# Время, которого нет

Евгений Ищенко

Мужчина, втянутый в водоворот невероятных событий меняющегося мира и древних тайн, пытается сохранить в себе человеческое.

Женщина, потерявшая все, находит в себе силы не для мести, а для любви.

И благодаря им цивилизации, уже стертые с холста бытия, вдруг получают последнюю надежду на возрождение.

Вот только времени на это уже почти нет…

И твоя жизнь уже подчиняется иным правилам.

Если ты замечаешь, что твой город вдруг изменился сам по себе – беги! Если ты помнишь людей, которых никогда не существовало – молчи! А если ты нарушаешь эти правила, то ты опасен!

Потому что только ты способен верить не глазам, а своей памяти… И только ты способен не дать этому миру исчезнуть…

Но тех, кто хочет тебе помешать, так много!..

## Посвящение


Моей жене Надежде, дочери Анастасии и сыну Владиславу посвящается…


## Пролог

Белобрысый розовощекий мальчуган в темно-синей форме советского школьника, с октябрятской звездочкой на лацкане пиджака, бодро шагал по тротуару. В одной руке у него был старенький портфель, а в другой – футляр для скрипки. Настроение у него было радостное. Учебный год заканчивался, со дня на день в школе должны были выставить оценки в табель, и все – прощай, начальная школа!

Летние каникулы обещали быть очень интересными. Мама и папа посулили ему поездку в Крым, на море, если за год у него не будет ни одной «тройки». И он был уверен, что у него не то, что не будет ни одного «тройбана», у него даже «четверок» будет всего две или три! По физкультуре (ну никак не удавалось ему сдать норматив по бегу на 100-метровую дистанцию на отлично!), по природе, и, возможно, по математике. Получить четверку по математике мальчишке было очень обидно, ведь в течение года он аж два раза становился призером городских олимпиад. А все это всего лишь из-за того, что не получилось хорошо написать итоговую контрольную! Слишком уж перенервничал он тогда из-за предстоящего концерта юных дарований в Доме профсоюзов к 1 мая, где выступал с сольным номером. И потому не смог правильно решить два уравнения…

Но зато на концерте он блеснул! «Виртуоз!» – похвалил его один из мастеров местной филармонии – сам Иннокентий Ветров, тоже скрипач, заслуженный артист РСФСР. В свои девять лет мальчишка действительно очень талантливо играл на скрипке. И это было не мудрено. Занимался скрипкой он уже больше четырех лет, и делал это не из-под палки, по желанию мамы, как его одноклассник Миша, а – с удовольствием. Мальчуган очень любил музыку, и играл на скрипке так, словно родился с нею. Друзья родителей, во время разных общих посиделок в большой гостиной их квартиры, когда мама и папа с гордостью представляли гостям своего младшего сына и просили его «что-нибудь сыграть», всегда неподдельно поражались тому, как малыш выводит на скрипке не ожидаемые гаммы, а собственную интерпретацию «Миллиона алых роз»!

Сегодня школьника освободили от двух последних уроков из-за его участия в очередном концерте – теперь уже в родной музыкальной школе. Отчетный концерт обещал быть не совсем обычным. Ждали какую-то комиссию из Москвы. Но мальчуган сегодня совсем не волновался. Он уже выступал в большом зале, перед несколькими сотнями людей, среди которых были настоящие музыканты! Что ему какая-то там комиссия?

До музыкальной школы оставался всего один квартал. Еще не было двенадцати часов, и прохожих на улице было немного. Город работал. Да что там говорить, – вся страна работала.

Мальчуган дошел до перекрестка и послушно остановился перед пешеходным переходом, ожидая зеленый свет светофора. Светофор здесь установили недавно. Это чудо современности вообще только год назад стало заменять на центральных улицах их города привычных регулировщиков с полосатыми палочками, и все прохожие часто останавливались на переходах больше для того, чтобы поглазеть на светофоры. Были и такие, кто скрупулезно засекали на наручных часах время, отведенное на смену одного цвета на другой, или даже брали на себя обязанности общественного контролера, норовя сделать замечание какому-нибудь зазевавшемуся пешеходу. Но были и те, кто плевать хотел на правила дорожного движения, и нарочито вальяжно переходил дорогу на красный, не обращая никакого внимания на замечания со стороны.

Мальчуган не относился ни к тем, ни к другим. Он был воспитанный. Потому и в этот раз, несмотря на отсутствие на проезжей части машин, он терпеливо дождался зеленого сигнала, посмотрел налево, потом направо, убеждаясь, что машин рядом нет, и ступил на пешеходную зебру, продолжая думать о предстоящих каникулах и поездке на море.

Он дошел почти до середины дороги, когда асфальт под его ногами вдруг весьма ощутимо дрогнул. Юный скрипач замер, и медленно огляделся. Вокруг не было ни машин, ни прохожих. В воздухе повисла тишина. Эту тишину он хорошо знал. Она обычно рождалась в концертном зале, сразу же после объявления номера и продолжалась всего несколько секунд, до первого взмаха дирижерской палочки. Тогда умолкало все – шепот зрителей, шорох кулис и даже скрип досок на сцене, и казалось, что даже само Время замирало в ожидании музыкального чуда.

Но сейчас никакого музыкального чуда не было. Как не было и концертного зала. Была лишь городская улица и он – один, посреди пустой дороги. И еще – не понятное ощущение какой-то потери. В душе мальчика что-то заныло, протяжно и тоскливо, как стонет самая высокая нота, взятая не опытным музыкантом на нижней струне скрипки. Заныло, и вдруг оборвалось.

Мальчуган моргнул раз, два, еще раз недоуменно огляделся, пожал плечами и пошел дальше. Не обратив внимания, как куда-то бесследно исчез светофор, который только что показывал ему зеленый свет, как его портфель вдруг превратился в простую болоньевую сумку, в которой лежала буханка черного хлеба, две консервы с котлетами из частиковой рыбы в томате и бутылка лимонада, и даже как на пятиэтажке напротив, обновленный к Первомаю транспарант «Слава Труду!», вдруг сменился на вывеску «Универмаг», а само здание приобрело иные архитектурные очертания, и теперь являлось не жилым домом с несколькими десятками «хрущевок», а – многоэтажным магазином с высоким крыльцом, обрамленным высокими и толстыми колоннами.

Мальчуган пересек дорогу, завернул за универмаг, и, насвистывая какую-то затейливую мелодию, невесть откуда вдруг взявшуюся в голове, зашагал в сторону городского стадиона, где его уже ждали друзья, такие же как и он – любители погонять мяч.

Футляра со скрипкой в его руках тоже уже не было. Как не было и октябрятского значка на лацкане теперь уже не школьного пиджака, а старенькой потертой курточки. Сегодня он опять прогулял школу, потому что ничего не понимал в этой дурацкой математике и на дух не выносил уроки музыки. Но зато через час его футбольная команда обязательно утрет нос команде мальчишек из заводского района…

## Часть 1. Попутчик

### Глава 1. Забор


Вы когда-нибудь замечали, как привычные вещи вокруг вас вдруг становятся совсем иными – не такими, какими вы их видели прежде? И я не говорю про забор, который вчера был зеленым, а сегодня вдруг оказался свежевыкрашенным в синий или (в режиме бреда) в красный цвет. Я говорю о…

Впрочем, проще рассказать всю свою историю…

Не знаю, когда именно это началось, но впервые я обратил внимание на изменение мира вокруг себя как раз с забора. Да-да, с обычного забора, вдоль которого я на протяжении хрен знает скольких лет шагал сначала от дома до школы, потом от дома до училища и библиотеки, ну и наконец – от дома до работы.

Некогда этот забор отделял гражданский мир от мира военного. За ним в 70-80-е годы прошлого столетия находилась воинская часть, и военнослужащие – молодые солдатики срочной службы – очень часто бодрым строевым шагом курсировали по тротуарам улиц от места несения службы до городского кинотеатра или стадиона. Может быть, и еще куда-то ходили, но я этого уже не помнил, в силу своего в те времена очень юного возраста. Помню только, как мы – мальчишки – с завистью смотрели на дяденек в форме и представляли на их месте себя. Ага, не удивляйтесь, во времена моего детства не было мальчишек, не мечтавших пойти в армию.

Вернусь к забору. Он был высокий, около 3 метров в высоту. Выкрашен он был, конечно же, в зеленый цвет, и даже окна в стене какого-то здания непонятного, но явно военного назначения, которую забор подпирал с двух сторон, тоже были старательно измазаны серо-зеленой краской.

Вдоль забора, на протяжении 50-70 метров, пролег тротуар одной из центральных улиц города. По нему ежедневно проходило не менее пары-тройки тысяч человек. И, наверное, поэтому забор воинской части временами превращался в самую настоящую доску объявлений. И несмотря на старания солдатиков, обдиравших наклеенные листки бумаги, проходя вдоль забора можно было узнать о продаже детских колясок и аквариумных рыбок, обмене квартир и почтовых марок, покупке железных рублей и навоза. Иногда там появлялись и вполне себе официальные объявления о гастролях столичных артистов или о предстоящих городских соревнованиях и концертах. Такие объявления солдатики не трогали. Наверное, местные власти этот вопрос с командованием части как-то решали.

С приходом 90-х годов все поменялось. Воинскую часть расформировали и закрыли, здания снесли, но забор остался. Срывать наклеенные объявления и содержать забор в порядке было уже некому, и со временем деревянная конструкция покрылась многослойным бумажно-картонным налетом все тех же объявлений и афиш. В нескольких местах городские горе-художники проявили творчество в стиле граффити, а в самом центре кто-то красной краской написал любовное послание какой-то Любе. Послание гласило: «Люба, я тебя люблю, сука»! Хм… Хотя, может быть, и не любовное…

В нулевых годах нового тысячелетия забор понемногу разобрали. Оставшиеся пролеты очистили от налипшего бумажного мусора и покрасили (угадайте в какой цвет!). От тротуара в сторону забора разбили клумбы и высадили цветы. В целом – облагородили. Но городские традиции сломать было ой как не просто. И поэтому объявления и афиши на остатках забора временами все же появлялись, как и непристойные надписи в адрес администрации района.

Наконец властям этот беспредел надоел и забор сломали окончательно. Вид улицы сразу же стал шире, а на пустыре, который все это время скрывался за забором вскоре появилась аккуратная хоккейная коробка, которая зимой становилась настоящим местом притяжения молодых и взрослых хоккеистов, а также любителей просто покататься на коньках. Летом же это была площадка для организации и проведения детских игр.

Почему я так много внимания уделяю какому-то забору и тому, что с ним стало?

Перехожу, к главному…

Тем утром я шел на работу. Было начало девятого. Моросил небольшой дождь, но зонтика я не взял, поэтому временами останавливался и протирал увлажнившиеся линзы очков. Привычно срезав дорогу через двор одного из домов, я повернул на тротуар, вдоль которого когда-то и находился тот самый забор. Остановившись в очередной раз, я снял очки, протер их платком, водрузил обратно на нос и замер. Замер, потому что явственно увидел перед собой тот самый забор…

Да, забор был тот же. Правда, надписей на нем никаких не было, а две яркие афиши были пришпилены к нему не абы как, а – в аккуратных металлических рамках-держателях.

На пару минут я выпал из реальности. Забор? Его же не было на этом месте уже несколько лет! Построили новый? Но – когда? Вчера я проходил тут же и никакого забора не было! Да и не похож он на новый – все те же, как и двадцать лет назад, скосившиеся ряды крашеных досок. Единственное – забор был не на всю длину тротуара, а всего два-три пролета – метров пять-семь, не больше.

Я огляделся, пытаясь увидеть еще какие-то странности, но ничего особенного не увидел. Мимо меня, укрываясь зонтиками от капель, прошли две женщины и не обратили никакого внимания на появление забора. Может, я один его вижу?

Понимая, как странно выгляжу со стороны, я приблизился к забору и потрогал его рукой. Пальцы ощутили фактуру сырой от дождя крашеной древесины. Забор был настоящий…

Чертовщина какая-то!

Я прошел чуть дальше до конца забора и заглянул за него. Там по-прежнему располагалась хоккейная коробка, чуть в стороне стоял контейнер, служивший местом складирования амуниции и спортивного инвентаря местной команды. Его установили около года назад, по инициативе спортсменов-общественников. Да, за забором, как и перед ним, все было как прежде. Лишним был только сам забор.

Тут я обратил внимание еще на одну деталь – трава у самого основания забора росла так, словно забор действительно был тут всегда. Всегда!..

Весь день на работе я не мог выбросить из головы этот странный забор. Даже как бы невзначай посетовал на этот забор, мол, убогий, страшный, стоит посреди города, всю картинку портит. И был сильно удивлен, когда Даша – моя напарница по торговому залу – активно включилась в диалог, поддержав мою точку зрения.

– Конечно, его давно пора снести! – девушка активно наворачивала уже третий пончик за утро, ничуть не смущаясь, что сахарная пудра сыпется ей прямо на темно-коричневую фирменную жилетку сотрудника магазина, оставляя на ней неопрятные светлые кляксы. – Администрация города обещала еще в прошлом году заменить его на нормальный стенд для объявлений, но у нас все через жопу!

Дальше девушка принялась перечислять все остальные минусы городской инфраструктуры – от недостаточного количества уличных урн до очень уж частого аварийного отключения электричества. Я слушал ее в пол-уха, погрузившись в размышления. Получается, что этот забор действительно существовал, и только я один почему-то все время был уверен, что его там уже давно нет. Как такое могло быть? Ну не могло же мне столько лет казаться, что его давно снесли? Я отчетливо помнил, как порою наблюдал за игрой мальчишек на корте, проходя мимо, именно с того места, где сейчас стояло это деревянное безобразие.

В голову пришла идея. Я запустил на рабочем компьютере яндекс-карты и вбил в поисковой строке адрес дома, стоящий недалеко от забора. Выбрав панорамные фото места, я покрутил мышкой и увидел перед собой ту самую часть улицы. Забор был на месте! Глянув на дату загрузки изображения, я удивился еще больше – три года назад! Чуть сместив курсор мыши, я посмотрел на территорию за забором – там стояла полусобранная хоккейная коробка. Ну да, как раз в то самое время ее и начали ставить на пустыре. Значит, проблема не в заборе, а во мне! Я схожу с ума? Или у меня в мозге опухоль, оттого и путаются воспоминания?

Прислушавшись к ощущениям, я отбросил мысль об опухоли. Чувствовал я себя физически совершенно здоровым.

К концу дня я уже забыл про злополучный забор. И вспомнил о нем только спустя два месяца, когда ЭТО опять случилось.

Но для начала – немного о себе.

Меня зовут Кирилл Зотов. Мне 42 года, не женат, живу в квартире, доставшейся по наследству от родителей, образование – высшее педагогическое.

Поработав учителем математики в средней школе почти 15 лет, я вдруг осознал, что мазохизм – это не мое, и устроился продавцом в магазин компьютерной техники. С компами я дружил всегда, поэтому очень быстро продвинулся до старшего по торговому залу, параллельно выполняя функции настройщика оборудования для покупателей. Зарплата была не меньше, чем в школе, а свободного времени стало в разы больше.

Да, понимаю, что государство вложило немалые деньги в мое образование, чтобы я трудился на педагогической ниве, и я его наглым образом кинул. Но, с другой стороны, во время обучения в университете нам никто не говорил, что работа учителя в большей степени это – не ведение уроков (кстати, вести уроки для ребят мне нравилось, и делал я это всегда с полной самоотдачей), а – бесконечное заполнение бумажных и электронных форм отчетности, лавирование между странными интригами коллег, и выполнение трудовых функций, никаким образом не укладывающихся в мою модель современного учителя. В общем, как только настоящая работа учителя стала заметно уступать требованиям ежедневного представления процессов и результатов своей деятельности в виде публикаций «каждого шага и каждого чиха» на всеобщее обозрение во множестве социальных сетей, я быстренько написал заявление и, выслушав от завуча кучу нелицеприятных слов о своей некомпетентности, неблагодарности и подлости, вырвался на свободу.

Правда, со своими бывшими коллегами по несчастью я связей не терял. Особенно – с Левочкой Онегиным, учителем физической культуры. На самом деле его звали Лев Евгеньевич (представьте, каково было его отцу!), но в силу его мягкого бесконфликтного характера и доброй души, за ним давно закрепилось прозвище Левочка. Причем звали его так не только школьники (конечно же – за глаза), но и сами учителя (эти уже – и в глаза). Левочка на это нисколько не обижался. Только улыбался в ответ своей большой и доброй улыбкой. Сам Левочка тоже был очень большой, но при этом обладал завидной гибкостью и выносливостью.

С ним я водил дружбу долгую и всестороннюю. То есть, как говорится, – и в горе, и в радости. Вместе с ним мы ходили в походы, на рыбалку, играли в одной любительской команде по волейболу, отмечали свои дни рождения и прочие праздники, помогали друг другу с ремонтами и прочим.

Кроме него, у меня были и другие друзья, правда, все больше – в виртуальном мире. С детства я сильно увлекался компьютерными играми, и с возрастом это увлечение переросло в настоящую манию. Нет, законченным геймером я не стал, все было в меру, но я честно признавался сам себе, что мне следовало бы уделять компьютерным играм гораздо меньше времени.

Наверняка именно поэтому я в свои 42 года так и не обзавелся не только женой, но и постоянной подругой. Знакомства с девушками я заводил, в компаниях никогда не отсиживался в тени, но романы длились от силы до полугода, и мы расставались, как правило – хорошими друзьями, без сцен и истерик. И меня это устраивало.

Мои родители погибли в авиакатастрофе, когда я учился на третьем курсе университета. Других близких родственников у меня не было, не считая двух теток и их детей, проживающих в других городах довольно-таки далеко от моего родного города и с которыми я ни разу не встречался. Так что я стал единственным наследником трехкомнатной квартиры, старенькой тойоты, гаража и небольшой суммы, которую я получил от государства в связи с гибелью родителей.

После окончания универа я отслужил срочную в воинской части своего же региона, за время службы так и не успев проникнуться всеми «тяготами и лишениями», но зато бросив курить, приучив себя к четкому соблюдению режима и зауважав физическую культуру. Спортсменом я, конечно, не был, но застоявшиеся за годы учебы в универе мышцы я в армии привел в относительный порядок. Да и во время работы в школе никогда не отлынивал от всяческого рода спортивных активностей, представляя школу на различных соревнованиях. Так что в 42 года являл собой умного и образованного человека, почти спортивного телосложения, без вредных привычек и, надо признать, – без определенной цели в жизни.

Дни меняли друг друга. Работа в магазине мне не особо нравилась, я понимал, что старший по торговому залу – не есть предел совершенства, но явных жизненных и карьерных перспектив я для себя уже не видел. Каждый день для меня был обычным – одним из сотен других.

И в один из таких обычных дней, спустя пару месяцев после моего «просветления» – так я назвал день моей встречи с тем самым забором – я опять столкнулся с необъяснимым.

На этот раз это был не забор, а – местная газета.

### Глава 2. Странностей все больше и больше

Сейчас, в эпоху молниеносного развития компьютерных и интернет-технологий, социальных сетей и искусственного интеллекта, обычная бумажная газета выглядит неким анахронизмом, согласен, но для людей старшего поколения она, наряду с телевизором, является тем самым непоколебимым источником самой что ни на есть «достоверной информации». И в нашем, сравнительно небольшом, городке тоже была своя газета, учредителями которой выступали местные власти. Печатали там как городские, так и региональные новости, объявления, некрологи и – официальные документы местной администрации.

Газета называлась «Красный путь». Странное название для газеты 21-го века, но создавалась газета еще в середине века 20-го, так что сами понимаете…

Я подписчиком газеты не был, но часто покупал ее в магазинах, так как порою среди объявлений попадались довольно-таки полезные, да и приятно было быть в курсе городских новостей.

Зайдя после работы по пути домой в продовольственный магазинчик, я бросил в корзинку пару упаковок с мясным полуфабрикатом, банку кофе и пакетик со сливовой карамелькой (обожаю с детства ее вкус), потянулся за лежащей у кассы газетой и внезапно остановился. Сначала я даже не понял, что меня остановило. Газета выглядела точно такой же, но ее название… Оно было другим! Я взял газету в руки и вгляделся. Формат газеты, шрифт, размещение привычных рубрик – все было, как и прежде, а вот название переменилось с «Красного пути» на «Северный маяк».

– Наша газета что, название сменила? – спросил я скучающую продавщицу.

– С чего это? – ответила мне дама неопредленного возраста с ярко накрашенными глазами, что сделало ее похожей на постоянно удивленную куклу. – Сто лет уже «Северный маяк»! Прикалываетесь? – продавщица игриво подмигнула одним из своих удивленных глаз, но на всякий случай тоже посмотрела на газету. – Ну да, наша газета. Нам другие на реализацию не привозят.

Я кивнул, расплатился за продукты и газету, и вышел из магазина. Отойдя на несколько шагов, я достал газету и развернул ее. Точно, это была наша районная газета, все было на своих местах, темы и фотографии касались нашего города, но – название!!! Я готов был отрезать себе ухо и съесть его на спор, настолько я был убежден, что еще неделю назад название у газеты было «Красный путь»!

Я быстро дошел до своего дома, взлетел на четвертый этаж и вошел в квартиру. Не разуваясь, я проскочил до гостиной и схватил лежащие на журнальном столике газеты. Быстрого взгляда было достаточно, чтобы понять, что на них красовалось то же самое название – «Северный маяк»!..

Я сел в кресло рядом со столиком и задумался. Что со мной не так? Я четко помню, что газета называлась иначе! Сразу же вспомнился случай с забором. Ведь и в тот раз я был уверен, что его давно снесли, но забор был на месте, и все вокруг считали, что его никогда не сносили. Не могли же все вокруг сойти с ума? Логичнее предположить, что ненормальный тут только один. И это – я сам.

Так, Кирилл, соберись!

Что мы имеем? А имеем мы то, что меня стала подводить память. Мой мозг дает мне информацию, которая не соответствует действительности, и делает это очень уверенно, тщательно вырисовывая в памяти факты, подтверждающие мои заблуждения! Почему это происходит? Может быть, это и правда болезнь?

Так, а если сосредоточиться и попробовать проанализировать другие привычные и хорошо известные мне вещи и проверить их на совместимость с моими воспоминаниями и знаниями?

С чего же начать? Паспорт! Я достал из кармана куртки паспорт и раскрыл его. Итак, фото. Однозначно мое. Молодое лицо – тогда еще студента университета. Я даже помнил, как и где фотографировался. ФИО – ну тут тоже все предельно ясно, Зотов Кирилл Николаевич. Совпало. Серия и номер – их я помнил наизусть, так как приходилось временами заполнять много всяких форм – совпадают. Выдан кем и когда – тоже совпадение. Смотрим дальше – прописка. Город Северянск, все верно. Улица Крюкова, 18, квартира 44. Все верно. Последняя проверка – отметка о службе в армии, поставлен на учет… Все верно, именно так я все и помнил.

Значит, надо искать в других местах! Я уже начал закрывать паспорт, как вдруг обратил внимание на листок бумаги, вложенный в обложку нижней корочки документа. Чек из магазина или что это? Да и не помнил я того, чтобы что-то складывал в паспорт. Убил в себе эту привычку после того, как несколько красивых обложек просто разорвало от переполняющих их чеков из магазинов, каких-то визиток и иногда – денежных купюр.

Я развернул небольшой, видимо вырванный из карманного блокнота, сложенный в двое лист, и изумленно прочитал: «Я, Корнеев Иван Владимирович, подтверждаю, что взял взаймы у Зотова Кирилла Николаевича триста тысяч рублей сроком на полгода. Обязуюсь вернуть всю сумму в срок.» Ниже стояла дата и подпись.

Ну, хоть убейте, но я не помнил, чтобы давал взаймы такую сумму денег этому Ивану Владимировичу Корневу. Более того – я даже не имел никакого представления, кто этот человек? Дата написания расписки – апрель этого года, то есть – четыре месяца назад.

Вообще бредятина… Обложку на паспорт я покупал в мае, когда был в командировке в областной столице, принимал оборудование. Значит, в апреле сунуть расписку сюда и за такое короткое время забыть об этом я не мог! Откуда же она взялась, и кто этот человек? Триста тысяч рублей – сумма не малая, хотя у меня на счету имелось около миллиона накоплений.

Вот, чертовщина… Или – точно с головой не все в порядке? Я читал про такие случаи, но думал, что такие болезни чаще встречаются у престарелых людей.

Забор. Название газеты. Человек, которого я не помню.

Но точно – знакомый. Причем, достаточно близкий, может быть даже – друг. Ведь дать столько денег незнакомому мужику я не мог, несмотря на иногда просыпающийся во мне альтруизм! Хотя я не помню, чтобы давал взаймы кому-либо больше пяти тысяч. Чаще всего у меня перехватывала до аванса или зарплаты коллега Дашка-пончик, ну и мой сосед по лестничной клетке – бывший моряк Степаныч – иногда просил тысячу до пенсии. И расписок я с них никогда не брал.

Странно это все. Ой, как странно…

Я взял свой телефон и первым делом проверил свой счет в банке. Удивительно, но на нем действительно не хватало около трехсот тысяч. Проверил историю – получено наличными в банкомате пятого апреля… Но я этого не помнил!

Я судорожно стал листать в телефоне свои контакты. Никаких Корнеевых Иванов у меня в списке не было. Зато был некий Корней. Журнал звонков – пусто. Мессенджер – одно сообщение от него ко мне: «Кир, улетаем завтра в Германию, как вернусь – отпишу. Еще раз спасибо за деньги, дружище, выручил! Если бы не ты – не смогли бы мы дочке на операцию денег собрать. Жму руку! От Насти тебе большой привет и поцелуй в щеку! До встречи!» Дата сообщения – 12 апреля, через неделю после написания расписки.

Ага, значит и правда, друг. Деньги я ему дал на операцию дочери. Операцию, скорее всего, будут делать, или уже делают, в Германии, значит, что-то серьезное. Настя… Наверное, жена Корнея, то есть – Ивана. Или – та самая дочь?

Да о чем я думаю? Главное ведь не это, а то, что я точно не в себе! Память подводит, выдает искаженные воспоминания, а что-то стирает напрочь. Надо идти сдаваться врачам…

Я сел за свой компьютер, забил в поисковой строке «искажение воспоминаний и потеря памяти в молодом возрасте причины», и погрузился в чтение многостраничных медицинских историй. Через пару часов я диагностировал у себя не менее полутора десятков болезней. Выбрав в перечне предлагаемых организаций ближайший региональный диагностический центр, являющийся филиалом какой-то столичной медицинской клиники, я быстро накидал заявку на прием и обследование, и, дабы отвлечься от недобрых мыслей, решил предаться своей слабости – компьютерной игре. И ЭТО произошло опять!

Вместе с несколькими товарищами по онлайн-игре я вел фарм рейдовых боссов, только недавно введенных в игру после очередного глобального обновления. Привычно отдавая приказы в голосовом чате, я уверенно руководил процессом, как вдруг в квартире мигнул свет и меня выбросило из игры.

Матюкнувшись, я перезагрузил роутер, и снова запустил клиент игры. Но введенные мной логин и пароль вызвали только надпись «Аккаунта с таким логином и паролем не существует. Пожалуйста, проверьте правильность вводимых данных». Что за бред? Ладно, я мог ошибиться с паролем, но – логин? Во всех играх он у меня всегда один и тот же, ошибиться я не мог, так как набираю его уже на автомате.

Еще раз проверив раскладку клавиатуры, я повторил процедуру пять раз подряд, тщательно перепроверяя каждый введенный символ. Результат все пять раз был аналогичным.

Меня забанили? Но – за что? Да, я иногда действовал в обход правил, но за эти нарушения мне максимум могло прилететь от админов игры предупреждение или штраф, но никак не бан. Да и на экране нет надписи, что игрок забанен. Тут что-то другое… Может быть, проблема на уровне игрового сервера?

Торопясь, я запустил голосовой чат и вошел в комнату своих товарищей по игре. На мое появление все отреагировали бурно:

– Рилл, что у тебя? Заходи быстрее, босс регениться, нужен твой дпс!

– Лидер, давай в темпе, наш хил уже не вывозит!

– Точно сольемся без тебя, пара минут и кранты! Заходи быстрей!

Ага, ясно, значит сервер работает и другие игроки проблем, подобных моей, не испытывают. Я сбивчиво обрисовал друзьям возникшую проблему. Все их рекомендации свелись к тем же действиям, что я уже сделал.

– Не пускает, ребята, так что давайте без меня! Я пока напишу обращение в техподдержку.

Я ввел в адресной строке адрес форума игры и попробовал вбить свои данные в форме входа. Ага, все получилось. Далее все просто – создать обращение в техническую поддержку, выбор проблемы из имеющихся вариантов, несколько строк о самой проблеме, кнопка «отправить сообщение». Готово!

Подождем.

Ответ пришел через десять минут. И он поверг меня в шок.

«Уважаемый Пользователь! После проверки базы данных по указанным Вами параметрам игровых персонажей найдено не было. Отмечено отсутствие активности вашего аккаунта более 3 лет. Согласно пункту 15.7 Правил Пользования Игровым сервисом, аккаунты, не активные на дату глобального обновления, удаляются безвозвратно, если их владелец не оставит заявку на сохранение и перенос данных не позднее, чем за месяц до проведения работ по установке глобального обновления. Данных заявок от Вас не поступало. Но вы можете создать новый аккаунт, воспользовавшись ссылкой…» Далее следовало предложение оценить работу технической поддержки и, собственно, – ссылка на регистрацию нового аккаунта.

И как это понимать?

Я только что был в игре! Я вообще в игру не заходил максимум прошлым летом три недели, когда ездил в Питер в отпуск. И никаких тебе пропусков глобальных обновлений, никаких, как говориться, трехлетних прогулов в игре!

Я снова зашел в голосовой чат и… там была пустота. Никого. Глянув на историю текстовых сообщений, я удивился еще больше. Последнее сообщение было датировано 2020 годом – пять лет назад! Но я же только сегодня опубликовал текстовую объявку на главной странице чата для всех сокланов, собирая рейд! Куда все пропало?!

Воспользовавшись сервисом статистики игровых кланов на сайте игры, я с недоумением прочитал: «Клан СвирепыеВолки расформирован в связи с долгим отсутствием лидера». Дата расформирования – почти 3 года назад.

Это что же такое получается? Я реально – псих? И все эти годы воображал, что играю в игру, а сам… что? Тупо сидел перед монитором? Или… творил какие-то страшные дела?

Так, Кирилл, спокойно…

Да какой, к черту, спокойно?! Сразу же вспомнился какой-то западный фильм про маньяка, который сам не помнил, что творил, подменяя факты воображаемой жизнью, где он – любящий муж и отец. Наверное, со мной происходит что-то подобное.

Я выключил компьютер и долго смотрел в окно на наступившую ночь.

### Глава 3. Последние капли

Вечером следующего дня я напился. Разумеется, не один, а в компании своего друга Левочки. Сидели у меня на кухне, заедая водку пельменями, колбасой, сыром и какими-то салатиками, которые притащил с собой Левочка. В дело шла уже вторая бутылка.

– Женится тебе пора! – уверенно в который раз заявил мне Левочка, ловко подхватывая вилкой с тарелки колечко колбасы. – Тогда точно никакая фигня в голову лезть не будет!

Сам Левочка был женат уже в третий раз, и, как он сам говорил, «опять – удачно». От первых двух жен ему остались алименты за детей от каждого из предыдущих браков и какой-то сумасшедший кредит. Но Левочка смотрел на жизнь с оптимизмом, и со своими бывшими до сих пор поддерживал очень хорошие отношения. Ходил к ним в гости, баловал своих детей, и раз в год – на свой день рождения – даже организовывал с ними совместное мероприятие на природе. Со всеми – и детьми, и женами, и их новыми мужьями. Как ему это удается – не знаю. Прошлым летом он вообще учудил – устроил мероприятие, на котором познакомил своих бывших со своей нынешней. И, надо признать, мероприятие удалось на славу – без скандалов и мордобитий. Напротив, новая супруга Левочки получила от его бывших жен целую кучу советов по его, как они выразились, «обслуживанию». И все это происходило под хохот и самокритические замечания самого Левочки. А мужья бывших в периоды очень уж острой критики даже вставали на его защиту. Теперь вы представляете, что это был за человек?

– Не верю я в эти твои рассказы, уж извини, Кир! Фигню несешь! С Корнеем тебя познакомил я, еще лет пять назад. Он же с нами два последних года по походам и рыбалкам мотался, как ты мог такое забыть? Дочка у него красавица, на скрипке занимается, только болячка у нее какая-то в крови. И ты молодец, что деньгами помог. Я вот не могу, сам понимаешь, три семьи тащу! – он захохотал и принялся наполнять рюмки по новой.

– Не помню я его. – покачал я головой. – От слова «совсем». Ни его, ни его дочь, вообще ничего! Как такое возможно? Словно его никогда не было. А тут еще забор этот, и газета…

– Пе-ре-у-том-ле-ние! – по слогам громко и четко произнес Левочка. – Ты когда в последний раз бегал по утрам? Говорил же я тебе – в здоровом теле – здоровый дух! А ты опять в свои компьютерные игрушки пялишься… И на работе вечно с компами! А организму нужен активный отдых!

Левочка был прав, этим летом и правда забросил утренние пробежки. Сначала ремонт на месяц в ванной затеял, не до того было, потом… Да что – потом? Сам себе оправдания ищу…

Выпили, закусили, помолчали.

– Слушай! – вдруг встрепенулся Левочка. – У моей Кристины на работе есть подружка незамужняя, Вера, кажется, или Валя… Не важно! Симпатичная, кстати! Давай мы на выходных устроим семейный квартет? Пока лето – поедем на озера с ночевкой, палатку поставим. Шашлык-машлык, арбуз купим, уху сварганим! Отвлечешься, развеешься, глядишь, и срастется между вами что-то!

– Да иди ты! – отмахнулся я. – Тоже мне, сводник нашелся!

Но идея была хорошая. Развеяться мне действительно было надо, а то накручиваю себе всякую ерунду, болячки ищу, которых, может быть и нет!

– Ага, вижу, что готов! – захохотал Левочка. – Эта Вера, ну, Валя которая, нормальная баба! Как моя говорит – она сейчас «в активном поиске». Вот ты и будешь ее «найденышем»! А не срастется, так и пофигу, главное – не морочь себе голову всякими глупостями! Кстати, у меня же в телефоне ее фотка есть! Кристина с ней фоткалась на морях в прошлом месяце и мне скидывала…

Разошлись мы только около 3 часов ночи…


Утро мне подарило сильную головную боль, сухость во рту и еще несколько «приветов» от переутомленного вечерне-ночным излиянием мозга.

На работу я опоздал на полчаса, за что был награжден внимательным и осуждающим взглядом своей начальницы – владелицы магазина Ирины Сергеевны Мавской, или как мы ее за глаза называли – Мавки. Стоявшая в тот момент перед ней моя напарница Дашка выглядела как сморщенный помидор. Видимо, я попал в момент какого-то жесткого нагоняя. И, зная крутой нрав нашей Мавки, я Дашке не завидовал…

Магазин принадлежал Мавской, но весь бизнес зависел от денег мужа, которого мы видели от силы пару раз, да и то – лет пять тому назад. Поговаривали, что он живет в другом городе с молодой любовницей, а с женой расплатился этим вот магазинчиком и ежемесячной выплатой N-ной суммы, чтобы официально не делить при разводе совместно нажитое добро. Хотя лично мне было пофиг на эти суперсовременные отношения богатеньких чудиков. Платили мне нормально, работа была в кайф, да и дело, в принципе, не стояло на месте. Магазин приносил хорошую прибыль и пользовался спросом у жителей города.

Сама Ирина Сергеевна в компьютерах и прочей технике ничего не понимала, и вся ее деятельность сводилась лишь к раздаче поручений, которые прекрасно бы выполнялись сотрудниками даже в ее отсутствие. Хотя хозяйственная хватка у нее была, я пару раз был свидетелем ее очень жестких разговоров с поставщиками. А имеющееся у нее юридическое образование позволяло магазину лавировать в постоянно меняющихся условиях существования малого и среднего предпринимательства. Но вот ее колючий характер и страсть к цеплянию по мелочам сотрудников напрягал. Потому дни, когда ее не было на рабочем месте, проходили для нас подобно отпуску. Сегодня она пришла на работу, и это было не к добру…

Учитывая мое скукоженное после вчерашнего перепоя состояние, нарываться на злую 50-летнюю женщину было бы смерти подобно. Поэтому я хрипло поприветствовал Ирину Сергеевну, пожаловавшись на боль в горле и головную боль, и быстро прошел к своему рабочему месту.

Ночной разговор с Левочкой никак не шел у меня из головы. Друг вывел меня из ипохондрического состояния, настроив на совершено другой лад. И все, что со мной произошло за последнее время, стало казаться мне просто смешным.

А через час опять произошло ЭТО…

На этот раз все началось с телефона. Точнее – с номера телефона и адресата. В моем телефоне, как в телефоне каждого человека – куча телефонных номеров, накопленных с момента установки сим-карты. И порою долго думаешь – кто это у тебя записан в телефонной книге по имени Серега-Жвачка или Ира-33. Особенно если нет никаких ориентиров в виде сохраненных сообщений в мессенджерах.

Мне надо было сделать пару звонков по работе. Я уселся за свой стол рядом со стойкой выдачи товара, привычно выбрал в списке номеров номер поставщика сетевого оборудования, с которым мы сотрудничали уже три года, и нажал кнопку вызова.

– Алло? – послышалось в трубке после пары гудков.

Я слегка растерялся, так как вместо знакомого мне мужского баритона Сергея Витальевича (именно так был записан в моем телефоне представитель поставщика), я услышал звонкий девичий голосок.

– М… А Сергея Витальевича можно к телефону? – произнес я после небольшой паузы. – Это вас из магазина «Спектр» беспокоят, насчет поставки оборудования.

– Ой, вы, наверное, ошиблись номером! – весело ответили мне в трубке, – Я не Сергей Витальевич.

– Простите, просто я всегда звонил по этому номеру… – я слегка отодвинул телефон от уха и глянул на экран. Там светилось имя абонента: «Сергей Витальевич – Сети».

– Странно. Этот номер у меня уже несколько лет, – ответила мне девушка, – вы точно ошиблись, проверьте номер!

– Хорошо, извините за беспокойство. – я уже собирался нажать кнопку завершения звонка, и вдруг увидел, как имя абонента на экране задрожало, потом словно рассыпалось на мелкие точки и снова собралось, но уже в совершенно другое имя. Теперь на экране высвечивалось «Марина – Цветы». Что за фигня?

А на обратном конце связи и не думали отключаться.

– Алло, Кирилл? Не отключайтесь! Вы же – Кирилл, верно? – донеслось до меня из динамика телефона.

Я растерялся окончательно. Мысли метались и никак не могли сложить картинку реальности воедино. Все еще недоверчиво глядя на телефон с изменившимся буквально несколько секунд назад прямо на моих глазах именем абонента, я мысленно досчитал до 10 и опять поднес телефон к уху.

– Да, я – Кирилл. Мы знакомы?

– Ну, лично нет, – девушка рассмеялась. – Мне Ирина Сергеевна дала ваш номер телефона как торгового представителя магазина. Я его записала в телефонную книгу и сохранила. А мой номер должны были передать вам.

– Ясно, – пробормотал я, ничего при этом не понимая, – а вы кто?

Девушка опять рассмеялась.

– Меня зовут Марина, я представляю оптового поставщика цветов по нашему региону. Ваш магазин планирует с нами заключить контракт на год, и мы с вами должны обсудить условия и объемы поставок. Я ждала вашего звонка.

– Цветов? – я понял, что совершенно запутался и никак не мог уловить смысл происходящего. – А при чем тут мы? Мы торгуем компьютерным и сетевым оборудованием, и никакого отношения к цветам не име… – и тут меня словно что-то толкнуло в спину.

И внезапно весь мир вокруг меня рассыпался на мелкие разноцветные крошки. Синие, золотистые, бирюзовые, ярко-оранжевые – они кружились вокруг меня, то закручиваясь небольшими вихрями, то внезапно перемещаясь из стороны в стороны подобно хвостам комет. Я не видел ни магазина, ни людей, только это разноцветное мельтешение. Попытавшись поднять руку, чтобы ухватить мелькающие перед глазами песчинки, я вдруг понял, что не могу этого сделать! Я не чувствовал своего тела, не мог управлять им! Я попытался закрыть глаза, но у меня ничего не получилось! Яркое разноцветие с мягким шуршанием вращалось вокруг меня, а я чувствовал себя чем-то мелким и безвольным, послушно кружащимся в огромном бескрайнем пространстве. Я уже не ощущал, где верх и где низ. Я даже не дышал!..

Это продолжалось, как мне показалось, целую вечность. И в какой-то момент я вдруг понял, что мой разум уже не паникует от происходящего. Не то, чтобы я смирился, нет, хотя удержаться от ухода в безумие было крайне сложно. Просто внезапно ко мне пришло ощущение, что моя песчинка во всем этом движении принимает какое-то обособленное участие. Я не кружился в хороводе с другими частичками, не перелетал с места на место, не пытался стать частью разноцветных вихрей. Я просто неподвижно висел в воздухе. Мимо меня продолжали с шелестом проноситься мириады песчинок, и я заметил, что скорость их движения начинается замедляться. Теперь я уже мог различить даже некоторые закономерности в их движении. Вот несколько сотен синих песчинок окружили кучку зеленых, перемешались с ними и сформировали небольшую пульсирующую сферу. Рядом с ней стали появляться другие, подобные ей, сферы, но уже других цветовых сочетаний. Сферы кружились уже более упорядоченно, не сталкиваясь друг с другом, а наоборот – аккуратно встраиваясь в это странную систему движения. Они были разного размера и цвета, и казались мне сотнями, тысячами планет, вращающимися вокруг… меня? Да, именно я, а точнее – моя песчинка, стала для них центром.

Движение разноцветных сфер замедлялось и замедлялось. И вот наконец все они замерли на разных расстояниях от меня, продолжая слегка пульсировать и подрагивать. И тут я почувствовал, как от каждой из них ко мне устремляется невидимый поток странной силы. Это было не давление, не движение воздуха, не звук, а что-то иное, больше напоминающее… эмоции? От некоторых сфер я чувствовал тревогу, от других – радость, от третьих – волнение. Я одновременно ощущал на себе любовь, страх, нежность, гнев, робость, нетерпение, брезгливость, холодность, восторг… И множество других эмоций, настолько тонких и точных, что я не мог даже определить их словами, хотя осознавал, что именно я чувствую. Сферы словно настраивались на меня, убеждаясь, что я слышу их и понимаю.

И когда через меня прошла последняя эмоция, все сферы вдруг разом взорвались, фейерверком разметавшись во все стороны от меня, и… через мгновение снова слились воедино, представив перед моими глазами совершенно иную картину.

Я сидел за своим рабочим столом, продолжая держать в руке телефон. Вернулось ощущение тела. Вернулись привычные звуки. К горлу подступила тошнота. Я несколько раз закрыл и открыл глаза. Что-то было не так! И через пару секунд я понял, что же это за «не так».

Вместо привычных высоких полок и стендов с выставленным и готовым для тестирования и демонстрационного показа компьютеров, ноутбуков и прочего оборудования в торговом зале находились совершенно иные полки и вычурные стеллажи, уставленные всевозможными цветами в разнокалиберных вазах и кашпо. Рядом с одним из таких стеллажей стояла моя напарница Дашка-пончик и опрыскивала цветочные листья какого-то просто огромного растения. Фирменная жилетка на Даше была уже не темно-коричневого цвета, а – темно-зеленого. Оглядев себя, я увидел, что моя одежда так же частично изменилась. То есть – на мне теперь была такая же темно-зеленая жилетка с эмблемой магазина на левой стороне. На эмблеме был изображен ярко-лиловый цветок, вокруг которого шла надпись: «Сеть цветочных магазинов «Лилия». Точно такая же эмблема смотрела на меня с пластиковой подставки для телефона на моем столе.

Что еще за «Лилия»?!

– Кирилл, вы еще тут? – голос девушки в телефоне вывел меня из состояния прострации.

– Да-да, тут… М… Марина, у меня тут возникли неотложные дела. Я вам перезвоню чуть позже, хорошо? – и я, не дожидаясь ответа собеседницы, нажал кнопку завершения звонка.

В висках застучало. Что, черт возьми, происходит? Я сплю? Или так и сходят с ума? Какие нахрен цветы??? Как такое вообще возможно?

– Кирилл Николаевич, душа моя, не забудьте, пожалуйста, позвонить на склад и напомнить, чтобы подвезли хризантемы! И еще – вам удалось связаться с поставщиком? Они приняли наши условия?

Голос владелицы магазина Ирины Сергеевны вывел меня из оцепенения. Что это с ней? «Душа моя», «пожалуйста», и на Вы, по отчеству? Что-то не припомню, чтобы она так со мной разговаривала… Да я вообще таких слов от нее никогда не слышал! Я посмотрел на нее безумным взглядом и пролепетал:

– Ирина Сергеевна, что-то мне нехорошо. Похоже вирусяку поймал…

Ирина Сергеевна сразу же переменилась в лице. Ах, ну да, во время пресловутого коронованного вируса она три месяца провалялась по больничкам, помнит неприятные моменты.

– Идите домой, Кирилл Николаевич, и сразу же вызовите врача! – непривычно заботливо и как-то по-матерински настойчиво проговорила она, отступая обратно в свой кабинет, – с вирусами шутки плохи! И маску наденьте обязательно! Даша, душа моя, протри здесь все антисептиком, может быть, это вчерашние грузчики нам заразу сюда принесли! Идите, Кирилл, мы с Дашей сегодня управимся сами.

Она еще что-то говорила мне, но я, стянув с себя и бросив в угол подсобки изменившую цвет жилетку и накинув вместо нее свою куртку, уже мчался к выходу…

До дома я добрался на автопилоте. Там я первым делом заскочил в уборную, и меня вырвало. Чувствуя слабость по всему телу, я отыскал в аптечке 2 таблетки аспирина, разжевал их и запил не менее чем полу-литром воды. После этого я рухнул на диван. Вырубило меня сразу.


Сон был какой-то очень странный. Я ощущал себя маленьким и практически невесомым. Почему-то было стойкое убеждение, что я нахожусь внутри воздушного пузыря, который парит посреди огромного пространства. Я не чувствовал своего тела, но при этом ощущал, как каждое мое желание пошевелиться вызывает на поверхности пузыря легкие колебания. При этом я почему-то был уверен в том, что мои органы чувств в полном порядке. Однако, как бы я не старался что-то разглядеть или увидеть в темноте, у меня ничего не получалось. Вместе с тем, я не ощущал ни страха, ни смятения, ни паники. Чем бы не был этот пузырь, и что-то бы ни находилось в окружавшей меня темноте, угрозы для себя я не чувствовал.

Спустя какое-то время мне показалось, что я что-то услышал. Я снова сделал внутренне усилие, прислушался, и… Музыка? Да, точно, это была музыка! Звуки были слабые, еле-еле слышные, стенки пузыря не давали ей проникнуть внутрь, но мелодия – спокойная и нежная – различалась очень хорошо. Я вдруг понял, что меня, или вернее – пузырь, в котором я в тот момент был, вдруг потянуло на эти звуки. Не знаю, что стало этому причиной – то ли какая-то сила тащила пузырь, то ли он просто стал подчиняться моим желаниям, но теплая приятная волна мягко понесла его в непроглядной тьме навстречу источнику звука. И вдруг пузырь остановил свое движение и замер. Музыка стала слышна заметно лучше. А мне внезапно жутко захотелось выбраться из пузыря, я понимал, что только он является последней преградой, не пускающей меня к тому, кто творит эту музыку! И это желание услышать мелодию свободно, а не через стенку пузыря, и увидеть таинственного музыканта буквально захлестнуло меня, напитало дикой энергией и… Пузырь лопнул со странным всхлипывающим вздохом, и звуки музыки обрушились на меня…


Назойливый звонок телефона вырвал меня из этого странного сновидения. В комнате царил полумрак, уже наступил вечер.

Надев очки, я сонно вгляделся в экран устройства. Вместо номера виднелась надпись – «Клиника «Вита». Ага, это по поводу моей записи, я же вчера во время разговора с Левочкой хотел отменить свою явку в медицинский центр, но не успел. Я нажал на прием вызова, но не успел, звонок прервался. И тут же пиликнуло сообщение:

«Уважаемый Кирилл Николаевич, бла-бла-бла, ждем вас 19 августа в 11.00 по адресу… бла-бла-бла… При себе иметь… бла-бла-бла… Предварительная стоимость услуг…»

Ого! Не хилая стоимость, но позволить себе такую сумму я мог, даже включая траты на проезд до областного центра и обратно. Мог, и – потрачу! От безумия надо избавляться! А уж после произошедшего сегодня в магазине в своем безумии я уже нисколько не сомневался.

До приема у врачей оставалось еще два дня. Наскоро поужинав, я включил компьютер и купил билет (в один конец, так как почему-то в голове сидела мысль о моей госпитализации по итогам предстоящего обследования), забронировал гостиницу и, позвонив Ирине Сергеевне, попросил неделю отпуска. На удивление она сразу же согласилась и не стала выпытывать у меня подробности о моем диагнозе. Видимо, и правда поверила моей байке про вирус. Под конец разговора даже пожелала мне скорейшего выздоровления и предложила переговорить с главврачом городской больницы, чтобы меня приняли как ВИП-клиента. Но от этого я максимально вежливо отказался.

Интересно, что произошло с нашей Мавкой, почему она вдруг стала такой внимательной к своим сотрудникам? Хотя чего это я думаю о ней? Тут в себе бы разобраться!..

Хотел было позвонить Левочке, но сразу передумал. Что я ему скажу? Про разноцветные песчинки и сферы? Про то, что сейчас торгую цветами, а не компьютерами? И что он мне на это ответит? Что мне надо в больницу?.. Так это я и сам знаю!

Внезапно я понял, что мне не хватает воздуха. Сердце колотилось так, словно я пробежал пятикилометровую дистанцию. Захотелось поскорее выйти из квартиры на улицу и вдохнуть полной грудью. Я резко встал с кресла, накинул куртку и выскочил из квартиры, даже не заперев ее за собой.

На улице опять шел дождь. Но мне он нисколько не мешал, и даже наоборот – возвращал мне чувство реальности происходящего. Прохладные капли стекали за шиворот куртки, влажные линзы очков размыли картинку перед глазами, превратив свет фонарей в неясные желтые линии, перечеркивающие весь мир вокруг меня. В туфлях хлюпала вода, а я все шел и шел…

### Глава 4. Секретные материалы

– Вы что-нибудь слышали про эффект Манделы[1]? – доктор Блюмштейн откинулся на спинку дорогого кожаного кресла и, сцепив перед собой унизанные перстнями пальцы рук, с торжеством посмотрел на меня.

Я посещал клинику уже три дня, строго по разработанному для меня в день приема графику. Уходил из гостиницы в восемь часов утра и возвращался лишь после шести вечера, уставший и измотанный бесконечными процедурами. Деньги на банковской карте таяли прямо на глазах. Меня просканировали на четырех разных аппаратах, предварительно накачав какими-то препаратами, записали данные мозга, сердца и хрен пойми чего еще, собрали все анализы, дважды заставили пересказывать истории и про забор, и про газету, интересовались моими родителями, детством, школой, университетом, побили током, помучали какими-то заумными тестами о советском и российском искусстве и истории, напоминающими задания по ЕГЭ (больше всего меня позабавили вопросы о генеральных секретарях и президентах моей страны), и вот наконец я попал в руки того, кто должен был по результатам всего этого мучения поставить мне диагноз.

Точнее, сначала меня принял молодой доктор щеголеватого вида, который долго стучал по клавиатуре своего компьютера, словно не обращая на меня никакого внимания. Этот доктор, чье имя-отчество я даже не помнил, хотя он, вроде как, и не представлялся, несколько раз присутствовал во время моих процедур, но сам в процесс никогда не вмешивался, а только все время что-то фиксировал в своем лэптопе. Мне он тогда показался кем-то вроде контролера.

Я покорно сидел напротив него, ожидая вопросов, но доктор молчал и продолжал терзать свою клавиатуру. Так прошло минут пятнадцать. Я уже начал ерзать на стуле, как вдруг телефон на столе доктора мягко тренькнул. Молодой человек снял трубку, несколько секунд молча послушал, и положил ее обратно на аппарат. Посмотрев на меня, доктор сухо произнес:

– Рад вам сообщить, что ваше обследование завершено, Кирилл Николаевич. Сейчас вам необходимо подняться на 4 этаж и пройти в кабинет номер 413. Вас ждут.

И улыбнулся.

От его улыбки мне как-то сразу поплохело. Ждут? А разве мне не должны выдать лист с заключением и рекомендациями? Или меня в этом самом 413 кабинете ожидают санитары? Хотя, чего им меня гонять по кабинетам, могли бы и тут спеленать…

Я поднялся и вышел из кабинета этого странного доктора, успев заметить, как тот недовольно скривился и продолжил слишком уж нервно щелкать по клавиатуре.

Поднявшись по лестнице на 4 этаж, я быстро отыскал нужный мне кабинет. Точнее, даже не кабинет. Это оказалось что-то вроде приемной – просторное помещение, из которой выходило еще две двери. А между ними стоял стол, за которым восседал мужчина секретарского вида. Он встал из-за стола и коротко спросил:

– Вы – Зотов?

Я кивнул.

– Проходите, вас ждут. – секретарь указал рукой на массивную дверь справа от себя.

«Вас ждут»! Эта фраза как-то выпадала из стройной системы общения с лаборантами и врачами во время моего нахождения в этой клинике. Обычно я слышал что-то вроде «раздевайтесь», «ложитесь», «не дышите» и «как вы себя чувствуете». Тут же я словно выступал в роли какого-то почетного гостя. Окей, посмотрим, кто меня там ждет…


«Захар Архипович Блюмштейн, доктор медицинских наук, член Академии наук России, профессор» – такая надпись была на начищенной до блеска медной табличке, стоящей на массивном, явно антикварном, столе. За столом сидел сухонький старичок где-то под 80 лет, с острой седой бородкой, фарфоровыми зубами, маленькими хитрыми глазками и, видимо, просто офигенской зарплатой. За спиной доктора, на светло-зеленой стене висели в рамочках какие-то сертификаты и лицензии. Большая часть – на английском и немецком языке. Ага, я подобное видел в фильмах про врачей. И почему все они пытаются давить на пациентов своим образованием и достижениями? Я таких свидетельств в фотошопе наклепаю десятка два за часок, и не докажешь, что подделка.

Кабинет был небольшой, но все в нем было на своем месте. Компактный шкаф в стиле 19 века, с выставленными на полках толстыми книгами, явно медицинского содержания. Старинные, или просто новодельные под старину, часы на стене, на окнах – не привычные для рабочих кабинетов жалюзи, а плотные темно-зеленые шторы. Чувствовался во всем этом и изыск, и практичность. Единственное, что выбивалось из общей картинки – супернавороченный изогнутый дугой просто-таки огромный монитор на столе. Как-то не вязалась это современная техника со всем остальным.

Доктор бегло просмотрел папку с моими бумагами, что-то сверил с данными на мониторе компьютера, и после небольшой паузы задал мне этот вопрос.

Вопрос был очень неожиданный. Слышал ли я про эффект Манделы? Ну, конечно! Роясь в интернете в поисках причин своей проблемы, я часто натыкался на описание странных заблуждений множеств людей, уверенных в реальности определенных событий, когда как данные события на самом деле либо не происходили вообще, либо происходили совершенно иначе. Так что я начитался про данный эффект достаточно. Правда, ничего общего со своими проблемами я в нем не увидел. Так, забавные случаи…

– Слышал, – ответил я, – Это довольно-таки известный факт. Но ведь эффект Манделы касается только массовых заблуждений. И все они имеют какие-то причины.

– Ну да, ну да, – закивал доктор, улыбаясь. – Причины есть у всего и всегда, это так. Действительно, в описываемых примерах почти всегда находится логичное обоснование. Почти всегда. Но не всегда!

Доктор сделал театральную паузу, с торжеством глядя на меня. Но я промолчал.

– На самом деле данный эффект, касается не только групп людей, есть и единичные случаи. – продолжил доктор, не дождавшись от меня какой-либо реплики. – Просто эффект Манделы при применении к этим единичным случаям был бы непонятен всем остальным. Потому и принято считать яркими примерами этого эффекта только те заблуждения, которые касаются больших групп людей. Однако, в медицинской практике есть случаи более сложные и интересные.

Доктор встал с кресла, прошел к двери кабинета, повернул задвижку встроенного замка, после чего опять вернулся в кресло.

– Это чтобы нас не отвлекали, – пояснил он, – Я очень внимательно несколько раз прослушал вашу беседу с нашим специалистом. Да, мы записываем все встречи со своими пациентами, чтобы не пропустить что-то важное. Это есть в договоре с вами, после вашей выписки эти записи удалят, не беспокойтесь.

Я напрягся, но вдруг вспомнил, что договор, который был мной подписан при поступлении в клинику, по сути, мною полностью прочитан не был. Я тогда проверил лишь правильность своих персональных данных и размер оплаты за медицинские услуги. Да, еще немного удивился требованию выключать сотовый телефон перед входом в клинику и не включать его до выхода из нее. Вот балда! Хотя чего еще от меня было ожидать, учитывая мое состояние на тот момент? Интересно, что я еще не увидел в том договоре? Надеюсь, я не завещал свое тело на разбор этому доктору?

А старичок между тем продолжил:

– Все вами рассказанное как раз соответствует тому самому единичному случаю эффекта Манделы! Когда заблуждение касается лишь одного человека, а для всех остальных все остается по-прежнему!

– Я о таком не читал. – признался я.

– Разумеется, – улыбнулся доктор.

Он закрыл мою папку и убрал в стол. После этого достал из внутреннего кармана пиджака какой-то предмет, похожий на маленькую авторучку, и нажал на нем пару кнопок.

– Отключил видеокамеру и заглушил прослушивающие устройства. – ответил доктор на мой вопросительный взгляд. – То, что я сейчас вам расскажу, должно остаться только между нами!

Звучало интригующе. И пугающе.

– А мне не надо ничего подписать? Ну, если это все так секретно…

– Кто вам поверит? – улыбнулся доктор и тут же стал серьезным. – Итак. 1992 год. В штате Оклахома в США, 33-летний мужчина вернулся после работы к себе домой, а там его ждала совсем другая семья, вовсе не та, с которой он попрощался утром перед уходом на работу. Каково было ему увидеть, что его жена – вовсе не та женщина, с которой он прожил в браке более семи лет, а вместо двух дочерей-близняшек – у него три сына? Причем другой стала только семья, а все остальное – адрес, обстановка дома, работа, соседи и друзья – остались прежними.

Доктор сделал паузу и внимательно посмотрел на меня. Я молчал, переваривая услышанное. А доктор продолжил.

– Дело было громким, но коротким, его быстро засекретили специальные службы США, превратив через СМИ в очередную комичную историю. Но на деле все было отнюдь не комично. Мужчина так и не смог свыкнуться с новой для него реальностью и был помещен в специальную клинику. Предвосхищая ваш вопрос, молодой человек, отмечу, что медики подтвердили отсутствие с его стороны какой бы то ни было симуляции.

– Может, это были аферисты? – предположил я. – Устроили мистификацию, было такое кино…

– Поверьте мне, ФБР этот вариант проработало. Но – нет. Все подтвердилось. Документы, фотографии, номера страховок, показания соседей и коллег, медицинские карты. Подобного рода мистификацию в те времена сложно было бы провернуть даже правительственным службам. Да и как натренировать маленьких детей? А все три мальчика уверенно называли мужчину папой. Ну, и анализ ДНК, разумеется, нельзя списывать со счетов.

– Как-то неправдоподобно…

– Описанная мужчиной женщина, якобы его настоящая жена, действительно существовала. Ее нашли, следуя истории знакомства, рассказанной мужчиной, и составленному по его описанию фотороботу. Но она жила к тому времени в другом штате, была замужем за каким-то военным, воспитывала пятилетнего сына, и знать не знала о каком-то там… скажем, Джоне Смите. Точнее, она о нем знала, но лишь как о знакомом, с которым лет десять назад пересекалась по работе два или три раза.

– Мистика какая-то…

– Тем не менее это очень похоже на ваш случай! Привычная жизнь мужчины кардинально изменилась.

– У меня нет семьи… – начал было я, но доктор мягко перебил меня.

– Другой случай – в Санкт-Петербурге два года назад один известный бизнесмен заключил очень крупную сделку с азиатской компанией по производству электронных устройств. На следующий день после подписания договора, он приехал к себе в офис и узнал, что является руководителем… строительной компании! И, естественно, никаких электронных устройств для работы его компании просто не требовалось! В своей же реальности бизнесмен являлся крупным представителем IT-индустрии. Более того – он прекрасно разбирался в современных технологиях этой сферы, но ни черта не смыслил в строительстве! Впечатляет?

– Ну да, серьезно влип мужик… – кивнул я, сразу опять вспомнив свой магазин компьютерного оборудования за мгновение превратившийся в цветочный. – И что он сделал?

– Практически то же самое, что и вы, только в гораздо большем масштабе. Он нанял лучших врачей, детективов, психологов, медиумов, считая, что его либо накачали наркотиками, либо подвергли очень сильному гипнозу. Были опрошены сотни людей, включая прохождение теста на полиграфе. Организм бизнесмена проверили в пяти независимых лабораториях на предмет выявления каких-либо веществ. Просмотрели записи со всех видеокамер, благо в Санкт-Петербурге их множество, проследив все передвижения как самого бизнесмена, так и людей из его окружения. Но итогом всех этих расследований и исследований стало то, что он действительно – владелец строительной компании. А сделку он заключил с поставщиком сырья с Дальнего Востока, и вовсе не с иностранцами!

– Он разорился?

– Нет, мужик оказался тертый и крепкий. Но бизнес ему пришлось в итоге продать, так как эффективно управлять тем, с чем никогда не сталкивался – практически невозможно. Сейчас он живет и работает в Москве, в каком-то секретном правительственном бюро по разработке отечественного программного обеспечения. Не делайте такие удивленные глаза, молодой человек. Да, он адаптировался, и активно применяет на практике то, чем овладел за годы жизни в своей реальности.

– Откуда вы узнали об этих случаях?

– Бизнесмен был клиентом одной из клиник нашей медицинской организации. И я был в бригаде специалистов, которые вели его дело. А в Оклахоме меня попросили выступить в роли независимого эксперта, я как раз в то время читал лекции в американском университете.

– Но ведь эти два случая вовсе не похожи на массовые заблуждения!

– Вот именно! И никаких объяснений никто найти не может. И этих случаев вовсе не два. Их десятки, если не сотни. Матери, не знающие, что у них, оказывается, есть маленький ребенок и его нужно покормить. Дети, которые выйдя из школы и пройдя пару кварталов домой вдруг понимают, что не знают, куда идти дальше, не узнавая своего города. То же самое касается и пожилых людей, уверенно спорящих со своими детьми о том, что они делали или не делали 10 или 20 лет назад или о том, как на самом деле зовут их родственников и когда у них дни рождения. Преступники, яростно доказывающие в суде, что они не делали того, за что им выносится приговор. Потерявшие память бродяги… Да, конечно, среди этих случаев в основном те, что имеют медицинское обоснование: проблемы с памятью, заболевания мозга, психические расстройства, но не малая часть из них – случаи, подобные вашему.

– Но почему про это ничего не пишут? – задал я напрашивающийся вопрос.

Доктор промолчал, изучающе глядя мне прямо в глаза.

– Про это нельзя писать… – догадался я.

– Верно. Спецслужбы многих стран сразу берут таких людей в оборот. Кто знает, какие знания они могут принести из своих реальностей?

– Из своих реальностей… – повторил я. – Говоря про бизнесмена, вы тоже сказали, что он использует знания «своей реальности» …

– Да. Своей реальности. Мы с коллегами вчера провели онлайн-консилиум по вашему делу… Не беспокойтесь, вашего имени я не называл! Так вот, мы в очередной раз пришли к единому мнению, что здесь имеет место сбой реальностей. Кстати, эту гипотезу уже выдвигали ученые разных стран. Вы выпрыгнули из своей реальности в другую, полностью сохранив память. Причем проделали это не один раз, а как минимум три! Не исключено, что были и другие «прыжки», просто вы их либо не замечали, либо пока еще не обратили внимание на произошедшие изменения.

– Ага, теперь мне понятно, почему ваши сотрудники мучали меня странными вопросами по истории и культуре…

– Верно. И расхождений мы не нашли. С другой стороны, это ведь могло быть изменением каких-то мелочей, все тестами и опросами не охватишь. Судя по всему, эти реальности максимально схожи, но не во всем. Имеются где-то небольшие, а где-то более серьезные отклонения. И вы эти отклонения наблюдаете сейчас. То есть, это для вас – отклонения. Для всех же остальных – нормальность.

– Вы сказали – я «выпрыгнул»? Это как?

– Согласен, термин не научный, – слегка смутился доктор, – Скажем так – случайно переместились.

– Но ведь до меня в этой реальности тоже был я, только другой? Куда делся он?

– Видимо, как и вы, куда-то скользнул.

– Или исчез… Как, возможно, и я из своей реальности. – нахмурился я.

– Не исключено, – вздохнул доктор. – Может это является объяснением исчезновений людей. Ведь люди пропадали во все времена, и большая часть из них так и не находилась.

– Это звучит слишком фантастично… и очень жутко, – признался я, поежившись.

– В любом случае, это только теории! – ободряюще улыбнулся доктор.

– А как это происходит? Из-за чего?

– На этот вопрос у меня ответа нет, – развел руками доктор. – Пока нет.

– Странно…

– Что именно, молодой человек?

– Вы мне рассказываете эти истории, типа из «Секретных материалов», словно я слушатель лекции по каким-то сверхъестественным делам, но ведь я обратился в вашу клинику чтобы…

– Чтобы мы обязательно поставили вам какой-нибудь диагноз и предложили массу вариантов лечения за бешеные деньги? – рассмеялся доктор.

– Ну да. Разве нет?

– Молодой человек! Могу вас успокоить – вы точно не псих и у вас нет никаких заболеваний головного мозга. Ваш случай – почти уникальный по своей природе. И вам сильно повезло, что именно я изучил вашу историю. Другие врачи вас бы обязательно начали усиленно лечить. Кстати, мой молодой коллега, которого вы посещали перед тем, как прийти ко мне, уже рассчитывал построить на вашей истории болезни свою докторскую!

– Все-таки «болезни»…

– Нет-нет! Никакой болезни нет! Послушайте, я давно работаю над изучением феномена смены реальности. Врачи многих стран и в 18-19 веках описывали подобные случаи. Вот только объяснения тогда поспешно укладывались в существующие законы и в догмы психотерапии или религии. И бедняги либо горели на кострах, либо завершали свой жизненный путь в психиатрических лечебницах или тюрьмах.

Да уж, весело… Если до посещения клиники я боялся двух вещей: что мне не поверят и выкинут из больницы как шарлатана, или что у меня найдут какую-то неизлечимую болячку, и я навеки останусь в психушке. Теперь же я испугался еще больше. Мне только что прямым текстом сказали, что со мной происходит что-то необъяснимое наукой, и что помочь мне никто не может.

– А лекарства никакого нет? – робко спросил я, сам прекрасно понимая, как это глупо звучит после всего услышанного.

Доктор вздохнул.

– Я вас уверяю – медицина в вашем случае бессильна. Конечно, я вам выпишу препараты для снятия стресса, в котором вы сейчас, несомненно, находитесь, и готов проводить с вами сеансы, когда вас опять накроет, как вы сами это назвали, «просветление». Не идти же вам к вашему местному психиатру? Но – лечения от этого не существует. Есть только три выхода.

– Целых три? Это вселяет надежду! – наигранно бодро воскликнул я.

– Не спишите с выводами, молодой человек. – нахмурился доктор. – Первый – разобраться в природе этих «выскальзываний» и вернуться обратно в свою реальность. Но эта задача больше для метафизиков и писателей-фантастов, но никак не для врачей. И этот выход пока не найден. Я веду переписку со своими коллегами из США и Германии, которые также погружены в этот вопрос, но на данный момент мы только-только подходим к пониманию, как диагностировать «выскальзывания». Наметился некий прогресс в определении признаков, и ваша история мне сильно в этом помогла, но не более. Кстати сказать, вы – первый из известных мне «прыгунов», который описал не только факты изменений реальности, но и сам процесс.

Я снова вспомнил случай в магазине и поежился.

– Второй выход, самый практичный – потихоньку смириться с положением вещей и научиться жить в новой реальности, приспособиться к новым обстоятельствам… Но здесь тоже есть проблема, особенно в вашем случае. У других «прыгунов», за одним исключением, была одномоментная смена реальности, без рецидивов, но даже в их случаях процесс принятия и адаптации происходил гладко далеко не у всех. А у вас это происходило не однократно. Даже если мы допустим, что появление забора, смена наименования газеты и появление расписки от неизвестного друга могли произойти одномоментно, в одно и то же время, то как объяснить два других факта? Ведь они произошли уже после, и вы их наблюдали прямо в момент «проскальзывания». Другими словами – вы продолжаете «прыгать». И не факт, что этого больше не повторится…

Доктор снова замолчал.

– А третий выход? – спросил я напряженно.

– Он вам не понравится.

– И все же? – настоял я.

– Кирилл, – доктор впервые за все время назвал меня по имени, – В моей практике вы уже двадцать седьмой человек с подобными симптомами. Первым был мужчина из Оклахомы, а последним – бизнесмен. Но так получилось, что все их случаи привлекли к себе внимание со стороны спецслужб, и люди оказались в изоляции. Оклахомец умер в засекреченной клинике, куда его поместили, спустя два года. Как и от чего – мне неизвестно, западные коллеги отказались комментировать обстоятельства его смерти. Бизнесмен дал подписку о неразглашении и сменил имя. То, что я о нем вам рассказал – информация годовой давности, и больше я о нем ничего не знаю. Так или иначе – доступа к нему и информации о нем у меня нет. Он словно пропал. Может быть он и не в Москве уже… Наши клиники под плотным колпаком. Даже мои онлайн-встречи с коллегами я провожу только при соблюдении всех мер предосторожности. Стоит мне начать работать с вами официально, об этом сразу же станет известно. Стоит рассказать, что произойдет с вами дальше, или сами догадаетесь?

Да, перспектива стать подопытным кроликом для секретных служб меня не радовала.

– А остальные? Они тоже умерли в лабораториях или работают на правительство?

– Нет, Кирилл. Они… самоликвидировались или стали жертвами странных несчастных случаев.

– Это и есть третий выход? – спросил я, криво усмехнувшись.

Доктор мрачно кивнул. Мы оба молчали. Вопросов у меня было много, но после откровений доктора задавать их почему-то не хотелось. Хотелось, чтобы этот кошмар закончился. Чтобы я закрыл глаза, и через миг открыл снова, оказавшись в своей родной квартире, не помня ничего из произошедшего за эти недели. Чтобы все стало как раньше…

– Не получится. – вдруг сказал доктор.

– Что? – я удивленно посмотрел на него.

– Я догадываюсь, о чем вы сейчас думаете, Кирилл. Все люди при сильном стрессе желают одного – чтобы все вернулась в ту точку, где ничего страшного еще не произошло. Это нормальная реакция абсолютно всех людей, такова наша природа. Но не получится. По крайней мере, здесь и сейчас.

– И что мне делать? Первый выход не имеет решения… пока не имеет, как вы говорите. И не факт, что найдется в ближайшее время. Третий – не вариант, я точно не собираюсь что-то с собой делать. Смириться? Научиться с этим жить? Но – как? Я за секунду стал продавцом в цветочном магазине, а если завтра вдруг стану автомехаником или, не дай бог, опять – учителем в школе? Меня стерли из базы данных компьютерной игры, а если завтра вообще сменят мне имя, национальность или даже пол? Вдруг опять что-то поменяется? Вдруг я приду домой, а там – чужие люди, а квартира вообще уже не моя? Или я буду идти по улице и вдруг бах! – у меня в руках окровавленный нож, а рядом лежит мертвое тело и куча свидетелей вокруг? Вдруг я завтра сяду на поезд, доеду до родного города, а выйдя, не узнаю места, куда приехал?! Что вы там говорили – преступники, осужденные за несовершенные ими преступления? Потерявшие память бродяги? Мне этого ждать?! – последние слова я уже выкрикнул, но тут же смутился и умолк, глядя в пол.

– Нет, Кирилл. – спокойно произнес доктор, – Это точно не ваш случай. Я не сказал главного.

– О, а есть что-то еще в этом ворохе просто «чудесных» новостей? – саркастически заметил я.

– Есть. – кивнул доктор. – Как я уже говорил, ваш случай – почти уникальный! – доктор выделил слово «почти». – Все дело в том, что моя… Кхм… Хотя, нет. Об этом потом. Для начала я вам кое-что покажу.

С этими словами доктор достал из ящика стола фотографию и протянул мне.

Я взял в руки фотоснимок. Фотобумага была современная, а вот сам снимок – явно старый, черно-белый. Видимо, скопировали со старого изображения. На фотографии была запечатлена узенькая улица какого-то европейского городка. По улице проезжал автомобиль с открытым верхом, именно его, скорее всего, и ловил в свой объектив фотограф. Я не сильно разбираюсь в марках авто, водительских прав у меня нет, ведь даже родительскую тойоту я после их смерти сразу же продал соседу по гаражу. Но это явно был автомобиль, выпущенный в первой половине XX века. Да и одежда нескольких прохожих тоже выдавала именно ту эпоху. Автомобиль двигался по улице не на фотографа, а – от него, поэтому лица водителя было не видно, но судя по шляпе – это был мужчина.

Все это я отметил чисто автоматически, особенно не вглядываясь. Потому что мой взгляд словно магнитом притянуло к двум стоящим по левую сторону от дороги людям. Молодая симпатичная девушка, лет 25, была одета в серый брючный костюм, а в руках держала очень странный зонт. Причем зонт был раскрыт, хотя дождя явно не было. Девушка смотрела на проезжающий автомобиль, и как бы указывала на него своим зонтом. Второй – мужчина средних лет, в брюках без стрелок и короткой куртке, стоял и смотрел прямо на меня. Конечно, не совсем на меня, он явно в тот момент смотрел на фотографа, но мне почему-то показалось, что он смотрит именно на меня. Знакомое лицо. Очень знакомое. Даже – родное.

Это был я!

### Глава 5. Бежать!

– Фотография перепечатана из старой медицинской карты одного пациента. Копию мне прислал мой коллега из Австрии. Фото датируется осенью 1924 года. – нарушил доктор слегка затянувшуюся паузу. – Это – город Прага. А на фотографии…

– Это не могу быть я. – спокойно произнес я и протянул фото доктору.

– Не можете, – легко согласился доктор. – Не можете, если смотреть на все это с точки зрения привычной логики. Хорошо, давайте допустим, что это не вы, а просто кто-то, очень сильно на вас похожий. Но фотограф точно снимал не мужчину, похожего на вас, а водителя – австрийца, некоего барона фон Дрелля, который только-только купил этот автомобиль. Это лишь один из серии снимков. Их заказала Пражская газета к статье об этом бароне, кстати, весьма известном в то время военном инженере. Он приехал руководить строительством новой производственной линии военного завода по производству артиллерийских орудий. Но статья так и не вышла. Потому что в тот самый день, когда была сделана эта фотография, барон вдруг заявил, что приехал в Чехию только лишь, чтобы провести медовый месяц со своей молодой женой, что ни о какой предстоящей работе он не знает, и вовсе не собирается этим заниматься.

– Он тоже «скользнул»?

– Скорее всего, да. Никакой молодой жены у него не было, барон был холост. Разразился большой скандал. Новая реальность для барона оказалась фатальной. Сначала он безумно пытался отыскать свою несуществующую жену, естественно – безрезультатно. Потом разорвал все контакты с партнерами и родственниками и обратился к частным врачам, благо имел немалые средства, и после нескольких лет безуспешной терапии уединился в своем доме в Австрии, где в 1930 году и застрелился… К слову, военный завод в Чехии артиллерийские орудия так выпускать и не начал, и, как утверждают историки, это сильно повлияло на развитие военной промышленности Европы.

Я задумался. Получается, что эта фотография несла в себе сразу два сигнала. Первый сигнал – она показывала человека, который в день сьемки вдруг сменил свою реальность, что коренным образом изменило ход исторических событий. Второй – она показывала человека, так сильно похожего на меня. На меня, который тоже сменил реальность, правда, без таких серьезных последствий. Или последствия все же были? Здесь точно есть какая-то связь, но – какая? Мысли прыгали, но никак не могли сложиться в стройную цепочку…

– Когда я вас увидел у нас в клинике и ознакомился с вашей историей, я сразу же вспомнил про этот случай и эту фотографию. – сказал доктор. – Это не может быть просто совпадением.

– Тогда что же это по-вашему? – спросил я.

– Я предлагаю пока отбросить в сторону сами факты «скольжения». Давайте посмотрим на общие для них признаки: и в вашем случае, и в случае с этим бароном есть только одно общее – это вы! Да, да, теперь я уверен, что на снимке именно вы. Обратите внимание на прическу своего двойника. Она точно такая же, как у вас сейчас. Такой моды в то время не было. Рост, телосложение – тоже ваше.

– Да как такое вообще возможно?! Я родился в 83-м году! Я никак не мог быть в Чехии в начале прошлого века!

– Ага, как и не могли из продавца компьютерами вдруг стать продавцом цветов. – спокойно заметил доктор, сбивая мою вспыльчивость. – Кирилл, мы до этого говорили с вами о невероятных вещах, так почему бы не поверить и в то, что есть еще что-то более невероятное. Как, например, «скольжение» не только между реальностями, но и во времени?..

Телефон доктора – массивный малахитовый аппарат – вдруг разразился звонком.

Доктор снял трубку и недовольно бросил в нее:

– Я занят с пациентом, просил же не беспокоить!..

Ему что-то ответили, и доктор замолчал, слушая своего собеседника. По тому, как начало меняться его лицо – с сосредоточенного темой нашего разговора до слегка растерянного и даже испуганного, я понял, что произошло что-то очень нехорошее. Надеюсь, не из-за меня…

Но я зря надеялся.

– Все записи стереть, диски уничтожить, от всех бумаг избавиться! Машину к третьему выходу, срочно! – крикнул доктор в трубку и бросил ее на аппарат. – Кирилл, вам надо срочно покинуть нашу клинику! Сюда едут. За вами. Я вас проведу на выход, мой водитель отвезет вас за город. Там поймаете попутку и поезжайте вот по этому адресу! Эх, как же не вовремя…

Доктор что-то написал на своей визитке и протянул мне. Я машинально засунул ее в карман ветровки.

– И это тоже заберите с собой! – Доктор протянул мне папку с моей медицинской картой и фотоснимок. – Они сначала займутся клиникой. А своих людей первым делом направят к вокзалу и в аэропорт. Все выезды из города им не перекрыть, а доступ к записям видеокамер так быстро не получить. Часа полтора-два у вас есть… Проклятье, я не думал, что они все еще пристально следят за нами… Все, пойдемте за мной и быстрее, прошу вас!

– Кто – «они»? Что происходит? – я сунул папку с бумагами и фотографию в свой рюкзак и выскочил вслед за доктором из кабинета.

Мы быстрым шагом двинулись по коридору к лифту. Кабинет, из которого мы вышли, располагался на том этаже клиники, где, к счастью, не было просторных офисов, так что нам на пути попался только тот самый секретарь-«васждут». Который с невозмутимым видом продолжил скармливать стоящему в углу шредеру какие-то бумаги.

Перед лифтом вы свернули направо и через спрятанную в стене дверь вышли на лестницу.

Доктор, несмотря на свой возраст, двигался довольно-таки быстро, не проявляя и малейших признаков одышки.

– Они – это те, встреча с ко-то-ры-ми вам абсо-лют-но не нуж-на, – доктор на ходу произносил слова по слогам, по слогу на каждую ступеньку лестницы. – А происходит то, чего я опасался больше всего. Вас вычислили. Не знаю как, но вычислили. В своих сотрудниках я уверен, прослушку всю мы давно обнаружили и научились глушить. Как я уже говорил, таких, как вы, они просто мечтают заполучить в свои руки. Чертов Харитон!

– Кто?

– Не важно!

– Но, если меня вычислили, куда же я денусь? Меня все равно найдут…

– Не факт, Кирилл, не факт. Им может быть не известно ваше имя, и откуда вы. Они даже пока еще могут не знать, как вы выглядите. Скорее всего, их насторожили мои беседы с западными коллегами. А тут еще молчание аппаратуры, которую они разместили в моем кабинете. Хотя, я это делаю не редко… Знали бы вы, кто только не становился нашим клиентом за эти годы… И далеко не все из них хотели бы это афишировать! Правда, не исключено, что кто-то из сотрудников мог проболтаться в семейном кругу…

Мы оказались в глухом коридоре на первом этаже, но продолжили спускаться еще ниже, снова скользнув в незаметную дверку.

– У вас такая система отхода, словно вы какая-то секретная организация! – заметил я.

– Я больше 40 лет в этом бизнесе, и всегда следую принципу конфиденциальности! Клиника готова предоставить своим клиентам полную защиту их тайн! Кстати, в вашем договоре это тоже прописано, и это входит в стоимость наших услуг! Но, признаюсь, никогда еще я не делал этого в таком темпе!..

На цокольном этаже было темно и сыро. Внезапно из темноты дважды мигнули фары какого-то авто. Мы побежали на свет, и вскоре я уже сидел на заднем сиденье какой-то старенькой «японки». Водителем был пожилой крепыш в черных очках.

– Валера, это Кирилл. Отвезешь его на 35-й километр по западной дороге. Остальное ты знаешь.

– Понял, – кивнул Валера.

– Кирилл, – теперь доктор обратился ко мне. – Не потеряйте визитку. И… удачи вам!

Он пожал мне руку и растворился в темноте. Валера нажал педаль газа, и автомобиль на удивление мягко тронулся с места. Фары высветили впереди начавшие открываться створки не видимых до этого момента ворот подземного этажа. Несколько секунд, и мы уже выезжали через какой-то заросший кустиками дворик на улицу. Теперь, при свете солнца, я обратил внимание на то, что окна на автомобиле были тонированы. Безопасность…


Машина мягко двигалась по улицам города. Я смотрел в окно, на проплывающие мимо дома, людей, проезжающие автомобили, и вдруг осознал, что не знаю, что мне делать дальше. Горло словно перехватила и сдавила невидимая рука. Я судорожно вздохнул и стал рыться в рюкзаке, пытаясь отыскать бутылку с водой.

– Вода в кармашке, позади пассажирского кресла, – вдруг произнес Валера.

Я вздрогнул от его голоса, и закашлялся. Протянув руку, я достал поллитровую бутылку местной воды без газа, открыл ее и сделал несколько глотков.

– Спасибо, – произнес я, отдышавшись.

– На здоровье. – водитель посмотрел на меня через зеркало и вдруг улыбнулся. – Вы явно не чиновник, не иностранец, и не теневой миллиардер. Первый раз вывожу из клиники такого, как вы…

– Какого – такого? – спросил я.

– Обычного, – пожал плечами Валера.

Да уж, знал бы ты, Валера, какой я «обычный»! Ты явно хочешь поговорить, но я не настроен на разговоры, уж извини. Мне их хватило на сегодня по горло. Вот вляпался так вляпался! Надо было сидеть дома, делать вид, что все происходящее вокруг – нормально, и не соваться в клинику! Или выбрать другой медицинский центр! Хотя, как сказал доктор, меня бы начали лечить, но толку бы от этого не было… Или в итоге, и правда – заперли бы в психушке…

Стоп! А почему я так легко поверил доктору? Может он сам – того? Какие-то другие реальности, «скольжение», фотографии странные… Может, все это – развод чистой воды? Или эксперимент? Истории порассказал, которые хрен проверишь. Ни толком имен, хотя и их придумать не проблема, ни конкретики, а только слова и слова. А фото – тоже можно в фотошопе смастрячить на раз-два! И может быть, никто меня и не ищет! А все это розыгрыш! Разговор по телефону, секретарь, имитирующий уничтожение бумаг, странные коридоры, где никаких сотрудников, мрачный Валера… А куда, кстати, он меня везет? Какой еще 35-й километр? И что значит фраза «остальное ты знаешь»? Может меня стукнут по башке и прикопают где-нибудь? Хотя… что с меня поиметь? Почти все деньги я уже им отдал, в качестве оплаты за услуги. На карте оставалась пара сотен тысяч, вряд ли для них это та сумма, ради которой стоило бы идти на убийство. И все же… Ха, да им даже по башке меня стукать не надо, а просто дать попить воды с каким-нибудь препаратом!

Я скосил глаза на бутылку, которую продолжал держать в руке и с ужасом прислушался к внутренним ощущениям. Вроде нет, все нормально. Организм не бунтовал, в сон не клонило, галлюцинаций не наблюдалось. И вдруг мне стало смешно. Я же сейчас накручивал себя, совсем как Семен Семеныч в исполнении Юрия Никулина в известном советском фильме «Бриллиантовая рука»! Надо расслабиться. Кирилл, воспринимай это все как приключение! Что в твоей скучной жизни было за эти 42 года? Школа, училище, институт, армия и работа? Обычный набор для русского мужика. Даже семьей обзавестись не успел. И вот, наконец, выдалась прекрасная возможность поиграть в шпиона! Ты же хотел в детстве быть разведчиком? Хотел! Вот и будь им!

– Подъезжаем, – произнес Валера, прерывая мой доморощенный аутотренинг.

Машина сбавила ход и остановилась на обочине. Мы уже выехали за город, но вдалеке еще были видны высотные дома. Мимо по дороге проезжали машины, причем довольно-таки часто. Нет, это явно не место для убийства.

Водитель вышел из машины, я тоже.

Валера достал из багажника авто полосатую китайскую сумку, наподобие тех, с которыми челноки мотались в 90-е в Китай за шмотками и бросовой мелочовкой.

– Здесь сменная одежда. Переоденьтесь сейчас, только документы не забудьте. А вашу одежду я заберу.

Я зашел за машину и быстро переоделся, не забыв переложить из карманов все документы, телефон и визитку с адресом, которую мне дал доктор. Простенький камуфляжный костюм пришелся мне в пору. Кроссовки на высокой платформе – тоже. Из своих прежних вещей с молчаливого согласия водителя я оставил только ремень, продев его в петли штанов, и то, что было в рюкзаке, включая папку с моей медицинской картой.

Кроме камуфляжа в сумке оказался пакет с продуктами.

– Это вам на вечер, – прокомментировал Валера. – Сейчас вам надо поймать машину, наличные для оплаты – в кармане штанов. Картой не пользуйтесь! Телефон не включайте! Ведите себя как обычный турист, их сейчас в нашей области много. Поедете по адресу, который вам дали. Дальше вам все расскажут. Удачи!

Инструктаж закончился. Валера забрал мои туфли, брюки и рубаху с ветровкой, кинул их в багажник, сел в машину, и помахав рукой на прощание через открытое окно дверцы, лихо развернул автомобиль и умчался в сторону города.

Ага, значит, теперь я – турист? Хорошо…

Я достал визитку доктора и прочитал надпись, сделанную им перед моим бегством из клиники. «п.Горное, ул.Светлая, 12». Поселок Горное это чуть дальше на запад и в сторону. Я там ни разу не был, но географию области знал неплохо. Ясно, значит, теперь надо поймать машину.

На мою вытянутую с оттопыренным большим пальцем руку остановилось две машины. Первая меня не взяла – оказалось не по пути. А вот водитель второй – молодой паренек хитроватого вида – согласился сделать ради меня крюк за два косаря. Я достал деньги из кармана – 3 тысячи пятисотенными и сотенными купюрами. Хватает. И мы поехали в Горное.

Минут сорок езды по грунтовой дороге, и вот я уже стою перед высоким щербатым забором, на котором висит ржавая табличка с едва различимой надписью «улица Светлая, 12». За забором стоял одноэтажный домик, с крышей, покрытой черно-серым потрескавшимся шифером. У домика – конура, но судя по входу в нее, плотно заросшему травой, там не было никаких обитателей. Возле дома примостился слегка покосившийся на один бок деревянный сарай. Перед ним располагалось несколько грядок из сколоченных досок, на которых росла одна трава. Дом явно был не жилым.

По обе стороны от участка, за забором, и через дорогу напротив стояли такие же хибарки без признаков жизни – примета всех современных сел, жители которых стекались в районные и областные центры, без особого сожаления бросая свои родовые гнезда…

Я отворил калитку и вошел во двор. Тишина. Пройдя по скрипучему деревянному тротуару к домику, я постучал сначала в дверь, потом в окно – никакого эффекта. Тогда я потянул ручку входной двери на себя, и дверь послушно открылась.

Внутри дома, в контраст с его внешним обликом, было чисто и уютно. Две комнаты. Выцветшие, но аккуратные, ковровые дорожки на полу каждой из комнат, занавески на окнах, в той, которая явно была кухней – небольшой столик, шкафчик, маленький холодильник в углу и сложенная из кирпичей печь. Во второй комнате – кровать, шкаф и стол. Занавески на окнах задернуты. Я пощелкал выключателем – свет был.

Я сел на стул возле столика на кухне и еще раз огляделся. Все указывало на то, что за домиком следили, но снаружи специально оставляли все так, чтобы у случайного прохожего даже не возникло мысли о том, что тут кто-то может жить…

В животе заурчало. Ну еще бы! Я сегодня только завтракал в гостинице, перед выпиской. В 9 утра я уже был в клинике, где проходил заключительные тесты, потом получил свою карту и направился к доктору за диагнозом и назначением лечения. К тому времени уже был полдень. Около часа я общался с ним, потом бегство, дорога и… Сколько же сейчас времени? Часов я не носил, считая все эти смарт-чудеса излишеством, когда под рукой всегда есть телефон. Но сейчас телефон включать было нельзя.

По правилам клиники, все пациенты еще на ресепшене под наблюдением охраны обязательно должны были выключить свои мобильные устройства связи. Якобы – для соблюдения конфиденциальности (съемка в помещениях клиники была запрещена), ну и чтобы не создавать помехи для медицинского оборудования. Поэтому мой телефон все это время был выключен.

Спросить время у молодого водителя, привезшего меня сюда, я не догадался, как-то не до этого было. Пошарив взглядом по стенам, часов в доме я тоже не нашел. Ладно, будем ориентироваться на требования желудка и собственное ощущение времени. Скорее всего, сейчас ближе к 4 часам вечера, или чуть больше.

В свертке с едой, которым меня снабдили, нашлась палка сырокопченой колбасы, две рыбных консервы, буханка хлеба, чай в пакетиках, три пакетика кофе, упаковка печенья и плитка шоколада. Столовые приборы я нашел на кухне, наскоро соорудил несколько бутербродов и глядя на чай и кофе задумался. Печку я растопить не решился. Хотя рядом с ней лежала аккуратная стопка сухих дров, несколько газет для растопки и коробок спичек, заботливо скрытых от сырости в целлофановом пакетике. Решил обойтись просто водой, которая осталась в бутылках – той, что мне предложил Валера и той, что была у меня в рюкзаке.

Говорят, что кто-то, нервничая или переживая из-за чего-то, не может съесть даже крошку, я же накинулся на еду как дикий пес после недельного голодания.

После бутербродов пришло время и печенья. В итоге после моей дикой трапезы осталось три колечка колбасы, треть буханки хлеба, полбанки сайры и шоколадка. Нормально, будет чем перекусить перед сном. Кто знает, сколько мне тут еще сидеть и ждать? До ночи? До утра? Или неделю? И чего я, собственно говоря, тут жду? Что кто-то придет и… И что?

Меня начало клонить в сон. Я подошел к двери, запер ее изнутри на щеколду, прошел к кровати, и, не раздеваясь, принял горизонтальное положение, с огромным удовольствием вытянув ноги. Кровать была старая, с панцирной сеткой, такие были у нас в общаге в университете. Под провисшую от времени сетку мы с парнями подкладывали доски, чтобы хоть как-то придать кровати нормальную форму. Но на здешней кровати сетка сильно не провисла, и телу было очень даже комфортно. Я перевернулся на спину, и заложив руки за голову, уставился в потолок. Веки сами собой сомкнулись, и я провалился в сон без сновидений…

### Глава 6. Ожидание

Проснулся я от назойливого жужжания комара над ухом. Не открывая глаз, я несколько раз махнул рукой, пытаясь прихлопнуть насекомое, но не попал. Нащупав очки, я нацепил их на нос, открыл глаза и увидел… Ничего! В комнате царил мрак. Уже наступила ночь, и получается, что я благополучно продрых несколько часов. И не мудрено, после такого-то стресса! Мысли сразу же меня вернули в события прошедшего дня, и стало как-то тоскливо. Какие к черту приключения? Сюрреализм какой-то!

Я встал и размял затекшие конечности. Так, интересно, который час? Ночь только наступила, или уже скоро начнет светать? Все-таки август – не январь, светать начинает после шести утра. Эх, как не хватает телефона! И часы тебе, и связь, и фонарик…

Я на ощупь прошлепал на кухню, нашарил на стене выключатель и включил свет. На столе сиротливо лежали остатки моего вчерашнего пиршества. Вот балда! Даже не потрудился убрать за собой! Дома я себе подобного не позволял.

Достав из рюкзака мыло, зубную щетку и пасту, я вышел в предбанник, где вчера заметил старый алюминиевый умывальник. В предбаннике тоже была лампочка и я включил ее. Воды в умывальнике ожидаемо не обнаружилось. Но кто-то заботливо оставил рядом пятилитровую, даже не початую, бутыль. Залив воду в умывальник, умывшись и почистив зубы, я вышел во двор.

Было прохладно, но безветренно. Небо было чистым и звездным. Где-то недалеко лаяла собака. В паре сотен метров от дома я заметил тусклые статичные огни, видимо, – уличное освещение центральной части поселка. Там жизнь еще сохранилась. Наверняка есть и какой-нибудь магазинчик, и сельская администрация, или даже – детский сад и школа.

Подышав немного ночным, свободным от гари больших городов, воздухом, я вернулся в дом.

Усевшись на кровать, я достал из рюкзака папку со своей медицинской картой, заведенной в клинике и фотографию. Сначала полистал карту, но ничего интересного для себя не обнаружил. Тут были листки с результатами моих анализов, какие-то компакт-диски, скорее всего – с записью итогов сканирования моего организма, и медицинское заключение, в котором напротив каждого наименования исследуемых органов было написано – патологий нет.

Ага, «нет». Да я весь – ходячая патология! И вообще, где сейчас найдешь человека моего возраста, у которого нет хоть каких-то проблем со здоровьем? Им бы поучиться у тех, кто проводит диспансеризацию. У тех только на этапе заполнения анкеты уже куча претензий к твоему здоровью… «Патологий нет» … Специалисты хреновы! Ладно, надо успокаиваться. Может быть, уже все закончилось? Ведь уже неделю я не замечал вокруг себя ничего необычного, никаких подвохов от реальности, никаких изменений… Если не считать необычным вчерашний разговор с доктором и все то, что он мне наговорил. Плюс – это фото.

Я еще раз стал разглядывать фотографию. Да, доктор прав. Человек в белом костюме, действительно, был поразительно похож на меня. И явно знаком с девушкой. Эти два человека вообще как-то не естественно смотрелись на этой фотографии. Словно их вклеили в это изображение из другого.

Я приблизил снимок к глазам и попытался отыскать хоть какие-то признаки того, что это мог быть фотомонтаж. Но ничего обнаружить не смог. Мелкие артефакты вроде царапин и дефектов печати были видны, но в целом все выглядело вполне органично. Да, я явно придираюсь. Скорее всего, меня отвлекает их одежда, она смотрелась ну как-то совсем не в стиле начала 20 века…

Я переместил внимание на автомобиль. Машина как машина, но сейчас за такую коллекционеры отвалили бы кучу денег. Раритет! И тут мой взгляд выхватил какое-то несоответствие. Все еще не понимая, что меня так зацепило, я стал более тщательно рассматривать машину. Ага, вот оно! Водитель ехал один, и пассажирское кресло рядом с ним пустовало. Но в ветровом стекле напротив этого кресла отчетливо виднелся еле-еле заметный силуэт, и это явно был силуэт человеческой головы. Вряд ли кто-то мог стоять на дороге перед движущейся машиной, да и видно было бы тогда этого человека. И это точно не могло быть отражением фотографа – и ракурс не тот, и расстояние не позволяло.

Получается, что… фото зафиксировала пустое пассажирское кресло, но стекло сохранило отражение того, кто находился в автомобиле рядом с бароном! С бароном ехал какой-то невидимка? Вот это дела!.. Или я просто пытаюсь увидеть то, чего на самом деле нет? Жаль, плохо видно, детали мелковаты, и увеличительного стекла нет! Эх, мне бы сейчас домой! Я бы прогнал фотку через сканер и свои программки, и смог бы лучше разглядеть отражение. Но, увы! Компьютера у меня нет, как, собственно говоря, и дома, пока все это не закончится.

Я сложил все обратно в рюкзак. Надо ждать утра и надеяться, что все разрешиться нормально и безболезненно. А если утром никто не придет – включу телефон, закажу такси, поеду на вокзал, куплю билет до дома и завтра уже буду в родной квартире! Конспираторы чертовы! Да пусть идут они куда подальше со своими больными фантазиями! А то, что со мной произошло – ерунда! Привыкну, как тот питерский бизнесмен-айтишник, если он вообще существовал когда-то, а не является выдумкой безумного доктора. В конце концов, человек – это существо, которое ко всему привыкает! И я привыкну.

Приспичило в туалет. В доме уборной не было, так что пришлось опять идти на улицу. Уже начало светать, и черное небо от горизонта начало приобретать темно-синий цвет, а дворовые постройки уже приобрели видимые глазу очертания.

Необходимое мне строение я обнаружил за сараем. Все в традициях деревенских сортиров, даже выпиленное сердечко на двери присутствовало.

Сделав свои дела и слегка покусанный комарами, я вернулся в дом, вымыл руки и доел оставшиеся продукты. Сильно хотелось горячего кофе, и я решил изучить содержимое ящиков кухонного шкафа. Эврика! В одной из картонных коробок нашлась миниатюрная электрическая печь с одной конфоркой. И чего я вчера сюда не заглянул?

Подключив плитку к розетке у холодильника, я убедился, что она работает и вскоре наслаждался горячим кофе из пакетика, заварив его в металлической кружке, которая нашлась тут же в шкафчике. Жизнь заиграла новыми красками. Раздражение ситуацией ушло, уступив место умиротворению.

Но просто так сидеть было скучно. Обычно мое утро начиналось с просмотра лент новостей в телефоне, и сейчас, без информации, мой мозг испытывал самую настоящую ломку. Точнее – информации в голове было полно, но хотелось переключиться на что-то другое. Я полистал газеты, приготовленные у печи на растопку, но с сожалением отложил их в сторону. Во-первых, им было более трех лет, а во-вторых, это были рекламные вестники. Ни тебе анекдотов, ни статей, ни кроссвордов…

Я прошел в комнату и открыл дверцы шкафа. О-па! Да ты ж мой дорогой! На нижней полке стоял маленький китайский телевизор с выпуклым экраном. Интересно, старичок, ты рабочий или нет?

Телевизор оказался рабочим, правда, черно-белым, но, несмотря на самодельную и не внушающую доверие антенну из проволоки, показывал он изображение вполне сносно. Я пощелкал тумблером в поисках каналов и сразу же наткнулся на местные новости. О-кей, начнем с них. Дикторша уже во всю вещала о событиях прошедшего дня.

Губернатор открыл новую школу…

Замечательно. Детям надо учиться, и учиться в нормальных условиях.

Губернатор посетил новую выставку современного искусства…

Хорошо. В смысле – хорошо, что у нас есть такие выставки и художники.

Губернатор проверил ход строительных работ новой дороги…

Отлично! Но как насчет ремонта старых?

Губернатор…

Да он вообще отдыхает когда-нибудь? Точнее – когда он работает? Как по мне, так все, о чем поведали новости в отношении губернатора, должны были делать те, кто непосредственно за это отвечает. Министр образования, министр культуры, министр дорожного строительства. А лучше вообще – чтобы все это делали простые люди. Хотя – черт разбери, чем вообще должен заниматься губернатор? Наверное, именно этим…

Дальше пошли новости более приземленные. Наши школьники заняли второе место на всероссийском конкурсе по робототехнике. Молодцы, ребята! Область приняла у себя окружные соревнования по самбо. Отличная новость! Областные фермеры прогнозируют большой урожай картофеля… Ну, у нас не Беларусь, конечно, но тоже хорошо!

Криминальная хроника. Ну да, опять про мошенников будут рассказывать или про дорожные аварии, которых, несмотря на все нововведения в части организации дорожного движения, меньше не стало. Мое мнение на этот счет – не надо давать водительские права всем подряд. И ужесточить наказание в отношении пьяных водятлов.

На мое удивление, сегодняшняя криминальная хроника была посвящена совершенно другому.

– Вчера вечером сотрудники регионального отделения ФСБ провели тренировочный рейд в частную клинику «Вита», – вещал с экрана диктор, – Согласно легенде, от неизвестного был получен сигнал о том, что на одном из этажей заложено взрывное устройство. Весь персонал и пациенты клиники были эвакуированы на безопасное расстояние. Благодаря четким и слаженным действиям сотрудников, представляющий угрозу предмет был быстро локализован и обезврежен. По информации ведомства, подобные тренировки проводятся в целях отработки совместных действий сотрудников различных служб по обеспечению безопасности граждан. Рейд был согласован с руководством клиники, и не помешал деятельности учреждения…

Экран показывал процесс поиска и «обезвреживания» опасного предмета. Лица ФСБ-шников, естественно, были забрюллены. На одном из кадров показали сотрудников клиники, стоящих у здания напротив центра, метрах в ста от клиники. Среди них я увидел и своего доктора. Он выглядел спокойным, не выдавая даже капли растерянности или неуверенности.

Ничего себе! Так, значит, не обманывал меня доктор! В клинику действительно приехали сотрудники спецслужбы. Не знаю, как там у них все повернулось, но доктор показался мне весьма продуманным человеком, у такого все четко. Хотя, как говориться, был бы человек, а дело на него завести легко… С другой стороны, зачем им тогда представлять все как тренировку? Бомбу придумали… Нет, спецы точно ничего не нашли! Или НИКОГО не нашли. То есть – меня…

Диктор на экране сменился. Пошла речь о погоде, но я уже не слушал. Увиденное меня немного успокоило, но вопрос «что мне делать дальше?» никуда не исчез.

Допустим, доктор разобрался с теми, кто организовал рейд в клинику, представил им какую-то внятную версию по поводу отключенных микрофонов, и они ее проглотили, раз уж на публику объяснили все антитеррористической тренировкой. А объяснять им пришлось, ведь внезапное появление группы спецов в масках в клинике наверняка породило кучу вопросов и предположений со стороны случайных свидетелей, в том числе – посетителей медицинского центра. Это все понятно. С другой стороны, а если они только сделали вид, что поверили доктору? А сами сейчас потихоньку окружают мой дом и ждут удобного момента, чтобы ворваться сюда и…

И в этот момент во входную дверь кто-то тихонько, но настойчиво постучал.

Не буду описывать все свои ощущения от услышанного стука в дверь. Не потому, что не смогу это сделать, а потому что – стыдно… Сказать, что я испугался, это значит – не сказать ничего! Да я чуть не обделался от неожиданности!

Стук в дверь повторился, на этот раз погромче. И тут же послышался звонкий женский голос:

– Кирилл Николаевич, доброе утро! Я от Архипа Захаровича! Вы тут?

Ну, конечно, я тут. Где мне быть?

Напряжение спало. Вряд ли обладательница такого голоса может быть бойцом спецгруппы по задержанию прыгуна между реальностями! По крайней мере, мне очень хотелось в это верить!

Я подошел к двери и открыл ее…

### Глава 7. Ай-да Пушкин!..

Ее звали Василиса. Так она мне представилась, как только перешагнула порог дома. Просто – Василиса.

На вид ей было не больше 30 лет. Яркие зеленые глаза смотрели на меня внимательно и как-то напряженно. Густые рыжие волосы спадали на ее плечи, а непослушная челка норовила прикрыть глаза, и Василиса время от времени автоматически поправляла ее рукой. На девушке был черный мотоциклетный комбинезон, очень плотно обхватывающий стройную фигуру.

Красивая девушка. И ведь я ее совсем недавно видел! Она была той самой девушкой со старой фотографии!

Василиса, изучив мое лицо, кивнула каким-то своим мыслям, скосила глаза на неубранный кухонный столик, брезгливо наморщила носик и скомандовала:

– Забирайте все свои вещи, нам надо ехать!

Я суетливо начал было прибираться на столе, но она меня остановила.

– Оставьте это как есть! У нас мало времени! Главное – не забудьте снимок, который дал вам мой дедушка! – с этими словами Василиса выскочила из дома.

Дедушка? Вот же… Это что же получается, доктор-старичок – ее дедушка, что ли?

Я забросил все свои вещи в рюкзак и, в последний раз окинув взглядом приютивший меня дом, дабы ничего не забыть, погасил свет и вышел вслед за Василисой.


На улице нас ждал байк. Меня сложно назвать специалистом в мотоциклах, максимум, что я могу, так это отличить «Урал» от мопеда. Но байк Василисы показался мне чудо-монстром, сошедшим с рекламных щитов, демонстрирующих самые дорогие мотоциклы для истинных ценителей гармоничного сочетания технической красоты и скорости. Черно-серебристый, сверкающий, поражающий плавностью и изяществом своих конструкций. И непропорционально огромный для такой девушки как Василиса.

Девушка молча протянула мне шлем, и я попытался надеть его на свою голову, но мне мешали то рюкзак, то очки, поэтому проходил этот процесс крайне неловко. Василиса что-то пробурчала и принялась мне помогать. Наши глаза на несколько секунд встретились, и я снова заметил напряженность в ее взгляде. Она была очень сильно обеспокоена, и предметом ее беспокойства наверняка был я.

Наконец совместными усилиями нам удалось водрузить шлем на мою голову.

– А куда мы… – попытался я задать волнующий меня вопрос.

– Садитесь позади меня и крепко обхватите меня за талию! – перебив меня, скомандовала Василиса.

Хорошо. Позади так позади. За талию – так за талию! Сделал как было приказано. Мотор байка взревел, и мы помчались по сельской улице…


Я крепко держался за талию Василисы, прижавшись к ее спине, и, слегка повернув голову в сторону, с ужасом смотрел на мелькающие в утреннем свете стволы деревьев, дорожные знаки, машины и какие-то строения. Скорость у мотоцикла была просто бешенной. Однако минут через пять мой страх вылететь из седла отступил, уступив место умиротворению. Управляла своим байком Василиса мастерски, это надо было признать. Двигались мы быстро, но мягко и плавно, мотор гудел без кряхтения и надрыва, вибрация телом почти не ощущалась. От девушки пахло моторным маслом и еще чем-то цветочным. И эта смесь абсолютно разных ароматов мне очень нравилась. И вскоре я внезапно для себя осознал, что мне это нравится – лететь вот так вот на огромной скорости неизвестно куда, прижимаясь к телу молодой девушки, от которого веяло теплом и надежностью… Тут же скользнули мысли крамольного содержания, и я, почему-то испугавшись того, что их может прочесть Василиса, поспешно попытался усмирить свое разыгравшееся мужское воображение. Удалось мне это не очень…

Тем временем мы уже въехали в пригород, и скорость байка заметно снизилась. Еще несколько минут петляний по второстепенным улочкам и дворам, и мы оказались во дворе трехэтажного дома, возле небольшого сквера. Василиса подъехала к припаркованным машинам, остановилась и заглушила своего механического коня.

– Кирилл, сейчас я попрошу вас не задавать мне никакие вопросы! – снова скомандовала девушка, принимая от меня шлем. – Мне сначала надо кое в чем убедиться! Пойдемте за мной!

Я поправил рюкзак за спиной и зашагал вслед за Василисой прямиком к скверу. Город уже проснулся, тут и там нам попадались прохожие, спешащие по своим делам, но в самом сквере людей не было.

Мы прошли вдоль зеленых изгородей, обогнули фонтан и вышли к памятнику. Этот памятник я знал, хотя бывал в этом сквере всего пару раз. На нас, сидя на небольшой скамейке, смотрел светило русской поэзии Александр Сергеевич Пушкин. Памятник стоял на небольшом, чуть более метра в высоту, постаменте.

– Кирилл, – заговорила Василиса, сосредоточенно глядя мне в глаза, – Я прошу вас внимательно посмотреть на этот памятник и потом сказать мне, что вы о нем думаете!

Неожиданный вопрос… Что я могу думать о памятнике? Что это памятник великому русскому поэту? Или я должен дать оценку работе скульптора?

– Это… какой-то тест? – спросил я.

– Точно! – с серьезным видом кивнула Василиса. – Это тест, от которого зависит ваше и, возможно, мое будущее. Итак?

Я присмотрелся к памятнику повнимательней, все еще не понимая, что я должен увидеть. И тут я понял! Да это же практически тот же тест, которыми меня мучали в клинике, только там были картинки и тексты, а здесь все натурально! Тогда меня просили найти какие-то несоответствия. Что ж, попробуем отыскать несоответствия в памятнике…

Александр Сергеевич выглядел вполне себе традиционно – густая шевелюра, бакенбарды, умный и цепкий взгляд. Одежда поэта тоже вполне себе, на мой взгляд, соответствовала его времени. Скамейка, на которой он сидит – ничего особенного. Я медленно обошел памятник вокруг, пытаясь найти что-то необычное, и все это время Василиса неотрывно следила за мной. Вот же экзаменаторша! Хоть бы подсказала, на что смотреть…

Перестав разглядывать сам памятник, я переместил внимание на постамент. Взгляд сразу же остановился на информационной табличке. «Памятник русскому поэту А.С.Пушкину. 1799-1839». Вроде все написано без ошибок. Хотя, нет! Как это – без ошибок? Почему год смерти указан как 1839? Не сходится. Насколько я помнил, Пушкин погиб, когда ему было 37 лет. «Погиб поэт, невольник чести…» – сразу же вспомнились мне строки из стихотворения Михаила Лермонтова. А по датам на табличке получалось, что Александр Сергеевич прожил до сорока лет. Или это я ошибаюсь? Хотя вряд ли. Я хоть и учитель математики, но русскую литературу любил, и в школе проходил ее не по кратким описаниям и видеообзорам от всяких доморощенных помогаек для лентяев, готовящихся к сдаче ЕГЭ, а как положено – читая произведения целиком и обсуждая потом все с преподавателем. А что говорить о биографиях поэтов – да, помнил далеко не все, но уж даты жизни Пушкина, это же и современная молодежь должна знать!

Пушкин погиб в феврале 1937 года! Нескладушка… И как это понимать? Неграмотность заказчиков? Но общественность бы уже давно обратила внимание на такой вопиющий факт искажения биографии поэта. Чья-то шутка, и табличку прикрутили специально? Непохоже, табличка по виду не новая, местами уже имеющая царапины, с позеленевшими от времени краями, примыкающими к постаменту.

– Что-то заметили? – прервала мои размышления Василиса.

– Дата. Дата смерти поэта не та…

– Фух!.. – облегченно выдохнула Василиса и я увидел, как напряжение, которое до сих пор сковывало ее, сразу же пропало. – Извините, Кирилл, это была проверка. Я должна была убедиться…

– Убедиться в чем?

– Что вы – такой же, как и я! – девушка смущенно улыбнулась.

– Такой же, как и вы? – я непонимающе смотрел на нее.

– Смотрите! – Василиса достала смартфон и, полистав приложения, показала мне экран.

На экране я увидел окно мобильного браузера, выдающего списком ссылки на запрос «годы жизни А.С.Пушкина». И под каждой ссылкой я увидел те же самые даты, что были и на табличке памятника.

– Видите? Для всех, кроме нас с вами, это – факт! И не смотрите вы на меня так! Да, я тоже, как выражается дедушка, «скользнула». И не один раз. Но об этом потом! Данное изменение я зафиксировала в мае этого года, когда появились анонсы мероприятий, посвященных дню рождения Пушкина. В сети публиковались разные материалы о жизни и творчестве Александра Сергеевича, и я сразу же обратила внимание на это несоответствие. Я перерыла кучу источников, и везде, понимаете, абсолютно везде годы жизни Пушкина – именно такие! Скажу больше – есть даже описание его жизни в эти три года! Да, дуэль была, но Пушкин был только ранен! Ранение оказалось серьезным, но он прожил еще три года! И написал за это время еще около сотни произведений! Стихи, сказки, повести. Часть этих произведений была даже экранизирована! А среди всемирно известных его произведений на полке мировой литературы рядом с «Евгением Онегиным» теперь стоит еще и его роман «Любовь, стреляющая в нас»! А в 1838 году у Пушкина родилась дочь, Мария…

Девушка продолжала говорить и говорить, перечислять многие и многие события, которые были связаны с изменениями в истории жизни Александра Сергеевича, а я, наблюдая за ней, вдруг почувствовал, что холодок неуверенности и какого-то тоскливого отчаяния внутри меня, с которым я жил последние дни, постепенно тает. Я смотрел на девушку, которая, как и я, столкнулась с изменениями своей реальности. Нет, не так! Она столкнулась с изменениями НАШЕЙ с ней реальности! И она, как и я, видит эти изменения, и живет с этим! Да, ведь есть еще и старая фотография, на которой мы с ней вместе в далеком 1924 году…

Девушка заметила, что я ее не слушаю, находясь в своих мыслях, и умолкла.

– Кирилл, вы… в порядке?

– Василиса, – улыбнулся я девушке, – поверьте мне, в таком порядке, как сейчас, я не был уже несколько дней! Я не думал, что есть еще кто-то такой же, как и я…

– А я знала, что есть! Я верила в то, что найду вас! – девушка гордо посмотрела на меня и вдруг рассмеялась. – Пафосно получилось, да?

– Есть немного, – улыбаясь, согласился я. – А если к этому моменту еще добавить какую-нибудь эпическую музыку…

– Между прочим, у вас, судя по рассказам дедушки, все ЭТО началось не так давно. А я живу с этим уже 20 лет! Так что без пафоса тут никак!

– Ничего себе… – я даже не знал, что ответить на это. Двадцать лет в изменяющемся мире? С ума сойти…

– Нам надо многое обсудить. – заявила Василиса. – Но я очень хочу кофе! Дедушка сообщил мне о вас два дня назад, когда я находилась в командировке в Москве. Вылететь удалось только вчера, так что я сегодня прямо с самолета сразу домой, переоделась, забрала на стоянке свою «стрекозу» и рванула к вам. Даже вещи оставила в камере хранения, чтобы время не терять…

– «Стрекозу»? – спросил я.

– Да, так я зову свой байк. Подарок дедушки на мой день рождения. Уже два года на ней летаю. Так что, угостите девушку кофе?

– Конечно! Но для начала предлагаю перейти на «ты» …

### Глава 8. История Василисы

– …так что насчет этих маски-шоу в клинике можешь особо не переживать! – закончила свой рассказ Василиса, отвечая на терзавший меня вопрос о событиях вчерашнего дня.

Мы сидели в кафе с очень милым названием «Розовый пони», неподалеку от сквера, и пили уже по третьему стаканчику кофе. Говорила в основном Василиса.

Как выяснилось из рассказа Василисы, Архипу Захаровичу удалось этот вопрос решить. Оказалось, что контора сама часто обращается к нему с разного рода деликатными просьбами, так что в этот раз списали все на не подтвердившийся сигнал, ну, а общественности появление сотрудников в масках преподнесли как плановые учения. А автором сигнала оказался некто доктор Гаврилов – тот самый молодой доктор, что вел мое дело в клинике и которого доктор Блюмштейн обломил с докторской.

– Этот Гаврилов умный, но – дурак дураком! – дала молодому доктору свою характеристику Василиса. – Умный как профессионал, специалист он действительно хороший, дедушка его хвалит. А дурак потому, что слишком обидчивый и во всем видит заговоры против себя. Ну, и вечно норовит влезть со своими претензиями и жалобами в какую-нибудь разборку. Его никто не любит в коллективе, душнила он!

– Душнила или не душнила, но конторе он меня сдал…

– Не сдал. Просто просигнализировал о «странном пациенте», без подробностей. Для него вы – всего лишь любопытный материал для исследований. Хотя врать не буду… Кирилл, все могло быть куда хуже! Контора не однородна. Дедушку прикрывает один из отделов, который занимает, как бы это сказать… мягкую позицию по отношению к его исследованиям, и к таким, как я и ты. Но есть в конторе и люди, которые хотели бы применить к нам более кардинальные методы. Пару раз они уже вмешались, и ни к чему хорошему это не привело. А тут еще недавнее исчезновение Сергея Панкратова, тебе дедушка про него точно должен был рассказать. Он был крутым айтишником, пока его не перекинуло.

– Это который вдруг стал владельцем строительной компании? Да, Архип Захарович рассказывал мне о нем. Он вроде как работал на правительство и потом пропал из виду.

– Угу, если бы просто пропал, – буркнула со злостью Василиса. – Это все конторские. Точнее – отдел «Ф». А руководит им некий Харитон. Не знаю, это его имя, или – прозвище, о нем вообще мало что известно. Но даже дедушка его опасается. Короче, если бы они перехватили сигнал Гаврилова, мы бы с тобой, наверное, уже не встретились. Дедушка говорит, что сейчас внутри конторы назревает раскол, и не ясно, какой из отделов в итоге займет более сильную позицию. Так что сейчас нам лучше сидеть тихо, и не отсвечивать!..

Василису прервал зазвонивший сотовый телефон. Девушка глянула на его экран, извинилась и вышла на улицу, чтобы поговорить без моих лишних ушей.

А я стал прокручивать в голове все, что услышал от нее за этот час. А информации было с избытком. Все эти конторские секреты, тайные комбинации… А чего стоила история самой Василисы! По сравнению с ней, мои приключения уже не казались мне чем-то особенным и невероятным.

Родилась Василиса в начале девяностых в семье молодых специалистов, встретивших свою любовь в крупном поселке городского типа на Камчатке. Мама Василисы работала тогда в детском саду воспитательницей, а отец – крановщиком на стройке.

Первые изменения реальности Василиса заметила, когда ей исполнилось шесть лет. На Новый год родители подарили ей большого плюшевого ярко-розового зайца. Для юной Василисы этот заяц очень быстро стал самой любимой игрушкой, вытеснив кукол и прочих традиционных девчоночьих пупсов. Она не расставалась со «своим зайчонком» почти всю зиму – и дома, и когда посещала детский сад, и когда выходила погулять со сверстниками во двор возле дома. Даже укладываясь спать, Василиса брала с собой в кровать своего зайчонка, перед этим вместе с мамой заботливо почистив его и просушив феном после купания в снегу.

И вот в один из февральских дней, проснувшись утром, Василиса привычно нащупала рядом с собой плюшевого друга и притянула к себе. И тут же с криком отбросила в сторону. Это была не ее игрушка! Вместо уже потертой плюшевой мордашки веселого зайца на нее смотрела круглая морда равнодушного плюшевого медвежонка.

На крик девочки прибежала мама, принялась успокаивать дочку, искренне недоумевая, чем ребенка могла напугать игрушка, которая раньше ей так нравилась? Откуда такая истерика из-за любимой игрушки, ведь именно медвежонка ей и подарили на Новый год! Не зайца, а медвежонка! Мама даже показала девочке фотографии с Нового года, где Василиса в костюме Снежинки стоит возле большой наряженной елки и держит в руках… плюшевого медведя!

Видя нешуточный испуг дочери, заботливая мама обратилась к коллеге – детскому психологу из детсада. Та провела с Василисой несколько бесед, после которых посоветовала маме убрать медвежонка с глаз дочери и купить ей зайца. Зайца Василисе купили, но она была к нему равнодушна, ведь это был уже не «ее зайчонок»…

А потом Василиса пошла в школу и изменения реальности просто захлестнули ее.

Сначала внезапно куда-то исчезла подружка, Лиза Овсянкина, с которой Василиса до этого ходила в один детский сад, а теперь сидела за одной партой. Каждое утро девочки встречались у школы и проводили вместе весь день, пока их не забирали домой родители. А в один из дней ноября Лиза просто не пришла в школу. На вопросы Василисы куда делась Лиза, что с ней, и не заболела ли она, учительница недоумевающе пожала плечами и ответила, что такая девочка никогда в их классе не училась. А вместо Лизы рядом с Василисой за партой теперь сидел какой-то вертлявый мальчишка.

Когда Василиса рассказала о пропаже Лизы своей маме, та, включив в себе педагога-дошкольника, списала все на адаптацию к школе и разыгравшееся воображение дочери. И дабы переключить внимание ребенка на другое, решила записать Василису в детскую хореографическую студию.

Когда Василиса училась в третьем классе, детский танцевальный ансамбль пригласили на конкурс-фестиваль, который должен был проходить в областном центре. К выступлению готовились долго, репетировали, шили костюмы. Для девочек из ансамбля это был первый творческий экзамен такого уровня. Конечно, больше самих девочек переживали их мамы. Тем более, что костюмы шились за счет самих родителей. Да и какая мама не мечтает увидеть свою дочь на сцене в красивом наряде?

За три дня до поездки Василиса слегла с высокой температурой. Врачи привычно поставили диагноз ОРВИ, но болезнь протекала очень тяжело, девочку положили в больницу, и ни на какой конкурс Василиса не поехала. Руководитель ансамбля заменил Василису девочкой из второго состава, и юные танцовщицы поехали в областной центр без Василисы. Но не доехали.

Автобус с детьми попал в жуткую аварию на весеннем перевале, столкнувшись с потерявшим управление КАМАЗом. Большегрузный монстр буквально разорвал автобус пополам, разметав пассажиров по дороге. Семь девочек, женщина-хореограф и еще две мамы, назначенные на роли сопровождающих, погибли на месте, еще пять девочек и водитель автобуса скончались в больнице. Выжили лишь три девочки…

Все еще находящейся на лечении Василисе эту историю рассказала мама, спустя неделю после аварии. Весь город был в трауре. Мама плакала и благодарила бога за болезнь дочери, уведшую беду, а Василиса не понимала, что это такое мама говорит? Какие танцы? Какой конкурс? Какая поездка? И что это за яркий танцевальный наряд в шкафчике? Ведь никакую хореографическую студию она НИКОГДА не посещала…

Маме Василиса ничего говорить не стала, помня про истории с зайчонком и Лизой, только лишь заявила, что на танцы ходить не будет. К этому мама отнеслась с пониманием и больше эту тему не поднимала.

Выписавшись из больницы, ведомая непонятным позывом, Василиса пришла к дверям местного Дома культуры, где функционировала та самая хореографическая студия. Возле одной из стен здания, у ступенек, разместили большой стенд, на котором были прикреплены фотографии погибших девочек. Под стендом, на земле, лежало много свежих цветов и разных игрушек. Василиса внимательно вглядывалась в замершие на фотобумаге детские лица – улыбающиеся, счастливые и такие живые. Василиса этих девочек знала, они учились в ее школе, но в других классах – кто-то был младше, кто-то чуть старше. И вдруг одна из фотографий приковала ее внимание. Девчушка с причудливо торчащими в разные стороны короткими косичками озорно улыбалась фотографу. Эту девочку Василиса знала очень хорошо. Девочку звали Лиза Овсянкина…

С этого момента Василису захватило и не оставляло чувство какого-то странного беспокойства. Ей стало казаться, что весь мир вокруг нее какой-то не настоящий, а меняющийся. Сегодня он один, а завтра – другой.

Пару раз Василиса оказывалась не готова к урокам, хотя клялась, что все сделала, но записи из тетрадей бесследно исчезали. Особенно обидно ей было выслушивать упреки от мамы, ведь эти домашние задания она делала вместе с ней! Как мама могла про такое забыть?

Иногда Василиса замечала, как менялось оформление обложек и рисунки в детских книжках и школьных учебниках. В некоторых старых мультфильмах, как ей показалось, у героев изменились голоса. А один раз вдруг поменялись строки в стихотворении, которое Василиса знала наизусть. Незначительно, но Василиса это заметила!

Подружек у нее не было, девочка после исчезновения и такого странного и трагического «возвращения» Лизы боялась снова сблизиться с кем-либо.

В пятом классе маму Василисы вызвали в школу из-за ее плохого поведения. Василиса фломастером переписала на школьном стенде название школы. Девочка-подросток при этом была напугана и смотрела на взрослых, которые отчитывали ее за этот поступок, с неподдельной обидой. В глазах девочки стояли слезы. Она не понимала, что плохого в том, что она исправила ошибку. Ведь школа всегда носила имя известного Героя Советского Союза, а не какого-то местного писателя, который учился здесь в тридцатые годы, как было написано на стенде! Уж это знал даже каждый первоклассник!

Но, как выяснилось, школа действительно носила имя одного из своих выпускников – члена Союза писателей России! Поступок Василисы сочли хулиганством, а ее саму – бессовестной лгуньей… И направили к школьному психологу.

Школьный психолог – молодая девчушка, получившая корочку психолога не на каких-то там онлайн-курсах, а как положено, в институте, провела с девочкой несколько тестов, пару раз посетила девочку дома, и в итоге посоветовала родителям Василисы сводить ее к невропатологу.

– У девочки сильный стресс, она явно чем-то обеспокоена. Проблемы в семье я не вижу, хотя, может быть, была какая-то детская травма в раннем возрасте. – заявила она маме Василисы, даже не стесняясь присутствия девочки.

Но девочка в итоге оказалась не у невропатолога, а у психиатра. И причиной этому стал ее отец.

Папу Василиса любила, но общались они крайне редко. Работая крановщиком, отец подолгу уезжал на какие-то длительные работы в разные города Дальнего Востока, и порой его не было дома по два-три месяца. Но возвращался папа всегда с кучей разных подарков – и для Василисы, и для мамы. Этот день – день его возвращения – семья праздновала словно это был чей-то день рождения. Часто они втроем выходили гулять по поселку, ходили в кино или на концерты, а однажды на целых три дня съездили в областной центр, где Василиса вволю накаталась на разных каруселях и впервые побывала в 3D-кинотеатре. А уж мороженого она тогда наелась просто до пуза.

Отец был профессиональным крановщиком, не имел вредных привычек и очень любил свою семью. И каждый раз, возвращаясь из долгой командировки обещал, что это был последний раз, что, мол, ему надоели разъезды и пора уже найти работу поспокойнее. Но потом папу опять вызывали на работу, и он снова уезжал.

Это случилось весной 2006 года. Папа, как всегда, вернулся из командировки… Хотя нет, не так. Он – просто вернулся.

Потому что ни в какой командировке он не был.

Потому что это был совершенно другой папа.

Василиса плохо помнила тот день в деталях. Ее разбудил дикий, полный боли крик мамы. Девочка прямо в ночной рубашке выскочила из своей комнаты и увидела маму, сгорбившуюся на полу у стены прихожей и пытающуюся остановить кровь из разбитого носа. Над мамой стоял папа… Хотя сразу папу в этом пьяном, небритом, одетом в какое-то грязное пальто мужике Василиса не узнала. И только когда он глянул на нее мутным взглядом и пробурчал что-то матерное, Василиса с ужасом поняла, кто перед ней. Отец грязно выругался и пнул маму в живот. И тут уже закричала Василиса.

На ее крик в квартиру ворвался сосед по площадке – дядя Вова. Быстро оценив обстановку, он заломил руки отцу и запер его в ванной. Следом прибежала и жена дяди Вовы, мамина подруга, – тетя Света.

Потом еще кто-то из соседей приходил, врач и санитар скорой помощи, милиция. Отца и маму куда-то забрали, а Василиса, после разговора с инспектором из детской комнаты милиции, на день осталась у соседей. Слушая рассказы тети Светы, Василиса узнала, что у мамы было сильное сотрясение мозга, перелом левой руки и повреждение печени.

– Григория теперь точно посадят, – вздохнул дядя Вова. – Это уже третий его залет за полгода. Теперь Нинка на него точно заяву напишет, и свидетелей вон скока…

– Туда ему и дорога, – ворчала тетя Света, – сколько раз я говорила Нинке – брось ты эту пьянь! Ни работы, ни денег, все только из семьи тащит да пропивает!.. А ведь еще три года назад такой работяга был…

Василиса, не дослушав соседей, вернулась в свою квартиру, сославшись на то, что ей необходимо взять кое-что из личных вещей, и войдя в дом огляделась. Только сейчас она увидела то, чего не заметила рано утром: старые, засаленные обои, лампочка под потолком без абажура, отсутствие телевизора и красивого напольного ковра в зале, холодильник – старый, а ведь полгода назад папа купил новый, корейский. И даже ее собственные одежда и обувь были другими – дешевыми, заношенными, совсем не теми, что были у нее еще вчера. Вся квартира словно потускнела. Это был не дом Василисы, в котором она жила, а дом из совершенно другого мира. Мира, в котором тринадцатилетней Василисе оставаться не хотелось.

Решение созрело сразу же. За десять минут девушка собрала в свой школьный рюкзак все самое необходимое, переоделась и выскочила из дома.

Двор она тоже не узнала. Куда-то делись новенькие качели и детская горка, всего месяц назад установленные на месте старого пустыря. А вместо аккуратной асфальтной дорожки на улицу от дома вела обычная тропинка, заросшая по краям травой…

Спрятаться она решила в заброшенной сельской котельной, недалеко от школы. Дверь в эту котельную уже давно не запиралась, и туда часто бегали покурить старшеклассники. Выбрав место в дальнем углу небольшой комнаты, где раньше была раздевалка для кочегаров, Василиса соорудила себе из картонных коробок и старого, оставленного рабочими, ватника, некое подобие постели и вскоре уснула тяжелым и тревожным сном. И даже во сне ей хотелось проснуться и вновь оказаться в СВОЕМ мире – где мама и папа любят друг друга, где жива подружка Лиза, где рядом с ней на кровати сидит ее ярко-розовый зайчонок…

# Примечания

1

Эффект Манделы – психологическое явление, при котором большое количество людей ошибочно вспоминает одно и то же событие или факт, который на самом деле никогда не происходил. Название связано с распространенной ошибочной версией смерти Нельсона Манделы в тюрьме в 1980-х годах, хотя на самом деле он умер гораздо позже, в 2013 году.