# Обещания и разочарования: история одной любви

Мария Вель

В этой трогательной истории рассказывается о девушке по имени Дарья, которая сталкивается с внутренней борьбой между чувствами и разумом. Ее сердце тянет к Егорю, разведённому мужчине с сыном, но окружающие особенно мама настоятельно советуют ей подумать о последствиях. Внутренние сомнения, страх перед будущим и воспоминания о мамином опыте заставляют Дарью задуматься о том, что действительно важно в жизни и любви. История раскрывает тему доверия, семейных обязательств и поиска своего счастья в сложных обстоятельствах.

Глава 1

Голова гудела от смены погоды. Осенью всегда так: днем еще тепло, а к вечеру похолодает. Тревожно бьются тупой болью жилки на висках. Отодвинув штору, Даша всматривалась в сумерки, надеясь разглядеть силуэт мужа.

Тотошка, заметив в окне хозяйку, начал приплясывать и тяфкать, будто она час назад его не кормила и не выгуливала. Лай подхватили соседские собаки с улицы. Желтая огромная луна, словно один большой глаз выглянула из-за тучи, осветив двор.

Пусто. Хорошо хоть дождь не идет и не придется опять тазы да ведра переставлять, когда с потолка капать начнет.

«Обещал же пораньше прийти!» – злилась Дарья. Ей и позвонить ему страшно, опять будет ругаться, что жена душит своими придирками и подозрениями. Глупо. Все очень глупо и печально. Они всего два года женаты, а Егор ведет себя так, словно она ему почти чужая.

Стоит ли помнить, что на все это говорила мама?

«Даш, ты хорошо подумай прежде чем бросаться в отношения с разведенным мужчиной? У него уже была неудачная попытка создать семью. Там есть ребенок, Даша. Сын! Это означает обязанность, это означает что он будет бегать на два дома. И далеко ли? Через улицу только перейти и вот тебе первая любовь… Эх, Дашка. Я понимаю, что тебе хочется свою семью, своих детей. Но, подумай хорошенько. На меня посмотри. Станешь, как я для твоего отца – еще одним вокзалом. Не к тебе он хочет, а под крышу прибиться. Чтобы ухаживали, обстирывали, постель стелили. На бабушкин дом он позарился, Даш».

И неприятным голоском добавляет: «Зачем отдала ему накопления, которые были на ремонт крыши отложены? Можешь попрощаться с деньгами, дурочка моя. Вон, люди-то говорят, что он бывшей жене шубу новую купил. На какие, спрашивается шиши? На зарплату тракториста? А, в дом, жене законной, что принес? Хоть гвоздь один прибил за все время?».

Не при людях будет сказано, что теща Егора не сильно любила, называя тифозной псиной и судаком, присосавшимся к ее Дашке. Вера Демидовна – прямая, как взлетная полоса, конкретная как инструкция на пачке парацетамола. С ней не забалуешь. Все же, Домом культуры заведует в их Майском и хором местных бабулек руководит. Под ее дудочку, еще не так запоешь.

Уж сколько раз она Егорку ловила и грозила всеми карами небесными. Обещал зятек ее Дашку не обижать, и не обманывать…

«А сам кустами, кустами. Все равно, к Альке бегает, порода вшивая» – качала она головой, не веря ни единому его слову. Что поделаешь, любовь – зла, полюбишь и такого… Чувствовало материнское сердце, что дело тут не чисто. Бывшая жена Егора не поносит, не жалуется на него, как сделала бы любая баба на ее месте в поселке. Ходит, грудь колесом и нос задерет, идет по улице, жопой довольно крутит. Ох, не похожа она на брошенную и несчастную разведенку. Тут что-то другое.

А как узнать, что у них в голове делается? Егор-то спать домой приползает, к нему претензий – нет. Про походы к Альке говорит, что сына проведывает. Кто его за это осудит?

Не надо было звать Дашу из города. Пусть бы там оставалась, жизнь свою налаживала. Сунуло же ее вернуться! Встретить разведенного Егорку, который к любой мало-мальски симпатичной бабе на «чай» готов завернуть. Обдурил девке голову. Замуж зачем-то позвал, ирод…

Вера Демидовна была против! Да, разве ж дочь взрослую удержишь? Расписались по-тихому тайком от нее и поставили в известность. Зятек быстро закинул свои вещички в наследственный дом… И не перестал ходить к покинутой жене, вешая Дарье лапши на уши.

Алевтина – бывшая Егора, работала в магазине. Говорят, она хвасталась, что Зарубин ей на зиму такой шикарный подарок подогнал… Алименты в срок платит, все до копеечки. Про Дашку сплетни разносит, вроде как та плохая хозяйка. Егор жалуется, что готовить не умеет, в доме не прибрано… Не то, что у нее! Придет мужик проведать сына и на борщ кидается, как с голодного края. А, у самой такое выражение лица хитрющее, словно не только борщом угощает.

Пока Дарья выглядывала в окно блудного мужа, Вера Демидовна сложа руки не сидела в тепле, просматривая свои любимые сериалы на канале «Домашнем».

Глава 2

Дарье первый год казалось, что все у них нормально, прямо-таки идиллия. Была страсть, сводящая ее с ума. Вместе ходили на разные мероприятия, держась за ручку, как школьники. Егор завал ее: «Моя Дашуль» и по-собственнически обнимал, никого не стесняясь. Он болтал о ремонте движка на работе, поедая ее щи и котлеты. Звал с собой на рыбалку, катая с ветерком на старом «Урале» в коляске. Припирая спиной к березе, шептал пошлости и лез под резинку штанов, в самый разгар клева… Его тихий довольный смех пробирал до мурашек. Были общие планы…

– Дашуль, надо сарай поправить, да кур там завести. Будут свои свежие яйца, – жал ее холодную руку и заглядывал в карие глаза, словно не мог наглядеться. – Беседку за домом поставим, чтобы рыбу коптить, шашлычки жарить. Только, это… Не дай Бог пожар, Дашка! Знаешь, от этого никто не застрахован. Точнее, надо страховаться, Даш! Слышала, недавно Коневы погорели? Так, ладно у них страховка была. Без компенсации по миру бы пошли. Я все оформлю, Дашуль, в лучшем виде.

И действительно, Зарубин привел страхового агента по недвижимости. Невзрачный мужчинка в серой ветровке и с заношенными ботинками уже был с готовым договором. Даше осталось только расписаться. Пока Егор отвлекал ее разговорами, агент быстренько собрал бумажки и свалил, словно тут и не было. Если бы не грязные следы на полу около табуретки, то могло показаться, что никого и не было. Егор тут же потащил жену в койку, чтобы она долго не размышляла над ситуацией и неудобных вопросов не задавала.

Дарья вспомнила о договоре через пару дней. Искала его, вспоминая, куда могла положить…Спросила у Егора, да тот только отмахнулся, дескать не видал, отстань со своими глупыми расспросами. Сама куда-то сунула и забыла…

Если провести параллель, то именно с этого момента муж к ней охладел. Нет, не сразу, конечно. Не на следующий день, чтобы ничего не заподозрила, не просекла в чем суть.

***

Вера Демидовна продрогла. Да, и возраст уже не тот, чтобы через чужие заборы лазать, да разговоры подслушивать. Только не унималось материнское сердце, чуяло беду. Ноги сами принесли ее к Алькиному дому. Прячась, как вор, она пригнулась, пробираясь через заросли смородины. Сапоги хлюпали, став тяжелыми от налипшей на подошвы травы вперемешку с грязью. Она вздрагивала от каждого шороха, прикрывая рот ладонью. Платок на голове норовил за что-то зацепиться…

– Когда уже, Егор? Я вся извелась, – томно простонала Алевтина в спальне.

Вера Демидовна сглотнула, стараясь не выругаться вслух.

«Вот же ж прошмандовка! Да, не одна! Зятек – та еще сука, и не мужчина вовсе».

Ей хотелось хлопнуть себя по лбу, что не приготовила снимать на камеру. Телефон где и в какой карман положила от переживания запамятовала… Ох, это все от мандража! Сейчас не до того, услышать бы что любовнички затевают.

Под ногой хрустнула веточка и теща Егора застыла, панически обливаясь потом в три ручья.

– Егор, слышишь? Кто-то ходит под окном. Сходи, проверь, – заскрипела кровать, и шторка дернулась, выпуская неяркий свет ночника.

Показалось бесстыжее Алькино лицо с растрепанными рыжими космами. Светя срамотой в почти прозрачной рубахе, она водила как лисица носом туда-сюда, вращая глазами с длинющими наращёнными ресницами. От ее дыхания стекло запотело.

Вера Демидовна тихонько перекрестилась.

– Кошки, наверное, бродят, – лениво ответил Зарубин, разомлев после постельных утех.

Это же нужно одеться, да переться в холодину. У него осталось полчасика, чтобы понежиться в кроватке. Скоро придется идти к глупой Дашке, сочиняя на ходу себе оправдание.

– Ты прав, никого не видно, – согласилась Алевтина, возвращая занавески на место.

Видела бы она, как схватилась за сердце Вера Демидовна! Прижавшись к шершавой стене, пыталась отдышаться. Она пятилась, стараясь больше не издавать резких звуков. Дольше оставаться нельзя. Скоро зятек пойдет домой вешать Дарье лапши на уши. Ее опасения были не напрасны. Парочка мошенников действительно что-то задумала против дочки. Жаль, что не удалось узнать ничего конкретного.

«Дашка, ее наивная доверчивая дочь. Жаль, что у нее нет такого «богатого» опыта как у нее… Тьфу-тьфу!» – так хотелось сплюнуть по дороге обратно.

Когда-то Вера так же верила в людей, в их клятвенные обещания. Не разглядишь, где правда, а где ложь, когда сама чиста душой. Не хотелось, чтобы Дарья прошла через тот же опыт. Ой, больно будет потом, стыдно за себя… Но, она понимала, что оградить дочь от всего невозможно. Даше придется столкнуться с темной стороной человеческой подлой сути. Видать, на роду им, Калининым, написано – быть несчастными в браке, выбирать тех мужчин, которые их используют, да норовят переломить, растоптать их женскую гордость.

Дома, укутавшись в плед и попивая ромашковый горячий чай с медом по глоточку, Вера Демидовна понимала, что за Дарью ей удар не принять на себя. Не защитить от жестокости всего мира. Но, кое-что, мать для нее сделать может.

Глава 3

Даша смотрела, как муж наскоро допивает чай и брезгливо косится на ее буржуйский кофе. На почте жена разбирает корреспонденцию, а туда же как маменька строит из себя интеллигенцию.

– Егор, ты обещал до холодов крышу покрыть. Балки от дождя и сырости гниют. Хочешь, чтобы на нас потолок рухнул? – она посмотрела на сереющее огромное пятно в углу и подтеки на стенах кухни. Вздохнула тяжко, вцепившись в ручку своей чашки.

Настенные часы с кукушкой, доставшиеся от бабушки «стукнули» семь утра и в маленьком окошке показался клюв… Ничего не издав. Голоса у кукухи давно не было, впрочем, как и Дарьи в своем доме.

– Ой, не начинай с утра ныть. Сказал, сделаю… Значит, сделаю! – резко встав, с шумом отодвинул табурет. Прошел мимо даже не посмотрев на нее. Посуда после завтрака так и осталась стоять на столе.

Вот, сиди и думай, что ты сделала и сказала не так. Прикусив от обиды нижнюю губу, Даша подошла к окну и посмотрела на удаляющуюся спину Зарубина. Напряженная походка. Волчий взгляд в сторону будки, где притаился Тотошка, боясь снова получить пинка. Щенка, которого подарила мама на ее день рождения муж терпеть не мог. «Завела псину бестолковую и меня не спросила».

– Егор, это же подарок! Куда я его? Выкину что ли? Он же маленький пока, бестолковый, – защищала Дарья песика.

– Бестолковая у нас – ты! Отдала бы теще обратно. Пусть сама с ним водится. Только скулит и серет куда ни попадя, нормальных людей в дом не позови, обязательно в какашку вляпаются.

Про каких нормальных Егор говорил, не уточнил. А, Тотошка словно чувствовал, что мужчину избегать надо. Выбежал только на голос хозяйки, которая вынесла ему кашу, оставшуюся после завтрака.

– Кушай, мой хороший, – гладила по голове облизывающего собачонка. – Я сегодня на работу не пойду, подменилась. Нужно что-то с ремонтом решать, если Егор не берется. Закажу доски и шифер. Придется работников нанять… У мамы в долг возьму.

Тошка внимательно слушал, положив лапу на колено. Хвостиком крутил, показывая, как он с ней согласен. Чувствуя грусть женщины, поскуливал и наклонял голову, разглядывая ее. Дергал носом, принюхиваясь к ее изменившемуся запаху. От нее пахло молочными булочками, чем-то уютным, нежным… Правильно она чувствует, что человеческую нору нужно готовить. Самки, которые ждут потомство, ощущают потребность в обустройстве жилья. Маленького надо приносить в сухое тепло с мягкой подстилкой. Щенок звонко гавкнул, сообщая, что будет помогать всеми лапами.

Даша за день так набегалась, что не чувствовала своих ног. Она поговорила с матерью, которая сегодня странно молчала и не учила жизни, не вспоминала Егора грязным словом.

– Хорошо, я тебе помогу. Только не деньгами, а сама найду бригаду и закуплю материалы. Ты какая-то бледная? Нормально все? – в маленьком кабинете с разными кубками на полках, стопками грамот Вера Демидовна успевала слушать дочь и вязать крючком, посматривая на нее поверх очков, сдвинутых на середину носа.

– Бури магнитные, наверное. Ты же знаешь, что я метеозависимая, – грызла Даша сушку из вазочки. – Надо в отпуск сходить, отдохнуть по-человечески. Летом не была, чтобы побольше денег заработать…

Дарья покраснела, умолчав, что муж зарплату домой не приносит давно. Все у него какие-то собственные траты. Сыну недавно купил велосипед. Свекрови забор поправил. Ей даже на продукты средства не оставляет. Но, жаловаться об этом маме – последнее дело. Она только и скажет: «Я тебя предупреждала! Твой Егор – клещ энцефалитный, который к тебе присосался».

Даша еще немного посидела для приличия, ловя на себе странные внимательные взгляды. Только она поймает мать, что та ее через прищур разглядывает, как та отводила глаза и переводила тему на нейтральную.

Поговорили про ежегодную Осеннюю ярмарку, которую планируют провести в клубе. Как обычно, соберется женская половина Майского, чтобы кабачками и тыквами помериться. Пирогов напекут. Поделки свои выставят и рукоделия. Хор бабулек споет веселые частушки…

– Даш, ты где витаешь? Я спрашиваю, что на ярмарку принесешь? – Вера Демидовна перекинула двухцветную нить, и руки ее «забегали» дальше петли накидывать.

– А? Я… Ну-у-у, соления. Огурчики, помидорчики, – при упоминании о солененьком, она сглотнула слюну.

Заведующая Домом культуры кивала.

В приоткрытую дверь сунулся любопытный нос мальчишки из кружка моделирования самолетиков.

– Вера Демидовна, там это… Электрик упал со стремянки. Мы его не роняли… Оно само, – тут же начал оправдываться. Выполнив свою нелегкую миссию, сбежал под аккомпанемент громкого топанья.

– Мам, я пойду, – стала собираться Даша, поняв, что матери не до нее.

– Иди, – кивнула Вера, убирая вязание в ящик стола и поправляя шаль на плечах.

Глава 4

Играл духовой оркестр в две трубы и одну флейту. Люди ходили и приценивались к импровизированным прилавкам, состоящим из столов, которые сами же натащили из дома. Разноцветные шары развешаны в фойе Дома культуры. Бывало, что ярмарка проходила на улице, но после того, как два года назад всех смыло дождем, больше не рисковали. Пахло яблоками, медом и сладкими пирогами. Огромный начищенный самовар выше человеческого роста, пыхтел паром, приглашая испить чай с баранками.

– Ой, Алька-то вырядилась, как, – судачили бабки, щелкая семечки и сплевывая шелуху в кулечки.

Попробуй только мимо плюнь, и вахтерша – низенькая тетя Нюра тут же подкатит и ткнет мордой в пол, опозорив на все общество своим криком. Лучше не рисковать.

Продавщица действительно была слишком ярким пятно с огненно-рыжими волосами, привлекая к себе внимание сельчан звонким смехом. Зеленое платье. Туфли на каблуке. Она, болтала со своей подружкой, зыркая по сторонам, где бы чего отхватить подешевле. Ее сынишка – пятилетний Вовчик лизал леденец на палочке, покачиваясь в такт музыки.

Вера Демидовна, затерялась в стайке своих хоровых в длинных сарафанах, успевая из своей засады наблюдать за всем происходящим. Заезжал глава района, жал ей руку. Он теперь румяный, упившийся медовухи, крутил усы, пьяненько поглядывая на самый громкий источник звуков праздника в Майском – Альку. Лиса – говорушка и хохотушка водила плечами, трясла золотыми кольцами в ушах, что даже крайний трубач сбивался с нот.

«Вульгарная дрянь» – шипела одними губами Вера Демидовна и никак не могла найти свою дочь. Дашка запропастилась с солеными огурцами. Донести не смогла? Здесь многие были с полными семьями и детьми. Зарубин сам не пришел, ни жены не привел…

«Как бы ничего не случилось» – кольнуло материнское сердце.

Дашу с утра тошнило, прям выворачивало наизнанку так, что сил не осталось. Она прилегла, понимая, что никуда сегодня не пойдет. Сил нет, даже Тотошку выгулять, не то что дойти до ДэКа.

В ушах звенело в маленькие колокола и потолок вращался вокруг старого абажура по центру.

– Да-а-аш? – лязгнула дверь замком. – Ты чего разлеглась?

Запахло моторным маслом и сладкими духами. Не ее. Дарья позеленела, стараясь дышать глубже и чаще, чтобы опять не вырвало.

– Егор, – ее слабый голос позвал в спальню. – Я что-то плохо себя чувствую. Могу тебя попросить? – каштановые волосы свисали скраю, обрамляя бледное измученное лицо. – Отнеси банки с солениями маме…

– Вот еще, что удумала? – фыркнул муж. – Тебе надо ту и неси. Дела у меня.

Сапоги стучали по полу, который Даша вчера намывала. Он ходил в гостиной и будто что-то искал. Скрипела дверца серванта, звякнул бабушкин хрусталь.

– Да, где же оно? – ворчал едва слышно мужчина раздраженно.

– Егор, ты что ищешь? – Даша приподнялась на локте, пробуя сконцентрироваться на происходящем в другой комнате.

– Ничего! Лежи, давай. Полис свой медицинский ищу…

– Так он у тебя всегда в паспорте был, – заволновалась Дарья, что муж ее чем-то заболел.

Превозмогая слабость, она встала. Мягко ступая босыми ногами дошла… Мужчина стоял к ней спиной, пересчитывая небольшую пачку денег в руках.

– Егор? – удивилась Даша, которая и не знала, что у них есть в доме сбережения.

Мужчина вздрогнул. Воровато обернулся, пряча ворох купюр в потайной карман распахнутой куртки.

– Напугала, Дашка! Зачем подкрадываешься? – его красивое лицо исказила злость и досада, что она застала его.

– Что это за деньги? – женщина опустила карие глаза на уровень спрятанной заначки.

– Это не мое… Мишка дал на сохранение. Жена у него все выгребает до нитки, вот и прячет у меня, – его глаза забегали, но Егор тут же собрался. Улыбнулся ей ласково, как раньше. Обхватил за хрупкие плечи, прижав к себе. – Даш, ты что ли мне не доверяешь? Говорю же, Колькины…

– Ты сказал, Мишкины, – слабо возразила она и ее опять замутило от резких запахав, исходящих от нее. Хотелось отодвинуться, отойти подальше, но она стояла, сглатывая горечь во рту.

– Тьфу, ты! Запутала меня совсем. Конечно, Мишкины, – он ее тряхнул, больно впившись пальцами в кожу, которую не защитит мягкая фланель халата. – Пошел я. Ждут меня там…

Резко выпустив ее, зашагал прямой наводкой на выход. Дверь опять хлопнула. Затем калитка. Тотошка завыл во дворе тонким, щенячьим голоском.

Глава 5

– Даш, ты чего как первый раз замужем? – Вера Демидовна хлопотала над дочкой. – Все признаки беременности на лицо, а она: «Съела что-то не то!» – качала головой мать. – Как чувствовала, что нужно к тебе зайти…

– Мам, да откуда ж я знаю? У меня это впервые, – Дарья прятала глаза, думая, только о том, что будет, если Егор узнает. Деток он не планировал. Пока. Говорил, что сначала надо на ноги встать. Если ее положение подтвердиться…

– Где твой муж? Выходной день на дворе! Жена у него еле ноги передвигает, – Вера гремела посудой, готовя на кухне наваристый суп из целой курицы. Салат из свежих овощей быстренько заправила подсолнечным маслом. Укропчик зеленый сверху покрошила. Поставила перед носом худющей Дашки, качающейся на табурете. Положила в тарелку с края большой кусок от еще неостывшего каравая, что купила на ярмарке. Запахло свежей выпечкой.

– Ушел, – шмыгнула носом Даша. – Сказал, что дела у него важные.

У Веры Демидовны нижняя челюсть ушла вперед, слов на все приличных не хватало. Она как пузырь сдулась, присев напротив непутевой дочки. Сидела, отщипывая от каравая по кусочку и закидывала в рот.

– Даш, а ты за ним ничего странного не замечала? Ну, например, прячет что-то, недоговаривает. М? – решила мать действовать осторожно.

– Деньги сегодня какие-то унес. Там тысяч двадцать было, не меньше. Сказал, что это Мишкины. Тот от жены прячет у него заначку, – Дарья захрустела свежим огурчиком, прислушиваясь к организму.

Фух, вроде позывы отступили, можно овощей поклевать.

– У Мишки деньги никогда не водились. Что за бред? – Вера смела крошки рукой со стола на ладонь и встав, скинула в миску, куда куриные хрящики положила для собаки. – Он тебя обманывает, Даш. Это скорее всего деньги, которые у тебя отжал с крыши… А, вот куда он их отнес – другой вопрос. Что-то здесь ничего не задерживается, – Вера вскинула голову и посмотрела на большие разводы потолка, от которого стала отмокать штукатурка, нависнув пластами. – Любимая женщина та, в которую мужик хочет вкладываться… Так куда твой Егор вкладывается? Хватит прятать голову в песок, Дашенька. Потом будет поздно плакать.

– Мамуль, да я все понимаю. Просто, если муж уйдет, то я останусь одна… Что тогда мне делать? – у нее на глазах сверкнули слезы.

– Ты и сейчас одна, Даша. Разница только на бумаге. Если малыш родится, то какой из Егорки папаня? Только и знает, что к бывшей жене бегать, как муравей по знакомой тропе. Туды-сюды… – повела Вера пальцем, как автомобильными дворниками. – Думаешь, люди не видят, ничего не замечают? Не смеются у тебя за спиной?

– Мам, мне нужны конкретные факты, а не сплетни, разносимые твоими кумушками из хора. Понимаешь? Что, если ошибаются? Люди твои… Мы понапраслину возводим в квадрат. Вдруг, Егор мне какой-то сюрприз готовит, удивить хочет? – Даша копалась вилкой в салате, словно там может выскочить правильный ответ. Металл неприятно скоблил по поверхности.

– Ага, сюрприз! – фыркнула Вера Демидовна, подавшись вперед. Ее култышка на голове чуть не распалась от быстрого рывка и возмущения, которого накопилось столько, не удержать. – Обхохочешься от его подарков, доченька. Помяни мое слово!

Мать ушла кормить Тотошку, а Дарья задумчиво смотрела в окно. Она бы смогла принять и понять, если бы Егор ее бросил и ушел к другой, сказал открыто и честно прямо в глаза. Зарубин молчал в тряпочку. Поэтому, в ее сердце еще теплилась надежда, что муж станет прежним – заботливым и шутливым. Просто, сложности у него. Алька, наверняка требует для своего сына вагон и маленькую тележку. Что если, обрадуется жизни в ее утробе? Сам ведь постарался, для зачатия нужны двое…

Надо до аптеки дойти и купить тест на беременность. Если все подтвердится, обрадовать мужа. Пусть лялька будет незапланированной, но значит, так надо. Время пришло стать Даше матерью.

Глава 6

– Одну упаковку аскорбинки и это… два теста, – Даша покраснела, будто что-то опрометчивое совершила. Поежилась в куртке, сжимая и разжимая руки в кулаки. Качнулась на ботинках с носка на пятку.

«Кого стесняться? Замужем она! Не нагуляла, не взаймы взяла» – сгребла покупки из аптечного отдела и ни на кого не глядя, ринулась к выходу.

– А, сдачу? – крикнула ей вслед аптекарша, громче чем ожидалось. – Мне чужого не надо!

Дед Митрофан аж по слуховому аппарату пальцем постучал, думая, что он сбился. Соседка, протирая платком очки рассматривала на витрине средства от высокого давления, и та обернулась. Надев окуляры, посмотрела на Дашу подозрительно.

Пришлось отмерить несколько шагов обратно и высыпать мелочь из блюдца на ладонь. Стоило посмотреть на женщину в белом халате, и душа рухнула в пятки. Та уже схватила свой телефон, будто намеревалась кому-то звонить и докладывать.

– Спасибо, не заметила. Мама попросила ей купить, самой некогда… Ну, сами знаете, мероприятия всякие, – проблеяла Дарья, разлепив пересохшие губы.

И ведь не соврала. Тест ее просила купить мать. Зачем уточнять для кого-то, верно?

У тетки, что в очки на нее глядела, челюсть отвисла, стекла запотели от удивления. Эка невидаль! Вере Демидовне почти пятьдесят три года. Но, всякие чудеса, конечно бывают… Уж, не от гармониста ли нового, что из соседнего района недавно приехал забрюхатилась? Вот это но-о-овость! Вот это удачно она зашла…

Забыв про капли и свою гипертонию, тетка Галина выскочила, чуть двери аптечные не вынесла. Дед так ничего и не понял про тесты. Зато, телефон в руке аптекарши – Алькиной закадычной подружки перекочевал в карман. Надолго ли?

Дарья ушла, оставив странную недосказанность. Аптекарша пыталась отвлечься, да не отвлекается. Все мысли возвращаются к визиту зарубинской жены.

– А-а-аль? Давненько не заходила. Неделю назад Вовке покупала гематоген и все, дорогу забыла. Чего звоню-то? Так приходи, может и есть что сказать. Не по телефону, – закинула она «удочку», довольно скалясь.

За такой шикарный подгон с Алевтины точно коробка конфет полагается. Не меньше!

У аптекарши и настроение повысилось. Напевая, что-то себе под нос, она стала пересчитывать штучные презервативы в коробке, не замечая осуждающего взгляда деда Митрофана. Он просто махнул рукой, забыв зачем пришел. Бабские сплетни его перебили. Пожалев, что не написал на бумажке название чудодейственного лекарства для памяти, подслушанного в рекламе по телевизору, старик пошаркал на выход. В дверях обернулся и сказал:

– Не многие из нас могут вынести счастье соседей.

– Сорок три, сорок четыре… – считала женщина, шелестя фольгой. – Ты что-то спросил, дед Митрофан? – подняла голову, не расслышав его реплики.

– Да, ну тебя! – махнул рукой старик. – Все равно не поймешь, пока самой не коснется.

Его бесцветные глаза через несколько секунд потеряли интерес к сплетнице. Дед забыл, что говорил. Помнил только дорогу домой, где его ждет жена, с которой прожито много лет. Хороших или плохих – не важно. Главное, она его ждет.

Земля наша не так велика, а в Майском и плюнуть некуда. Обязательно с кем-то столкнешься один или два раза за день. Вере оставалось дойти всего ничего – метров мять до своей калитки.

Вдруг, справа возникла «помеха». Алевтина выскочила из своей ограды, волоча за собой сына, который рыдал во весь рот, что не хочет в аптеку, хочет на качели и велосипед.

Они разошлись как вражеские корабли вдоль форматора. Без приветствия, гордо вскинув волосы, как «флаги»: темно-каштановые дашкины, против ядрено-рыжих. Ноздри раздули от волнения и злобы.

Даша прекрасно расслышала, что сказал сын Егора. Алька точно в аптеку собралась лясы точить с подружкой… Трепло.

На негнущихся ногах, Дарья закрыла за собой дверцу забора. Осталось немножко до двери. Ключ от дома врезался в кожу ладони. Что-то было не так…

Тотошка подозрительно ее не встречал, не выпрыгивал из будки, виляя хвостиком и сопровождая звонким лаем.

– Тоша? – издавая «поцелуйный» звук, стала подзывать щенка. – Тотошка, милый, ты куда спрятался? – голос осип от нехорошего предчувствия. Спазмы подкатили к горлу, пришлось сглатывать и дышать глубоко через открытый рот.

Даша, присев, заглянула в собачий домик, но там никого не обнаружила. Обвела взглядом двор. Тонкая цепь змеей уходит в кусты. Ухватившись за первое звено, она потянула… Как-то легко пошло.

На конце показался карабин, а собаки нет.

– Тотошка-а-а! – она разогнулась и стала орать визгливо. Ее зов расходился эхом во влажном осеннем воздухе.

Песик либо сбежал, либо его кто-то выпустил. Вдали поднимался над лесом туман. С крайнего двора завыла собака.

Глава 7

– Дарья, ты что ли, Калинина? – подслеповато щурился дед Митрофан, назвав ее девичью фамилию, заметив в свете фонаря молодую женщину, шатающуюся по улице. Сначала вперед прошла, потом обратно.

– Я щенка своего потеряла, Тотошку. Не видели? Маленький такой, с короткими лапами. Белый с рыжими пятнами на боках, – Дарья всхлипнула, и опять огляделась.

– Не видел, – почесал затылок старик. – Если он маленький, то из-за травы не видать. А вот, мужика твоего я видел. Он с мешком шел в сторону реки. Я еще подумал: «Кто же ходит на рыбалку с мешком?».

– На… на рыбалку? – у Даши тут все и сложилось, как пазлы.

Не мог собачонок просто так сбежать. Обязательно вернется к своей хозяйке и миске, даже если сорвался с цепи нечаянно… Зарубин его унес, гад! Другого объяснения просто не было.

Если долго бить в одну точку, раз за разом в одну мишень, то даже камень расколется. Так и Дашины отговорки: «Муж исправится, он просто устал. Всем нужно помочь. Бывшая жена слишком много требует для сына». Все верно, можно забыть про Дашу, про свои обещания. Тотошка тут при чем? Просто насолить? Попал под горячую руку, посмотрев не так?

Дарья побежала, сломя голову, петляя по извилистым тропинкам. Выскочила на пригорок, едва выравнивая дыхание. Темень опустилась. Холод лизал ноги, которые она успела промочить, бегая в ботиночках по сырой траве. Перед глазами расстилалось темная полоса. Если обернуться, то можно увидеть кое-где редкие огни далеких домов Майского. Ветер неожиданно поднялся, завывая как раненый зверь, бросая ей пожухлую листву под ноги. Даша поежилась, обняла себя руками, пытаясь согреться и собраться с мыслями. В какую сторону идти? Тут везде одинаково.

Вынув из кармана телефон, который жалобно пискнул разряженной батареей, она нажала «фонарик». Слабый луч блеснул, разрезав пространство впереди. Показалась переливающаяся гладь воды. Дарья пошла вперед. Пусть даже ей придется вывернуться наизнанку, но Тотошку она вернет.

Если успеет…

Женщина спустилась под берег и посветила кусты ивы. Поцокала тихонько языком, подзывая собачку. Каким-то шестым чувством, Даша знала, что шуметь не стоит. И оказалась права. Дальше по берегу, река течением принесла ей мужские голоса.

– Сучье племя! Укусить успел. Ищи его, Миха. Вон там за поваленным деревом прячется, наверняка… Поймаю, башку сверну! Обоссать еще успел, тварь блохастая.

«Это ты хотела услышать, Даша? Егор знает, как ты любишь свою собаку. Прекрасно понимает, на что идет» – роились ужасные догадки, проникая все глубже в сознание.

– Чертов садист, – прошипела Дарья сквозь зубы, отключая фонарик и пряча телефон в карман куртки.

Она присела, чтобы не мелькать и не попасться на глаза двух извергам. Егор свистел, подзывая к себе собаку. Думал, Тотошка глупый? Это она дура непроходимая, что верила такому человеку… Способному вот так просто избавиться от живого существа. И если человек на подобное горазд, то что еще от него можно ожидать?