.


Грэйди наклонился и подобрал один из больших осколков стекла, глядя на зубчатые края.


– Я знаю, что мы не можем доверять Черному Лебедю, – прошептал он, – потому что Черный Лебедь убил Джоли.


Глава 14

– Но… это был несчастный случай, – пробормотала Софи, удивленно понимая, что она внезапно встала.


Ужасный несчастный случай… так назвал это Олден. Она все еще могла вспомнить печаль в его голосе и то, как отворачивалась Делла, пытаясь не плакать. Ни один из них не показал признака того, что они подозревали убийство.


– Это не был несчастный случай. – Голос Грэйди был мрачным и жестким.


– Откуда ты… что они… ты… – Было так много слов и вопросов, крутящихся в ее голове. Она не знала с чего начать.


Или, возможно, знала.


– Зачем?


– Зачем что?


– Зачем им делать это?


Черный лебедь был неуловим и скрытен… но они также разместили кое-кого, чтобы наблюдать за ней, когда она жила с людьми. Они пошли на многое, чтобы удостовериться, что у нее было все, чтобы она помешала Эверблейз убивать невинных людей. И они были единственными, кто не считал, что они с Дексом были мертвы, Черный Лебедь спас их в самый последний момент.


Убийцы так не поступают.


Эделайн безучастно смотрела на пастбища, когда она прошептала:


– Я знаю, что это трудно слышать, Софи. Для нас это тоже тяжело.


– Это просто… не имеет смысла.


– Ты думаешь, что я лгу? – рявкнул Грэйди.


– Конечно нет. Но это могло быть недоразумение?


– Поверь мне… не было никакой ошибки.


– Тогда почему? Почему они убили…


Она не могла даже сказать это.


– Чтобы наказать меня. Или напугать меня, чтобы я подчинился. Я все еще не уверен по какой именно из этих причин. – Грэйди подошел к окнам, но он не встал около Эделайн, и она не подошла ближе к нему. – Они пытались завербовать меня в течение многих месяцев. Присылали мне записки, чтобы убедить меня объединить их усилия.


– Зачем им…


– Потому что я – Месмер, Софи. Подумай, насколько это было бы легче, если бы моя сила была у них в арсенале. Я мог бы заставить любого сделать то, что им было нужно. Я мог загипнотизировать весь Совет, если бы захотел, заставить их подписать любой закон. Я мог заставить их всех спрыгнуть с утеса, если бы почувствовал это.


Софи не могла скрыть свою дрожь.


Она думала, что причинять боль – было ужасающей способностью, но вещи, которые мог делать Грэйди, были из другой сферы ужасов. Она была поражена, что Совет не запрещал ему использование его силы. Но они сделали это только после того, как что-то пошло не так, как надо, как то, когда они запретили пирокинез после того, как несколько эльфов умерли, пытаясь зажечь Эверблейз.


– Черный Лебедь сделал бы что угодно, чтобы я оказался на их стороне. И когда я очень ясно дал понять, что ничто не убедит меня присоединиться к ним, они послали мне одно заключительное сообщение. Засунули мне записку в карман накидки… будто они хотели, чтобы я знал, что они могут добраться до меня где угодно. «Ты не знаешь, с кем имеешь дело». Если бы я знал, что они имели в виду…


Голос Грэйди надломился, и Эделайн приблизилась к нему.


– Это не твоя вина, – прошептала она, обнимая его руками за плечи.


Грэйди резко отдернулся.


– Я знаю. Это их вина. Три дня спустя, после того, как я получил записку, Джоли погибла в пожаре. В пожаре, причину которого так и не нашли. Совет признал его несчастным случаем, но я знал. Черный Лебедь показывал мне, с кем я имел дело. Насколько далеко они могли зайти.


Он ударил кулаком в окно так сильно, что стекло треснуло.


Софи подскочила, когда Сандор схватил ее за плечи, будто он боялся, что Грэйди стал угрозой. Но Грэйди просто стоял там, смотря на сетку трещин, распространяющихся по стеклу.


Софи тоже смотрела на них, пытаясь заставить свой мозг соединить части, которые Грэйди только что дал ей, с вещами, которые она уже знала. Как могли те же самые люди, которые создали ее, защищали ее, даже за счет их собственного здравомыслия, убить невинную девочку, только чтобы наказать Грэйди или напугать его для того, чтобы он передумал? Но как еще она могла объяснить то, что Грэйди говорил ей? Все те вещи могли действительно быть просто совпадением?


– Совет знает об этом? – спросила она.


– Конечно. Я все рассказал им… но это произошло тогда, когда они все еще заблуждались по поводу того, что Черного Лебедя не существует. А убийства считали тем, что не происходит в нашем мире. Олден сделал все, что мог, чтобы помочь мне провести расследование, но Черный лебедь хорошо замел следы… они могут прятаться в тенях как трусы! И без доказательств, Совет посчитал, что я был в каком-то бреду сумасшедшего, сломленного потерей дочери. Они сказали мне – «Пусть ушедший будет в покое». И «Смотри вперед, а не оглядывайся назад». «Сосредоточься на наиболее важных вещах». Моя дочь – тоже важна!


Он качнулся, чтобы снова ударить кулаком в окно, но Эделайн схватила его за руку.


– Пожалуйста, Грэйди, – прошептала она. – Достаточно.


Его руки дрожали, когда он боролся за контроль. Потом он разжал кулаки, и его тело, казалось, обмякло.


– Так вот почему ты оставил свою работу в Совете, – сказала Софи, когда Эделайн привела его обратно к столу.


Грэйди опустился на стул, и Эделайн присела около него, проверяя его суставы.


– Если они не помогли мне, почему я должен помогать им? Кроме того, я не хотел быть частью такой слепой, некомпетентной организации… и теперь я хочу еще меньше связываться с ними. Я не хочу иметь ничего общего с любым человеком, связанным с Черным Лебедем.


– Грэйди, – предупредила Эделайн, когда Софи схватила за живот, будто ее ударили в него.


Она всегда будет связана с Черным Лебедем.


Всегда.


– Софи, – позвал Грэйди, когда она развернулась и побежала. Но она не могла остановиться, не могла заговорить, не могла сделать что-нибудь, кроме как промчаться наверх, захлопнуть дверь своей спальни и рухнуть на кровать.


Если Грэйди был прав… если Черный Лебедь сделал то, что он сказал…


Она слышала тихий стук Эделайн, но не могла заставить себя ответить.


Эделайн все равно вошла и обняла ее.


– Грэйди не имел в виду тебя, Софи. – Она погладила Софи по спине, прослеживая медленные, нежные круги. – Он иногда теряется. Позволяет гневу взять над собой верх. Я раньше пыталась заставить его убрать те чувства, точно так же, как он пытался помочь мне прекратить держаться за какую-то часть ее, словно это могло вернуть ее обратно. Но это по-другому. Он должен злиться. Если он не будет винить их, он будет винить себя, а если он начнет…


Она не закончила, но Софи знала. Она помнила то, что Грэйди сказал ей о родителях Бранта.


О вине.


– Так ты не думаешь, что Грэйди прав? – прошептала Софи.


Она не могла дышать, когда ждала ответа Эделайн, и ее легкие горели к тому времени, когда Эделайн сжал ее руку и заявила:


– Я не знаю, чему верить. Но я действительно знаю, что это не имеет к тебе никакого отношения.


– Но Черный Лебедь создал меня.


– Кто они, не имеет никакого отношения к тому, кто ты. Мы с Грэйди знали это с того момента, как Олден попросил, чтобы мы удочерили тебя. Не позволяй никому и ничему заставлять тебя думать иначе.


Софи хотела верить в это… больше чем во что-либо. И, может быть, это было бы верно, если бы она была нормальной.


Но она не была нормальной.


Она была «созданием» Черного Лебедя. Они скрутили и оптимизировали ее ДНК, определенно спроектировав ее для чего-то.


И если Черный Лебедь был убийцами…


– Пожалуйста, попытайся отпустить это, Софи. У Грэйди просто был трудный день. В самом деле, почему бы тебе не пойти и не сделать что-нибудь веселое, чтобы отвлечься от этого? Где сегодня Декс?


– Он должен помогать своему папе в магазине.


– Ну, тогда почему бы тебе не пойти и не навестить его там? Я уверена, что Кеслер позволит ему сделать перерыв. Или ты могла бы побыть там и показать свои невероятные навыки по алхимии. Возможно, ты будешь той, кто, наконец, сожжет этот уродливый магазин дотла.


Софи не могла сдержать улыбку… хотя, к сожалению, она немного расстроилась, когда дело касалось алхимии, был очень хороший шанс, что она действительно что-нибудь спалит. Она почти несколько раз сжигала Ложносвет дотла.


Идея Эделайн посетить Декса действительно была хорошей… но не по причине, которую она называла. Софи не могла позволить этому уйти. Она должна была знать правду о Черном Лебеде. И Декс был единственным другим человеком, который встречался с ним.


Настало время для нее и Декса поговорить о том, чего они тщательно избегали. Были ли они готовы к этому или нет.


Глава 15

– Думаешь, он никогда раньше не видел гоблина, – пробормотала Софи Сандору, когда толпа пешеходов уставилась на них.


Мистериум был городом рабочего класса, заполненным эльфами в простых туниках и штанах, пробивающих себе дорогу к торговым телегам или к простым, одинаковым строениям. Сандор, со своим огромным телом с большими мускулами и громадным мечом, мог бы с таким же успехом быть завернут в неоновые гирлянды.


– Я не очень хочу разубеждать тебя, Софи, но они смотрят не на меня.


Софи открыла рот, чтобы возразить, но остановилась, осознав, что Сандор был прав.


Она привыкла к уставившимся взглядам и шепоту. На самом деле, когда она впервые пришла в Мистериум, они с Эделайн устроили сущее зрелище из-за светских одеяний и недружелюбной репутацией Эделайн.


Но на этот раз в глазах эльфов был страх.


– Это та девочка, которую украли, – прошептал кто-то.


Такие слова, как «проблема» и «угроза» проследовали быстро.


Какая-то мамочка даже схватила за руки своих детей, боясь находиться рядом с Софи, будто их тоже могли украсть.


Софи хотелось бы разозлиться, но… это было то, что случилось с Дексом.


Сандор пошел перед ней, как только Софи нагнула голову и ускорилась, и они не останавливались до тех пор, пока не добрались до «Хлебни и Рыгни», единственного отличающегося здания во всем городе с его беспорядочной архитектурой и радужной краской. Как только они вошли, дверь рыгнула, и их встретила струйка фиолетового дыма, сопровождавшаяся вонью старой квашеной капусты.


– Я же сказал тебе не добавлять савойолу, пока пламя не станет синим!


– Нет, ты сказал красным!


– Красное пламя заставит ее свернуться и загореться!


– Я знаю.


– Тогда почему ты добавил ее?


– Потому что ты мне сказал!


Несмотря на вызывающую рвоту вонь, Софи улыбнулась, как только она и Сандор проскользнули сквозь лабиринт полок, заполненных крошеными флаконами и бутылочками. Когда же они, наконец, дошли до конца лаборатории, зрелище было куда более суматошным, чем она себе представляла.


Густая розовая слизь покрывала все: лабораторный стол, потолок, а в особенности высокого стройного мужчину, который был еще больше похож на своего сына с ярким липким слоем на их лицах.


– Ты выглядишь так же, как когда я влепила тебе тем заляпывающим шаром, – произнесла Софи Дексу, широко улыбаясь, когда тот пытался стереть розовую грязь со своих щек. Заляпывание было сродни дуэли в телекинезе, и она легко победила его, обрызгав ярко-розовыми пятнами слизи.


Кеслер хлопал по крошечным языкам пламени, зацепившим подол его белого лабораторного халата.


– Извините, мы не слышали, как вы вошли. Чем я могу помочь тебе, Софи?


– Мне нужно поговорить с Дексом, но, наверное, мне следует зайти позже…


– Нет, не уходи, – выпалил Декс, – Я хотел сказать, эм, я могу взять перерыв. Только дай мне быстренько прибраться.


Он помчался к кладовой, почти поскользнувшись на розовой луже, когда бежал.


Кеслер помотал головой.


– Думаю, твои навыки в алхимии повлияли на него, Софи.


– Это была не моя вина! – прокричал Декс с другой стороны стены.


Кеслер беззвучно произнес «нет, не так» прежде чем сказал:


– Я бы лучше позаботился об этом беспорядке. Вы можете побродить вокруг. Я уверен, у нас есть, по крайней мере, несколько эликсиров, которые Эделайн не хранит под рукой на случай, если у вас случится какое-нибудь происшествие.


Софи не была уверена. Она видела коллекцию лекарств Эделайн. Она выходила из-под контроля.


Тем не менее, Дизнеи готовили много эликсиров, большинство с названиями в роде Хлопающая Микстура, Витая Роса и Мохнатая Шипучка. Кеслеру нравилось хранить вещи настолько смешные, насколько это было возможно, его небольшой способ бунтовать против сварливых дворян, которые посещали его магазин. Но это не значило, что его отвары не были всерьез мощными. В «Хлебни и Рыгни» были эликсиры и бальзамы почти от любых проблем и недомоганий, которые у кто-либо когда-либо могли быть. По этой причине магазин был так заставлен полками. Сандор изо всех сил старался маневрировать своим громоздким телосложением по проходам, не опрокидывая вещи.


Взгляд Софи приковала синяя бутылочка, когда она просматривала товар.


– Что такое Ослабляющая Подпитка? – спросила она, беря в руки изящную колбу. Внутри плескалась прозрачная жидкость, а стекло было теплым на ощупь.


– Помогает быстрее восстановиться, если слабеешь во время прыжка, – отозвался Кеслер.


Она сжала флакон. Возможно, она способна облегчить продолжающиеся у нее странные головные боли и головокружение,


– Лучше поставь ее обратно, – произнес Кеслер, стоя позади и так сильно напугав ее, что она чуть не выронила бутылочку. Он забрал ее из рук Софи и подставил под свет пока, та не загорелась. – Это очень облегчило работу Элвина, когда он пытался вернуть тебя. Но здесь содержится лимбиум.


Одно это слово заставило ее кожу зудеть, а в животе сжаться.


Кеслер нахмурился, когда поставил бутылочку обратно на полку.


– Я помогал ему создавать вариант без лимбиума, но он едва ли получился точно таким же. Хорошо, что ты такой борец.


– Да, – пробормотала Софи, не зная, что сказать. – Что именно делает лимбиум?


– Многое, зависит от того, с чем его смешать. Главным образом, он влияет на лимбическую систему.


В памяти Софи всплыла диаграмма из одного из ее старых человеческих учебников по естественным наукам.


– Это эмоциональный центр мозга, верно?


– А также центр поведения, долговременной памяти и мотивации. Это исходная точка любой особенной способности. Но она способна слегка искажаться. Именно поэтому мы редко добавляем лимбиум в эликсиры, а используем только по капле. Хотя в твоем случае это по-прежнему смертельное количество…


Он потерла руки, вспоминая жжение крапивы в тот момент, когда пила эликсир, данный ей Дексом. Правда ли в нем была лишь капля?


– Почему ты спрашивала? – поинтересовался Кеслер. – Ты все еще чувствуешь побочные эффекты от прыжка?


Софи надеялась, что он не заметил долю ее колебания прежде, чем она ответила:


– Как бы я могла? Грэйди и Эделайн заставляют Элвина проверять меня раз в неделю.


– Это не ответ, – подчеркнул он.


Ей пришлось бороться с желанием выдернуть ресницу.


– Я в порядке.


И она была в порядке.


В очередной раз она напомнила себе о том, сколько раз ее проверял Элвин. Возможно, ей нужно было побольше спать.


Кеслер не выглядел убежденным, поэтому она добавила:


– Просто мне снится много кошмаров. Но от этого нет никакого эликсира.


– Нет, пока ты не захочешь принять успокоительное, – согласился Кеслер.


– Спасибо, я пас.


– Да, я тобой согласен, – сказал Декс, присоединившись к ним. Он переоделся в голубую тунику и смыл большую часть розовой слизи, но рядом с левым ухом по-прежнему виднелось маленькое пятнышко. – У меня было достаточно успокоительного, чтобы продлить пять жизней.


Кеслер закашлялся, но это больше звучало как приступ удушья. Через секунду он прокашлялся и прошептал:


– Я лучше вернусь к уборке. Декс, Почему бы тебе не отвести Софи к себе в лабораторию?


– У тебя есть лаборатория?


– Да, и он обычно использует ее, чтобы создавать все виды эликсиров, которые ему не следует.


Софи улыбнулась. В прошлом году она видела один из особых эликсиров Декса в действии, когда он сделал Стину лысой. Она никогда не представляла себе его и лабораторию. Она до сих пор не видела его комнату. Он всегда сам приходил в Хевенфилд.


– Сюда, – сказал Декс, указывая ей на дверь с надписью «ЗАПАСЫ».


Сандор попытался проследовать за ними внутрь, но тесные проходы между стеклянными полками в кладовой были расположены не достаточном расстоянии друг от друга для громоздкой фигуры гоблина. Через несколько шагов он вздохнул и оглядел комнату.


– Думаю, я могу следить отсюда.


Улыбка Софи стала шире. Она старалась понять, как остаться наедине с Дексом на некоторое время. Сейчас же ей просто нужно было сообразить, как поднять вопрос о том, чего они оба так старательно избегали последние несколько недель…


Декс повел ее по железной лестнице и похлопал в ладоши, когда они забрались на вершину. Загорелась ниточка свисающих сфер, освещая маленькую комнату в уголке под изогнутой крышей магазина. Единственной мебелью были лабораторный стол и стул, окруженные извилистой стеной полок, которые на удивление были все организованны. Софи ожидала всевозможных, безумных бурлящих колбочек и флаконов, но все оборудование Декса для алхимии было затолкано в углу стола, их место занимали крошечные схемы, провода и кусочки технических приспособлений.


– Практикуешься в своих способностях? – спросила она, радуясь тому, что он не позволял своему таланту полностью пропадать впустую.


– Только пока не проявится что-нибудь еще.


– Ты такой странный.


– Вот почему я тебе нравлюсь, – усмехнулся он и жестом попросил ее занять единственный стул в комнате. Затем прислонился к столу, взяв кусочек устройства, и начал возиться с проводами, когда спросил:


– Ну, что случилось, и не говори «ничего». Я достаточно хорошо тебя знаю.