Дмитрий Коровников
Курсант Империи – 6

Глава 1

Восстание.

Слово какое-то необычное, даже абсурдное. Я стоял посреди парковочной площадки какого-то безликого офисного здания, окружённый полицейскими машинами с мигалками, ловя на себе взгляд приставучего капитана Филина, который буравил меня своими глазенками, и друзьями, которые застыли в напряжённом ожидании. А в моей голове был сейчас хаос.

– Сашка? Ты меня слышишь? – голос дяди Корнея доносился из коммуникатора, но казался далёким, словно пробивался сквозь толщу воды. – Эй! Не вешай трубку!

– Слышу, – я встряхнул головой, пытаясь собрать разбегающиеся мысли. За спиной Корнея на экране мелькали фигуры в бронескафандрах – наша корпоративная охрана, грузящаяся в транспорт. – Погоди… Какие колонии? Какое восстание? С самого начала.

Корней провёл ладонью по лицу – жест усталости, который я видел у него крайне редко. Мой дядя был из тех людей, которые могли провести трое суток без сна, ведя переговоры с тремя разными контрагентами одновременно, и при этом выглядеть так, словно только что вернулись с курорта. Сейчас же он выглядел… постаревшим. На добрый десяток лет.

– Столичный астероидный пояс, – произнёс он. – Добывающие комплексы «Эра-7» и «Эра-12». Там местные работяги зачем-то подняли бунт. Перебили охрану. Захватили диспетчерские центры. Есть заложники из числа руководства. В общем дело серьезное.

– Когда это произошло?

– Мне сообщили часов шесть назад.

Шесть часов назад. Это когда я танцевал с Ташей наш страстный деметрийский танец в «Седьмом небе», после чего появился этот чертов Валера со своими осьминожьими щупальцами. Чёрт.

– Почему ты мне не сообщил сразу? – мой голос прозвучал резче, чем я хотел.

– Пытался! – Корней повысил тон. – Вообще-то семнадцать вызовов, Сашка! Семнадцать! Твой коммуникатор был недоступен всю ночь!

Точно. Я же отключил его ещё в ресторане – не хотел, чтобы что-то отвлекало от свидания. А потом была погоня, мотель, утро в притоне Скуфа…

– Ладно, – я глубоко вдохнул, заставляя себя сосредоточиться. – Сколько наших людей из охраны корпорации летит на астероиды?

– Сто двадцать бойцов во главе с начальником службы безопасности.

– Слушай, задержи транспорт, – выпалил я. – До моего прибытия на космодром.

Пауза. Корней моргнул – так удивлённо, словно я попросил его станцевать польку на столе совета директоров.

– Зачем?

– Просто задержи транспорт. Я скоро буду.

– Сашка, это невоз…

– Корней. Это мои люди. Моя корпорация. Мои рабочие, которые почему-то решили, что единственный способ быть услышанными – это убийства и захват заложников. Я хочу знать, почему.

Ещё одна пауза. Корней что-то обдумывал.

– Да, ещё кое-что. Мне нужен неидентифицируемый счёт. Фиктивная карта, которую невозможно отследить. А также код доступа к нашему анонимному корпоративному резерву.

Брови Корнея поползли вверх.

– У нас его нет… Ладно… Зачем тебе…

– Потом объясню. Сделаешь? А и номер коммуникатора нашего прицевидного капитана тоже пришли, а то его до сих пор не записал…

– Ты про Филина? Дай мне несколько минут.

– Да. Жду.

Он кивнул и отключился. На экране мелькнули последние кадры – вооружённые люди, поднимающиеся по трапу транспортника, принадлежащего нашей же корпорации.

Я опустил коммуникатор и обернулся к окружающему меня цирку.

Полицейские машины стояли полукругом, отрезая любые пути отступления. Мои друзья – Папа, Толик, Кроха, Мэри и Капеллан – выстроились в ряд под присмотром нескольких офицеров, которые явно чувствовали себя неуютно рядом с этой компанией. Особенно рядом с Крохой, который возвышался над ними как утёс над галькой. Таша стояла чуть в стороне, и её глаза метались между мной и подошедшим ко мне капитаном Филиным с той особой настороженностью, которая свойственна людям, привыкшим видеть мир через призму журналистского скептицизма.

А сам Филин…

О, Филин был в своем репертуаре.

– Васильков! – он надвигался на меня с видом человека, который наконец-то получил возможность отыграться за все прошлые унижения. – Ты хоть понимаешь, что натворил?!

Честно говоря, в данный момент мне было глубоко плевать на капитана и его претензии. В голове всё ещё гремело слово «восстание», и каждая секунда, потраченная на препирательства с полицией, казалась украденной у чего-то важного.

Но Филин об этом не знал. И не собирался отступать.

– Сначала этот погром в ресторане – и не смей мне говорить, что ты не имеешь к нему отношения, у меня десятки свидетелей! – он загибал пальцы, словно составлял список моих грехов. – Потом бегство с места происшествия! Потом – погоня, в ходе которой ты… – он задохнулся от возмущения, – …ты спровоцировал столкновение двух патрульных аэрокаров!

– Технически, они сами столкнулись. Я просто ехал мимо.

– Ехал мимо?! – его лицо приобрело оттенок спелого помидора. – Ты несёшься по городу как сумасшедший, создаёшь аварийную ситуацию, ныряешь в технические шахты…

– Маршрут был открыт для общего пользования.

– …а потом исчезаешь! На всю ночь! И появляешься утром – вот здесь, – он ткнул пальцем куда-то в сторону нижних ярусов, – в районе, где законопослушным гражданам вообще делать нечего!

– Изучал местную архитектуру.

– Архитектуру?! В квартале, где находится логово Скуфа?!

Я пожал плечами с невинностью, которая не обманула бы даже ребёнка.

– Понятия не имею, о ком вы говорите, капитан. Я просто прогуливался.

– В шесть утра. В нижних ярусах. В районе, который моим патрульным предписывается появляться только парами и с оружием наготове.

– Люблю утренние прогулки. Полезно для здоровья.

Филин открыл рот, чтобы выдать что-то ещё, но в этот момент мой коммуникатор завибрировал. Сообщение от Корнея: длинный ряд цифр и короткая приписка: «Карта активирована. Код доступа к резерву: 7749-DELTA-5499».

Я посмотрел на своего собеседника. Тот всё ещё сверлил меня глазами, явно готовясь к следующей тираде о моих прегрешениях против общественного порядка.

– Слушайте, капитан, – произнёс я тоном, который использовал бы для разговора с не слишком сообразительным ребёнком, – я вижу, что вы немного расстроены. Я понимаю, что вчерашняя ночь доставила вам массу неудобств. Но у меня сейчас очень, очень мало времени. Поэтому давайте решим этот вопрос быстро и ко всеобщему взаимному удовлетворению.

– Что? – он фыркнул. – Ты арестован, Васильков. Да-да, дружок. По нескольким статьям сразу. И единственное «быстро», которое тебя ждёт – это быстрая поездка в мой участок.

Я взял коммуникатор. Нашёл номер, который Корней только что прислал. И нажал кнопку перевода – прямо на устройство Филина, номер которого я тоже получил.

Раздался короткий звуковой сигнал.

Филин машинально опустил глаза на свой телефон – и замер.

Его лицо прошло через целую гамму эмоций за несколько секунд. Сначала – недоумение. Потом – недоверие. Потом – шок. И наконец – то особое выражение, которое появляется у человека, когда он видит перед собой сумму с четырьмя нулями, материализовавшуюся буквально из воздуха.

Десять тысяч рублей.

Рот капитана приоткрылся и округлился. Глаза расширились до размеров блюдец. Он смотрел на цифры на экране так, словно увидел привидение – или, скорее, золотой слиток, свалившийся с неба.

Потом его глаза сузились. На лице медленно проступила улыбка – понимающая и заговорщицкая.

– Отскочим побормочем, – произнёс он негромко, заметно приободрившись.

Мы отошли на несколько шагов – достаточно далеко, чтобы нас не могли услышать ни полицейские, ни мои друзья. Филин остановился, повернувшись ко мне спиной к остальным, и его голос снизился до шёпота:

– Ты с ума сошёл, Васильков?! Вот так, в открытую?! При всех?!

– Спокойно, капитан. Это неидентифицируемый кошелёк. Никаких следов, никаких записей, никакой связи с вами или со мной. Деньги просто… появились. Как по волшебству. Бояться нечего.

Филин прищурился. Недоверие в его глазах боролось с жадностью – и жадность явно побеждала.

– Такого не бывает.

– Бывает, если знать нужных людей. И иметь нужные ресурсы.

Он помолчал, обдумывая случившееся. Выражение его лица менялось – от настороженности к расчёту, от расчёта к принятию. Наконец он кивнул – медленно, словно соглашаясь с чем-то очень важным.

– Хорошо, Вас… то есть Александр Иванович, – его тон внезапно стал уважительным, почти подобострастным. – Я понимаю. Но кардинально ситуации это не меняет. Вы – фигурант дела. Свидетель как минимум. Я не могу просто отпустить вас и сделать вид, что ничего не произошло.

– Я подозреваемый?

– Нет, – признал Филин после паузы. – Судя по показаниям других очевидцев, вы были жертвой нападения. Но всё равно я должен задержать вас и эту дамочку-журналистку для дачи показаний.

– Задержать – значит везти в участок?

– Таков порядок.

Я покачал головой.

– Это лишнее. Если я не подозреваемый, а свидетель – значит, нет необходимости меня задерживать. Достаточно оформить вызов для этой самой дачи показаний. Я приду в назначенное время и расскажу всё, что видел, подпишу протокол. Все довольны.

– Это так не работает… – начал было Филин, но я не дал ему договорить.

Ещё одно нажатие на кнопку коммуникатора.

Снова один тихий сигнал на терминале капитана.

Его глаза опять расширились, как у хищной птицы, увидевшей свою жертву.

– Ещё десятка, – сообщил я будничным тоном. – Так сказать, за понимание и гибкость.

Двадцать тысяч. За одно утро. Я видел, как в глазах Филина происходит финальная капитуляция – сопротивление рассыпается как песочный замок под натиском волны.

– Ладно, – он выдохнул, махнув рукой. – Ладно, чёрт с… то есть, хорошо, Александр Иванович. Мы можем решить этот вопрос иначе.

– Отлично.

– Но! – он поднял палец, и его голос снова стал официальным, хотя теперь в нём слышались нотки компромисса. – Вы и госпожа журналистка обязаны явиться в отдел для дачи показаний. В среду. В десять утра. И до этого времени вам запрещено покидать столичный мегаполис.

Среда. Это завтра.

– Капитан, насчёт ограничения передвижения… – я попытался сохранить спокойствие, хотя внутри всё сжималось. – Нельзя ли обойтись без этого?

– Нет.

Односложный ответ. Твёрдый, как удар молота.

– Дело в том, что у меня появились срочные дела за пределами столицы…

– Я же сказал нет, Васильков. – Филин качнул головой. – Я и так иду тебе, то есть вам… навстречу. Если Управление Собственной Безопасности решит проверить это дело, и выяснится, что я отпустил главного свидетеля без каких-либо ограничений… – он не закончил фразу, но смысл был ясен. – Мне тоже нужно прикрыть свою… спину.

Служебная проверка. Начальство, которое может заинтересоваться, почему капитан так мягко обошёлся с фигурантами громкого дела. Филин был готов брать деньги, но не готов рисковать погонами.

Я тяжело вздохнул. Время утекало как песок сквозь пальцы. Но давить дальше было бессмысленно – капитан уже и так согнулся настолько, насколько мог.

– Хорошо, – процедил я наконец. – Среда. Десять утра. Мы будем.

Филин кивнул – с видимым облегчением – и повернулся к своим людям.

– Вилисов! – прикрикнул он на молодого опера, который топтался неподалёку. – Оформи два предписания о явке на допрос. Господину Василькову и госпоже Николаевой, которые обязаны явиться в среду к десяти ноль-ноль для дачи свидетельских показаний в отделение полиции. До этого времени им запрещено покидать столичный мегаполис.

– Слушаюсь! – опер Вилисов козырнул и бросился выполнять приказ, уткнувшись в планшет.

– А остальные? – один из полицейских, сержант с квадратной челюстью, кивнул в сторону моих друзей.

Филин окинул взглядом Папу в его нелепых красных шароварах, Кроху, который возвышался над всеми как башня, Мэри с её каменным лицом, Толика с ехидной ухмылкой, Капеллана с его благостным выражением…

– Что остальные? Свободны, – махнул рукой капитан. – Никаких претензий.

– Но капитан! – сержант шагнул вперёд. – Приказ был задержать…

– Отставить! – Филин развернулся к нему с такой скоростью, что тот отшатнулся. – Изменение оперативной обстановки! Данные граждане – добропорядочные жители столицы, которые стали жертвами нападения неизвестного преступника! Наша задача – защищать таких граждан, а не мешать им жить, бл…, идиот!

Сержант открыл рот, закрыл его, снова открыл – и промолчал, явно не понимая, что происходит.

– Всем по машинам! – продолжал командовать Филин. – Возвращаемся на маршруты!

– Но…

– Лучше поскорей возвращайтесь патрулировать уровни столицы, бездельники! – прикрикнул капитан, разгоняя своих людей по бобикам. – Хватит тут торчать! Город сам себя не защитит!

Полицейские начали рассаживаться по аэрокарам – растерянные, сбитые с толку, но послушные приказу своего грозного начальника. Я видел их переглядывания, слышал приглушённый ропот, но никто не осмелился открыто возразить. Филин действительно имел авторитет среди своих подчиненных.

Через минуту первая машина уже поднималась в воздух, за ней – вторая, третья…

Я подошёл к своим друзьям.

– Что это было? – Папа первым озвучил общий вопрос. Его глаза блестели от сдерживаемого смеха. – Ты его… загипнотизировал? Или предложил на лапу, мажорчик?

– Второе.

– И он взял?!

– С превеликим удовольствием.

– Мажорчик, – Папа покачал головой с притворным осуждением, – ты портишь наши правоохранительные органы. Развращаешь их. Это нехорошо.

– Переживу.

Таша подошла ближе, её лицо было серьёзным.

– Что случилось? Ты говорил с дядей… Я слышала слово «восстание».

– Да. На наших добывающих комплексах в астероидном поясе. Рабочие захватили объекты, есть убитые и заложники. Корней отправляет туда карательный отряд.

Лица моих друзей изменились – мгновенно, как по команде. Расслабленность сменилась напряжением.

– Летим на космодром, – коротко бросил я без лишних объяснений.

Мы снова погрузились в такси – те же самые три машины, на которых мои друзья примчались меня «спасать» – и рванули за город. Я сидел рядом с Ташей, мысленно прокручивая разговор с Корнеем, и смотрел, как город проносится мимо – бесконечные башни, потоки трафика, мерцающие рекламные голограммы.

Москва-сити просыпалась. Люди спешили на работу, дети – в школы, дроны доставляли посылки и еду. Обычный день. Обычная жизнь. Никто из них не знал, что где-то далеко, в холодной пустоте космоса, другие люди – такие же обычные, такие же живые – сейчас убивали и умирали.

И я не знал почему.

Это было худшее. Не сам факт восстания – бунты случаются, это часть любой системы, где одни работают, а другие получают прибыль. Худшим было то, что я – глава корпорации, человек, чьё имя стоит на всех документах и контрактах – понятия не имел, что довело моих работников до такого отчаяния.

Космодром вырос на горизонте – огромный комплекс из посадочных площадок, терминалов и ангаров, над которым постоянно висело облако выхлопных газов от взлетающих и садящихся кораблей. Солнце уже поднялось достаточно высоко.

Мы приземлились у служебного входа – того, что предназначался для VIP-пассажиров и владельцев частных судов. Охранник у турникета бросил один взгляд на мой идентификатор и немедленно открыл проход.

Терминал был почти пуст – раннее утро, ещё не началась основная волна рейсов. Эхо наших шагов отражалось от высоких потолков, создавая странное ощущение заброшенности посреди этого храма технологий и путешествий.

Дядя Корней ждал нас у огромного панорамного окна. Он стоял один, если не считать двух телохранителей, которые маячили на почтительном расстоянии. Его силуэт казался неожиданно одиноким на фоне этого бескрайнего пространства стекла и неба.

И я сразу понял, что опоздал.

Там, за окном – далеко, но ещё различимо – в небо поднимался тяжёлый транспортный корабль моей корпорации. Его дюзы пылали голубым огнём, оставляя за собой размытый инверсионный след. Корабль набирал высоту – медленно, величественно, неумолимо – уходя всё дальше и дальше от поверхности планеты.

– Корней…

Он обернулся на звук моего голоса.

– Опоздал, – констатировал он. Без извинений и оправданий. Просто ставил перед фактом.

Я посмотрел, как транспорт превращается в точку на фоне светлеющего неба. Мои люди. Сто двадцать бойцов, которые летели подавлять восстание.

– Почему ты его не задержал? – голос прозвучал ровнее, чем я ожидал, несмотря на то, что я уже начинал закипать.

Корней устало и тяжело вздохнул.

– Слушай, столичный космодром работает по чёткому графику, Саша. Каждая минута простоя стоит денег. Каждая задержка создаёт эффект домино – один корабль опаздывает, другой не может сесть, третий выходит из расписания…

Я молча смотрел на него. Все эти объяснения не выдерживали критики, и мы оба это знали.

– Ты мог бы договориться, – произнёс я. – У тебя есть связи. Рычаги влияния. Ты всегда хвалился тем, что можешь решить любой вопрос, тем более с какой-то там диспетчерской службой. Подмазать кого надо, надавить на кого надо…

Корней не стал отрицать.

– Мог бы.

– Так почему не сделал?

Пауза. Корней отвернулся к окну, провожая взглядом исчезающий транспорт.

– Во-первых, потому что не верил, что ты так быстро разберёшься с копами, – признался он наконец. – Честно говоря, я рассчитывал, что ты проторчишь в участке до вечера. Как минимум. С твоей-то историей похождений…

– И решил не ждать.

– Конечно, я решил действовать. – Он повернулся ко мне. – Восстание набирает обороты, Санек. Каждый час промедления – это новые жертвы и возможность окончательно потерять контроль над ситуацией. Новые разрушения. Новые потери для корпорации. Я не мог позволить себе роскошь ждать, пока ты выберешься из очередной передряги. И если честно – нужно подавить этот бунт как можно быстрее, пока им не заинтересовались компетентные органы.

– Компетентные органы?

– Восстания рабочих – это тебе не шутка, племянник. Это политический скандал. Если новость просочится в прессу раньше, чем мы решим проблему… – он не закончил, но смысл мне был ясен.

Я молча смотрел на него. Часть меня – та часть, которая понимала логику бизнеса и цену времени – признавала его правоту. Другая часть – та, которая всё ещё помнила, каково это – быть солдатом, а значит, частью команды – эта часть кипела от возмущения.

– Ничего бы не изменилось, появись ты здесь раньше, – добавил Корней, словно прочитав мои мысли. – Они бы всё равно улетели. Просто на пару часов позже.

– Изменилось бы, – возразил я. – Потому что я бы полетел вместе с ними.

Теперь уже Корней смотрел на меня – с тем особым выражением, которое появляется у людей, когда они слышат что-то настолько неожиданное, что не знают, как реагировать.

– С ними? – переспросил он. – На подавление восстания?

– Да.

– Зачем?

Вопрос прозвучал искренне – не насмешливо и снисходительно, а именно искренне. Корней действительно не понимал, зачем главе корпорации лично лететь в зону конфликта и рисковать своей жизнью, когда для этого существуют наёмные охранники.

Я сделал шаг к окну, вставая рядом с ним. Транспорт уже исчез – растворился в утренней дымке, унося с собой моих людей и мой шанс быть частью происходящего.

– Я никогда не слышал, – начал я медленно, подбирая слова, – чтобы работники нашей корпорации устраивали такое. Забастовки – да. Митинги – бывало. Переговоры с профсоюзами, требования, угрозы судебных исков – всё это часть нормальной корпоративной жизни.

– Это и есть жизнь, – согласился Корней. – Рабочие всегда хотят больше. Это в природе человека.

– Но не это, – я качнул головой. – Не убийства и захват заложников. Не… восстание. Там что-то другое. Что-то, что заставило обычных людей – горняков, техников, операторов добывающих комплексов – взять в руки оружие и убивать своих начальников. Я слышал о забастовках и о переговорах с профсоюзами – это неприятно, но нормально. Но чтобы пролилась кровь, и наши объекты были захвачены – это… неприемлемо.

Корней слушал молча.

– И я хочу знать, почему, – продолжил я. – Хочу знать, потому что это моя корпорация. Моё имя стоит на документах. Это моя ответственность. – Я повернулся к нему, и теперь мой голос звучал жёстче. – Я не хочу быть тем грязным денежным мешком, Корней. Тем богатеем, который сидит в своей башне из стекла и стали, считает прибыли и плевать хотел на людей, которые эту прибыль создают. Который ради наживы забирает последнее у обычных работяг. Мне всегда претили такие люди. Я не хочу стать одним из них.

Корней по-прежнему молчал. Его лицо было непроницаемым, но в глазах что-то изменилось – какая-то тень уважения, которой там не было минуту назад. Или, может быть, удивления – удивления от того, что его племянник, которого он привык считать бесшабашным юнцом, говорит такие вещи.

– Ты серьёзно, – произнёс он, наконец. Это был не вопрос, а констатация.

– Абсолютно.

За моей спиной чуть поодаль стояли мои друзья – молчаливые, внимательные. Они слышали каждое слово. И по выражению их лиц я понял – они точно со мной. Как и всегда.

Таша стояла чуть в стороне, и в её глазах я видел в этот момент… понимание. Глубокое, настоящее понимание того, кем я был и кем пытался стать.

Корней провёл рукой по лицу – всё тот же жест усталости.

– И что ты предлагаешь?

– Договорись о втором транспорте, – сказал я, и эти слова прозвучали как приказ. – Я лечу на астероиды. Я хочу разобраться во всём лично.

Корней смотрел на меня долгую, бесконечную секунду. Потом медленно вздохнув, кивнул.

– Хорошо. Организую…

Глава 2

Башня «Имперских Самоцветов» приняла нас деловитым гулом очередного рабочего дня. Охранники кивнули, узнавая; сканеры мигнули зелёным, пропуская без задержки. Мимо проходили сотрудники с планшетами, кто-то обсуждал квартальные отчёты, кто-то торопился на совещание – обычная корпоративная суета людей, не подозревающих о буре, которая уже разразилась далеко отсюда, в холодной пустоте астероидного пояса.

Отлично, пусть всё так и остаётся. Хотя бы пока.

– Вниз, – бросил я друзьям, когда двери служебного лифта сомкнулись за нами. – Нужно подготовиться.

Папа понимающе хмыкнул. Оружейная в подвале была нам уже знакома – мы весело облачались здесь перед визитом в башню Крылова, когда ещё не представляли, чем это обернётся. Тогда казалось, что берём снаряжение на всякий случай, для подстраховки. Теперь я точно знал – случай настал. И, вероятно, он серьёзнее, чем всё, с чем мы сталкивались до этого. Одно дело косить направо и налево роботов, другое – людей…

Лифт пронёс нас вниз, и с каждым уровнем воздух становился прохладнее, а стены – проще. Мрамор и стекло верхних этажей уступали место бетону и металлу технических ярусов. Привычный маршрут, знакомый запах машинного масла и оружейной смазки, который становился всё отчётливее по мере приближения к цели.

Бронированная дверь отъехала в сторону, впуская нас в просторное помещение, где на стеллажах поблёскивало всё необходимое для небольшой войны.

– Как обычно, – Толик первым шагнул внутрь, окидывая взглядом ряды оружия.

– Не как обычно, – коротко ответила ему Мэри, многозначительно посмотрев при этом на меня.

Я кивнул в ответ.

Мои друзья рассредоточились по оружейной, каждый направляясь к тому, что считал необходимым взять в первую очередь. Папа снял со стеллажа знакомую штурмовую винтовку, проверил механизм с автоматизмом, въевшимся в мышечную память за годы службы. Его пальцы двигались уверенно, почти ласково – так опытный музыкант касается любимого инструмента.

– Хороша, – пробормотал он, щёлкая предохранителем. – Скучал по тебе, красавица.

Мэри задержалась у снайперских винтовок – провела пальцами по стволу той самой, длинной и изящной. Она сняла её со стойки бережно, почти нежно, и принялась проверять оптику.

Кроха примерял бронескаф – к счастью, у ратников был предусмотрен и такой размер, на новгородцев. Толик уже возился с электроникой – тестировал встроенные в шлемы передатчики, прогонял диагностику сенсоров. Капеллан перебирал гранаты – осторожно, почти благоговейно, словно чётки перед молитвой.

– Господь не одобряет насилия, – произнёс он, укладывая несколько штук в подсумок, – но и бессмысленной гибели праведников тоже не приветствует. Приходится искать баланс.

– Философия компромисса, от нашего старшины, – усмехнулся Папа, защёлкивая магазин. – Одобряю. Особенно когда компромисс – это когда мы живые, а враги – не очень.

– Там не враги, – возразил я, и все обернулись. – Это рабочие нашей корпорации. Люди, которых что-то довело до крайности. Я пока не знаю причины. В общем, мы летим не воевать, а разбираться.

Папа приподнял бровь, но промолчал. Обсуждать приказы командира, а я чувствовал как постепенно день за днем его ко мне прежнее отношение меняется в пользу более уважительного – не в его привычках. Выполнять – другое дело.

Убедившись, что подготовка идёт своим чередом, я направился к лифту.

– Поднимусь к Корнею. Нужно решить вопрос с транспортом. Закончите – дайте знать.

Двери лифта сомкнулись, отрезая меня от товарищей. Кабина понесла вверх – через технические уровни, мимо офисных этажей, сквозь слои корпоративной иерархии. С каждым пройденным ярусом отделка становилась богаче, воздух – теплее, а груз ответственности – ощутимее.

Я думал о том, что ждёт нас впереди. Восставшие рабочие – не враги в привычном понимании этого слова. Точно не твари с Новгорода-4, которых можно было убивать без угрызений совести. Это живые люди. Такие же люди, как мы. Люди, у которых есть семьи, надежды, причины для поступков. Что-то заставило их взяться за оружие. Что-то настолько невыносимое, что наказание и даже смерть показалась меньшим злом, чем продолжение прежней жизни.

Я очень хотел узнать – что именно.

Кабинет генерального директора ослепил меня солнечным светом, льющимся сквозь панорамные окна. Бескрайнее море небоскрёбов Москва-сити простиралось до самого горизонта, и этот вид – вид с вершины мира – до сих пор казался чужим. Не моим. Бабушкиным. Её кабинет, её кресло, её власть, которую она передала мне, восемнадцатилетнему внучку без опыта и понимания того, во что ввязывается. Странно все это…

Ладно, сейчас не об этом.

Корней стоял у окна, и по напряжённой линии его плеч, по сцепленным за спиной рукам я сразу понял – разговор будет непростым.

– Как там насчет транспорта?

Он обернулся. Качнул головой.

– Слушай, проблема. Наш парк не рассчитан на подобные ситуации. Грузовые транспорты – вместительные, надёжные, но медленные, как беременные черепахи. Пассажирские челноки – крепкие середнячки без выдающихся характеристик. Быстроходных вельботов в корпоративном флоте в данный момент у Новой Москвы-3 нет. Просто они как-то не требовались.

Я прошёл к креслам в гостевой зоне и опустился в одно из них. Корней последовал моему примеру, сев напротив.

– Безусловно мне не нужен многотонник. Я лечу только со штрафниками – это шесть человек плюс экипаж. Требуется небольшой, но скоростной корабль. Манёвренный, быстрый, способный догнать тяжёлый транспорт.

– Даже у малых челноков скорость средняя. – Корней потёр переносицу – жест усталости, который я редко у него видел. – Транспорт с охраной ушёл примерно два часа тому назад. Наш вылет – ещё через два, в лучшем случае, пока соберёмся, пока подготовим судно. Четыре часа форы. Догнать их будет практически невозможно.

Четыре часа. За это время тяжёлый транспорт преодолеет значительную часть пути. И прибудет к астероидам первым. Со всеми вытекающими последствиями.

– Подожди. – Корней прищурился, словно только сейчас осознав что-то важное. – Ты сказал – только штрафники? Ты что летишь без дополнительной охраны?

– Всё верно.

– Саня, это безрассудство. Там зона активного восстания. Вооружённые люди, которые уже убивали и, судя по всему, готовы продолжать это делать. А ты собираешься явиться туда с горсткой бойцов?

– Во-первых, у тебя охраны почти не осталось – основной состав ты отправил на подавление. Оставшиеся нужны здесь, в башне и наших объектах, на случай непредвиденного. Во-вторых, для меня важна скорость, а не численность. Большой отряд – большой корабль. Большой корабль – низкая скорость. Замкнутый круг.

– И что даст эта скорость?

Я поднялся и подошёл к окну, становясь там, где минуту назад стоял Корней. Город внизу переливался солнечными бликами – стекло и металл, потоки аэрокаров, муравейник человеческих жизней.

– Скорость даст шанс догнать наших на полпути. Прибыть к астероидам раньше или хотя бы одновременно. Проконтролировать ситуацию, пока она не вышла из-под контроля окончательно.

– Она уже вышла. Охрана разработок убита, заложники захвачены.

– Но ещё не всё потеряно. – Я обернулся к нему. – Ты отправил туда сто двадцать вооружённых бойцов. Профессионалов, обученных решать проблемы определённым способом – быстро, жёстко, без сантиментов. Что они сделают, прибыв на место?

Корней не ответил, но ответ был написан на его лице. Он и сам это понимал.

– Можно послать приказ – ждать моего прибытия, не предпринимать активных действий.

– Можно, – согласился он без энтузиазма.

– Леонид послушается?

Молчание. Леонид Громов, начальник службы безопасности корпорации. Человек с военным прошлым, с характером из закалённой стали, с собственным – очень специфическим – представлением о методах работы. Я встречался с ним дважды, коротко и формально, но оба раза уходил с ощущением, что разговаривал с боевой машиной, ждущей только команды для атаки.

– Какие инструкции ты ему дал перед вылетом?

Корней отвёл взгляд к окну. Его пальцы забарабанили по подлокотнику кресла – нервный жест, выдающий внутреннее напряжение.

– А как ты думаешь? Конечно же неограниченные полномочия. Действовать по обстановке, на своё усмотрение.

На усмотрение человека, для которого переговоры – пустая трата времени, а компромисс – признак слабости.

– То есть, пока мы ведём этот разговор, к астероидам на всех парах летит небольшая армия с приказом делать всё, что её командир сочтёт нужным и правильным.

– Восстание требует быстрого и решительного подавления, – в голосе Корнея прозвучала оправдательная нотка, которую он сам, вероятно, не заметил. – Там заложники, убитые, захваченное предприятие. Промедление смерти подобно.

– Подавить – да. Согласен. Залить кровью – нет. Я хочу разобраться в ситуации. Понять, что произошло и почему. Поговорить с людьми, которые подняли бунт. Возможно, найти компромисс, который устроит всех.

– Компромисс? – Корней приподнял бровь. – С теми, кто перебил охрану и взял в заложники руководство?

– С теми, кого что-то довело до такой крайности. До точки, после которой люди решают, что терять уже нечего. Нормальные работники не хватаются за оружие без причины, Корней. Они терпят, жалуются, угрожают судом, устраивают забастовки – но не убивают. Что-то пошло очень не так, и я хочу знать – что именно.

Он покачал головой, но возражать не стал. А я продолжил обдумывать варианты, перебирая возможности одну за другой.

– Можно нанять скоростной вельбот на стороне. Частные перевозчики, курьерские компании – у них есть быстрые суда для срочных доставок.

– Исключено.

– Почему?

– Информация просочится. – Корней поднялся и шагнул ко мне. Теперь мы стояли рядом у окна, глядя на город. – Частный перевозчик узнает, куда летим и зачем. Начнёт задавать вопросы. Или, что хуже, станет продавать ответы тем, кто готов платить. Ты не понимаешь масштаба происходящего, Санёк. Это не просто бунт рабочих на далёком астероиде. Это катастрофа – корпоративная, финансовая, репутационная. Катастрофа по всем фронтам.

Он вернулся к столу и достал планшет. Несколько касаний – и над столешницей развернулся голографический экран. График котировок – ломаная линия, неуклонно сползающая вниз, словно альпинист, потерявший опору на склоне.

– Наши акции на товарно-сырьевой бирже. Видишь этот провал пару дней назад?

Я видел. Достаточно резкое падение, обрыв графика.

– Смена руководства. Это когда твоя бабушка внезапно объявила об уходе с поста и передаче корпорации тебе. Рынок тут же отреагировал… так сказать скептически. Восемнадцатилетний наследник без опыта управления, без послужного списка, без репутации в деловых кругах – не самая вдохновляющая перспектива для инвесторов, которые привыкли доверять проверенным людям.

– Польщён такой оценкой.

– Это не оценка, а констатация факта. Не обижайся, племянник. Рынок не знает тебя, а то, чего не знают, вызывает опасения. – Палец Корнея переместился к следующему провалу на графике. – Дальше–больше – инцидент с роботами-медсёстрами… этими проклятыми Эпионами. Так сказать покушение на нового главу корпорации, скандал в прессе, полицейское расследование. Инвесторы знаете ли нервничают, когда их партнёров пытаются ликвидировал медсестры-андроиды-убийцы.

– Помню. Был там лично.

– И наконец… – палец скользнул к третьему, самому свежему провалу, – убийство генерального директора «Имперских КиберСистем». Штурм его башни, перестрелка с роботами-охранниками. И ты снова в центре событий, снова на первых полосах, снова герой или злодей – в зависимости от того, кто напишет статью.

Воспоминания о том инциденте кольнули под рёбрами. Бункер Крылова. Пуля в его голове. Валера, растворившийся как призрак, унёсший с собой все ответы, попытавшийся прикончить меня спустя сутки.

– К чему ты ведёшь?

– К тому, что всё перечисленное – цветочки. – Корней выключил голограмму. – Неприятные, но терпимые колебания, которые рынок со временем переварит и забудет. Акции восстановятся, инвесторы успокоятся, жизнь продолжится. Но если общественность и деловые партнёры узнают, что основные добывающие предприятия корпорации захвачены восставшими рабочими и поставки кристаллов для электроники прекратились…

– Акции рухнут.

– Буквально в пропасть. Такую глубокую, что мы можем из неё и не выкарабкаться. Контракты сорвутся – штрафные санкции, судебные иски. Клиенты побегут к конкурентам – они только и ждут нашей оплошности. Кредиторы потребуют досрочного погашения займов. Акционеры поднимут панику, начнут сбрасывать бумаги по любой цене. Банкротство, поглощение, распродажа активов – всё это станет реальностью быстрее, чем ты успеешь сказать «финансовый крах».

Акции. Котировки. Биржевые индексы. Корней мыслил категориями денег и репутации. Я – категориями людей и справедливости. Возможно, для управления корпорацией нужно и то, и другое. Возможно, именно поэтому он занимался делами, пока я болтался без дела.

– Хорошо. Никаких посторонних, никакой огласки. Информация не выйдет за пределы корпорации. Но быстрый корабль мне по-прежнему нужен.

– В нашем парке ничего подходящего…

– А яхты.

Корней осёкся на полуслове.

– Космические яхты для путешествий. Они обычно скоростные – владельцы не любят тратить время в пути.

– Яхта твоей бабушки сейчас на Деметре-3, – ответил он быстро. – Как ты помнишь, Кристина Ермолаевна сразу же упорхала отдыхать после передачи дел.

– Это я знаю. – Я позволил себе лёгкую улыбку. – Но бабулина яхта не единственная в семье.

Что-то промелькнуло на его лице. Тень, дрогнувшая мышца.

– О чём ты?

– О твоей яхте, дядя. «Золотая антилопа», если мне память не изменяет. Странное, если честно, название. Но, насколько я знаю, очень быстрый корабль.

Пауза затянулась. Корней смотрел куда угодно – на стену с картинами, на город за окном, на собственные руки, – только не на меня.

– Так она же на ремонте, – хлопнул он себя по лбу.

– Серьёзно?

– Да. Технические проблемы. Двигатели барахлят, системы жизнеобеспечения требуют профилактики. Что-то серьёзное.

– Покажи.

– Что именно?

– Где она сейчас находится, – я еле сдерживал улыбку. – Должна быть документация, видеозапись со стапелей – что угодно, подтверждающее твои слова.

Дядюшка колебался несколько мгновений, просчитывая варианты. Затем со вздохом – тяжёлым, обречённым вздохом человека, понимающего, что проиграл – ткнул в планшет.

На голограмме возникла яхта. Элегантная, стремительных хищных очертаний, с сияющей обшивкой и мощными дюзами. Она покоилась на стапелях наземной верфи, а вокруг действительно суетились техники в комбинезонах.

– Верфь «Орион-Тех», – прочитал я. – Частное предприятие недалеко от столицы. Серьёзный ремонт, говоришь?

Я внимательно изучил изображение. Техников, их работу, детали, которые мой дядя, вероятно, надеялся, что я пропущу или не пойму.

– Корней.

– Да?

– Серьёзный ремонт – двигатели, системы жизнеобеспечения и апгрейд— производят на орбитальных верфях. Там невесомость для работы с тяжёлыми агрегатами, вакуум для тестирования герметичности, специализированное оборудование, которое нельзя разместить на поверхности.

Он застыл, и я понял, что попал в точку.

– А на наземных верфях, вроде этой твоей «Орион-Тех», занимаются совершенно другим. Тюнингом. Косметическими улучшениями. Обновлением интерьера. Всем тем, что не требует полной разборки корабля и работы в специальных условиях.

Молчание сгустилось между нами.

– Так чем на самом деле занимаются твои техники, дядя? Полируют обшивку? Устанавливают новые кресла? Или, может быть, голографический бар в капитанской каюте?

Корней издал короткий смешок – невесёлый, признающий поражение.

– Голографический бар. И новую систему развлечений. И кое-какие улучшения в спальных каютах – подробности опущу.

– Опусти. – кивнул я. – Яхта на ходу?

– Технически – да. Все системы функционируют, корабль полностью исправен. Просто хотелось немного… ну, ты понимаешь. Комфорта и красоты.

– Понимаю. Тогда она мне нужна.

Он поморщился так, будто я попросил отдать нечто жизненно важное. Почку, например.

– Александр, это личная яхта. Не корпоративная собственность. Она может пострадать…

– Забыл, что это вопрос жизни и смерти. Заложников на астероидах, которые ждут освобождения. Рабочих, которых Валентин может положить штабелями, не разбираясь, кто прав, кто виноват. Охранников, которые погибнут в штурме, если ситуацию не удастся разрешить мирно. Если там прольётся кровь – лишняя, ненужная кровь, которую можно было предотвратить – это ляжет на наших совестях. На твоей и на моей. Ладно, вопрос падающих котировок…

Наши взгляды встретились. Он хотел возразить, я видел это – хотел найти аргументы, отговорки, причины отказать. Но не нашёл. Потому что знал – я прав.

– Чёрт с тобой. Забирай.

– Спасибо, Корней Николаевич, – кивнул я. – Ценю вашу вовлеченность в дело. Возможно, в конце месяца выпишу премию за усердие.

– Но если с ней что-нибудь случится…

– Постараюсь вернуть целой. Обещать не могу, но постараюсь.

Он устало достал коммуникатор и набрал номер. На экране появилось лицо пожилого мужчины с седыми усами и капитанской фуражкой – загорелая кожа, спокойный взгляд человека, повидавшего многое.

– Капитан. Срочное дело.

– Слушаю, Корней Николаевич.

– Прекратите все работы на яхте. Немедленно. Вам необходимо проверить системы и подготовить корабль к вылету. Через час – на столичном космодроме. Готовность к дальнему перелёту.

– Но установка нового оборудования ещё не завершена, мы только вчера приступили к монтажу развлекательного комплекса…

– Отменяется. Всё отменяется. Яхта должна быть готова к полёту через час. Вам ясно?

– Так точно. – Капитан явно привык выполнять приказы, не задавая лишних вопросов. – Экипаж на месте, системы проверим по ускоренному протоколу. Будем на космодроме в установленное время.

– Отлично. Конец связи.

Экран погас. Корней убрал коммуникатор с видом человека, только что расставшегося с чем-то дорогим сердцу.

– Доволен?

– Очень. Серьёзно, Корней – спасибо. Я понимаю, чего тебе это стоило.

– Ещё бы ты не понимал. Только верни её целой. Без царапин, без дырок от пуль и следов плазменных ожогов.

– Сделаю всё возможное.

Я снова подошёл к окну. Так примерно через час яхта будет на космодроме. Друзья закончат подготовку снаряжения. И мы вылетим навстречу неизвестности, навстречу ответам, которые я должен получить.

– Не переживай ты так, Корней. Всё под контролем. Никто не узнает о восстании раньше времени. Главное – добраться до астероидов побыстрее, решить проблему тихо, без лишнего шума. Вернём контроль над комплексами, освободим заложников, разберёмся с причинами. И никакие акции не пострадают.

– Надеюсь, ты прав.

– Я всегда прав. Почти всегда. Иногда. В особенно удачные дни.

Он фыркнул – не совсем смех, но близко к тому.

И в этот момент мелодичный сигнал разорвал тишину моего кабинета. Три коротких тона, один длинный – код приоритетного сообщения, требующего немедленного внимания.

Голос робота-секретаря Алисы прозвучал из динамиков – ровный и как всегда лишённый эмоций:

– Александр Иванович, для вас получено срочное уведомление.

Что-то холодное шевельнулось внутри.

– Читай.

– Текст уведомления:

«Васильков Александр Иванович приглашается для срочной аудиенции к директору Имперской Службы Безопасности Жулебину Якову Андреевичу. Явка обязательна и безотлагательна. Транспорт ожидает на крыше-парковке здания корпорации «Имперские Самоцветы». Подпись: Канцелярия директора ИСБ».

ИСБ. Имперская Служба Безопасности.

Организация, занимающаяся делами особой государственной важности – терроризмом, шпионажем, угрозами стабильности Российской Империи. Люди, чьё имя произносили шёпотом даже в высших кругах власти. Служба, способная сломать любую карьеру, уничтожить любую репутацию, похоронить любого человека – живым или мёртвым.

И… восстаниями. Они занимались восстаниями тоже.

– Пересылаю текст уведомления на ваш идентификационный браслет, – добавила Алиса. – Аэрокар Имперской Службы Безопасности уже ожидает вас на крыше-парковке.

На запястье высветился официальный документ – бланк с гербом ИСБ, цифровая подпись канцелярии, золотой двуглавый орёл на чёрном фоне. Формулировки, не допускающие отказа или промедления.

Я медленно обернулся к Корнею.

Его лицо заметно помрачнело. Та особая тень, что ложится на черты, когда худшие опасения начинают сбываться одно за другим, неумолимо и безжалостно.

– Не переживай, говоришь? – произнёс он тихо, и каждое слово сочилось горькой иронией. – Никто не узнает, говоришь?

Нам стало понятно, что информация о бунте каким-то образом уже достигла ушей во властных кабинетах. И люди сидящие в них желали побеседовать…

Глава 3

Аэрокар ИСБ оказался чёрным, угловатым и абсолютно лишённым индивидуальности – словно его проектировал комитет бюрократов, которым строго-настрого запретили проявлять фантазию. Его двигатели урчали на холостых оборотах, а рядом застыл офицер в безупречной форме с выражением лица, которое, вероятно, выдавали вместе с погонами.

– Ну вот, – Корней остановился рядом со мной на краю посадочной площадки, – а я-то надеялся, что нам дадут хотя бы пару часов форы.

Ветер трепал его волосы, и в утреннем свете мой дядя выглядел непривычно уязвимым. Не тем железным дельцом, который мог вести переговоры трое суток без сна, а просто уставшим человеком, которого обстоятельства застали врасплох.

– ИСБ работает быстро, – я пожал плечами. – Удивительно, что они вообще потрудились прислать приглашение, а не просто скрутили.

– Не шути так.

Офицер шагнул нам навстречу, и его каблуки щёлкнули по бетону с механической точностью.

– Александр Иванович Васильков?

– А вы ожидали кого-то другого? Может, курьера с пиццей?

Ни тени улыбки. Ни намёка на то, что передо мной живой человек, а не особо продвинутый андроид в форменном кителе.

– Вас ожидают. Прошу в машину.

– Одну секунду. – Я повернулся к Корнею. – Яхта…

– Будет на космодроме. Штрафники тоже. – Он понизил голос. – Я свяжусь с Валентином, прикажу ждать. Хотя…

– Хотя ты не уверен, что он послушает.

– Да, понимаю, наш начальник охраны не из тех, кто любит ждать. Особенно когда пахнет кровью, – усмехнулся я. – Постарайся быть убедительным.

– Постараюсь. – Корней помолчал. – И Сашка… будь осторожен с этим… Жулебиным. Он из тех, кто улыбается, перед тем, как воткнуть в тебя нож.

– А ты не очень-то жалуешь нашу имперскую службу безопасности.

– Я не жалую людей, которые знают обо мне больше, чем я сам помню.

Я уже садился в аэрокар, когда вспомнил кое-что существенное.

– Корней, насчёт ограничения Филина – этого запрета покидать столицу…

– Вызов директора Имперской Службы Безопасности, – холодно произнёс офицер за моей спиной, – имеет приоритет над любыми полицейскими предписаниями.

Надо же. Наш молчаливый провожатый умеет произносить целые предложения. И даже отвечать на вопросы, которые ему не задавали. Многофункциональный.

– Вопрос закрыт, – добавил он с интонацией захлопывающейся двери.

– Рад слышать. А то капитан Филин так расстроится, что не сможет меня арестовать.

Я забрался в салон аэрокара – кожа, приглушённый свет, кондиционированный воздух. Всё очень официально и очень безлико, словно интерьер проектировали те же люди, что и экстерьер. Дверца скользнула на место, отрезая меня от Корнея, от башни корпорации, от того подобия нормальной жизни, которое у меня ещё оставалось.

Машина оторвалась от площадки с плавностью, которой я не ожидал от такого угловатого корпуса. За тонированным стеклом башня «Имперских Самоцветов» начала уменьшаться, превращаясь из громады в одну из многих вертикальных линий на горизонте.

Офицер устроился напротив, уставившись в точку где-то над моим плечом. Его руки лежали на коленях – неподвижные и расслабленные. Идеальная поза человека, которому запретили иметь собственное мнение.

Я отвернулся к окну.

Итак – Жулебин.

Яков Андреевич Жулебин. Нынешний, а точнее, казалось, вечный и несменяемый директор ИСБ. Человек, чьё имя в определённых кругах произносили шёпотом. Человек, способный сломать карьеру росчерком пера и похоронить репутацию одним телефонным звонком.

И он зачем-то хотел со мной поговорить. Лично.

Зачем? Что ему нужно? И главное – какова цена?

Вопросы пока оставались без ответов. Моя любимая категория.

За окном пейзаж начал меняться. Жилые кварталы уступили место правительственному району – здесь здания были ниже, но массивнее. Меньше стекла, больше камня. Архитектура, которая не пыталась впечатлить – она просто давила, напоминая о том, кто здесь принимает решения.

Практически сразу я увидел штаб-квартиру ИСБ.

Здание стояло на краю квартала, там, где урбанистический пейзаж обрывался скальными выступами. Приземистый черный монолит, словно вросший в камень, – без окон, без украшений, без каких-либо признаков того, что внутри работают живые существа. Над входом развевался имперский флаг, а под ним – официальная вывеска, которую, вероятно, читали только туристы и те, кого сюда привозили в наручниках.

Здание не пыталось запугать. Оно просто существовало – монументальное, непоколебимое, абсолютно уверенное в собственном превосходстве. И это было страшнее любых архитектурных угроз.

Аэрокар заложил вираж, снижаясь к закрытой посадочной площадке. Зенитные турели по периметру проводили нас стволами – вежливое напоминание о том, что незваным гостям здесь не рады.

Приземление. Дверца скользнула в сторону.

На площадке ждали двое в одинаковых серых костюмах – лица настолько невыразительные, что я не смог бы описать их через пять минут. Стандартная комплектация для подобных учреждений: два безликих сотрудника, один протокол, ноль эмоций.

– Александр Иванович, прошу сдать оружие.

Я потянулся к кобуре, где покоился автоматический пистолет, захваченный мной из оружейной. Глупо было брать его сюда – вряд ли он пригодился бы в кабинете директора ИСБ. Но привычки, выработанные на Новгороде-4, где без оружия никуда, а теперь еще несколькими суматошными деньками в столице, так просто не отпускают.

– Получу обратно при выходе?

– Разумеется.

Сканирующий коридор оказался длиннее, чем я ожидал. Рамка металлодетектора. Биометрический сканер – луч по лицу, сетчатке, отпечаткам. Потом что-то ещё, природу чего я определить не смог – лёгкое покалывание на коже, словно статика. Наверное, проверяли, не прячу ли я под рёбрами миниатюрную бомбу. Или, может, просто развлекались.

– Чисто. Проход разрешён.

Внутренние коридоры выглядели именно так, как я себе представлял. Серые стены. Серый пол. Серый потолок с камерами наблюдения через каждые несколько метров. Никаких украшений, никаких признаков того, что здесь работают существа с эстетическими потребностями.

Здание было спроектировано, чтобы подавлять. Каждый метр этих коридоров напоминал: ты маленький, ты контролируемый и находишься во власти системы, которая больше и сильнее тебя. Даже воздух здесь отдавал чем-то стерильным – отфильтрованным до состояния медицинской чистоты и полного отсутствия индивидуальности.

Мой провожатый шёл впереди, и его шаги гулким эхом отдавались в пустоте. Мы миновали несколько развилок, спустились по лестнице, снова поднялись, прошли через ещё одну сканирующую рамку. Маршрут казался нарочито запутанным – либо здание действительно было лабиринтом, либо меня специально водили кругами, чтобы я потерял ориентацию.

Подозреваю, второе. ИСБ славилась вниманием к психологическим деталям.

Наконец – лифт. Двери разъехались бесшумно.

– Верхний этаж, – сообщил провожатый. – Вас встретят.

Он не поехал со мной. Кабина начала подъём – плавный, почти неощутимый. Я смотрел на мигающие цифры уровней, прикидывая, что меня ждёт наверху. Допрос? Угрозы? Предложение, от которого невозможно отказаться?

Все три варианта казались одинаково вероятными.

Лифт остановился. Двери разъехались в стороны.

И тут же в глаза мне ударил солнечный свет.

После серости коридоров – это было как удар. Яркий, ослепляющий, почти болезненный. Я невольно прищурился, и несколько секунд ничего не мог разглядеть, кроме слепящего сияния.

Потом зрение адаптировалось.

Панорамные окна. От пола до потолка, вдоль всей стены. За ними – город, далёкий и маленький, и бескрайнее синее небо. Наверное единственный этаж с окнами во всём здании.

Привилегия директора.

Приёмная пустовала – пара кресел, низкий столик, какое-то растение в углу, явно синтетическое. И массивная деревянная дверь в дальней стене, за которой ждал хозяин этого места.

Я подошёл и, не давая себе времени на раздумья, толкнул створку.

Кабинет, кстати, меня сильно удивил.

Я ожидал холодного минимализма. Экранов вдоль стен. Обстановки, достойной главы одной из самых технологически продвинутых организаций Российской Империи.

Вместо этого я будто попал в музей.

Персидские ковры на полу – настоящие, с замысловатыми узорами, явно антикварные. Книжные полки вдоль стен, уставленные томами в кожаных переплётах – и судя по запаху старой бумаги, это были не муляжи. Камин – настоящий, с потрескивающими поленьями, над которым висела батальная картина в золочёной раме. Тяжёлая мебель из тёмного дерева, фарфоровый чайник с позолотой на столе…

Обстановка земной дворянской усадьбы позапрошлого века. Ностальгия по временам, когда судьбы народов решались за партией в шахматы, а не за мониторами серверных комнат.

И посреди этого анахронизма стоял человек.

Около семидесяти лет – но из тех, кто несёт возраст как награду, а не как наказание. Седые волосы, аккуратно зачёсанные назад. Усы подковой – белые, ухоженные, придающие лицу благородно-старомодный вид. Золотые очки в тонкой оправе. Тёмно-синий костюм безупречного покроя.

Яков Андреевич Жулебин собственной персоной.

Он пошел мне навстречу с улыбкой – тёплой, доброжелательной, почти отеческой. Так улыбаются любимому внуку, а не главе корпорации, которого только что выдернули из-за срочных дел.

– Александр Иванович! Рад, что смогли прибыть так быстро.

Рукопожатие оказалось крепким – неожиданно крепким для человека его возраста. Сухая ладонь, твёрдые пальцы. Хватка того, кто не привык к слабости.

– Благодарю за приглашение, – ответил я, освобождая руку. – Хотя, признаться, формулировка «явка обязательна и безотлагательна» не оставляла особого пространства для манёвра.

Жулебин рассмеялся – мягко и необидно.

– Да, канцелярия у нас… консервативная. Присаживайтесь, прошу. Чаю?

Он указал на кресла у камина – глубокие, обитые тёмной кожей. Я опустился в одно из них, отмечая, что сиденье оказалось удобнее, чем выглядело.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.