Станислав Придумал
Цена обещания

Глава 1

Глава 1. Цена Обещания

Воздух в блоке «Омега-4» можно было резать ножом – он был густым от запаха хлорки, пота и застоявшейся воды. Элиас чувствовал, как от долгого стояния на коленях немеют ноги, а спину жжет огнем. Его пальцы, стертые в кровь и покрытые химическими ожогами, механически вычищали склизкий налет из фильтров огромных чанов.

Рядом, плечом к плечу, работал Юлиан. Они были вместе столько, сколько Элиас себя помнил: от одинаковых колыбелей в инкубаторе до этих серых бетонных цехов. Юлиан всегда был тем, кто заставлял Элиаса держаться. Когда в десять лет Элиас заболел лихорадкой, Юлиан три ночи отдавал ему свою порцию воды и прятал его за баками, выполняя за друга двойную норму работы, чтобы смотрители не забрали «бракованный элемент» на досрочную переработку.

– Еще немного, Эли, – прошептал Юлиан, едва шевеля губами. Он заметил, как дрожат руки друга. – Смотри на меня. Дыши ровнее.

Юлиан незаметно протянул руку и сжал плечо Элиаса. Этот короткий жест – тепло чужой ладони через грубую ткань робы – был единственной формой любви, которую они знали.

– Ему семнадцать. Тебе завтра восемнадцать, – выдохнул Элиас, глядя на бледное, истощенное лицо друга. – Ты бросишь меня здесь одного.

– Не говори так, – Юлиан слабо улыбнулся, и в его глазах, несмотря на глубокие тени от недосыпа, вспыхнул фанатичный огонек. – Я пойду первым, чтобы подготовить там всё для тебя. Ты же помнишь трансляции? В Высшем Секторе нам не придется чистить эти баки. Там чистая вода, белые одежды и отдых. Мы заслужили это, Эли. Мы очистили свои души через страдание здесь, чтобы стать «Балансом» для мира. Это последний рывок.

Юлиан искренне верил в каждое слово. Для него эта боль была не пыткой, а платой за вход в рай.

Церемония «Освобождения»

Вечером, когда гул машин в цехах затих, всех подростков блока согнали в холодный бетонный ангар. Это называлось Часом Радости.

Юлиан стоял в центре, дрожа от холода в своей тонкой робе, но его голова была гордо поднята. Перед ним стоял офицер Программы в идеально отглаженном черном мундире.

– Номер 774-Ю, – прогрохотал голос офицера. – Твое тело окрепло, твоя верность доказана. Сегодня Программа Великого Баланса дарует тебе Освобождение. Ты переходишь в Высший Сектор.

Юлиан обернулся. Среди сотен изможденных лиц он нашел глазами Элиаса. Он одними губами прошептал: «Я буду ждать тебя».

Другие дети смотрели на него с дикой, болезненной завистью. Юлиана подвели к «Шлюзу Света» – большой капсуле, залитой ослепительно-белым сиянием. Он вошел в нее с улыбкой облегчения, словно с его плеч наконец сняли непосильный груз. Капсула закрылась, раздался мелодичный звон, и офицер кивнул: «Объект перемещен».

Страшная находка

Элиас не мог дышать. Пустота на месте, где только что стоял Юлиан, казалась физической раной. В его голове не укладывалось, как истощенный, едва живой человек может стать «основой жизни» в райском месте.

Глубокой ночью, подгоняемый лихорадочным предчувствием, он прокрался в технический коридор. Благодаря своей худобе, он смог пролезть в узкую вентиляционную шахту, ведущую в закрытую зону за «Шлюзом Света». Он ожидал увидеть там транспортные капсулы, уходящие в небо, к сверкающим башням Высшего Сектора.

Но когда он выглянул через решетку, реальность ударила его в лицо запахом сырого мяса и железа.

За сияющей фальш-панелью шлюза находилась обычная промышленная бойня.

Элиас увидел Юлиана. Его лучший друг, его единственный брат, лежал на конвейерной ленте. Он был обнажен, его тело было парализовано каким-то газом, но глаза… глаза были широко открыты. В них больше не было веры. В них застыл крик, который он не мог издать.

Люди в грубых фартуках, запачканных кровью, деловито работали пилами, как на обычном мясокомбинате. Над лентой висел огромный плакат с логотипом Программы: «ЧИСТЫЙ ПРОДУКТ – СЫТОЕ БУДУЩЕЕ».

– Этот тощий, – проворчал один из мясников, вонзая крюк в плечо Юлиана. – Опять недобор по весу. Отправьте его на переработку в кормовую муку для следующей партии инкубаторов. На столы Граждан такое не пойдет.

Элиас вцепился в прутья решетки так сильно, что ногти вошли в ладони, но он не почувствовал боли. Весь мир – их дружба, их общие мечты о белых одеждах и чистой воде – оказался просто способом держать скот в узде, чтобы он не бунтовал до самого забоя.

Юлиан не ушел в лучший мир. Его просто разделали на запчасти. И через год Элиаса ждала та же лента. И, возможно, он сам станет той «кормовой мукой», которой накормят маленькую Майю в следующем месяце.

Глава 2. Тишина в загоне

Элиас пробрался обратно в барак через узкое окно технического этажа. Его движения были дергаными, как у сломанной куклы. Он едва не сорвался, когда спрыгивал на бетонный пол, но не почувствовал страха высоты – тот ужас, что он увидел внизу, выжег в нем все остальные чувства.

В спальном блоке «Омега-4» царила вязкая, тяжелая тишина. Здесь не было подушек – только жесткие маты, обтянутые холодным пластиком, чтобы их было легче мыть из шлангов. Сверху, с серого потолка, тускло светили дежурные лампы, выхватывая ряды неподвижных тел. Раньше Элиас видел в этом покой. Теперь он видел склад.

– Элиас? Ты вернулся? – тихий, тонкий голос заставил его вздрогнуть.

Из-под серого одеяла на соседней койке на него смотрела Майя. Ей было всего двенадцать. Она была маленькой и хрупкой, и Юлиан часто отдавал ей половину своего пайка, говоря, что «в Высшем Секторе его накормят досыта, а ей нужно расти».

– Где ты был? – прошептала она, приподнимаясь. – Ты… ты видел его?

Элиас замер. В горле встал колючий ком. Он всё еще видел перед глазами Юлиана на ленте – беспомощного, парализованного, с тем страшным осознанием в глазах.

– Я ходил за водой, – соврал он, и его голос прозвучал чуждо, сухо.

– Ты видел Переход? – в глазах Майи вспыхнула надежда, такая чистая и невинная, что Элиасу захотелось закричать. – Скажи, там правда было красиво? Он помахал нам рукой перед тем, как войти в свет?

Элиас посмотрел на её худые плечи. Майя верила в «Освобождение» сильнее всех. Это была её единственная защита от боли, от вечного голода и тяжелых баков с химикатами. Если он сейчас расскажет правду про крючья и мясников, она не просто расстроится – её мир рухнет, и она умрет от ужаса раньше, чем её заберут.

– Да, – выдохнул он, чувствуя, как внутри него что-то окончательно ломается. – Был свет. Ослепительно белый. Юлиан… он улыбался. Он сказал, что там больше нет боли.

Майя блаженно вздохнула и прижала руки к груди.

– Слава Балансу, – прошептала она и закрыла глаза, засыпая с легкой улыбкой.

Элиас отвернулся к стене. Его трясло. «Слава Балансу». Каждое слово пропаганды теперь звучало как издевательство.

Он посмотрел на свою тумбочку, где стояла пустая миска из-под вечернего паштета. Его замутило. «Отправьте его на переработку в кормовую муку…» – слова мясника колоколом бились в голове. Значит, то, чем их кормят здесь – это те, кто ушел на прошлой неделе? Система была идеальной в своей жестокости: они сами поедали своих друзей, чтобы набрать вес и в итоге тоже оказаться на этой ленте.

Элиас сжал кулаки так, что ногти вонзились в ладони. У него осталось полгода. Триста шестьдесят пять дней стали сто восемьюдесятью.

Он больше не был рабом Программы. Он был приговоренным к смерти, который только что увидел эшафот. И если он хочет, чтобы Майя никогда не узнала правду, если он хочет отомстить за Юлиана, у него есть только один выход.

Бежать.

Но сначала ему нужно было сделать то, чего «ресурсам» делать запрещалось: начать думать. Не о работе, не о Балансе, а о том, как устроена эта крепость.

Глава 3 Анатомия клетки

Утренний сигнал прозвучал ровно в пять. Это не был резкий звук сирены – Программа Великого Баланса любила мягкость. Из динамиков полилась бодрая, светлая мелодия, сопровождаемая ласковым женским голосом:«Доброе утро, частицы Баланса. Ваше тело – это ваш дар. Ваша работа – это ваша благодарность. Начните день с улыбки».Элиас открыл глаза. Его тело привычно ныло, но разум был чист как никогда. Он смотрел на потолок и видел не просто бетон, а преграду. Он слушал голос и слышал не заботу, а шум работающей мясорубки.– Вставай, Эли, – Майя уже была на ногах. Она старательно заправляла свою койку, пытаясь добиться идеальной линии, которой требовал устав. – Сегодня обещают усиленный паек. Говорят, Сектор «А» перевыполнил норму.Элиас сел. Его взгляд упал на пустую кровать Юлиана. Двое дезинфекторов в герметичных костюмах уже обрабатывали её химикатами, стирая любой след того, что здесь когда-то спал человек. Для них это была просто пустая ячейка, готовая принять новый «ресурс» из инкубатора.– Да, – глухо ответил он. – Иди вперед, я догоню.Первый рискИх рабочий сектор находился в нижнем ярусе. Огромные чаны, в которых бурлила серая биомасса – тот самый белковый концентрат, которым кормили и их, и жителей Городов. Раньше Элиас работал механически, стараясь не думать ни о чем. Но сегодня он смотрел на всё глазами разведчика.Он заметил то, на что раньше не обращал внимания:Камеры: Они были повсюду, но у них был слепой угол за массивными охладительными трубами.Смотрители: Они никогда не касались детей руками. Всегда использовали шоковые палки или дистанционные команды. Они боялись «ресурсов»? Или просто брезговали ими, как мы боимся испачкаться в сыром мясе?Идентификация: На каждом выходе стоял сканер сетчатки.«Твой код в глазу – это твой паспорт», – вспомнил он слова Юлиана. Юлиан гордился своим кодом. Элиас же теперь чувствовал его как клеймо на скоте.Во время обеденного перерыва Элиас не стал есть. Он сделал вид, что ему плохо, и забился в тот самый слепой угол за трубами. Там он обнаружил то, что искал – техническую панель управления дренажной системой.Его пальцы дрожали. Если его поймают здесь, «Переход» случится сегодня же. Но он должен был знать.Он нажал на сенсор, который обычно использовали техники для проверки уровня отходов. Экран тускло мигнул, запрашивая авторизацию. Элиас поднес свое лицо к сканеру.СУБЪЕКТ: 812-ЭСТАТУС: АКТИВНЫЙ РЕСУРС (КАТЕГОРИЯ: ВЫСШАЯ)ДАТА УТИЛИЗАЦИИ: ЧЕРЕЗ 174 ДНЯСлово «УТИЛИЗАЦИЯ» горело красным. Не «Освобождение». Не «Переход». Утилизация. Как для старой мебели или сломанного станка.Но ниже была строка, которая заставила его сердце забиться чаще:ГРУЗОПОВОРОТ: СЕКТОР «БОЙНЯ-ПЕРЕРАБОТКА» —> ТЕРМИНАЛ «ГОРОД-1». ВЫХОД ЧЕРЕЗ СЕВЕРНЫЙ КОЛЛЕКТОР.– Значит, есть путь наружу, – прошептал он. – Туда, куда увозят мясо.Неожиданная встреча— Ищешь способ ускорить очередь? – раздался за спиной скрипучий голос.Элиас едва не закричал, отпрянув от панели. Перед ним стоял старик в сером рабочем комбинезоне. Это был старый Техник – один из немногих взрослых «не-смотрителей», которых допускали на ферму для ремонта сложных машин. Говорили, что он живет здесь десятилетиями и знает каждый винт.Старик смотрел на Элиаса не с угрозой, а с какой-то горькой насмешкой.– Ты видел то, что за Шлюзом, верно? – спросил он, понизив голос до шепота. – Вчера. Я видел, как ты лез в вентиляцию.Элиас похолодел. Всё кончено. Сейчас старик вызовет охрану.– Сдавай меня, – Элиас выпрямился, решив встретить смерть стоя. – Мне всё равно. Я не хочу быть паштетом.Старик молчал долго, прислушиваясь к шагам смотрителя в коридоре. А потом вдруг сделал нечто невероятное. Он протянул руку и накрыл ладонью экран панели, гася красную надпись «УТИЛИЗАЦИЯ».– Если хочешь выбраться, не лезь в коллектор, парень. Там стоят измельчители. Проскочить через них живым невозможно.Элиас замер, не веря своим ушам.– Вы… вы помогаете мне? Почему?Старик грустно улыбнулся, обнажив пожелтевшие зубы.– Потому что скоро мой собственный контракт закончится. А в этом мире «пенсия» для таких, как я, мало чем отличается от твоего «Освобождения». Я не хочу уходить, зная, что за всю жизнь не сделал ничего против этой лжиОн сунул что-то в карман робы Элиаса.– Спрячь это. И никогда не открывай при камерах. Это карта технических туннелей. Но помни: Город не лучше фермы. Там ты будешь свободным… пока не проголодаешься. А еда в Городе только одна.

Глава 4. Тени сытого мира

Пар от охладительных труб окутывал их, создавая зыбкую завесу. Элиас прижал карту к груди под робой, чувствуя, как бумага обжигает кожу.

– Почему? – прошептал Элиас. – Почему люди в Городах позволяют этому происходить? Если их миллионы, а диктаторов – единицы… Почему они едят нас и молчат?

Корт горько усмехнулся и вытер замасленные руки о ветошь.

– Потому что они боятся голода больше, чем совести, парень. И потому что система чертовски умна.

Он прислонился к горячей трубе и заговорил тихим, монотонным голосом, от которого у Элиаса побежали мурашки:

– В Городах никто не говорит «мясо». Никто не говорит «убийство». Там это называют «Протеиновый Паек Категории Б» или «Биологический Дар». Пропаганда работает день и ночь. Гражданам внушают, что вы – не люди. Что вы – существа без души, выращенные в чанах из искусственного генетического материала. Им говорят, что без вашего «дара» Город вымрет за неделю. И это правда.

– Но они же видят нас в трансляциях! – воскликнул Элиас. – Юлиан улыбался, он был живым!

– Они видят то, что им хотят показать, – Корт сплюнул на бетон. – На экранах вы – святые мученики, которые добровольно отдают себя ради спасения цивилизации. А те, кто начинает задавать вопросы… они просто исчезают. Знаешь, куда? Их отправляют сюда, на фермы, но не в качестве «ресурса», а в качестве «удобрения». Никто не хочет стать удобрением.

Элиас почувствовал, как мир вокруг него расширяется, становясь всё более уродливым.

– Значит, если я сбегу в Город… меня всё равно съедят?

– В Городе ты станешь тенью, – Корт подался вперед, и его глаза заблестели в полумраке. – У тебя нет Идентификатора Гражданина. Ты не сможешь купить еду, не сможешь получить жилье. Для системы ты – «беглый продукт». За тобой будут охотиться Чистильщики – специальные отряды, которые возвращают просроченный товар на склад.

Старик замолчал, прислушиваясь. Снаружи, за пределами их убежища, раздался мерный топот сапог – смена караула.

– Но есть и другая правда, Элиас, – Корт понизил голос до едва различимого шепота. – Запретная правда. Диктаторы врут не только о «гуманности». Они врут о дефиците. На севере, за Пепельными Пустошами, есть автоматизированные комплексы «Атлас». Они были построены еще до Большого Загрязнения. Они производят настоящую еду, синтезируют воду и энергию в количествах, достаточных для всей планеты. Но Диктаторы держат их под замком.

– Зачем? – не понял Элиас.

– Потому что сытым народом невозможно управлять, – Корт впился пальцами в плечо Элиаса. – Если у человека есть еда и безопасность, он начинает думать о свободе, о правах, о выборе. А когда человек голоден, он думает только о том, как получить следующий паек. Баланс – это не про ресурсы. Баланс – это способ держать людей на коленях, заставляя их жрать друг друга.

Элиас замер. В его голове сложилась страшная картина. Огромные заводы на севере стоят полные еды, пока здесь, в Обители, Юлиана перемалывают в муку, чтобы накормить запуганных людей в Городе.

– Я должен дойти до этого «Атласа», – твердо сказал Элиас.

– Чтобы дойти до него, тебе нужно пересечь Город и не попасться Чистильщикам. А еще тебе нужно то, чего нет ни у одного «ресурса», – Корт залез во внутренний карман комбинезона и вытащил маленькую металлическую капсулу. – Это ингибитор сканера. Он на пару часов «ослепит» чип в твоем глазу. Тебя не увидят городские датчики, но если подойдут вплотную – ты труп.

В этот момент дверь в цех с грохотом распахнулась.

– Сектор 4! – рявкнул голос смотрителя. – Техник Корт, отчет о поломке! Почему субъект 812-Э не на посту?

Глава 5. Точка невозврата

Тяжелые сапоги смотрителя гулко бухали по металлическому настилу. Свет его мощного фонаря разрезал пар, мечась по стенам, как ищущий глаз хищника.

– Сектор 4! – Голос из-под маски звучал искаженно, механически. – Техник Корт, я не слышу отчета! Почему этот ресурс не в ячейке?

Смотритель вышел из тумана. Его фигура в черном полимерном доспехе казалась огромной. В правой руке он сжимал разрядник – длинную палку, на конце которой плясали голубые искры.

Корт заслонил Элиаса собой, выставив вперед дрожащие руки.

– Система охлаждения дала сбой, господин офицер. Субъект 812-Э помогал мне сдерживать клапан. Если бы он ушел, сектор бы залило кипящим протеином.

Смотритель остановился в трех шагах. Он медленно перевел взгляд с Корта на Элиаса. Под темным стеклом его шлема невозможно было разглядеть глаз, но Элиас чувствовал исходящую от него ледяную ненависть. Для этого человека он был не мальчиком, а неисправным куском оборудования.

– Ресурс не имеет права касаться инструментов, – прошипел смотритель. – Ресурс не имеет права «помогать». Это нарушение Протокола Чистоты.

Он поднял разрядник, целясь Элиасу в грудь.

– Субъект 812-Э, на колени. Руки за голову. Ты признан дефектным. Процедура Перехода будет ускорена. Ты отправишься в Шлюз прямо сейчас.

Элиас почувствовал, как внутри него что-то лопнуло. Смерть. Опять эта ложь про Переход. Перед глазами всплыло лицо Юлиана на конвейерной ленте и слова Корта: «Они боятся нас».

– Нет, – выдохнул Элиас.

– Что ты сказал, скотина? – Смотритель шагнул вперед, занося разрядник для удара.

Элиас не думал. Его тело, которое годами тренировали тяжелым трудом и накачивали стимуляторами, чтобы оно было «высшим качеством», сработало само. Он был сильнее, быстрее и злее этого человека в броне.

Когда разрядник свистнул в воздухе, Элиас нырнул под руку смотрителя. Он почувствовал запах озона и жар электричества, прошедшего в сантиметре от его уха. Схватившись за предплечье офицера, Элиас резко дернул его на себя, одновременно нанося удар тяжелым стальным гаечным ключом, который Корт оставил на трубе.

Удар пришелся точно в сочленение шлема и нагрудника. Раздался противный хруст пластика и кости.

Смотритель захрипел. Его фонарь упал на пол, освещая потолок безумными бликами. Элиас, ослепленный яростью, повалил его на бетон и начал наносить удар за ударом. За Юлиана. За Майю. За каждую секунду страха.

– Стой! Элиас, хватит! – Корт вцепился в его плечи, оттаскивая назад. – Ты убьешь его! Хотя… уже убил.

Элиас замер, тяжело дыша. На его робе виднелись темные брызги. На полу неподвижно лежало то, что секунду назад было законом и порядком этой фермы. Оказалось, что «боги» в масках истекают такой же красной кровью, как и те, кого они едят.

– Боже… – Элиас выронил ключ. Его руки затряслись. – Что я сделал?

– То, что должен был, – Корт быстро присел над телом и начал лихорадочно расстегивать замки на броне офицера. – Но теперь у нас нет даже часов. У нас есть минуты. Как только он не выйдет на связь через пять минут, сюда пришлют штурмовой отряд.

Старик сорвал со смотрителя пояс с ключами и универсальный идентификатор.

– Слушай меня внимательно, парень. Сейчас ты пойдешь в барак.

– Я не могу! Они меня поймают!

– Ты пойдешь в барак за Майей, – отрезал Корт, глядя ему прямо в глаза. – Ты ведь не оставишь её здесь после того, как увидел бойню? Если ты уйдешь один, её пустят на переработку завтра же в наказание за твой побег. Забирай девчонку и бегите к северному коллектору. Этот ключ откроет технический люк.

Элиас посмотрел на карту, на капсулу-ингибитор и на мертвого смотрителя. Страх никуда не ушел, но теперь к нему примешалось холодное осознание: он больше не ресурс. Он – охотник.

– А вы? – спросил Элиас.

– Я задержу их. Перенастрою автоматику, заблокирую двери. Я старый, Элиас. Мой путь заканчивается здесь, в этой вони. А твой… твой должен привести к «Атласу». Беги!

Глава 6 стеклянные джунгли

Они выбрались в узком переулке между двумя колоссальными жилыми блоками. Здания уходили так высоко в серое, затянутое пеленой небо, что казались бесконечными. Здесь не было горизонта – только отвесные стены из бетона и дешевого пластика, усеянные тысячами светящихся окон-ячеек.Майя стояла, прижавшись к мокрой стене, и во все глаза смотрела вверх.– Эли… где солнце? – прошептала она, прикрывая рот рукой от едкого кашля. – В трансляциях… там всегда было синее небо.– Небо – это тоже ложь, Майя, – Элиас вылез следом и осторожно опустил решетку на место. – Это смог. Город никогда не спит, и его заводы никогда не останавливаются.Он выглянул из переулка на главную магистраль. То, что он увидел, заставило его замереть. Огромный человеческий поток двигался по многоуровневым тротуарам. Тысячи людей, плечом к плечу, текли в одном направлении – к транспортным узлам. Но это не были те счастливые, улыбающиеся Граждане из агитационных роликов.Это были тени.Люди в толпе выглядели изможденными. Их кожа имела нездоровый сероватый оттенок, под глазами залегли темные круги, а одежда – мешковатые комбинезоны из переработанного волокна – висела на них, как на скелетах. Они двигались медленно, механически, глядя прямо перед собой пустыми глазами.– Посмотри на них, – Элиас почувствовал, как по спине пробежал холодок. – Они… они умирают, Майя.Но самым страшным был контраст. В витрине магазина электроники, мимо которой они проходили, Элиас увидел их общее отражение. На фоне серой, костлявой толпы он и Майя выглядели как пришельцы из другого мира. Их кожа, которую на ферме пичкали витаминами и облучали специальными лампами для «идеального качества», буквально сияла здоровьем. Их волосы были густыми, а тела – развитыми и крепкими.Они были единственными «здоровыми» существами в этом огромном лазарете, и это было их самым страшным проклятием.– Мы слишком выделяемся, – Элиас лихорадочно начал натягивать на голову капюшон своей грязной робы. – Мы для них – как деликатес в мусорном баке. Каждый Чистильщик узнает в нас «ресурс» за километр. Нам нужна другая одежда. Срочно.Над их головами вспыхнул колоссальный голографический экран, занимающий всю стену небоскреба. С него улыбалась красивая женщина с тарелкой того самого серого паштета.«ПРОГРАММА ВЕЛИКОГО БАЛАНСА: МЫ ЗАБОТИМСЯ О КАЖДОМ. ТВОЙ ПАЕК СЕГОДНЯ – ЭТО ЧЬЯ-ТО ЛЮБОВЬ ЗАВТРА. СОХРАНЯЙ СПОКОЙСТВИЕ. РАБОТАЙ РАДИ МИРА».– Пойдем, – Элиас схватил Майю за руку и потащил вглубь трущоб, подальше от ярких экранов. – Нам нужно найти место, где нас не заметят камеры.Они пробирались через «Нижний уровень» – зону, куда свет голограмм почти не доходил. Здесь царил вечный полумрак, освещаемый лишь искрами от оголенных проводов и редкими кострами, в которых люди жгли мусор, чтобы согреться.– Эли, я боюсь их, – Майя вжалась в его бок.Мимо них прошаркал старик, кативший тележку с ржавым металлоломом. Он остановился и долго смотрел им вслед. Его взгляд был не просто любопытным – он был голодным. Он учуял их. Учуял запах чистоты, здоровья и… еды.– Не смотри им в глаза, – предупредил Элиас. – И помни: у тебя в глазу код. Если посмотришь прямо в камеру на перекрестке, система распознает тебя мгновенно.Внезапно воздух пронзил резкий, вибрирующий звук. Сверху, со стороны эстакад, спустились три дрона-сборщика. Они зависли над толпой, сканируя пространство красными лучами.– Идентификация личности! – прохрипел динамик одного из дронов. – Предъявите чип для проверки лояльности!Толпа послушно замерла. Люди поднимали глаза к дронам, подставляя сетчатку под лучи. Элиас понял: это ловушка. Им некуда было бежать – переулок заканчивался тупиком.– Сюда! – Элиас заметил узкую щель в стене – вход в прачечную самообслуживания, забитую дымящимися баками с грязной водой.Они нырнули внутрь, едва не сбив с ног женщину, которая доставала из центрифуги серые лохмотья. Она вскрикнула, увидев их, но Элиас быстро прижал палец к губам.– Пожалуйста… мы просто потерялись, – соврал он, стараясь дышать тише.Женщина замерла, глядя на Майю. Её взгляд смягчился, в нем промелькнуло что-то похожее на жалость. Она перевела взгляд на Элиаса, на его крепкие плечи и ясные глаза.– Ты из Обители, да? – прошептала она. Её голос был похож на шелест сухой травы. – «Золотой фонд». Я видела таких, как вы, только на экранах в день Праздника Баланса.Элиас напрягся, готовый к удару. Но женщина не позвала стражу. Она тяжело вздохнула и швырнула им кучу мокрого, вонючего тряпья.– Наденьте это. И вымажьте лица сажей из печи. В этом городе здоровье – это смертный приговор. Вас сожрут живьем, если поймут, кто вы. Не диктаторы, так сами граждане.– Почему вы помогаете? – спросил Элиас, натягивая на Майю безразмерную куртку.Женщина отвернулась к своим бакам.– Моего сына забрали в инкубатор десять лет назад. Мне сказали, что он стал Гражданином в другом секторе. Но вчера… вчера в моем пайке я нашла маленькую пуговицу. Такую же, какую я пришила ему на пеленку перед тем, как его унесли.Она замолчала, и только дрожание её худых плеч выдавало её боль.– Уходите через черный ход. Идите к мосту Пяти Башен. Там живут «крысы» – те, кто не верит Программе. Может, они знают путь к вашему «Атласу». Но помните, дети: в этом мире правда стоит дороже жизни, а ложь – вкуснее любого хлеба.