Римъ Эдельштейн
Разрешение на охоту

Акт I

Августовским душным вечером в здании с надписью на фасаде «ОХОТНАДЗОР» собралась толпа, потому что все хотели получить разрешение на охоту как можно скорее…

Труднее других пришлось Вампиру – он шёл под зонтом, больше похожий на мумию: его суженая замотала ему лицо и руки бинтами, а на глазах его сидели стильные чёрные очки, похожие на те, в которых Павел Деревянко ходил в сериале про девять жизней Нестора Махно.

Даже через обилие защиты он чувствовал, как жжётся солнце. Хоть на улице и стоял непроглядный вечерний смог, кожа Вампира была очень чувствительна… Но он всё равно пришёл: если не получить одобрение от этой организации, весь следующий год придётся сосать лапу дядюшки Огра…

Едва он вошёл, то тут же его встретил гомон голосов. В маленьком узком коридорчике перед единственной дверкой собралось немало страждущих.

– Да уж, господа, – заявил он. – Немало вас.

– Да, – согласился широкий мужик в черной расстёгнутой рубахе с волосатой грудью и черноволосой кудрявой головой. Он осклабился, устало обнажив бритвенные клыки. – Очередь, как в государственной больнице, чтоб инспекторшу вши заели!

«Кто о чём», – подумал Вампир.

– Кто последний в этой очереди, любезные мои?

– Блохастый твой дружок, – медленно прохрипел истлевший вздувшийся Лич, зелёные мозги которого едва не вываливались из черепа.

– Тебе пятьсот лет, ты уже дряхлая куча тряпья, а не охотник, – отозвался кучерявый чернорубашечник. Он высунул язык и принялся часто-часто дышать.

На входе появился высокий мужчина с рыжими волосами, одетый в джинсы и кроссовки, с голым раскрасневшимся торсом. Своей квадратной челюстью и усами он напоминал какого-нибудь крутого ковбоя из фильмов семидесятых, но отличие одно у него имелось: правая рука до локтя была металлическая, а все пальцы напоминали лезвия.

– Ты-то куда прёшься, двуногий? – спросил Лич всё тем же слабым голосом.

Человек показал ему средний металлический палец и злобно улыбнулся. Но через секунду он запнулся обо что-то и едва не упал.

– Невидимка, твою мать! – рявкнул он. – Ноги свои подбери, пока я яйца тебе не отдавил!

Все засмеялись.

– Его, кстати, за изнасилование хотели повесить, да так и не нашли, – поддакнул толстяк с рыбьей головой.

Все дружно захохотали снова.

Дверь, наконец-то, открылась, и оттуда, протискиваясь в проём, вышел крупный мужик в фиолетовом костюме в полосочку, элегантной рубашечке и полосатом галстуке. Голова его была круглая и серая, а руки – трёхпалые.

Он улыбнулся собравшимся своими кривыми зубами.

«И дядюшка Огр здесь», – отметил Вампир.

– Следующий! – крикнула из кабинета женщина за компьютером таким голосом, каким умеют кричать только женщины из таких кабинетов.

Лич стал медленно подниматься, едва не разваливаясь от усилий. Другой живой труп с розовой кожей помог ему подняться.

– Сидел бы дома, с внуками нянчился, – пробасил кудрявый и клыкастый.

– Оборотень, я твоему деду палку кидал… И он приносил мне её назад по команде. Да ещё и костями подкармливал его, так что прояви уважение… – ответствовал Лич.

Толпа загрохотала смехом, даже дядюшка Огр и тот улыбнулся.

Когда Лич вошёл внутрь, Огр двинулся по коридору, увидел Вампира.

– О, привет бледнолицый, – сказал он.

– Привет, – ответил тот. – Есть ли новости какие?

– Конечно, очень хорошие… Наконец-то из охранной зоны вывели целый район – от улицы Марии Бурыкиной до фонтана на площади…

Вся очередь одобрительно загудела.

– И школу тридцать вторую? – спросил Оборотень.

– И клинику, и супермаркет. Всё, что ни есть там.

– И когда открывается охотничий сезон? – бас прозвучал будто из воздуха… Это спрашивал Невидимка.

– Первого сентября по нашему времени.

– Наконец-то, а то я уже проголодался, – сообщил рыбоголовый.

– Не подоспеет ли к ним помощь? – уточнил Вампир.

– Нет, – протянул Огр. – Наши люди везде.

С улицы вошёл громоздкий человек с чёрными крыльями и огромным клювом грифа. За ним – рогатая рослая женщина.

– Ну вот, – протянул рыбоголовой. – Сейчас эти большегрузы всех в очереди подавят.

Все снова засмеялись.

Акт II

Первого сентября жара стояла ещё летняя, и Тимофей Иванушкин, который еле дождался, чтоб праздничная, нервная и душная линейка закончилась, вёл упирающуюся дочь домой… Сегодня она пошла уже в пятый класс, но её мать – Светлана – настояла, чтобы хоть один белый бант на голове её дочурки точно присутствовал.

«Я не могу, у меня смена, – сказала она. – А ты отведи её, обязательно».

«Я в пятом классе уже не ходил на линейку», – пробурчал в ответ Тимофей.

«Не начинай!»

На том и порешали. Не сказать, что у Тимофея характер был мягкий очень уж – хоть он и выглядел обычным бородатым нёрдом в очках – иногда резьбу у него конкретно срывало… Но Светлана, которая превосходила его в росте и весе, затмевала его и суровостью своего нрава. Мало того, что когда-то она занималась профессионально конькобежным спортом – этакая Ютта Лердам местного разлива – она ещё и служила в полиции в звании старшего лейтенанта, так что подчинялся Тимофей ей не только ночами.

– Папа! – нудила Инга, – ну давай погуляем ещё! Купим мороженого! Пойдём в парк!

– Мы и так погуляем, Ингуся, – ответил он. – До дома нам идти ещё немало…

Инга фыркнула. Мать её частенько звала Ингрид, но Тимофею такая форма никогда не нравилась… Его светловолосая малышка и на Ингу-то не тянула, не то что на Ингрид! Ей бы пошло какое-нибудь другое имя, например, Ниночка…