Лера Морн
Песнь клинка и цветка

Пролог

Мягкая трава щекочет шею… Просыпаться не хочется, но настырное солнце припекает всё сильней и сильней, настойчиво лезет в лицо, заставляя открыть глаза. Я огляделась. Поляна, на которой я провела неизвестное количество времени, словно совсем и не была реальной, а являлась щепетильным трудом художника – настолько казалась неземной, волшебной. Однако при всей её красоте она казалась мне неродной. Совсем неродной. Будто бы была частью чужеродного мне мира. И тут смутное воспоминание будто чужой жизни накрыло меня…

Осень. Дождливый вечер. Как назло забыла зонт дома, а возвращаться уже не хочется, ведь подниматься на четвёртый этаж нелегко, учитывая отсутствие в нашей пятиэтажке лифта и наличие тяжёлой сумки на плече. Что ж, придётся добираться до спортзала без зонта, благо, есть капюшон. Хоть какая-то, но защита от холодных капель. Натянув его, отправилась в путь, почти спускаясь на бег. Во дворе, невзирая на погоду, как всегда выгуливали своих питомцев соседи. Вообще, наш двор отличался обилием домашних животных, особенно собак. Зато машин почти не было, лишь пара произведений отечественного автопрома производства тех времён, когда меня ещё и в планах не было. Однако времени разглядывать место, где всё детство играла в футбол с соседскими ребятами, не было, надо было спешить.

«Если я и в этот раз опоздаю, тренер точно меня убьёт. С особой жестокостью», – думаю я с неприятным чувством досады на себя и свою безалаберность. Сколько себя помню, никогда мне не удавалось прийти вовремя. Особенно если речь шла о чём-то действительно важном. Даже на вступительные экзамены умудрилась опоздать. Единственная из будущей группы.

За своими размышлениями я и не заметила, что оказалась на центральной улице. Прохожие, прохожие, прохожие… И все норовят задеть, толкнуть. Вечно куда-то спешат ("Ага, кто бы говорил,"– поддел внутренний голос), надев на лица маски озабоченности и беспокойства.

Почти добралась. Осталось лишь пройти мимо нескольких пар магазинов с пестрящими яркими красками витринами и «зебру». Проходя мимо торопящихся с работы людей, пару раз получила зонтиком, была обругана в духе «какая невоспитанная молодёжь нынче пошла», а также удостоилась парочки уничижительных взглядов спешащих куда-то девушек. Им, одетым по последнему писку моды, мой неряшливый вид явно был не по вкусу. Что поделать: типичная пацанка, и меня этот факт вполне устраивает. Нет у меня ни мотивации, ни желания тратить время и усилия на бесконечные попытки угнаться за последними тенденциями бьюти-сферы. Уж лучше займусь чем-то действительно интересным и полезным. К тому же в моей нагруженной студенческой жизни и так забот хватает, с ними бы справиться, не говоря уже о том, что на досуге хотелось бы и спортом заниматься и что-нибудь интересное почитать, что явно полезнее походов по магазинам в поисках очередной тряпки.

Долгожданная «зебра». Жду сигнала светофора. И вот он, зелёный.

Я почти успела…

Кто-то неожиданно дёрнул меня за сумку, то ли стараясь отобрать её у меня, то ли случайно зацепившись. От резкого движения я чуть было не упала на спину. Кто посмел?! Обернувшись, своего обидчика я не увидела. Мне было не до него. Совсем не до него! Из-за поворота прямо на меня неслась иномарка. Водитель, не обращая внимания на «красный», давил на газ.

Правила пишутся для всех, но далеко не все с этими правилами считаются.

Я уже не могла уйти с пути авто. Просто не успевала.

Я даже не успела осознать, пока я стою здесь, на этом переходе, под изморосью, проносятся последние секунды моей жизни.

Глухой удар. И боль. Настолько обжигающая, что перехватывает дыханье. Чьи-то крики… Что-то тёплое струится по моей щеке, достигая шеи и заливая новую бежевую куртку… Кто-то касается холодными руками моей головы…Говорят обо мне…Я не могу ничего больше разобрать…Странная усталость…Глаза закрываются…Боль отступает, и я проваливаюсь в сон, как в волчью яму…И последняя мысль о том, что запачкала свою недавно приобретённую одёжку…

А дальше… забытье....

Глава 1

Резко поднялась с земли. От нахлынувших воспоминаний гудит голова. Обхватила её руками и тут же почувствовала знакомый солоноватый привкус железа во рту. Поднесла руку к губам, вытерла их тыльной стороной ладони и даже не удивилась, когда увидела следы алой крови.

Если я мертва, то где же я?

Встав на ноги, я решила осмотреться, пройтись к тому краю чудесного луга, где виднелся лес, ибо в другой стороне поляна, казалось, простиралась до самого горизонта.

Трава была ещё совсем молодой, светлой и удивительно мягкой, так что идти босиком по ней было сплошным удовольствием. Ведь когда я очнулась, обуви на мне не было. Вся моя экипировка состояла из любимых джинсов тёмно-синего цвета и белой, недавно купленной футболке с незатейливой надписью «Расслабься». Правда, на белой футболке то тут, то там красовались свежие следы зелени, а джинсы были порваны на левом колене. Одним словом: выглядела я непритязательно.

Я шла по направлению к лесной чаще, насвистывая простецкую мелодию. А что мне оставалось делать? Да, конечно разумнее было бы поискать что-нибудь съестное, но я и понятия не имею, что можно найти такого, что не потребует обработки. Вариант с ягодами не прокатит, так как, судя по траве и листьям деревьев, сейчас поздняя весна, и ягод в это время ещё нет. Хотя, кто знает, какая тут флора?

Дойдя до опушки, я обнаружила приятный сюрприз в виде небольшого, говорливого ручейка. Тут до меня дошло, что неплохо было бы попить и умыться, чем я немедленно и занялась. Вода из ручья оказалась ледяной и бодрящей, а на вкус отдавала сладостью берёзового сока. «Ну вот, теперь хоть отдалённо напоминаю человека», – с удовлетворением подумала я, приведя себя в порядок.

Мой путь продолжался. В лесу оказалось тихо, спокойно и прохладно. В отличие от поляны, где я себя обнаружила, здесь не так громко пели птицы, а уж о порхании пёстрых бабочек даже речи не было. Казалось, будто даже время здесь замедляет свой ход. В воздухе повис аромат мха и смолы. Я брела мимо вековых дубов, каких-то незнакомых мне кустарников, осин и клёнов, стараясь не наступать на валяющиеся под их кронами ветки. Пару раз на моём пути мне даже попались несколько сосен и елей, лежащая на земле хвоя которых неприятно саднила ступни. Поблуждав между деревьями, я наконец-то вышла на некое подобие дороги. Оглядевшись, я решила идти в ту сторону, куда вели следы копыт и людей. «Неплохо было бы встретить кого-нибудь, кто смог бы объяснить происходящее со мной», – промелькнула неплохая мысль в моей многострадальной головушке.

Не знаю, как долго я шагала, два часа или три, но ноги уже начали болеть. В детстве прогулки босиком всегда доставляли мне особенное удовольствие, но тогда и гуляла я не час и не два и не лесным тропинкам, где то тут, то там норовишь наступить на что-нибудь колкое. Сейчас же я уже была готова взвыть. Однако я упорно продолжала своё странствие. На пути так никто и не встретился – ни зверь, ни человек, хотя пару раз за спиной я слышала подозрительные звуки типа треска ломающейся ветки, а так же глухое рычание, после которого я здорово ускорила свой шаг, так как перспектива встретиться с каким-либо хищником (а в том, что это был именно хищник, я не сомневаюсь) меня не вдохновляла. Это только в боевиках хрупкая девушка может самостоятельно, без помощи подручных средств завалить дикого зверя, не испачкав костюма и не сломав ни одного ноготка, а я на такие подвиги была совершенно не готова. Хотя кто знает, на что способен человек в по-настоящему стрессовой ситуации, когда инстинкты самосохранения затуманены адреналином?

Вконец вымотавшись, я устало прислонилась к одиноко стоящей осине, такой большой, что даже при сильном желании я не могла бы обхватить её ствол руками. Тут что-то неприятно холодное кольнуло меня под рёбра. Я уже было хотела повернуться, однако грубый мужской голос потребовал:

–Стой так, даже не вздумай поворачиваться – пришью к дереву не задумываясь, – голову я всё-таки повернула, дабы разглядеть говорившего. Им оказался крепко сложенный, высокий (выше меня на две головы) мужчина лет тридцати, довольно приятной наружности: коричневые, немного отливающие рыжиной густые волосы, собранные в хвост, холодные глаза серо-зелёного цвета, борода, такая же густая, как и копна волос. В голове мгновенно промелькнула мысль о сходстве мужчины с медведем. Одет незнакомец был в некое подобие средневековой одежды: свободная рубашка, оттенок которой я сразу же окрестила как «кофейный», темнее на тон плотные брюки, украшенные поясом с кармашками, бурые сапоги, на вид стоящие целое состояние, поскольку были сделаны из добротной кожи, и тёмно-зелёный, как мох, плащ. В руках представитель местного общества держал массивный, заряженный огромным болтом арбалет.

Пока я разглядывала мужчину, он продолжал вещать:

–Кто ты такая и куда направляешься?

–Обычно мужчины первыми представляются, иначе это не мужчины, – дааа, в данной ситуации неразумно грубить и ехидничать, однако эти слова вырвались у меня, как говорится, «на автомате».

Стоило только снова взглянуть на лицо незнакомца, чтобы осознать собственную глупость. В его глазах была необычайная смесь эмоций из гнева, недоумения от моей наглости и хамства, а так же гордость и чувство собственного превосходства. Так обычно взрослая собака смотрит на меленького приставучего щенка. Несмотря на это Остапа уже понесло:

–И кто только учил вас так обращаться с девушками! Вы всегда нападаете на них с арбалетом? Или это такой оригинальный способ знакомства?

Мужчина сначала потрясённо глядел на меня, а потом улыбнулся в бороду, что спровоцировало появление на его щеках довольно милых ямочек, и захохотал:

–Языкатая какая! Уж не горгулья ли ты? А то яд с языка так и сочится! – после этого он неожиданно для меня опустил оружие.

Я повернулась к нему лицом, поправляя и отряхивая футболку. Больше для видимости, чем из реальной необходимости. И только подняв глаза на мужчину, я заметила, как он побледнел и буквально впился в меня взглядом. Ничего не понимая, я спросила:

–С вами всё в порядке? Смотрите на меня так, будто у меня вторая голова выросла!

И тут произошло невероятное: мой новый знакомец резко опустился передо мной на колени, с благоговением (!!!) смотря мне в лицо:

–Простите, Эд'эльвена....я не знал, госпожа… не губите… я понятия не имел… – полушёпотом, проговорил мужчина.

Сомневаясь в ясности его ума, ответила:

–Вы о чём вообще? Как вы меня назвали? Это ругательство что ли какое-то?

Мужчина потрясённо воззрился на меня:

–Как?!! Вы не знаете???

–Не знаю что?

–Взгляните, – мужчина вынул из одного кармашка на поясе что-то блестящее и протянул мне. Взглянула и обнаружила, что это обычное складное зеркальце, по форме больше напоминающее пудреницу. Деревянную коробочку его украшал незамысловатый рисунок в виде ромашки. Открыв зеркальце, внимательно всмотрелась. Всё так же, как и было раньше: всё те же выделяющиеся синие глаза (гордость мамы), всё те же черты лица, такие же длинные волосы цвета… только….цвета больше не было. Мою голову украшала копна длинных седых волос, заплетенных в косу. Разглядывая себя в зеркале, я вспомнила свою соседку по лестничной клетке – тётю Тамару. Её волосы, когда-то тёмные как ночь, в настоящее время напоминали струящийся поток серебра. И это понятно: Тамара прожила долгую, насыщенную жизнь, наполненную и счастьем и горем. Но мне-то лет всего ничего! Обнаружилась ещё одна новая деталь в моём облике: на правой скуле, под уголком глаза, где обычно располагалась родинка, теперь красовался маленький тёмный рисунок (нет, татуировок отродясь не имела!), своим видом напоминающий переплетение каких-то кельтских узоров

Отходя от увиденного, я медленно вернула зеркало:

–А теперь расскажите мне по порядку, что это такое и почему вы так удивились, увидев меня,– как я ни пыталась держать себя в руках, а голос всё же предательски выдал мое волнение.

Мужчина хмыкнул в кулак:

–Госпожа, позвольте сначала представиться. Моё имя Михель. Михель фон Гоб. Князь Восточной Провинции Кулан. Мне нужно срочно доставить послание предводителю повстанцев. Два дня назад моя лошадь отвязалась ночью, и её съели волки, поэтому пришлось сократить дорогу и двинуться через Западный лес, где мы сейчас и находимся. Эти места опасны, но выхода не было, так как послание, которое я должен передать, срочное. Через Чудов лес давно никто не передвигается, так как нередки здесь были случаи исчезновения людей и появления всякого рода нечисти. Вот и вас я сперва принял за лесного духа, какие часто заманивают беспечных путников в самую гущу леса, где выпивают их жизнь, дабы продлить свою. Не поймите меня неправильно! Вы совсем не похожи на подобное создание! – поправил сам себя мужчина, видимо, чтобы не задеть: – Это всё из-за ваших волос. Люди таких не имеют. Только нечисть. Или Эд'эльвены. Но откуда мне было знать, что вы Посланница?

Михель тяжело вздохнул, а я продолжала внимательно слушать. Всё это весьма походило на бред сумасшедшего. Может, этот Михель на самом деле сбрендивший ролевик, зачем-то похитивший меня из больничного крыла после аварии? Или на мне испытывают новый наркоз, запрещенный во всех странах мира, так как он порождает такие реалистичные галлюцинации, от которых можно запросто свихнуться?.. Или может, я просто в коме и мне это всё снится, а потом я очнусь и… Поток моих размышлений прервал голос мужчины:

–Понимаете, Эд'эльвены это Посланницы высших сил. О них сложено множество легенд, однако их существование является историческим фактом. На протяжении развития нашей Империи в переломный для неё момент всегда появлялась Посланница, которая направляла события в нужное русло, восстанавливая справедливость и неся свет людям,– «Просто Чудо-Бабы какие-то», – невольно подумалось мне,– И вот теперь, когда наша страна фактически раскололась надвое, появляетесь вы, госпожа. Люди пойдут за тем, на чью сторону вы встанете, – после этих слов граф с надеждой посмотрел на меня:– Народ безошибочно определит в вашем лице свою спасительницу, ведь вы отмечены небесами!

Пафос последней фразы просто зашкаливал, что настроило меня на скептический лад, и я начала рассуждать вслух:

–Какая же из меня спасительница? У меня нет никаких выдающихся способностей, чтобы чем-то помочь вам и вашей Империи! О какой справедливости может идти речь? Я обычный человек! Девушка, ещё даже не ставшая полностью самостоятельной и независимой! Я совсем далека от вершительницы правосудия! У меня нет опыта, блин, да и знаний, в конце концов!!! Как я позабочусь о вашем народе, если о собственной судьбе позаботиться не смогла? Умерла и угодила в новый мир?! Хочу назад!!! Домой!!!

Михель слушал мои восклицания, поглаживая бороду, а когда я, потратив весь кислород в лёгких, сбилась и наконец умолкла, высказал своё мнение:

–О доме, боюсь, вы должны забыть. Теперь этот мир – ваш дом, – он сделал особое ударение на слове «этот»:– Постарайтесь свыкнуться с этим фактом. В вашем мире вы мертвы, точнее мертва ваша оболочка, вам некуда возвращаться. А здесь в вас нуждаются. Поверьте…

И почему-то мне захотелось поверить этому подобному медведю мужчине. Может, это произошло от того, с какой тоской он посмотрел вдаль? От того, какая грусть прозвучала в его голосе? Или от того, что я заметила залёгшие под его глазами тени давней усталости и едва видимый след шрама, тянущийся от виска до уха?..

–Когда к власти пришёл Максимилиан, все ожидали от него продолжения политики, которую вёл его отец, Геральд. Однако надежды народа не оправдались. Новый Император оказался не знающим жалости тираном. Он сковал страну такими налогами, что люди вынуждены продавать практически всё, что нажили за все годы правления его отца. Тех же, кто не способен был заплатить, были отправлены на каменоломни или Северные шахты, где люди работали до конца своей недолгой жизни. Хотя почему «работали»? Это и сейчас продолжается. Бедняки и разорившиеся крестьяне по-прежнему попадают туда, – с горькой усмешкой повествовал Михель:– Теми же, то отличается особой красотой, торгуют как скотом. Жизнь человека теперь ничего не стоит. Кровь пропитала эту землю. Несколько лет назад пара Провинций подняла бунт, но Максимилиан с его огромной армией быстро подавил его, буквально стерев с лица земли очаги восстания. После этого он стал намного осмотрительней и создал целую организацию, занимающуюся шпионажем для Его Высочества. «Тёмные вестники» везде. Пишут доносы и жалобы о том, кто из Князей или их подчиненных сказал что-то не то о Чёрном Императоре. Один из таких доносов был о Жизель фон Гоб.

–Это…ваша жена?

–Моя сестра, миледи…

Теперь я поняла, почему с таким отчаянием он цепляется за меня, как единственную возможность свергнуть тирана. Я молчала. Что здесь можно сказать?.. Вряд ли мои слова облегчат страдания Михеля…

Он с надеждой заглянул мне в лицо:

–Теперь вы понимаете? Знаете, к войне относишься несерьезно до того момента, пока она не касается лично тебя и твоей семьи. До тех пор она представляется романтическим приключением, – тут он увидел в моих глазах тень жалости:– Не жалейте меня, ведь со мной пока что ничего не произошло… Лучше представьте себе поломанные судьбы всех жертв правления Чёрного Императора, – после недолгой паузы, заметив перемены в моём настроении, Михель твёрдо произнёс: – Что вы теперь скажете?

Могу ли отказать?.. А если бы такое случилось с кем-то из моих родных?..

«Ну, вот не такая уж ты эгоистка, за какую хотела себя выдать!» – хмыкнул внутренний голос.

–Я помогу. Как смогу, – пожав плечами, я добавила:– Не жди от меня чего-то сверхъестественного! Я как была неумехой, так и осталась, боюсь, что цвет волос это не исправил.

Князь прямо-таки просиял, словно не услышав нотки сомнения в моем голосе:

–В таком случае нам нужно двигаться в путь, – тут он придирчиво осмотрел меня с ног для головы и вдруг вынул из-под плаща сумку, которую я раньше не заметила. Сумка кстати больше напоминала мешок, стянутый кожаным ремешком. Развязав последний, путник начал рыться в содержимом сумы, бурча что-то себе под нос. Я молча наблюдала за его манипуляциями.

Наконец мужчина извлёк то, что хотел, и вручил мне. Это оказались сапоги невероятных размеров и тёплый даже на вид тёмно-песочный плащ.

Я с ужасом взглянула на изделия здешней лёгкой промышленности, ошибочно названные сапогами. По-моему, так это были самые настоящие кожаные бочонки!

Видя мою реакцию на сие произведение местных ремесленников, Михель отчего-то покраснел и снова полез в свою суму и достал из неё портянки под стать сапогам. Вручая их, он не забывал улыбаться. Он-то думал, что моё удивление вызвано отсутствием портянок… От его улыбки мне сразу расхотелось привередничать, ведь наверняка он дарует мне последнее, что у него есть, и было бы совсем не хорошо обижать своего заботливого попутчика. Да, пусть обувь не очень мне подходит по размеру, но это уж точно лучше, чем путешествовать босиком. Тем более ещё неизвестно, как долго мы будем путешествовать!

Самое странное в этой ситуации было то, что я нисколечко не опасалась путешествия с фактически незнакомым мне человеком. Будучи в родном мире, я бы тысячу раз подумала, чтобы вообще заговорить о чем-то с незнакомцем, явно превышающим меня по всем физическим показателям, а тут…страха не было. Может, потому, что самое страшное со мной уже случилось?..

Присев на землю, принялась за одевание и обувание себя любимой. Мой путник сел рядом, следя за моими действиями:

– Ммм… простите, госпожа. Как же вы позволите же мне вас называть?

Я лишь отмахнулась:

– Ты, помнится, назвал меня Эд'эльвена? Так вот… Думаю, хорошо было бы, если бы ты звал меня Эда, – "Новый мир, новое имя",– не мог не подметить внутренний голос, – Просто и лаконично. И никаких «госпожа»! Ты же ты Князь, а у меня вообще никакого титула. Зови на «ты», так проще. Мы ведь теперь в одной лодке, ведь так?

«Скорее уж на «Титанике», – внутренний голос не унимался.

Губы Михеля тронула лёгкая улыбка:

–Как скажешь, Эда.

–Ну, вот и славно, – неохотно буркнула я, понимая, что разговор исчерпан.

Расправившись с экипировкой, поднялась с земли:

–Ну что? В путь?

Князь начал объяснять:

–До лагеря повстанцев, где остановился один из самых многочисленных отрядов нашего войска, всего полдня пути, так что ночью мы уже будем там. Выдвигаемся.

И мы тронулись. Дорога была ровной и почти прямой, лишь в нескольких местах она сворачивала влево. Тишина, царившая в этом странном лесу, угнетала. Первые полчаса мы шли рядом, не обронив ни слова. Мужчина не выдержал первым и начал разговор:

–Когда прибудем в лагерь, я угощу тебя элем! Тебе понравится. Этот напиток лучше всех варят в моей Провинции.

Я улыбнулась:

–Так твои владения славятся алкоголем?

–Да, мы поставляем эль, пиво и даже гномий самогон. Причём мы торгуем своими напитками не только в Империи, но в соседних странах, – похвастался Михель, довольно поглаживая густую бороду.

–Не удивлюсь, что твоя земля славится ещё и самыми красивыми девушками.

Князь одобрительно посмотрел на меня:

–Да, ты верно это заметила! Настоящая Посланница Богов, видящая Истину! Те, кто гостит у меня, всегда говорят о дивной прелести местных девушек. Пару раз мне доводилось слышать, что даже женщины в годах в моей Провинции сохраняют свою красоту…

– Неудивительно,– хмыкнула я,– Все приезжающие в твою Провинцию сначала пьют знаменитый эль, или знаменитое пиво, или же гномий самогон. А то и всё вместе. И лишь после этого смотрят на местных девах, которые с увеличением дозы алкоголя становятся всё красивее и красивее… Так что если хорошо упиться, не только старуха за молодуху сойдёт, но и демоны, упыри и прочая живность.

Михель аж подавился, а потом дико загоготал так, что мог составить достойную конкуренцию какому-нибудь породистому жеребцу.

–Эда, ну как тебе такое в голову пришло? – сквозь смех проговорил путник.

Пожав плечами, я подмигнула ему:

–Само собой.

–Сколько тебе лет, Эда?

Не знаю почему, но этот вопрос всегда напрягал меня, поэтому я решила обратить всё в довольно банальную шутку:

–Неужели Князя не учили, что дам неприлично спрашивать об их возрасте?

–Ну, так ты ещё не похожа на ту, кому уже пора его скрывать.

–Мне двадцать.

Михель странно оглядел меня:

–Если бы я не имел возможности видеть твоё лицо, то наверняка сказал бы, что ты старше.

Вздохнув, ответила:

–Ты не первый, кто говорит мне подобное. Почему все воспринимают меня старше?.. Хотя, может, оно и к лучшему. А тебе? Сколько лет тебе?

Князь отчего-то смутился:

–Мне двадцать шесть.

Ничего себе! А я прибавила ему возраста года на четыре, не меньше!

Видя мою ухмылку, мужчина попытался оправдаться:

–Это всё из-за бороды и наследственности! В нашем роду все мужчины выглядят старше своих лет. Зато при этом сохраняют здоровье и физическую форму!

–Да верю я, верю.

Улыбнувшись, мужчина изрёк:

–Надо как можно скорее познакомить тебя с Кайланом. Думаю, вы поладите.

–Ты о ком?

–О Предводителе восстания. Он тот, кому я несу послание.

–А почему именно он ведёт вас?

Мы с недоумением уставились друг на друга: я – от незнания местной истории и местных личностей, он – от того, что забыл, что я понятия не имею о мире, в который попала, и его главных действующих лицах.

–Ах, да, – хлопнул Михель себя по лбу:– Всё время забываю, что ты родом не отсюда. ("Уже за свою сошла, рубаха-парень,"– съязвил внутренний голос.) Дело в том, что Кайлан – внебрачный сын Геральда. Его мать была кухаркой при Императорском дворе. Геральд, в то время уже немолодой, приметил простую крестьянку, взятую в Кухню при Дворе из-за своего необычайного таланта. Да Люсинда могла превратить в конфетку даже куриный помёт! Император уже был женат на первой красавице соседнего государства, матери Максимилиана. Но, как и в большинстве политических браков, супруги оставались холодны друг к другу. Вернее, отчуждённым оставался лишь Геральд. Франциска любила его и потому терпела его походы налево. Люсинда понимала, что Император не оставит свою официальную жену, но и не могла мириться с её присутствием. Поэтому после двух лет безуспешных попыток уговорить любимого оставить ненавистную супругу она покинула Двор и вернулась на свою родину – Провинцию Кселан, где родила Кайлана, как две капля воды похожего на Императора. Император всячески поддерживал свою возлюбленную, несмотря на её уход. Узнав о рождении сына, Геральд официально признал его и даже вписал в завещание. Спустя пару лет в Кселан пришёл Мор. К сожалению, Люсинда погибла во время него, и маленький Кайлан остался на попечении своего дяди Ульрика, у которого он и воспитывался до своего совершеннолетия. Смерть возлюбленной сильно подкосила здоровье Императора, и долго он не протянул … После его похорон к власти пришла Франциска, на краткое время став регентшей своего сына. Она так и не вышла замуж повторно, хотя претендентов было невероятное количество. До своего последнего вздоха она сохраняла верность тому, кто совсем не любил её…

–Весьма трагичная история,– после недолгой паузы произнесла я:– Коронованные особы всегда приносят несчастья тем, кто рядом.

Князь, улыбнувшись с тенью грусти в глазах, сказал:

–Ты права как никогда.

Глава 2

Солнце уже опускалось к горизонту, а мы всё шли и шли. У меня возникло подозрение, что у этого леса вообще нет конца и края. Чтобы хоть чем-то заняться, я решила расспросить своего друга о новых приобретениях моего организма:

–Михель, а почему у меня такой необычный оттенок волос?

–Считается, что Эд'эльвены лицом к лицу встречаются с Шераем – богом смерти. Всем известна сила бога – к чему бы ни прикоснулся он, оттуда уходит жизнь. Так вот и Посланниц гладит он по волосам, откуда уходит цвет. Таким образом бог наделяет Эд'эльвен способностью повелевать жизнью и смертью: исцелять и умерщвлять.

Да уж. Со смертью-то я встречалась, но вот странных типов поблизости не наблюдала!

–А как ваши легенды объяснят необычный рисунок у меня под глазом? Старуха-жена Шерая, приревновав, ставит Посланницам милый божественный синяк?

Князь залился смехом:

–Нет, но эту идею я обязательно занесу в Хроники своей Провинции! – отсмеявшись, друг стал пояснять:– Этот рисунок называется Цейлана, в честь богини правосудия. Она дарует Эд'эльвене свой поцелуй, давая возможность отыскивать Истину там, где простые смертные бессильны.

В моей голове закрутились мысли о том, как же нужно вытянуть губы, чтобы они оставили след такой формы, и как сильно нужно этими самыми губами припечататься, чтобы он приобрёл такой тёмный оттенок?..

–С чего ты взял, что у меня есть какие-то способности? Я ничего необычного не чувствую.

–Они при тебе, но придут лишь в нужную минуту, я думаю.

Где-то час мы ещё шли. Над верхушками деревьев потянулся едва заметный дымок. Видимо, от лагерных костров. Попутчик улыбнулся мне:

–Мы почти на месте. Скоро увидим караульных.

На землю опустилась тьма, и мы вышли из чащи.

В нос сразу ударил запах гари… и гнили. От представшей картины мне стало дурно. Прямо перед нами простирался огромный лагерь, вернее то, что от него осталось. Мы стояли, ошарашенно глядя на тут и там догорающие шатры, на мёртвых воинов, лежащих на земле в неестественных позах, на землю, вытоптанную копытами лошадей и пропитанную кровью павших. Князь ускорил свой шаг и теперь шёл впереди меня. Пробираясь мимо изувеченных трупов, я молча всматривалась в каждого, пытаясь обнаружить хотя бы одного выжившего. Меня мутило, и я шла как в тумане. Одно дело смотреть на убийства и мертвецов по телеэкрану, и совсем другое – увидеть разбитый отряд в реальности.

Михель был мрачнее тучи. Здесь наверняка его друзья, товарищи, братья по оружию… Заметив, как напрягся мой спутник, я подошла сзади и осторожно коснулась рукой его плеча, желая хоть как-то показать ему своё сочувствие. Мужчина произнёс мёртвым, ледяным голосом, даже не обернувшись:

–Давай разделимся. Надо всё же поискать живых, если таковые остались.

Молча кивнув, я направилась к другому концу лагеря.

На моём пути мне попались лишь убитые. Мечники, копейщики, лучники…

Моё внимание привлёк ярко-алый шатёр, нетронутый огнём. Он выделялся среди остальных не только цветом, но и своими размерами. Но было и ещё что-то. Меня буквально тянуло в его сторону. Я чувствовала себя якорем, вынимаемым кораблем из морской пучины, странная тяжесть навалилась на меня, сознание словно отступило на второй план, не желая сопротивляться этому странному влечению. Решив довериться своей интуиции, я зашла внутрь шатра. Внутри оказалось светло из-за стоящего на миниатюрном столе подобия светильника. Я хотела было уже шагнуть к нему, но вовремя заметила лежащего буквально у меня под ногами мужчину в белой, с дорогой золотой вышивкой одежде. Я сразу же метнулась к нему, желая проверить, жив ли он. Перевернув тело, еле сдержалась, чтобы не закричать: челюсть бедолаги была оторвана и еле-еле держалась, а глаза, видимо, были выколоты. Отшатнувшись от трупа, я еле устояла на ногах, изо всех сил стараясь подавить рвотный рефлекс. Безуспешно. Меня вывернуло, едва лицо мертвеца снова всплыло из глубин моей памяти. Отдышавшись и подойдя к заляпанному какой-то бурой жидкостью столу, облокотилась на него. И вдруг кроем глаза заметила рядом со слегка чадящим светильником какие-то тлеющие бумаги на непонятном мне языке. Рукой притушив слабое пламя и оглядев пару из них, обнаружила на обгоревших листах чертежи и картины расположения орудий и бойцов в какой-то неведомой крепости и какой-то запутанный лабиринт. Хоть копоть и гарь заметно повредили написанному, его всё ещё можно было разобрать. На всякий случай я решила прихватить бумаги с собой, смяв и сунув в один из карманов – вдруг что-то важное?

Развернувшись, я рассмотрела помещение: в противоположной от меня стороне валялась разбитая лавка, ещё пара трупов, сломанное оружие и что-то бесформенное, напомнившее мне своим видом мешок. До этого нечто не доходил свет, поэтому разглядеть его можно было лишь подойдя ближе. Чтобы это сделать, я и двинулась, стараясь случайно ничего не задеть и обходя мёртвых.

Присев рядом с этой бесформенной грудой, я в нерешительности протянула к ней руку. Потом положила сверху и, почувствовав, что это ткань, рванула на себя, обнажая лежащее под ней. Перед моим взором предстал раненый, но живой (живой!!!) воин. Он был одет в тёмные штаны из какой-то грубой ткани, когда-то светлую льняную рубашку и чёрные кожаные сапоги. В руке он зажимал кинжал со странным лезвием из острого даже на вид камня, напомнившего мне обсидиан. Та тряпка, которую я с него рванула, при ближайшем рассмотрении оказалась плащом, насквозь пропитанным кровью и пылью. Не помня себя от радости, я вовсю разглядывала мужчину. Волосы были грязны, но цвет их отчётливо просматривался – иссиня-чёрный. Если бы я встретила кого-то с таким цветом волос в моём мире, то с полной уверенностью заявила бы, что он ненатуральный. Лицо незнакомца было очень бледным, но оттого не менее прекрасным: даже сквозь грязь и застывшие кровоподтёки можно было рассмотреть правильные черты лица, упрямый подбородок…

Чёрт побери, Эда! Сейчас не время на него любоваться! Спасать надо!!!

И действительно. Поперёк торса воина красовалась огромная рваная рана, рассёкшая тело от плеча до левого бедра.

Я схватила мужчину за подмышки и начала тащить. Ох, и нелегко мне это давалось! Груз весил килограмм так девяносто, не меньше. Хоть я и не была неженкой и благодаря регулярным тренировкам сил у меня было побольше, чем у обычных дамочек, но всё же день пути без еды и воды сказались на моём состоянии. Я волокла раненого, стараясь не причинять ему ещё больше страданий. Несмотря на это мужчина стонал от боли почти каждую минуту. Вытащив его из шатра, я заорала во всё горло, привлекая внимание Михеля, бродившего поблизости:

–Михель!!!!! Я нашла живого!!!!

Вопить мне пришлось ещё два раза, потому что Князь был погружён в свои размышления и не сразу услышал мой зов. Зато тогда, когда до него донёсся мой крик, он стрелой примчался ко мне. Едва он подбежал и увидел воина, которого я выволокла и заботливо положила на траву, его лицо просияло:

–Эда!!! Ты нашла его!!! Боги милосердны!

Тут уж я не выдержала:

–Хватит восхвалять меня и богов! Потом поговорим!!! Посмотри на этого бедолагу! Вместо криков давай лучше поможем ему!

Михель кивнул и начал приготовления: развёл костёр, нашёл где-то в лагере котелок и натаскал воды, после чего поставил эту самую воду кипятиться. Я же занялась раздеванием воина. Стянув с него рубашку, я ужаснулась. После такого вряд ли спасли бы врачи в моём мире, а уж здесь… Шансов вообще не было. Еле подавляя подступающий к горлу ком, я обернулась на Князя. Тот добавлял неизвестный мне зелёный отвар в уже закипевшую воду. «Заживляющий эликсир», – пояснил мужчина: «Он остудит воду и сделает её стерильной». После этого Михель принёс мне котелок с водой, иглу и нить и какие-то тряпки и поставил рядом. Принялась за промывание. Горячая вода, на удивление, не обжигает руки, эликсир действительно сделал своё дело. Я старалась действовать как можно скорее. Сколько ещё протянет раненый в таком состоянии? Воин вздрагивал и чуть ли не выл от каждого прикосновения ткани. Как следует удалив грязь и кровь, которая под действием эликсира прекратила лить ручьем, я потребовала:

–Михель, дай мне флягу с самогоном. И нечего так на меня смотреть, я давно заметила, что у тебя она есть, и ты постоянно из неё отхлёбываешь! – улыбнулась я раскрасневшемуся от стыда (или всё же от самогона?) Князю. Последний же сразу протянул мне «гордость Провинции». Я аккуратно смочила тряпку в самогоне, после чего сразу вернула другу фляжку и начала дезинфекцию рук и иглы. Убедившись в стерильности инструмента, приступила к обработке ранения. Воин начал метаться. Понимаю, больно. Но уж лучше потерпеть сейчас и выжить, чем умереть от заражения или потери крови. Закончив с процедурами, я присела, облокотившись на принесённый Михелем тюк с каким-то барахлом вроде износившейся одежды. В этот момент я чувствовала себя едва ли не лучше чем выжатый особо изуверским способом лимон. Сил не осталось. Друг сел рядом, извлёк из своей сумы какую-то лепёшку и протянул мне:

–Ешь, ты совсем вымоталась.

Я благодарно кивнула и занялась пищей. Едва я сделала первый укус, как ко мне пришло осознание того, насколько мне хотелось есть. Лепёшка оказалась весьма пикантной: сладкой, с лёгким привкусом карамели и запахом корицы.

Князь наблюдал за языками пламени костра:

–Ты истинная Эд'эльвена. Только ты могла найти Кайлана среди этой горы трупов.

Я уставилась сначала на лежащего на земле воина, на бледном лбу которого крупными каплями выступил пот, а затем на своего приятеля, с особым аппетитом жующего аналогичную моей лепёшку:

–Так это и есть предводитель ополчения? – недоверчиво вопросила я.

Друг молча кивнул, прихлебывая самогон из фляги.

–Не ожидал, что ты так ловко орудуешь иглой. Даже я опешил.

–Я не…не знаю, что на меня нашло, – от волнения я начала невольно заикаться: – Когда-то читала о способах оказания медицинской помощи в полевых условиях…Теперь вот представился шанс опробовать всё на практике.

Михель устало и горько улыбнулся, бережно давая воды раненому.

–Что нам делать теперь?

–Нужно ложиться спать. Теперь всё в руках богов, – попутчик расстелил свой плащ и улёгся:– Выспись хорошенько, Эда.

Я последовала примеру друга и уже начала расстилать свой плащ, но взглянула на Кайлана. Всё-таки он ранен, и плащ ему нужнее. Аккуратно, чтобы не потревожить, накрыла раненого плащом, а сама уселась к уже полюбившемуся тюку. Какое-то время я сидела, слушая потрескивание дров и любуясь ярким пламенем костра, но усталость и нервное напряжение дали о себе знать, и я незаметно для себя уснула.

Туман… Белый, обволакивающий… Я иду вдоль чёрной реки, чьи воды похожи на ртуть… Неясные тени встречаются мне на пути, обдавая прохладой и сыростью… Нет ни света, ни тьмы, лишь странное молочное сияние… Там, где должно быть небо, есть только серая дымка, похожая на облако от табака… Ни звука… Весь этот мир словно погружен в сон… Я вижу впереди смутно знакомую фигуру… Следуя за ней, я поднимаюсь на угольный кованый мост, который отчего-то кажется хрупким, почти невесомым… С другого берега слышен шёпот… шёпот прошлогодней листвы, пожухлой травы.… Оттуда тянет затхлым запахом плесени… Чьи-то тени медленно бродят среди очертаний деревьев… И хотя кто-то зовет меня с того берега, туда совсем не хочется… Вдруг я замечаю очертания уже встреченной мной фигуры, словно возникшей из тумана… Я бегу за ней, выбиваясь из сил… Сама не зная почему, я хочу остановить ее… Падаю, разбивая ладони… Задыхаюсь от собственного бессилия, от неотвратимости судьбы, что я не могу изменить…

Готовая уже сделать шаг на тот берег фигура оборачивается ко мне лицом… Глаза цвета стали внимательно смотрят на меня, не узнавая… Хотя я тоже совсем не знаю его… Иссиня-чёрные волосы ниспадают на плечи… Он терпеливо ждет, внимательно глядя на меня. Я встаю, держась за мост разбитыми в кровь руками, стараясь как можно быстрее подойти к нему на негнущихся, саднящих от боли ногах… Наконец, пробравших сквозь пелену этого тумана, я подбираюсь к нему и беру его за руку…Мертвецки холодная кожа и твердые как мрамор пальцы…Но я сжимаю ладонь так крепко, как только могу, и тяну его за собой… Я чувствую тяжесть, словно могильная плита легла мне на плечи, хотя и сопротивления с его стороны нет… Он идет позади, не произнося ни слова… Я ощущаю на спине его бездумный непонимающий взгляд, сверлящий все мое существо…Мне страшно, ведь тот, кого я веду за собой, не человек, а лишь тень его…Но мысли разжать пальцы даже не возникает…Мы почти преодолели весь мост…Вот-вот и мы окажемся на берегу, оставив позади зеркало темных вод…Мы делаем последний шаг на берег, где нет ни звука, ни тени, ни света… С того берега до нас долетают остатки пепла тех, кто не преодолел этот последний мост, тех, кто остался с той стороны и вглядывается в наши лица...Мне становится жутко от этих взглядов, мороз пробегает по коже…Однако… теплая ладонь стоящего рядом согревает меня…

Задыхаясь, я просыпаюсь. Голова закружилась, в глазах замелькали черные мушки, к горлу подступила тошнота. Обхватив колени руками, попыталась прийти в себя и унять не пойми откуда взявшуюся дрожь. Чёрт, как же они саднят! Какого?.. В недоумении я уставилась на разбитые ладони. «Но это же было во сне…» – пробормотала я как в бреду. Отведя глаза, я вдруг наткнулась на внимательный изучающий взгляд. Взгляд глаз цвета стали. Неизвестно, сколько бы мы так пялились друг на друга, если бы не Михель, который тоже уже проснулся.

–Эдочка, ты тоже уже встала! – улыбнулся друг так искренне, что казалось, будто от его улыбки поляна осветилась солнцем ещё сильнее:– Благодаря твоим стараниям Кайлан как новенький!

Предводитель восстания тоже улыбался, поглядывая то на меня, то на Князя.

Оторвавшись от созерцания лица и улыбки Кайлана, который кстати уже привёл себя в порядок, как следует отмывшись, я перевела взгляд на его торс, дабы оглядеть рану, но… На груди воина не было не то что раны, даже шрама не красовалось!!! Как такое возможно?.. Зато сейчас можно было по достоинству оценить его атлетичную фигуру, облачённую в серую рубаху, которую мужчина оставил расстёгнутой.

–А где…? – только и смогла глупо выговорить я, разглядывая место, где недавно зияла жуткая рана, во все глаза.

Молодой человек, проследив за направлением моего взгляда, хмыкнул:

–Я думал, Эд'эльвена мне об этом расскажет, – голос у него оказался необычно глубоким, весьма приятным на слух.

–Нет, не расскажет, – довольно резко оборвала я. Отчего-то ("Смутил он тебя, вот от чего,"– с сарказмом заметил внутренний голос) я жутко разозлилась, поэтому я решила не продолжать этот разговор и обратилась к Михелю:

–Ты не мог бы дать мне то зелёное снадобье, что ты добавлял в воду?

Друг выудил из сумки маленький стеклянный пузырёк.

Я достала из тюка одну из тряпок, когда-то, видимо, служившей простынёй, разорвала на более мелкие тряпицы.

Мужчины молча наблюдали за моими действиями.

Капнув несколько капель заживляющего эликсира на руки, аккуратно растёрла.

–Давай я тебе помогу, – услышала я над самым ухом голос Кайлана. Встретив мой вопросительный взгляд в духе «с чего бы?», он пояснил:– В конце концов, это ведь я виноват, что пострадали руки Посланницы.

Я хотела возразить, что я и сама справлюсь, но мужчина уже начал накладывать повязки. Причём делал он это весьма профессионально, ни разу не причинив боль.

–Готово. Надеюсь, что шрамов не останется.

–Спасибо, – буркнула под нос я, стараясь не подать вида, что меня поразили и даже вогнали в замешательство его действия. Нахождение лидера повстанцев в моем личном пространстве выводило меня из равновесия.

Ещё Михель, как назло, куда-то ушёл, так что на поляне мы были вдвоём.

–Тебе не за что меня благодарить, Эд'эльвена. Это я у тебя в долгу. Дважды. Когда ты обнаружила меня в шатре, истекающим кровью, и когда вернула из Потустороннего мира. Прошу тебя не смотреть на меня с таким страхом. Поверь, своей спасительнице я ничего плохого не сделаю,– его губы тронула тёплая улыбка. Самое странное, что улыбка воина была настолько искренней, что я невольно улыбнулась в ответ.

–Я…не специально…То есть, не за что благодарностей!– чувствуя, как начинаю мямлить и путаться в словах, мысленно отругала себя. Господи, Эда, тебе просто улыбнулись, а ты уже способность ясно мыслить и выражаться потеряла! Чтобы хоть как-то исправить ситуацию, добавила:– Прошу, никаких "Спасительница" и "Посланница", зови меня просто Эда, иначе в ответ ты постоянно будешь слышать "Предводитель" и "Будущий император"!

– Это ведь выдуманное имя, верно? – произнося это, мужчина слегка прищурил взгляд, словно не одобряя мою маленькую ложь, но я твёрдо и уверенно ответила:

–Именно.

–Эд'эльвена Эда… Забавно,– ухмыльнулся Кайлан:– Интересно, если тебе коня подарить, ты его Конем назовешь или Жеребцом?

Он надо мной что, подтрунивает?! Несмотря на то, что по сути подколка была справедливой, я едва дара речи не лишилась! Я ему жизнь, значит, спасаю, а он!.. Я в тот же момент собиралась ответить чем-нибудь колким, но Кайлан уже спешил к идущему навстречу Михелю, так что я осталась задыхаться от праведного возмущения в одиночестве.

В одной руке князь тащил средних размеров деревянную бочку, а другой вёл под уздцы каурого коня, следом за которым шли ещё две лошадки – серая, которую я сразу окрестила «мышкой», и белая с пепельной, струящейся словно жидкое серебро гривой. Михель передал каурого Кайлану, а мне крикнул:

–Выбирай любую, Эда! Дальше пешком не пойдём!

Я в нерешительности подошла к серой кобылке. Тёплые медовые глаза внимательно осмотрели меня из-под длинной чёлки. Удовлетворившись результатом осмотра, «мышь» приветливо гоготнула и легонько боднула меня головой в бок, за что я потрепала её по холке, как собаку. В прошлой жизни я лишь два раза имела дело с лошадьми: в возрасте шести лет я выпросила у родителей поездку на пони в парке аттракционов и в пятнадцать, когда во время летних каникул поехала в конную экскурсию по горам, где сама я только взгромоздилась на животное, а всем процессом руководил инструктор. Поэтому сейчас я понятия не имела, как должно себя вести с этим чудом природы.

–Значит, моя белая… Что ж. Хороший выбор. Кобылка твоя спокойная, мирная. Самое то для девушки, – протянул Михель, усаживаясь на место нашего ночлега и открывая прихваченный где-то из лагеря бочонок:– Главное, не бойся её. Животные это чувствуют.

Кивнув, я отпустила животное к её собратьям, присоединяясь к другу. Напротив сел Кайлан.

Князь наконец-то распечатал бочонок, выудив из него похожие на боровики грибы. Только вот размером каждый местный аналог белых был с две моих ладони. Михель оставил себе пару грибов и передал бочку мне.

–Что это? – я с недоверием рассматривала провиант, плавающий в светло-зелёном соусе. Михель уже с удовольствием поглощал соленье, громко похрустывая оным.

–Это Чаарх, – пояснил мне Предводитель восстания:– Особый гриб, ценящийся за своё лёгкое приготовление и энергетическую ценность. Одним таким грибом можно наесться на день, а то и два. По вкусу напоминает индейку. Сокровище для тех, кто не желает употреблять мясо. Например, для эльфов, которые давно отказались от убийств животных.

Я аккуратно, чтобы не запачкаться, вытащила скользкий гриб. Кайлан в ту же секунду прибрал к рукам бочонок и начал уплетать произведение Имперской кулинарии. Решив, что вряд ли друзья станут есть что ни попадя, я надкусила гриб. И сразу была поражена его вкусом. Уж поверьте, теперь меня не придётся уговаривать есть Чаархи!

Глава 3

–Скажи, Кайлан, что же здесь всё-таки произошло?

Мужчина начал свой нелегкий рассказ, а я даже не слушала, ибо перед моими глазами начали возникать картины, будто кадры полузабытого кинофильма…

Спокойный вечер, не предвещающий ничего дурного. Гомон солдат у костров, веселые перебранки и шуточные состязания. Ржание лошадей и повизгивающий лай собак. Шатер. Четверо мужчин: Кайлан, мужчина в дорогой белоснежной одежде, которого позже я обнаружила мертвым, молодой парень лет семнадцати с едва проступившей, ещё по-юношески мягкой щетиной и бравый широкоплечий мужчина в годах,, чьи виски уже посеребрила своим дыханием седина. Оживленная беседа над бумагами и чертежами. Хмурящийся Кайлан, яростно доказывающий что-то мужчина в белом, задумавшийся воин и недоумевающий паренек. Полыхнувшее снаружи пламя, и дюжина вооруженных воинов, ворвавшаяся внутрь шатра. Завязавшаяся потасовка. Паренек, лежащий на полу с перерезанным горлом и удивленным выражением лица. Арбалетный болт в бедре седовласого мужчины и подступающие к нему убийцы. Оттесненный в угол Кайлан, отчаянно пытающийся прорваться к оставшемуся в живых товарищу в белом. Варвары, принявшие последнего за лидера восстания, а потому с рвением издевающиеся над ним. Кровь, льющаяся рекой из вскрытых артерий и вен, крошащиеся кости, безжизненное тело Лжекайлана. Хохот убийц, стоящих над последней оставшейся жертвой.

Я смотрела на Кайлана невидящим взглядом, охваченная таким ужасом, что едва могла дышать. До меня как сквозь толщу воды доходили его слова:

–В конце концов имперцы решили, что хватит играться со мной. Один из них рубанул по руке, выбив меч, второй саданул ногой по колену, третий же распорол тело поперёк. Я повалился как надпиленное дерево и уже не смог подняться. Они даже не стали меня добивать, зная точно, что я не выживу. Лишь подшучивали, кто на что потратит награду за убийство Предводителя восстания. А я лежал, чувствуя, как жизнь вместе с кровью покидает меня. В тот момент я думал лишь о том, как бездарно умираю, о том, что всё было бесполезно… Что все мои товарищи погибли впустую, и я никогда не смогу отплатить их убийцам той же монетой! В груди противно булькало. Не знаю, сколько бы я так лежал, жалея загубленных понапрасну жизней соратников и друзей, сколько бы я ещё продержался, если бы меня не нашла Эда.

Нахмурив брови, Михель произнёс:

–Пятый отряд разбит, но это ещё не конец. Армия расширяется. К нам присоединились ещё две Западных Провинции – Куган и Нобвей. Они готовы прямо сейчас предоставить фураж и провиант, а так же по двадцатитысячному войску сейчас, и по тридцатитысячному войску через месяц.

Кайлан задумался:

–Так вот что за весть ты нёс… – взъерошив волосы, он продолжил:– За нас шесть из двенадцати Провинций. Три, самые крупные, настроены против восстания. Ещё три сохраняют нейтралитет, хотя готов поспорить, что они просто ждут, кто же выиграет в этом противостоянии, чтобы потом подмазаться к славе победителя, не оставшись в накладке. Туманное войско Максимилиана всё ещё превосходит наше и по численности, и по амуниции…

И тут до меня дошёл один факт, про который рассказал Кайлан, но почему-то не учёл.

–Но у тебя есть один несомненный козырь.

Последний с интересом взглянул на меня:

–И какой же?

–Чёрный Император убеждён, что ты отправился к Шераю в объятия. Наверняка те, кто убили твоих товарищей, уже донесли о разгроме отряда и твоём убийстве. Так что ваш Чёрный Император убеждён, что восстание обезглавлено, и не ожидает новых атак.

Князь фон Гоб улыбнулся:

–Откуда такая уверенность, что они точно донесли об этом?

Я фыркнула:

–Ну, сам подумай! За убийство Предводителя мятежников была назначено огромное вознаграждение, которое мечтал заполучить каждый, на что угодно поспорю!

–Будем надеяться, что ты права, Посланница, – Кайлан поднялся с земли и заботливо протянул мне руку, чтобы помочь встать. Но я не обратила на неё внимания, самостоятельно приняв вертикальное положение (и вот где во мне раньше скрывалась ярая феминистка?). Михель упрятал оставшиеся Чаархи к себе в суму:

–В таком случае, пора выдвигаться к основному штабу нашего войска.

Кайлан окинул печальным взглядом разгромленный лагерь, чуть не ставший для него могилой.

–Нет времени горевать, Предводитель,– проследив за направлением его взгляда, сказал Князь:– После будет время.

Черноволосый кивнул и в одно мгновение взобрался на каурого. Михель тоже довольно быстро взлетел на свою кобылу.

Передо мной стояла непростая задача – взгромоздиться на лошадь. Нет, однозначно так же легко и изящно приземлиться на спину лошади как Кайлан мне не удастся. Оставалось лишь надеяться, что я вообще смогу на неё залезть.

Видя мою растерянность, «мышь» вдруг опустилась передо мной на передние ноги. «Видимо, она поняла, что ты полный ноль», – с усмешкой подсказал внутренний голос. Ухмыляясь, Кайлан молча наблюдал за сей картиной, видимо, поняв, в чём тут кроется секрет, а Михель изрёк:

–Она, очевидно, признала в тебе хозяйку!

Ох, мне бы твой оптимизм, Михель!

Управляемый Кайланом жеребец тронулся в путь, наши же с Михелем лошадки плелись следом, иногда флегматично поглядывая друг на друга.

Глава 4

Солнышко припекало. В главный штаб армии восставших мы (ну как мы, мужчины) решили двигаться уже не по той дороге, по которой пришли в разгромленный лагерь, а совсем иной – мимо озера Церней, что лежало западнее Чудова леса и вело к одному из полузабытых трактов.

В первый час пути я молчала, озираясь по сторонам и слушая разговоры мужчин. Они беседовали о новобранцах, недавно прибывших из какого-то богами забытого городишки, о достоинствах и недостатках оружия, о винах, которые они когда-либо пробовали и бла бла бла…

Созерцание красот природы доставляло мне удовольствие…первые полчаса. Потом пошло сравнение окружающего мира с миром из прошлой жизни. Долго это не продлилось, как вы понимаете. Следующим моим занятием было разглядывание Кайлана и Михеля. Но всё же большее внимание притягивал Предводитель мятежников. Я ехала позади мужчин, что позволяло мне наблюдать за ними без стеснения (и без свидетелей).

Кайлана смело можно было назвать самым красивым из всех, кого я когда-либо видела. Высокий, статный, с фигурой греческого бога он наверняка действует как магнит для противоположного пола. К тому же тех, кто не польстился на красоту Предводителя, наверняка привлекает перспектива заполучения титула Императрицы.

«Сколько ж девиц пало жертвой сей неземной красоты?» – промелькнула в моей голове неожиданная мысль.

«Попроси списочек тебе предоставить с именами и адресами!»– ехидно подсказал внутренний голос.

Мне надоело изображать немого слушателя, поэтому я решила просвещаться. Поравнявшись со своими спутниками (благо, ширина дороги это позволяла), я стала задавать интересовавшие меня вопросы:

–Слушайте, вы не могли бы рассказать мне о традициях Империи? Как живут люди? Где и как получают образование? Чем занимаются женщины? Каков удел мужчин? – вопросы и дальше продолжали бы литься из меня рекой, если бы не Кайлан, перебивший меня на полуслове:

–Не все вопросы разом!

Михель же, кашлянув в кулак, начал рассказ:

–Почти на всей территории Империи процветает земледелие и скотоводство. Кое-где на юге Империи занимаются бортничеством, но в основном люди выращивают редкие травы и цветы, которые идут потом на производство зелий и снадобий. Восточные земли славятся винами и фруктами. Я ведь уже обещал напоить тебя элем?

–Это я помню, однако опасаюсь быть занесенной в анналы истории как первая Посланница, напившаяся до состояния нестояния, – подметила я, вспомнив свой первый и единственный случай общения с зеленым змием, окончившийся двухдневным лежанием в постели в позе выброшенной на берег морской звезды:– Будут потом моим именем как ругательством пьяниц обзывать!

Услышавший это Кайлан выдвинул свою собственную версию, глядя на меня с издевательской ухмылкой:

–Да нет, Эда, ты просто войдешь в Пантеон богов как покровительница всех любителей приложиться к чарке!

Михель прыснул от смеха себе в бороду, но всё тем же невозмутимым голосом продолжил:

–В Северных районах добываются различные ресурсы – начиная от серы и заканчивая драгоценными камнями и металлами. Изумрудные горы – огромная природная шкатулка, делающая Империи неимоверно богатой за счёт добычи самоцветов. На Западе основной промысел – рыбная ловля и торговля. Там сосредоточено наибольшее количество рек и основанных на них городов-портов. В нашей столице, городе Тайтран, находится самое большое количество различных Университетов, ещё пара-тройка есть в Кешире – городе, что был столицей Империи в самый её рассвет, когда её территория распространялась лишь на три Центральных Провинции. В городах поменьше дела с образованием обстоят не очень – максимум, что может закончить их житель, это вечерняя школа при лучшем ремесленнике города. В худшем – вообще остаться без образования. Фактически в Университет может поступить только представитель высшего сословия, знати. Но это не всегда было так. При Геральде образование не было светским. Любой мог обучиться, если у него были способности и желание.

–А что ты закончил? – полюбопытствовала я.

Князь почесал нос:

–Я обучился в Центральной Имперской Академии Казначейства и Управления.

–А ты, Кайлан?– я перевела взгляд на заскучавшего попутчика.

–С детства я обучался у мечника. После этого поступил в Великий Имперский Университет, – равнодушно ответил он.

–Как будто мне название этого Университета что-то скажет! – возвела я глаза к небесам:– Объясни толком, что и как там изучается.

–Алхимия, астрономия, владение тремя видами оружия, теория магии, история Империи, риторика, военное дело, тактика, логика и многое-многое другое. Весь процесс обучения сводится к самостоятельному. Учащийся сам изучает темы, после чего сдает различного рода зачёты педагогам. Не сдал с первого раза – пересдаёшь на следующий год. Второй раз провалился – отчислен, – пожал плечами черноволосый.

Интересно, интересно…

–А женщины учатся? И если да, то где?

Михель прыснул в кулак:

–Женщины для этого не созданы! Максимум, что должна знать женщина, это то, как нужно вкусно готовить и как воспитывать детей. Крестьянки не получают никакого образования, если не считать тот опыт, что с детства передают им их матери. Девушки из высшего же сословия обучаются на дому. Стандартный набор дисциплин при таком обучении это домоводство, кулинарное дело, изучение различных молитв богам и ритуалов, педагогика и элементарные счёт и письмо.

Какой кошмар, я что, в дремучее Средневековье попала? Я потрясённо взирала на друзей:

–То есть женщины должны только рожать и создавать уют в доме?– И чем не правило трёх «К»?

Князь кивнул:

–Да, об остальном должен заботиться мужчина.

Я присвистнула:

–Да, дела с положением женщин в обществе обстоят не очень. Тогда какой же у вас образ идеальной невесты? О нет, нет, дайте-ка я сама подумаю! Она должна быть не особо обременена интеллектом, чтобы не выделяться на фоне своего гениального муженька. Каждый день она должна проводить в молитвах и заниматься вышиванием крестиком. Во всём почёт и почитание своего суженого, а уж про споры и речи быть не может – а то уйдёт к более послушной и смиренной!– я настолько углубилась в свои размышления, что мне стало жутко:– Нет, в этом архаичном мире замуж ни за что не пойду! Хоть кто пусть просит, хоть сам Император! Посадит под замок и заставит носки вязать, а я этого вообще-то не умею!

Кайлан, выслушав мой монолог по поводу дискриминации женского пола в Империи, переглянулся со своим товарищем и расхохотался:

–Нет, не волнуйся, никакой Император тебя замуж не позовёт, скорее, предложит вакантное место шута при Дворе! На это-то ты согласна?

Я думала надуться, но, глядя на счастливые лица ребят, тоже рассмеялась.

– Кайлан, ты говорил, что изучал теорию магии. Значит, у вас в Империи имеются настоящие чародеи?

Он уже собрался было отвечать, но говорливый Михель не дал ему и слова сказать, начав болтать без умолку (Может, эффект от постоянного распития самогона, который он с собой таскает? Известно же, что алкоголь язык развязывает…):

–Конечно! Магов у нас пруд пруди! Всех мастей: начиная от гадалок да ворожей сельских, пифий да травниц и заканчивая магистрами Колдовства и архимагами! У нас в войске тоже несколько магов есть, да и как же без них? Очень уж полезны они в бою: порой там, где целый отряд гибнет, один средних способностей колдунишка справляется. Жаль только, что они лишь на дальней дистанции хороши, в ближнем бою их любой заколоть может: уж больно долго им заклятия читать приходится. Хотя есть и те, кто наловчился, но их единицы,– Князь достал откуда-то соломинку и, наплевав на все правила этикета, беззастенчиво ковырял ею в зубах.

–А меня смогут обучить магии, если я захочу?

Соломинка была осмотрена, признана более непригодной и выброшена прочь:

–Тут одного «хочу» маловато будет. Нужен дар от рождения. Если его нет, то хоть об стену головой бейся, чародеем не стать. К тому же опасно и хлопотно это. Для того чтобы овладеть своими способностями, требуется как минимум семь лет обучения. К последнему году выживает от силы треть тех, кто начинал постигать магическое искусство. Правда, это я про высшее магическое образование рассказываю. Можно стать той же гадалкой сельской либо же травницей – всего три года. Да и от силы дара зависит. Если дар слаб, то, знамо дело, в архимаги не возьмут.

Кайлан, до сих пор как и я внимавший рассказу друга, вставил свою реплику:

–Но ты же у нас Посланница. Скорее всего, крупица дара в тебе есть. Наверняка маленькая, конечно.…Отучишься, ворожеей станешь, поселишься в какой-нибудь глухой деревеньке, обживёшься. А что? Красота! – он аж зажмурил глаза, расписывая мне возможные перспективы: – Будешь местных мужиков от пьянства лечить, девкам зелья приворотные варить да гадать, за кого они замуж пойдут, а соседкам преклонных лет скотину лечить. Чем не жизнь?– и гаденько так улыбнулся в конце.

– Действительно! И буду деревенским ребятишкам байки травить о том, как однажды встретила одного нахального упыря, которого мало того, что с того света пришлось спасать, так и терпеть его надоедливое бормотание,– моя улыбочка вышла не менее ехидной.

Михель захохотал и прибавил:

–Не забудь и про то, как тебе его на себе тащить пришлось!

–В этом моменте я обязательно скажу, что наглый упырь просто захотел на чужом горбу покататься!

Теперь мы уже ржали вдвоём – я и Михель, а Кайлан пробурчал себе под нос что-то вроде: «Спелись!»

Остаток дня я провела, болтаясь в седле и рассматривая изъятую из сумы Михеля книгу. Вручая мне оную, друг объяснил: «Изъясняться-то ты на Ауэле – языке Империи – можешь, но вот читать вряд ли. Осмотри книгу, ознакомься с письменностью, может, что-то покажется знакомым, к тому же в этом романе полно картинок, может, даже поймёшь что. Как в лагерь прибудем, начну тебя обучать.» Повертев в руках книгу, я спросила, какого же рода романы читает Граф, на что тот вспыхнул и буркнул: «Про любовь нравятся…» После чего отвернулся к Кайлану и делал вид, будто меня нет. Мой новоприобретенный друг-то, оказывается, романтик!

Письменность оказалась рунами, которые, как мне казалось, ничем не отличались одна от одной. Как различать их друг от друга, не представлялось моей логике: перед моим взглядом они сливались в длинную цепочку, напоминавшую плетение листьев какого-то растения. Может, боги, отправившие меня сюда, смилуются и даруют мне ещё и способности к освоению этой знаковой системы?.. Картинки же оказались весьма живописными, но все на один манер: влюблённая парочка либо целуется, либо обнимается в саду, на поляне и т.п., так что от произведений местных художников, которые прямо-таки сочились патокой, через пару часов начало тошнить.

Уже в сумерках мы выехали из леса на покрытый мелкой галькой берег озера Церней. Светлые камушки устлали весь берег вплоть до самого леса, который находился от водоёма метрах в двадцати. Лес казался тёмным и жутким, таким, каким его обычно описывают в разнообразных страшных историях, и резко контрастировал с жемчужно-серым берегом. Но самым удивительным было озеро. Небольшое, идеально овальной формы, оно расстилалось среди деревьев как зеркало. Совершенно спокойные воды, никакой растительности на нём в виде кувшинок или ряски. Ничего. Абсолютная чистота. Если бы кто-то нарисовал Церней и продемонстрировал мне эту картину, я обвинила бы художника в неправдоподобности. Мы спешились, и я несколько минут любовалась открывшимся видом.

Михель отправился за дровами для костра, а Кайлан принялся устраивать место для ночлега. По поручению своих спутников я отвела лошадей к озеру, давая им вволю напиться, после чего привязала к суку лежащего неподалёку дерева. Кайлан уже восседал на расстеленном на земле плаще и что-то искал в одном из мешков.

Спустя пару минут, когда и моё спальное место было готово, из чащи вышел Князь, неся охапку дров. Следующие полчаса мы отчаянно пытались развести костёр: я сетовала на то, что здесь ещё не изобрели спичек, Михель – на то, что взял старое огниво, а Кайлан – на то, что у Михеля просто руки не из нужного места растут и что огниво тут как совсем не причём.

–Вот нужно было брать подаренное на День Урожая! Вот так огниво! Золото, а не огниво!– пыхтел Князь.

–Ты не бурчи, а дело делай,– подгонял его Предводитель,– а то вон уже несколько искр высек, а дрова так и не загорелись!

–Может, бумага нужна? От неё хорошо огонь займётся,– предложила я.

Кайлан недобро зыркнул на меня:

–У тебя есть?

–Не у меня, у Михеля,– кивнула я на книгу с романтичными картинками.

Князь взвился:

–Не позволю! Это мой любимый роман! Я его три года искал по всей Империи! Он так редок! Я не пущу его в расход на жалкий костёр!– С этими словами друг подхватил книжку и, прямо-таки как герой одной из картин, прижал её к своей груди.

Кайлан вздохнул:

–Прекращай глупить, друг.

–Вы не понимаете! Вы не цените искусство!– я промолчала, хотя и считала, что любовные романы, которые в большинстве своём однотипны, не стоит называть столь высоким словом.

–Мы вырвем страницы только с картинами, не тронув текст,– робко предложила я. Михель недоверчиво взглянул на книгу, после чего тяжело вздохнул и сдался.

Через несколько минут на берегу горел костерок, мы сидели довольные, грели руки, уплетая Чаархи и запивая травяным чаем (Кайлан постарался). Лишь время от времени Михель открывал книгу и обиженно сопел, внимательно осматривая места вырванных страниц.

Ночью я проснулась от жуткого холода. Костёр давно потух, и угли уже даже не тлели. Меня проняло так, что зубы выстукивали какую-то замысловатую мелодию. Я укуталась в плащ, словно в кокон, сжалась и попыталась согреться. Напротив меня на расстоянии полуметра лежал Михель, которому, по-видимому, было глубоко плевать на холод: плащ съехал куда-то в ноги друга, рубашка расстёгнута, а сам Князь распластался как кот и сладко посапывал.

Чуть правее Михеля расположился Кайлан. Оглядев его неподвижную фигуру, я констатировала: спит, повернувшись ко мне спиной, на правом боку. Похоже, его холод тоже не беспокоил.

Интересно, имперцы все такие холодоустойчивые? Или я одна такая неженка?

Я легла на спину и стала смотреть на небо. Ни одного знакомого созвездия. Интересно, что происходит там, дома?.. Нет, лучше не думать об этом лишний раз, чтобы себя не расстраивать. Хоть я и силилась отвлечься, мысль о том, что родители получили новость о моей смерти, разрывала сердце. Я почувствовала, как предательски намокли глаза. Хватит, Эда, слезами горю не поможешь!

Не знаю, сколько я ворочалась с боку на бок, клацая зубами и пытаясь уснуть, отбив все бока на твёрдой гальке, как вдруг услышала голос Кайлана, который, как оказалось, бодрствовал:

–Ты чего не спишь?– он полусидел на плаще и внимательно смотрел на меня.

–Холод-д-дно как-то,– процокала в ответ я. «Надеюсь, он не заметил мои покрасневшие глаза,» – подумала я, прекрасно зная, как выгляжу в таких случаях.

Молодой человек вздохнул:

–Перебирайся ко мне, а то завтра будешь соплями греметь или подхватишь воспаление лёгких,– вспыхнув, я отрицательно завертела головой, на что он выдал: – Да успокойся ты, я же не варвар, чтобы кидаться на девушку. Я тебя и пальцем не трону, – видя мой недоверчивый взгляд, Кайлан не выдержал и вспылил:– О твоём же здоровье забочусь, балда!

Оценив все «за» и «против», я всё-таки перебралась к Кайлану под бок, не забыв прихватить свой плащ. Как-никак, а всё теплее. Предводитель подождал, когда я наконец устроюсь и прекращу копошиться, и приобнял, пояснив: «Так ты быстрее согреешься».

И действительно: согрелась я в два счёта, удивляясь тому, что Кайлан тёплый как печка. В голову настырно лезла мысль о том, что подумает Михель, когда увидит нас утром вместе. В тепле, под мерное дыхание спутника я и уснула, в полудрёме не заметив, как он притянул меня ближе.

Однако спокойно спать до утра мне, видимо, было не суждено. Проснувшись, я упёрлась взглядом в плечо Кайлана, который беззастенчиво спал, прижавшись ко мне всем телом. Краем глаза я заметила какое-то движение. Перевернувшись, чтобы посмотреть, что же это было, я поняла, что всё ещё очень темно и лишь луна роняет свой свет на берег. Моя лошадка стояла возле глади озера и мирно пила прохладную жидкость. «И когда только отвязаться успела?»– подумала я. Вдруг поверхность Цернея пошла рябью, какая бывает, когда кидаешь камень. Моя «мышь» лишь фыркнула и продолжила своё занятие. Стоило только лошади коснуться губами воды, как в то же мгновение из водоёма со скоростью молнии вынырнуло полупрозрачное щупальце, огромное, гладкое, с серыми пятнами, и резко схватило ошеломлённую лошадь. Нечто обмотало кобылку, как анаконда, ломая кости и не давая дышать. Тело лошади стало похоже на тряпичную куклу, обмякло и теперь безвольно свисало в щупальце. Неведомая тварь медленно затащила свою добычу в воду и затихла.

Я же лежала в оцепенении. На ухо мне горячо дыхнул Кайлан:

–Ты видела это?– прошептал он.

Не нашла, что ответить. Уж слишком напугана была, чтобы соображать, язык не поворачивался, и я лишь уткнулась в грудь мужчине. Тот понимающе погладил по плечу:

–Не волнуйся, в течение двух недель оно не вернётся. Мы с Михелем не рассказали тебе про знаменитое чудовище Церней, чтобы не волновать лишний раз, да и сами надеялись, что именно сегодня оно не появится,– голос спутника звучал успокаивающе, и я внимательно слушала каждое его слово: – Это озеро известно на всю Империю из-за этого чудища. По легенде, оно появилось пятьсот лет назад. В ближайшей деревне жила ведунья, красива, говорят, была как эльфийка, многим людям помогала. И вот однажды заехал в эту деревеньку молодой граф, статный, богатый, вниманием женским избалованный. Прознал он про ведунью и решил с ней непременно встретиться, поглядеть, так ли она красива, как говорят. Только не так просто это было: ведунья принимала только тех, кто действительно в помощи нуждался. Выпил тогда граф незаметно яду, от которого на всякий случай противоядие имел. Да при людях выпил. Все хватились, мол, человеку плохо, и принесли его к ведунье. Та графа исцелила, влюбилась в него: не знала про него ничего, про славу его дурную не слышала, да и разве чувствам это помеха? Граф решил, что грех вниманием её не воспользоваться, морочил девушке голову, изображая влюблённого, получил, что хотел и собрался домой, в имение. Никому не сказал о своём отъезде, только люди добрые всё равно узнали да ведунье обо всём рассказали. Она к нему пришла, просила с собой взять, унижалась, согласна была любовницей его быть, но граф лишь в лицо ей рассмеялся, сказав, что место её тут, рядом с деревенскими увальнями и чтобы больше она ни на что не рассчитывала. В ярости и обиде убежала ведунья в лес, где обратилась с молитвами к забытым богам. Очень хотела она наказать графа, растоптавшего её сердце. И смилостивились боги, превратив ведунью в ужасное чудище и поселив в Церней. И вот граф ехал домой мимо озера, да вот жажда его замучала, а тут как раз озеро. Наклонился он прохладной воды испить, как схватило его чудище и уволокло на дно. С тех пор и живёт ведунья там, и никто не смеет убить её, ведь оберегают её сами забытые боги.

От этой печальной легенды на душе остался неприятный осадок, как всегда со мной бывает, когда я узнаю очередную историю без «счастливого конца»:

–Такие сказки только на ночь детям рассказывать. Неудивительно, что после такого кошмары снятся!

Даже не видя лица Кайлана, я готова была поклясться, что он улыбается:

–Зато воспитывается мужской характер!

–На кой он мне?– невнятно пробурчала я и провалилась в глубокий сон.

Утро началась с недовольного бурчания Михеля:

–Нужно было остановиться где-нибудь в лесу, но нет же! Понесло к этому проклятому озеру! Леший бы его побрал!

Ему так же недовольно отвечал Кайлан:

–В лесу? Там бы мы, вероятно, лишились всех лошадей! И это в лучшем случае. Могли бы ведь съесть и нас самих. Ты же сам знаешь, как часто нападают лесные твари! В последнее время одиноким путникам лучше держаться подальше от лесов. Да и чего ты переживаешь? Не твою лошадь ведь съели.

Я продолжала лежать, вслушиваясь в разговор друзей. Да, да, подслушивать нехорошо, но чертовски интересно!

–А Эда? На чём она ехать будет? Ты об этом подумал?!

–Посланница поедет со мной, думаю, каурый выдержит двоих.

–Сначала в постель бедняжку зазываешь, потом ехать вместе с ней собираешься… – бубнил Князь.

–Михель!!!

Как я и думала, Князю Восточной Провинции пришли в голову мысли о всяких непристойностях, когда он с утра имел счастье созерцать меня, валяющуюся на одном плаще с Предводителем восстания.

Глава 5

Спустя полдня пути я возненавидела поездки на лошадях окончательно, ибо болело всё и нещадно. Кроме того всё это время Михель кидал в мою сторону такие красноречивые взгляды, что я уже сама было едва не поверила в байку о соблазнённой коварным наследником трона Посланнице. Однако в совместном способе путешествия был и свой плюс: мне совершенно не нужно было беспокоиться об управлении лошадью, и потому я занималась своими вещами, а именно продолжала изучать проклятые руны. Пытаясь освоить трижды проклятую графику Ауэля, я вдруг поймала себя на мысли, что постепенно все эти крючочки и галочки начинают приобретать смысл, и потому начала читать вслух:

–«Он склонился к ней и прошептал: «Я заставлю тебя пахать…»– в недоумении я уставилась на страницу, а мои попутчики прыснули от смеха. Отсмеявшись, Михель задумчиво поглядел на меня:

–Что-то я не помню такого в этом романе…

–А в нём этих слов и нет,– ввернул свою реплику Кайлан, заглянув в книгу из-за моего плеча,– тут написано: «…и прошептал: «Я заставлю тебя порхать…»

–Точно, точно, главный герой, лучший танцор королевства, пытается научить танцам одну разбогатевшую крестьянку, к сожалению, эти попытки тщетны…

–Как попытки Эды научиться читать,– тут же съязвил черноволосый.

Князь Кулана хмыкнул:

–Всё-таки образование не для молодых девушек!

«Шовинисты вы», – буркнула под нос я и продолжила своё занятие, но уже про себя. Понятное дело, я совсем не следила за дорогой во время нашего передвижения, потому не особо удивилась, когда, оторвав взгляд от текста, увидела возникшую на нашем пути чащу леса. Видя мой вопросительный взгляд мол «Чего это мы остановились?», предводитель восстания пояснил:

–Здесь придётся спешиться и добираться до лагеря самим.

Я была несказанно рада выбраться из этого пыточного орудия по ошибке названного седлом, поэтому с лошади я почти что слетела. Неграциозно конечно, как полагается молодой леди, но быстро. Кайлан и Михель соскочили с сёдел и взяли под уздцы коней.

–И далеко ли до лагеря?

Михель, отхлебнув из фляжки своего любимого пойла (как только до сих пор не закончилось? Прикладывается к ней каждые полчаса!), протянул:

–Версты три-четыре вглубь чащи. Быстро доберёмся.

Прикинув в уме примерное расстояние, я мысленно взвыла, ибо ноги мои затекли от непривычно долгого времяпрепровождения в седле. Однако жаловаться мужчинам об этом я сочла неприличным, так что терпела ноющую боль и продолжала идти рядом с бодрыми спутниками. Последние шли в полном молчании, и я не решалась прерывать тишину расспросами о том, почему повстанцы расположились в лесной чаще и каким образом их ещё никто не обнаружил.

Спустя пару часов, когда я уже хотела просить о привале, ибо мой организм грозил скончаться прямо здесь и сейчас, мужчины остановились на небольшой лесной поляне с поваленной осиной. Кайлан повернулся ко мне:

–Натяни капюшон. Тебе нужно скрыть волосы и лицо.

–Зачем такая конспирация?– непонимающе уставилась я на предводителя восстания, но, тем не менее, просьбу исполнила. Воин лишь улыбнулся:

–Хочу устроить своим братьям по оружию приятный сюрприз.

Михель тем временем подошёл к лежащему дереву и три раза стукнул по её стволу своей флягой. В тот же момент окружающий мир начал терять свои очертания, воздух пошёл рябью, как потревоженная гладь воды, являя истинное содержимое поляны. Уже привыкшая к сумеречному свету, я едва не была ослеплена светом горящих факелов и костров, наполнивших лес. Там, где недавно стояли многовековые липы и ели с кое-где видневшимися неизвестными мне кустарниками, раскинулся огромный, скрытый высоким частоколом и огромными воротами, военный лагерь с шатрами и повозками, а так же толпами снующих туда-сюда воинов различных мастей. Гомон мужских голосов, звонкий женский смех, ржание лошадей и прерывистый лай собак разрушили вечернюю тишину чащи. Прямо перед нами стояли два парня, по виду мои ровесники, облаченные в сыромятные доспехи. «Видимо, караул»,– дошло до меня. Михель выступил вперёд:

–И так вы стоите на посту?! Где ваше оружие, остолопы?! А если бы это были солдаты Максимилиана?!!– набросился он на растерявшихся караульных, которые, едва взглянув на Кайлана, мертвецки побледнели. Один из них, светловолосый, заикаясь, пытался оправдаться:

–Но за-за-защита…Энтони сказал, что враги не п-п-пройдууут…

На что фон Гоб взревел:

–Да он вообще ошибиться мог, знаю я этих магов!!! А ну марш в лагерь! Сегодня вы лишаетесь ужина! Вместо него по пять ударов кнутом каждому! И пришлите себе замену на пост!!!

–Строго ты с ними…– пролепетала я. Горе-караул, к которому уже спешил стерший по званию, тем временем командовал своим товарищам открыть ворота. Князь пожал плечами:

–Иначе нельзя. Дисциплина прежде всего. Без неё армия превращается в кучку варваров, неподчиняющуюся никому. Такое войско очень легко разбить, что недопустимо. Слишком долго мы шли к этому, чтобы всё потерять сейчас, – после этих слов Михель повторил свой приказ подоспевшему, и тот без колебаний и без какого-либо сопротивления со стороны провинившихся приступил к исполнению.

Я молча кивнула, и мы вошли в лагерь. Моего лица не было видно, поэтому я без зазрения совести рассматривала людей. Резкий контраст от жителей Земли я отметила сразу, но это нельзя описать словами, можно только ощутить. Имперцы были более…серьёзными, что ли. Во взглядах ясно читалась осознанность действий, они знали, на что идут, что их ожидают жертвы и лишения. Внешне же все они были крепкие, рослые и смуглокожие. На их фоне я наверняка буду смотреться бледной поганкой. Радует только, что не я одна такая – Михель и Кайлан тоже не отличаются загаром. Может, это признак аристократической крови? Со мной-то всё понятно, мою бледнокожесть можно объяснить земным происхождением. Надо потом осведомиться…

Я также отметила, что в лагере есть и женщины. Причём одни из них щеголяли в воинских доспехах, а другие – в обычных скромных закрытых льняных платьях приглушённых цветов. Первые занимались заточкой мечей, клинков, отрабатывали приёмы, беседовали с воинами-мужчинами или мерились с ними силой, а вторые разносили еду, развешивали бельё, готовили пищу на кострах…

Едва мы со спутниками приближались к повстанцам, каждый из них, видя Кайлана, расплывался в приветственной улыбке и склонялся в почтительном поклоне. Всё это сопровождалось радостными криками воинов:

–Кайлан здесь!!! Повелитель прибыл!

–Мы знали, что он нас не оставит!

–Ура!

–Слава истинному наследнику!

Кайлан, находясь в центре всеобщего внимания, вежливо улыбался и кивал, однако даже мне было понятно, что ему не по себе от этого.

«А как бы ты себя чувствовала, зная, что все эти люди могут погибнуть по твоей вине? Ради тебя?»

Когда мы приблизились к самому большому шатру, весь лагерь уже шумел от вести о прибытии предводителя повстанцев. Секунды не прошло, как из шатра буквально выбежал молодой человек в странном одеянии, больше напоминающем платье, и, подбежав к нам, заключил в объятия Михеля и Кайлана:

–Слава Пресветлым Богам, вы здесь и целы!– молодой человек отстранился от них. Я отметила необычный цвет его глаз – ярко-жёлтый, какой бывает только у животных. В сочетании с русыми волосами смотрелось это очень необычно. Нос с лёгкой горбинкой, выдающийся подбородок и тонкая линия губ совсем не портили его лица, а наоборот, притягивали взгляд. Желтоглазый продолжил вещать:– Вчера я использовал Трагар и увидел наш разорённый полк… Я отправил за тобой «вестника», Михель, чтобы предупредить об этом…но почему-то заклинание «Вестник» развеялось, как только я произнёс твоё имя, а телепатический импульс не достиг тебя…– тут он заметил меня:– А кто это с вами? Сними капюшон, воин, ты имеешь стоять рядом с одним из магов-магистров Империи!

Резкий контраст поведения мага выбил меня из колеи: так хлопотливо разговаривал он со своими товарищами и таким высокомерным тоном обратился ко мне!

Михель взвился:

–Энтони! Как ты смеешь так обращаться с…– но его перебил Кайлан:

–Откуда такая спесь, Энтони? Как ты обращаешься к нашей гостье?

Энтони удивлённо поднял брови:

–Гостье? Вам что, женщин не хватает в лагере? Зачем притащили ещё одну?

–Вам, господин маг, не хватает манер, что весьма прискорбно для аристократа Империи,– мой голос не дрогнул, хотя, произнося это оскорбление, я очень боялась, что вспыльчивый маг превратит меня за это в лягушку или ещё что похуже:– Если вы так общаетесь с людьми ниже себя по статусу, я удивляюсь, что они идут за вами и подчиняются. И если вы так категорично настроены против ещё одной женщины в лагере, я могу покинуть его,– и для пущего эффекта …сняла капюшон.

Понимаю, что моё поведение могло показаться слишком уж надменным, но общаться с собой в тоне, подобном тому, в котором ко мне обратился маг, я не позволю. Кем бы я ни была, можно было проявить хоть толику уважения. К тому же, ни наследник престола, ни Князь не требовали от меня снять капюшон, а потому, какое он имеет право ставить себя выше моих спутников?

На минуту мне показалось, что я оказалась в коконе, такая громкая тишина повисла в лагере. Побледнев, Энтони уставился на меня как на восьмое чудо света, а по рядам повстанцев прошёл шепоток:

– Эд'эльвена!

–Настоящая Эд'эльвена!

–Посланница!

Произведённым эффектом мне пришлось наслаждаться недолго, потому что Кайлан решил взять ситуацию в свои руки:

–Повстанцы! Тяжелые времена настали для нашего войска, Шерай коснулся его и забрал целый отряд… Да перейдут наши товарищи в Царство его по Мосту Равновесия, да не утонут их души в Реке Забытья, да не заблудятся они в Лесу Отчаянья. Пусть Пепел Тлена не коснется воспоминаний их,– после этих слов, которые, как я поняла, являлись чем-то вроде ритуала, Кайлан сделал многозначительную паузу, а все собравшиеся, видимо в знак скорби и памяти, положили их правую руку на левое плечо. Мое сердце отчего-то сжалось и пропустило удар, после чего предводитель восстания произнес: – Но Боги не покинули нас. Они послали нам ту, что укажет путь. Путь Истины, путь Справедливости. Ту, что поможет нам с столь скорбный час. Эд'эльвена на нашей стороне, братья,– и с этими словами Кайлан взял меня за руку, мягко, но настойчиво заставляя встать рядом с собой. От неподдельного пафоса этого момента у меня перехватило дыхание: все люди, собравшиеся в лагере, взирали на меня полными надежды глазами, одни счастливо улыбались, некоторые не скрывали своих слез, кто кричал "Ура!", а потом все как один начали вставать на колени…Я уставилась на этих людей не в силах произнести и слова…

Но тут из одного из шатров выступила пожилая женщина, чье лицо было покрыто морщинами словно некогда плодородная почва, лишенная влаги под иссушающим солнцем. Облачена она была в темный балахон, полностью скрывавший ее фигуру. Темные волосы с проседью, длиной доходящие ей до середины спины, были заплетены в тысячу косичек, каждая из которой украшалась блестящим камнем цвета грозового неба. Черные глаза женщины зловеще блестели в темноте, отражая огни костров.

–Чем докажет она, что Боги прислали ее?– растянув алые губы в улыбке и пристально вглядываясь в меня, произнесла женщина.

Едва я хотела открыть рот, как вдруг Кайлан неожиданно вступился за меня:

–Арая, Эд'эльвена спасла мне жизнь, проведя по Мосту Равновесия обратно в наш мир. Ты как главная жрица храма должна знать, что это недоступно простым смертным.

Не отрывая от меня своего немигающего взгляда темных глаз, жрица продолжала настаивать на своем:

–Возможно, эта дева – дух лесной, что околдовал тебя своими миражами, Кайлан. Пусть докажет, что она Посланница. Твоих слов мне недостаточно,– голос Араи был удивительно громок для ее почтенного возраста, но самое главное, что в нем ощущалась непоколебимая уверенность в собственных словах.

Люди, прежде преклоненные, начали постепенно вставать, словно ожидая, когда я явлю им чудо, что будет служить доказательством. Растерянная, я не знала, что делать, как вдруг заметила в спокойном взгляде жрицы нечто вроде усмешки. Готова была поклясться, что она собиралась вот-вот произнести "Видите, глупцы, нет никакой Посланницы! Сжечь самозванку!" Осознание этого подтолкнуло меня… Будто кто-то другой, а не я взял под контроль мое тело, заглушая страх и неуверенность. Среди толпы людей, с замиранием сердца смотревших на меня, я заметила юношу, стоящего возле костра, чья рука была перебинтована до самого локтя грязными тряпками со следами уже высохшей крови. Светловолосый парнишка с благоговением уставился на меня, идущую к нему сквозь толпу, не в силах пошевелиться. Женщины и мужчины расступались передо мной, по-прежнему не произнося ни слова. Я протянула руку к лохмотьям, от чего юноша вздрогнул.

–Успокойся, я не сделаю тебе ничего дурного,– полушепотом попросила я. Держа хлопающего своими зелеными как весенняя трава глазами юношу за перебинтованную конечность, я закрыла глаза…

Красная пульсация, боль и начинающееся разложение…Потерял много крови, когда медведица напала на него…Вовремя подоспела помощь…Сквозь мои пальцы струится энергия…Моя энергия…Ведь чтобы где-то что-то появилось, нужно это что-то откуда-то взять… Все имеет свою цену…Чтобы излечить ближнего, нужно отдать частицу себя… Жуткая мысль, что однажды придется отдать всю себя…Но я не останавливаюсь…

Громкий гул прошелся по всему лагерю бунтовщиков. Я открыла глаза и наткнулась на ошеломленное лицо юноши с улыбкой от уха до уха.

–Я…простите, что не поверил сразу…спасибо! -залепетал он, а я перевела взгляд на то, что я так упорно пыталась исцелить. Паренек, заметив мой взгляд, продемонстрировал абсолютно целое предплечье, на котором не было ни единого шрама, и затараторил:

– Эд'эльвена, я не знаю, как мне благодарить вас. Что я могу сделать? Спасибо! Возьмите в знак благодарности мой лук! Это всё, что у меня есть, но…

Его голос утонул в радостных криках собравшихся.

–Истинная!

–Настоящая!

–Я знал!

–Старая Арая со своими выдумками!

Я оглянулась и увидела улыбающихся Кайлана и Михеля. Энтони же стоял чуть поодаль, бросая на меня недоверчивый взгляд. Кто-то коснулся моего рукава.

–Поздравляю, девочка,– голос жрицы я не спутала бы ни с чьим на свете:– ты действительно та, кого мы так долго ждали.

Темные глаза женщины уже не казались настолько зловещими и пугающими, поэтому я, глядя в них, спокойно ответила:

–Я понимаю, зачем вы это устроили. Слишком велик был риск, что я самозванка.

–Не держи на меня зла. Я сделала то, что должна была. Надеюсь, не только я помню о Долге, – последняя фраза была явно адресована не мне, ведь, озвучивая её, женщина перевела взгляд на Кайлана, который как раз подошёл к нам в компании Михеля.

–Тем не менее вы не должны были ставить под сомнение слова вашего Предводителя. Вы же не хотели подорвать веру в него?– я сама не поняла, что подвигло меня отчитывать эту умудренную жизнью женщину, поэтому, произнеся сей упрек, я сама смутилась собственных слов и уже была готова просить за них прощение, если бы не стоящие рядом Михель и Кайлан. На лице первого явно читалось осуждение, а второй одарил жрицу победной улыбкой.

–Как видите, не все предсказания сбываются, Арая.

–Вы ведете себя как дитя, Кайлан. Вы приводите в лагерь людей, не убедившись в том, можно им доверять или нет.

–Я не полный глупец, жрица, коими вы считаете всех мужчин. Ваши попытки убедить войско в обратном выставляют вас не с лучшей стороны и заставляют меня задуматься, действительно ли вы на моей стороне,– взгляд Кайлана схлестнулся с взглядом жрицы, и я буквально кожей почувствовала, как в воздухе между этими двумя зарождается буря.

–Эда, я думаю, тебе пора отдохнуть, – влек меня за собою Князь, не давая возможности дослушать, чем завершится словесная дуэль между Кайланом и Араей:– Тебе уже приготовили отдельные покои, если их можно так назвать. Завтра тебе выделят двух персональных служанок, чтобы они помогали тебе во всех этих ваших женских делах.

–Но мне ну нужны служанки! Я сама со всем управлюсь!– запротестовала я, представив, как две незнакомые девицы будут вторгаться в мое личное пространство.

Михель же заговорщицки улыбнулся в ответ:

–Как только ты примеришь свои новые платья, ты пожалеешь об этих словах!

И вот тут мне стало действительно не по себе.

Глава 6.

Моим пристанищем стал небольшой серо-голубой шатер на краю лагеря, куда меня сопроводила одна из местных амазонок, время от времени косившаяся на меня как на снизошедшее с небес божество. Внутреннее убранство моего нового жилища не отличалось особой роскошью, чему я была несказанно рада. В подобных обстоятельствах, когда столько людей страдали от множества лишений, шиковать без повода казалось мне кощунственным. На полу расположился домотканый ковер из различных лоскутков ткани, напомнивший мне о беззаботных временах, когда я еще ребенком приезжала к бабушке в деревню… По левую сторону от входа находился небольшой деревянный шкаф, непонятно откуда возникший в полевых условиях, а по правую – зеркало в полный рост, взглянув в которое я очередной раз пришла к выводу, что несколько дней пути без отдыха никому не идут на пользу. Однако самым приятным было обнаружить посреди шатра устланную чьими-то шкурами кровать, сооруженную из каких-то ящиков. Какая разница, если это одна из немногих вещей, о которых я мечтала с самого момента попадания в этот безумный мир? Не раздеваясь, я плюхнулась на нее своей изможденной тушкой и поняла. как мало иногда нужно для счастья. Я с удовольствием бы погрузилась в царство Морфея, если бы не неожиданный гость, коим к моему изумлению оказался Энтони.

–Я не помешал вам, миледи?– голос мага звучал обеспокоенно.:– Заявился к вам в столь поздний час…

Не вставая с кровати (просто не было сил на это), лениво ответила:

–Что вы, что вы. Конечно, нет. Лишь потрудитесь объяснить, пожалуйста, причину вашего изменившегося поведения, мне это чрезвычайно любопытно, – лицо мага вспыхнуло, и он, к моему веселью, начал напоминать мне спелый помидор, чем вызвал приступ смеха, который я еле сдержала. Длилось это, правда, недолго. Совладав с собой, маг начал вещать:

–Я ещё раз прошу прощение за свое недостойное поведение, должен признать, я бываю весьма… несдержан как в своих эмоциях, так и в своих высказываниях. Возможно, вам неизвестно, но это один из побочных эффектов занятия магией. Видите ли, маги должны постоянно быть сконцентрированными на своей силе, чтобы она не вышла из-под контроля. Это требует огромной силы воли и усидчивости. Вот поэтому нам так важно иногда спускать пар, чтобы не взорвать здесь все к Шераевой матери.

Разговор с Энтони действительно заинтересовал меня, поэтому всё же нашла в себе силы приподняться с кровати:

–Знаете, Энтони, я ни лешего не смыслю в магии. Кайлан и Михель поделились со мной лишь крохами знаний об этом аспекте. Это правда, что, допустим, меня невозможно ей обучить?

Желтые глаза удивленно уставились на меня:

–Я не вижу в этом никакого смысла, миледи.

В ответ я так же удивленно уставилась на молодого мага.

–Вы и так уже обладаете магией, и именно поэтому я к вам сегодня пришел, – заметив мое замешательство, мужчина продолжил:– у вас очень редкая магия, Эда. Вы целитель, но не тот, кто с помощью трав и зелий может поставить больного на ноги, а тот, кому это не нужно. Вы способны вылечивать людей с помощью собственной энергии, вы понимаете? Я видел, как сегодня вы работали с тем парнем…И видел, как потоки вашей жизненной энергии перетекали в его тело. Это было удивительное зрелище, уникальное в своём роде…– Энтони с таким восторгом описывал мои способности, что мне не на шутку стало страшно. Казалось, если бы ему представилась возможность прямо здесь и сейчас, то он бы с радостью препарировал меня как лягушку, чтобы ставить эксперименты на благо науке. Но воодушевление мага так же быстро прошло, как и появилось, а потому он нахмурил брови:– Знаете, чем это может грозить вам?

–Догадываюсь.

– Эд'эльвена, если цена будет слишком высока, вы умрете. Вы исцелите умирающего, но погибнете сами, и никто не способен будет помочь вам.

Хотелось возразить, что я уже успела провернуть подобное с Кайланом, но потом осеклась. Может ли быть так, что он несмотря на рану и не умирал в тот момент? Может, в исцелении помог эликсир? Как же много вопросов!

–Зачем вы мне это говорите, Энтони?

По лицу мага словно рябь прошла. Он отчего-то засуетился, все его движения приобрели беспорядочность и хаотичность, он суматошно начал расхаживать из стороны в сторону как маятник часов, приведенный в движение:

–С этого дня от вас зависит успех нашей кампании. Люди, услышав о вас, будут спешить примкнуть к восставшим. Со всех сторон Империи потянутся люди, желающие лицезреть чудо: девушку, способную видеть истину и останавливать смерть. Толпы людей будут просить вашей милости, умолять, чтобы вы исцелили их. Вы должны быть готовы, что не всем сможете помочь, не сможете спасти всех. Вы не богиня, вы лишь Посланница богов. Вы не властны над смертью и уж тем более не можете отвратить ее. Уже сейчас в лагере сотни людей ждут, что вы озарите их благодатью. Однако не распаляйтесь, не тратьте свои силы. Все свои силы. По крайней мере, не сейчас.

Я прекрасно знала, что ничего хорошего для себя я не услышу, но получить настолько прямой ответ, что я являюсь лишь одним из орудий для достижения целей восстания я никак не ожидала, а потому мне не оставалось ничего, кроме как сохранять молчание.

–К тому же,– добавил Энтони, поблескивая своими звериными глазами:– Вы нужны нам на случай, если что-то случится с Кайланом. Сами уже убедились, что он всегда будет в поле битвы, а там не исключены травмы, иногда даже несовместимые с жизнью. Так что вы – гарантия того, что истинный наследник взойдет на престол целым и невредимым.

С этими словами военный маг откланялся и оставил меня наедине с моими безрадостными мыслями. Я – гарант сохранности Кайлана, так сказать, его личный лекарь и телохранитель, готовый пожертвовать собой ради фактически незнакомца. И никто не усомнился, что я могу запротестовать, что меня может не устраивать такое положение дел. Все восприняли это как данность, даже я сама. Развалившись на кровати, я долго думала о том, как все могло сложиться иначе, не попади я сюда. Но почему всё так?! Кляня судьбу, я наконец дала выход всем тем эмоциям, что покоились под внешним фасадом спокойствия все это время. И теперь они вырвались вместе с потоком горьких слез, стекающим по моим щекам. Я лежала на кровати, задыхаясь в безмолвных рыданиях. Бессильная что-либо изменить и вернуться домой, я утопала в жалости к себе, вновь и вновь погружаясь в ненависть к жестоким существам, распорядившихся моей судьбой по собственному усмотрению. Понятия не имею, сколько времени я прорыдала, однако в конце концов я испытала огромное облегчение и сама не заметила, как уснула.

Меня разбудило тихое девичье бормотание.

–Волосы совсем седые, Милика!

–И Цейлана, гляди, вон какая!

–Говорят, она самого Кайлана приворожила!

–А еще говорят, она взглядом убить может!

Устав притворяться спящей и слушать последние сплетни лагеря о моей персоне, я во всеуслышание произнесла:

–Насчет взгляда я сомневаюсь, а вот своими руками так точно могу, – и поднялась с постели, грозно воззрившись на шушукавшихся служанок. Те побледнели так, будто призрака увидели, и, готова была поклясться, обе были в предобморочном состоянии. Зловеще улыбаясь, я прошипела:– Готовы проверить?

После этой фразы лица девушек вытянулись, глаза приобрели неестественно круглую форму, и девицы, дружно вереща, покинули мой шатер, посверкивая каблуками сапог. Вслед им понесся мой смех, разбудивший как минимум добрую половину лагеря.

Вспомнив про слова Князя фон Гоба о новой одежде, я с нетерпением полезла в шкаф, где и обнаружила обещанное. Весь мой новый гардероб состоял в основном из длинных платьев темных тонов, поэтому я наугад вытащила первое попавшееся, нарекая его моим сегодняшним облачением. Им оказалось темно-синее платье с V-образным вырезом, украшенное серебряной вязью. Нацепив на себя обновку, я еще минут пять крутилась возле зеркала, наблюдая за отражением. Платье село так, будто готовилось специально по моим меркам, подчеркивая все достоинства фигуры. Оттенок же платья выделил цвет моих глаз, делая их ярче и буквально заставляя светиться. Вспомнив, что неплохо бы расчесать волосы и соорудить на голове некое подобие прически, я занялась поисками расчески. В том же шкафу на мое счастье нашелся деревянный гребень для волос, который я тут же использовала по назначению. Расплетая косу, довольно отметила, что волосы струящимся водопадом практически закрывают спину. Закончив с приготовлением себя любимой к выходу, ещё раз окинула взглядом свое отражение и покинула шатер, умиротворенно подставляя лицо лучам полуденного солнца и вдыхая запах весенней свежести и костров.

В лагере же царила суматоха: повсюду сновали девушки с различной снедью в руках, на подносах, в кувшинах, кто-то таскал огромные чарки, по-видимому, с вином, юноши покрепче катили тяжелые дубовые бочки, где, как я предполагаю, было что-то покрепче, может, так нахваливаемый Михелем самогон. Посреди шатров, на поляне, где вчерашним вечером я была представлена отряду, красовался огромный стол, куда и сносилась вся снедь и горячительные напитки. Рядом расположилась группа людей, извлекающая из доселе мною не виданных приспособлений различные звуки в разной степени приятности для слуха. Кроме того, несколько шатров и палаток было явно смещено в сторону, давая пространство для удалых парней и девушек, репетирующих различные кульбиты и отрабатывающих трюки с оружием, от которых у меня кровь стыла в жилах. Наблюдая за всей этой подготовкой к какому-то празднеству, я поразилась, что среди взрослых мужчин и женщин носились маленькие дети. Что они делают здесь, среди людей, готовых в любой момент отправиться на поле брани и вступить в бой с врагом? От размышлений по данному поводу меня отвлек голос жрицы:

–Добрый день, Посланница, – губы женщины растянулись в улыбке, искренность которой я моментально поставила под сомнение.

–Здравствуйте, Арая,– постаралась проговорить свое приветствие так, чтобы не выдать все еще не прошедшее негодование вчерашнего дня, что, как мне думается, все же не ускользнуло от служительницы местных богов:– Скажите мне, к чему все так усердно готовятся?

Жрица окинула равнодушным остекленевшим взором лагерь и его обитателей, смотря будто бы не на, а сквозь них:

–Что ты видишь здесь, дитя? Что ты видишь кроме этих людей, так отчаянно стремящихся использовать все то время, что им отведено? Желающих провести день, веселясь и восхваляя Эд'эльвену, чтобы та помогла им положить конец войне, что забрала жизни их близких, родных, а возможно скоро заберет и их собственные?

От услышанного у меня буквально дар речи пропал: она что, хочет выставить меня козлом отпущения?!

–Вы говорите так, будто обвиняете меня в происходящем, будто бы это я развязала эту войну,– в голове невольно промелькнула мысль о том, что с Араей я вряд ли когда-нибудь стану ладить, если каждый наш разговор с ней начинается с конфликта:– Если вы думаете, что я считаю происходящее романтическим приключением, то вы ошибаетесь. Я здесь не для того, чтобы мне пели оды, мне вообще не нужно было звание Эд'эльвены, богов я об этом не просила, я лишь стала очередной пешкой в их игре. Но тем не менее я собираюсь сыграть свою роль до конца, сделать всё, чтобы на этой земле воцарился мир. Поэтому прекратите обращаться со мной так, будто вы одна понимаете всю серьезность ситуации, научитесь уже уважать других людей, жрица!

После моей гневной тирады лицо жрицы побледнело, а черные глаза словно еще больше потемнели, рот женщины исказился в гримасе смешанных обиды и ярости, и ,сжав кулаки и горделиво задрав подбородок, женщина явно собиралась ответить чем-нибудь не менее неприятным и едким, однако в следующее мгновение к нам подбежал вчерашний светловолосый паренек и отрапортовал, глядя куда-то в подол моего платья, будто опасаясь взглянуть мне в лицо:

– Госпожа Эд'эльвена,– заикаясь от волнения начал парень:– прошу пройти за мной, архимаг Энтони Белроуз, граф Михель фон Гоб и Предводитель восстания Кайлан де Бриар ожидают вас,– после чего паренек согнулся в учтивом поклоне. Я обернулась к жрице и обнаружила, что та уже успела взять себя в руки, о чем свидетельствовало бесстрастное выражение лица темноглазой.

–Что ж, вынуждена покинуть вас.

"К счастью", – добавил мой внутренний голос.

–Думаю, мы ещё продолжим этот разговор, Эд'эльвена.

Честно признаться, я совсем не наблюдала за тем, куда ведет меня мой юный проводник, потому как была погружена в свои безрадостные мысли о перспективах дальнейших столкновений с жрицей, так что когда мы оказались перед входом в неброский шатер цвета хаки, я была весьма удивлена.

–Мы на месте, госпожа,– проговорил светловолосый, и я, повернувшись к нему спиной, уже хотела зайти внутрь, как вдруг он схватил меня за локоть и, будто сам испугавшись своих действий, залепетал, глядя куда-то в пол:– Простите, я не хотел…я только…

Я уставилась на юношу во все глаза, не понимая, чего он от меня хочет.

–Говори же, не бойся,– как можно спокойнее ответила я, после чего мой спутник вынул из-за пазухи какой-то белый цветок и протянул мне со словами:

–Я не поблагодарил вас вчера. Вы действительно меня спасли. Я ведь охотник, а с той раной я не то, что охотиться, я даже спать спокойно не мог. Спасибо. Примите этот цветок, пожалуйста. Я недавно нашёл его неподалёку. У меня больше ничего нет. Только лук, но вы его не взяли.

Отчего-то стало так тепло на душе, и я, глядя на паренька, расплылась в счастливой улыбке. Уж не знаю, что стало тому главной причиной: может быть, искренняя благодарность этого юноши или его смущение, которое выдавали ставшие пунцовыми уши. Тем не менее, цветочек я взяла. Белые, будто надутые, лепестки разной длины были покрыты мягким ворсом, а в центре располагались пупырышки нежно-серого цвета. Темно-зеленый стебель цветочка также украшали ворсинки. Все ещё улыбаясь, я искренне поблагодарила светловолосого паренька:

–Это самый прекрасный подарок, спасибо. Мне ещё никогда не дарили ничего подобного,– честно призналась я:– Как тебя зовут? Мы так и не были представлены.

Казалось, что пунцовые уши парня стали ещё пунцовее, но неожиданно он выпрямился и поднял на меня свои яркие зеленые глаза, видимо, переборов стеснение:

–Мое имя Даниель, госпожа. Я действительно счастлив, что вам понравился мой скромный дар,– и пуще прежнего залился краской:– Мне, пожалуй, пора, я и так вас задержал…

–Ничего, Даниель, до встречи,– кивнула парню я и перед тем как войти в шатер добавила:– Кстати, можешь называть меня просто Эда.

Хотя я этого и не видела, но готова руку отдать на отсечение, что Даниель снова покраснел до корней волос.

Когда я вошла, мужчины оживленно что-то обсуждали, нависнув над массивным деревянным столом, устланным различными бумагами и каким-то мелким хламом. К своему удивлению я отметила, что мужчины в честь празднества принарядились. Князь фон Гоб остался верен своему любимому коричневому цвету: брюки с травяным орнаментом, напоминающим вьющийся плющ, добротные, отороченные бархатом кожаные сапоги с причудливой шнуровкой и шерстяная накидка-плащ были выполнены именно в этом цвете. Резкий контраст им создавала мятная шелковая рубашка. Архимаг в своем наряде отдал предпочтение довольно яркой оранжевой гамме, перекликающейся с его необычными глазами. Георгиново-желтое платье, ворот и рукава которого были украшены огненными витиеватыми рунами, о значении которых я могла только догадываться, свободно ниспадало до самой земли так, что не было и малейшей возможности разглядеть обувь чародея. Из-под платья виднелся тициановый ворот рубашки, а на шее мага висел тяжелый даже по виду амулет из аметиста, чей размер чуть ли не превышал куриное яйцо. Но больше всех меня поразил Кайлан: черный костюм с воротником-стойкой, украшенный на груди серебряной вышивкой в виде вереска, придавал молодому человеку особую статусность, в очередной раз подчеркивая его схожесть с античным богом. Стоит быть честной, Кайлан мне симпатичен, может даже более чем симпатичен, но, думаю, по большей части дело тут не столько в его внешности ("Утешай себя,"– поддел внутренний голос, пренагло хихикая.), сколько в образе лидера, ведущего за собой свой народ. Осознав, что стою уже добрых пять минут тупо разглядывая представителя семейства де Бриар, я мысленно вознесла хвалу богам за то, что мужчины были так заняты увлечены дебатами, что не заметили мое наиглупейшее выражение лица.

–Кхм,– решила наконец обозначить свое присутствие я:– Добрый день.

Мужчины все разом оглянулись, и в помещении воцарилась такая тишина, что вот-вот где-то по закону жанра должна была запеть цикада. Более того, все трое смотрели на меня как бараны на новые ворота, маг даже глаза округлил. Первым нависшую тишину оборвал Михель своим громким возгласом:

–Я не думал, что ты такая красивая, Эда! – и тут я почувствовала, как медленно, но верно превращаюсь Даниеля, то бишь краснею.

–Спасибо, Михель,– буркнула себе под нос я. И вот откуда такая неловкость в наших дружеских отношениях?! Краем глаза я заметила, что Кайлан сфокусировал свое внимание на белом цветке, который я до сих пор сжимала в руке и с которым я даже и не думала расставаться. Де Бриар поднял бровь и без тени улыбки спросил:

–Эдельвейс? Откуда?– что-то такое было в его голосе, что-то, не сулящее ничего хорошего. Однако ответить мне не дали, я была перебита Энтони:

–Знак любви и верности? Интересно, интересно,– блеснул белоснежной улыбкой чародей, вперившись в меня своими звериными глазами:– Первый день в лагере, а уже обзавелись поклонниками, Эд'эльвена.

Я уже хотела было пожалеть о том, что пришла сюда со своим маленьким подарком, как черноволосый подошел ко мне вплотную, бесцеремонно взял эдельвейс и быстрым движением руки вставил его мне в волосы.

– Эд'эльвена, эдельвейс…хм…забавно,– улыбнулся Кайлан, но его глаза цвета стали остались по-прежнему холодны как лезвие ножа. Словно опомнившись, мужчина произнес:– А теперь к сути дела. Сегодня состоится празднество в твою честь, вернее, в честь твоего присоединения к нашей армии. Но перед началом представлений и набивания животов нужно провести один немаловажный ритуал.

–И в чем он заключается?

Энтони хмыкнул:

–Всего лишь присяга верности войску и его предводителю.

"Если все было бы так просто, не стали бы меня по такому пустяку звать и заранее предупреждать,"– зародившееся подозрение крепло во мне как молодая яблонька, обильно удобряемая заботливым садоводом. Дабы не ходить вокруг да около, я поинтересовалась:

–В чем, собственно, ее суть, ради которой вы меня сюда позвали?

Предводитель восстания глубоко вздохнул:

–Эда, присяга весьма болезненна. Энтони при помощи магии должен будет выжечь на твоем теле знак моего рода.

От такого заявления я аж поперхнулась. Выжечь? Он это серьезно что ли?

–Что, прости?

Однако вместо ответа Михель закатал рукав рубашки, демонстрируя клеймо в виде вереска на внутренней стороне предплечья. Мелкие игольчатые листья и цветы колокольчатой формы навсегда отпечатались темным пятном на светлой коже мужчины, "Раньше мечтала о татуировке, а теперь не рада! Одна на лице уже есть, можно подумать, от вереска на руке будет хуже!"– в очередной раз прокомментировал происходящее мой внутренний голос.

Понимая, что выхода все равно нет и мне придется принимать местные обычаи и традиции, я как можно спокойнее сказала, глядя прямо в лицо желтоглазого мага:

–Надеюсь, ты хотя бы сделаешь это быстро, Энтони.

Глава 7

Это было странно. Не знаю, что обычно чувствуют люди в момент, когда они приносят клятву верности кому-то, но лично меня волновала единственная мысль: не запачкать платье. «Да ты и перед смертью о куртке думала!» – поддел в очередной раз внутренний голос.

Специально для ритуала был сооружен небольшой помост, куда под торжественный бой барабанов и многозначительное молчание публики, не внушавших мне ничего, кроме волнения, вышли я, Кайлан и Энтони. Перед началом церемонии мне было приказано встать на колени, что я и сделала под пристальным взглядом толпы, и, пока Энтони зачитывал пункты, в которых я клянусь не причинять де Бриару никакого вреда, в моей голове крутилась мысль о варварских нравах этого мира. Клеймить людей, чтобы продемонстрировать их преданность кому-либо? Да наше Средневековье с его оммажем нервно курит в сторонке!

–…а теперь протяни свою руку, чтобы принять благословение и знак своего господина.

По-прежнему смотря в пол, я послушно выполнила приказ и мысленно настроилась на неприятное продолжение, как вдруг моя ладонь наткнулась на чью-то ещё. Подняв взгляд, я обнаружила, что Кайлан стоит прямо передо мной, закатив рукава и держа мою ладонь, а Энтони расположился в стороне будто человек, вот-вот собирающийся разбить спор. В это мгновение я замерла, вперившись в серебро глаз. Не знаю, что он почувствовал тогда, может, мою стынущую в венах кровь, но он явно собирался что-то произнести, как друг с губ чародея сорвалось:

–Каркхаллаоур!

Белое пламя коснулось моей кожи, образуя мерцающую метку,…и… Казалось, время превратилось в тягучую смолу, медленно сочащуюся из древа мироздания. Если бы меня не держал Кайлан, я наверняка упала бы ничком на землю, скрипя зубами от боли. Она была настолько сильной, что крик зародился где-то в глубине моего тела, но так и не вышел наружу, а лишь выступил слезами в моих глазах. Меня затрясло будто от лихорадки, я судорожно пыталась освободить предплечье, чтобы прижать его к груди, как мать прижимает свое засыпающее дитя, но этого мне сделать было не суждено – хватка Кайлана была сильнее медвежьего капкана. Я была близка к тому, чтобы потерять сознание, как вдруг Предводитель восстания полоснул свою руку невесть откуда взявшимся кинжалом. Струи темной крови залили наши ладони, а после этого достигли клейма, принося неожиданное облегчение, как если бы на ожог кто-то вылил ушат холодной родниковой воды. Как только метка, напитавшись кровью, померкла и перестала источать свет, темноволосый поднял меня с колен и произнес во всеуслышание:

–Отныне и впредь я доверяю Посланнице как собственному сердцу и разуму.

Людская толпа взревела. Казалось, гром спустился с небес – такими оглушительными были их крики после звенящей тишины. Предводитель восстания повернулся ко мне, устало улыбаясь и вытирая уже свернувшиеся бурые пятна. Я же стояла в недоумении: нежели стоило причинять такую поистине адскую боль той, кто и так изначально поддерживал восстание? Чувствуя, как во мне начинает накипать запоздавшее возмущение и обида, я проследовала де Бриаром и желтоглазым магом за праздничный стол, который, как я опасалась, в любой момент мог обвалиться от тяжести расположенных на нем яств. По роскоши и разнообразию блюд он мог сравниться разве что с пиршеством земных феодалов: фаршированная дичь, соленья, всевозможные овощи и экзотические фрукты, коих я никогда прежде не видела, и все это в сопровождении вина, эля и, как я и предугадывала, самогона. Мне было отведено место по левую руку от Предводителя восстания рядом с нагло ухмыляющимся магом. Я бы предпочла сидеть рядом с добродушным Михелем, но не закатывать же мне по этому поводу сцен? Поэтому я смирилась с судьбой и приготовилась к возможным колкостям выше упомянутого чародея. Едва я разместилась на довольно удобном мягком кресле, обитом пурпурным бархатом, как к нам поспешила прислуга, предлагая хлеб, вино и специи. Несмотря на то, что прислуга расхваливала творения местных виноделов, я довольно долго отнекивалась и наполняла стоявшее передо мной блюдо фаршированными баклажанами и мясом какой-то местной птицы, пока Кайлан не приказал:

– Эд'эльвене налейте, пожалуй, Дегарто,– прислуга услужливо кивнула и наполнила мой бокал:– Тебе это сейчас необходимо, не возмущайся,– добавил сероглазый, уже обращаясь ко мне.

Однако сверкающий своими стальными глазами Кайлан и его неожиданное желание опоить Посланницу меня больше не волновали: мой желудок потребовал еды. Я с превеликим удовольствием поглощала всё, до чего смогли дотянуться мои руки. Наворачивая очередной запеченный с сыром помидор, я поймала на себе озадаченный взгляд мага, на что я вопросительно подняла бровь.

–Удивительная регенерация, Эд'эльвена. Обычно после клятвы верности люди пару суток лежат без движения, не в силах прийти в себя,– изрек маг, потягивая подозрительную жидкость голубого цвета.

–Удивительно узнавать об этом уже после ритуала, господин Белроуз,– язвительно подметила я.

В ответ маг лишь развел руками:

–Я никогда не проводил этот ритуал с Посланницами, поэтому не мог гарантировать такую же реакцию, как у обычных людей.

Я недобро сощурила глаза:

–Вернее, вы, видимо, не могли гарантировать вообще ничего.

Энтони поднял бокал:

–Предлагаю выпить за вашу сообразительность, миледи,– и прегаденько так улыбнулся.

Ответить чем-нибудь подобным я не успела, потому что заиграла музыка, и женский голос запел:

Костер в ночи давно погас,

что ждет нас в этот поздний час?

Вернешься ли ты ко мне живой?

Укрыт ли будешь тьмой ночной

От вражьих стрел, от их мечей?

Услышишь звук родных речей?

Иль может в битве ты падешь?

Иль к дому тропку не найдешь?

Иль в будешь в песнях ты воспет?

Кто может дать на то ответ?

Ответ лишь боги могут только знать,

а я продолжу тебя ждать…

С каждой строкой все больше и больше людей начинали подпевать, поэтому к концу было уже невозможно разобрать, кто начал эту печальную полупесню-полуплач, которая снова напомнила мне: сейчас мы пируем, а завтра уже война… Я смотрела на лагерь, на сидящих рядом со мной Кайлана, Энтони, Михеля, на их смеющиеся радостные лица, и мне совсем не хотелось веселиться, настолько я была снова охвачена ужасом осознания. Поэтому, когда заиграла задорная музыка, и праздновавшие пустились в пляс, я осталась сидеть за столом, вперившись в пустоту, пока не услышала робкое:

–Госпожа…вы…не хотите потанцевать?

Словно очнувшись от кошмара, я неожиданно обнаружила подошедшего к нашему столу Даниеля, вновь краснеющего от уха до уха. Тем не менее не одна я заметила появление парнишки: все сидящие за столом резко обернулись, дабы лицезреть храбреца, тем самым вгоняя Даниеля в ещё большую краску. Энтони даже поперхнулся своим голубым пойлом:

–Это и есть ваш тайный поклонник?– фыркнул маг.

Я решила не отвечать на это замечание желтоглазого, чтобы не ставить Даниеля в ещё более неловкое положение, поэтому, мягко улыбнувшись, ответила парню:

–Пойдем, Даниель,– после этих слов у меня было чувство, что либо мне дыру на спине взглядами протрут, либо зрение себе испортят столь пристальным вглядыванием в спину моей скромной персоны. Однако только когда мы оказались среди толпы, я поняла, что означает быть в центре всеобщего внимания: действительно все взгляды были устремлены на нашу пару.

–Даниель, есть одна проблема…– решила всё же сообщить я:– я совершенно не умею танцевать…

Парнишка смущенно улыбнулся:

–Не волнуйтесь, госпожа, я вас научу, танцы нашего мира не так уж сложны. Просто повторяйте за всеми, и вы научитесь.

И действительно, он не обманул. Местные танцы напоминали мне то ли гопак, то ли польку, я сама не понимала, да и признаться честно, никогда в этом не разбиралась. Под залихватские мелодии тело само пускалось в пляс, и вскоре мне стало совсем все равно, как я танцую. "Дело в вине, деточка,"– пояснил внутренний голос. Я не помню, когда в последний раз так танцевала, отдаваясь на волю эмоций. Видимо, вино подействовало не только на меня, и немного погодя танцующие попривыкли к присутствию среди них Посланницы и теперь не таращились на меня, как на инопланетное создание, а наоборот пытались пригласить на танец. Так что я перетанцевала с доброй половиной лагеря. Тем не менее самое большое количество танцев со мной досталось Даниелю, который казался весьма доволен по этому поводу. После ряда задорных мелодий, заставляющих танцевать до упаду, музыка замедлилась, предоставляя возможность передохнуть.

–Вы не устали, госпожа?– поинтересовался Даниель, когда мы закончили очередную нашу сумасшедшую пляску, и я безвольно повисла на нем.

–Да нет, нет, что ты, Даниель, если только чуть-чуть. Знаешь, это попадание сюда, эти нападки, этот ритуал…– Голос предательски задрожал. Я и сама не поняла, почему начала говорить это всё, но остановиться не могла. Видимо, нервное напряжение последних дней сказалось сильнее, чем я предполагала.

Паренек потупил взгляд, и я заметила, как его щеки опять розовеют:

–Вы так храбры, госпожа. Не каждый мужчина осмелился бы на этот ритуал, а вы даже не потеряли сознание, несмотря на все мучения…– внезапно он словно спохватился и затараторил, обеспокоенно оглядывая новоприобретенную метку:– Как ваша рука? Не болит? Может, вам лучше отдохнуть? Вот я дурак, потащил вас танцевать, вам ведь покой нужен…– начал самобичевание мой юный спутник, но был тут же остановлен бархатным голосом:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.