Михаил Пахарев
Оболочка души

ПРОЛОГ

Тихо во тьме разговаривали голоса. Они не кричали. Бессмысленно кричать, когда ничего не меняется. Когда не остается ничего, кроме тишины.

– Но ведь она говорила, что может… Она не могла соврать. В чем тогда смысл?

– Она не могла… Но может, он врет?

– Знаешь, звучит очень правдоподобно. Если она тогда отчистила одного из нас… Но это было давно. Она не могла просто исчезнуть.

– Ты помнишь, чего ей это стоило? Ее уже давно не было. Она даже не предупреждала… Ничего не говорила, что… уйдет. Она не могла просто отказаться от нас.

– Он сказал, ей пришлось переключиться на другие, более важные задачи. Может, она скоро вернется…

– Но сколько ее уже нет? Даже если у нее были другие дела, она в состоянии прийти. Просто прийти и сказать.

– Он сказал, что это слишком затратно, – перебил другой голос. – Вся Викисима может попасть под удар. К тому же мы можем пострадать.

– Мы? Он не подумал, что мы и так страдаем? Куда еще хуже? Нас здесь держат уже не пойми сколько, и по итогу… Приходят и говорят, что не смогут отчистить? А что со всеми ее результатами? Это не может быть мусором. Что дальше? Они просто нас собираются здесь держать? Почему он не ответил?

– Он звучал слишком знакомо…

– Может, им рассказать, как она отчищала Езуриана? Но где он сейчас?

– Странно…

– Ради нашей безопасности и Викисимы? Если аура создателей ослабла… Что они собираются с этим сделать? Сколько еще ждать?

– Вы сами видели, как она последний раз с нами разговаривала. Мы и для нее были не больше, чем эксперимент.

– Давай-ка поаккуратней говори. Она нас пыталась спасти. Она… Делала все, что было в силах.

– То есть ты считаешь… что несколько пренебрежительных разговоров, какая-то спешка, и потом не появляться черт знает сколько времени – это попытка спасти? Нет, правда, сколько дней прошло? Даже не десять, не пятьдесят. Я считал, знаешь ли, чтобы не сойти с ума с вами, считать дни, пальцы, овец, да что угодно, очень помогает. Пока ты тут распевала песенки… Перебирать, делить, умножать… Ее не было уже больше полугода.

Пока шел активный спор, среди них молчал лишь один. Тот, в ком гнев кипел больше всего и ощущался, как не свой. До этого момента.

В его голове эти разговоры отдавались криками. Каждая фраза резала будто затупленным ножом. Вспоминая предыдущий разговор, он не мог отделаться от мысли, что становится все хуже. Или уже стало… Его гнев кипел, но уже начинал греть. Его мысли шли, но ярость не выходила. Она давно стала фоном, но сейчас она была как никогда родной. Но он сидел, укутав голову ладонями. В голове напряжение нарастало. Челюсть напрягалась.

Остались лишь они в темноте и тишине. Остались лишь обрывки памяти, которые он прокручивал несчитанное количество времени, пытаясь выяснить причину. Пытаясь не терять надежду. Пытаясь связать варианты из прошлого с тем, что им сказали некоторое время назад. Его сущность уже не играла большой роли в том, что им рассказали. Она уже не имела значения для них. Для него она будет сохранять смысл терпеть это все. Чтобы потом они терпели его. Но он пришел к выводу. Вывод сначала застыл в сознании и затем начал пробираться глубже. Рушил все, что было до этого. Обесценивая, дробил прошлое и будущее. В голове все складывалось, но это его ломало. Словно взрыв разогнал эмоции, и взгляд прояснился.

В тихий спор он прорычал лишь несколько слов.

– Это не очищение. Не изоляция. Это отстойник.

Все замолчали.

– Ты хочешь сказать… Мы здесь… – вздрогнул голос. Отчаянный вздох повис в молчании.

Он не стал объяснять. Не хотел больше говорить. Он не хотел больше слушать. Лишь звенящая тишина, в которой все стало ясно. Она уже не успокаивала. Но лишь она была приятна в этой тесной капсуле. В этом осознании.

Никто не вернется. Никто больше не придет.

1 Глава

«Здесь налево… тут направо, надо бежать прямо, иначе… конец. Кантор опять просчитался», – думал запыхавшийся мальчик, петляя по переулкам города. Бегать и так дело не из легких, но сложности ему добавляет преследование. По ощущениям прошло много времени с того момента, как он сбежал, но оторваться от преследователя он все никак не мог. Мальчик не видит его, но чувствует, что находится он где-то рядом и, если остановится, его поймают. Поначалу все шло по плану, но план сорвался, когда ему начали наступать на пятки. Пробегая мимо беломраморных зданий, а затем забежав в очередной переулок, мальчик спрятался за угол. Теперь стало очевиднее всего: план сорвался, и надо что-то быстро придумывать. Жара еще действовала на нервы. Сердце колотится. Взгляд лихорадочно смотрит на угол, из которого он выбежал. Но никого не было. Неравномерно проглатывая душноватый воздух, он опустил голову и увидел перед собой круглую крышку люка. «Отлично», – с облегчением подумал он. Тяжело пыхтя, он поднял крышку и забрался. Опуская, чуть не придавил пальцы. Теперь должно быть безопаснее и прохладнее. Он встал в углублении и уставился в темный, но все-таки слабоосвещенный тоннель, который шел прямо, но в конце была развилка. «Никогда здесь не был». Начал делать легкие шаги. Все быстрее и быстрее по темным разветвлениям тоннелей, петляя в разные стороны. «Куда идти-то?» Налево. Снова налево. Направо. Но выхода видно пока не было.

В один момент он стал слышать какие-то голоса. Какие-то бормотания. Остановился. Начал прислушиваться, но голоса затихли. Он начал шаг, затем второй и третий, и все быстрее начал продвигаться. Снова голоса. Отчетливые, будто кто-то за следующим поворотом. Он отошел быстро назад. Снова прислушался и снова ничего не слышал. Но резкий крик, где-то в далеке, в одном из тоннелей, похожий на рык, поставил мальчика в ступор. К этому крику добавлялись еще несколько криков мужских. По телу поползли мурашки. Казалось, что будто крики приближаются. Но они не приближались. Он начал шагать быстрее, с еще большим желанием найти выход из этого лабиринта.

Крики начали удаляться. Не понимая, куда идет, быстрый шаг сменился на бег. Он завернул в очередную темную трубу. Перед ним начал виднеться тусклый свет. «Думаю, я уже далеко ушел». Немного подождав, никаких звуков он позади не услышал. Пригибаясь, он побрел к свету. Добравшись, он привстал на дне углубления под еще одним люком. Начиная взбираться вверх, все лучше слышит, что кто-то ходит и общается. Все выше и выше. «Надо выбираться». Начал приоткрывать люк. «Тяжелый какой. Предыдущий был легче». Через немалое усилие, благодаря страху и желанию выбраться, мальчик смог его сдвинуть и откинул. Выполз, как будто все силы ушли. Он выбрался посреди тротуара. Проходящие мимо оглядывались на него с недоумением. Кто-то глядел с отвращением, кто-то с удивлением или подозрением. С немалым трудом он начал пытаться двигать крышку. «Надо быстрее ее на место…» Но он с испугом заметил над собой остановившуюся тень. Кто-то схватил его за плечо. «Черт. Это конец…». Мальчик, тяжело дыша и вбирая воздух максимально, резко обернулся.

– Ну, на этот раз уже получше! – сказал насмешливый голос. – Не думал, что ты полезешь в каналы. Честно, за такую смелость, мне кажется, тебя даже наказывать не хочется, – задумчиво добавил преследователь.

Мальчик выдохнул и огляделся. Они были далеки от того места, откуда он сбежал.

– Учитель… Я… Там… – он не понимал, что сказать.

У мальчика мелькнуло то, что учитель должен быть далеко от мальчика, ибо тот люк, в который он залез, был в четырех кварталах от места, где он выбрался.

– Как вы это… Как вы все время меня находите?

– Тайна общества, мальчик мой, – ответила стоящая перед ним фигура со снисходящей улыбкой. – Пора бы тебе давно убедиться: со мной побеги не работают.

Мальчик уже немного отошел от шока. Он уже спокойнее подумал: «Еще чего. Все равно буду пытаться».

– Ну все, повеселились на утро и хватит. Задвигай люк. Нам надо уходить отсюда. Пора продолжить урок, Либрус. Мне, как твоему учителю, надо тебя учить, – как-то торопливо, но с небольшой улыбкой высказал тот, кто назвал себя учителем. –Помоги мне.

Они задвинули люк, и учитель наклонился перед ним, провел рукой по круглой поверхности, сказал какие-то непонятные слова на неизвестном Либрусу языке.

– Учитель Авитус, что вы делаете? – вспоминая все еще те крики, спросил мальчик.

– Потом объясню… Все готово. Пошли, – учитель резко встал, развернулся и начал идти прочь, не подождав своего ученика.

Либрус поднялся с мощеного тротуара на ноги и не так активно зашагал за учителем, оборачиваясь на люк. Отдышки уже не было. Чувствовал он себя уже не таким уставшим, как до лазания по каналам.

– Либрус, скорее!

Они прошли через арку из белого камня. Виду открылась длинная мощеная дорожка, петляющая через зеленые деревья и лужайки, на одной из которых они и остановились. На ней уже лежали вещи, оставленные мальчиком и учителем. Мальчик сел и посмотрел на открытый учебник. «Оболочка души. Свойства и разновидности» – снова он увидел заголовок главы. Начал лениво перелистывать страницы.

– Нет, Либрус, пока остановись на этой странице, – задумчиво сказал учитель, глядя в свой учебник. – Там есть пара интересных фактов.

Но Либрусу не хотелось останавливаться на какой-либо странице. Он хотел домой. «И что это там было на улице…»

– Итак, продолжим…

– Учитель, так что это там было около люка? – перебил Либрус.

– Либрус… – Авитус опустил учебник и снисходительно высказался. – Я тебе сколько раз говорил не перебивать? Когда есть вопрос, руку поднимать.

Либрус поднял руку. Учитель вздохнул.

– Про люк объясню чуть позже, – чуть нервно сказал он. – Сейчас у нас не так много времени обсуждать посторонние предметы. Иначе… – он чуть улыбнулся, чуть кивая. – Я тебя задержу во внеурочное время.

Либрусу не хотелось задерживаться, чтобы чему-то учиться. Он опустил руку, скривив взгляд.

По ощущениям урок длился, как жизнь души, бесконечно. У Либруса не выходили из головы те крики. Он активно о них думал, но в какой-то момент у него начали потихоньку закрываться глаза, и он оказался не в силах этому сопротивляться. Он будто начал отдаленно слышать их.

– Кажется, кто-то спит.

Либрус немного дернулся и оглянулся. Он услышал какую-то улыбку в голосе и почувствовал, как чей-то палец уткнулся в лоб и начал поднимать голову. Это все тот же учитель.

– Да скучно мне… – сонно проговорил мальчик.

– Либрус… – учитель по-доброму усмехнулся. – Тебе это… Очень пригодится в твоем будущем служении Викисиме.

Мальчик закатил глаза. «Этот урок длится… Кстати, о бесконечности».

– Учитель, можно вопрос? – активно спросил ученик.

– Опять про люки?

– Нет.

– Ну ладно, дерзай. Хоть взбодришься…

– Но почему душа не может умереть? Было слышал, говорят, что здесь была одна особа, которая настолько яростно и неуважительно с ними работала, что чуть ли их не убивала. Или даже убивала… Говорят, что ее за это даже выгнали из Викисимы.

Было видно, что учитель чуть задумался. Мальчик заметил легкую улыбку на лице Авитуса и немного сомнения. Учитель помедлил с ответом.

– Соглашусь. Интересный вопрос. Но я тебе скажу вот что: то, что говорят, не всегда может быть правдой. Это приукрашенная легенда, только и всего.

– Но почему тогда об этом говорят? – продолжал Либрус.

– Кто-то просто пустил слух о какой-то викисимской персоне, другим это понравилось, они начали это украшать еще большими красками. – Авитус заметил явное разочарование в лице мальчика. – Соглашусь, Либрус. Зачастую реальность скучнее вымысла. Говорят одно, говорят другое. А знаешь, что еще говорят? – с интригой спросил учитель, и мальчик взглянул на учителя вопросительно. – Говорят, ангелам крылья не нужны, чтобы лететь вниз головой. – мальчик улыбнулся. – А еще облака – это газы людей со всей планеты.

– ФУ-У! – сказал мальчик, начав смеяться. – Я же теперь не усну!

– Сейчас, Либрус, это как раз кстати. – рассмеялся так же учитель, положив руку на голову ученика. – Всё, теперь сосредоточились. Разговорчики на уроке убрать. Лишние мысли тоже.

Авитус продолжил читать лекцию.

Учитель опять за свое. Мальчик всегда замечал за учителем особую строгость. Либрусу было скучно, но иногда интересно слушать, как ему казалось, заученные учебники о сущности души и ее видах, поведениях, характерах, и еще немного психологии. Скука наступала для Либруса, когда он начинал делать вид ученого и говорить непонятными на тот момент учеными терминами. Мальчик уходил в задумчивость и, парой забывая, что идет урок, с нетерпеливым интересом перебивал, задавая вопросы, которые вели к будущим темам. Или просто начинал неумолимо засыпать. Учитель, бывает, отвечает на некоторые из вопросов, но ему все не терпится рассказать своему ученику об оболочке души и всех ее свойствах.

Интерес же для мальчика наступал, когда светловолосая длинная персона, выступающая перед ним с высоконаучными речами, делала эти речи проще и начинала как-то с ними пошучивать, приводить интересные примеры и даже иногда кривляться, как будто строгости в Авитусе и нет вовсе. Но это происходило не так часто и не так долго, как хотелось бы, и учитель снова начинал увлекаться научным говором. Иногда они вступали в споры, чего хотелось бы мальчику, а чего нет. После них Авитус, давал мальчику перерыв от уроков.

«А то убьешь меня совсем. Ты ведь у меня, боец.» – смеясь добавлял учитель.

А парой Либрусу это обучение так сильно надоедало, что, когда учитель отворачивался, ему удавалось сбегать без каких-либо споров. Но, к его несовершеннолетнему сожалению, любитель научных речей его всегда находил, как ему казалось, всего за каких-то пару мгновений. Мальчик не понимал, как ему это удается. И всё-таки, разочаровавшись в неудачных попытках, он решил оставить побеги, пока не придумает великий план для этого дела.

После окончания урока учитель Авитус позволил мальчику задать еще несколько вопросов. Либрусу нравилось разговаривать с ним во внеурочное время, так как в это время учитель был не таким строгим.

Рассказывал, самое главное, простыми словами, интересные истории о его путешествиях в сопровождении еще нескольких викисимцев в поднебесную, где живут люди. Внешне очень похожие на мальчика, на учителя, да и на многих, кто живет и трудится в Викисиме, пристанище душ. На многих, но не на всех.

Авитус спросил мальчишку, не хочет ли он прогуляться, на что тот ответил с восторженным согласием.

Все так же весело общаясь, они шли по набережной Викисимы. За вопросами Либруса следовали ответы Авитуса. А иногда и наоборот.

«Почему в Викисиме все белое? Почему мы носим эти тоги вместо одежды, как у людей? Почему люди снизу живут так мало, ведь из-за этого же Викисима не успевает работать? Почему мы в воздухе, а не на земле?»

И на некоторые вопросы Авитус и сам не способен был ответить, ведь не задумывался об этом. Он этого и не скрывал. «А я не знаю.» – отвечал Авитус и придумывал какой-нибудь ответ, а Либрус ему помогал, ибо с фантазией у него был порядок.

– Как у тебя там дела в амбаре?

– Да вроде хорошо. Иногда… играем с ребятами. – Либрус не понимал, как сказать. Не знал, что говорить. – Я бывает прихожу и ложусь спать.

– Сон… это конечно хорошо, а уроки ты когда, боец, начнешь делать? – дружелюбно толкнул Авитус Либруса локтем.

Мальчик чуть нахмурился.

– Да сделаю.

– Мы немного по программе не успеваем. – Продолжил мягко Авитус. – Без этих знаний тебе трудно придется в будущем. Это уже проверено.

Мальчик молчал.

– Помню… Сам не знаю как, но выучил это все. А может и не все…

Мальчик посмотрел на него прищурившись. Учитель чуть посмеялся.

– Не смотри на меня так. Сложновато в то время было. – кажется, что он задумался. – Пришлось в короткие сроки все это изучать.

– Как это? У нас же целых… шесть викисимских лет обучения.

– Да… – Чуть покачал Авитус головой. – Да…

Наступила небольшая тишина.

– А Кантор как, кстати?

– Да вроде хорошо. Он тоже учится и… Мы с ним позавчера виделись.

– Что-нибудь новое рассказывает?

– Ну… Он узнал про новую игру и хотел бы… со мной по играть. Но… пока не получается. Еще рассказал про книгу, которую прочитал. И говорит, что очень понравилась.

– Правда? Что за книга?

– Вроде там в названии… Я не помню названия, но там девочка с мужиком ходят по лесу и пытаются выжить.

– О! Что-то такое тоже слышал… Тоже названия не помню.

Они шли мимо начинающего заход солнца, которое устремляло свои уже оранжевые лучи на высокие белые здания облачного города.

– Да уж! Красота. Наши создатели потрудились не только над красотой, но и над практичностью. Знаешь, парой не знаю даже как описать. Чистилища для душ обладают уникальной картиной. Сколько лет прошло, а я до сих пор не увидел что-либо прекраснее. Эти места дают энергию всем, кто живет и трудится здесь.

«Действительно, красиво. Но опять он уходит в свои рассуждения об этом» – Подумал мальчик.

– Но это, конечно, я не упоминаю красоту поднебесной. Земную красоту. – Продолжал Авитус. – С момента одного из моих путешествий на нее у меня все еще остались впечатления от реки Ли, в Китае. Зеленые горы, обвешанные туманом, такие высокие, что, кажется, они достают до самой Викисимы. Высотой почти как эти дома. Солнце. В любое время суток оно делает то место разным и по истине необычным. Спокойная река, извивающаяся между холмов. И это стоит очень долгое время и простоит ли еще столь ко же… А еще там все зеленое. – С улыбкой добавил.

– Да-а! – с неприкрытым интересом ответил мальчик. – Вы мне показывали.

Мальчик вдруг остановился. «Долгое время и еще столько же…» Учитель заметил это только после того, как прошел чуть вперед и не обнаружил присутствия мальчика рядом.

– Ты чего это? – Провернувшись спросил.

– Учитель, когда вы меня обучите, вы так же останетесь моим наставником? – спросил Либрус с некоторой надеждой на согласие, хотя уже знал ответ.

-Нет, Либрус. Когда ты выпустишься, мне придется взять нового ученика. Правила же такие, что… – он прервался, увидев затосковавшего мальчика, и тут же добавил с некоторой веселостью. – Но ты всегда сможешь спросить у меня совета! Мы, конечно, сможем видеться.

Мальчик мельком взглянул в ярко голубые глаза Авитуса, в которых отражалась вся палитра заоблачного заката, в которых он всё-таки успел разглядеть некоторую наигранность. Понимая, что в дальнейшем он хоть и сможет видеться с учителем, но это будет происходить далеко не так часто, как сейчас, он все же улыбнулся.

– Не хочу выпускаться. Вас рядом не будет. Вы будете где-то там учить, а меня вы учить перестанете.

Авитус будто в неловкости как-то замельтешил руками.

– Либрус… да когда ты от меня уйдешь… у тебя будет столько всего, что и не до меня будет вовсе. Ты главное… верь и не серчай. Как я и сказал, к тому же, мы разойдемся не на совсем, еще будем видеться.

Взглянув в сторону, Либрус, увидел небесный простор, заходящее солнце, по цвету ему уже напоминающее апельсин. Облака где-то далеко внизу плывут, как бесшумные реки, и играющие с солнечным светом, который пытается закрыть всю их поверхность, но мешают их изгибы. И это лишь один пейзаж Викисимы из многих, которые хочется наблюдать и наблюдать вечно.

Он почувствовал легкий толчок в плечо. Посмотрел на Авитуса. Тот смотрел, широко улыбаясь. Толкнул еще раз, но сильнее.

– Э-эй! – возмутился мальчик.

Начал тоже толкаться. В какой-то момент Авитус начал уворачиваться, но толкать в ответ. Мальчик начал догонять. Авитус поднял руки, будто готов драться, и пригнулся под рост мальчика, все так же широко улыбаясь.

– Давай, боец. Одно касание. Оп. Мимо. Оп… Было близко… Ну же, ха-ха. Не этому я тебя учу, дорогой.

Мальчик начал разыгрываться. Он встал, делая вид, что играть больше не хочет. Авитус расслабился.

– Ну ладно…

Либрус резко схватил его руку и начал тянуть вниз.

– Попались!

– О нет! – Говорил громко Авитус. – Меня обманули, как дитя. – он упал вместе с Либрусом. – Ну все. Я тебе этого не прощу. Берегись, боец.

Он начал подниматься. Либрус держал крепко и даже повис. Авитус начал его щекотать. Хватка ослабла. Либруса перекинули на плечо.

– Ты был достойным соперником, но теперь тебе конец.

Авитус начал быстро крутиться.

– О-о-о! – Начал кричать Либрус.

Спустя десять кругов, Авитус повалил Либруса на землю.

– Враг повержен.

Либрус был немного в шоке.

– Это было нечестно. Вы сильнее!

– ДА! Я сильнее. Хо-хо.

– Вы сейчас умрете. – Либрус быстро встал, пошатнулся и побежал на Авитуса.

– О нет! Кажется он в ярости. Надо убегать.

Мальчик нагнал Авитуса, и еще некоторое время они шли по набережной Викисимы. Толкали друг друга, изредка что-то обсуждая.

Так быстро течет время. В викисимском дне всего ведь 8 хоров до захода солнца за горизонт, которые разделены на 100 делений. А дальше идет ночное время. «Есть еще энн – это викисимский год. В нем 167 викисимских дней. Почему викисимских? Вроде дни в поднебесной и дни в Викисиме разные.» Чем разные Либрус пока не интересовался.

Авитус проводил Либруса до вивы, места, где живут все ученики, и некоторые учителя.

Но мальчик называл его огромным амбаром из-за внешнего сходства. Но при этом он очень просторный и уютный, обвешанный сотнями окон разных помещений и комнат, в которых живут другие ученики, которые так же, как он обучаются небесному ремеслу. Свет во многих окнах не горел. «Видимо кто-то любит пораньше лечь.» – подумал Либрус, приближаясь к виве. Или в них никто не жил. Таких как он не так уж и много, но достаточно чтобы иногда в главном зале не хватало мест, чтобы посидеть и отдохнуть.

– Это… Отоспись хорошенько и лучше ляг пораньше. Хорошо? Завтра после уроков тебя ждет боевая тренировка. – Сказал Авитус, своему ученику.

– Но учитель, у меня тело не прошло еще после вчерашней. – не скрывая свою усталость и негодование, простонал Либрус

После тренировок он чувствует себя будто выжатым.

– Ничего. Тебе еще многому предстоит научиться. – с весельем говорит учитель – Осознавай этот факт и тебе будет легче смириться.

– Не хочу я это осознавать. – нахмурился ученик. – Почему вот у Кантора нет таких тренировок или вот у кого-то еще?

Учитель замялся, немного посмеявшись:

– Ну… Потому что у них свои методы, а у меня свои. – хитро высказал учитель. – Придет время, будешь меня благодарить юнец! – и положил руку на голову Либрусу. – Помимо этого тебе так же много предстоит понять в этой жизни.

Либрус не стал спорить, закатил глаза, и про себя добавил: «Завтра еще раз сбегу, точно получится».

– О и еще… Я забыл сегодня тебе сказать. Не смей больше лезть в каналы. – строго проговорил учитель, указав пальцем на мальчика. – Завтра я тебе объясню почему, сейчас уже времени нет. Как же я забыл то....

– Хорошо. – непонимающе ответил Либрус. – А у вас какие-то еще дела?

– Конечно… Мне нужно же еще тебе программу на завтра и послезавтра поправить.

«Такое не часто увидишь… Учитель обычно не торопится.»

– Ладненько, Либрус. До завтра, никого не обижай.

– Я и не обижа… – Либрус не успел договорить, учитель развернулся сразу после прощания и пошел быстро. – До завтра, учитель. – крикнул он и поплелся в сторону небесного общежития, думая, что упадет, как только зайдет в свою комнату.

Зайдя в виву, он тут же услышал звонкий голос Кантора. Пройдя чуть дальше по просторному залу мимо многочисленных диванов и пуфиков. Замечая на себе несколько странных взглядов, которые немного его смутили. Далее он увидел среди еще нескольких учеников пухлую фигуру с темными волосами, активно общающуюся с группой учеников, которых он тоже как бы знал, но не мог вспомнить имен. Подходя все ближе Либрус лучше начинал слышать суть беседы.

– Да ладно, ребят. Я так скуку хотел убить. Мне тоже эта игра нравится ведь…

– Кантор, отойди пожалуйста. Ты нам мешаешь…

– Да вы же только начали… Я бы к вам присоединился легко…

В ответ молчание.

– Привет. – Сказал тихонько Либрус дуруг.

Зеленые глаза под круглыми очками Кантора неловко проскочили по Либрусу и вернулись к настольной игре, в которую играла группа. Кантор хоть и немного, но внимательно посмотрел за ходом игры. Либрус немного оглянулся, и снова заметил пару косых взглядов. Так играющие за столом чуть отодвинулись при подходе Либруса.

– Ладно если надумаете взять хорошего игрока, зовите меня! – пытаясь казаться уверенным, произнес он и начал отходить.

Ответа не было.

– Ну что, Либрус? Я смотрю, ты сегодня не смог сбежать от своего учителя раз пришел в амбар так поздно. – сказал Кантор немного виновато улыбаясь.

Либрус усмехнувшись ответил:

-Нет, как видишь. В твоей плане оказался просчет… Опять. Хоть самому планы составлять. И кажется, что на этот раз он нашел меня даже быстрее. Даже пришлось лезть через каналы.

– Ты лез через каналы?! – с удивлением спросил Кантор – И ничего такого не встретил?

– Ну… А что я должен был там встретить? – не зная, что ответить, засомневался. «Учителя это тоже удивило.»

– Так через них же бывает перегоняют души из ада в рай и из приемной в ад и вообще всякое такое. Но это скорее как запасной вариант. Раньше их постоянно использовали. Внутри они часто петляют и разворачивают и, ближе к подходам в чистилища они сильно защищены. Говорят, что они такие запутанные лишь для того, чтобы нежеланным гостям было труднее найти эти подходы. Ты же мог там потеряться, ты понимаешь? – с некоторым испугом и возмущением добавил Кантор. – Что с тобой? – он заметил странное лицо Либруса.

– Ну… Я там слышал что-то странное. Я не так долго был там. Нашел выход и выбрался. Еле открыл этот люк. Все силы ушли.

– Что странное ты услышал?

– Голоса какие-то… А потом крики. – Либрус вспомнил ужас, который он испытал.

– Ого! – Кантор искренне удивился и задумался. – Скорее всего… это могли быть голоса тех душ, которые перегонялись… А крики возможно… доносились из ада.

– Из чистилища очищения? – не понимая, как это связано, спросил Либрус.

– Ну, я тебе скажу, друг мой, что разные методы очищения бывают. – немного с умным видом сказал Кантор. – И если тебя в тоннелях заметят, то могут начать в чем-то подозревать. Тебе еще сегодня повезло. И как ты вообще туда попал?

– Я просто открыл люк и залез.

– Так просто?

– Да.

– Вот оно как. Видимо проводились какие-то работы… – задумчиво ответил Кантор – Ну если за тобой сегодня ночью придут – зови будем драться. – посмеялся звонко Кантор.

Но воображение Либруса начало разгонять страх.

– Да не волнуйся ты так, дружище. Я слышал из истории ребят…

– Отойдите. Чего встали здесь? – перебил его какой-то ученик по старше, чуть толкнув плечом. Мимо них прошла небольшая компания.

Это был Секрус. Кантор оглянулся по сторонам.

– Полно ведь места…

Либрус ощутил, как в груди чуть начало гореть. Кантор резко продолжил.

– Я слышал из истории ребят, что с тобой только поговорят и все. – Кантор положил руку другу на плечо.

– Кстати! Я хотел тебе кое-что показать. – С наигранной интригой сказал Кантор.

– Что же ты хотел мне показать? – так же с наигранной задумчивостью спросил Либрус.

– А вот все тебе скажи. Завтра скажу. – с хитрой ухмылкой ответил Кантор, и добавил так, что у Либруса прозвенело в ушах, – Так что отменяй все свои планы мы идем на подвиги!

– Ладно-ладно только не кричи. А то если голова моя взорвется, то в живых она никого тут не оставит. – рассмеялись мальчики. – Но, сэр Кантор, я вынужден отказать вам в вашем предложении. – добавил он с наигранной грустью – У меня завтра боевая тренировка.

-О нет! Опять! – так же с наигранной грустью ответил Кантор. – Но мы же с вами, сэр Либрус, так давно не ходили гулять. Так давно не творили всякого всего.

И тут Либрус вспомнил о своем «великом намерении»:

– Точно! Я же хотел завтра сбежать и, кажется, у меня есть план. Кантор, кажется, у нас есть шанс.

-Отлично! Стоп! Ты думаешь, что всё-таки сможешь сбежать? – непонимающе спросил Кантор

– Думаю, да. Спустя столько попыток, я, кажется, понял, как мне действовать.

– Рассказывай. – заговорщически продолжил Кантор.

Либрус так же заговорщически высказал.

– Думаешь, всё-таки сработает через улицу Первого завета? Он тебя уже там ловил.

– В этом суть. Он может подумать, что я не буду сбегать через туда дважды.

Либрусу это казалось гениальным.

– Что же, хорошо. Если ты не придешь, я подумаю, что тебя поймали. Возможно, схожу без тебя. Итак, план таков, сэр Либрус, после наших с вами уроков, мы спустя один хор должны будем встретиться около… – Кантор задумался – Библиотеки. Знаешь, где библиотека?

– Конечно, знаю. За кого Вы, сэр, меня держите? – с наигранным возмущением ответил Либрус

– Прекрасно приходите один завтра спустя хор после уроков. А теперь, вынужден вас покинуть, мне нужно кое-что подготовить к завтрашнему вечеру. – с нотками тайны сказал Кантор.

– Ну хорошо, я тогда пойду спать. – Ответил Либрус.

Они разошлись на лестнице. Их комнаты находились на разных этажах.

Войдя в свою комнату, Либрус не стал зажигать свет. Он закрыл дверь, и начал снимать тогу, обернутую вокруг его тела. В такие моменты он задумывался о людях: ведь они носят одежду, которую можно снять и надеть одним движением и не думать как и куда ее завернуть. Это не приносило ему дискомфорта, но это приносило некоторое непонимание в его голову. Почему же они не могут носить такие же вещи? Кантору эти тоги нравятся. Он вертит их на себе как хочет и каждый раз по-разному. Сбросив тогу и даже не подобрав, он проковылял к зеркалу. В комнате было темно, но света было достаточно, чтобы различить как из зеркала на него в ответ смотрит темноволосый мальчик, немного поблескивающими голубыми глазами, но не такими голубыми, как у учителя. Тело его было худовато, но при этом на нем виднелся некоторый рельеф мышц, который давали тренировки.

Он опять вспомнил тренировку и скорчил недовольное лицо. Это выглядело так будто он пытается передразнить свое отражение, которое в точности повторяло все за ним. Либрус не понимал смысла этих тренировок. Зачем, учитель заставляет его прыгать туда-сюда с палкой. Еще зачем-то навешивает на палку разные утяжелители. Еще говорит про концентрацию ауры ее сбора и высвобождения. О каком-то отдыхе. Какой отдых, когда тренировки день через день? Но что-то ему в этих тренировках нравилось. Точно, ему нравилось одно упражнение, когда он учится крутить палку вокруг своего тела. Ему доставляет удовольствие, когда у него это получается, но пока что не так красиво, как показывал учитель. «А кто его этому научил?» Либрус никогда об этом не задумывался. «Не хочу на тренировку. По началу нравилось, а сейчас не очень».

С мыслями про энергию Либрус вспомнил и рассказы учителя про создателей Викисимы, которые создали чистилища для душ и сами слились с ними, пропитали своей аурой весь город, всю территорию и что-то типа того. Энергией, которая днем поддерживает жизнь во всех, кто там живет, а ночью ослабевает. Благодаря ей они не нуждаются в других источниках поддержания в себе жизни. Как будто создатели сам стали тем, что создали.

Покривлявшись перед зеркалом, он пошел к кровати, споткнулся обо что-то и чуть не упал, успев захватиться рукой за стол, который стоит рядом с кроватью. Он обернулся и увидел подушку, лежащую на полу. Утром он чуть не проспал, и проснулся из-за того, что упал с кровати вместе с подушкой, которая так и осталась лежать на полу, когда Либрус молнией собрался на учебу. Учитель неоднократно его отчитывал за опоздания, но мальчику было сложно просыпаться по утрам. «Да и что учитель в самом деле… вроде не сильно злится».

Вместе с подушкой он заметил и бардак в комнате, который он все забывал прибрать, да и не особо то хотелось ведь. Подняв ее, он тут же лег на кровать, укрылся теплым одеялом, и почувствовал удовольствие, когда тело чуть ли не расползлось по кровати. Он вспомнил голоса и крик. «Какие же методы очищения могут быть?» Его воображение начало играть и не давало уснуть. «У куда же Кантор хочет сходить?» Он стал гадать разные варианты. Может он хочет сходить на облачный утес, по прыгать в облака. Но он бы не стал говорит с такой тайной, ведь они туда часто раньше ходил. Он сказал, что надо встретиться рядом с библиотекой. Может он хочет показать ему книгу. Может Кантор хочет его с кем-то познакомить. А может он хочет сводить его в какое-то тайное место. С этими мыслями мальчик и уснул.

****

Проснувшись, Либрус посмотрел в окно. Что-то осознав он резко вскочил с кровати, и чуть ли не по пути наматывал тогу. Он проспал. Опять.

Пробегая мимо главной двери ему в дорогу, кто-то с задором крикнул.

– Поспешишь, всех насмешишь!

Либрус обернулся и увидел низкую и сутулую фигуру викисимца. Это был Пакс, один из смотрящих в общежитии. Они помахали друг другу. Пакс был староват, но весел, иногда помогал советом, но строго относится к правилам вивы, которые гласят обязательно ложиться спать после захода солнца за Лиру, созвездие такое, и какие-то еще правила. Либрус плохо их помнил. Зачем их вообще ввели? Раньше их не было.

Мальчик иногда останавливался на немного, чтобы поправить тогу. Она все никак не сидела. Пробежал мимо библиотеки. «Высокие башни.» – загляделся он и чуть не врезался в какого-то викисимца. Он побежал переулками. Несмотря на то, что здания были белые, мраморные, в переулке было мрачновато. Еще там были какие-то пятна на домах. «Не останавливаемся, быстро пробегаем»

Выйдя из переулка, он увидел пухловатую фигуру Кантора, стоявшую рядом с викисимцем, который выше его на несколько голов. У него была полу лысая голова и овальное лицо. «Вот и Кантор с учителем. Кажется, опять идут в библиотеку.» Те в свою очередь заметили его.

– Либрус! Давно уж должен быть на учебе! – Громко проговорил с прищуром учитель Кантора с другой стороны улицы.

«Да знаю я… Что вы в самом деле? Вот и парк. Отлично. Не так уж и сильно опоздал». Пробежав мимо входной арки, он сразу увидел учителя, который стоял и что-то писал. Сразу к нему.

– Либрус. Сколько можно? Мне в виву приходить тебя будить? – С каким-то непониманием спросил учитель

– Ам.. Я просто… – Начал мямлить мальчик, поправляя тогу.

– Нет, Либрус. Чтобы это последний раз… Посмотри на меня… На меня посмотри. Тебе нужно научится быть ответственнее. То, что ты опоздал в очередной раз – ничего страшного, но тебе необходимо выработать чувство дисциплины. Ты сбегаешь постоянно, не желая учиться. Твоя домашняя работа страдает… – Учитель остановился, увидев виноватое лицо мальчика. – Хм… Как ты себя чувствуешь?

– Эм… Нормально.

Но учитель заметил сомнения в словах.

– Нет… То есть… Давай уж честно скажи.

Либрус посмотрел в лицо учителя, не понимая говорить правду или нет.

– Я… Ну… Я устал от уроков… – снова взглянув в лицо учителя, продолжил. – У нас давно не было свободных дней и… От тренировок у меня все еще тело болит.

– Хм… Действительно. – Сказал учитель после недолгого молчания. – Скорее всего из-за этого ты начинаешь опаздывать.

Учитель, смотря в сторону, задумался. Прям хорошо задумался. Либрус мельком заметил на его лице какое-то сомнение, и он еще как-то головой встряхнул еле заметно.

– Хорошо. – Сказал Авитус наконец, прервав задумчивость Либруса. – Давай тогда сегодня у нас урок будет идти половину времени… и… Тренировку тогда уж сегодня не будем проводить. После урока займемся своими делами.

Либрус почувствовал, как его душу поднимают ангелы на большой скорости и у него захватило дух.

– Хорошо! Спасибо большое, учитель!

– Воу… – Явно не ожидавший такой реакции Авитус. – Не кричи так. Народ распугаешь. Боюсь представить, что будет если я тебе скажу, что завтра у тебя будет свободный день.

Либрус начал скакать на месте и улыбаться во все зубы.

– Ладно-ладно. Садись и приступим.

Либрус активно сел и для него этот урок прошел просто как две секунды.

– Отлично позанимались, Либрус. Ты слушал, и мне уже это нравится. Если бы это можно было на все уроки распространить. – Смотрел он на Либруса чуть улыбаясь.

Либрус понимал, что этот урок прошел в его удовольствие. Он слушал, записывал и отвечал. Да и заумных речей от учителя было меньше. Он рассказывал так, что все было понятно. А может просто тема была легкой.

Либрус помог Авитусу собрать вещи. Когда он подавал учителю одну из учебных принадлежностей, учитель взял ее правой рукой, и Либрус заметил, как из-под ткани мелькнуло что-то темное, определенно темнее цвета тоги. Авитус тоже это заметил и плавным, но быстрым действием взял учебник и отвернулся. Либрус не мог припомнить, чтобы в одежде Викисимцев было что-то еще кроме белой тоги.

– Учитель…

– Все, Либрус, я побежал. Мне еще нужно с Когитом встретиться. А с тобой мы встречаемся послезавтра. И доделай всю домашнюю работу и вообще проведи время… с пользой.

И учитель ушел в задумчивости и небольшой суетливости. Либрус так же задумчиво смотрел ему вслед. Но тут он вспомнил, что он сегодня встретится с Кантором, и его энтузиазм возрос до небес. Хотя, казалось бы, куда еще выше. Он быстро зашагал в сторону вивы.

Шел, не обращая внимания на суетившихся викисимцев. На таких же учителей с такими же учениками. Шел, подогревая свой интерес нетерпением и предвкушением. Когда они виделись с кантором? Дней двадцать назад? Может сто? Либрус был весь в уроках и тренировках. Учитель Авитус не мог заниматься с ним меньше. Он говорил что-то про ответственность и какую-то необходимость… Что это Либрусу пригодится, но потом он объяснит для чего. Но плюсы есть: благодаря тренировкам сбегать от учителя стало легче. В целом поэтому он и стал сбегать.

Подходя ближе к амбару, он стал замечать знакомую фигуру. Это была девочка. Либрус начал замедлять шаг, все больше забывая куда он шел. Он видел не просто девочку, он видел ту, от кого не хотелось отводить взгляд. Та, кто не давала ему пройти мимо, хоть и сама она об этом не знала. Ее голубые глаза, вызывали огонь внутри Либруса. Он хотел в них смотреть, но не мог, когда они смотрели на него. Его уверенность гасла в мыслях, о том, чтобы с ней заговорить. Он остановился. Она сидела одна и раскладывала какие-то карточки. Он стоял, но мысли говорили ему идти к ней. Но он стоял в нерешительности. «Мне вообще с Кантором встретиться надо… Еще много времени… К ней поговорить… Пойти прогуляться пока…» Он остановился на пол-оборота, когда заметил, что собирался уйти. Но ее глаза не отпускали. Какой-то силой он повернулся в ее сторону и начал шагать. Неуверенно. Плавно. Рвано и снова плавно. При этом он снова начал замечать на себе несколько странных взглядов других учеников. «Или показалось…» В нем боролись желания уйти и подойти, поговорить. «А что сказать…». До этого они уже общались несколько раз. Но как-то слабо получалось держать диалог. Либрус чувствовал, что немного замыкается, боится. В груди происходило что-то непонятное. То страх, то адреналин. То сжимало, то ком в горле. Ему приходилось отступать, так как страх выигрывал желание.

– Либрус… привет.

Он услышал ее голос. «Как я оказался так близко?» И вот он уже стоит перед ней, а она сидит на ступеньке.

– Привет… Фолиола.

– Ты… Чего-то хотел? – ее взгляд был немного растерянным.

– Я хотел… Прогуляться.

«Что?» -спрашивал он себя.

– Прогуляться?

– Да… Я хотел… Ты хотела бы прогуляться?

– Я … в целом могу. – В Либрусе начал зажигаться еще больший огонь. Так далеко не заходил никогда. – Только мне сейчас надо разобраться с этими темами. Ты… можешь меня проверить? Я раскладываю карточки, определения, темы и рисунки.

– Я да … Но я… сам могу не помнить… Но я с радостью.

– Они подписаны. Тут главное просто проверить. – она улыбнулась и поправила темные немного вьющиеся волосы. Либрус чуть не сгорел.

– Без проблем! Я и сам тоже… потренируюсь-вспомню! – он сел перед карточками напротив нее.

– Отлично! Сейчас я закончу.

Она разложила еще несколько карточек. На одной из них был рисунок сферы с темными пятнами. Она его закрыла карточкой с описание и определением «Макулат».

– Все.

– Хорошо. Давай…

Либрус видел перед собой 20 определений. Начал с того, на котором написано «Мундус». Прочитал в описании «Чистая душа» и увидел картинку с ярко-белой полупрозрачной сферой.

– Это я помню. Верно. – улыбнулся он.

Девочка тоже улыбнулась

– Очень странное название.

– Эм… Да скорее всего…

– Знаешь на что похоже?

– М?

– Вспомнить не могу.... – она приставила по несколько пальцев ко лбу и принялась усердно думать.

Либрусу эта картина показалась забавной. Он хихикнул.

– Чего такое? – спросила она

– Ну… У тебя… Ты забавно… думаешь. – ему стало неловко, что она заметила.

– А, да? – и снова начала думать, но уже более притворно.

Ее лицо было милым и одновременно забавным. Она выпучила губы и очень сильно прищурила глаза. Либрус не сдержался. Начал смеяться и ее парадировать. В этот раз ему стало легче. Будто… Опасности нет. Она начала парадировать его.

– Я лучше думаю. – проговорила она и скрючила гримасу

– Нет, я! – он скрючил гримасу еще сильнее, сдерживая смех.

Спустя пару гримас друг от друга Фолиола рассмеялась первая.

– Я вспомнила на что похоже это название! – продолжала она смеяться. – Твое лицо на это тоже сейчас было похоже!

– На что? – раскраснелся он.

– На … – она не могла перестать смеяться – На хумус.

Либрус немного растерялся.

– Я не знаю, что это.

– Серьезно? – она удивилась. – Это ну… Ты знаешь, что такое орехи?

– Угу.

– Вот. Это вроде орехового пюре. Там еще что-то добавляется, вроде лимон и масло какое-то…

– Это что-то из поднебесной?

– Да!

– О! Мне учитель показывал рисунки с поднебесной и рассказывал про путешествия туда. – Либрусу нравилась эта тема.

– Ого! – воскликнула она. – У тебя учитель что ли этот… Как их… – она снова начала вспоминать в привычной манере.

Либрус снова хихикнул, но уже более заметно.

– Ну скажи. Я не могу вспомнить.

– Да, он один из эксплоров.

– ДА! Они же выходят туда и изучают эти всякие взаимодействия между духовным миром и физическим. Это здорово!

– Да. Мне очень нравятся его истории.

– Либрус, может… пойдем прогуляемся сейчас? Просто мне очень хочется послушать… Ты можешь мне рассказать какие-нибудь истории твоего учителя?

Либрус воспламенился.

– Конечно! Могу много историй рассказать.

– Прекрасно! Сейчас все соберу и пойдем.

***

– Там действительно можно сойти сума? – спросила Фолиола.

– Угу. И не просто сойти сума. Там еще меняется твоя аура и внешность. Ты можешь поменяться до неузнаваемости.

Фолиола протяжно охнула и прикрыла рот руками.

– А вернуться можно будет?

– Мне учитель говорил, что если пробыть там… эм… дня два или три… Может больше…

– Викисимских дня? Вроде время у нас и в поднебесной различается.

– Викисимских, да. Если быть там примерно столько, то вернутся можно. Действие ауры поднебесной на душу будет небольшим. НО! – с небольшим волнением, но с интересом объясняя, вскрикнул он. – Лучше не медлить, иначе начнешь терять рассудок. – Добавил он умный вид. «Как учитель прям.»

– Да… Я слышала несколько историй как кто-то не смог выбраться оттуда. И представляешь, помочь не могут! – у нее появилась нескрываемая досада на лице. Ее вьющиеся волосы немного свалились на лицо.

– Да! Я слышал тоже, что кто-то стал похож на гору, а у кого-то два глаза слились в один… И еще кто-то получает что-то похожее на… как у животных или насекомых! Хвосты или… голова как у быка!

– ДА! А еще все они становятся большими, если долго будут находиться там.

С большими интересом и энтузиазмом они обсуждали эту тему.

– А почему так происходит? – спросила Фолиола.

– Ну… мне учитель говорил, что аура души не соответствует ауре поднебесной и поднебесная начинает… как это он сказал… «Преображать… превращать под себя». Вот. И, как бы, поэтому в поднебесной души должны находиться в теле.

Фолиола хихикнула. Либрус немного растерялся.

– Ты забавно объясняешь. Делаешь такой умный вид, но это забавно.

«Прям как учитель.» – Подумал Либрус с небольшой гордостью.

Они шли по той же Викисимской набережной, на которой было пустовато. Закат уже близился к концу.

– О, Либрус! – посмотрела на него с каким-то озаренным лицом. Он почувствовал, как его лицо горит. – Подержишь меня?

– Что? – он был в неожиданном смятении. – Ты чего? Не лезь туда… Там же снаружи ничего нет. Ты можешь вывалиться.

– Поэтому ты подержи меня. – она слезла обратно, взяла его за руку и потащила к широким перилам набережной.

Он растерялся. Он чувствует ее руку в своей руке. Он захлебнулся в словах.

– Только аккуратно…

– Так, держи. – крикнула она уже сверху.

Он держал ее крепко. Она шла по широким перилам спокойно, смотря на Либруса сверху и улыбаясь. Либрус уже тоже не мог отвести от нее взгляд и тоже улыбался. Фолиолу освещал последний луч заката. Очень оранжевый. Очень красивый.

– Залезь тоже. Отсюда лучше видно.

– Я… – он боялся сказать, что он боится. – Я…

Но она уже начала его затягивать наверх

– Давай! Я тебя держу.

Либрусу ничего не оставалось. Он сначала забросил ногу. Он боялся, что заденет Фолиолу и она упадет, но она крепко его держала и затаскивала на платформу. Либрус тихонько поднялся. Он стоял на длинной плоской платформе. Он заметил, что уже не он держал Фолиолу, а она его. В груди была буря эмоций.

– Смотри. – сказала она и показала вниз.

Он не мог сдвинуться с места.

– Не бойся. – аккуратно сказала она и начала немного притягивать к краю. – Я держу.

«Держит крепко.» – заметил Либрус. Он начал тихонько шагать. Он вытянул голову и посмотрел вниз. У него захватило дух.

Там внизу был какой-то город с множеством огней, который был частью Викисимы. Но назывался он по-другому. Либрус никогда не думал о нем и не видел, как он выглядит. Он вспомнил, что Викисима – это один из верхних уровней целой системы небесных городов. Он видел на картинках, что они как пластины, находящиеся над и под друг другом, соединенные по середине. Но это не мешало солнечному свету проникать сквозь всю систему и освещать каждый город в ней. Под этим городом Либрус видел лишь проплывающие далеко внизу облака. Что в них и под ними он мог только гадать.

Он немного отошел от края и начал переводить дух.

Он почувствовал, как Фолиола сжала его запястье.

– Правда здорово?

Она смотрела на него полными огня и интереса глазами. Либрус не мог сказать и слова. Он лишь кивнул.

Она хихикнула. Очень мило хихикнула. Ее волосы снова упали на лицо. Она их поправила.

– Пойдем. – начала она его тянуть тихонько вдоль платформы.

Либрус начала поддаваться. Он не мог не поддаться.

Они шли. Он уже стал смелее, и ему начало нравиться. Со стороны Викисимы он видел возвышающийся белый город, который уже был синим от вечернего неба. Огоньки сияли на высоких монолитных зданиях и отдельных домиках. На некоторых домах высоких и поменьше были прямые линии света. Они шли от макушки зданий почти до самого основания. Иногда резко заворачивали и шли в бок, за угол.

Набережная была тоже освещена. Столбы с огоньками тянулись по мостовым и извилинам дорожек.

Они шли по платформе. Шли. Шли все быстрее и быстрее тихонько переходя на бег. Они бежали. Либрус бежал за ней. А она бежала, держа его за руку. Либрус держал ее тоже. Она отпустила.

– Ты водишь, догоняй! – крикнула она и ускорилась.

Либрус тоже ускорился. Он бежал, улыбаясь во все зубы. Он не мог сдержать улыбки. Она спрыгнула, и он спрыгнул тоже. Они бежали через дорожки и мимо столбов огней. Бежали быстро. Он начал ее догонять.

– Теперь ты водишь! – крикнул он, коснувшись ее всей ладонью и повернувшись спиной побежал от нее.

– Не честно. Ты тренируешься! – Крикнула она возмущаясь.

Либрус усмехнулся.

– Теперь ты давай! – крикнул он в ответ, чуть замедлив темп. Но врезался в столб спиной и упал на живот.

Услышал приближающийся смех, но не успел встать. Фолиола увалилась рядом, смеясь. Он посмотрел на нее. Она смотрела на него. Либрус просто перестал думать. Он не мог оторваться. Не понятно сколько времени они лежали.

– Теперь туда посмотри. – она показала на небо

Он посмотрел на небо. Там были звезды. Много звезд, разноцветных. Этот день для Либруса просто не мог стать лучше. Он лежал, не думая ни о чем. Он чувствовал, что его ничего не беспокоит, не тревожит, не волнует. Он расслаблен и не замечал времени.

– Кажется нам пора. – тихо проговорила Фолиола.

– Я не хочу. – тихо проговорил Либрус.

– Я тоже. Давай вставай. – она легко толкнула его в плечо. – Чего разлегся? – скорчила серьезность.

– Эй. Это ты первая начала бежать, и поэтому я споткнулся. – начал он улыбаться.

– Не правда. Пошли. – начала она смеяться и подниматься.

Либрус немного пересилил и тоже встал. Они шли, спокойно обсуждая звезды, учебу. Ей тоже, кстати, не очень нравится учиться. Она спрашивала, как он сбегал от своего учителя, какие темы больше всего не нравятся, как Либрус тренируется и так далее. Либрус все с удовольствием рассказывал. Он тоже много что у нее спрашивал. Они дошли до амбара и зашли в холл.

– Как никак, мне все равно нужно делать задания. – она скривила лицо в недовольстве. – Завтра у меня учеба.

У Либруса возникла идея.

– Слушай… Как насчет… Завтра тоже пойти прогуляться?

Она улыбнулась.

– Я согласна. Давай после третьего хора? У меня там уроки кончаются.

У Либруса схватило дыхание.

– Хорошо. Встретимся в амбаре?

– Да.

Они разошлись на лестнице. Она жила на этаже выше. Он не помнил, как дошел до своей комнаты, заворожённый воспоминаниями о сегодняшнем дне. Он лёг и не мог подумать, что день мог быть лучше или хуже… Хуже… «Кантор.» С этой мыслью он подскочил и побежал к двери и затем на этаж выше. Дошел до двери Кантора. Она была заперта. «Может его еще нет… Как я забыл…» Он постучал. Ответа не было. Ничего. Тишина. Только небольшой шум, исходящий из холла вивы. Он постучал еще раз. Было страшно. Было неловко. «Его наверное еще нет… Он бы открыл…» Либрус спустился в холл и начал идти по нему. Много учеников сидели и чем-то занимались. Кто-то совместно, кто-то отдельно. Кто-то покосился на него. Но нигде он не видел друга. «Может он еще с учебы не вернулся.»

Он снова спокойно поднялся в свою комнату. Сел на кровать. «Учеба…» Его взгляд упал на учебники на столе. «Ей понравились мои рассказы… Она посчитала забавным…» В нем снова загорелся огонек и интерес. Тело будто само понесло его за стол и руки открыли учебник на нужной теме. «Сейчас я всё выучу. Я буду ей рассказывать»

***

– Мысль хочешь? – Проскрипел один голос.

Небольшое молчание.

– Давай. – прорычал второй.

– Если сложить то, сколько ты прожил на земле… плюс то, сколько ты прожил здесь… То получится больше трех ста лет. Забавно… я смог посчитать… прям много. Причем… на земле… сколько ты прожил – совсем крупицы. Хах. Но мысль не в этом. Забавно, что попытка жить там, внизу, обернулась заточением здесь. Ты ведь даже… не думаешь, что тебя ждет после смерти. Ты… Ты просто пытаешься выжить. Иногда, конечно, ты задумывался… но тебя отвлекали эти… все голоса. Эти… которые… не понимают от чего ты делаешь то, что ты делаешь…

Послышался глухой рычащий смешок.

– Да… очень глубокая мысль… – поддакнул третий голос.

– Как ты например? Отвлекаешь меня от того, что я ничего не делаю? – спросил женский голос.

– Ах… – вздохнул голос. – они только это и делают… говорят, что… ты не так делаешь… ты плохой… ужасный… Ха.

– Помолчи… пожалуйста. – перебило тихое рычание.

– Ага-а. Все-таки неприятно. – посмеялся голос в ответ. – Неприятно…Значит знакомо.

Молчание шло какое-то время.

– Будешь молчать? – проскрипел голос.

– А что ты хочешь услышать? – прорычал спокойно другой.

– Ну… мне интересна твоя позиция насчет этого.

– Я думаю ты и так уже все сказал.

-Да. Мне тоже кажется, что хорошо сказано. – третий голос.

– Хорошо сказано? – проскрипел первый. – Это еще цветочки. Сам знаешь.

– Конечно, Ароган.

– Я говорил меня так не называть! – проскрипел со раздражением голос.

– Прости…

– Чего тебе последнее время не нравится твое имя? – спросил женский голос.

– Это не мое имя!

– Помолчите. – Прорычал другой голос.

***

Кровать была мягкой. Солнце было греющим. Он не помнил после какого времени он лег, но он помнил, что он сделал почти всю домашнюю работу. Ее, оказывается, было не так уж и много. Или она просто легкой была. Материал очень хорошо заходил в его голову, а интерес и мотивация ей рассказывать и быть интересным этот материал сохраняли там.

Сегодня у Либруса предвкушение прекрасного дня. После третьего хора он встречается с Фолиолой. «Может сесть еще по читать… Кантор.» Он снова пошел быстро до его комнаты. Хотел постучаться, но остановился в пол движения. «Он же может быть на учебе… Но может и не быть.» Он не мог решиться постучаться. «А что сказать? Я не знаю, что сказать.» Он опустил руку и уставился на дверь. «Что сказать… Деревянная… Как я забыл то… тут изгиб.» В задумчивости он начал водить по ней пальцем. «Ладно я потом… Встречусь с ним…» Он начал идти. Остановился на половине коридора. «Один раз постучусь.» Дверь никто не открыл. Он немного выдохнул и пошел к лестнице. Сел за стол в своей комнате. «Доделаю уроки пока.» Но тема не поддавалась. Он старался запихнуть материал в голову так же, как вчера, но что-то отвлекало. Мысли были далеко не в уроках. В окно посмотреть. Ручкой порисовать в тетради. Походить по комнате и выглянуть несколько раз за дверь. Прислушаться к звукам жизни вивы. Вот уже время подходит к концу третьего хора. Совсем немного осталось. Нужно что-то в задании написать. Он написал что-то и не запомнил. Мысли были далеко не в уроках. Встал перед зеркалом. Поправил тогу. Мысли были уже с ней. Он предвкушал и нервничал. Темные волосы лежали как обычно, на затылке небольшой хохолок. Он выдохнул и пошел к лестнице. «Хоть бы не встретить Кантора.» – что-то в голове промелькнуло, но быстро забылось, когда он увидел ее и заговорил.

Они шли между викисимцев.

– Либрус, у тебя же учитель Авитус учит?

– Да.

– Ты не замечал за ним что-нибудь странное?

– Вроде нет.

– Хм. Сегодня была ссора между ним и еще одним учителем.

– Что? Почему?

– Я не поняла, но речь вроде шла про его бывшего учителя. Что ее методы обучения и его похожи… это кому-то не нравится. И еще твой учитель странно себя вел. Я никогда таким не видела.

– Как он себя вел?

– Как-то… Он был… злым.

Либрус задумался. «Я не помню, чтобы он себя так вел.»

– У тебя с ним все хорошо? – спросила она, выведя из раздумья.

– Да… Он на самом деле очень добрый. Он ведь рассказывал мне эти истории. И с ним очень весело на самом деле. Иногда он бывает скучным… и мне это не нравится… Но он очень добрый. Как будто это был не он…

«Может она с кем-то перепутала. Я видел, как Авитус общается с другими учителями… Он хорошо с ними общается…»

– Да. – подтвердила она. – Он мне однажды даже помог…

Либрус не мог дослушать. Он ощутил на себе какой-то взгляд. Взгляд, который будто начинал давить. Он начал оборачиваться. Не мог заметить чего-то подозрительного. К странному ощущению добавилось еще чувство легкой грусти.

Он почувствовал мягкое касание.

– Либрус…

Он будто очнулся. Посмотрел на Фолиолу. Он почувствовал слезу на своей щеке.

– У тебя все хорошо?

Волнение было видно на ее лице. Он сам и не понял, что произошло.

– Эм… Да…

– Ты чего встал как вкопанный? Тебя не расшевелить было.

– Я не знаю… Извини…

– Точно все хорошо?

– Да.

Либрус снова перед дверью Кантора. Она приоткрыта. Отлично значит Кантор в комнате. Но подойдя чуть ближе обнаружил, что свет не зажжен. Либрус заглянул в комнату и увидел Кантора, мирно спящего на своей кровати, хотя на него это было не совсем похоже. Может устал после обучения. Они с ним так никуда и не сходили. Судя по тому, как крепко он спит, день у него был трудным. Либрус и сам много ходил с Фолиолой. Поэтому чувствует физическую усталость.

Он не стал будить Кантора. Уже собирался уходить, но в последний миг на столе Кантора что-то блеснуло. Заметив это, Либрус стал всматриваться в темноту. Глаза чуть привыкли, и он заметил, как что-то небольшое медленно и блекло светилось и потухало на столе. Либрус подошел по ближе и увидел, небольшой шар, на вид стеклянный, который легко помещался в руке. В нем что-то, похожее на ободранный иссохший черный лепесток, светилось голубым. А в тех местах, которые кажутся ободранными и треснутыми, выливался более синий цвет.

Глаза Либруса, сначала непонимающе осматривали находку, но постепенно он начинал смотреть так будто раньше ничего красивого не видел. Ему не хотелось отпускать эту штуку, что-то его расслабляло, он начал чувствовать не большую усталость. Какая теплая… Прервало от любования шевеление в кровати. Кантор, кажется, резко перевернулся на другой бок и начал что-то резко бормотать. Либрус вздрогнул от неожиданности, но пришел в себя. Посмотрев на шарик, он встряхнул головой и положил на место. Уходя из комнаты, он обернулся. Что же это такое и где он это взял? Кантор всё-таки сходил без него? Надо завтра спросить. Может это он и хотел показать Либрусу? Либрус тихонько закрыл дверь и ушел в свою комнату. В руках чувствовалось все еще то тепло.

Спустя немного времени он лег в свою кровать, но сон пока не шел, и его голову захватили мысли о том, что же он видел в комнате своего друга. Он тоже захотел себе такую штуковину. Завтра он обязательно спросит об этом у Кантора.

– Либрус, как думаешь это стоит моего терпения? – спросил Авитус с каким-то холодом, когда ученик к нему подошел.

– Я… Думаю… – начал мямлить мальчик, все еще поправляя тогу.

– Думаешь это… шутки? – увеличив тон, перебил учитель, строго и немного с высока посмотрев в его сторону.

Либрус от неожиданности вздрогнул и перестал поправляться. Увидев холодный протыкающий взгляд, с какими-то желтыми оттенками, мальчик опустил голову. Парой взгляд Авитуса был таким острым, что кажется даже цветы начнут виновато загибаться. По тону учителя было слышно, что ему явно начинают надоедать опоздания ученика. Либрус уснул очень поздно.

– Нет. – тихо ответил Либрус

– Что же, мой ученик – Авитус немного смягчил тон. – Я не могу как-то на тебя повлиять. Значит мне придется ужесточить меры, как бы ты этого не хотел. Я… Пытался… до тебя донести. – его тон начал грубеть. – Сегодня ты точно чему-нибудь научишься.

Учитель посмотрел на него. Либрусу стало не по себе от этого взгляда. В нем была вся строгость Авитуса и какой-то оранжевый огонек.

-Твоя боевая тренировка начинается прямо сейчас. Вместо уроков ты будешь бегать вокруг Викисимы. Все время отведенное на уроки… ТЫ будешь бегать вокруг Викисимы.

– Что … Но … – Либрус было начал, спотыкаясь перебивать, явно не ожидавший от учителя такое наказание.

– ВСЕ РАСЧИТАНО! – Выпалил Авитус, – При твоих росте, весе и выносливости, которую мы натренировали ты управишься примерно впритык, в два круга. – его взгляд заострился.

– Учитель…

– Нет. – Перебил. – Либрус пора стать чуточку серьезнее. – Начинай бег.

Либрус не решался.

– Если ты сейчас не начнешь бег. Я увеличу нагрузку.

Либрус явно не мог поверить в сказанное учителем. В прошлые разы, когда Либрус опаздывал, Авитус заставлял его делать какие-то дополнительные упражнения на тренировках или переписывать учебник. Но чтобы так… Кажется такое решение для Либруса стало большим сюрпризом. Он все же осмелился взглянуть в глаза учителя, но поняв, что все серьезно, начал с легкого бега. В голове мальчика были разные мысли – «Это странно, но… ведь…». Больше он ничего не решался говорить Авитусу.

Авитус побежал за мальчиком, следом не отставая и не давая мальчику останавливаться на передышку, изредка подгоняя. Бежать предстояло четыре хора.

Изнеможденный, но все же живой, Либрус добежал последние несколько метров. Пока он бежал, он не понимал это у него ноги трясутся или поверхность под ногами. Тяжело дыша, он мельком взглянул на учителя, у которого даже небольшой отдышки нет. Мальчик уже чувствовал себя каким-то выжатым. Но сейчас Либруса больше интересовало все еще ли он злится.

– Учитель … я … – виновато начал Либрус, не отдышавшись.

– Ты, Либрус, сейчас будешь восстанавливаться … – он осмотрел небо и посмотрел на солнце, достал из-за пазухи какой-то предмет из круглой небольшой дощечки с делениями и иглы на ее краю, и поставил его на землю, – Двадцать делений вполне достаточно. За тем мы будем тренироваться с боевым шестом и без него еще три хора.

– Но ведь я … – начал Либрус.

-Либрус. – перебив его, как-то резко дернулся и посмотрел холодно. – Явные проблемы… с дисциплиной… – он поправил полностью заправленную руку. – Которые мы пытаемся решить очень долго. Тебе нужно стать сильнее и дисциплинированнее чтобы…

Учитель задумался. Встряхнул головой.

– Я позже скажу зачем все это нужно. Но сейчас тебе нужно над этим работать. И меня… И мне очень не нравится такое твое отношение. Ты понимаешь?

– Да. – ответил неуверенно ученик, уже не отводя глаза от глаз учителя.

В них он заметил все ту же строгость, Которая была в начале дня. В них мелькал все тот же оранжевый огонек. Как будто что-то поменялось. «Двадцать делений же – это совсем мало!» – подумал он и сел перед прибором.

Мальчик сидел, восстанавливая силы и думая о произошедшем. Злость на учителя выветрилась в течении долгой «прогулки», и остались только виноватое чувство и мысль, что ему надо бы что-то сделать. Но что сделать? Ответ ясен, но уверенности он не придал. Добавил лишь ощущения, что что-то в груди сжимает.

– Либрус, пораю. – послышался из-за спины голос, в котором чувствовался холод.

Либрус встал, повернулся к учителю, который уже начал уходить, и последовал за ним с поникшей головой.

– Учитель. – не очень решительно начал Либрус.

Учитель продолжал идти, не повернувшись и не ответив.

– Учитель… – еще менее решительно снова сказал. – Простите… меня…

Авитус неожиданно остановился и простоял несколько секунд. Повернулся к мальчику и подошел. Мальчик немного приподнял голову. Авитус присел на корточки и посмотрел ему в глаза. Либрус увидел тот добрый взгляд, который он, казалось бы, везде узнает.

– И ты меня прости, Либрус. – чуть улыбнувшись сказал Авитус и положил руку на плечо мальчика. – Прости что вот так резко, но теперь, надеюсь ты понимаешь, что это чуть более серьезно, чем ты можешь думать. Чтобы чего-то добиться нужна хоть какая та дисциплина. И это один из тех первых уроков, которые тебе помогут в дальнейшем. А также, если ты будешь сбегать снова, наказание будет жестче. Ты меня понял, дорогой мой ученик?

– Понял. – ответил чуть грустно Лубирус, продолжая смотреть в глаза учителя. У мальчика начала наворачиваться слеза.

– Так ну все-все. – Чуть посмеялся учитель. – Не помню, чтобы я тебя учил плакать. Иди сюда.

Для мальчика было совершенно неожиданно, что учитель его обнял. Это было приятно. Либрус ощутил облегчение. «Я буду стараться.»

– Как себя чувствуешь? Нигде не жмет, не болит?

– Ну… Я не знаю… чувствую себя уже как-то… не очень… устало… А как вы… так спокойно пробежали?

– Тайна общества. – улыбнулся учитель. – Давай немного тебе помогу.

Он положил мальчику правую руку на плечо. Мягко выдохнул. Мальчик почувствовал небольшой прилив. Дышать стало легче. Ноги стали не такими тяжелыми и двигаться стало свободнее.

– Ну как?

Либрус с небольшим непониманием и удивлением посмотрел на Авитуса.

– Мне уже лучше. Как вы это сделали?!

– Не знаю. Всегда так умел. – Авитус улыбнулся.

– А вы меня научите?

– Пока что не могу. Тебе… Рано еще …

– Вау! Я когда бежал думал, что опять умру.

Учитель улыбнулся и сказал:

– Ну если будешь столько же тренироваться, как я… Будешь, ну… приблизительно как я … наверное. – улыбнулся еще шире. – Ладно, а сейчас я хочу затронуть вчерашнюю тему – каналы. Ты присядь-ка. Отдохнем еще немного.

Либрус сел, и учитель резко упал на свое мягкое место рядом с ним. Авитус чуть было открыл рот.

– Мне уже кантор все рассказал. – резко перебил его ученик.

– Ого. И что же он тебе… рассказал?

Либрус пересказал слова Кантора. Учитель немного напрягся.

– Вот оно значит, как… В принципе рассказал он тебе все верно. Крики там… бывают. Исходят они … из ада. – Говорил он с каким-то сомнением. – Если ты вдруг снова найдешь какой-то открытый люк, что вряд ли, не смей туда лезть. Тем более у тебя уже есть аргумент за то, чтобы туда не лезть. – пошутил учитель. – Не знаю, как ты туда залез и как ты вылез, но при первом могло не случиться второго, и ты мог там потеряться. – учитель задумался. – Видимо давно не обновляли заговоры на эти люки, и старые начали слабеть. В любом случае у тебя могут быть проблемы, если это повторится. У нас могут быть проблемы. Вчера нам повезло: особых наблюдений за ними не было, что тоже исключение. По тому люку, в который ты влез, я уже передал информацию и его уже не открыть.

Либрус повернулся к учителю.

– А что вы делали с тем люком, из которого я вылез?

– Я провел заговор закрытия.

– Вы говорили непонятными словами.

– Да. Это одни из ранних викисимских заговоров и язык тоже ранний.

– А что это означало?

– Точнее, как переводилось?

Либрус кивнул. Учитель как-то непонятно вдохнул воздух.

– Ну дословно: «Сделайся тяжелее десяти, дабы по одному было неудобно открывать.»

– Вы сделали ту крышку тяжелее? – удивленно спросил ученик.

– Да, Либрус. Чтобы сделать больше нужно и вложиться больше, а у нас времени не было.

Они по сидели и по молчали. Авитус глубоко вздохнул.

– Значит так. Ты все понял, что я тебе сказал про тоннели? – спросил Авитус с наигранным подозрением.

– Да – немного виновато ответил ученик.

– ОТЛИЧНО! – неожиданно громко добавил учитель, увеличив свою улыбку, Либрус вздрогнул. – Ученик мой, у нас еще впереди тренировка. И даже не пытайся сбежать. Никто за тебя твое наказание отрабатывать не собирается. – с подозрительным прищуром добавил он. – К тому же ты взрослеешь и становишься крепче. Пора переходить к тренировкам по серьезнее. Пойдем быстрее, я тебе пару финтов показать хочу.

Учитель так же резко встал и радостно за шагал вперед, поправляя свою заправленную руку.

Либрус измученно опустил голову, встал как увалень, что-то промямлив себе под нос, и поплелся за учителем.

«Сколько можно…Сейчас ноги взорвутся.» – Подумал Либрус, стоя в полуприседе. Его ноги согнуты почти на девяносто градусов. Мальчик сбился со счета. Сколько он так стоит ему уже не известно. Бедра горели, жгли и это не давало сосредоточиться, сбивало мысли. Накопилось раздражение и хотелось поскорее его выплеснуть. До этого он и близко так долго не стоял. Учитель, приняв ту же стойку, стоял чуть поодаль и что-то писал в своей книжечке, иногда посматривая в сторону Либруса. Он часто что-то пишет. Простояв так еще некоторое время, Авитус закрыл свой учебничек, высказал:

– Встаем. Трясем ноги.

Либрус не смог разогнуться, а только завалился на заднее место.

– Команды лежать не было, молодой человек.

– Да я опять устал. – немного зло прозвучал ответ, – Вы еще со своей… стойкой всадника.

– Она укрепляет не только выносливость, но и терпение. Давай вставай.

Но Либрус продолжал лежать и тереть ноги.

– Либрус, встань. – Послышалась строгость в голосе.

Либрус глянул на учителя. Снова заметил от него какой-то сторонний холодный взгляд. Он начал вставать и увидел, что к ним приближается какая-то фигура. Очень похожая на учителя Кантора. «Все-таки это он.»

– Приветствую еще раз, молодые. Смотрю, Либрус, всё-таки наказали. – Кивнул мужчина в сторону мальчика. Послышалась надменность.

«Ну конечно! Как без этого?» – закатил глаза Либрус, поднимаясь.

– Да не сказать, что наказали. Предупредили. – спокойно ответил за мальчика Авитус. – Ты, я смотрю, ко мне пожаловал?

– Верно, Авитус. Хочу сообщить тебе кое-что. – взгляд мелькнул на Либрусе и вернулся на учителя. – Давай отойдем.

– Как скажешь, дружище. Так, Либрус, сначала дыхание, потом бери шест и начинай проделывать диагональный выпад. Пойдем, Когит.

Мальчик сделал как сказал учитель. Силы то убавлялись, то прибавлялись. Мальчик принял стойку, ноги ровно руки перед собой. Вдох – руки ладонями к себе. Он пытался прислушаться, о чем они говорили.

– Эти… повторяться…

Выдох – руки ладонями от себя и разводить.

– Думаешь… Они же не должны…

– Не знаю, о чем они думают…

Снова вдох, снова выдох. Мальчик потихоньку отдыхает. «Так бы все время стоял. А не эти ваши палки.» Он открыл глаза и увидел чуть вдалеке учителя Авитуса, что-то бурно обсуждающего с учителем Когитом. Плохо было слышно, но они были взволнованы. Лицо учителя было в смешение непонимания и возмущения. После еще нескольких вдохов выдохов мальчик взял шест. Прокрутил вокруг себя. «Чуть по лучше.» Прокрутил еще раз, и еще.

-Либрус! Диагональный выпад! Пятьдесят раз! – крикнул Авитус.

Либрус выдохнул, закатив глаза. Один выпад. Второй. Третий. Четыре.

После тридцати семи выпадов она заметил своего учителя, идущего задумчиво обратно.

– О чем задумались?

– Ничего такого. – так же задумчиво выдохнул ответ. – Сколько уже сделал?

– Тридцать девять.

– Нормально. Продолжай.

Тренировка окончена. После нее, учитель задержал Либруса на небольшой разговор. Авитус говорил спокойно и иногда шутил, и Либрусу от этого стало еще легче. Мальчик общался с учителем достаточно долго.

– А вы можете еще раз так сделать?

– Как?

– Ну чтобы энергия появилась.

Авитус задумался. Его зрачки медленно оглядели Либруса и уставились в пол. Словно он что-то вспоминал.

– Нет. – сказал он кратко.

– Почему?

– Просто… нельзя это делать слишком часто.

– Почему?

– Так, ну все, Либрус, тебя ждет постель в твоей комнате. – начал улыбаться Авитус. – Поверь мне, она намного приятнее чем рассказы о моих экспедициях и обсуждения того, что могу, а чего не могу. И, к сожалению, тебя проводить сегодня я не смогу, боец.

– Ну учитель, Авитус… – сокрушенно произнес мальчик. – Я тоже хочу понять, как это делается.

– Нет, Либрус. Точно не сегодня. Потом… Когда ты будешь готов. Я тебе все расскажу.

– Ну учитель....

– Либрус, хочешь, чтобы я тебе добавил еще круг по Викисиме? – начал улыбаться Авитус.

Мальчик нахмурился. Неудовлетворение металось по всему телу, но спорить оказалось рисково.

– Хе-хе. Хорошего по не многу, боец. – снисходительный взгляд.

«Поэтому вы мучаете меня уроками и тренировками…» – пронеслось в голове Либруса.

Они попрощались и Либрус поплелся до амбара. По дороге он все так же шел мимо уже начинавшегося садиться солнца. «Да уж.» Он чувствовал облегчение. «Учитель не злится.» Остановился. Вздохнул полной грудью. «В следующий раз вовремя приду.» Свободный вечер.

Выйдя с набережной, он почувствовал, как его ноги начали трястись снова. «Это не мои ноги.» – подумал он и остановился. Это трясется земля под ними. Вибрация была не слишком сильная. Скорее всего он ее не почувствовал бы если бы снова бежал. Он попробовал идти. Вибрация продолжала ощущаться. Снова остановился. В груди были смешанные чувства. Кто-из викисимцев это тоже почувствовал и остановился. Спустя еще несколько мгновений она прекратилась.

Вскоре он доковылял до дома похожего на амбар. В холе сидели несколько из учеников. Они перешёптывались, и кто-то посмотрел в его сторону. Опять покосившийся взгляд. Либрус заметив это остановился и сам того, не заметив зрачками смотрел на компанию. В голове кружилось непонимание. Попытка уловить суть разговора оборвалась.

– Ты чего смотришь? – послышался неспокойный вопрос из компании.

Либрусу было нечего ответить. Немного испугавшись, он быстро пошагал дальше.

До своей комнаты он шел, крутя эту ситуацию в голове. Зашел в комнату закрылся и стоял около двери еще какое-то время, не понимая, что было не так. Тихонько плелся к кровати. Кстати, по пути он не видел Кантора, хотя в это время он обычно сидит в главном зале и что-то читает. И тут он снова вспомнил, что они должны были встретиться около библиотеки в тот день. Он уже лег. Хоть его и посетило чувство, будто не сбылось то, что он очень долго хотел, вставать с кровати он не стал. Он был слишком уставшим. Его тело отказывалось двигаться. Тренировка шла дольше чем обычно. Он решил, что сходит к Кантору после того, как отдохнет. Еще только середина солнца зашла за горизонт, так что есть время насладиться концом мучительного дня.

Либрус не заметил, как уснул. Стук. Проснувшись в темноте комнаты, он сел, пытаясь понять, что стучало. За окном на улице была ночь, но не такая глубокая. Посмотрев на дверь, он увидел, что под ней что-то лежит. Взгляд не мог проясниться. Он встал и пошел. Это была не аккуратно завернутая бумажка. Развернув ее, он прочитал.

«Ученик чудовища»

Слова не вязались в голове Либруса никаким образом. Он посмотрел на дверь и прислушался. Снаружи было тихо. С небольшим страхом взялся за ручку и потянул. В коридоре была почти не проницаемая тишина. Даже из холла никого не было слышно.

Взглянув на записку, он начал думать о тех взглядах. Закрыв дверь, он снова направился к кровати. Аккуратно сел на нее, не отводя взгляда от записки. Взгляд невольно скосился в сторону. «Что значит «чудовища»?» – крутилось у него в голове. «Учитель Авитус?» В нем начало появляться небольшое раздражение. «Чудовище?» Ему хотелось что-то ответить. Кому-то ответить. Но… «Кто это написал?» Он вспомнил Секруса, который толкнул Кантора в холле. Других вариантов у него не было.

«Может кто-то другой? Почему «чудовища»? Или Секрус? Может… Шутка чья-то?» Параллельно Либрус прислушивался к звукам за дверью, но там все это время было тихо. Он уже лежал в ожидании, что кто-то может постучатся еще раз. «Может ошиблись.» Веки потихоньку начали закрываться. Мысли расплываются. Тревога проходит.

На следующее утро Либрус все-таки смог встать и прийти вовремя к учителю на урок. Мальчик чувствовал себя странно. Учитель продолжал рассказывать о свойствах оболочки души и ее рождении, а Либрус думал над смыслом записки, на автомате что-то чиркая в тетради

-Либрус, ты слышишь?

Голова мальчика резко дернулась в сторону учителя.

– Ты слышал, что я сказал?

Мальчик боялся что-то ответить. Он не слушал не понятно какое количество урока.

Авитус вздохнул и с негодованием в голосе сказал.

– Через 5 дней будет тест по этой теме.

Чувствуя свою вину, мальчик протестовать не стал. Но нахмурился.

Заметив это, учитель сказал:

– Понимаю твое негодование, Либрус, но он не такой сложный. Там нет ничего, что мы не проходили. Тем более вопросов там будет не так много. И он интересный… тебе понравится. – Авитус скривил какую-то улыбку и продолжил чтение лекции.

В голове на этот момент была лишь одна мысль: «Сказать или нет?» Либрус хоть и сделал почти все домашнее задание, сейчас он из теории мало что помнил. Зачастую с теорией было ему сложно справиться, и, бывало, просидит целый день за столом играясь с принадлежностями для учебы, думая о чем-то другом, вспоминая рассказы учителя об экспедициях в поднебесную. «А вдруг он пойдет разбираться…» Иногда к нему заходил Кантор, и они беседовали и что-то придумывали. Лишь под вечер Либрус осознавал, что он сделал еще только меньше половины и садился делать с горем пополам, а учитель на следующий день пол урока его заставляет исправлять то, что он написал. «Я не могу сказать…,»

В течении урока его мысли потихоньку переключились на Кантора. Вспоминал Фолиолу. Милую Фолиолу. Он посмотрел на небо и подумал…

«Обучение на этот день вроде бы должно было закончиться.» Он посмотрел на учителя в ожидании, но Авитус продолжал чтение. Предвкушение о после урочной свободе сменились какими-то сомнениями. Он вгляделся в учителя, но как-то перестал слушать, что он говорит. Может это тоже какое-то наказание? Но учитель не предупреждал. Мальчик побаивался что-либо спросить. Через некоторое время Либрус чуть-было открыл рот, но поднял руку.

– Да, Либрус? – послышался холодный вопрос.

«Что-то не так?»

– Учитель, вроде как время уже… – с сомнением начал говорить Либрус.

– Точно. Я просто подумал дать тебе больше материала для теста. Ты же не хочешь его провалить. – спокойно, но с какой-то надменностью прозвучал ответ.

Мальчику не нашлось что ответить.

– Давай повторим, что мы сегодня прошли, и я тебя отпущу.

У Либруса что-то зажало в груди. «Что мы сегодня прошли?».

– Расскажи мне все этапы очищения души.

Началась паника.

– Но… – начал мямлить Либрус. – Там ведь разные методы очищения.

– Соглашусь. – произнес учитель, глядя в учебник. – Но они разные в рамках лишь нескольких этапов. А я хочу услышать все этапы в целом. – посмотрел на Либруса исподлобья.

Паника завладела им. Он молчал непонятно сколько времени. Взгляд опустился на ручку.

– Либрус. – учитель посмотрел на своего ученика более четко. Начал снова читаться холод. Острый взгляд. Оранжевый огонь в них. Ему не показалось. Они действительно были странного цвета. Оранжевого.

– Либрус! – повысил голос учитель.

– Я … – Поднял голову. – Не помню.

Страх начал завладевать им.

– Хм… Не помнишь… – Его тон был холоден.

Авитус отвернулся. Либрус чуть-чуть глянул на него.

– Не помнишь… – Повторил учитель снова, таким же холодным тоном. Слышно, как он дышал. Было заметно как он встряхнул голову.

– Ладно. – его голос немного вздрогнул. – Так… – он немного кашлянул. – Кхм, сейчас я тебя отпускаю, но… – он помолчал какое-то время. – Ты все записал, что я тебя просил?

– Э-э… Да.

«Хоть бы он не проверил.»

– Хорошо… Ступай и прошу тебя. – он повернулся к мальчику. – Повтори все, что мы прошли на этом уроке и на нескольких предыдущих. Понял?

– Да. Эм…– мальчик замялся. – Учитель…

– Либрус… – Перебил он повышенным тоном. – Иди. Сегодня у меня не так много времени на беседы.

– Хорошо. Хорошего вечера вам.

– Да, Либрус, и тебе. – как-то отдаленно прозвучал ответ

Мальчик медленно пошел до амбара, отдаляясь от учителя. «Что с учителем?»

Он шел по тротуару, думая, что это было на уроке и заглядываясь на высокие и не такие высокие дома. Многие были белыми, но некоторые были украшены разными желтыми вставками: где-то на крыше, где-то на окнах, где-то на стене блестят желтые узоры и линии, которые вечером превращаются в полоски и узоры света. «Он разозлился? Я думал он меня накажет, но…» Некоторые здания были с редкими окнами, как один высокий мраморный блок. Выглядит впечатляюще. «Что было с его глазами? Они вроде не всегда были такими…оранжевыми.» В голову пришла надпись из записки. «Был каким-то… злым.» – вспомнился голос Фолиолы. Проходя перекресток дорог, Либрус заметил по пути одной из дорог в далеке высокие башни какого-то собора, который украшен разными статуями и вырезами на стенах. Это было величественные покои Заветов. Заветы управляют Викисимой.

Мальчик дошел до вивы. Было тихо. Присев он ощутил мягкость сидения. Из-за угла вышла какая-то компания учеников. Увидев Либруса, они замолчали. Мальчик заметил, что они остановились. Смотрели на него. Их разделяло около пятнадцати шагов. Мальчик смотрел в ответ. В груди было смешение чувств. Мальчик ожидал какой-то реакции, какого-то слова. Но ничего не происходило.

– Вы чего, ребят? – Мальчику хотелось вжаться в сидение.

В холл еще кто-то зашел. Один из ребят оглянулся на входящего и стукнул другого по плечу. Они начали движение в сторону выхода. Сначала один, потом два, потом все остальные.

Входящий была чья-то учительница. «Что это все…» Ладони вжаты в ручки сидения. Указательный палец правой руки будто пытался выковырять дырку. Мысли в перемешку. Он словно пытался почувствовать ручки сидения всеми ладонями. В голове будто начало что-то гудеть.

– Бу! – вырвала из раздумья его Фолиола.

Либрус действительно испугался, но выдохнул. Ее руки лежали на правом плече, и он чувствовал их тепло.

– Ах ты… Я тебя сам потом напугаю.

– Ну попробуй-попробуй. – улыбалась она. – Ты чего такой грустный сидишь?

Мальчику показалось это стыдным говорить.

– С чего ты… взяла. Я не грустный.

Фолиола смотрела на него своими голубыми глазами.

– Ты грустный.

– Да не грустный я.

– Грустный.

– Нет.

Молчание. Либрусу стало неловко. Фолиола продолжала смотреть на него.

– Грустный.

Мальчик посмотрел на нее и спустя пару мгновений вздохнул. Сел обратно.

– Я… просто не понимаю.

– Чего не понимаешь?

– Почему все так смотрят на меня.

Снова молчание, которое продлилось несколько мгновений.

– Может… потому что ты красивый? – улыбнулась она и чуть неловко толкнула его плечом.

Мальчик хмыкнул и продолжил смотреться на теребящиеся между собой руки.

– Может погуляем?

Мальчик, немного подумав, хмыкнул что-то утвердительное.

Они шли. Шли. Еще шли. Диалог начал клеиться сам собой. Напряжение в голове отпустило. «Нормально. Нет. Да. Наверное.» – отвечал мальчик на вопросы девочки, смотря по сторонам. Потом зашла тема, и Либрус сам начал задавать вопросы, лишь изредка оглядываясь на викисимцев. Они прошли мимо библиотеки, мимо парка, мимо темного переулка. Либрус и не заметил, как наступил вечер. Они вернулись в виву и сидели болтали ни о чем на мягких креслах. Иногда толкали друг друга. Иногда обзывали. Фолиола иногда уводила взгляд в сторону. Но улыбки почти не сходили с их лиц. Лишь в моменты тишины. Тишины приятной и будто привычной.

На лестнице они обнялись. Крепко. Будто прилипнув друг к другу. Либрус отвесил какую-то шутку на прощание, а Фолиола его легонько стукнула, и они разошлись.

Придя в комнату, он прошел мимо зеркала и заметил свой уверенный профиль. Снял тогу и улегся. Положил руку под подушку и вспоминал прогулку еще некоторое время пока не уснул.

На следующее утро урок прошел в целом как обычно. Учитель Авитус особо ни о чем не спрашивал. Лишь рассказывал. И рассказывал. Мальчик слушал и пытался записывать. Иногда не успевал и говорил учителю. Тот останавливался. Продолжал. Урок окончился.

– Тренировки не будет? – переспросил мальчик, вдохновленный новостью.

– Да, Либрус. Появились неотложные дела.

– А… чем вы будете заниматься? – спросил осторожно.

Учитель молчал. Мальчик, подумав, что тот не ответит, опустил голову.

– Нужно… с Когитом решить пару вопросов. – Все-таки ответил, собирая вещи. Обсудить, решить, сделать… выводы.

– Хм…

Спрашивать дальше он не стал.

– А может … мы… Сможем завтра после урока прогуляться? – спросил с надеждой мальчик.

-Пока не известно, Либрус.

-Хм…

Учитель попрощался. В таком же тоне, в котором шел весь диалог. Мальчик утвердительно ответил, и они разошлись на выходе из парка.

Снова ощущение тяжести в груди. Какая-то злость. Что-то сжимает. Что-то будто ударило и теперь болит. Он не хотел долго идти по улицам до амбара и решил сократить через переулок.

Пройдя глубже в узкой улочке, он заметил двух викисимцев. Один сидел сложа руки на коленях и уперев в них лицо. Второй была женщина, которая оперлась спиной о стену и смотрела вверх. Ее лицо было какое-то измученное. Эти викисимцы выглядели так, будто их кто-то избил и они провалялись в грязной канаве несколько лет. Тощие, с облезлой серой или даже очень бледной кожей, с какими-то трещинами на ней, на лице, на руках. На мальчика они не обратили никакого внимания, и он решил пройти мимо. Но остановился. Оглянулся. Смотрел какое-то время в нерешительности. Надо ли что-то сделать?

– С вами все хорошо? – спросил он тихонько.

Ответа не поступило.

– Может вам…

– Ничего… Совсем ничего… Совсем ничего… – перебило мальчика бормотание женщины.

Мальчик заметил, что белый дом, рядом с которым викисимцы находились, не такой уж и белый. Снизу стена была покрыта темными, если не черными, потрескавшимися пятнами, расходящимися за их спинами. Самое большое пятно находилось прямо за ними. Мальчик никогда такого не видел. Но и на его памяти в Викисиме в принципе такого не было.

– Вы меня слышите?

На этот раз девушка повернула к нему зрачки и расширила веки. Она смотрела. Смотрела проницающе. У нее был приоткрыт рот. Зрачки тоже были бледными. Либрус не стал больше ничего говорить. В груди что-то говорило, что надо отойти. Она отодвинула зрачки обратно, и снова уставилась то ли в небо, то ли на противоположное здание. Мужчина рядом вообще никак не реагировал. Мальчик стал, колеблясь уходить. «Что с ними такое? Что с их кожей? Куда она смотрит? Там же ничего совсем нет.» Он всё-таки поспешил выйти из этого коридора. Его пробрало. Он шел дальше не оборачиваясь. «Это слишком странно.»

«Еще и контрольная через три дня уже. Если не сдам… может быть плохо.» – подумал он, и понял, что ему не помешало бы наконец сесть за учебники. А с Кантором снова придется встретиться чуть позже, если, конечно, вообще получится.

Прибыв в «амбар» Либрус начал сразу думать о том, чтобы сесть за учебники, но опять вспомнил про Кантора, которого уже какой день не видит бодрствующим. Обычно он общается с учениками в главном зале, правда… у него это плохо получается. Либрус решил снова попробовать навестить того.

Поднявшись на этаж выше. Опять запертая дверь. В последний раз кантор запирался так долго, когда он хотел устроить Либрусу сюрприз. Сюрприз тогда удался. Кантор подарил ему рогатку, которую смастерил из своих старых сломанных очков. А их у него было не мало. Но после пары применений им здорово попало от учителей. Давно было. Накатила грусть, вспоминая это.

Либрус постучался:

-Кантор, ты тут?

Ответа не последовало. Может опять спит. Либрус постучал еще несколько раз, но ответа не поступило. Он бросил попытки и пошел в свою комнату.

«Еще много времени. Можно полежать.» Он улегся, но в мысли ему сразу запала контрольная. Немного полежав, он с неохотой и громким вздохом поднялся, уселся на стул и взял первый попавшийся учебник.

Просидев один хор, он понял, что понять ему удалось не многое. Он все вспоминал про сферу, которую увидел у Кантора. Руки вспомнили тепло. Сейчас бы он по прыгал с облачного утеса. Посмотрев на кровать, Либрусу захотелось лечь. Не сразу, но он отставил эти мысли и снова уткнулся в учебник. Там так много информации и какую именно его спросит учитель, Либрус не мог понять. Ведь он не будет спрашивать все подряд. Да и он столько не запомнит. Просидев еще с пол хора, Либрус обнаружил в коридоре за дверью как-то тихо, лишь редкие шаги. Дело близится к вечеру, к закату. «Может Кантор уже пришел.» Он вышел за дверь и снова поднялся к комнате друга. Никого и ничего – дверь заперта, все еще. «Может снизу?» Либрус спустился в главный зал, в котором сидело много учеников. Он прошелся, осмотрелся, но нигде так и не заметил своего друга. Странный взгляд. Показалось. Никто не смотрел в его сторону.

Мальчик решил пройтись прогуляться пока виву не закрыли на ночь.

Шел к выходу. «Ученик чудовища.» – послышалось за спиной. Он повернулся. Взгляд активно бегал по всем, кто находился в холле. «Показалось?» Пальцы на руках начали тереться друг о друга. Он начал переступаться на месте. Быстро повернулся и вышел из вивы. На улице было много викисимцев. «Показалось или нет… Показалось или нет…» Все гуляли после рабочего дня. «Чей был голос?» Солнце садилось, отливая на дома оранжевый свет. Все ходили не спеша. Один мальчик куда-то торопился. Вдруг резко остановился. В него чуть не врезались.

– Извините пожалуйста. – он оглянулся. Начал смотреть вокруг.

Он понял, где он. «Так быстро ушел от амбара.» Он еще долго стоял, не решаясь куда-то пойти. Выбирал сторону.

«Что же это были за викисимцы? Чудовища… Может снова сходить проверить?» – пришла в голову мысль. Он направился к тому переулку. Идти было не далеко. Мальчик знал почти всю Викисиму. Точнее тот огромный уровень, на котором он жил.

Дошел до нужного угла и начал осторожно высматривать. Осторожно прошел чуть глубже, но увидел одно лишь большое черное пятно. Викисимцев не было. Он подошел к пятну чуть ближе. В середине были трещины. Либрус захотел потрогать

– Лучше не подходи ближе. – послышался какой-то голос позади.

Либрус отпрянул в испуге. Это был худой лысоватый и староватый викисимец. С прикрытыми глазами. Веки западали на них так что не особо было видно какого они цвета. Он был обмотан в тогу так, что ни одной части тела, кроме головы, видно не было. Как он его не заметил?

– Смотреть можно, трогать нельзя. – сказал он хмыкнув.

– Что это такое?

– Это… почернение, как ты видишь.

– А почему трогать нельзя?

– Аура может перекинуться на тебя. Это чужеродная аура. Не от создателей. Если ты до нее дотронешься… то есть риск, что… Потеряешься в общем, мальчик.

– Потеряюсь? Как они?

– Да.

– А где они… ну… викисимцы, которые здесь были?

Задумавшись, худой викисимец не сразу ответил.

– Если ты про «мутных», их стражи увели.

– Что с ними?

– Они как раз поддались этой ауре. Ты себя хорошо чувствуешь?

– Вроде да…

– Вот и славно. Просто она еще… В прочем ничего. Не прими за грубость, но сейчас нужно, чтобы ты ушел отсюда. Сейчас придут стражи и начнут делать экспертизу. Ты можешь помешать.

– А что будет с теми викисимцами?

– Их будут исследовать и выверять более точную причину недуга.

Из-за угла послышались шаги. Либрус обернулся на звук и увидел несколько фигур. Их лица, и в принципе головы, были аккуратно обмотаны белой тканью. Были видны только глаза. В одном из глаз у каждого вместо зрачков была какая-то фигура, но разглядеть не получалось. На самой ткани были нарисованы темно желтым узоры из кругов, точек и ромбиков. Они показались Либрусу необычными. Он вообще почти стражей не видел. Только в далеке, около покоев Новых Заветов. И то, они редко выходят за пределы покоев. Их тоги были намотаны очень плотно, за счет чего их тонкие фигуры казались еще тоньше. Кожа была бледноватой. На руках в некоторых местах были такие же узоры как на их платках на голове. Они шли невозмутимо изредка шевеля глазами.

– Кажется, молодежь, вам уже пора. Было приятно поговорить. Надеюсь, встретимся вновь. – обратился к мальчику худоватый викисимец.

– Да. Хорошего вам вечера. – бодро попрощался Либрус.

– И тебе не хворать. – веселый ответ.

Либрус потопал обратно. Но солнце уже садилось. Скоро виву закроют надо торопиться. На улицах уже не так много людей. Становится тише и тише. На горизонте отливало лишь мягкое тёмно-оранжевое зарево. Перед входом в виву Либрус стоял некоторое время. Нерешительность не давала двигаться дальше. Быстрым шагом он прошел через холл и взбежал по лестнице. На ней остановился, прислушиваясь к разговорам в холле. Чуть выдохнул пошел снова до друга.

Дверь Кантора все еще закрыта. Не привычно было не слышать его звонкий голос в главном зале. «Ну и скукотища.» Ему стало грустновато.

С другими учениками он общаться не особо хотелось. Без Кантора, как без настроения. «А где Фолиола? Я ведь даже не знаю где ее комната.»

Он чуть спустился по лестнице, выглянул и всмотрелся в холл. Вон Игнис с Кригом общаются сидят. Только что мимо прошел Нубис, один из старших здесь учеников. Витрум сидит за столом что-то пишет: наверное, домашнее задание. «Мне же тоже надо к тесту готовиться. Да что бы его…»

– Не собираюсь я туда возвращаться. – перебил размышления раздраженный крик Лаписа с другой стороны зала. Он перестал выглядывать и сел на лестнице на повороте.

– Привет! – Вдруг неожиданно перед ним оказалась Фолиола.

-А… Привет. – Заколебался Либрус.

Ее глаза голубые смотрели на него. Либрус будто начал подлетать.

– Ты чего такой… здесь сидишь?

– Я… – не знал, что вообще и говорить. – Я не понимаю, где Кантор и с учителем как будто бы действительно что-то происходит. Кантора я уже день четвертый или не знаю какой не вижу. А учитель… он… будто стал более строгим. Он стал каким-то … Непонятным.

Она слушала его с досадой на лице.

– Слушай… может тогда я видела не Авитуса. – Резко сказала она.

Он посмотрел на нее с небольшой надеждой.

– И Кантора я видела.

– Где? Когда? – оживился Либрус.

– Около фонтана на соседней улице вчера.

Либрус снова поник. Она подошла ближе и села рядом. Прислонилась плечом. Дыхание чуть участилось. Приятно. Очень.

– Мне учитель однажды просто сказала: «Все будет хорошо.» и я в это поверила и… Правда стало все хорошо.

Либрус начал ощущать небольшое облегчение. Пальцы перестали друг друга дергать. Он колебался. Он осмелился чуть приобнять ее. Его дыхание стало спокойнее.

– Хочешь сыграть в ров и небо? – Спросила она вдруг.

-Эм… Я не умею. – Улыбнулся он.

– Я научу.

– Давай.

– Пойдем в комнату. Тут шумно. – она потянула его за руку.

Неожиданно. Он поддался. Она резво поднималась по лестнице, и он смог за ней поспеть. Ее дверь находилась в самом конце коридора на этаже, где жил Кантор. Фолиола затаскивает его в комнату и садит на кровать.

– Посиди пока.

Она зажгла свет. В комнате у нее были некоторые вещи разбросаны. Будто кто-то в спешке уходил. На столе напротив окна лежали разные принадлежности для учебы, для рисования и … Либрус не мог понять для чего еще. Вообще Либрус будто оказался в своей комнате, только в более прибранной.

Она покопалась в ящиках под столом, достала бумагу и два карандаша. Достала Несколько камушков на которых были краской отмечены разные цвета. Села рядом с Либрусом и положила вещи.

– Слушай.

И он начал слушать. Он пытался запоминать каждую деталь. Иногда засматривался на Фолиолу и переспрашивал. Задавал вопросы. И они начали играть. И он чувствовал, что ему надо выиграть. Но он проиграл и почувствовал, что ничего страшного. И они сыграли еще раз, и она снова начала выигрывать. Он начал ей в шутку мешать. Она мешала ему. Все поле для игры сбилось. Он начал ее щекотать. И оказалось, что он тоже боится щекотки. Он нечаянно свалился на пол, и она свалилась на него. Они обнялись и пролежали очень долго.

Затем она проводила его до лестницы. Они держались за руки. Обнялись и не хотели расходиться. Но позже они встретятся еще.

– Здравствуйте, учитель. – Радостно по приветствовал мальчик, придя на утренний урок.

– Приветствую. – Сказал учитель не повернувшись.

– Сегодня, будет что-то новое?

– Нет. Повторение старой темы и небольшой тест.

– Но вы сказали, что тест будет через пять дней. – возмутился ученик.

«Что еще за напасть?»

– Это предварительный.

– Вы не предупреждали!

– А ты видимо не готовишься? – с высока спросил учитель.

– Ну … готовился… но…

Небольшое молчание.

– Что «но», Либрус? – также с холодом.

– Ничего. – замялся мальчик.

– Славно. 15 делений на повторение. – учитель достал тот самый прибор с иглой и поставил перед Либрусом.

Мальчику не могло в голову прийти что происходит. Он был в замешательстве.

– Сегодня у нас еще тренировка. – добавил Авитус через какое-то время.

-Ага.

Время шло. Пальцы царапали ладонь. «Что открывать? Что повторять?»

– Все, Либрус закрывай учебник и давай его сюда.

Мальчик послушался.

– На тест тебе 30 делений.

Мальчик посмотрел на вопросы, написанные учителем от руки. Их было 20.

– Но 30 делений – это же мало. – возмутился он.

– Ты же все очень хорошо слушал на моих уроках. И определенно что-то подготовил за эти два дня.

Мальчик не мог возмутиться более, хоть и слушал на уроках он так себе. Да и готовиться было не так уж и легко. «Он никогда так не делал.» Обида начала появляться в мальчике. «Но я ведь не слушал почти.» Либрус начал отвечать на вопросы.

– Ужасно. Либрус. Ужасно… ты хоть чему-то учишься?

-Да. – виновато сказал Либрус.

– Вижу… что нет. Интересно… Кажется я здесь, только ради твоей забавы. – Авитус потер виски.

– Нет. – пробубнил мальчик, запнувшимся голосом.

– Нет… Ты не ответил почти на половину вопрос. – дыхание Авитуса стало глубже. – Тренируемся весь вечер. После урока. Весь урок ты будешь учить параграф и пересказывать.

«ЧТО?!» Либрус услышал тот же холод, как когда учитель заставил его бегать вокруг Викисимы. Опять этот оранжевый блеск в глазах.

– Но учитель, Авитус…

-Да?

– Почему такое наказание?

– А ты хочешь что-то по хуже, Либрус? – тон начинал становиться громче, – Ты точно хочешь это обсудить? Так быстро забыл, как плохо ты написал тест? Это предварительный.

Он стоял над мальчиком, тот склонил голову. Пальцы начали царапать ладонь.

– Сиди молча и изучай параграф. Его мы уже изучили один раз, изучишь и второй. Чем быстрее сдашь, тем быстрее разберемся с этим.

Учитель вернул Либрусу учебник и, тот открыл его на нужной странице. Он начал читать параграф и вспоминать что же он лучше всего запомнил. Через какое-то время, которое шло бесконечно, учитель спросил Либруса и тот начал рассказывать. Рассказал худо, но…

– Все-таки что-то выучил.

После этих слов Либрусу показалось, что учитель смягчился.

– Что же. Объявляю урок закрытым. Можешь расслабиться на один хор до тренировки. – Авитус уже говорил спокойно.

– Мы… так же будем заниматься до конца вечера? – спросил Либрус.

Но учитель не ответил. Только выдохнул негромко.

– Иди прогуляйся. Разговорами потом займемся. – отвернулся учитель и начал что-то писать.

«Опять… Он не хочет даже на этот вопрос ответь». Закатив глаза, Либрус пошел к выходу из парка. «Сколько можно? Когда он стал таким…».

Либрус дошел до ворот и позади услышал крик. Женский. Обернулся и увидел, как двое стражей, в таких же платках на все лицо, как и прежде, такие же худые, уводят кричащую тощую облезлую серо-бледную девушку. Она кричит. Кричит со злостью и извивается. Но, несмотря на худоватость стражей, они почти не дернулись.

Он оказал небольшой интерес, но его больше волновал учитель Авитус. К тому же Кантор не объявляется. Мальчик не стал далеко уходить от парка. Не было настроения у него куда-то идти. Он сел на отдельную поляну. Через некоторое время к нему подошел кто-то сзади. Мальчик услышал и обернулся. К неожиданности Либруса это был учитель. «Что опять?»

– Еще же… рано.

– Да. Я знаю. – спокойно сказал Авитус и сел на колени рядом. – Сейчас я хочу тебе кое о чем рассказать, пока ты отдыхаешь. Для начала, я хочу, чтобы ты на меня не обижался за то, как я тебя наказываю. Ты мальчик сообразительный, но тебе не хватает дисциплины. Во-вторых…– учитель остановился и серьезно посмотрел на мальчика. Как будто он обдумывал, нужно ли Либрусу что-либо говорить

– Помнишь ты спросил, про ту девушку, которая… по слухам… обращалась с душами так что они чуть ли не погибали?

Либрус кивнул.

– Либрус, то, что я тебе сейчас расскажу, должно остаться, между нами. Понял?

Либрус кивнул и исподлобья глянул на учителя. Он был совершенно спокоен, что тоже было редкостью. Обычно с Либрусом он разговаривал хотя бы с улыбкой.

– Я знал ту персону. Ее звали Пасифика. Она была… моим учителем, строгим учителем. Сначала она работала в аду над очищением душ, потом стала наставником. Ее методы очищения были опасны, но эффективны. Она как будто… имела страсть к этому, работала и изучала. Но она не доводила души до состояния полусмерти. Я сам это видел и… Наставник так же она была очень строгий. И там ее методы слишком выделялись из других общепринятых в Викисиме. И да, давно, 34… викисимских лет назад, ее выгнали из Викисимы… Или она сама ушла, это я до сих пор не выяснил. Но виновные в этом есть. И те слухи были распущены, я думаю, специально, чтобы затмить ее заслуги. – Добавил он со злобой и твердостью в голосе. – Были распущенны теми, кому она помешала. Кто ее не любил. Но я не верю в это.

Либрус молчал и слушал.

– Перед уходом она мне передала один талисман. Чуть позже я тебе его покажу. На одной из тренировок. Сейчас не могу. – добавил он, спокойно поводив взглядом по немногочисленным викисимцам, находящимся в парке. – Однажды в Викисиму прибыло несколько душ. Их не получалось отчистить. Они сбежали из ада и устроили погром по всей Викисиме. Пасифика смогла их остановить как раз при помощи того талисмана. Как? Неизвестно. Но она была невероятной. Очень близка к поражению, она смогла выстоять. Талисман я изучаю. И еще кое-что… – учитель промедлил с продолжением. – Все эти боевые тренировки, они для того, чтобы рано или поздно я передал его тебе, Либрус. Они для того, чтобы укрепить в тебе характер, силу воли, дисциплину… И твою ауру.

Слова учителя зацепили внимание мальчика.

– И когда ты опаздываешь или не знаешь ответа на очевидный вопрос по теме, перебиваешь меня… это начинает все больше расстраивать. – опять холод. – Ты единственный кому я могу доверить то, что доверила мне мой учитель. И у тебя есть потенциал, есть характер, хоть и не закаленный… – он задумался. – Думаю… Нам пора взять это в руки. – сказал он тихо. Но послышался какой-то посторонний голос.

«Или мне показалось…» – подумал мальчик.

– Что вы сказали? – переспросил.

Авитус встал и посмотрел на него сверху.

– Пошли.

– Куда?

– На тренировку.

– Но ведь отдых еще не кончился.

– Я знаю. Пока по делаешь дыхание.

Либрус начал вставать. Грустно как-то.

– Либрус, живее.

Либрус поторопился. «Да когда это кончится?».

– Либрус! Сделай нормальный выпад! Я сказал нормальный выпад! А затем поворот!

Либрус получил шестом по ягодице. Тренировка проходила ужасно. Тело болело от исправлений учителя: он делал это при помощи шеста. Что-то неправильно…

-Ай, больно! – мальчик получил по пояснице.

– Боль, если она нас не убивает, то делает сильнее. Ты должен это понять. Это не так больно, как получить ранение от врага. Скажи мне, как ты будешь отбиваться с такой техникой?

Либрус сам переставал верить, что он сделает что-то лучше. Он решил немного сгладить обстановку, пошутить.

– Ну, может повезет. – Чуть улыбнулся. Но на учителе ничего не проглядывалось. Как будто он стал еще более серьезным. Учитель слышно забрал воздух носом и чуть наклонился к нему.

– Слабые надеются на удачу, сильные надеются на себя. Еще раз я такое услышу, стойку всадника будешь полтренировки осваивать.

«От кого я буду отбиваться?» – спрашивать вслух он не решился.

В его лице не проглядывалось ничего, что Либрус помнил: ни какой-то шутливости, ни какой-то доброты. Одна злоба и суровость, которые Либрус никогда не замечал.

-Тренировка окончена. – сказал через некоторое время учитель.

Либрус свалился.

– Следущая тренировка, Либрус, послезавтра. И не забывай к тесту готовиться.

– Хорошо. – подавленно сказал мальчик.

Он чуть обернулся, но учитель уже нигде не было. «Даже не попрощался…» Мальчик встал и стоял с опущенной головой некоторое время. Его переполняли разные эмоции, но ни одной положительной. Он пошёл домой, обжёвывая разные мысли в голове: «Урок был ужасен… Тренировка была ужасна… Учитель изменился… Чудовища… Я его подвожу… Я на столько плох? Но он сказал, что во мне есть потенциал. Ученик.... Как мне быть еще лучше? Кантора нигде нет…» С этим грузом он доплелся до вивы. Прошел через весь зал с учениками так, будто никого в зале и не было. Ни на кого не смотрел, никого не видел. Кантор. Может он все-таки в комнате? Поднявшись, он постучался. Еще. Затем еще. Еще раз. Никого.

Подойдя к комнате Фолиолы, он так же постучался. Так же никто не открыл.

Подойдя к своей комнате, он обнаружил что дверь была приоткрыта. Обычно Либрус ее закрывает, хоть и не на замок. «И кто же это мог быть? Может Кантор? Но его комната опять закрыта.» Либрус зашел, ничего не пропало. Кому нужно было заходить в его комнату? Он увидел на столе какую-то фигурку из бумаги и рядом записка.

«Это заяц. Он должен быть пушистым, как ты. Фолиола»

Либрус улыбнулся и в его груди что-то начало летать. В нем появилась настроение и мотивация. Он решился и сел за домашнее задание. Сидя за уроками Либрус все что-то читал, проговаривал в слух, делал какие-то записи, но тело гудит и спится прямо за столом. Материал трудно заходит в голову. Еще труднее ему было этот материал запомнить. Хотя бы они не тренировались весь вечер, как пригрозил учитель. Он заметил, что с домашним заданием он задержался до поздней ночи. Давно пора спать. Он поставил бумажного зайца на столе перед собой, лег и уснул.

На следующий день, мальчик хоть и смог встать с кровати вовремя, но не выспался. Засиделся. Либрус думал зайти снова к Кантору, но сил хватило только спуститься вниз и пойти до учителя.

– Я смотрю, ты что-то изучил, Либрус. Верно. Далее душа сохраняет форму за счет плотной концентрации газа вокруг точки концентрации…

Либрусу, хоть немного, но понравилась похвала Авитуса.

Уроки прошли не так скучно, некоторый материал Либрус всё-таки начал понимать. Начал понимать почему души бессмертны и откуда они появляются. Оказывается, души бессмертны из-за своей газообразности, которая так же держит форму, и все новые души появляются в поднебесной. И учитель был спокоен, что немного успокоило и Либруса.

После урока мальчик спросил:

– Учитель Авитус… А сегодня… можно с вами по гулять?

– Нет, Либрус. У меня еще дела и вряд ли я смогу гулять с тобой в ближайшие дни. Я думаю, ты можешь воспользоваться этим временем, чтобы к тесту подготовиться.

– Хорошо. – сказал с грустью.

Мальчик не стал спрашивать, что за дела такие. Ответ уже не удивлял. Скорее расстраивал. «Что у него с рукой? Или мне показалось… Она как-то… Темнее.» – подумал Либрус, вспомнив, что весь урок Авитус скрывал все ту же правую руку в тоге, изредка открывая, чтобы быстро перевернуть страницу в учебнике.

По пути он, как обычно, не встретил Кантора ни в холе, ни по дороге до комнаты друга и до своей комнаты. «Что же пусть тогда сам меня ищет. Надоело.» Либрус только уселся за стол как услышал, что дверь немного скрипнула, и он повернулся. Как будто по желанию, к нему в комнату заглянул Кантор.

– Кантор. – оживился мальчик. – Ты где ходишь все время?

Кантор выглядел мрачновато. Его лицо было покрыто грустной серьезностью и смотрел он на Либруса немного исподлобья, нервно дыша. Либрус успел заметить у него в руке тот шар, который он видел у друга в комнате. Тот все так же блестел синим цветом. Кантор припрятал руку за спину.

– Ты опять занят, да? – как-то мрачно ответил он вопросом на вопрос. Очень необычно для веселого Кантора.

– Я – нет пока. Только сел за стол, и ты вот зашел. – ответил Либрус, но уже не так радостно. – Что случилось, Кантор?

– Я… Ну… Все время ты занят… – начал мямлить Кантор, глядя в сторону. Его голос звучал не так звонко, как обычно. – Вот я увидел, как ты вернулся. Захотел зайти.

– Да я только что вернулся....

– Хорошо провел время? -перебил Кантор с грустью, но начала слышаться твердость.

– Ну-у… – ответил Либрус с небольшим непониманием. – Слушай я везде тебя…

– Прекрасно. – с тем же тоном перебил его друг. – Конечно прекрасно. С ним тебе ведь лучше… и с ней тоже. Даже намного лучше. – Кантор приподнял глаза на Либруса.

– Что… С кем? – мальчик вошел в непонимание.

– С учителем твоим. С твоим Авитусом и… с Фолиолой. Тебе ведь с ними хорошо. – Тон кантора стал грубее. – Гуляете. Обсуждаете разные темы интересные. -Неловко дернул рукой. – Целый день вместе проводите. Я видел. Наблюдал.

– Я… – пальцы начали царапать ладонь.

– А на Кантора то все равно, наверное. – перебил он уже на повышенном тоне. – Он по сидит там, по обсуждает с другими что-нибудь. А с кем с другими-то? Кому рассказывать? Кто слушать то будет? Некому… Я … Мне некому.... Да что уж там, плевать, он подождет. Кто такой Кантор вообще. Всего лишь какой-то помешанный мечтатель. В нем ничего особенного…

– Кантор … – мысли начали сбиваться в кашу. Рот дергается, но слов нет.

– Не Кантор… – у друга начал потрясываться подбородок. – Думал сходим вместе исследуем, я… тебе бы кое что показал. Но ты не пришел. Я долго ждал. Даже когда твоя тренировка должна была закончиться, я ждал. ТЫ не пришел. Зачем тебе вообще теперь это сдалось? Лучше с Фолиолой погулять пообщаться. Она ведь не станет… Она занудой не будет. С ней все хорошо у тебя. – уго глаза начали влажно блестеть.

– Я … Я же…

Нависло молчание. Либрус не мог поверить в то, что ему говорит друг. Будто врасплох застали. Либрус боялся пошевелиться. Вина начала его наполнять. На глазах Кантора начали потихоньку находить слезы. Они грустно блестели. Как-будто блестели чем-то синим.

– Я… – хотел продолжить Либрус.

Тут Канторе резко повернулся и вышел из комнаты. Либрус встал со стула и побежал за ним. Он шел к лестнице.

– Кантор!

Тот не обернулся и продолжил резкий шаг с опущенной головой. Либрус не знал, что ему сказать. Они прошли мимо нескольких недоумевающих учеников.

– Кантор, стой! – но мысли не собирались.

Они уже на лестнице. Миновали проход на следующий этаж. Начали приближаться к комнате друга.

– Кантор, да постой ты. Кантор…

Кантор заперся у себя. Либрус уперся в дверь. «Да что же это…» Он не знал, что ему сказать. Вина его наполнила. Он постоял какое-то время, сжимая и разжимая руки. Постучался.

– Кантор, открой… Ну открой же. Ну поговорим … ну… – он нервничал.

Ответа не поступало. «Да что же это такое…».

– Ну открой…

– Иди со свой Фолиолой гуляй! – послышался звонкий крик изнутри.

Либруса это застало врасплох. Ему захотелось ответить.

– С Фолиолой… Да… Ну и ладно! Хочешь один сидеть? Сиди! Я и слова тебе не скажу! – сказал Либрус с нескрываемым раздражением. Послышалось будто что-то бросили в дверь.

Он отвернулся от двери. Но повернулся снова и пнул ногой. Боль отдала в палец. Рыкнул и быстро захромал прочь от нее. «Возомнил себе… Не пришел я к нему, видите ли. Искать не пробовал, наверное, еще думает… Думает, что ему так плохо. Не его ведь заставили вокруг Викисимы бегать без продыху. Тренировки, уроки, прогулки… прогулки…» Либрус остановился перед лестницей. «Я ведь сам хотел гулять с ней… Он прав, мы давно не проводили время вместе. И когда мы последний раз что-то делали… месяц назад вроде… действительно давно. Я почти все время с учителем. Но учитель сам меня задерживает на уроках, на тренировках. Он тоже как будто сам не свой. И Фолиола…» Либрус задумчиво опустил голову. «И все-таки что на него нашло? Так резко вдруг на меня набросился. Такие глупости еще говорить начал! Ну ладно… Пусть сидит там! Еще чего захотел он… Как же бесит!» Злоба вернулась. Либрус топнул ногой и пошел дальше.

Придя в свою комнату и резко завалился в кровать, закрылся полностью одеялом и не высовывался до следующего утра.

***

– Ах как же хочется вернуться… Ах как же хочется ворваться… – пел женский голос.

Был слышен скрежет по стеклу.

– Ты плохо поешь. Тебе… Недостает… Не знаю… Недостает… АААА… Таланта… Мне не нравится. – скрипел голос.

– Какой ты грубый, Ароган. Согласись? – спросил женский голос, перестав петь. – Вообще-то…

– АААА… Не называй меня так! – скрипел громче голос, перебив. – А ты… Тебе ведь тоже не нравится… Почему ты молчишь? Я же вижу тебя… сидишь так будто… будто…

– Не имеет значения. – Прорычал третий голос. – Просто не имеет никакого значения.

– Ты опять там смыслы всякие теряешь? – Скрипел голос.

Молчание.

– Тебя никто не слушает. – перебил женский голос.

-Захотела по паясничать? – грубо в ответ проскрипел.

– Скорее… Захотела, чтобы ты это понял. – ответил женский голос усмехнувшись. – Хотя, куда тебе?

Прозвучал громкий скрежет обо что-то железное.

– Аро… Не нужно злиться они же… просто… им скучно…

– А ты ее выгородить решил?

– Извини…

Громкий выдох.

– Фурор, дружище. Как ты?

Вздох.

– Никак… – тихо прорычал в ответ.

– Что на душе?

– Сейчас не время…

– Не время… Сколько время… Да, времени у нас много. – продолжал бормотать скрипучий голос. – Вечность, хах. Вечность и не больше. Ха-ха-ха.

Молчание.

– О! Отиос… Может сегодня. Который день его уже спрашиваю. Отиос! – Крикнул через тьму. – Ты там. Я вижу тебя. Я вижу твои глаза. Как ты там? Что? Не слышу. Ха-ха. Подойди по ближе. – Был слышен смех и скрежет по стеклу.

– Замолчи. – Прорычал голос.

– Ладно… Ладно… Ребят, простите… Хах. Мне просто… Так хорошо. Мы здесь с вами. А они там, снаружи. Носятся, как угарелые. Да?

– Ха-ха да… – поддакнул третий голос.

– Просто… Никого здесь… Никого здесь… – выдохнул. – Кроме вас… Кроме нас… Кроме меня… Меня! Да вы и не представляете как мне хорошо. И это все мне.

Молчание.

– Извините…

Молчание.

– Как ты там… пела? А? Все ушли… Но мы с тобой..

Женский голос подпевает.

– Доброй связаны судьбою…

И прозвенела тишина.

***

– Либрус, что у тебя с лицом? – спросил Авитус

Либрус поднял глаза и осознал, что половина урока уже прошла

– В каком смысле?

– Оно… в негодовании. – спокойно заметил учитель.

– Нет… Ничего, извините. – Либрус смутился и отвел взгляд.

Учитель опустил учебник.

-Чему я точно рад, так это тому, что, с остальным, ты хоть врать не учишься.

В ответ молчание. Выдохнул носом.

– Расскажи мне.

– Что? – Либрус приподнял взгляд.

– Я хочу знать, что у тебя случилось. – спокойно продолжал Авитус. – Совсем не часто можно увидеть тебя в таком виде, будто изгоняют из Викисимы. Пока ты в таком состоянии, обучать тебя чему-то будет еще сложнее.

Либрус замялся. Ногти начали царапать ладонь. «Записка… Кантор… Записка…»

– Я.… поссорился с Кантором. – не взглянув на учителя, сказал мальчик

– И все?

– Сильно поссорился. – добавил Либрус.

– Не слышал, чтобы вы с ним когда-нибудь ссорились. Сильно ссорились… Что произошло?

Либрус не спешил отвечать. Он боялся того, как отреагирует учитель, если ему рассказать точно то, что сказал Кантор. «Записка…»

– Я… Ну… Мы с ним очень мало гуляем, общаемся. Он очень сильно обиделся. – Либрус глянул в глаза учителю, заметил, что они вроде спокойны и посмелел. – Зашел вчера ко мне в комнату спустя долгое время и сказал, что… мне на него плевать. Вообще меня бесит он теперь.

– Бесит из-за того, что он сказал? – мягко спросил учитель

– Да. И вообще, заперся в своей комнате и не открывал. Пусть там и сидит. – хмуро сказал Либрус.

– Хм. – выдохнул Авитус. – Мне бы ваши проблемы… Злиться на него не стоит, Либрус. Когда кто-то злой или грустный он может наговорить много лишнего. Ты бы хотел с ним помириться?

Либрус хмуро буркнул что-то утвердительное.

– Ну так сходи и помирись. – немного строго сказал учитель.

– Еще чего. Пусть сам подходит. Наговорил чепухи, и еще я должен идти к нему.

– Либрус, суть дружбы в том, чтобы поддержать в трудную минуту. Чтобы быть снисходительнее к тем, кто тебе дорог, если и ты дорог для них.

Либрус приподнял глаза на Авитуса.

– Доброта, Либрус, и понимание спасают дружбу. И сейчас я бы не советовал тебе ими пренебрегать. Не стыдно пойти первым на встречу к тому, кто нуждается в тебе. Вы с Кантором одного поля ягоды. И почти во всех случаях согласны друг с другом.

– Но … Учитель, я не знаю с чего начать. – произнес немного расстроенно мальчик.

– С извинений, Либрус. Извинения – это то, что делает большую часть работы. Но только когда есть и твоя вина. А она здесь есть. Понимаешь?

– Да.

– Пойдешь и помиришься с ним.

– Да. – Либрус неожиданно встал и было начал уходить – Ой… Извините. Урок же.

Мальчик покраснел, а учитель, кажется, немного улыбнулся.

– Какой ты молодец, Либрус. Да, урок. Рад, что ты об этом все-таки помнишь. Кстати. Тест, перенесем на завтра, не все еще готово. Тренировку мне придется сегодня отменить. Воспользуйся этим временем разумно.

– Хорошо, учитель. – с небольшой виноватостью ответил Либрус.

– Мы продолжаем. Душа, созданная в поднебесной, создается сразу в сосуде....

Учитель был явно спокойным. Но Либрус всё-таки снова успел заметить, что руку он все еще прячет в тогу.

Либрус дождался окончания урока. Еще раз обдумав ситуацию и слова учителя в голове, он сделал вывод, что его вина явно не маленькая. С одной стороны Кантор немного не так понял, с другой стороны он по большей части прав.

Дойдя до вивы, он надеялся, что всё-таки встретит Кантора в большом главном зале, но надежда не оправдалась, и он решил идти прямиком к его комнате. Дверь была снова заперта. Либрус стоял перед ней, но побаивался стучаться. «Надо извиниться и объясниться… А вдруг у него не закончились уроки еще. Ну если не закончились постучу и уйду. А если закончились, то поговорим. Вдруг он опять не захочет разговаривать…» Он стоял какое-то время в размышлениях. Мимо него редко проходили другие ученики и ученицы, но в основном в коридоре было тихо. В белом коридоре с полосой красного ковра, лениво светили свечи в промежутках между дверьми комнат. В конце коридора было окно, которое проливало свет синего неба на ковер. Тишина и стоящий в ней мальчик не смеющий сдвинуться с места, не смеющий сделать какое-либо действие. «Почему так… С урока сбегаю не боясь, а тут…».

И тут Либрус вспомнил бумажного зайца, которого подарила ему Фолиола. Его будто осенило. «Мне было приятно, когда она его подарила… Но ее сейчас точно нет в амбаре.»

Он пошел в свою комнату. Он увидел зайчика Фолиолы и начал его изучать. Аккуратно, изгиб за изгибом, разбирая его он понял принцип и начал собирать своего. У него получился не такой аккуратный. Но своим результатом он был очень доволен. «Сделаю еще тогда учителю.»

Он стоял перед дверью Кантора, держа зайчика. Либрус резко выдохнул и постучался. В ответ ни шороха. Либрус постучался еще раз – ничего. Он решил приложить ухо к двери – не слышно звуков. «Может все-таки на уроках задерживается… или сходить поискать…так стоп…»

– Кантор, я тебя услышал.

Снова постучался, никакой реакции.

– Кантор, ну открой я тебе хочу все рассказать. – нет реакции, и он продолжил, но замялся – Ладно, Кантор… Начну здесь… раз ты так хочешь.

Что-то не давало ему сказать заветное слов. «Ну же… Надо сказать. Я должен. он мой друг».

– Кантор… Прости меня… за то, что мы с тобой стали мало общаться. Но, честно тебе говорю, я тебя искал, заходил к тебе.... Но ты спал… Потом я снова стучался, но ты не открывал… Прости меня… Пожалуйста.

Речь Либруса прервали какие-то неспешные шорохи, которые он услышал через дверь внутри комнаты. Дверь медленно и чуть-чуть отперлась. На Либруса через щель уставились в очках ярко зелёные глаза. Больше не было того грустного синего блеска, но они выглядели неуверенно.

– Видимо я прогуливался. Я не слышал, чтобы кто-то ко мне стучал. – Немного задумчиво сказал Кантор.

– И… Да тогда я забыл, что мы должны были встретиться, и гулял с Фолиолой. Прости меня пожалуйста. Я… не знаю, как это объяснить. Ну и вот как-то не получалось у меня тебя найти потом. – продолжил Либрус.

– Она тебе нравится? – С хитрой ухмылкой придвинулся неожиданно Кантор.

– Эм… Да…

– Е-хе-хе, Сладкая парочка.

Либрус вспомнил про зайчика.

– Это тебе. – Резко он выговорил, но с надеждой. – Это…

-Это заяц. – Глаза кантора чуть расширились, и он спустя несколько мгновений начал улыбаться. – Выглядит здорово.

Кантор взял его двумя руками аккуратно и начал рассматривать внимательно со всех сторон.

– Это очень здорово!

Либрус начал чувствовать себя увереннее и более радостно.

– Еще, сам знаешь, тренировки, тест скоро у меня. Учитель хотел бы, чтобы я был готов. Он очень строг в последнее время. И еще он заставил меня бегать два круга вокруг Викисимы.

– Два круга? – Кантор раскрыл глаза еще.

– Да… Без продыху, между прочим! – добавил Либрус немного упрекающе.

Кантор слушал, разинув рот.

– А ты точно должен сейчас быть здесь, а не на кладбище? – Усмехнулся Кантор, продолжая удивляться.

– Ну…

-Ни слова больше, дорогой друг. – перебил его Кантор. – Я принимаю твои извинения. – он немного замешкался. – Слушай, и ты меня прости, что налетел на тебя. Мне сильно почему-то грустно стало, и я хотел тебе выговориться. Последнее время я какой-то… как-то чувствую себя не важно, что ли. Мне было не с кем… по общаться…

Либрус вспомнил учителя и положил другу руку на плечо.

– Я здесь, друг мой. – сказал улыбнувшись. – И не хочу больше с тобой ссориться.

– Я тоже не хочу больше с тобой ссориться, дружище. – Его зеленый глаза посмотрели через очки ясно и радостно.

– Я, кстати, тоже хотел тебе показать кое-что. Заходи. – Кантор затащил его за руку и захлопнул дверь.

Обойдя Либруса, он начала рыться в кровати, скинув одеяло на пол.

– Смотри что добыл.

И вот он, тот самый шарик с голубым засохшим потрескавшимся лепестком. Кантор поднес чуть ближе, и Либрус начал видеть синий цвет на нем, и почувствовал какое-то расслабление.

-Ты тогда это хотел показать? – спросил Либрус, смотря с большим интересом и небольшим подозрением.

– Нет, тогда я хотел показать тебе место откуда я это достал. Там таких полно и....

Кантор осекся.

– И?

– И я расскажу кое-что, когда мы туда сходим. – сказал чуть весело Кантор – Я хочу тебе показать то место.

– Что это такое? От него что-то исходит или мне кажется…

-Тебе не кажется, Либрус. Я тоже это чувствую и это приятно. А что это такое я пока не понял. Не успел… изучить.

– Как насчет встретиться сегодня во столько же? – сразу подхватил тему Либрус.

– Да, сер. На это я согласен. Но давай сместим время чуть на позже так скажем на 30 делений. В остальном, условия те же. Больше или меньше одного даже не приходите.

Мальчики по смеялись.

– Как скажете, сер. Но ты на меня больше не злишься?

– Нет, друг. Не злюсь. Мне наоборот стыдно за то «выступление», которое я устроил. Не знаю почему так. – виновато сказал Кантор.

– Все хорошо. Я тоже не злюсь на тебя. Пошли по гуляем, мне надоело к тесту готовиться уже.

– О, пошли. Я хотел зайти в библиотеку, книгу взять.

Закопав шарик обратно в постель, мальчики вышли из комнаты. Выйдя на улицу, они ощутили ясную погоду и свежий воздух. Они шли меж белых аккуратных домов общаясь, смеясь, шутя друг про друга. Казалось бы, давно у них с Кантором даже обычной совместной прогулки не было. Либрусу стало легче. Наконец, с другом снова хорошо общаются.

Пройдя несколько переулков, они вышли на просторную площадь, в центре которой стоял постамент, а на нем две мужские фигуры из того же белого камня, из которого сделаны дома в Викисиме. Одна фигура стояла боком, выпустив одну руку перед собой, а другую положив на плече соседней статуи, которая стояла, укутав руки в рукава тоги. «Криацио и Интерит – те, благодаря которым Викисима существует и по сей день» – прочитал Либрус на постаменте филигранно отбитые буквы. Лавки с разными развлечениями. Они появились буквально недавно. Какие-то викисимцы подсмотрели у людей, а какие-то сами придумали. Где-то нужно было кидать мячик в разные цели чтобы выиграть для себя что-то, где-то нужно было на скорость проделывать какие-то действия. У людей за это надо что-то отдавать взамен, а в Викисиме ненужно было. Либрус еще ни разу не пробывал во что-либо по играть.

Но любование мальчиков лавками перебили выкрики какого-то Викисимца, выдававшего какие-то бумажные свертки. Газеты. «Что на самом деле происходит в Викисиме? Из-за чего происходят тряски и почернения. Мнение экспертов.» – кричал викисимец. Либрус уже слышал об этом.

– Кантор, о каких трясках он говорит?

– Как ты мог не слышать? В некоторых частях Викисимы происходят тряски время от времени. Бывают и такие, что викисимцы не могут на ногах устоять.

– Мне кажется, я ощутил одну из них несколько дней назад.

– Говорят это связано с каналами: что они ослабили основание Викисимы. А кто-то говорит, что это из-за изменения климата, – Кантор начал загибать пальцы, – или из-за того, что ад переполнен; или в лаборатории какие-то темные эксперименты происходят; или заговоры кто-то читает; или Заветы проводят какие-то работы, но никому не говорят… Много теорий, но по-настоящему никто не знает. Но Заветы говорят, что все под контролем и над этим работают.

– А ты видел эти почернения? – спросил Либрус

– Да, пару раз мне встречались. От них исходило что-то непонятное. Как будто засосать хотят. Но их же стражи убирают.

Либрус рассказал ту ситуацию в переулке с двумя викисимцами и почернением на стене. На Кантора, судя по реакции, это навело жути.

– Ну они какие-то бледные, бывают прям вообще мрачные. Глаза у них пустые. А чуть что спросишь, то какое-нибудь оскорбление отвесят. А тебе они даже не ответили. Тоже странная штука. Вот мы и пришли.

Либрус, слушая Кантора, не заметил, как они оказались перед высокими остроконечными башнями, соединенными между собой переходами на разных этажах, с высокими узкими окнами из разноцветной мозаики. Зайдя, он сразу увидел длинную стойку, за которой сидят несколько викисимцев, делающих какие-то записи. Но кто-то просто сидел скучал, а кто-то читал. За их спинами возвышались высокие и длинные стеллажи книг. На торцах стеллажей висело по одному портрету, всего было шесть. На одной из них был нарисован худой лысоватый мужчина с многочисленными морщинами на лице, и было написано: «Хиларис Транкуил. Новые Заветы». Либрус узнал это лицо. «Тот старик в переулке, с которым я общался… Оказывается, он из Новых Завет.» – проскочила мысль. Подняв голову выше, мальчик увидел на стенах и потолке многочисленные и разнообразные рисунки и узоры в виде цветов в облаках.

-День добрый! – сказал Кантор, когда они подошли к одному из библиотекарей. – Можно мне книгу «Теории созидания и разрушения»?

В ответ поздоровавшись, библиотекарь быстро исчез между стеллажей.

– Зачем тебе эта книга? – спокойно спросил Либрус.

– Хочу по больше узнать о творцах. От части нынешняя ситуация во мне пробудила интерес. Но еще мне учитель рассказал очень интересную вещь. Наши создатели были совершенно разные по ауре и в основе Викисимы лежит аура Криацио – это аура созидания; и аура Интерита – это аура разрушения. Интерит заложил большую часть в чистилище очищения, ад, вот почему там очищают души через разрушение ее оболочки; а Криацио – в чистилище восстановления, ты знаешь, там оболочки душ восстанавливаются в чистом виде и отправляются…

Но на середине рассказа Либрус отвлекся на высокий дверной проем, через который просвечивалась часть какого-то широкого зала, в котором стояло не меньше сотни столов и мягких диванчиков с подушками. Очень напоминало главный зал в виве, но намного больше. Его это поразило. В библиотеке он бывал очень редко.

– Спасибо большое! – через задумчивость услышал звонкий голос Кантора. – Пойдем обратно, Либрус. Мне пора бы уже засесть к тесту подготовиться, я много времени что-то потерял. Но я бы еще долго гулял.

– Согласен с тобой. – немного негодуя ответил Либрус. – Мне тоже надо к тесту готовиться. Это очень скучно.

– Поддерживаю. – важно сказал Кантор.

Но опять проходя обратный путь по площади, они заметили лавки с разными развлечениями и зависли перед одной из них.

– Бли-ин! – сказал Кантор. – Хочу я всё-таки попробовать!

– А давай попробуем! – Либрус сказал с поднимающимся энтузиазмом.

– Надо же готовится… – Кантор начал немного мяться, но было видно, что сдерживается он с трудом.

– Да успеешь ты!

Последние слова Либруса сразу перебили неуверенность Кантора, и они мигом пошли сначала к той лавке. Возможно удивительно, но около лавок скапливались не только дети, но и взрослые викисимцы. Все были не прочь по играть в игры, которые предоставляют хозяева этих лавок.

В первой игре нужно было соревноваться с соперником. При подходе очереди друзей обладатель начал объяснять правила:

– Добро пожаловать, ребятки! И так, видите вон те корзины перед каждым из вас?

На расстоянии перед каждым игроком выставлялись небольшие корзинки в несколько рядов, каждый чуть выше следующего.

– Три ряда по четыре корзинки. Цифры, написанные на корзинах – это очки. Суть проста – если набрал больше очков, чем соперник, то выиграл.

Либрус и Кантор начали ухмыляться друг другу.

– Я вам даю по десять вот таких тканевых мячиков. Игра не на время, но, если закончил быстрее тебе прибавляются дополнительные пять очков. Честной игры, ребятки! Приготовились! Три. Два. Один.

Либрус не думая начал пытаться набрасывать мячи в корзины. Первый – нижняя корзина, четыре очка. За ним сразу второй – корзина по выше, шестнадцать. Третий – промах. Четвертый – попал снова в одну из нижних, шесть. Рядом бегал хозяин лавки, по возможности подбиравший промахи, пытаясь не мешать игре. Пятый перелетел. Шестой – по каёмке корзины и мимо. Седьмой так же. Восьмой залетел в одну из верхних, двадцать четыре. Либрус воспрял. Девятый – между корзин. Десятым он решил прицелиться – попал в нижнюю, восемь.

Либрус закончил. Кантор кидал только девятый мяч, который залетел в среднюю, шестнадцать. Последний – в среднюю, четырнадцать.

– Ничего себе! Две средних! – удивился Либрус.

– А то! – Сказал Кантор, подняв руки, показывая бицепс.

Либрус с корчил лицо.

– И так! – объявил владелец. – Мальчик справа. – это был Либрус. – Сверяемся! 58 очков. К тому же он закончил быстрее, а это еще плюс 5. 63 очка, дорогие друзья.

– Эй! У тебя много! – возразил Кантор.

Либрус поверил в свою победу, и заулыбался.

– Мальчик слева. Сверяемся. – Владелец начал считать. – Для интриги считаем вслух. Я видел ты попал в одну верхнюю. 22. Эм… И все. Дальше, 14. А это у нас 36. Дальше плюс 16 – это 52. Он близко. Плюс 6 – это 58. Плюс 4. 62. Ого! – Кантор сейчас воспламенится. Для Либруса этот счет стал мукой. Владелец начал проверять по корзинам. – И кажется все.

Либрус выдохнул и начал лыбиться, как не свой. Кантор опускает руки.

– А нет. У нас тут скрытник. Плюс два! 64 очка…

– ДА! – кантор вскинул руки.

– Чего!? – опустил руки Либрус.

– Побеждает парень в очках слева! Вот это да! Молодцы!

– Как так?! – не мог поверить Либрус. – Переигрываем!

– Ха-ха! Я выиграл! Это просто НЕЙМОВЕРНО!

– Переигрываем!

– А давай!

– Ха-ха. Нет-нет, ребятки. – вмешался владелец. – Чтобы переиграть вам нужно снова встать в конец очереди. Таковы правила.

Либрус обреченно повернулся и заметил очередь из шести викисимцев, которые наблюдают улыбаясь. Кто-то хихикнул.

– В следующей игре я тебя выиграю. – Либрус не выдержал и чуть начал улыбаться, глядя на ликующую физиономию Кантора.

– А давай!

– Удачи вам, ребятки! Добро пожаловать! А! Вы по второму? Почему нет? Ха-ха…

– Ту с два очка я вообще попал как-то случайно. Я хотел в 14, но мячик отскочил, и я подумал, ну все, промах, но нет. Он заскочил прямо в 2! Промахнулся я, конечно, тоже много. А если бы ты не успел раньше меня закончить? Хе, Ты бы и так проиграл. – Кантор видимо был полон эмоций, которые он выдавал в этой речи. – Но я думал, что я проиграл. У тебя ведь было много очков. Но получается мы почти на ровне.

– Да, думал, что я выиграл, блин! – не удержался Либрус. – У меня два мячика прокатились вот прям вот по краешку корзинки. Прям вот столько. Хотя бы один залетел бы, я бы выиграл. Я тебя выиграю! Ты понимаешь, выиграю?

– А вот и нет! – весело отрицал Кантор.

– Выиграю! Вот сейчас, посмотрим. – Либрус не удержался и тоже начал улыбаться.

– Вот посмотрим!

Мальчики начали выбирать следующую лавку с играми. Либрус, высмотрев что-то интересное, повел Кантора к лавке. Стоя в очереди, они дружно спорили, обсуждая предыдущую игру.

Их очередь подошла. Перед ними стояло два достаточно больших стола. Если на них лечь, то, кажется, можно растянутся в полный рост, и то место останется. На каждом из них были небольшие перегородки по периметру.

– Добрый день! В первый раз? – спросил владелец.

– Да. – дружно ответили мальчики.

– Подходите к незанятому столу и вставайте по разные стороны. Отлично. И так. Вот вам по одной рукоятке.

Он дал мальчикам деревянные рукоятки. У каждой рукоятки нижняя сторона плоская и залеплена тканью. Из стола со стороны Кантора он что-то достал и спрятал за спину. Подошел к Либрусу и представил два кулака.

– В какой руке?

Либрус показал на правую. Не угадал. В левой лежала какая-то небольшая глянцевая, плоская, круглая дощечка.

– И так перед вами очень гладкая отполированная скользкая поверхность, по которой эта дощечка катается. На ваших сторонах находятся ворота с мешочками. Нужно лишь загнать эту фишку в ворота соперника семь раз рукоятками, которые находятся у вас в руках. Кто быстрее наберет семь очков, тот выиграл. Никакой игры голыми руками. Только рукоятками. Все понятно?

– Да. – дружно ответили.

– Так как ты не угадал, начинает игрок справа. – он положил дощечку на поле перед Кантором. – Честной игры! Начинайте.

Мальчики начали активную борьбу. Высчитывали, набирали очки. Несколько раз фишка вылетала за пределы поля. Кантор был близок к поражению, но… Он всё-таки проиграл и вышел с игры со счетом три и семь в пользу Либруса. Теперь очередь Либруса ликовать. Для него это оказало даже проще.

– Ты несколько раз рукой поля касался! – начал быстро возражать Кантор.

– Нет! Я выиграл честно. Ты даже несколько раз сам себе забил! – Мальчик по смеялся. – А тот манёвр всё-таки сработал. Ты повел руку в другую сторону. Но первый ты забил классно. Я даже фишки не заметил.

-Да я просто отвлекся. Что-то солнцем блеснуло. Тебе бы в глаз посветили. Я беру реванш! Пора решить, кто сильнейший! – стойко заявил.

Либрусу не хотелось портить вкус победы. А вдруг проиграет?

– Думаешь ты меня выиграешь? Я разыгрался. – с улыбкой сказал мальчик.

– Вот и увидим!

– А давай! – теперь заявил Либрус.

Мальчики снова начали выглядывать интересную игру. Многого из того, что они высмотрели они не знали. Вернее, вообще ничего. Высматривали долго. Обоих бороли незнание в увиденных играх и неуверенность в выигрыше. И кажется, Кантор решил идти наугад.

– Вон та лавка. Там почти никого нет.

Когда мальчики подошли к лавке то увидели перед собой небольшой бассейн, в котором плавали облака, а на облаках плавали какие-то небольшие плюшевые игрушки с какими-то колечками.

– Добрый день, мальчишки! – поприветствовал старый викисимец.

– Здравствуйте! Мы бы хотели по играть. – протараторил Кантор.

– Играйте на здоровье! Знаете как?

– Не совсем понимаем.

– Вот палочка с тонкой длинной нитью на конце и крючком. Видите те штучки плавают? Это рыбками называется. На них есть колечки и надо крючком зацепить колечки, чтобы поймать рыбку.

– И кто больше наберет тот и победил?

Викисимец усмехнулся:

-Не обязательно, конечно. Это так… Чтобы дети развлекались. Но можете включить соревновательный дух и попробовать. Почему нет? Одобряю. По использованию все понятно?

– Да. – дружно ответили мальчики.

– Тогда развлекайтесь.

Викисимец отошел к креслу и сел.

– Значит так. – начал Кантор. – Кто больше наберет рыбок, тот и победил сегодняшнюю… битву.

– Но тут много рыбок. А крючки с колечками не такие большие. Мы долго будем их ловить.

– В таком случае… Хм… Давай на время. Кто больше наберет рыбок за 10 делений тот и победит. А?

– А давай! – ответил Либрус, взяв себе вторую палочку и встал на противоположной стороне бассейна.

– На счет три. Раз. Два. Три.

Либрус начал водить крючком между рыбок. Вот первая жертва. Начинает преследование. Крючок не хочет поворачиваться в сторону колечка. Еще немного. Отвел. Снова подвел крючок. «Давай же.» Зацепил. Первая рыбка. Положил около себя. Теперь очередь второй. Та, что по ближе. Закинул крючок и начал вести. Он снова отвернулся. Быстро перебросил.

Либрус так увлекся процессом, что не обращал внимания на Кантора. Все время кажется, что вот-вот конец. А выловил всего четыре рыбки. Почти под конец Либрус глянул на действия Кантора. «Так. Кажется, у него тоже не очень хорошо получается. Крючок совсем не цепляется. Хоть бы у него не больше моего. Это не так просто. Я-то четыре еле-еле достал. Все-таки не думаю, что у него больше.»

-Ко-онец! Либрус, все! – звонко сказал Кантор.

«Пять рыбок. Хороший результат!»

– У меня пять рыбок. – как-то победно заявил Либрус.

Кантор глянул около себя и снова на Либрус с широкой улыбкой.

– У меня семь! Я выиграл! Я выиграл! – начал кричать кантор, чуть срываясь.

– Да как?! У меня еле получалось их ловить!

– У меня как-то две подряд получилось. Только закидывал уже на крючке. Блин! Я выиграл!

Кантор так был рад победе, что начал вскидывать наловленные рыбки вверх.

– Вот потом я тебя обязательно выиграю! – заявил Либрус, скорчив лицо.

– Да. Тебе придется постараться. – так же радостно ответил друг.

– Вот постараюсь. Два раза подряд без форы будет.

– Ха-ха. Боюсь. Знаешь, это было очень весело. У меня никогда такого не было.

– Соглашусь, Кантор. У меня тоже. Давай на днях еще сюда сходим.

– А давай! Мы тут много времени пробыли. Нам же к нашим тестам готовиться надо.

– Точно. Я забыл даже про него. Ха. Пойдем давай.

Так и ушли, оставив рыбки и палочки около бассейна. Не смотря на шум, старик спал в тени. Всю дорогу до вивы они общались, обсуждали день, игры, эмоции. Разошлись на лестнице между этажами, напомнив друг другу о плане, который должен был исполниться в тот же вечер. Но они все-таки договорились встретиться около вивы.

Придя в комнату Либрус сел за стол. Ему не хотелось учить домашнее задание, но учитель будет зол. Но его от чего-то резко потянуло в сон. День был насыщенный. Он обессиленный свалился на кровать.

***

– Знаешь… – рычал голос. – Замечал я, что не думать очень сложно.

Молчание продлилось недолго.

– Да… – проскрипел голос в ответ. – Да. Поэтому я пытаюсь думать очень много. Поэтому вас здесь… задалбываю своими разговорами.

Красное свечение чуть вспыхнуло.

– Ты чего? – скрипнул вопросительно голос.

– Я… – несильно громкий стук, будто что-то упало. – Я устал… – рыкнул он.

– Да. Я тоже. Ты не виноват. – скрипучий голос чуть посмеялся. – Никто из нас здесь не виноват. – Он продолжал чуть тихо смеяться. – Они… виноваты.

Голос утонул в тишине.

Красное свечение еще продолжалось, но потихоньку пошло на спад.

***

Сквозь сон с прыжком с водопада Либрус ощутил, как его кто-то толкает в бок. Открывая глаза в полудреме, он задался вопросом кто же такой наглый. Это был Кантор.

– Я тебя жду-жду. А он спит тут оказывается. Время выдвигаться, а мы тут с вами, рядовой! – прошпиговал Кантор словами в друга, продолжая тыкать рукой в бок.

-Да я … готов. – поступил полусонный ответ.

– Ну слушай, действительно готов, если не считать, что ты лежишь в кровати без тоги.

Либрус осмотрелся. Действительно тога валялась на полу. «Когда я успел ее снять?».

– Так и будем здесь прохлаждаться? – наигранно серьезно спросил Кантор.

– Да, друг. Сейчас соберусь.

– Вот то-то же.

Либрус встал, навернул тогу и немного запутался в ней. Вывернулся и переодел. Теперь села как надо. За окном солнце село уже за горизонт, полутьма.

– Все пойдем. – сказал Либрус

– Больше ничего не возьмешь? – Спросил Кантор.

На либрусе была только тога. Как обычно в принципе.

– А что еще нужно?

– Ну… Да, наверное, пока ничего больше не надо. Тогда по коням.

– По коням?

– Ну так говорят там снизу.

Они вышли за дверь. Либрус ее прикрыл и они пошли вдоль коридора.

– Эх, когда к тебе поднимался, народу было уже не так много. Сейчас еще через смотрящего пробираться. Если бы ты не проспал, мы бы уже ушли спокойно. А я еще додумался, блин, за тобой по дороге вниз не зайти. Сразу пошел сумку взять к учителю. Да и все равно бы пришлось подниматься. Пока ходил думал ты уже выйдешь к главной двери. – шел и причитал Кантор.

-Зачем тебе сумка? – Либрус заметил у кантора небольшой мешочек на поясе.

– Там мел. Он нам пригодится там, куда мы сейчас идем. Ну и еще немного всякого.

Они спустились по лестнице в главный зал. Перед ними предстал пустой и просторный зал с множеством диванчиков и несколькими столами. В самом конце зала была главная дверь, которую уже запирал Пакс.

– Блин, не успели. Эти правил дурацкие… Так хотя бы вышли. Сейчас просто сядем пока на диванчик, как будто пришли посидеть, затем пойдем через другой ход. – Проговорил Кантор шепотом.

– Какой другой?

– Покажу, когда он уйдет.

Они уселись на один из диванов. Смотрящий закрыл дверь на все необходимые замки, и пошел через весь зал мимо стульев и кресел.

– Кантор, время уже позднее. Вы чего тут? – весело спросил смотрящий. – Привет, Либрус

Это был низкий с короткими темными волосами викисимец. Еще и сутулится. Тога на нем смотрелась так, будто он одеяло на себя намотал. На лице проглядывались морщины. Голос звучал достаточно молодо, чего по виду не скажешь

– Привет, Пакс. Тут очень тихо сейчас. Так хорошо, по сидеть в большом к тому же пустом зале. Мы тоже сейчас отправимся спать. – бодро начал Кантор.

Либрус в поддержку помотал головой.

– Да, соглашусь. Здесь и правда здорово. С вами посижу что ли, по болтаю.

Пакс чуть было начал присаживаться, как Кантор, немного спотыкаясь, выговорил:

– Нам с Либрусом надо пару личных вещей обсудить. Кое-что вот прям очень важное. Здесь для нас очень подходящее место… Тут… классные диваны… и как раз все ушли.

– А… Ладно… Ладно мальчуганы, тогда пойду чего-нибудь по читаю. – неуверенно проговорил смотрящий. – Вы тут это… долго не засиживайтесь. А то… К вам приду общаться, и не успеете вы ничего важного обсудить. Правила помните. – посмеялся Пакс, разворачиваясь. Его сутулое низкое тело начало удаляться в сторону лестницы. Он начал подниматься, его уже не было видно, но шаги еще были слышны.

– Кажется ушел. – сказал Кантор шепотом, когда шаги стихли. Он встал с дивана и на цыпочках побежал посмотреть на лестницу. Глядит Кантор и вслушивается. Повернул голову к Либрусу, кивнул утвердительно и так же тихо пошел обратно.

– Значит так. – проговорил Кантор сосредоточенно.

– Ты уверен, Кантор? – спросил с сомнением Либрус.

Либрус начал царапать ладонь. «Вдруг поймают. А вдруг накажут. Учитель не одобрит и тогда наказание будет еще хуже.»

– Уверен. – Ответил Кантор и увидел в лице Либруса то самое сомнение. – Ты чего? Боишься? Да я это уже несколько раз проделывал, меня никто видел. Тебе понравится.

-Я не знаю…

– Ты же от учителя не боишься сбегать. А тут чего-то забоялся. Это почти тоже самое?

«И правда… Чего это я в самом деле… Но тут же я не от учителя сбегаю… Но…»

– Да нас никто не заметит. Я тебе обещаю. – прервал размышления Кантор уверенным голосом.

– Хорошо. – спустя небольшое молчание ответил Либрус.

– Так держать, друг. И так…

Кантора прервал звук шагов на лестнице. Кто-то спускается.

– Всё. Прячемся. – быстро шепотом сказал друг.

Они залезли за диван. В холл заглянула голова Пакса. Затем и само тело. Он зачем-то пошел через весь холл к главной двери. «Кажется что-то забыл.» Сердцебиение участилось. Руки начали немного трястись. Около двери были слышны какие-то шуршания и постукивания. Затем он прошел весь путь обратно и остановился около лестницы, обернулся.

– Всё. Ушли детишки.

Какой-то щелчок и все свечи потухли. В зале стало темно и лишь лунный свет пробивался сквозь высокие окна. Шаги стали затухать где-то на лестнице и опять тишина. Либрус немного выдохнул.

– И так. – начал Кантор шепотом. – Мы будем выбираться через окно на первом этаже во втором коридоре.

– Но все окна по ночам заговорены.

– Знаю. У меня есть… «отговорка».

– Оговорка?

– Да. Противоположный заговор. Вроде работает. Она у меня так же в сумке.

– Вроде работает?

– Да. Это вроде как от силы заговора зависит. Вчера почему-то не сработала.

– И что ты сделал?

– Пришлось взламывать. Я перед ночью кладу ленточку, на всякий случай. Кладу ее в задвижку и ею отодвигаю потом. Заговоры здесь запрещают лишь руками открывать окна. Но это занимает больше времени, так как окно становится от заговора тяжелее.

– И ты успел?

– Да.

– А откуда у тебя «отговорка»?

– Я как-то раз у учителя ее подслушал. Мы проводим занятия в одной школе, и дверь нужного кабинета часто закрывают. И этой «отговоркой» он ее открывает, вот я и решил ее подслушать.

– А мы на воздухе с учителем занимаемся. – сказал Либрус.

– Да… Знаю… А у меня какой-то «профессор». Чаще скучновато… Мы с ним не особо часто общаемся. В основном об уроках только. Он весь занятой, работает в лаборатории какой-то. Проведет урок, да уйдет. – Либрус заметил, что Кантор опустил голову и уставился в пол.

Он вспомнил и своего учителя, который в последнее время тоже не так уж охотно с ним и общается.

– Да уж…– как-то тоже грустновато протянул Либрус.

– Но иногда бывает разнообразно. Он, бывает, проводит занятия в школе, в каком-то еще учебном здании, в библиотеке, в музее, даже в лечебнице. Кстати, в музее было интересно. – добавил Кантор как-то бодрее. – Ты знал, что однажды Викисиму почти всю разрушили аномалии? Это был первый случай, когда город… да и вся небесная система оказалась в большой опасности. Стражи рая смогли их сдержать спустя долгое время как эти аномалии сбежали из ада.

Либрус вспомнил разговор с учителем.

– Не знал.

– Их было пять. Одна из них была девушка, не помню, как ее зовут. Она была их зачинщиком. Но четверых получилось остановить, а эта девушка смогла сбежать. Очень долго они ее пытались поймать пока в конечном итоге она не ушла на землю и там не сгинула. Вроде ее звали Морса.

– Так ведь это та которая … о которой был слух, что она обращалась плохо с душами и за это ее изгнали.

– Да, точно. Видимо она трудилась в аду, затем сговорилась с душами-аномалиями, и они устроили погром, в котором проиграли. Затем началось преследование, и она сгинула на земле.

У Либруса не складывалось в голове. «Слова учителя…» Совсем другое. Но он не мог сказать Кантору об этом. Продолжать беседу он не стал. Нависло молчание. Кантор вдруг привстал и выглянул из-за дивана, за которым они прятались.

– А здесь классно ночью.

Либрус тоже выглянул и увидел, как белый свет от луны заходит в разноцветные окна зала, ложится на глянцевые столы и отражается в стены. В холле было достаточно светло. Они еще некоторое время полюбовались. Кантор, вслушивался в звуки и заглядывался на лестницу и в коридоры около нее.

– Все, пойдем. Кажется, Пакс уже сделал обход.

Они вышли из-за укрытия. На цыпочках они прокрались пару метров, как снова услышали шаги с лестницы. Дух снова захватило.

– Да елки-палки. Залазь. – раздраженно сказал Кантор.

Это снова Пакс спустился в главный зал. «А если заметит… Что мы скажем…» Он прошел в середину зала и огляделся. Видимо выбрал подходящий диван и пошел к нему. Лег, ноги на мягкий подлокотник, и не шевелится. Кантор постучал по плечу друга и жестом сказал потихоньку двигаться. Они, пригнувшись, прошли несколько диванов, услышали шевеление и остановились. Пакс видимо потянулся. Кантор продолжил движение, Либрус за ним. Вдоль зала за диванами, под столом. И вот она главная лестница, а за ней три коридора, длинных с редко светящимися на стенах свечами. Второй коридор находился прямо за лестницей, что было на руку. Пакс не заметит. Они снова услышали какой-то звук и остановились. «Только не вставай. Только не вставай.» Пакс храпнул. Еще раз храпнул. Друзья выдохнули и продолжили путь. Наконец они проходят мимо обширной главной лестницы.

– Здесь осторожно. – предупредил Кантор шёпотом, указывая на выступающие перила. – Не зацепись.

Действительно, железные перила изобиловали разными узорчатыми элементами и были темными. Но сейчас их более-менее видно. Они зашли за лестницу.

– Полдела сделано. – приободрил Кантор.

Они тихим шагом, но уже по быстрее, шли к окну в конце коридора. Когда они дошли, перед ними было окно и горизонтальный небольшой коридор, соединяющий остальные все три больших. На левой и на правой стороне так же были окна. А на концах этого коридора были еще одни лестницы, но по меньше. По ним так же можно подняться на необходимый этаж. Они подошли ближе к окну, немного прислушались. Кантор раскрыл свой небольшой мешочек на поясе и достал записку. Он прикоснулся к окну четырьмя пальцами и начал читать что-то непонятное. Это заняло несколько секунд. Кантор опустил руку и попытался поднять окно. Не поддалось.

– Нет. Давай еще раз. – сказал он себе.

Кантор снова поднял руку, прочел. Не поддалось.

– Кажется они сменили сложность заговора. Я…

– Щ-щ. – перебил Кантора Либрус, – Не так громко.

– Извини. – Кантор виновато вжал голову в плечи. – Они сменили сложность. Придется взламывать.

Он снова по ковырялся в мешочке и достал иголку. Провел ею по задвижке окна и достал кончик красной ленты. Потянул и она стала длиннее.

– С тобой будет быстрее. Она коротковата. Я возьму ленточку ближе к окну, ты возьмешь подальше, и вместе поднимаем до фиксации. – объяснил Кантор.

Либрус взял ленточку, сжал в одной руке, больше места не хватало. Она была гладкой. Кантор так же взял одной рукой.

– Готов?

– Да.

– Давай.

Они начали поднимать окно. Оно было действительно тяжёлым особенно когда поднимаешь гладкой ленточкой.

Вдруг Кантор резко дернул чуть вверх она начала выскальзывать, и не успев ее зафиксировать она вышла из руки Либруса. Кантор не смог удержать окно. Громкий стук. Обернулись. Дыхание замерло. Слышно шевеление из главного зала. «Всё-таки, спал он не крепко.» – промелькнуло тревожное у Либруса в голове. Слышны шаги, становящиеся громче. Блеклая тень. Кантор быстро иглой запихал ленточку обратно в задвижку и, словно единый организм, они спрятались за правый угол.

Пакс стоял перед коридорами и решил пойти в первый с права. Он шел умеренно, осматривая двери. Друзья перекатились за другой угол в средний коридор. Пакс дошел до конца правого, третьего, коридора, до самого окна, немного осмотрел его. Посмотрел на правую лестницу, чуть-чуть поднялся и начал осматривать верх.

Тем временем Либрус заметил лицо Кантора, искаженное в смеси страха и задумчивости, смотрящее на ковер перед средним окном. Он посмотрел туда же, и увидел лежащую «отговорку». Сердце забилось очень быстро, будто душа уходит в пятки. Кантор выглянул из-за угла. Смотрящий все еще был отвернут лицом к правой лестнице.

– Нет. Не надо.

Кантор, не услышав, всем своим пухлым тельцом решил сделать выпад к «отговорке». У него получилось, но на обратном коротком пути он со звуком уткнулся головой в свечу, которая висела на углу. Кантор успел зайти за угол, пока Пакс не обернулся на звук. «Погасла.» – с паникой подумал Либрус. Он нащупал за спиной ручку двери чужой комнаты, немного приоткрыл, заглянул. Послышались быстрые шаги. Либрус затащил Кантора и смог закрыть дверь беззвучно. Шаги резко стихли рядом с углом, где они стояли, где погасла свеча. В комнате мирно спал какой-то ученик. «И зачем мы так прячемся… И что сказать… Если бы не правила вивы… После захода за созвездие Лира спать уже должны. Раньше же таких правил не было.» Челюсть напряглась. Ноги тряслись.

Какое-то время не было слышно ничего кроме сапа из кровати. Пакс видимо притаился.

– Чего не спим? – Послышался его шепот и удаляющееся шаги по коридору.

– Я проснулся и не могу уснуть. – послышался совсем детский голос.

«Первый этаж же для вновь прибывши.х» – вспомнил сразу Либрус.

– А ты значит плохо стараешься. Иди еще раз попробуй. – как-то с шуткой сказал Пакс.

– Я не хочу.

– Ну что ж ты? Иди давай. Правила помнишь? Все должны быть в кроватке после Лира.

– Но я не могу.

Короткое молчание.

– Эх, ну что с тобой делать… Завтра у тебя есть уроки?

– Один.

– Хочешь прогуляться? Со мной виву осмотришь.

– Давай. – ответил детский голос немного радостно.

– Только после этого ты сразу спать. Обещай.

Послышалось какое-то утвердительное «угу». И удаляющиеся шаги с еле слышимыми разговорами. Мальчики выглянули. В коридоре никого не было.

– Быстро! – сорвался Кантор и Либрус за ним.

Он снова иголкой достал ленточку. Взялись за нее так же, но Либрус держал так крепко, как мог.

– Только не дергай. – предупредил шепотом Либрус.

– Угу. Раз. Два. Три. Взяли.

Либрус натужился. Окно начало поддаваться. Сейчас полегче, чем в прошлый раз. Поднимается выше и выше. Кантор поставил фиксацию, палочку, и начал неуклюже, но быстро вылазить. Затем Либрус. Слезая, он чуть задел фиксирующую палку. Слез и Кантор перекинул ленточку. Оба друга взялись, Кантор убрал палочку. И оба натужились и тихонько опустили окно.

Оперлись к стене спиной и сползли по ней выдыхая.

– Ты заметил, Либрус? Почему с тобой планы плохо работают? – шутливо спросил Кантор. Либрус ткнул его в бок, но улыбнулся. Ему не нашлось, что ответить. Еще короткое время они сидели и дышали свежим воздухом.

– Смотри. – сказал Кантор, указывая пальцем в небо.

Над головами открылся массив звезд разных цветов. Одни яркие другие бледные. Одни спокойно светятся другие моргают. И еще…

– Они как будто плывут. – любуясь сказал мальчик.

– Они не плывут. Город плывет. Он не висит на месте. Ты не замечал?

– Нет. – задумался Либрус.

Луны не было видно, она освещала верхушки зданий с другой стороны.

– Все, пойдем. – встал Кантор. – Нам еще возвращаться.

Мальчики активно стали пробираться к стене противоположного домика через дорогу. Они шли, петляя разными переулками. Где-то был зажжены уличные свечи, освещавшие какую-нибудь улицу почти целиком.

Они ждали, и перебегали. «Смотрящих на улице еще не попадалось. Ушли что ли все?» – Подумал Либрус. Вот они прошли мимо библиотеки. Две белые соединенные между собой остроконечные башни при лунном свете выглядели очень контрастно на фоне темного звёздного неба.

Вот они оказались в нужном переулке. Либрусу показался он знакомым.

– Я же здесь в тоннель тогда залез. – осознал он.

– Так ты этот люк открыл? – от неожиданности спросил Кантор.

– Да.

– Ничего себе! – он задумался. – Странно.

– Почему?

– Нуу. Потому что я здесь обычно забираюсь.

Кантор попробовал открыть руками, но люк не поддался. Либрус решил ему помочь, но безуспешно.

– Он открывался.

– Верю. Но сейчас он заговорен.

Кантор начал рыться в мешочке и вытащил ту же самую «отговорку», но перевернул ее. На другой стороне было неаккуратно написано еще два заговора.

– Разве здесь не тот же самый случай, как с окном?

– Нет. Здесь по серьезнее. Каналы заговаривают викисимцы с большим опытом в таком деле. И такие заговоры держат в тайне. Но… – Кантор хитро посмотрел на Либруса. – Я так же смог подслушать. Правда не одна ночь у меня ушла на это. Но вот он мой драгоценный кусочек. И буквально недавно у меня получилось открыть этот люк, очень много сил требует. – Помотал он уверенно обрывком с заговорами.

– Сколько раз ты уже здесь был? – удивленно спросил Либрус

– Ну… Здесь я раз третий. А там на другой люк я сходил где-то не меньше десяти, наверное… Так, прошу не отвлекать, сер. Я тут, вообще-то, за успешность миссии отвечаю. – важно снова помахал обрывком Кантор.

Либрус скорчил гримасу. «Какой другой люк?» Либрус пока не стал задавать вопрос. Кантор прикоснулся к люку четырьмя пальцами и начал читать по бумажке. Как учитель в тот день. Только заговор звучал немного по-другому. Он закончил читать.

– И что это значит?

– Не знаю. Я на слух определял и писал по звукам. Так теперь давай попробуем сдвинуть.

Они взяли с обоих сторон за круглый люк. И оттащили в сторону.

– О! Получилось. Они не стали менять заговор. Что тоже странно. – радостно сказал Кантор и начал слазить в тоннель. Либрус за ним.

Они спустились. Перед их глазами предстало два тоннеля. В тоннелях было достаточно темно, но всё-таки что-то было. Стены как будто слабо просвечивались.

– Пойдем туда. – сказал Кантор, указав на левый тоннель.

– А закрывать мы его не будем?

– Нет. Я его не закрываю. – Кантор сделал немного смущенную гримасу. – Я не знаю заговора закрытия. Поэтому выбрал этот люк. Он в переулке, за всякими стенами. Никто и не догадается. Пошли давай.

Кантор уверенно вел по тоннелям, приглядываясь на стены. Либрус тоже пригляделся и увидел небольшие еле заметные пометки из царапин и мела. Петляли они по тоннелям не так долго.

– Здесь дальше не пройти. – утвердил Либрус, увидев тупик.

– А нам дальше и не нужно.

Кантор снова полез в мешочек и достал оттуда бумажный сверток побольше. Развернул его и он оказался размером с тетрадный лист. На нем был какой-то рисунок: круг, который соединяется в некоторых местах ромбиками, а где-то прерывается полу кругами. Внутри круга была окружность по меньше. Эти мальчику напомнили стражей, их платки на головах. Рисунки схожи.

– А это еще что? – недоуменно спросил Либрус.

– Это, друг мой, наша дверь. Этот рисунок мне надо нарисовать на определённом месте на стене. То есть тут. – Кантор показал на стену. – И снова прочесть заговор. Он должен был сегодня не приходить. Поэтому надеюсь все получится без суеты.

– Кто он? – спросил Либрус.

– Потом объясню… Что-то я немного устал. Заговоры забирают много энергии. Ух, а теперь дай мне время. – Сказал кантор и начал вычерчивать мелом рисунок.

Либрус не знал сколько времени прошло, но по ощущениям долго. Если бы он видел небо, то определил бы. В Викисиме этому учат всех: определять время по небу, по созвездиям, по положению солнца и луны.

– Готово. Рисунок окончен.

Кантор перевернул листок и начал водить по рисунку, по кругу, двумя пальцами медленно, зачитывая какой-то текст. Он закончил читать, как только сделал пальцами один круг. Рисунок начал светиться и принялся немного крутиться вокруг своей оси, все быстрее. Ромбики отделились от окружности и начали пересекать ее насквозь, так быстро, что почти не было видно. Постепенно они начали оставлять в стене царапины, через которые все лучше становилось видно какую-то комнату. Либрус отшатнулся. Он не понимал, что ему делать. Взгляд пытался уследить за всем рисунком сразу. Круг начал расширяться и размер царапин, проделываемых ромбиками, тоже увеличился. И вот уже все видно. Какая-то небольшая комната с несколькими столами. Ромбики начали исчезать, пересекая линию окружности. Они на высокой скорости вылетали и рвали ее, исчезая за пределами. После того как все они вылетели окружность распалась в разные стороны, как будто разбилась.

Перед мальчиками была теперь дыра в каменной стене. Ее рваные края колыхались, как будто на легком ветерку. Как будто это была не каменная стена.

– Ого! – поразился Либрус.

– Да. Согласен. Давай, заходим. – как-то запыхавшись сказал кантор. Он облокотился на стену.

– С тобой все хорошо?

– Да. Просто сегодня я прочитал на один заговор больше. Причем серьезный такой. Открытие люка. Видимо, из-за того, что заговор на закрытие был прочтен недавно он забрал намного больше сил. А эта дыра так вообще отдельный разговор. Она и в первый раз не мало сил забрала. Я тут немного откис тогда. Не ожидал, что так будет. Сегодня я чуть-чуть подготовился, собрался с силами. Техники дыхания, однако, помогают. На концентрацию.

– Ты знаешь техники на концентрацию?

– Да. Меня учитель научил. Говорит мол чтобы держать тело в тонусе и все такое. Меньше уставать. Я как-то не серьезно относился по началу. Но что-то мне взбрело тогда воспользоваться техникой, когда я без сил тут валялся. Представляешь, помогло. Чувствовал себя полегче. Все, Либрус. Заходим.

Кантор буквально завалился в дыру в стене. От его тела пошли небольшие волны как от воды. И вот он уже машет Либрусу на другой. Либрус колеблется.

– Давай. Ощущения тоже классные!

Либирус также протянул руку и начал входить. Ее что-то обволакивает и идет дальше к плечу. Как будто что-то влажное. Как будто начал окунаться вводу. Рука, плечо, голова. Когда уши начали пересекать эту дыру, послышался какой-то гул, но затих, когда они ее пересекли. И вот Либрус на другой стороне. Как будто в воду окунулся, но сухой. Кантор подошел к дыре, и вывел зигзаг двумя пальцами. От них так же пошли небольшие волны. Стена начала затягиваться, зарастать, зашиваться.

– Расслабляет, скажи же.

– Да… Наверное. – сказал Либрус, до конца непоняв, что произошло.

– Ну вот мы и на месте. – сказал Кантор, повернувшись лицом комнате.

– И где мы? – Либрус начал осматривать территорию.

– Это что-то типа лаборатории что ли. Какой-то кабинет. – Кантор завалился на стул рядом со столом с книгами. – Видишь тот стол?

Либрус взглянул на стол, на котором стояли небольшие полочки. На полочках лежали какие-то небольшие круглые предметы, которых было не меньше десяти. По другую сторону стоял другой стол с несколькими книгами, и какими-то приборами с трубками. Как раз рядом с ним и уселся Кантор. На каменном полу так же стояли разные непонятные изогнутые стеклянные приборы. Около них небольшая кучка листов с какими-то записями. На стене, над столом, где лежали книги, весел какой-то большой рисунок. Было похоже на карту, на которой тоже что-то написано и поставлены какие-то метки. Некоторые части стен были исписаны каким-то текстом. В комнате ощущалась тревога, грусть, злость чуть ли не одновременно. Либрус будто слышал какой-то шёпот. Но ничего не было

– Оттуда я взял эту штуку. – Кантор достал из мешочка ту самую сферу с ободранным голубым лепестком. Все так же красива.

Либрус подошел к столу и ощутил что-то по истине странное. Он увидел такие же сферы с другими лепестками, но уже другого цвета. Они были голубыми, красными, фиолетовыми, пурпурными, зелеными. Он начал ощущать еще сильнее. Разные эмоции. То бросало в холод, то в жар. От чего это вдруг? Мальчик больше всего обратил внимание на шарик, в котором лежал пурпурный, такой же ободранный и на вид суховатый лепесток. Руками он чувствовал тепло исходящее и от него, небольшой прилив энергии и уют, с которым он не хотел расставаться. Либрус смотрел как лепесток переливается, как из его трещинок сочится пурпурный свет. Его рваные края немного колыхаются. Мальчик смотрел. Улыбался.

– А отсюда я взял тот рисунок и заговор. – отвлек Либруса голос друга позади.

Либрус быстро убрал сферу с лепестком за пазуху тоги, чтобы Кантор не заметил, и повернулся на голос. Кантор показывал какую-то раскрытую книжечку, которую он взял с соседнего стола. Там действительно был тот же рисунок и что-то написано вокруг него.

– И… Я думаю, тебе стоит немного прочесть. – сказал Кантор и перелистнул в начало.

Либрус принял книжечку и начал читать.

***

Запись первая. Надеюсь, не заброшу этот дневник как предыдущие два, которые я успешно потерял. В них не было ничего особенного.

Как только мой друг, Когит, принес мне первый образец аномалии Арогана, я решил незамедлительно начать проводить исследования. Я был рад как никогда.

Но для него это оказалось не так уже и легко. Но то, что он сказал мне, когда принес образец, показалось серьезным и одновременно забавным. Цитирую: «Если об этом кто-то узнает, Авитус, я сам тебя ауры лишу». Я его понимаю, он является серьезным работником лаборатории, в которой проводятся эксперименты и исследования над аномальными душами. Столько лет они там уже…Но за кого он меня держит? Я ни за что никому не скажу кто и когда принес мне этот образец. Когит меня многому научил. Если бы не он, я бы сгинул, скорее всего. Я ему благодарен. Я сказал ему быть спокойнее.

Образец оформлен. Небольшой шарик, в котором находится фиолетовый обрывок. Излучает небольшой, но приятный холодок. На свет не реагирует. На большую температуру не реагирует, как и на сильный холод. Смотреть и трогать без защиты глаз и конечностей допустимо. Единственное, надо прочитать заговор, чтобы не попадать под воздействие.

Информация от Когита, которую он принес с некоторыми копиями документов. Когда персона попадает под воздействие определенного образца, она начинает впадать в зависимость. В данном случае меняется настроение и поведение. Заговоры пока что лишь спасают от непрямого воздействия. Но мне это не грозит. Главное не увлечься. Образцы спокойно относятся к нахождению рядом чужеродной ауры. Но если эта аура слабее, то сильная стремится с ней слиться. Обладатель слабой ауры начнет гаснуть и впитывать сильную ауру, сначала по не многу, потом как губка. При прямом контакте носителя сильной ауры с носителем слабой ауры, то сильная не замещает слабую, а почти развеивает, порабощая носителя, если тот не будет в нужном отдалении или не окажет необходимое сопротивление. Эффект расщепления ускоряется в несколько раз при прямом воздействии.

Интересно, в моем случае было так же? Или как-то по-другому…

Выходит, прикасаться к ней можно если ты в защите. В данном случае образец находится под стеклом, которое было создано, когда Пасифика смогла остановить тот погром в Викисиме, и заключить их в специальные капсулы, которые меньше пропускают их ауру. К сожалению, совсем заблокировать ее не удается до сих пор. Я думаю, если бы ей не пришлось уйти, то нашла бы способ это сделать. А пока исследования обходятся заговорами от воздействия.

Так же я недавно начал составлять список координат, где может быть Пасифика. Я всё-таки решил ее искать, потому что… (перечеркнутая запись)

Она Должна находиться где-то на западе Европы, ближе к Польше. Такое ощущение, что я чувствую, что он где-то там. Я спрашивал нескольких людей в близлежащем поселении. Кто-то из них рассказывал местную легенду о высокой женщине с черной тощей ногой в лесу. Описание ноги очень подходит.

В целом погода сегодня ясная, но как-то все равно, ведь я собираюсь провести еще пол дня в лаборатории. Я должен… Ну а завтра я отправлюсь снова в поднебесную.

До следующей записи.

***

– Получается эта комната – это лаборатория моего учителя? – не зная, что думать, спросил Либрус. Но все-таки у него было много мыслей.

– Именно. Здесь он проводит какие-то исследования, над аномалиями, как он и написал. Я много узнать не успел. Я здесь второй раз. У меня было мало времени.

– Но как ты о нем узнал? Об этом месте.

– Однажды я выбрался из общежития ночью. Да, я делал так и до этого. Мне хотелось проверить теорию движения Викисимы относительно созвездий малого льва и андромеды. А правила мне не давали этого сделать. Какого черта их вообще ввели? До этого же нормально можно было выходить на крышу и изучать…

– Кантор, ближе к сути.

– Да. В общем, я выбрался из амбара и отошел подальше, ближе к библиотеке. Время было позднее уже. Но я услышал, что кто-то идет, посмотрел в ту сторону увидел мельком какого-то викисимца. Он явно не хотел, чтобы его кто-то видел. Все время оглядывался. Ну, мне стало скучно, и я проследил за ним. Дошел до другого люка и увидел, как он в него пролазит. Я попытался открыть после него, но безуспешно. Ну думаю и ладно с ним. Я собрал вещи и вернулся в виву. Через некоторое время я снова выбрался по той же причине из вивы. И снова услышал его. Ну думаю это уже не просто так. Снова проследил и снова до того люка. Кстати говоря, он ходит сюда достаточно часто. Я решил попытаться на слух записать заговор, который он читает. И так несколько раз. Я по началу вообще не знал кто это такой. Потом решил выбираться из другого люка, когда у меня получилось его открыть. Так меньше риска, как по мне, что он меня заметил бы. И залазил я так же через этот же люк. Доходил до нужного места и поджидал его. С рисунком было сложнее. Я не мог подобраться ближе и разглядеть. Но как-то раз учитель Авитус открыл дыру, но не вошел в нее. Он ушел обратно до люка. В тот момент он меня чуть не заметил. Но я успел отбежать на безопасное расстояние. – Кантор рассказывал это с какой-то гордостью для себя. – И тут я подумал, что это шанс. Я запрыгнул в дыру. Немного изучил тут все. Почитал этот дневник полистал, увидел как раз этот рисунок и успел кое-как его срисовать. И еле успел выползти наружу и спрятаться за поворотом. Затем добрался до комнаты в амбаре. Тогда я еще на урок опоздал. Учитель был о-очень недоволен. Потом я еще следил за ним в дальнейшем и уточнял рисунок.

Либрус поразился историей друга. Он всегда знал, что Кантор любопытен, но, чтобы на столько и так рисковать, он и не предполагал. Он вспомнил, что в записи говорится о воздействии и изменении поведения. «Может из-за этих исследований учитель так изменился? И его рука…»

-Кантор, в дневнике говорилось про изменения. Ты ничего не чувствуешь подозрительного?

– Нет, вроде. Чувствую себя отлично!

– Ты заговор сделал? Ты же не первый день ходишь с этим шаром.

– Не делал я ничего. Я же говорю, с момента, когда я взял этот шар я никаких изменений не почувствовал. Максимум из-за того, что я долго не спал мне было грустно. Ну ты помнишь.

«Может и со мной ничего не будет? Или всё-таки положить шарик на место.» – думал мальчик, ощущая тепло от шарика, который все еще лежит у него в тоге.

– Занешь, Либрус. Я думаю, что учитель Авитус проводит исследования не просто так. Зачем ему скрываться, если он проводил бы их для чего-то доброго.

– Что? – начал недоумевать Либрус.

– Как тебе объяснить… – начал осторожно Кантор. – В дневнике он пишет про какую-то Пасифику, которая была его учителем и которая, якобы, остановила тот самый погром аномалий. Он пишет, что она ушла из Викисимы, якобы ее изгнали. Но зачем ее изгнали, если она была такой умной и остановила тот погром. В истории говорится, что с четырьмя аномалиями была еще девушка, Морса, которую тоже изгнали после погрома и, она сгинула в поднебесной.

Либрус начал понимать к чему ведет Кантор.

– Либрус, учитель Авитус хочет вернуть Морсу. Ту самую которая была соучастницей и вместе с аномалиями устроила погром.

– Нет, Кантор я так не думаю.

– Либрус, но, если сами Заветы говорили об этом. Зачем им лгать? Об этом говорят даже викисимцы, которые были в то время там. Для чего еще возвращать ее если не для второго такого явления?

– Нет, Кантор! Учитель мне рассказывал сам, что именно она смогла остановить эти аномалии. – все-таки проговорился Либрус. – Я ему верю.

Но Либрус сам начал сомневаться. «Может поэтому учитель изменился?» В воздухе застыло молчание. Мальчик посмотрел в лицо Кантора. Его глаза начали блестеть голубым.

– Понятно. Ладно нам пора идти.

Кантор резко встал со стула достал мел и начал рисовать на стене рисунок по бумажке. Было молчание.

– Кантор, я не знаю…

– Ты руку его видел? – перебил Кантор агрессивно. – Она чуть ли не черная, Либрус. Такого цвета у викисимцев нет. Они не болеют ничем подобным. Даже «мутные» не имеют такого цвета. Но знаешь кто имеет такой цвет? Аномалии!

Либруса аргумент Кантора привел в растерянность. Он тоже знает про руку учителя. Викисимцы ничем таким не болеют. Они в принципе почти не болеют. Аргументы кантора выигрывают, а от учителя он имеет лишь небольшой рассказ о его учителе.

– Кантор…Я.... Я не собираюсь в это верить. – В Либрусе начал возрастать жар. Пальцы начали сжиматься в кулаки. – Я не могу поверить в то, что учитель пытается сделать что-то подобное. Мне надо…

– Либрус! Есть факты. Есть эта лаборатория. Есть рука Авитуса. Есть Морса которая, устроила разруху в Викисиме и сбежала. И которую этот Авитус пытается вернуть. Более того, я уверен, что из-за него появились «мутные» на улицах. Они их заразил. И я уверен, что не случайно.

Либрус вспыхнул.

– Для тебя он Учитель Авитус! А для меня он единственный близкий мне, кому я доверяю больше всего! Он мой учитель! Ты его не знаешь и, не ты с ним обучаешься! И я хочу, чтобы ты заткнулся и не смел больше говорить такой про моего учителя!

Либрус пылал внутри. Он чувствовал жар на ушах. Он никогда не разговаривал с другом так грубо, но отказываться от своих слов ему не хотелось. Голубой блеск в глазах Кантора усилился, он отшатнулся. Но Либрусу было все равно.

Кантор постоял на месте, явно не ожидая такого ответа. Отвернулся и продолжил делать рисунок. Напряжение в комнате было таким, что, казалось, оно грело воздух.

Кантор закончил рисовать, прикоснулся четырьмя пальцами и начал читать. Рисунок закрутился. Ромбы порвали круг и пространство в нем. Кантор упал обессиленный. Он еле держался за стену. Либрус быстро пролез через дыру и по шагал прочь от этого места по меткам. Он не оглядывался назад. Не сделал ничего, кроме как ушел. В нем все горело. Он не заметил, как выбрался из тоннелей наружу. Не закрыв за собой люк, он пошел к виве. Добрался до окна, взял за ленточку и потянул вверх. Это оказалось не так тяжело. Одному работать легче. Перебравшись через окно, он, вслушиваясь и оглядываясь, начал подниматься по лестнице. Пакс проводил осмотр на этаж ниже, и Либрус спокойно смог добраться до своей комнаты. Он закрыл за собой дверь и стоял, уставившись в зеркало. Его глаза были злыми. Как-то странно переливались. Он отдышался, вспомнил про технику, которой его научил Авитус. Не получается. Как же Кантор бесит.

Он начал снимать тогу и, из нее что-то выпало и покатилось. Образец. Либрус про него забыл. Он поднял его и всмотрелся. Все такой же красивый, источающий пурпурный цвет. «Может он действительно прав…» Промежутки между трещинами были черными. И правда. «Но у учителя не такая черная рука… Или всё-таки… Но на ней нет трещин. У него явно что-то другое» – думал завороженно Либрус. Он так же чувствовал тепло и так же не хотел отпускать. «А ведь и я не чувствую никаких изменений. Красиво всё-таки.» Он пошел к кровати и лег на нее. Шар он спрятал под матрас. Немного успокоился и начал засыпать, все так же чувствуя тепло в ладони. Как же он все-таки устал.

Какой-то женский смех. Сладкий голос. Так приятно и тепло.

Либрус открыл глаза. Немного осмотрелся. Какая-то фигура сидела перед ним на стуле. Мальчик принял ее за продолжение сна, но все же протер глаза.

-Учитель Авитус! – испугавшись, мальчик вскочил на кровати.

Либрус глянул в окно и понял, что он проспал. Проспал сильно. Была середина дня. Но как долго учитель здесь сидит? Его правая рука все еще спрятана во внутрь тоги, так что до шеи ее не было видно. Его лицо было не узнать. Это уже не была та добрая ухмылка. Это было острое пронизывающее сверлящее выражение гнева. Учитель смотрел на мальчика полностью оголив радужку глаз.

Мальчик не знал, что сказать. Он понимал, что провинился, и извинения тут не помогут.

– Я жду объяснений! – его тон был не громким, но убивающим.

– Учитель…Мы… Я… – Либрус сильно растерялся. Ничего в голову не лезло. Он замолчал, уставившись в одну точку, не осмелившись говорить.

– Либрус! – Либрус сжался. – Смысла уже большого не имеет объяснять тебе, что ты безответственный. Надежд на тебя все меньше, а проблем все больше. Может мне от тебя отказаться?

У Либруса екнуло. Его вздернуло. Страх расползся по всему телу.

– Учетель… Учитель… Учитель Авитус… Не надо.... Пожалуйста… – Слезы начали наворачиваться. – Пожалуйста не надо! Простите! Пожалуйста! Простите меня! Не надо!

Либрус хотел подойти к учителю, но тот резко отошел. Его глаза оставались злыми, но проглядывалось какое-то недоумение. Он начал отрицательно мотать головой.

– Либрус! – крикнул Авитус. Он гневно дышал. Либрус не мог сдерживаться, он начал плакать. Учитель молчал.

– Одевайся. – более спокойно, но хладнокровно сказал Авитус.

Либрус оделся. Авитус жестом показал, чтобы мальчик шел за ним. Они спустились в главный зал, вышли на улицу и пошли прочь от вивы. Но Либрусу это направление было незнакомо. Все заворачивали и заворачивали. Но постепенно Либрус начал узнавать дорогу.

Спустя какое-то время они вышли на облачный утес. Тот самый, где они с кантором прыгали в облака. Здесь редко бывают другие викисимцы.

– Стой здесь. – сказал Авитус Либрусу, и сам немного отошел. Свою свободную не спрятанную руку он положил на грудь, вздохнул и начал чего-то ждать. Через короткое время на теле вокруг руки начало проявляться свечение. Авитус с каким-то усилием начал отодвигать руку от груди и за ней начала выдвигаться какая-то палка. Авитус ухватился за начало и продолжил ее вытаскивать из груди. Она была немного изогнута в разных местах. Затем ухватился и второй рукой в тоге за середину. Либрус был поражен этому. Это был какой-то светлый шест древесного цвета. На нем были выгравированы узоры, которые он еще не видел. Шест был длиной с рост Авитуса.

– Позу всадника принять. – сказал неожиданно Авитус.

-Что?

– Прими позу всадника.

Либрус послушался. И через короткое время он почувствовал удар в бок. Но боль обожгла все тело. От шеи до ступней. Либрус отпрянул от неожиданности, схватившись за бок.

– Команды прекратить не было.

Либрус смотрел на учителя. Его лицо было такое же, как и утром. В глазах было больше оранжевого, чем голубого. Цвет переливался с радужками.

– Позу всадника принять. – холод голоса пробирал до дрожи. – Закалка. Твой сегодняшний тест на терпение… и выносливость. Если ты будешь нарушать позу после удара, удары будут становиться сильнее. А теперь быстро принял позу.

– Но учитель Авитус.... – Либрус не успел договорить. Авитус ударил его шестом по плечу. И снова боль, разверзлась по всему телу иглами. «Он ударил только в плече… А больно везде…» Либрус принял позу.

Удар по икре, но все тело болит. Удар по второй икре, но будто по телу. Удар по другой руке. Удар по бедру. Удар по спине. Либрус свалился. Было очень больно.

– Позу принять.

Либрус принял и все по новой. По тем же местам. Либрус мельком взглянул на лицо учителя и с холодом он заметил какую-то кратковременную ухмылку. В глазах продолжалось смешение оранжевого с цветом голубых глаз.

-Учитель Авитус…

-Молчать!

Либрус был без понятия сколько это продолжалось. Но силы были будто высосаны из него. Он не чувствовал тело, не мог пошевелиться, но лежал сжавшись. Боль гудела везде. Авитус вставил шест себе обратно в грудь. Он будто его впитал.

– Это даст тебе повод подумать еще раз и хорошо. Завтра жду тебя на уроках. И не забывай: завтра у тебя точно будет тест и тренировка.

От этих слов Либрусу стало еще хуже. «Да что это такое.» Либрус за плакал. Учитель никогда его так не наказывал. «Ученик…» Учитель никогда не обращался с Либрусом так со злом. Либрус смог встать. Учителя уже рядом не было. «Чудовища…» Мальчик поплелся. От усталости и боли ему казалось, что он шел целую вечность. Он шел и шел. Не обращал внимания. Мимо прошли стражи, ведущие за собой «мутного». Где-то викисимцы осматривали еще одно темное пятно на доме. Он доплелся до вивы, прошел через зал. Его кто-то звал, но мальчик не откликнулся. Прошел через лестницу и доковылял до комнаты. Закрыл дверь, снял тогу и начал смотреть в зеркало. Никаких следов на теле не было, но тело все еще сильно болело. Он дошел до кровати и осторожно сел, осторожно лег. Какие-то действия вызывали еще больший дискомфорт. В животе крутило. Он вспомнил про шарик под матрасом, по копошился рукой и почувствовал тепло. Он все так же красиво блестел, светился. Согревал. Что-то его расслабляло. Боль начала проходить и забываться. Все меньше и меньше. Либрус начала чувствовать себя лучше и лучше. В нем появлялась какая-то энергия. Он становился бодрее. У него даже начало появляться настроение.

– Либрус! Я тебя кричала внизу… – Послышалась Фолиола за дверями, после стука.

Он быстро спрятал шарик, посмотрел в сторону двери, но не знал открывать или нет.

– Фолиола… – Начал было он.

Спустя несколько, секунд он всё-таки решился надеть тогу и открыть дверь. Видимо она сразу заметила, что что-то не так, то ли по виду мальчика, то ли по тому, как грустно он поздоровался.

– Что случилось?

Либрус не знал, что сказать. Он начал водить рукой по дверной ручке. С чего начать. В голове была куча мыслей, которая давила на него. Подбородок затрясся. Не мог сдержаться, хотя пытался. Он все ей рассказал. И про Кантора, и про учителя.

– Хочешь я хочешь я посплю здесь с тобой?

И она легла рядом с ним.

– Мне и самой бывает грустно, когда мы с подругой ссоримся. – прошептала она.

Либрус уткнулся в нее лицом. Она гладила его по голове.

Вскоре боли больше не было. Непонятно почему, но тело перестало ныть. Оно расслаблено. Фолиола лежала рядом с ним и кажется уже спала. Либрус лежал и думал. «Завтра тест. Я не подготовился. Не весело… Кантор не верит мне и не верит моему учителю. Учитель не может так поступить. Устроить еще один разгром в Викисиме…Ученик… Он не может. Но зачем он изучает те образцы? Настроение у него в последнее время не самое лучшее. Худшее. Сегодня было самое сильное наказание. Он правда хотел от меня отказаться? Тот, кем он был раньше, так бы не поступил, даже не думал бы об этом. Было же все хорошо.» Мысли активно лезли в голову, но уже не так активно.

Кто-то за дверью пробежался по коридору, хотя было уже поздно. Затем где-то, около лестницы произошел глухой стук будто, что-то упало. Слышен был голос смотрящего Бскура. Затем все затихло, но какой-то шёпот, и Либрус уснул.

****

Сладкий женский голос. Он напевает. Он активно напевает песни на незнакомом языке. Но это красиво. Она смеется. Зовет.

****

Либрус открыл глаза. Уже утро. Фолиолы рядом не было. На столе была записка.

«Ушла на урок. Очень надеюсь, что тебе стало лучше. Давай сегодня вечером встретимся? Если, ты согласен, просунь это же письмо под мою дверь с ответом. Хорошего дня тебе, зайчик.»

«Зайчик? Почему она назвала меня зайчик» Спать больше не хотелось. Энергии было много, на удивление. Он чувствовал небольшой подъем настроения. «Обычно даже после тренировки у меня тело больше болит, чем после вчера.»

До начала урока осталось еще пол хора. Есть время хоть как-то подготовиться к тесту. Он взял учебник и начал читать материал.

Настало время выходить на уроки. Он написал утвердительный ответ на письмо Фолиолы. Пока писал испытывал творческое удовольствие.

Мальчик натянул тогу и положил в нее заветный шарик. Поднялся до двери девочки и просунул письмо под дверь.

Придя к учителю, мальчик постарался весело поздороваться, но учитель ответил лишь невнятным «угу». «Ну конечно, зачем здороваться?» Авитус стоял спиной к мальчику и что-то писал. «Он навязал тогу прям до самой шеи. Или он и раньше так дела?»

– Как вам спалось?

– Либрус, повторяй материал. – сухо сказал учитель.

Либруса это задело, и злость проскочила.

– Ну конечно… Зачем со мной разговаривать… – отчетливо буркнул Либрус, но поздно это заметил.

Учитель поднял голову от своих записей и повернулся к Либрусу.

– Ты… дерзить мне вздумал? – начал повышать тон Авитус.

Либрус посмотрел на учителя. В мальчике боролись и страх, и злость с желанием что-то сказать.

– Если… по-вашему, это дерзость… то я Один из Новых заветов.

Откуда-то в нем появлялось все больше злости.

«Опять оранжевый взгляд.»

– Ты, Либрус, я посмотрю, смелости набрался. Интересно, с чего вдруг? Все время был неженкой, а тут и дерзишь и слова хорошо подбираешь.

– А вы из учителя превратились в … чудовище. – к этому моменту мальчика уже разрывало изнутри. – Которому плевать на своего…

– Молчать!

Учитель Авитус ударил Либруса по лицу закутанной правой рукой. Либрус не понял, что произошло. Он ведь даже удара толком не видел. Это было быстро и больно. Мальчика отшатнуло в сторону. И боль разошлась по всему телу. Мальчик держался рукой за лицо в растерянности.

Небольшое молчание.

–Хм… Скажи мне, дорогой мой ученик, что ты делал в прошлую и в сегодняшнюю ночи?

У Либруса ёкнуло сердце. «Почему он об этом спрашивает? Он следил за мной? Кто-то другой следил?» Либрус колебался с ответом достаточно долго, чтобы это показалось подозрительным.

– Отвечай мне!

– Спал. – Ввстрахе прожевал слово.

– Спал значит…

Авитус грубо поднял мальчика, и повел за собой. Мальчик почти не сопротивлялся, до того момента, пока ему не стало больно.

– Куда мы идем?

Авитус не ответил. Они снова шли и шли. Либрус подумал, что опять на утес «закаляться». Но мальчик признал немного другой путь. Опять этот путь. Опять этот серый переулок. Опять этот люк.

Перед ним был открытый люк. Люк, в который он и Кантор пролазили той ночью.

Либрус не смог сдержать удивления.

– Я вижу ты узнаешь. – учитель произнес со злом в голосе. – Полезай. И не вздумай снова сбегать, ибо я тебя найду, и ты поймешь, что хуже уже быть не может.

Страх пронизывал всего мальчика. «Что происходит? Это учитель открыл люк или он был открыт?» Либрус так же вспомнил, что когда он уходил от Кантора, то люк тоже не закрывал.

Мальчик послушался и полез вниз. Его тело начинало немного трясти. За ним спустился учитель. Мальчик встал и не понимал, что ему делать.

– Ты знаешь дорогу, Либрус. – уверенно утвердил учитель и толкнул его вперед.

– Я не понимаю, о чем вы? – отчаянная попытка, но яркая неуверенность в голосе.

– Чем больше ты врешь, Либрус, тем хуже будет, когда правда всплывет. Я сказал иди! Чем больше ты будешь петлять, тем хуже будет наказание. Если ты заблудишься, ты всегда можешь посмотреть на стену.

Либрусу ничего не оставалось как идти по указанному меткам, оставленных когда-то Кантором. Он покорно шел пока не уперся в тот самый тупик, где зияла и колыхалась дыра в стене, в которой проглядывалась та самая комната.

– Какое совпадение, не правда ли? Ты привел нас как раз туда куда нам нужно было. А теперь заходи!

Либрус прошел через дыру и за ним учитель. Сердце ушло в пятки. Взгляд начал рассеянно метаться. Перед ними предстала комната в сущем разгроме. Было везде разбросано стекло от приборов и … образцов. «Что здесь произошло?» Стол, на котором были образцы был разломан пополам. Второй стол был без двух ножек и и завален на стену. Многие книги были разодраны. Большой плакат похожий на карту был порван на несколько кусков.

– И так, Либрус. Я жду объяснений. И чем дольше ты мне рассказываешь, тем меньше становится моего терпения.

– Я не … знаю… о чем вы. – еще более отчаянная попытка. Ладонь начала болеть от ногтей.

– Я тебе дам подсказку.

Авитус снова схватил мальчика обернутой рукой через тогу за руку и потянул к себе. Второй рукой он повел под тогу мальчика и достал оттуда образец. Тот самый заветный шарик, про который он опять забыл. Но который согревал. Мальчик начал дышать чаще. Теперь понятно, что его выдало.

– ТЫ СКАЖЕШЬ, ЧТО НЕ ЗНАЕШЬ ОТКУДА ЭТО У ТЕБЯ? – Авитус сжал руку еще сильнее. Мальчик скрючился от боли и взялся второй рукой за свою. – НИКТО КРОМЕ МЕНЯ НЕ МОЖЕТ ЗНАТЬ ОБ ЭТОМ МЕСТЕ! КТО ТЕБЕ СКАЗАЛ? КАК ТЫ УЗНАЛ? КУДА ДЕЛИСЬ СИНИЕ ОБРАЗЦЫ?

Либрус скрючился от боли в руке и не знал, что сказать. Выдать кантора? Сказать, что-то.

– Мне больно! – пытался выкрикнуть Либрус.

Либрус понял, что не может выдать Кантора.

– Я не знаю! Честно!

– Все, что здесь было. Весь мой труд. Почти все мои результаты разрушены. ЗАЧЕМ? Столько энн прошло, столько сил.

Глаза Авитуса начинали буквально светиться красным. Либрус попытался вырваться, сбив шарик из рук учителя, который откатился в сторону дыры. Можно ли было Авитуса назвать учителем? Он был чем угодно, но не таковым. Не тем уже, что прежде. Не тем, кто с радостью поговорит. Кто выслушает. Кто не ударит первый.

Попытка мальчика оказалась четной, но учитель сам отбросил его в угол. С силой, будто стены должны были пошатнуться.

– Сейчас, Либрус, я заставлю тебя ответить. Все мне рассказать. – Авитус начал распутывать темную, или даже черную руку. – Это… результат твоих опрометчивых поступков. – Показал он на руку.

Либрус не мог двинуться. Он не мог сказать и слова. Страх сковал его полностью. Авитус достал свою правую руку из глубин тоги. Она по самую шею была черной, как те пятна на зданиях, даже чернее. Разной длины и прерывистости трещины испещряли ее, и из них исходил оранжевый свет. Сама рука была тощей, по сравнению с другой, которую выделял некоторый рельеф. А пальцы были не пальцами, а сгибающимися и острыми на концах веточками. На ладони была какая-то дыра или скорее воронка, из середины которой также сочился оранжевый свет. Либрусу хотелось закричать, но он уже не мог. Что-то мешало.

– И ты получишь свое наказание. ТЫ меня разочаровал. А до этого разочаровывал не меньше и по количеству, и по степени. Твое ребячество мешало нашему обучению. Хотя чего я ожидал? Ты же совсем… ребенок. Но сейчас ты повзрослеешь!

Авитус приблизился к мальчику. Его глаза не переставали гореть. Его рука не переставала пугать. Он резко взял мальчика за голову черной рукой. Либрус начала чувствовать невыносимую боль в висках. Руки и ноги с кончиков начали неметь. Он начал чувствовать, что из него что-то выходит. Аура. Он точно это понял. Она начала выходить голубой дымкой и впитываться в руку совсем по чуть-чуть. Мучительно медленно. В голове был будто вакуум, с болью пытался сжаться. Либрус не мог уже по шевелиться, не мог сбежать. Далеко сбежать. Где сейчас Кантор? Где сейчас тепло? Где кто-то… заботится.

Либруса начала накрывать тьма. Ему на ум начали приходить воспоминания. Ему ничего не оставалось. Только шевелить губами

– Учитель Авитус…

Прогулка.

– Не надо…

Игры на площади.

-Прошу вас…

Красота Викисимы.

– Простите… – В голове начало мутнеть.

Вьющиеся волосы.

– Это не вы… Простите меня… – на каждое сказанное слово уходили последние силы. Тело не чувствовалось. Смех девушки. Манящий.

Но боль ослабла. Тьма перестала сгущаться. У Авитуса начала дергаться голова. Затем и рука.

– Вы не можете…Вы изменились… Вы не можете… Пожалуйста… Простите меня. – Говорил он каждую фразу с недолгой паузой.

Либрус услышал, как учитель начал часто и агрессивно дышать. Он оскалил зубы. Он начал моргать. Боль постепенно прекращалась, аура больше не высасывается, Учитель замер. Простоял короткое время и резко убрал руку.

– Либрус… О нет… Нет-нет-нет. – Авитус резко отошел от мальчика. – Как… Нет. НЕ-ЕТ!

Авитус начал метать взгляд из стороны в сторону. На мальчика, на стол, на еще целый стул, на мальчика, на руку, на мальчика. В глазах больше не было оранжевого огня, но трещины на руке все еще светились оранжевым.

– Как же это… – У него появилась какая-то отдышка. Он явно был в недоумении. – Либрус… Нет…Как я…

Он начал перебирать волосы на голове обычной рукой. Хвататься за них. Либрус посмотрел на него. Мальчик тяжело дышал, но уже становилось легче. Онемевшие конечности начали чувствоваться. У мальчика прокатилась слеза. Он смотрел на учителя, а тот себе места не находил. Все метал и метал взгляд будто искал ответы. Всё-таки Авитус сел на стул. Взгляд был растерянным и… напуганным.

– Как так вышло? Я же… Я не мог… Я могу… Нет… Все не так… Либрус.

– Учитель… Авитус… – С отдышкой выговорил мальчик, но уже чувствовал силы.

Авитус снова взглянул на него расширенным взглядом. Зрачки бегали.

– Либрус… Я… –Голос сотрясся. Немного помолчал. – Уходи. Либрус, уходи. Уроков ближайшие дни не будет.

– Учитель Авитус… – Либрус не хотел уходить. Он боялся, но хотел к нему.

– Уходи! – повысил тон, но он не был ни злым, ни строгим. – Уходи! Я прошу тебя! Пошел прочь! Оставь меня! – Авитус встал, и резко по ковылял к мальчику. Тот отшатнулся и начал пятится ближе к дыре, но остановился. Учитель отвернулся и побрел к стулу. Рука мальчика нащупал что-то круглое. Это был шарик. Он сжал его в руке.

– ПОШЕЛ ПРОЧЬ! – Голос был уже грубым. Другим. Глубоким хрипящим.

Он от страха и ужаса, подорвался. И буквально выпал из дыры в стене. Мальчик побежал вдоль стен не оглядываясь назад. Начали накатываться слезы. Сердце начало зажимать. Дыхание сбивалось. Он добежал до подъёма наверх. Оглянулся. Тишина. Постояв некоторое время, он начал медленно взбираться. Оказавшись наверху, он поковылял. Опустошенный, обессиленный. Он шел домой. Он хотел укрыться и больше никогда не вылазить из-под одеяла. Какие-то прохожие на него оглядывались.

Вот он, долгожданный дом. Почему он все время далеко, когда это так необходимо? Либрус проковылял мимо разных учеников в главном зале. Все заняты своими делами. Никто не обратил внимание. Всем весело. Он поднялся по лестнице. Дошел до комнаты. Закрылся. На замок. Не снимая тоги, грохнулся на кровать. Его переполняли эмоции и мысли. Он крепко сжал заветный шарик в руке. Хотел заплакать, но слезы не шли. Он уставился в стену. Руки прижал к телу будто хотел с ними слиться. Изредка голова чуть потрясывалась.

****

Песня на неизвестном языке. Сладкий голос. Хочется слушать. Хочется подпевать не зная слов. Голос обволакивает и дает энергию. Заставляет веселиться и грустить.

-Не спи! – Резко сказал голос и какой-то стук.

****

Глаза открыты. В дверь постучали еще раз.

– Либрус. – прозвучал уже знакомый девичий голос.

«Мы же должны были, встретиться.» Но свернулся и продолжал лежать. Его руки царапали друг друга, но более этого он не решался пошевелиться. Он приподнял голову, о чем-то задумавшись. Смотря на дверь, тревожно кусал губу. Но опустился обратно на подушку.

Стук прекратился.

Каких-то еще пару мгновений он полежал в тишине, но резко присел на кровать, так же смотря на дверь. Он ждал или хотел. Ему самому было непонятно. Но опустив голову, он отпустил желание. Лег обратно, снова почувствовав мягкость кровати.

День близилось к вечеру, и солнце к горизонту облаков. Не было ничего. Он уставился в стену все еще уставший и опустошенный. Шарика в руке не было. Либрус принялся его искать по всей кровати. Шарика нет. Он быстро осмотрел комнату. Нужный предмет блестел около противоположной стены под стулом. Либрус встал, немного пошатнулся, подошел к шарику и подобрал его. Как всегда теплый, пурпурный и притягивающий. «Что же все-таки произошло с учителем? Кто разбил кабинет? Учитель спросил меня, где голубые образцы. И если никто больше не знал о лаборатории, значит Кантор мог их забрать. Он и до этого один брал. Зачем они ему все? Это может быть опасно. Учитель же говорил… Он говорил… Хм…» В Либрусе начала просыпаться обида. «Он много что говорил. Я ему верил. Ученик… Значит он действительно хотел ее найти, чтобы устроить второй разгром? Он перестал быть тем… Может он и не был. Может Кантор пришел? Может с ним поговорить? Я не поверил ему.» Положив шарик в тогу, мальчик направился к комнате друга. Дверь была чуть приоткрыта, а в комнате какой-то погром. «Это он все устроил? А в лаборатории?» Друга в комнате так и не было. А ведь амбар скоро закроют. Он мельком осмотрел бардак и, опустив глаза, прикрыл дверь.

Мальчик спустился в главный холл. Как обычно много народу. Либрусу не хотелось ни с кем общаться. Он не мог прийти в себя от случившегося. В голове была куча вопросов. Про учителя. Про Кантора. Про то что произошло бы если бы Авитус не остановился. «Может Фолиола всё-таки здесь?» Он увидел ее. Он захотел подойти, но передумал. Она разговаривала с кем-то из учеников. «Но не со мной.» Он почувствовал небольшое беспокойство. Он стоял, смотрел, какое-то время. Появилась легкая обида. Дернувшись сторону ее, он остановился. «Она понимала…»

Постояв немного на месте, он снова начал замечать странные взгляды. Посмотрев на одного из учеников, тот отвернулся. Мальчик ушел.

Он снова поднялся в свою комнату и заперся. Снова лег на кровать, взял шарик и продолжил им любоваться. Своим единственным сейчас утешением. Он почувствовал спокойствие. Шея начала расслабляться. Руки начали чувствовать тепло. Взгляд был спокоен и не уходил в сторону. «Единственное…Что у меня… Осталось».

Снова приятный веселый голос. Он уже знаком. Он…

Либрус открыл глаза. Была ночь. Глубокая или нет Либрус проверять не хотел. Он лежал, шевеля глазами. Дверь была все так же закрыта. Шарик грел под рукой.

Он захотел сесть, но… Он не может пошевелиться. Ничем кроме глаз он шевельнуть не мог. Даже что-то сказать. «Что?» Он пытается изо всех сил, но тело будто не его. Начала накладываться паника. «Что со мной такое?» И тут Либрус начал слышать звук. Как будто что-то всасывающее. Около двери он увидел какую-то темную фигур. Звук начал усиливаться и перетекать в вибрирующее гудение. Гудение такое, что, кажется, будто закладывает уши. Сильный страх. Он моргнул, и фигура оказался прямо около него. У нее светились глаза синим цветом, а лицо казалось знакомым, но Либрус не мог вспомнить. Это явно был мальчик не худой и не толстый. Фигура стоит над ним и смотрит. Не моргает. Она шевелила губами, но слов не произносила. Гудение становилось громче и грубее. Либрус моргнул снова. Ему стало тяжелее дышать. Он почувствовал на груди какую-то тяжесть. Отвел глаза от фигуры и посмотрел чуть выше своего живота.

На груди правда что-то сидело. Какое-то небольшое черное существо с отливающей синим цветом шерстью. Или это не шерсть… Он увидел черное с трещинами лицо и на нем два больших синих глаза, смотревших на него в ответ. В них были только небольшие точки зрачков, которые расширялись и сужались. А под ними небольшой закрытый ротик. Звук начинал резать уши. Мальчика окончательно начала одолевать паника. Глаза существа становятся шире. Они приближаются. Слышны какие-то стуки и какой-то топот, шорох и …

Мальчик открыл глаза снова. Он дышал тяжело. Он сжал руки и пошевелил ими убедившись, что может это сделать. Осмотрел глазами комнату. Дыхание чуть замедлилось. Он оперся на локоть. Никого не было. Тишина. Ночь, но близится к утру. «Это правда был сон?» С вопросами сон или не сон мальчик всё-таки выдохнул. Но странное чувство не покидало. Он будто слышал шёпот… Или это в голове вертелись слова, суть которых Либрус не мог понять. «Даже ты не сказал. Даже ты не хотел.»

Либрус не смог уснуть. Он лежал и в небольшой тревоге осматривал комнату. Будто чего-то ожидая. Но ничего не происходило. Прошло какое-то количество времени. Он встал с кровати и почувствовал себя достаточно бодро. Страх чуть отступил. Поправив тогу, он положил в нее все тот же заветный шарик. Он вышел в коридор, но остановился. Выдохнув, он понял. «Не хочу никуда идти.» Немного постояв, он зашел обратно в комнату. Закрыл дверь и оперся на нее спиной. Ноги будто начали чувствовать слабость. Он сполз на пол. «Еще чувствую себя… уставшим.» Он сложил руки на колени и опустил на них голову. Губы начали шевелиться. «Как так… Получилось… Кто же он на самом деле…Не важно…» Шёпот нарастает. «Почему я не поверил… Чудовище… Не важно… Кто он… Зайчик…»

Мальчик поднял резко голову. Какой-то отголосок еще оставался в голове. Ему показалось, что кто-то что-то сказал. «Кажется уснул.» Он поднялся на ноги. Поплелся к кровати. Голова будто начала кружиться. Завалился на нее не снимая тоги. «Как мягко.» Взгляд начал западать. Снова шепот. Кажется, кто-то шепчет. «Я здесь…» проговорил он. Он моргнул. Его губы шевелились. «Ты здесь.»

Он открыл глаза. В комнате было не очень светло. Выглянул в окно. Закат. Лег. Уснул.

Он не запомнил, как спустился в главный зал. Он вроде проснулся, но не полностью. Пока еще толком никого не было. Лишь несколько учителей, видимо ждавших своих учеников. Либрус сел на один диванчик подальше от них и начал наблюдать.

«Сколько прошло с того момента… как произошел тот случай. лучше бы не выходил.»

Учителя, дождавшись своих учеников потихоньку разошлись. Тут мимо и смотрящий прошел. Сегодня был не Пакс, а Бскур. Очень непонятный. Молчит в основном, а когда начинает говорить то бред так и льется. Смысл слов связать зачастую не получается. Ученики любят над ним подшучивать. А он и смеется вместе с ними.

Парой кого только в Викисиму не изберут проводники. Все разные. Но все викисимцы изначально были чистыми новыми душами, созданными в поднебесной. И ведь все они: и Либрус, и Кантор, и учитель Авитус были когда-то людьми. «И Фолиола.» В учебниках вроде пишут, что новая не перерожденная душа, не успевшая причинить кому-то боли, является чистой душой и ее забирают в Викисиму на Служение. Здесь она живет свою долгую жизнь в созданной оболочке. Оболочка вроде имитирует жизненный цикл так, как это было бы на земле. Так же растет, так же стареет. Эта оболочка лишь поверхность, вид. Викисимцы не нуждаются в еде, как люди. Единственное только сон необходим. Когда заходит солнце аура создателей ослабевает, тем самым и викисимцы слабеют. В Викисиме жизненный цикл кончается лишь после 150 энн, викисимских лет. Это очень много. После него викисимцев отправляют на повторную обработку, а затем на перерождение. И больше они в Викисиму служить не возвращаются. Лишь очищаются и перерождаются вновь. «А какой у меня была жизнь, когда я был человеком?» Во время чистки или обработки, чистые новые души подвергаются лишь обработке, воспоминания уходят. Такой побочный эффект. Но может оно и к лучшему.

А Служение – это что-то вроде обучения и дальше работа в одном из чистилищ. Либрус особо много по этому поводу не помнил, да и вспоминать уже не хотел. «Какой это все имеет смысл?»

«И кем же я буду после обучения? Учитель… вроде был проводником. Распределял приходящие души. Не знаю. Потом был эксплорером. Может тоже стать эксплорером? Потом… А если не придумаю, то меня все равно распределят куда надо. Как никак изначально мы все были избраны самими создателями и без необходимого труда точно не оставят. Долг отдавать придется.»

Чем больше он сидел, тем больше он хотел себя чем-то наконец развлечь. Особо много о произошедшем он уже не грустил. Заветный шарик грел под боком. А ведь прошло два дня. Ответы на задаваемые вопросы он не нашел, но нашел какое-то непонятное спокойствие, которое ему нравилось больше.

Он не понял, как он не заметил, но к нему подошла Фолиола и поздоровалась. Либрус передернулся. Пальцы вжались в сидение.

– Привет! – сказал он неуверенно.

Фолиола молча, оценочно и неуверенно смотрела на него.

– Ты не пришел, но ты написал место.

– Да… Прости… – почувствовал все-таки вину и опустил голову.

Молчание.

– Ты почему еще на урок не ушел?

– Учитель Авитус… – резко начал он, но осекся. – Он… сказал, что пару дней отдохнуть можно. – это не звучало уверенно. Комок в горле. Он боялся посмотреть ей в глаза. Он не знал, что еще сказать.

– Что-то случилось?

– Нет. Ничего не случилось. – он все-таки посмотрел на нее.

– Но…

– Хочешь провожу тебя до места обучения? – перебил он ее, пытаясь сбить тему.

Она помолчала, но ответила утвердительно.

Выйдя из вивы, он сразу увидел несколько стражей, осматривающих территорию вокруг да около. «Сразу три в одном месте. Обычно их вообще нигде не видно.» Они были какими-то тонкими. Даже скорее тощими. Тога намотана на них в обтяжку. Один из них на него посмотрел и этот взгляд показался ему каким-то знакомым. Или это была она? Судя по незначительным, но выпираниям в районе груди, наверное, это была женщина. Мальчик отвел взгляд. Какие расширенные веки. И этот знак в правом глазу. Выглядит жутко. Фолиола задала какой-то вопрос, Либрус не расслышал. Переспросил. Ответил утвердительно. Она спрашивала еще о чем-то, но Либрус просто не понимал, что сказать. Он не хотел говорить. Он пытался не подавать виду, и как-то отвечал на вопросы.

«УХОДИ… Прочь…» В процессе прогулки ему несколько раз становилось не по себе. Он, бывало, уходил в сильную задумчивость. Мысли уносили его в глубину.

Они шли мимо библиотеки, мимо белых монолитных домов с золотыми узорами. Через каждый примерно 20 шагов по улицам он видел стражей. Все такие же хладнокровные взгляды со знаками в глазах и платки на лицах. «Что-то их много.»

Пройдя несколько кварталов, они дошли до здания, где обучается Фолиола.

Они остановились.

– Либрус…

Он взглянул на нее. Она смотрела на него с надеждой.

– Что случилось?

Он не хотел, чтобы она спрашивала. Он не хотел отвечать. Он не хотел, чтобы она знала и беспокоилась. «А вдруг она кому-то расскажет.»

– Ничего. – как можно убедительнее прозвучал ответ. – Я просто устал чуть-чуть. Я бы еще поспал.

Но по ее лицу было видно, что ответ ее не убедил.

– Ты хочешь прогуляться сегодня вечером?

– Я… – он не понимал хотелось ему или нет. Он не хотел ее обидеть. – Да, я могу.

– Хорошо. Может после 5 хора встретимся около библиотеки?

– Да… Давай.

– Хорошо. – Она улыбнулась, чуть расширив глаза.

Они обнялись. «Приятно.» Она ушла. Он выдохнул. Чувствовал что-то смешанное: и грусть, но с небольшим подъёмом настроения; и желание с ней поговорить по больше, но страх раскрытия правды его сковывал. «Я не хочу себя больше так чувствовать.» И спустя какое-то время простоя на крыльце здания он решил сходить до парка. До того самого.

Пришел на то место, где они обычно сидели с учителем и проводили обучение. Сейчас на этом месте без учителя было пусто. А ведь за все хоры обучения Либрус так и не узнал, где учитель живет. Может он сходил бы сейчас до него. Но вдруг бы он снова на него напал? «Вдруг опять этой страшной рукой начал бы высасывать ауру? И вообще он изменился. Он больше не тот.» С этими мыслями он собирался покинуть парк, но почти на входе его окликнул учитель Кантора, учитель Когит. «Он ему помогал.» – напряжно всплыло у Либруса в голове. «Что ему надо?»

-Либрус, добрый день. – Немного с беспокойством поприветствовал он.

– Здравствуйте.

– Либрус, больше не у кого спросить. Ты не знаешь, где Кантор? – у Либруса немного екнуло в груди. – Он же второй день не приходит на уроки. В виве его нигде нет. Что же это он? – чуть надменно проговорил Когит.

Либрус вспомнил сразу историю с синими образцами и разрухой в лаборатории и в комнате Кантора.

– Как так? Почему? – Как-то на автоматизме спросил мальчик, глядя в сторону.

– Если бы я знал… – Продолжал говорить учитель Когит. – Когда он не может, что редко, он все время предупреждает. А тут ни слухом, ни духом. Кажется, придется организовать поиски по пропаже ученика.

– Я сам не знаю где он. – Немного обеспокоенно ответил мальчик.

– Ладно. Если вдруг узнаешь, Я прошу тебя, сообщи пожалуйста.

– Хорошо, учитель Когит.

– А ты почему не на уроке. Где Авитус?

-Он… сказал, что пока что уроки проводить не будет?

– Почему так?

– Я… сам не знаю… Но он сказал именно так.

– Странно. – чуть прищурился учитель Когит. – Интересно…

«Не то слово. В последние дни странностей хватает.» – подумал Либрус.

– Хорошо, Либрус… Хорошего дня тебе тогда. И пожалуйста, сообщи о Канторе, если что-нибудь узнаешь.

– Хорошо, учитель Когит.

Учитель Когит, спешно ушел по дороге от парка. Кажется понятно почему Кантор зовет его «ученым». Держится он высоко и разговаривает оттуда же. Неудивительно, что Кантор с ним почти не общается.

«Кантор даже не явился на урок. И всё-таки он пропал. Что с ним случилось?» Либрус забеспокоился. Он шел, снова обдумывая случившееся, но шел активно. Не заметил, как оказался на площади, на которой стояла та самая статуя с Создателями. Какая же она высокая. И красивая, детальная.

Он не заметил, как уже стоял на крыльце общежития. Он смотрел во внутрь. Чуть еще постояв, он начал заходить, но в стороне послышалось его имя и смех. Он остановился, пройдя чуть глубже входа. Ногти царапали ладони. Голова в пол-оборота. Прислушался. «Душновато.» Был слышен разговор учеников и смех. Простояв еще несколько мгновений, он развернулся. Медленным шагом он начал выходить и уже снова стоял на крыльце. Увидел группу из трех учеников, активно что-то обсуждающих. Двух он вроде бы знал, а третьего не помнил. Он все еще пытался прислушаться к разговору. Взгляд одного из них скользнул по Либрусу так, будто ничего не было. Они общались о каких-то девочках. Затем разговор переключился на прогулки. Затем взгляд снова скользнул по Либрусу и остановился. Тот, кто его заметил, сказал другим и те тоже обернулись.

-Тебе помочь чем-нибудь? – спросил один из них.

Либрус молчал. В нем смешалось непонимание и злоба.

-Либрус…

В голове послышался шепот. «Откуда он знает твое имя?»

– Вы… – ноги начали нести его к ним. – Вы не смеете… – подходил он ближе. – Мой учитель не чудовище. – себя он будто не слышал.

– Ты о чем Либрус?

– Это не смешно… Не чудовище. – смотрел он, переключая взгляд между ними. Дыхание начало прерываться.

– Отойди от нас. – Немного тревожно сказал один из компании. – С тобой что?

Дыхание начало становиться глубже. Медленней. Взгляд перестал бегать. Зрачки уставились в пол. «Я не ученик… Чудовища…» Он чуть потряс головой. Ногти перестали царапаться. Он чуть выдохнул.

– Все в порядке?

Он посмотрел на спросившего. Резко отвернулся и ушел. Он хотел, чтобы ноги его унесли в его комнату. «Я слышал… они смеялись.» Руки сжались. Он уже в кровати. «Они смеялись… Я слышал. Он посмотрел на меня. Или не они… Может показалось…» Руки расслабились. Он почувствовал под боком тепло. Повел рукой и достал шарик. «Ну… ты у меня есть…». Он лежал и ни о чем не думал. Вставать не хотелось. Прошел хор. Прошел второй хор. Он не дремал. Он просто был в комнате. Он потянулся. Это немного расслабило. Становилось все темнее и темнее. Он чувствовал грусть. «Я не могу никому рассказать…»

Послышался стук в дверь.

– Либрус. Ты тут?

Послышался шепот.

«Она знала… Она с ними… знала…» – шевелил он губами. «Я не хочу открывать.» Стук снова затих. «Я не хочу ее видеть. Почему она ничего мне не ответила тогда? Значит она знала.» Злость начала появляться. Пальцы начали гнуться. «Она знала. Я ее спросил, и она не ответила. Она не хотела отвечать.» Он взял учебник со стола и бросил в дверь. Тишина. Он начал дышать медленнее. Взгляд опустился. Губы перестали шевелиться. Он снова лег. «Никого больше нет.» Послышался шепот. Он уснул.

– Я бы вернулась вновь туда… Я бы вернулась вновь туда… – Слышался отрывками женский голос. Он пел.

Он закричал.

Либрус проснулся. Встал. Туман в голове. Вакуум. Будто хочет сжаться. Он посмотрел в окно, но свет ослепил. За дверью тишина. Тело деревянное. Он встал, но чуть пошатнулся. Он пошел к двери, поправляя тогу. Как-то быстро спустился и прошел через холл. Вдохнул воздух. Где-то середина дня. Все еще туман в голове. Он пошел. Он шел мимо викисимцев. Прошел мимо стража, у которого покосился взгляд на мальчика. Но он прошел мимо. Он заметил поток викисимцев и пошел с ними.

На площади собирается народ. На входах в площадь с других улиц стоят стражи. Он осмотрелся: разные учителя с разными учениками, разные другие викисимцы. Тех самых лавок с развлечениями не было. Услышал объявление с пьедестала, на одном из концов площади: «Выступление Заветов начнется через 10 делений». Мальчик решил остаться посмотреть. Все равно делать нечего.

Его окликнул какой-то знакомый голос. «Секрус.»

– Привет, Либрус! Ты один тут что ли?

Мальчик напрягся. «Он толкнул кантора.»

– Привет. Да. Учитель сказал, что пока не будет уроков.

– Повезло. А здесь скучновато. Я бы сюда не пришел, если бы учитель не притащил. Мол важно это, видите ли. – корчил лицо Секрус.

– А мне скучно. Я хочу… хоть как-то развлечься вот и гуляю.

– О! Хочешь кое-что расскажу? – по глупому улыбался Секрус.

-М?

Почувствовал себя расслабленнее.

-Мы пару дней назад бегали от смотрящего по амбару.

– Ого! – Либруса это немного поразило. Он вспомнил как они с Кантором прятались от Пакса.

– Да! Мы незаметно провели веревку, подвязали ее к ковру. Бскур задевает, ковер вылетает из-под его ног как стрела из лука. Он как падает, что на весь амбар было слышно. – Продолжал глупо улыбаться.

Либрус чуть хихикнул.

– Еще мы ему там тогу чуть не сожгли. Он танцевал как индеец.

Либрус начал смеяться, представляя неповоротливое тело Бскура, танцующее как индеец.

Он начал чувствовать интригу

– Завтра вечером мы хотим еще одну вылазку сделать.

Либрус, на удивление не удержался. Но ему все больше хотелось чем-то заняться. В нем начала зажигаться энергия, от которой было приятно. Будто вспомнился тот адреналин, который был во время той ночи.

– Можно с вами?

Секрус на него резко посмотрел. Было заметно недоверие.

– А ты делал что-нибудь подобное хоть раз?

– Да! – хотел убедить Секруса Либрус. – Я… с Кантором недавно скрывался от Пакса. Нас чуть не заметили. Мы… в чужой комнате прятались.

Секрус посмотрел с еле заметной насмешкой.

– А… С Кантором. Готов поспорить из-за него вас чуть и не заметили.

Либрус не знал, что сказать. Что-то промямлил.

– Он вообще ходит шумит, всем мешает. Как ты вообще с ним общаешься? – С непониманием на лице произнес Секрус. – Зануда тот еще. Что-то ходит и хочет от всех.

– Эм… – Либрус в небольшой растерянности от его слов. В нем промелькнула злость.

– Давай завтра тогда. – перебил Секрус небольшое смятение Либруса. – В восьмом хоре через пятьдесят делений встречаемся в главном зале. Усек?

Либрус утвердил головой.

– Викисимцы! Заветы говорят! – было объявлено на пьедестале

За толпой Либрусу было плохо видно, но благо пьедестал был достаточно высок чтобы как-то разглядеть несколько из шести фигур, вышедших на него. В одной из фигур он как раз узнал того самого старика, с которым он разговаривал в переулке. Такой же тонкий силуэт, а на лице морщины. Такой же замотанный полностью в тогу как в шторы. После несколько секундного молчания он начал говорить.

– Жители этого города! Верные этому городу! Приветствую вас! – прозвучал достаточно бодрый громкий голос. Он говорил не быстро, размеренно. Делал паузы в разных местах. – Для начала, от лиц всех Новых заветов хочу принести извинения за то, что нашу встречу пришлось перенести на сегодня. Около двух дней назад произошел инцидент, о котором мы вам в скором времени сообщим. Чтобы вы поняли причину этой нашей речи и почему мы вас призвали, знайте же: мы убедились, что в этом нашем небесье имеются некоторые обстоятельства, которые мешают общему благу всех викисимцев. Неизвестные, казалось бы, недуги: почернения, помутнения и тряски. Хочу сообщить, что это очередная не более чем временная трудность, с которой Викисиме и ее народу справиться не составит никакого труда. Этому уже нашлось решение и в скором времени будет исправляться. Но без вашей помощи, дорогие жители, будет не просто. Я объясню.

Это не стоит ни в каком сравнении с тем, что произошло недавно. Многие из вас помнят, однажды в Викисиме произошел ужасный инцидент. Один из лучших работников ада сговорился с аномальными душами и Викисима была почти полностью разрушена. Была создана группа из храбрых викисимцев и названа стражами. Лишь им удалось остановить тот разгром, который причиняли заговорщики. Разгром, который принес не мало бед. – тут он сделал небольшую паузу. Была почти полная тишина. – Как бы мне не было страшно об этом говорить, но история повторяется, дорогие жители. Два дня назад из лаборатории была освобождена одна из тех аномалий. – Прошел небольшой гул в толпе. – Мы не могли сообщить вам раньше так как нам необходимо было организоваться и совершить необходимые меры, связанные с вашей безопасностью и безопасностью вашего пристанища и чистилищ. Я не сомневаюсь в верности викисимцев, но мы убеждены в том, что ее освободил один из сотрудников лаборатории. И эта персона может быть сейчас среди нас. Гулять по улице, разговаривать с кем-то, как привычный знакомый. И мы уверены, что эта персона действует не одна и помутнения, почернения и тряски являются делом их руки. По улицам, для безопасности каждого, будут выставлены стражи. С сегодняшнего дня вводится ограничение: не выходить без особой надобности на улицу после седьмого хора. Каждого, кого заметят на улице после указанного времени, будут задерживать на выяснение причины и повода выхода персоны на улицу.

Аномалии сильно влияют на поведение души. Если вдруг кто-нибудь из вас заметит какие-то изменения в характере, манере речи, в поведении кого-либо просьба сообщить ближайшему стражу. – его голос начал повышаться. А жесты становиться активнее. – Но я не хочу, чтобы вы начали друг в друге сомневаться и преследовать. Нет! Это посеет еще больший раздор. Я хочу, чтобы вы объединились перед угрозой! Чтобы вы были сильны духом и аурой! Только так Викисима восстановилась и снова начала процветать тогда. Только так Викисима будет процветать и дальше! Я знаю, что вы, чистые благородные души, сможете противостоять и выстоять против всего, что угрожает общему благу этого города и его жителей, вас всех! Я знаю, что вы вместе с нами, дорогие друзья, не позволите нарушить, или еще хуже, разрушить покой и общее благо вашего драгоценного города!

Народ аплодировал. Судя по овациям народ любит Новые заветы. Но почему?

– Секрус, почему народ так сильно.... – Либрус не знал, как подобрать слово. – Ну… Чем Новые заветы так… прославились?

Секрус пренебрежительно начал:

– Ну в истории вроде говорится…

– Викисима после разгрома была в полнейшем упадке. – Перебил Секруса его учитель, сильно желающий ответить. – С приходом Новых заветов поменялась система перераспределения душ, которая позволяла не так быстро, но все же эффективно производить работу. Не могу сказать, что за система. В целях дальнейшей безопасности ее засекретили, и она известна только работникам с душами. Так же Новые заветы вылечили почти всех викисимцев, которые были подвергнуты воздействию аномальных душ.

– Если вам нечего скрывать вас отпустят и даже с радостью сопроводят до нужного вам места. – все еще слышалась на фоне речь.

– Почти всех? – переспросил Либрус.

– Да. Почти. Были очень тяжелые случаи. Некоторые викисимцы… Были заражены на столько сильно что… их душы полностью разрушились. – было видно, что учителю было трудно это рассказывать. – Вот так вот.

– Нет! Никаких совместных поисков! Мы не можем подвергать вас опасности! Сейчас выпущенная аномалия слаба, чтобы причинить серьезный вред. Этим займутся стражи, ярые и профессиональные защитники этого города. – все та же уверенная речь

Либрус недоуменно посмотрел на Секруса и снова на его учителя. Он мельком заметил, что Секрус немного бледноватый.

– Но ведь душа бессмертна. – сказал мальчик.

– Не в этом случае. Наши ученые все еще не могут дать этому адекватного объяснения. Все одни лишь теории-теории, а на практике не решаются. Но одно известно, что для этого нужно очень долго находиться под воздействием очень сильной ауры.

Либрус снова посмотрел на Секруса. Тот со строил лицо в гримасу, парадируя своего учителя.

Мальчик не знает о чем заветы говорили, но встреча на площади продолжалась еще долго. Он захотел уйти, ибо от нее ему стало как-то не по себе. Он ощутил сопротивление. Буд-то что-то высасывает понемногу силы. Он начал чувствовать усталость. Небольшой туман в голвое. Шарик в его тоге начал нагреваться. Перед уходом Секрус снова напомнил ему время и место завтрашней встречи. И мальчик в преддверии чуть загорелся. «У них все-таки получается веселиться. Кто мог выпустить аномалию? Всё-таки души не бессмертны. А вдруг он освободил аномалию? Если он пробудет долго рядом с ней, то может исчезнуть. Это уже слишком. Кантор не может так поступить. Он сам против этого мне говорил.ы»

Идя по улице, он в задумчивости с кем-то столкнулся. Викисимец пошел дальше, а Либрусу захотелось ему сказать что-нибудь, чтобы он смотрел на дорогу. Он остановился и уставился в след уходящего. Шея чуть напряглась. «Даже не извинился.»

В самой виве он сел в холе на самое удобное кресло. Мальчик все еще чувствовал небольшое опустошение. Ни настроения, ни желания что-то делать. Ему даже головы поднимать не хотелось, чтобы посмотреть вперед. Он снова был в своих мыслях и воспоминаниях. Дыхание замедлилось. Поглощён ими. «Я остался… один. Я не могу никому об этом рассказывать. Почему так? Кантор… почему ты так? Я не поверил тебе…»

Шарик в тоге снова начал греть. Он достал его и начал снова им любоваться. Приятное чувство от него. Будто кто-то гладит. Он вспомнил Фолиолу. Ему захотелось к ней. «Может она поймет?» Но он не решался пошевелиться завороженный красотой лепестка в сфере. «Она с ними…» Не известно сколько просидев, он уснул, утонув в мягкости кресла.

***

– Иди ко мне, мальчик мой. – твердил очень знакомы женский голос. Почему он так знаком? Он переплетался с песней, которая тоже казалась знакомой.

Слова почти были непонятны, но этот голос будто звал и убеждал. У него не было источника, но он был везде. Он был приятен и на него хотелось идти. Он хвалил, и поднималось настроение. Он ругал, и чувствовалась вина. Что-то гладило по голове и это тоже было до боли знакомым. Чувствовалась грусть

Стук. Откуда он? Становится страшно. Почему так страшно? Что-то приближается. Кто-то. Оно растет. Оно кричит. Оно говорит что-то непонятное, но все равно становится неприятно и еще страшнее. Приятного голоса больше нет. Вместо него грубый, похожий на сдвиг гор гул. Что-то держит за руку, но отпускает. Она болит. Будто кости ломаются. Все, что было приятно до этого, оторвалось резко, с болью и сопротивлением. Слышны какие-то голоса.

****

Либрус проснулся в своей кровати. «Когда… Когда я сюда пришел?» Он осмотрел комнату. Посмотрел в окно. Вроде время определить он смог. Подходил к концу четвертый хор. Он снова упал на кровать. Его тело обмякло. Его сознание унесло сразу в глубину невесомости. Туда, где тепло. Где кто-то обнимает и это кажется приятным и… Знакомым. Там, где поет приятный голос. Знакомый голос. Голос, который вызывает слезы. Хочется что-то сделать, но ничего не можешь. Хочется убежать, но не можешь. Ничего не можешь. Только в страхе наблюдаешь как, что-то огромное движется на тебя. Оно сильно взяло за руку и начинает сильно сжимать. Вторая рука тянется к голове разворачивая уродливую оранжевую воронку на ладони.

– Либрус! – кричит оно и начинает трясти

– Либрус! – голос стал более девичьим.

Мальчик в шоке проснулся и посмотрел на небольшую темную фигуру, стоящую рядом. Дыхание участилось.

– Лыбрус, ты чего? – испугано проговорил девичий голос.

Страх начал потихоньку спадать. Он почувствовал пролившиеся слезы на щеках.

– Что случилось? – она потянула к нему руку. Он отдернулся. – Либрус…

Он начал чувствовать небольшое раздражение в груди.

– Фолиола… Я… – Он не знал, что сказать. Он не хотел говорить. Он хотел ее видеть. – Ты чего здесь делаешь?

– Ты… Не открываешь и я… Подумала, что… Что с тобой происходит?

Либрус молчал.

– Я… Не надо меня спрашивать… Уйди пожалуйста. – спокойно проговорил он.

Он лег и отвернулся.

– Либрус! – чуть повысила она тон.

– Я хочу, чтобы ты ушла. Мы… не сможем больше с тобой видеться.

Она стояла в замешательстве.

– Почему?

– Я… не могу сказать. – он сжался еще сильнее.

– Либрус… – она пыталась до него прикоснуться, но он отдернулся.

– Но я… не понимаю… Что случилось, Либрус? – обеспокоенно спросила она.

– Я не могу сказать. – повторил он, с небольшим раздражением.

Она снова стояла в замешательстве. Молчала.

– Но… Можно я побуду тут?

Либрус боялся ответить.

– Нет, извини… Я… хочу побыть один. Уйди.

– Но… Ты…

– Уйди! – С еще большим раздражение прошипел будто не своим голосом.

Она чуть дернулась. Подождала еще несколько мгновений и медленно отвернулась. Постояла немного и нерешительным шагом начала уходить. Аккуратно прикрыла за собой дверь. Либрус, чаще дыша, почувствовал небольшое облегчение. Но полного спокойствия он не чувствовал. Дыхание еще участилось. В груди начало разрывать. Дыхание начало сбиваться. Слезы покатились. Они щипали глаза и грели щеки. Он хотелось сжаться еще сильнее. Будто хотелось схлопнуться. Нога чуть дернулась.

Он заснул только глубокой ночью. Почти под утро. Когда вместо боли пришла усталость.

Проснулся он после третьего хора. Когда уроки почти у всех учеников кончаются.

Он лежал еще целый хор, держа заветный фиолетовый шарик и не желая вставать. Почувствовав солнце, бьющее в окно, он все-таки захотел выйти на улицу.

Стоя перед воротами вивы, он не знал куда идти и что делать. Он просто стоял.

-Либрус! – Послышался голос Секруса сзади. Он немного толкнул мальчика в плечо. – Помнишь про завтра?

Небольшое раздражение.

– Привет. Да. – попытался не давать виду мальчик.

– Смотри, что покажу. – Он немного высунул из тоги какую-то игрушку. Судя по всему, сделанную из дерева. Похожую на человека. У нее грубо было вырезано лицо, и руки. Но все конечности висели свободно. Либруса она удивила.

– Ого! Где ты ее достал?

– У хозяина одной лавки спёр. Там мы с друзьями были. Они его отвлекли, а я спёр.

Либруса привело это в небольшую растерянность. Но он захотел потрогать эту игрушку. Таких он никогда не видел.

– Не трогай. Она моя. Хочешь тебе такую же найдем?

– Я… – он не знал, что ответить. – Пока не хочу. – но в ответе он сомневался.

– Как знаешь. Это легко сделать. Только никому не смей говорить. – Пригрозил пальцем Секрус. – Иначе… Тебе лучше не знать.

Либрус поняв намек, кивнул.

– Про сегодня помнишь?

Лбирус так же утвердительно кивнул.

– Отлично. Тоже не смей никому говорить. Всё. До встречи.

«Лавки… Мы с Кантором там играли… Может пойти там прогуляться…»

Не закончив мысль, Либрус уже тронулся с места.

«Учитель Когит ведь приносил моему учителю образцы. Значит и учитель Кантора с этим тоже связан. А еще про моего учителя что-то говорил! Знал ли учитель Когит для чего моему учителю образцы?»

Либрус шел, все размышляя о произошедшем несколько дней назад и о словах того завета. Всю дорогу взгляд был на ногах. Прогулка помогала отвлечься, но на фоне все равно была небольшая грусть. И по пути он увидел одну из тех лавок с развлечениями. Только в глубине и на торцах лавки весели какие-то вещи. Игрушки. Они были из ткани. Их было не так уж и много, штук восемь, но Либрусу понравилась одна из них. Это был какой-то зверек из поднебесной. У него длинные лапки и ушки. Он был зеленого цвета. Взгляд на ней застрял. В нем немного поднялось настроение. Слышен шепот. «Зайчик… Зайчик…» – шевелил он губами. Чуть улыбнулся. И тут подошел владелец лавки.

– День добрый молодым!

– Здравствуйте. – повернул резко голову мальчик.

– Понравилось что?

– Да. Вот этот…

– Заяц. Многим нравится, но ни у кого не получается его заполучить. – Улыбался хозяин.

– А как его заполучить?

– Надо набрать больше ста очков.

Либрус посмотрел вперед и увидел четыре ряда по четыре корзины. Чуть левее такая же картина. Посмотрев на владельца, он его узнал. Тот самый, который был на площади, когда они с Кантором играли. Он вспомнил тот день и его на него напала небольшая тоска. Чуть выдохнул. Он не сильно грустил. Не понятно. Но сильно он задумываться не хотел. Настрой и предвкушение росли. Он хотел играть. «Правила вроде помню.»

– Закидываешь в корзины мячики и набираешь очки. Даю две попытки если ни одна не вышла, прошу извинить, приходите выигрывать игрушку завтра! Хе. Но можно просто остаться покидать.

– Хорошо. Я готов.

– Тогда запишись здесь, что ты пришел не просто мячики побросать. Тут записываются попытки. Всех я просто не запомню.

Либрус записался в небольшом журнальчике на странице, где уже было записано несколько имен. Владелец пожелал честной игры, и мальчик начал набрасывать мячи в корзины. Чем больше он промахивался, тем больше его это раздражало. Успокоиться он не мог. Из первых пяти попал только два. Из второй половины мячей попал три. Этого было недостаточно, и он сразу заявил о второй попытке. У него начал появляться азарт. Появилось ощущение, будто он не успокоится пока не получит то, что хочет. Глаза почти не моргали. После первой игры он ничего не хотел, кроме выигрыша. Он был сосредоточен. Он начал чувствовать какое-то тепло в животе и какую-то злость с требованием отыгрыша. Каприз, что шел не из головы, а из сердца. Позабыл о всех проблемах. Ему это понравилось. Но второй попытки оказалось так же недостаточно. Он загорелся внутри.

– Можно еще одну попытку?! Пожалуйста! Мне очень нужно.

– Хе-хе. Мальчик, нет. Приходи завтра.

– Ну пожалуйста! Я ее точно выиграю. Я понял, как это делается. Я вам покажу. Пожалуйста! – тон мальчика стал громче и настойчивее.

Владелец огляделся.

– Ладно уже, мальчуган. Только одну. И только сегодня. – снисходительно с выдохом ответил.

– Спасибо!

Все собранные шарики владелец вручил мальчику, и тот принялся сосредотачиваться, всматриваться в корзины, рассчитывать бросок. И кажется это начало работать. Два мяча залетело в средние. Два промаха. Один в самую верхнюю. Мальчик воспрял. Одни промах. «Ничего. Еще четыре раза». И снова один в верхнюю. Один промах. Один в нижнюю. «Хорошо. Ничего. Еще один» Он начал рассчитывать бросок. Ему нужно попасть хотя бы в среднюю. Бросок. На край корзины. Промах. Владелец начал считать очки. 48. 64. 78. 84. 98. Счет окончился. Всего пара очков отделяли Либрусса от желаемого.

– Еще один бросок! Пожалуйста! Еще один и я выиграю!

– О, нет, мальчуган. Как я и обещал. Приходи уже завтра.

– Ну пожалуйста! Один бросок и все! Я хорошо шел!

либрус готов был лезть на стойку.

– Эй, что у тебя с глазами?

– Я не знаю. Ну пожалуйста! Ну мне очень нужна эта… игрушка!

Он не знал почему она ему нужна, и не задумывался. Он просто ее хотел. Владелец, уставившись на мальчика задумался.

– Показалось… Ладно. Один бросок и все. Затем только завтра. Хорошо?

– Хорошо! Спасибо!

Мальчик возрадовался. Этот единственный бросок для него будет решающим и спасающим. Шансом получить желаемое. Прицел. Вздох. Бросок. Мгновение будто замедлилось. Мячик летит. И уже на середине пути становится заметно, что он пролетит мимо. Так и есть. Пролетел между двумя средними корзинами. Он расстроился. Поник. Почему его это так озаботила неизвестно, но и не интересовало. Он не смог получить желаемое. После промаха он немного постоял перед лавкой, немного посмотрев на игрушку, на этого зеленого с желтыми глазами зайчика. Швы, не слишком аккуратны, были заметны. «У хозяина одной лавки спер…» Он решил двинуться и потихоньку поплелся от лавки. Что-то сказал владелец. Наверное, приходить завтра. Но Либрус не хотел завтра. Ногти начали царапать ладонь. Мальчик чувствовал опустошение. Он остановился. Он подошел обратно ближе к лавке. Владелец что-то говорит, но как-то все равно. Пальцы сильно сжались. Он сел на стул, так же смотря на Либруса. Либрус отрицательно покачал головой, не разбирая предложений. «Они отвлекали, а я спер…»

Мгновение спустя. Мальчик уже забегает за угол, ему вслед что-то кричит владелец, но также не разобрать. Придерживая тогу на животе, заскочил за другой угол и вот он уже в паре кварталов от той лавки. Он останавливается в каком-то переулке. «Здесь не найдет.» Даже отдышки нет. Облокотился спиной на стену. В руке что-то сжато. Он посмотрел на руку. Игрушка. Та самая. «Как… Я…» Желаемая. Сел на пол. Не было ни страха, ни злости. Сердце часто билось. «Я смог…Как…» Было лишь желание и выброс энергии, затем действие. Мальчик начал улыбаться. Я смог. Я получил ее». Мальчик начал смеяться. Смех пробился наружу и мальчику было сложно остановится. Он и не хотел останавливаться. «ДА!». Его радости не было предела. Он смотрел на эту игрушку, как на что-то ценное, не задумываясь о том зачем она ему и о том, что он сделал. Не жалея ни о чем. Не задумываясь ни о чем.

Со временем он немного успокоился. В голове небольшой туман. В груди пустота. Снова ничего не хотелось. Не известно сколько времени он просидел в переулке, но его любование прервали приближающиеся шаги. Он резко отвел глаза и увидел двоих стражей, идущих в его сторону. Это его напугало. «Они идут ко мне? Они меня видели? Они знают?» Он резко встал. Они остановились около него. Все те же тощие фигуры и угрожающие взгляды. Знаки на глазах.

– Почему вы здесь сидите? – спросил угрожающий голос, которому не хотелось врать. Казалось, если соврешь, то испытаешь худшее. Но Либрусу, на удивление, получилось легко взять себя в руки.

– Отдыхаю. – безразлично сказал мальчик.

Стражи еще некоторое время смотрели мальчику в глаза. Угрожающий взгляд. «И что теперь?» По ощущениям это молчание затянулось на долго. Но тут они резко отвели глаза и продолжили путь мимо. Либрус выдохнул. «У них всегда такие взгляды были? По их телам не скажешь, что они разгром остановили. А если бы они заметили… Надо прийти в амбар и перепрятать.» После того как стражи исчезли за угол, он двинулся быстрым шагом до вивы. Но чувствовал себя уверенней. Он шел, не оборачиваясь ни на кого и нечаянно наткнулся на кого-то.

-Куда идешь не видишь?! – Послышалось грубый выкрик. Мальчик остановился.

«Я не… Это я сказал? Или мне показалось…Или я сказал?» Но долго стоять он не стал. Потряс головой. Внимание было на другом. Он был немного на взводе из-за того, что он разгуливает с образцом. Это дошло до него только сейчас.

Несколько делений петляя и пытаясь не попадаться стражам по улицам, он дошел до точки назначения и поднялся в комнату. Щелчок замка. Сразу начал думать куда убрать заветный шарик. Он достал его из тоги и посмотрел. «Как же прекрасен. Красив.» Затем снова оглядел комнату. Нигде он не видел безопасного места. С собой только если носить, но он рискует выпасть. Тут он посмотрел на игрушку все еще теплящуюся в руке. Он пошел к кровати. Надкусил нити на животе зайца и аккуратно растянул шов. Вытащил оттуда вату необходимое количество и начал запихивать шарик. Шов немного надорвался, но шарик пролез. Либрус смог запихнуть обратно какое-то количество ваты и потихоньку затянул нитки. Вроде не подозрительно. Игрушка выглядела явно помятой и немного перекошенной, но Либруса результат устроил.

До встречи с секрусом оставалось еще много. Прошло больше половины дня, но времени было еще много. Мальчику пока было неизвестно чем заняться. «Может сходить до Фолиолы…» Но сама мысль о ней вызвала у него нежелание идти. Недолго думая, он решил прилечь.

Голос поет все так же сладко. Боль в руке. Боль в голове. Боль в груди. Глаза открыты.

Сна он не чувствовал. Он чувствовал лишь раздражение, злость. Посмотрел за окно. До намеченной встречи с Секрусом осталось еще пол хора. Он решил выйти в главный зал и там по сидеть. Может с кем-нибудь поговорить получится. Он захватил игрушку и пошел к лестнице.

Выйдя в главный зал, он начал искать глазами что-нибудь интересное. Раздражение его ело изнутри.

Секруса он пока не видел. Видимо не пришел. Проходя мимо, он заметил, что несколько учеников играют в какую-то игру.

– Привет, Корнус. Во что играете?

– Привет. В «Павильон».

– Вы не против, если я присоединюсь?

– Ну… Тогда тебе придется подождать, когда мы доиграем. – Странный взгляд. Он чуть отодвинулся.

– Хорошо. Сколько еще ждать?

Либрусу очень не хотелось ждать. «Опять этот взгляд.»

– Ну… Еще десять делений, и мы закончим.

– Хорошо. – постарался дать радостный ответ Либрус.

Он подтащил еще один стул и уселся рядом. Правил он, конечно, не знал. И пытался уследить за действиями игроков. «Что ты сделал? Зачем так сходил? Почему так сказал? Что он сделал не так?» – спрашивал он у Корнуса, а тот, кажется, все меньше проявлял желание отвечать. Кажется, его это отвлекало. Но кажется Либрус правила немного понял.

Он дождался момента присоединения к игре. Но половина игроков решили уйти по своим делам и осталось всего двое: Корнус и еще какой-то ученик.

– Нас мало, Либрус. Играть не сможем.

Либрус чуть выдохнул. «Они просто не хотят… Я ждал.»

– Давай тогда кого-нибудь позовем. – сказал он, пытаясь спокойно.

– Нет… Эм… Мы уже спрашивали… Все, кто ушел, согласились играть. Остальные не хотят.

– Давай те тогда сыграем во что-нибудь другое. – продолжал свой темп Либрус.

– Знаете, я тоже пойду. Устал сегодня – сказал тот, кто остался с Корнусом.

– Ну я тоже тогда, Либрус. К тесту… ну… готовиться надо.

– Да ладно вам. Времени еще много. Успели бы поиграть.

Он заметил их сомневающиеся лица. В нем что-то зажглось. «Ученик…» Этот жар дошел до головы.

– Понятно. Валите! Я не настаиваю… – немного помолчал. – Кому вы вообще нужны! – игрушка выпала у него из руки.

– Либрус, ты чего? – Спросил Корнус.

– Ничего! Тебе же нужно было валить по делам! Вали! Хотя не представляю кому такой нюня сдался! От тебя даже цветы завянут и облака разбегутся. – Ему показалось это забавным.

– Что ты такое говоришь?! – Корнус держался уверенно, но слышно, что он был расстроен. Либрус заметил, что за этим начинают наблюдать другие ученики.

Он услышал, что кто-то посмеялся. «Надо мной…» Руки сжались.

– Ты мало того, что нюня так еще и глухой. Да! Могу представить, при жизни в поднебесной было еще хуже! Такого, как ты прямиком в ад и не выпускать.

– Ты бы успокоился, Либрус. – было слышно на фоне, но мальчик не обратил внимания.

– Заплачь! Я посмотрю, это у тебя в планах. Пойди учителю скажи, не знаю. Иди отсюда, черт не очищенный.

В Либруса прилетел удар, и услышал небольшой гул в толпе. Кто-то одобрил. Мальчик чуть отшатнулся. «Как я не заметил?» Мальчика начало чуть трясти. Посмотрел на Корнуса. Оценил его худоватую, среднего роста фигуру. Быстрым движение левой рукой по лицу стоящему. Сердце начало быстро биться. «Урод.»

– Вот так! Вставай! – Либрус замахнулся ногой и ударил по бедру уже лежачего Корнуса. – А точно, ты же глухой!

Снова удар. Ему это нравилось все больше.

– Что у него с глазами? – послышалось из толпы.

– А вы? – обратился он к толпе. – Вы все этого хотите?

Еще удар в Корнуса. Его кто-то оттолкнул со стороны.

– Что ты творишь?

– Тебе вообще какое дело?

Замахнулся, удар. Он чувствовал силу. Чувствовал азарт. Удовольствие. Недовольные выкрики. Кто-то ринулся к Либрусу. Замах…

Но он остановился. Перед ним стояла, зажавшая лицо. Девочка. «Фолиола!»

– Что… Я… – он остолбенел.

«Что… Как… Я… Ударил ее…». Недоумение и страха начали заполнять. Будто стало тихо. Он не слышал гула учеников. «Ты уже не тот. Ты, зайчик, уже не тот.» Мысли словно были не его. Он начал дергать головой, чтобы они ушли. Он будто увидел себя со стороны на мгновение. «Душно здесь.» Снова посмотрел на нее. Она стояла согнутая и держалась за лицо. Он тяжело дышал. Затем ее кто-то увел за толпу. Это был тот, с кем она общалась тогда.

– Фолилола… Эй!

Кто-то положил руку на плечо и взяла за тогу, резко потянул, начал кричать. Это привело его в чувство. Мальчик механические ударил схватившего. Увернулся от ответных ударов. Один зацепил плечо. Либрус ударил в ответ. Злость возрастала. Он ловко уворачивался от ударов и наносил ответные. Тут его схватили. Завернули руку, и он не мог вывернутся. Начал махать ногами и по кому-то попал. Кто-то отпустил. Кто-то начал разнимать.

– Эй! ЭЙ! Хорош! Терн, отпусти его. Отпустите. Отойдите! – Либрус так же на него начал замахиваться, но тот увернулся и ухватил руку. – Либрус успокойся!

Либрус сидел на полу и дышал.

– Что происходит?

– Он Корнуса оскорблял и девочку ударил! – кто-то выкрикнул из переднего ряда. Кто-то из младших.

– Либрус, из-за чего? – Спросил старший ученик, который разнимал.

Либрус начал реже дышать, но руки были еще сжаты. «Откуда они все меня занают?» Вырвался из захвата.

– Ничего! Какие же вы все тут… – Он дышал часто. У него появилась небольшая улыбка.

Подбежали учителя, которые жили в виве.

– Что здесь происходит? – Спросил один из них. Ему так же высказали.

– Да ничего такого здесь не произошло. – Вдруг начал говорить Либрус. – Мы просто… играли.

Он поискал на полу игрушку и пошел к ней подобрать. Ощупал ее. «Все в порядке. Ничего не порвалось.»

– В каком смысле «играли»?

– Ну… В прямом. Мы играли и… немного повздорили. Я случайно ударил Корнуса по лицу. И… – он оступился.

«Я же еще Фолиолу ударил…» Взгляд вдруг уставился в никуда. «Как так вышло? Как я ее ударил… Я… Правда настолько плох?»

Он прокручивал тот момент у себя в голове снова. «Ударил…». И снова. «Ударил…». До него не донеслись какие-то звуки.

– Что?

– Я спрашиваю, почему ты молчишь?

В холле была почти тишина. Кто-то перешёптывался. Кто-то выкрикнул: «Заигрался!». Либрусу не хотелось здесь находиться. «Это все из-за них. Они… Они не хотели играть со мной… Они… Они специально все уйти захотели. Ученик… Они и с Кантором не хотели общаться. Меня разозлили. Я видел их лица. Чудовища…» Звук мыслей начал нарастать «Да. Это из-за них! Почему? Уроды! Нас ведь не этому учат. Чему нас здесь учат?»

– Либрус?

Он снова очнулся.

– Я… Нет… Я хочу по быть один.

– Либрус!

-Отстаньте от меня! Не трогайте! – он повернулся к толпе. – Я не ученик чудовища! – Выкрикнул он, тяжело дыша.

Он резко вырвался и побежал к лестнице. Быстро вбежал и достиг своей комнаты. Он опять закрылся и повалился на кровать. Ему не было обидно. Он был зол. Отдышавшись, он лег свободнее. Снова начал любоваться игрушкой. «Он слабак. Они все слабаки. Я не ученик чудовища. Если бы нас не разняли… Интересно, скольких бы я повалил? Его лицо. Такое унылой. А они все, такие ошарашенные. Ха-х, как один споткнулся об мою ногу.» В нем что-то текло. Что-то добавляло ему уверенности. Но уже не с таким наплывом как во время драки. Либрус начал улыбаться. Но улыбку перебила мысли о Фолиоле стоящей перед ним и держащейся за лицо. «Как это получилось? Как это… Получилось? Как это могло случиться? Как я… Ударил… Как… Как…» Он положил руку на лицо. «Как?»

Снова пение. «Я бы вернулась вновь туда.... Я бы вернулась вновь туда… Где я снова сяду у огня… Где все знакомо для меня…». Фигура женская. Милая девушка с русыми волосами и зелеными глазами. Снова большая фигура. Девушка пытается крикнуть, но тщетно. И одна мысль «Помогите! Кто-нибудь! Помогите!» Эта мысль звучит громче крика. «ПОМОГИТЕ!»

Либрус резко открыл глаза. «Что? Я чувствую… Я что-то чувствую. Я должен.... Я должен спасти. Нет… Кого спасать? Это был сон. Это сон.» Либрус выдохнул. Оглядел комнату. Все в порядке. Крепче сжал игрушку. Снова закрыл глаза. «Надо еще по спать.»

Он снова закрыл глаза. Сон начал идти. Охватывать и толкать в глубину. Мягкую и почти непроницаемую. Где он снова был в объятиях. Где снова кто-то гладит по голове. Где образ девушки с русыми волосами начал быть видным все сильнее. Она смотрит и улыбается. Лицо очень знакомое, но до этого нигде не видел. Улыбка резко меняется на паническое выражение лица. Она протягивает руки вперед. Начинает задыхаться. Лицо начинает синеть. Он моргнул и лицо пропало. Темнота. В ней что-то есть. Что-то шевелится. Какая-то фигура. Она остановилась. Высокая фигура. Женственная фигура. Не видно ее полностью, но видны очертания. Она начинает подходить ближе. Глаза. Видны красивые глаза, которые начинаю светиться пурпурным все больше. Очень темно, но немного видно женское тело, на котором начинали виднеться глубокие трещины, источающие пурпурный свет. Она шла тихо. Не было слышно ни звука. Остановилась. Остановилась почти в плотную. Но ничего почти было разглядеть, кроме пурпурных трещин, пурпурных глаз и пурпурных волос, развивающихся в невесомости. Она смотрела. Она протянула тонкую длинную руку. Она дотронулась. До щеки. Мгновение. Синее лицо в панике. Это касание было реальным. И знакомым. Было тепло. «Помогите.» Так тепло, что почти жарко.

– Иди ко мне, зайчик. – прозвучал очень милый голос. – Я с тобой.

Фигура возвышалась. Она притянула к себе и обняла двумя руками. Словно падение на мягкую подушку. От нее разлетелись пурпурные искры. Словно мягко поглощала.

– Я здесь. – твердила она успокаивающе. – Только я здесь.

Вдруг снова все исчезло. Темнота начала вибрировать.

– Помоги мне. – Твердил голос. Он твердил все громче. Начал слышаться металлический треск в голосе. Все громче. Так громко, что начало становиться невыносимо. Начал нарастать гул. Прерывистый женский крик.

Либрус проснулся. Он лежал часто дыша. Он чувствовал панику. Он чувствовал, что его оторвали от чего-то, чего он хотел больше всего. Он чувствовал злость. Он чувствовал, что вокруг него все трясется. «Что происходит?» Он попробовал встать с кровати. Но не мог стоять на полу. Ухватился за стол. В окне было темно. Но в этой темноте было видно за домами синее свечение. «Что там происходит?» Свечение резко усилилось и будто волной прошла еще одна мощная тряска. За дверью был слышен голос смотрящего вивы.

– Всем оставаться в своих комнатах! Никому не выходить!

Либрус снова посмотрел в окно. Произошел какой-то взрыв и к синему свечению добавилось еще оранжевое «Свет… Глаза… Рука…» Что-то горело. За окном на улице были слышны какие-то крики. По земле пошла трещина. Она расширялась. Еще несколько других трещин пошло по домам. Но потом голубой свет угас. И земля перестала трястись и шум утих. Остался лишь оранжевый свет от огня за домами, где что-то непонятное происходило. Либрус выглянул за дверь. По коридорам ходило несколько смотрящих, которые говорили не вылазить из комнат. Либрус заперся обратно и сел за стол в непонимании происходящего. Он снова начал смотреть в окно в ту сторону. Ему уже не было страшно, ведь ничего не происходило. Не было раздражения, после сна. Пустота в голове. Он сидел спокойно, уставившись туда, обняв зеленого зайца. Из него что-то просвечивалось пурпурным, но его это не удивляло. Скорее устраивало. Будто у зайца было сердце или душа. Что-то что будто его оживляло. Чем ближе он его держал к себе, тем теплее становилось. Слишком близко, что игрушка чуть ли не рвется. Но Либрус не обращает на это внимание. Его сейчас ничего не интересовало. Он был спокоен. Настолько спокоен, что с открытыми глазами видел сон, где его зовут. Он слушал этот отдаленный зов. Кажется, он даже мог определить направление. Он чуть повернул голову вправо. И зов стал чуть яснее. Он сидел и слушал. Он не думал идти. Он не думал вставать. Кажется ему нравилось это спокойствие. Этот приятный голос.

Открыв глаза, мальчик обнаружил себя сидящем на том же стуле перед тем же столом. Не понятно спал он или нет. Но кажется спал. Он не чувствовал сонливости. Заяц лежал на полу, и мальчик его поднял. Тишина была за дверью. Он поправил тогу и вместе с зайцем выглянул наружу. Снизу были слышны разговоры. Немного непонятно какой хор дня сейчас. Но кажется многие вернулись с уроков. «Или они там небыли?».

Он вспомнил, что произошло ночью. «Может из-за этого многие сейчас снизу?» Еще он вспомнил то, что его заставило остановиться на пол пути. За что ему стало стыдно. «Это все из-за них.» Но вина начала заполнять его. «Как же так?» Он положил на затылок одну руку. Вина. Рука машинально начала вжиматься в голову, словно хочет с ней слиться. Мальчик сгорбился. «Как я так посмел?» Заяц выпал из второй руки, и она тоже прикоснулась к голове. Он не понимал, что могло к этому привести.

Шёпот. «Откуда?» Он снова машинально повернул голову в том направлении. Но тишина. «Может кто-то снизу… Мне… надо извиниться перед Фолиолой.» Небольшая решимость появилась в нем. «Она не захочет со мной говорить…» Он всё-таки тронулся с места, но остановился, вспомнив про зайца. «Брать его… или не брать… Она спросить откуда он.» Он забросил зайца в комнату на свою кровать и пошел к лестнице. Тяжелыми шагами он преодолевал каждую ступень. Поднявшись по ней, прошел прямиком до комнаты девочки. Ему было страшно. Ему было стыдно. Спустя несколько мгновений, простояв перед дверью, он все-таки постучался. Выдохнул. Ничего. Он постучался снова. Послышалось шевеление. Легкие не торопящиеся шаги к двери. Дверь приоткрылась, их взгляды пересеклись. Дверь резко захлопнулась. Либрус растерялся.

– Эм… Фолиола… – он не знал с чего начать. Ногти царапают ладонь. – В общем…

– Уходи. – Послышался немного содрогнувшийся голос девочки.

Мальчик испугался.

– Фолиола, нет. Прости меня. Я не хотел тебя ударить… Я… Я… Меня разозлили… Они… Я не знаю, как это произошло. Я хотел просто поиграть. – голос мальчика звучал прерывисто. Он запинался. Ему хотелось что-то сказать, но мысли путались.

Но за дверью была тишина.

– Фолиола…

Он посмотрел на ручку и дернул. Дверь не поддалась. Он постучал. Он не знал, что делать.

– Фолиола… я хочу поговорить.

Молчание. «Ничего не получается.» Появляется раздражение. «Она не хочет. Я же не специально. Случайно всё.»

Он снова постучал чуть громче. «Она не понимает.»

– Ты не понимаешь. Я правда не хотел.

Непонятно сколько времени прошло, но он услышал чей-то строгий женский голос со стороны.

– Хватит долбить. На верхних этажах аж слышно. Отойди от двери. Какой настырный.

Он резко повернулся в сторону. «Что? Я…»

– Я просто хочу поговорить с Фолиолой. – немного постояв ответил Либрус с нескрываемым раздражением.

– Ты в таком состоянии собрался с кем-то говорить? – это был кто-то из учителей. – Давай тогда поговори со мной.

Ногти все сильнее начали чесать ладони.

– Это не ваше дело! Не мешайте мне!

– Это еще как мое дело. – повысил тон женский голос. – Я учитель Фолиолы. И если ты сейчас же не перестанешь стучаться, как озверелый… и не уйдешь, я сдам тебя стражам, как девиантного.

«Девиантного? Это что еще за слово?» Но к стражам ему не хотелось. «К этим тощим жутким существам…» Либрус опустил голову и смотрел исподлобья. Он оценивал серьезность.

– Я просто… хотел… поговорить… – говорил он с участившимся дыханием и все с таким же нескрываемым раздражением.

– В таком состоянии с тобой будут говорить только стражи. Что с тобой… стало, Либрус? – послышалось волнение.

– Всё… со мной нормально…

В этот момент он заметил изменение в лице учительницы девочки. Она сначала пристально на него посмотрела. Он отвел взгляд в сторону. Что-то ее осенило и на лице появилось волнение.

– Либрус… ты… явно не в себе. Ты в зеркало себя видел?

Ему показалось это оскорбительным.

«Не в себе? Ты себя видела? Какой дурацкий нос…»

Он не заметил, как сжал кулаки.

– Либрус, я не хочу… – она резко прервалась и сделал снова строгое лицо. – Я считаю до трех. Раз! – голос повысился. – Два!

Либрус отвернулся и пошел к противоположной лестнице. Злоба и обида переполняли его. «Они не понимают. Они не понимают. Не понимают.»

– НЕ ПОНИМАЮТ! – крикнул он уже на всю лестницу.

Он забежал к себе в комнату. Хлопнул дверью, что аж в ушах чуть не заложило. Он дышал слишком часто. Посмотрел в зеркало. На него смотрел худой мальчик. Волосы спадали на лоб. Большая часть была взъерошена. Глаза были открыты слишком широко. Белки глаз были темными. В зрачках виднелся какой-то непонятный пурпурный свет. Кожа бледная.

Мгновение спустя зеркало уже лежит разбитое. В тот же угол полетел стул. Книга лежала порванная под столом. У стены напротив лежала смятая бумажная фигурка.

Еще мгновение. Мальчик уже лежал на полу сжимаясь полностью, и держа мягкого греющего зайца. Он рыдал что есть мочи. Он кричал. Он забирал воздух всеми легкими. Он тряс ногами. Сжимал зайца так будто хотел, чтобы все из него вырвалось. Он не хотел больше здесь находиться.

****

– Иди ко мне, мальчик мой. Ты все сделал, что он тебе велел? – говорил немного хриплый женский голос. Очень знакомый. – Молодец. Сейчас мы немного отдохнем и пойдем… Доделывать в саду… Ну ка… Помоги мне встать… Нога не проходит. Вот так. Ты у меня крепкий. Он скоро вернется… Нужно приготовить поесть. Я не успеваю. Помой пока овощи.

Он чувствовал тяжесть на своем плече.

– Так… теперь я сама.

Были слышны шаг и постукивание поочередно.

– Давай иди мой овощи.

– Мы ведь хотели отдохнуть

– Пока помой. Я схожу до ограждений и вернусь. Ворота опять открылись, нужно веревку замотать.

– Может лучше я схожу?

– Нет, ты помой пока овощи. Я еще… В общем… Мой давай… А то не успеем…

Послышалось быстрое шагание с деревянным стуком об пол.

Чуть дальше послышалось пение.

– Я бы вернулась вновь туда… Я бы вернулась… вновь туда…

Красивое пение. Мальчик не шевелился, чтобы услышать по больше.

Оно начало усиливаться. Оно становилось все громче. Начало слышаться какое-то пищание. Скрипящее пищание. Которое усиливалось на фоне песни. Все начало дрожать. Пищание стало слишком громким. Песни не слышно. Мальчик стоял и прислушивался. Мальчик начал бояться.

– Помогите! – кричал женский голос, будто рядом. – Не надо!

Он повалился на пол. Забился в угол. Он смотрел на все с неимоверным страхом. Он слышал женский голос. Он был везде. Он убрал руки с глаз и увидел перед собой бледное лицо, которое лежало перед ним и смотрело. Очень знакомое лицо. Оно ничего не делало. Они лежало на полу неподвижно.

– Помогите. – спокойно оно сказало.

На мгновение показалось другое лицо. С приоткрытым ртом чуть ли не до ушей.

– Помогите. – Спокойно продолжало бледное женское лицо.

Оно не моргало. Глаза были широко открыты.

Страшно. Почему так страшно? Почему больно? И страшно… Кто это?

– Не надо! – кричал мальчик. – Перестаньте! Пожалуйста! Не надо!

Его голос слился с женским, который снова начал кричать.

– Не надо! – кричали они в унисон. – Прошу! Перестань!

– Помоги. – послышался спокойный женский голос.

– Не надо!

– Помоги мне. – Послышался женский голос с железным оттенком.

Перед ним оказалась большая темная фигура. Крупная в ширину и в высоту. Похожа на мужскую. Она изредка менялась на женскую и обратно. Будто резко искажалось. Она колебалась. Женская фигур тянула руку. Но она поменялась на другую. Удар по лицу. Боль по всему телу. Очень больно. Женская фигура притянула к себе.

– Я здесь.

Снова мужская. Мальчик начал задыхаться. Он не мог вдохнуть ни капли воздуха. Все начало трястись. Все начало гудеть. Темнота. И снова крик. И снова спокойствие. И снова…

– Помоги мне, мальчик мой. – звенящий скрип. – Помоги! Нет! Прошу тебя! Помоги мне, НУ ЖЕ!

***

Он резко проснулся. Он быстро дышит. Он действительно что-то чувствует. Он трясется. Ему холодно. «Да что это такое?!» Мальчик слышит отголосок. Нет. Он слышит голос. Он зовет. Действительно зовет. Он знает сторону. Он чувствовал, что ему надо идти. Ему хочется что-то сделать. Он слышит этот крик. Ему не выносимо. «Надо помочь.» Оно не успокаивалось. Мальчик сжал голову двумя руками. Сидел свернувшись. Тряс голову. Ждал. Не понимал откуда исходит голос. Тело качалось

Спустя какое-то время постепенно зов начал затихать. Мальчик сложил руки на коленях и уперся в них головой. Шёпот. Отчетливый шепот. Он глянул на игрушку.

Либрус еще какое-то время сидел и пытался вслушаться. Шёпот мягко подзывал. «Это тоже сон?» – подумал он. Но из глубины головы прозвучал отрицательный ответ.

-Ближе. – слышалось Либрусу.

Он решил подползти ближе к игрушке. Сел согнув колени и поднял ее. Она действительно шептала.

-Ближе. – Либрус поднес свое ухо к животу зайчика.

– Я здесь. – продолжал шёпот. – Я рядом, мальчик мой.

– Кто ты? – спросил Либрус уставшим голосом.

– Я та, кто о тебе сможет позаботиться. Ты хочешь, чтобы о тебе позаботились?

Либрус не знал, что ответить. Он стыдился отвечать.

– Я знаю, что этого тебе не хватает.

У мальчика снова начали слезиться глаза.

– И я здесь для этого.

– Мне… так одиноко… – у мальчика сбилось дыхание. – Еще сны… Они страшные. Мне страшно. Я не знаю, что мне делать. Мой учитель, мой друг, и … подруга… Все отказались от меня. – он начал всхлипывать.

– Мальчик мой, – шептал голос, – мы с тобой очень похожи. Меня тоже бросили, от меня все отказались. Мои друзья и моя подруга. Это чувство… когда хочешь с кем-то по говорить, но… не получается. Тебя не понимают. Говорят, что с тобой что-то не так. Или просто отказываются слушать.

Мальчик прижал ухо к животу зайца так сильно, как только мог.

– Но… я здесь. Я есть у тебя.

– Да?

– Да. А ты есть у меня. Обними меня. Тебе станет легче.

Он обнял игрушку. Сжимал игрушку. Она будто обнимала в ответ. Она согревала. Холод начал отступать.

– Очень приятно. – сказал мальчик.

Но ответа не поступило.

Мальчик лег на свою кровать, сильно обнимая зайца и, наконец успокоившись, уснул.

Либрус проснулся обычным утром. Теплое солнечное утро. Он потянулся. Вдруг он испугался чего-то и начал оглядываться по сторонам кровати. Но не мог найти. Посмотрел под кровать. Он здесь. Видимо упал. Мальчик взял зайца. Сидя на кровати, он на него уставился.

– Ты здесь? – спросил он шепотом.

Он ждал. Ответа не было.

– Кто-нибудь… есть здесь?

«Никого. Сон…» Он с нескрываемым разочарованием опустил игрушку на ноги. И скрючился под своим же весом. Оглядел комнату. Стул и разбитое зеркало лежали в одном углу. Рваная книга и помятая фигурка в другом. Он посмотрел в окно. «Солнце.» Встал. Надел тогу, которую когда-то успел снять. Взял игрушку и пошагал к двери. Немного вяло шагал. Он наступил на осколок зеркала, чуть на нем не поскользнувшись. Он посмотрел в него. На него смотрел то ли старик, то мальчик с впалыми щеками. Глаза были еле открыты. В них витал какой-то огонек. Чем больше он смотрел, тем больше отражение казалось ему чужим. На миг отражение резко исказилось: зрачки закатились и лицо начало покрываться трещинами. Мальчик отшатнулся. Посмотрел снова. Снова обычное отражение. «Я не понимаю.» Он немного тряхнул головой и вышел за дверь.

Пошел по коридору. Начал спускаться по лестнице, но остановился. «Что если…»

Вот он стоит уже перед комнатой Кантора. Дверь была приоткрыта, света не было. Либрус заглянул в комнату Кантора здесь не было. Щелчок, свет в комнате чуть светлее. Перед мальчиком предстал бардак. Везде были разбросаны вещи. По всей комнате. «Тут всегда было так? Вроде бы нет. Это он сделал?» Среди груды вещей перед ним он заметил знакомый предмет. Он подошел поближе. Это были очки. Разбитые очки. Либрус поднял их. «Может быть старые… Скорее всего… Но они не выглядят старыми.» Его голову резко поражает какой-то писк. Немного детский голос, словно скрежет по металлу. «Ни ты. Никто.» Либрусу стало неприятно. Он машинально отпустил очки и схватился за голову. Она заболела. В ней будто что-то резалось. Все вокруг начало будто вибрировать с разной периодичностью. Он выбежал в коридор. Держался за стену. Писк начал проходить. «Голос… Это другой голос… Или тот же…» Либрус уже не мог думать. Он отдавался ощущениям. И ощущения говорили, что больше он в эту комнату заходить не хочет.

Он поплелся до лестницы. Каждая лестница сопровождалась грузным шагом, будто кто-то тянет его вниз. Он спустился в холл. Там было несколько учеников или учителей. Это было уже не важно.

Кто-то крикнул его имя. Либрус не отреагировал. Кто-то дотронулся до него, но Либрус резким движением отдернулся и посмотрел на того, кто это сделал. Это был Секрус.

– Полегче, мальчик. Оу… Так себе выглядишь, я тебе скажу.

Либрус хотел продолжить путь, но его перегородил собеседник.

– Мы вчера так и не дождались тебя.

– Отойди.

– Ты чего не пришел?

Этот вопрос прошелся по мальчику больными воспоминаниями.

– Отойди! – прозвучал Либрус, будто не своим голосом.

Секрус опешил, но отошел, сказав что-то, на что Либрусу было наплевать. Он двигался к выходу. Он вышел на улицу. Крепко держал игрушку. Солнце. Пошел в сторону. Он не понимал, куда он шел. Ноги сами шли. Он не имел цели. Он просто плелся по широкой улице, где от него сторонились и косились прохожие. Он шел и шел, не думая ни о чем. Ни о жаре на улице, ни о взглядах прохожих, ни о каком-то викисимце, который подошел к стражам, что-то им говоря и показывая пальцем на Либруса. Он просто шел. Шаг. Они – два. Шаг. Они ближе. Шаг.

– Добрый день, мальчик. – Обратился один из стражей. Все такой же тощий, как и остальные. С завязанным лицом.

Шаг.

– Остановитесь пожалуйста.

Шаг.

– Один из стражей взял его за руку.

Либрус попытался вырвать руку резким движением, но не смог. Посмотрел наверх и только сейчас осознал кто перед ним.

– Его глаза видишь? – спросил один из стражей другого.

Другой с таким же серьезным взглядом посмотрел на спросившего, затем на Либруса.

– Бледность – уже плохой знак.

Либрус переглядывался то на одного, то на другого. Дыхание участилось. Паника начала брать вверх. Либрус хотел упасть в пол, чтобы освободиться.

– Кто ваш учитель?

– Я… – Либрус не хотел отвечать ни на какие вопросы. – Мне идти надо…

Он попытался вырваться.

– Он так же бредит? -Спросил один другого.

– Вам придется пройти с нами.

Один повернулся и пошел. Второй повернулся и потащил Либруса за собой.

– Нет… Стойте…

Но они не останавливались.

– Я… – он колебался и брыкался. – Остановитесь! – Снова чужой голос.

Страж, который его держал, повернулся к мальчику, услышал сильный выдох и ощутил удар в живот. Удар такой силы, что страж отпустил Либруса и отшатнулся на своего напарник.

Либрус бежал что есть мочи. Он бежал не задумываясь куда бежать. Но почему-то стражей везде было много и, по какой-то причине, они все знали кого ловить.

Он бежал и уворачивался от попыток захвата. Перед ним встал еще один страж. Судя по всему женщина. Он резко повернул в переулок, из которого так же резко выскочил другой страж. Либрус повернулся на одной ноге занося в повороте тело на сто шестьдесят градусов, уворачиваясь. Переступив на ней и чуть отпрыгнув от нападающего. Путь открылся, и он продолжил бежать через переулок.

Спустя еще несколько пролетов он не знал куда бежать. Они были везде. Это не от учителя сбегать. Тут он услышал шепот.

– Я тебе помогу. Беги ко мне, мальчик мой.

– Что? Но ты… ты ведь здесь. И ты всё-таки говоришь?

– Нет. Я не здесь. Беги направо.

Мальчик колебался. Не понимая во что верить.

– Беги быстрее.

Он побежал.

– Постой здесь.

– Но ведь они гонятся за мной.

– Постой здесь. – шёпот звучал мягко, но убедительно.

Он остановился. Ждал несколько мгновений. Один страж пробежал мимо угла.

– Молодец, мальчик мой. Теперь беги прямо через эту улицу. И поторопись.

Он пробежал.

– Здесь снова направо. На лево.

В какой-то момент ноги будто сами несли его. Он даже немного удивился. И вот, спустя несколько кварталов погони, он оказался рядом с трещиной. Он вспомнил, что прошлой ночью что-то происходило.

– Тебе нужно прыгнуть туда, мальчик мой.

– Но там… Там… Тоннели… – он резко вспомнил тот ужасный вой, когда был в тоннелях в первый раз.

– Не бойся. Там тебя никто не тронет, если ты прямо сейчас спрыгнешь. Там не так опасно, мальчик мой.

– Но… Ведь…

– Мальчик мой, ты веришь мне?

Он, не сомневаясь ответил утвердительно. Чуть колеблясь, прыгнул в трещину. Приземлился на твердый камень. В туннелях была хорошая освещенность днем, за счет особенностей Викисимы.

– Ты чувствуешь?

Мальчик чуть помолчал.

– Кажется да. Я чувствую.

– Ты такой молодец. Иди. Мне не терпится встретиться с тобой.

И он шел, петляя по тоннелям. Не сомневаясь ни капли, куда идти. Он будто знал.

– Ты здесь?

– Да. – шептал голос.

– А как тебя зовут?

– Все узнаешь, когда встретимся, мальчик мой.

– Понятно. – ответил он в целом активно.

Погоня его немного взбодрила. Постепенно путь стал ему знакомым. Но ему лишь показалось. Почти все тоннели были похожи между собой.

– А ты знаешь, как меня зовут?

– Знаю.

– И как?

– Либрус.

– Откуда ты знаешь? – он немного удивился.

– Я успела много о тебе понять, мальчик мой. А имя – это был лишь вопрос времени.

– Хм…

– К тому же тот мальчик назвал тебя Либрус. – добавил голос немного радостно.

– А-а-а. – осенило его.

– Осталось совсем чуть-чуть. – проговорил шепот.

– А ты давно там… где ты сейчас находишься?

– Все узнаешь, мальчик мой. – Радостно добавил голос.

– Мне вообще-то тоже натерпится о тебе что-то узнать. Ты ведь… Ты сама сказала, что ты много обо мне поняла.

– Ты прав, зайчик, я не спорю. Я тебе обещаю. Когда мы встретимся я все тебе расскажу. У меня много историй. – Немного усмехнулся голос. – Но имя я тебе все-таки скажу. А то вдруг ты меня посчитаешь не справедливой. Меня зовут Либида.

– Либида… Интересное имя… – задумался мальчик.

– Ты слышал это имя?

– На самом деле ни разу.

– Хм… Я думала его почти все викисимцы слышали.

– Почему ты так думаешь?

– Я достаточно известная особа в определенных кругах Викисимы, мальчик мой.

– Но я правда о тебе ничего не слышал.

– Ничего страшного. Ты услышишь всё. От меня. – усмехнулся голос.

Спустя еще несколько поворотов Либрус остановился.

– Здесь ничего нет. Стена. Но я чувствовал, что мне сюда нужно. – Сказал мальчик, оглядывая стены.

– Да. Нам сюда и нужно.

– Но куда дальше?

– Смотри, Либрус. Зайчик у тебя в руке. Вытащи из него тот шарик. Он нам сейчас пригодится.

Либрус посмотрел на зайца. Ему не хотелось его снова рвать. Он аккуратно раздвинул шов. Но вытаскивая шарик, нитка все-таки порвалась.

– Черт.

– Ничего страшного, мальчик мой. Мы его починим. Ты молодец. Теперь тебе нужно хорошенечко руками натереть этот шарик и потом сжать крепко.

Лепесток был красивый. Пурпурный свет источался сильно и очень активно. Он начал натирать. Сильно натирать. Что аж рукам стало горячо. Он сжал шарик.

– А теперь посчитай до трех. И приложи его к груди.

– Раз… – Он колебался. -Два… – «Еще немного.» – Три.

Они приложил шарик к груди. Стекло начало трескаться. Трещина за трещиной. Все быстрее и быстрее. Оно развалилось и лепесток прилип к груди мальчика. Он начал впитываться, образуя вокруг пурпурное свечение. Оно грело. Очень сильно грело. И очень приятно. Очень знакомо.

– Чувствуешь?

Либрус начал вертеть голову. «Откуда?»

– Я здесь. – усмехнулся голос.

Он был в голове.

– Я тебя хорошо теперь слышу.

– Я рада это слышать. – усмехнулся голос, немного железный. – Теперь мальчик мой. Осталось чуть-чуть. Подойди к стене.

Он подошел.

– Прикоснись к ней. Можешь двумя руками, можешь одной.

Мальчик на всякий случай приложил к стене обе руки.

– Мне так приятно, что ты стараешься. Спасибо тебе, Либрус.

Короткое молчание. Либрус улыбнулся.

– Теперь начни давить на стену. Получится, может быть, не сразу. Я давно этого не делала.

– Чего?

– Дави на стену. Представь, что за ней твой самый близкий человек и тебе нужно к нему.

– Человек? Почему человек?

– Ам… А! Я забыла… Извини. Представь, что за стеной тот, кто тебе дорог.

Либрус закрыл глаза.

– К кому бы ты хотел прямо сейчас. За стеной тот, кто может о тебе позаботиться. Там тот, кто не бросит тебя, мальчик мой.

От рук Либруса начали исходить трещинки, излучающие пурпурный свет. Либрус начал давить все сильнее.

– Тот, кто поймет.

У него начали слезиться глаза. Он напрягся всем телом. Он хотел выпустить этот пыл. Он хотел снести эту стену. Развалить ее по кирпичикам. Давить пока не устанет и не упадет без сознания.

Стена провалилась с грохотом. Он неожиданно провалился через образовавшуюся дыру. Вокруг него лежали камни и осколки. Он был немного уставшим. Поднялся. От неожиданности захватило дыхание. Он повернулся за спину. Там действительно была проломленная стена. Дыра в ширину и в длину с его рост.

– Это было… здорово! Как это произошло?

Тишина.

– Либида?

В комнате, в которой он находился было темно. Эхо пронеслось по высоким потолкам.

– Либида? – спросил он снова шёпотом.

Лишь небольшое освещение было. Оно исходило от чего-то стеклянного. Цилиндрического. Он разглядел несколько больших сосудов. Мальчик вдруг почувствовал сильное притяжение. Он начал чувствовать дыхание. Он чувствовал пристальный взгляд. Он чувствовал, как что-то начинает обволакивать его тело. Сначала ноги. Что-то невидимое. Живот. Мягкое. Руки. Пролетающее теплой волной. Голова.

Он хотел подойти к одному из сосудов. Он начал медленно шевелить ногами. Или это кто-то другой шевелил его ногами.

– Кто это? – Послышался в одном из сосудов грубый рычащий голос.

Но мальчик уже не слышал.

– Это… – Услышал мальчик женский голос, который будто скрежетал по железу.

Либрус плелся будто вечность он ощущал тепло в груди, тепло в голове, тепло по всему телу.

– Мой спаситель. – продолжал голос.

Ноги несли его сами. Он слышал ее голос в голове и наяву. Других голосов он не слышал. Он слышал, как она пела. Он слышал, как она утешала.

– Мальчик мой, я так рада тебя видеть.

Подходя все ближе, он начал видеть ее очертания. Очень темное тело, испещренное трещинами. Трещины не затрагивали живот. Он был бледен, но красив и гладок. Они шли по бедрам, образуя резкие углы на изгибах, и выше. Чернота заканчивалась резко на шее, будто воротник. Бледное, белое лицо, освещаемое другими капсулами. Рот, от которого исходят симметричные трещины по щекам до ушей. Он начал открываться в улыбке. Он открывался шире и шире. И ровные трещинки по щекам раскрывались вместе с ним. Глаза спокойные с пурпурным огнем, а под ними две маленькие щёлочки, из которых, будто тоже выглядывали пурпурные зрачки. Пурпурные волосы, которые развиваются сами по себе и плавают словно паутина на ветру. Она подошла к стеклу и положила на него тонкую когтистую руку. Пальцы напоминали паучьи лапки.

Либрус не мог оторвать взгляд. Он не хотел отрывать взгляд. У него было чувство спокойствия и удовлетворения.

– Я здесь, мальчик мой. Теперь… Давай познакомимся поближе. Ближе. – твердил женский железный голос.

Он начал подходить ближе. Все быстрее. Споткнулся об камень стены, но не заметил. Вокруг него и сосуда словно была пустота. Словно ничего больше и небыло в этой комнате. Он подошел, задирая голову.

– Я позабочусь о тебе. – пропела она и чуть пригнулась. Будто пыталась быть ближе к нему. – Ведь я у тебя есть.

Его рука поднимается. Он ощущает жар. Он тянется к этому жару. Он чувствовал ее дыхание. Касание теплого стекла. Воздух приятно завибрировал. Треск. Громкая яркая вспышка, а после нее тихая окутывающая тьма.

– Ты есть у меня. – провалилось эхо мальчика в густой тьме, в которой был слышен только плачь женщины.