# Soлянка

Мария Леонидовна Галеева

Вашему внимание предоставляется сборник поэм солянки с кристаллами непостижимый бытием внутренних органов

В данной солянки собраны произвдедения из наборов: Весеннiй сбор, Ахриплый Орхи, Эротическая проза, Dневник читателя, Лiстья в траве, Вечерние думки, 3:00 возрасtа ча:сов и т.д.


****

Старый архив


Ты


Из солнечных слив


И


Из теплицы тумана


Ни


разу не взял взаймы.


Сшит


Нитками крапивы


Волосом на цветы


В воздушных шипах


На


Колышке


Разряда грома.


Знакомый,


С печатью воды нос


В бумаге


Из шерсти коз


Во влаге


Кристальных роз


Лежишь на куске света.


Сбор


Вдавлений в чужой створ


Памятий


На поле


Бумажного василька.


Двумерных чучел копыт


Гербарий


Раненых ламинарий.


Бурый


Из слизных риз


На мягком камне


Блестишь


На почве


Из рыхлых почек.


И в шерсти кроличьей ночи


Холодной и белой, орех


Работал с тобой


В одиночку


В коллективе сжатых коллег.


Из Весны для питья всех


Головой вверх


Висишь,


Хранишь


Чернила жилых убиств.


И живых преступлений


Но сквозь сомкнутый век


Взойдет подземный скелет


Твоих себя


повреждений.


Под стеклом электрической тучи


Зонтом сухого дождя


Сургуч


Из слонового воска


Выглядит плоско


Но вмещает


3 главных луча.


Растит 3 главных плеча


Для усталой любимой пчелы


И мохнатого кролика-трутня


Ни разу не взял нужды


У влаги вечернего утра


И


Яблочного бархана


Старый архив


На простынЕ тумана;


~<**>~


«Как жизнь?»


«Не жизнь, а функция


Не живешь, а выполняешь


Ее»


«Ты, кажетца, уже ё…»


«Бывает же так


Сутьба подставляет плечо


А кому-то яму индейцев»


И становишься пухом праха


Ты – Сметана


А я из банка


Не принёсла ничо к столу


Ты сметённая, а я банка


Заполняю твердых снару-


Жи <пиши через вши>


Но не в кОре -


От английского слова «ядро»


<Поедающие качества море


До количества долго еще?>


Им виднее – слепым


«Не принимаю дым


Табачный»


«СОри, я перестану…»


«Да ладно уже…»


В ванну


или раковину


Мои кости,


Как я на вершину жизни,


Квартиру в гнилой коросте


И вырытую машину


В одном два :


И гроб и дом


«А ты, кто был червяком…»


«Э! ты чо сказал


Про мою маму»


Не знаю, я много знал


Или с лижком мало


Лизал пузыри тумана


«Ты нам больше не друг»


Есть книга Алексиада


И времени странный батут


И девушка А Эн. Эн.


И хлопец – цветок проблем


«Две ..шины в чокнутом графе..»


И ямы в больном животе


«Убейте ее уже,


а раковину – собаке..»


«..Сломает, бедняга, рот»


[же]


«О чем это мы, приятель?»


***


Я не могу, учитель , как ты,


Хоть убей.


Быть с тобой на равне


Не могу быть тебя верней.


С неудачным словом воевать как Помпей


И проигрывать не умел,


Ты же был – это Ты, а я – это я,


Хожу по Твоим следам.


Склею кое-как скотчем пару слов


И снова к своим ногам.


Чего мне не вынести, не пронести


Поколению голых колен;


В минус третьей степени я – прадедушка мой


Собирал тут еще траву.


И Некрасов о нас сочинил байду


Что смеяться? – ведь не шучу.


Славный герой, не ренессанс


Сейчас у нас.


Один был такой на миллион


Ты


А я из того миллиона.


Не дотянулся Ты шеей своей


Высокой до нашего года.


Ну и слава богу, слово


Даю пацана. Ты бы не вынес конфликта,


Буржуазии и капитального льна,


Современности и Твоей чистейшей улыбки.


Я бы не смог как Вы


В карьере, в любви


По Эвересту жизни


Расти над собой и


Врастать кому-нибудь в мысли.


Простите, что я усомнился


И заново не влюбился


Простите, что сам не стал


Профессором и сосудом


Вашей истины, так и буду


И остался лишь только


Только лишь вашим подмастером


Или как это там говорят?


Помощником повара


Но не шефом.


Простите, учитель, я многое в чем виноват


За ваши глазища в слезах


Как с горы сосульках


И надкусанный сердца гранат


За двойку


По «забывчивости студентов»


Так и буду до смерти на Вас посылать,


Не могу Тобой стать, хоть ушейте.


****


У Тебя было много таких, как я


Ты ж один у меня


В одних лицах.


В летоисчислении еще будут


Похожие на тебя,


Когда время случится.


Длинная очередь подойдёт


я и Ты – уже были раньше :


Белоснежка и гном


Бог и черт


Эсмеральда и хоббит горбатый.


Я на дочке твоей женюсь


Стану другом сына;


В архивохранителя твоего превращусь


Но не более того. Лампой с джином


Не назвать, что ты сделал.


А что сделала я?


Не пила, как ты, никогда не курила


Академия любила меня.


Пробивала дорогу себе твоим кумиром.


Написала тебе некролог


Сварила ужин, смотрю телевизор…


А у Тебя… ты Такое *!$_# мог…


Не знаю сама: как Ты вообще ходил по магазинам?.


:-:-;-;-:  (ты хороший, я – блоха я)


Ты царица


но не знаешь об этом


Ты тигрица


Но называешь себя конфетой


Ты без лица


Но думаешь это нормально


Ты свинца


Мягкий кусочек в кожаной марле


Ты не куст


Чтобы нести плоды


Ты медуз


Родственник – жалишь блины


Ты без чувств


Дрессируешь органы и пускаешь слюни


Ты пробуешь


я –  принимаю в бубен


Спонсируешь клетки


На продолжение гроба


Ты – Ветхий


я – Новый


Ты яма


Хотя оттеняешь горки


Ты рана


Но исцеляешь платформы


Ты благо


Без головных болей


Срежь швабру -


Вырастет новый


Нов старый


Стар новый


()()()()()(;)()()() (Жара после тибя)


Ты глуп


Хотя и много читал


Где ум?


Ведь тогда бы не обижал.


Филателист


Моих гладко бритых подружек


Я давно узнаю на вид


Таких, как ты, кто был нужен.


У тебя тут свой интерес


И мотив, мне не очень понятный


Как и всех подмышковый лес


Тебя мой привлекает, приятно


Но сложно тебя понять


Не мажорка я и не тварь


С большой дороги


У меня же отец и мать


Надо их оставить в покое


Мама болеет а папа – мразь


Ну, ты сам понимаешь.


Настоящая женщина знает как,


Кто такой настоящий мужчина.


Мама с папой не смогут понять


И назовут меня жучкой


А я тоже хочу ночевать


С кем-то, как ты, под ручку.


Ночью у старых кладбищ.


Что поэту му то


Кота тянуть-то за гриву?


Я молодая с виду


А внутри еще молодее


Может ты думал, меня гордее?


Как Гордей


Но оказался Корней


Чуковский.


А твоя игра


Мне понятна лишь на половину


Может быть, я дала бы огня


Отпусти Сатана маме спину


И наш плеер на дюжину с лишним лет вперёд


И не нужно меня жалеть


Я сама никого б не жалела.


Как и ты не щадил.


Я пред мамой и папой


Как пред Господом богом чиста


А уличной шваброй быть


Не подобает моим устремлениям к искусству.


Ну а ты бы туда отплыл


Где бывал и со мной – глазами


Я когда-то пойму, Низами,


где ты тогда был.


Все равно ты Бержерак


Я – бурный гений—штюрмер


Мне всяко по зубам!


Бох умер


А я родИлась – к моим ногам


Все горы мира


Сокровища его


Попробуй, Атлантида


Моя – ничего!


Да что там… мягко сказано


Попробуй – поймешь


Богам было отказано


В том, что лиzнешь!


Я боец с силой


Тяжелей Земли!


Быстрее пулемета


И тоньше стрелы


Взамен домохозяек :


За любую войну!


Над твоим пузяем


Свой флаг подыму


Последним, что увидишь —


Это буду я


С вампирской мордой-грыжей


Растил ты пузо зря!..


Харэ биосос


Мне хватит одной


Мне хватит одной


Командир


Осталось мне немного ,


Я не хочу знать той


С которой длиннее дорога


На жизни моей носке дыр


Немало


Немало!


Деревья ее сутьбой


Растут как с солью кристаллы ;


Съезжает все под откос


Деревья боятся кос


Куда-то


Деревья растут во все


Три степеня свободы —


Выбор большой, в кисте


У коричневых корнеплоды


Новые каждый год


И разветвление линий


А мне же хватит одной


О дно, антрекот, анод


Удот, кому что, понимаешь,


Одной – никому не слышной.


Имеющий уши да дышит


А я тут почти не дышу


Мешает костер из подмышек


Двоих, ну а мне одну


Вернее – одной бы хватило


И хватит


Мне хватит одной


Одной мне хватит, мущчина,


Регулировщик


на дороге не очень простой ,


Где сходятся странные трассы


Многомерные, ну а мне


Хватит одной – одномерной


И дело тут не в вине


Мне хватит одной – чего хочешь:


Правды, книги, линейки, судьбы…


Одной мученицы, одной жатвы


Клятвы, лягушки, прынцессы, свадьбы


Богородицы, богоуродицы


И могильщицы, заземли


К аноду позволь добраться


Мне – катоду


Ко дну, антрекоту, удоду


Пароходу, а дальше пойми :


Саши, сушки, шоссе, мечты


Сигареты {ну тут почти…}


И т.д. И ты п.


Одной ~> потому что слишком


Много раз не хватало такой,


Пусть хоть в этот раз одной лишней


И ненужной, наконец-то хватит простой,


Скромной, худой, волосатой, белой


Бесцветной, без при-хотей


Квартиры душее моей


При «хотел», при «мечтал», при той,


Что думал не хватит одной


А теперь, командир, ты-то знаешь


кАк мне хватило одной…


Хватило одной. .


Может, ты просто не знаешь?


Но мне мнОго было одной .


Как тогда будешь, Клим?


. .Не многое стало одним


В том-то и дело


Что Одно – стало слишком многим


++++++++++++++++++++++++++++++++++


У меня – некрасивые глаза…


(Из песни)


Сердце


В тёмном саду, заброшенном


Тихо шуршат шаги,


Старый ларёк с мороженным -


В листьях сухой ольхи.


В чёрном тумане выступит


Огненный Млечный Путь,


Сколько касаний – выстрелом! -


Здесь разрезало грудь…


Ах, как чудесно холодно!


Здесь обжигала мгла,


В старый киоск от голода


Бело скользнёт Луна.


И за шагами тихими


Явится жуткий сон,


В полночь черты безликие


Здесь разобьются в стон.


Скоро глаза ослепшие


Здесь обведёт кровь,


Тщетно уста певшие


Будут просить вновь,


Будут молить бешено:


Не уходить, нет!


Будут ронять смешанно


Свой неживой бред.


В лунных ножах холода


Будет молчать – он,


Плечи домов города


Вновь обовьёт сон


Шалью своих сброшенных


Листьев сухой ольхи,


Где в первый раз с дрожами


Тихо спешат шаги…


Brain


Волосы на голове у неё похожи на линии,


Линии гибких кривых, кривые минувших времён,


Кривые по сути своей удивительны,


Лежат за плечами и веют в потоке чужом.


Чужое это еа, еы, еи, ея, ею осознанно.


Сознание – знание с кем-то ещё.


Кто этот Другой? – это Великая щупальца.


Люди для ней, как перчатки.


Средство, средина, среда —


Но и то, для чего они, – не слишком уж


В пятницу.


В пятницу снова увижу ее.


Мой и глаза, мой и уши, говорил Овидий,


Слышан раз-мер, – раз Вер,


Раз-Вежд и Надежд,


Раз – в путь, – за – ней, —


Раз – будь, раз-бей.


Раз-стой на – чеку,


За той, – что внизу.


Время – вверх, бремя – вниз,


Завтра – ввысь, вчера – брысь!


Вчера – вверх, завтра – вспять.


Овидий не мог этого просчитать.


У неё – у Этого Сочетания Букв


Сзади волосы идут,


Щупальцы – ткани движений и времени,


Они не так просто спадут,


Не так просто снять роли этой материи.


У неё есть ещё нос, —


Песочек, песчинка, овсянка, овсяночка…


Белое, смуглое, затенённое;


На берегу ее глаз холмы, холмики


Преподнесенного


Рукой – материй,


Ее – метелей,


Песчаных бурей


И – колыбелей,


Плачевных песен,


Печальных очень —


Их след беспечен


Девичьим очам.


Но он завещан


Не в меньшей части,


А в большей части


Им.


Гм?


Дым.


Мы не спим.


Во рту пустыня Сахара,


И ничего сладкого в этом нет.


Пора сказать что-то


молчанию Мира в ответ.


Он ждёт, он ждал 13,5 миллиардов лет.


Такого собеседника, но он молчит,


Потому что сущности


Не нуждаются в человеческой грязи.


Грязь позволяет видеть то, что прозрачно,


Когда его облечает.


Время вперёд течёт,


Завитое в кудри —


Кривые,


Как волны кривой реки.


На берегах песчаный песок


Овсяной, смугло-печеньевой кожи.


И холмы.


Холмы эти – эпи,


То есть – сверх.


Эпи-Канты.


Но Кант был один,


Как же тогда могут быть Канты?


Щупальцы свяжут ее ресницы


Ещё не с такими актерами прошлого.


Но у Неё есть ещё и нос.


Клюв гладкой вороны,


Гладкий, конечно, клюв,


Сглаженный на конце,


Как носик ботиночка,


Сапожка.


Чтобы она могла дышать,


Чтобы время могло дышать ею.


Ея, ее, еи, ее губы – губы игры,


Когда-то игра надоест губам.


Когда-то весь мир надоест людям.


Многие вещи приходят к нам,


Не зная, как сильно мы их полюбим.


Они не боятся – идут вперёд,


Эры умершие ждут слова…


А я не знаю, говорю: «черт»,


Смотрю на него… уже пол второго…


Желудок


На прогулке по синим стенам


В покрывале белых туманов


Тени длинным ковром осели


Растянулись по океанам


По вулканам – они повисли


Паутиной блестящей пряжи


И холодные гвозди вбили


От которых пошли кряжи


Растянулся по всей крыше


Красно-синий изгиб трещин


И упали тогда шляпы


Чтобы стало гвоздей меньше


И всегда, когда нам красят


В черно-синюю ртуть стены


Я смотрю, как она гасит


Огоньки на моем теле


Органы зрения


Петербург, Петербург! Слышишь ли моих слов?


Слышишь голос – немого звона?!


Это голос-залог, голос-острый заём,


Голос долго ждущего грома.


Это голос под крышкой таящий сок,


На часах натертой мозоли.


Это голос-голос, как голосок


Самой чистой, влюблённой соли!


Это голос томлений, старений, джин —


Под бутылкой – поднятый парус!


Этот голос… «я не останусь…»


Говорить тебе не спешил.


Спина


Я вернусь,


На дороге с кирпичами


Дом стоит


С очень старыми фонарями


Много лет


Седины минут опавшей


Узких мест


Рядом с ним не всех вмещавших


Съеден им


И наверное надолго


Кто-то из


Наших родственников невольных


На вход: «они»


Получал он по команде,


А на выходе только «дымы» —


Много лет все было, как раньше


Что внутри


Неизвестно тому, кто не был —


Интерьер создали они


В очаге семейного хлеба


Поменяли пару цветов


В перегонной себя по венам


Непонятых кому-то снов,


Огородов, ушедших в небо


Большая печь,


Самый первый и очень скрытный


Транзистор,


Рядом есть чему течь


И ограда – не стать уплывшим,


А


Кустам не врасти в себя


Ноге не сбиться с дороги


Покрашенной в красный цвет


Дороги для всех немногих


Где проще сбиться с пути


Когда увидишь деревья


И их фейерверк тишины


В дизайне «дикого леса»


Так проще


Столкнуться с своей судьбой


Вернуться


На улицу с кирпичами


Охладить ее ветровой


Водой, надутой с причала


И теперь можно снова гнать


Дым из печи по-новой,


Только чтобы менять


Можно было обои


Я вернусь,


Родившись на улице возле дома


Не зайдя


Получилось увидеть обои


У меня…


Татуировка


Смотрю в дорийские фасады,


и свет темнеет от витрин…


Оставь же мне прекрасным шрамом:


Цветочный, райский – хоть один!


Мне дорог сад твой изваянный,


И хоть творцов уж не вернуть,


Мой Третий Рим, – не будь упрямый -


Надбей и мне цветок на грудь.


Пальци (Не чайная девушка)


Вы мне любы, нечаянная девушка…


Неужели признаться нельзя?


Что вы гибки, как белая вербушка,


Что у вас голубые глаза.


Что у вас из причёски волосы


Распустились вдоль белых плеч,


Что у вас остановки в голосе


Обвораживают речь.


Что у вас рукава высокие


И рассыпан как зря загар,


Что мне нравятся ваши строгие


Уголки по густым бровям.


Что у вас кое-где запутались


Друг о друга концы ресниц,


Что с улыбкой у вас потупились


Ваши нежные очи вниз.


Что вы носите, верно, платьице,


Чтоб одно открывать плечо,


Что дыхание у вас сбивается,


Когда спорите горячо.


Что в глазах, коль хотите, скроете


Каждый выступ своей души,


Что порою без слов откроете


Несказуемые мечты.


И что первой привычкой щурите


Уголки подведённых век,


И что вы обо мне забудете


Через сколько-нибудь лет.


«Тулово»


В красных ожогах, дерево,


Я знаю – ты все умрешь.


Песни, которым верило,


Выжгут тебя насквозь.


Птицы, которых прятало,


Верно, уже мертвы?


Ты по ним долго плакало


Камедью на цветы.


Корни твои голодные


Не оторвать от почв,


Скоро уже бессонные


Жажды задушит ночь.


Все уголки гниющие


Свяжет тупой некроз,


Чтобы тебя не мучили


Запахи мертвых роз.


Что же ты всем им сделало -


Ветрам, влитым в свинец?


В страшных ожогах дерево,


Сколько в тебе колец?


Сколько в тебе не жалкого?


Сильного?.. в сентябре


Что же они красивого


Видят в твоём огне?


+++++++++++++++++++++++++++


Весеннiй сбор


***


Я повесился как повеса


Не так давно


Мне было все равно


Соседский дом был строен из какого леса


И отчему (нечто между отчего и почему)


В темноте ввечеру светло


Весенней; и эхо откуда


Раздаётся чужих живно-стЕй


Видно, правда – Эхо не диких лесов подруга


А эффект пустых крепостей.


И шёл я, сидя, повешенный,


Поя. Мон фрэр – Франсуа Вийон


Оценил бы. Вокруг нежити


Окружили поляну забором своим.


Получился нехилый Некрополис


Кандидат на столицу провинций


Повешенному мне, по-хорошему


Надо бы найти спутницу не-жИзни


Пообщаться с коллегой-товарищем


Обеспечить костей – стариков


И услышать от всех них парочку


Недовольных чем-нибудь слов.


Такая судьба повешенных


И подвешенных со знаком «вопрос» («?»)


Висеть  – без возможности замереть.


Любить – без возможности подогреть:


До пытки – циферку 8


И осень – весенних лет


Научившую лЮбым и костным


Говорить: «нет».


Книжка потерь


Можно сказать, что и я берёг


Как в башне памяти желтеющий денёк


Как пленника


бесценного для цен


Там, за пределом этих крепких стен


И я берёг того, кто не прилёг


Мне на душу – с первого сразу взгляда


Как будто тысячу хранил одно, засаду


Как волю вольную бескрайности равнин


И я крутил, как крутит банк,


Сбербанк, к примеру, крутит счёты


И то, что дорого, забыв принять в расчеты


Как сам шучу – и я шутил


И жил, как ты, не думай, что похожи


С тобою мы и то, чем мой заложен


Душевный нос и мысленный проход


Вот тут уж правда – братья мы, а эта чужда


Зараза и инфекция любой на свете дружбе


И как на улице бывают только лужи


И к берегу морей не катятся они


Так тяжело поверить, что мои сокровища и ружья


Я не берёг, но у меня внутри


На берегу тропической минуты


И экзотической коктейлевой земли


В раскаченной и замкнутой каюте


До сих пор тонущей в тумане из воды


Ещё храниться что-то под паролем


Ещё не взломано мохитовой водой


И то, что я хранил так долго в башне


Пускай и сделало меня морской волной


Посреди улицы, но все же лужей страшной


Я бьюсь о берег той минуты – плати-но-вой


И вою я, ведь сохранил слой мыла


Для встречи с чёрным грибком,


Пирожок для плиты, что остыла


И наушник – мозоли в ушном


Проходе


И может обидно


Что потери я сохранил


Но сами они, как видно,


Хранили себя – другим? -


Но достались – невинным экспертам


Посвятившим им полки книг


Живущим на с них проценты


Так и я берегу своих


И использую по крупицам


И дарю, и даю, как коров


И потерянные страницы


Возвращаю хозяину слов


И тогда никакие издержки


Не удержат меня вне стен


Где в свою свободу и берег


И берёг, и вложил, и летел


Полка утра


Серый, дай туман оконных рам -


С ним цветнее просыпаться по утрам


С ним яснее видеть в зеркале сквозь книг


Свой глазастый загорающийся миг


Твой обманный притворяющийся бог


Если б только разуверить ещё мог


Отобрать не получаемых призов


И торчащих в твоём зеркале тузов


Это клады моих древних степняков


Или складки моих нервных фитильков


Перетушенных чуть раньше чем зажгли


И сгоревших до того, как стал тушить


Как заложники своих далеких тюрьм


Не хотят они покинуть этот трюм


И касаясь их кудряшками утра


Я облизываю скрытые мира


В них сижу я в запылённом креслице


С самым строгим выражением на лице


В темно-синей закумаренности утр -


С желтым светом одинокой в том окне


Реализм пренатуральный по минутам


Перепрятан тут в несчетном сундуке


Твои серые топорщатся охапки


Уже тут мне предвещая встречу в


Этом зеркале с твоей подругой в пне


Моей книжной бесконечной лавки,


Недобитой и заброшенной мной шапке


Книги зрелой в набухающей земле


Но дописанной – в желтеющем огне


Поэма другу или учителю


Пока свободою горим


Брателло, как же жаль, что ты Брателло


Давай с тобой на кухне посидим


Пока руно волос твоих не прогорело


Товарищ верь, взойдёт она


Звёздочка твоя – ясная


Гори, гори, моя звезда


Погода была прекрасная


Я достаю из широких штанин


Старушка дряхлая моя


Чернобровую девицу, черногривого коня


За счастье из покон веков страданием платит мир


Я пришёл к тебе с приветом


Который построил Джек


И ты можешь не быть поэтом


Где свободно дышит человек


Гнев, богиня, воспой Ахиллеса


Когда не в шутку занемог


Любимая, я мучил вас


И лучше выдумать не мог


Науки юношей питают


В тумане моря голубом


Влюблённые часов не наблюдают


А потом – суп с котом


Владимирский централ, ветер северный


Сижу за решеткой в темнице сырой


Знакомый Ваш, Сергей Весенин, я


На брег песчаный и густой


Я помню чудное мгновение


Передо мной явился ты


И эти бедные селения


Не пропадёшь, не сгинешь ты


Его глаза на звёзды не похожи


Свеча горела на столе


Я тоже была, прохожий,


Я знаю, истина в вине


И вы мундиры голубые


Ушли, как говорится, в мир иной


Мы все в эти годы любили


Если двое сильных мужчин с тобой


Любовь, что движет солнце и светила


Данила, сжальтесь надо мной


Я вас люблю, чего же боль?


Мой друг, я все земное совершила


Блондинистый, почти белесый


Оставь покурить, а в ответ – тишина


Данила, огонь моих чресел,


И заря, заря


Милый друг, нежный друг


Реж меня, жги меня


В эту ночь при Луне


Умираю любя


Надо мною кроме твоего взгляда


Лежит земля в сиянии голубом


Жизнь моя была лишь сном


Я забывал на горестной земле


Что звали меня Мариной


К тебе грёзой лечу, твое имя шепчу


Властитель слабый и лукавый


Всей бессонницей – я тебя люблю!


Бабушкин Аd


Ах, бабушкин ад!


Как счастлив, как рад


Тогда я бывал,


Как гроб увидал,


Искавши ключи


В высокой траве,


Лелея мечты


В моей голове…


Ах, бабушкин ад!


Живой аромат


Советских квартир;


Прохладная тень


Столетних портьер,


Где  вечер и  день


Просиживал я,


Где сладко меня


Лелеяла тень…


Ах, бабушкин ад!


Как был бы я рад


Опять погулять


Опять помечтать


В заветной тени,


В отрадной тиши -


Все скорбные дни,


Все горя души


На миг позабыть,


В квартире пожить!

++++++++++++++++++++++++++++++++++++


«Маленький фритц»


Мир скучает по литцам,


для которых он был велик.


По тем, что ему говорили,


Как его ночь прекрасна.


Он будет скучать по цифрам


Забавной своей кривизны


И будет грустить о взглядах


Когда-то таких знакомых.


Холодные нити неба


Долго рыдали пустым ночам…


Застывшие стрелки на башнях


Грустят по тем безвременным плачам.


Темные руки далеких звёзд


Долго тянулись к своим чадам,


Они играли, бросали их вверх,


Когда-то дитя упадет обратно.


Однажды в сходящей с ума тюрьме


вздохи создали свое эхо,


И за то, чем стала она на Земле,


Стены не смогут забыть человека.


***


Города потеряли город,


края потеряли край.


Холода потеряли холод,


И сады потеряли рай.


Века упустили веки,


Течения забыли речь,


Города потеряли греки


И мячи потеряли меч.


Герои лишились силы,


Имена лишились племён,


Времена расступились шире,


Чтобы Море лишилось волн.


Потеряли свои чужое,


Потеряла Вера солдат,


Или Гера лишилась Трои


Или Время шагов назад.


***


Взгляд через 7 шагов,


Шаг – все равно что день,


И сам он – как будто тень


От взмаха тёмных веков.


Века – все равно что миг,


Мгновение двух кривых,


Двух мягких, цветных оков:


Жемчужин и городов,


Адамов и чёрных лун,


Двух косточек и озёр,


Разбитых надвое струн -


И даже светил сестёр.


Стебли цветущих рек


И вздохи безбрежных век,


Чтоб воздух опять померк


Всего через 7, 7…


Которые, жаль, не ждут…


И столько же раз отрежь,


Не все не переживут


Великих своих надежд.


Семь – это 7 коров,


7 тучных и тощих лет,


А кто-то за жизнь кивков


1 раз ответит нет.


Последний тяжёлый раз -


Он будет дороже всех…


Тому, кто себя отдаст


Взамен достаточно эх:


На «да» – это тоже «да»,


На «нет» – это тоже «нет»,


Но есть и другие слова -


На них тяжелей ответ.


Линии двух оков,


И змеи зелёных рек,


Нет легче ваших оков,


Жемчужин и вздоха век.


Нет тона нежнее льна


Песчаных и смуглых плеч,


И запаха дымных свеч,


Прошедшего все – до дна.


Когда-то придёт пора


Отставить число шагов,


Адамам всегда нужна


Рука каких-то богов.


«Времены годы»


И твои цветы -


Из хрустальной прерии


Были так свежи,


Королева времени!


И твои духи -


Ледяные лилии -


Были так легки


Вечерами длинными.


И твои пары -


Поцелуи острые -


Были так милы


Дорогими росами.


***


Обываю тебя, о Город Ночей,


Я хочу – обывать всю жизнь!


По ночам на улицы выходя


Пропускать под ногами жизнь.


Твоих крыльев на небе тритонный гул


Возвеличив, сойти с ума!


С Желтым веком твоих задымлённых лун


Я мечтаю! – мчать поезда.


Поклониться пеплу твоей грозы -


Кораблями придонных волн,


Перед небом, где ни одной звезды


Я мечтаю быть твоим Днём!


Разгоняться сердцем твоих машин,


Задыхаться дымом из труб!


Я хочу опуститься со всех вершин


Белым ветром у Невских губ.


Я хочу разделить времена, часы,


Рукава заплетенных снов,


Я хочу быть Малым, – потом Большим,


Именами, я – Иванов!


***


-А я не там.


А я один.


И брошен холст


Моих картин.


А я один


Иду к цветам.


-А где цветы?


-В руках у дам?


А я не там.


-А где они?


-Они прошли…


-Так догони?


-Моих картин


Уж не догнать.


Давно я бросил


Рисовать.


Но помню я


Один сюжет,


Мне в нем знаком


Любой портрет…


-Чего ты ждёшь?


Найди холсты,


Узнай места


И догони!


И брошен холст,


Но нужен мне.


И он мне снится


В сентябре.


И в зеркалах


Ночного льда


Меня зовёт


К нему Луна.


И есть одна


Заря в весне,


Как лилий цвет


В рассветном сне.


И в летнем дне


Равнина есть,


Горошек звёзд


Над ней не счесть.


Там белый дом


В мой чистый сон,


И там мой холст


В саду босом.


Я подойду,


На нем мазки -


Цветов сгоревших


Лепестки.


***


Я голубь, летящий на крыльях ночи,


В стороне от Мира


И смутных его обид.


По хребту его гор


Я сижу на спине Крокодила,


И куда меня носит хвостом -


Не мои пернаты дела.


Я киваю как клюв


Головой


И, воркуя,


Кружусь на запястье


Его палых костей,


Волшебной пыльцы виражов.


Этот фокусник Ал,


Али, Али-Баба, Алигатор.


Как бывает пусто’


И затеряно-пусто в пещерах костей.


Там внутри – ничего, ни чрево’,


И даже капуста


Не растёт в этих чревах..


Похожих на тусклых, червивых и красных червей.


Унылых и тусклых, – как очи последней ночи,


Я пью их кошмар, нависая над их темнотой.


Я их не держу – отпускаю их веки на память,


Но мутные, тусклые ночи


Сами несут меня


Под костями моими с собой.


Сажусь на окно,


Я такой же живой как и мёртвый,


Пока Старая Лапа -


Этот Веер из Вещих костей -


Не достанет откуда-то


(Мне это знать не надо)


Полусолнце из чудных, козы’рных своих чирвей.


Омахнет им мой сон, всю бессильную мелкость Мира,


Его се’рдца и копья,


И подушки в чужой бороде.


Я – всего Голубец, а мне ветер,


Его оборва’нные хлопья -


Так же мягки, как перья


Любимых, родных голубей.


И голубок.


А им – бород.


Голубок – и глубок мой иссякший,


Дряхлый, дряблый и рваный,


Истлевший и стёртый наряд.


Но я знаю, я чую на сколько-то, видимо, точно,


Когда Мир повернётся,


Когда Горы его начинают играть и стонать.


***


Чужеродная, беспардонная, неразборчивая


Поворачивает, искривляется, не поддаётся


Раз, два, три, четыре, пять – вышел зайчик погулять


В первый раз повторяется Детский сон


А потом приходится умирать


Пахнут цветы в унисон


Веют над городами


Людей


Ветры другого – Такого мира..


Мир этот – Так,


Фокус и Флаг,


Выпуск и Стяг


Каждого обещания,


Конника на прощание,


И он не похож на Мрак.


Сезан вам или Сезон -


Мир состоит из волн,


И пряди его Волны -


Завиты и Невидны,


Завидны и Непросты,


Горячие как кусты,


Но – для Такой мечты


Лишь для Неё


Они всего ледянее.


Запустите один ноготок


В пряжи его векового моря,


Побудьте всего часок


Скалой ега


Над юртой Цивилизации.


Побудьте прямо – Сейчас -


Успейте побыть до Вашего вечера


И вы получите прямо Сейчас -


Ничего -


По скидке на очеловечивание.


У меня закончился словарный запас.


Я бы хотел быть слишком Таким,


Когда речь идёт о мире.


К сожалению, Я – это только Раз,


Для которого вдруг застыли


Все минуты на стрелках.


Железный яд, витамины и минералы


Много лет горели на стрелах так,


Ну Амира – даже не знали.


[А он вообще хороший парень – так ничего..]


Это слово – глупо, хоть Рим и Грим


Одевай, чтобы притворяться,


Растворяться, разваливаться и Раз -


Это я – пора догадаться.


Если вам вдруг скучно – не нужно, Вы -


Это все остальные счёты.


Это множества, мужества и судьбы’


Смехомузыки – смехоноты.


Тяжело понять,


Тяжело вернуть,


Тяжело – развести путь


с вами.


Иногда человек – это только рупь,


Иногда и другой – с Усами.


Те Усы продаются -


Я знаю где -


Среди локонов моря жизни -


Они сверху все в той же живой воде. -


Двухметровым – по плечи мысли,


Но и им, как видно, не просто жить


И писать – мировые пьесы,


Не завидуй мужчинам с лицом Луны,


Если карлик – с горбом на сердце.


Этот горб достаётся всего лишь Раз -


То есть я – на сердцах тревожных,


Я на них давлю и нельзя никак


Остудить их внушений ложных.


Перемазать подшипнички и модель


Их скелета – наполнить шапкой,


Это грустно, товарищи.. эту ель


Мне ломать бесконечно жалко.


***


Погода далеких лет


И вздохи в тени от солнца,


Где виден, когда придется,


Мне – ваш истинный свет.


Дороги знакомых мест,


Где свежо прикосновение -


К тому, что родилось здесь,


Руки чужого рождения.


Где лето тёплой земли


И дыма туманной крови,


И как же не жалко воли!


В том мире странной любви.


Там ветер белый цветёт


И вздохи роняют пряди,


На сердце моих звёзд,


На сердце милейшей раны!


В погоде далеких лет


И в тени позднего солнца,


Я их замечал свет


И видел, когда придется.


***


В море цифр, в потоке общего


Пузыри бегут по волнам


Все различное будет сделано


Из одних же и тех программ


Совпадение со всем, что плавает


До огромных доходит цифр


Совпадает – и значит падает


На вчерашний новейший шифр


Пузыри разноцветной пеною


Испаряются с адресов


Когда мы пришли во Вселенную


Наклонилась чаша весов


Загружаю входные данные


Получаю на выход мир


Отличаются только странные


Очередности из мущин


Отличаются только знаками


Или даже порядком букв


Алгоритмы с координатами


Тот на диске, а этот – тут


***


Прочь границы для притеснений -


Любых


В старом парке плывет Чайковский


На воде твоих голубых


Глаз давно не всходило солнце.


Не вернётся моих следов


У фонтана – петля на шее..


Вам виднее, Товарищ Мох,


Где темнее, а где вернее


Зацветающему к Зиме


В серебре – нанесённой ваты


У тебя на блестящем лбу


Две Луны синели когда-то.


У любимых моих губ


Зарастали лесов рощи


И ты знаешь, я знаю, что к ним вглубь


Не пробрался бы


Ни один Кортес, ни его помощник.


Ты когда-то как та Земля..


за мурашками неизвестности,


Там в тумане 2 корабля


И две лампы – светят в окрестности.


В каюте храпит капитан


В побережье залива из чая


И на небе наш апельсин


И с утра я тебя встречаю.


И в улыбке лунной тону


В битом сахаре звездного неба,


Мой помощник, эту страну


Без тебя я не съем к обеду.


Мой товарищ, мой верный друг,


Господин, Госпожа Голицын,


Я по старой алее пройду


Сквозь туманы и ваши лица.


***


День прощается с солнцем


Зимы, весны – долгих лет.


И уже скоро распустит осень


По планете свой красный цвет.


Красный цвет – яркий цвет.


В нем тепло холодных улиц


И узор на твоих щеках.


Красота уходит от смысла,


Оживает в движении твоём.


И когда она есть – не видно,


И пока она здесь – не слышно.


И твоя красота как запах,


Сохранённый холодным днём.


Это запах простора моря,


Моря тёмных простых волос.


Простота всего, что красиво -


Это дело сложнейших рук.


И нет ничего надежней


Серебряных вьюг


Осени.


И нет ничего длиннее


Пустых, одиноких дорог.


В бесконечность начнёшь верить,


Поглядев на их горизонт.


Поля сжатого, слабого


Полотна из цветных холмов.


Расписного, живого, усталого -


Одеяла лоскутных снов.


Эти сны


как самые близкие


Сыновья проходящих дней,


В них закатные, длинные, низкие


Тени желтых ,


знакомых полей.


Эти знаки, бесконечные знаки


Огорожены , спрятаны


В городе городов ,


Там все страшные -


старшие, снятые


Одной белой ,


Унесённой и легкой рукой.


А рука та -


В непростую перчатку одета,


Промелькнула рука,


Как река,


Проплыла,


утонула,


В ней первого вздоха объятия


Заключили,


Задержали мои времена.


***


На моей родине


И мне


Хорошо живётся по своему


Здесь нет холода бледной Невы


На площади воздуха


Нету минуса вещества


Вода без культурного берега


И сама река не река


А только мохнатое дерево


Не допившее пруд с утра


Ее берег похож на волосы


Волосатой кошки судьбы


Проснувшейся слишком поздно


Чтобы я мог собрать цветы


Здесь пахнут мои приключения


Старых и прошлых лет


И город воображения


Не сохнет пока меня нет


Вместо неба чистое море


Перевёрнутых облаков


И в нем плавает лучик грома


С бутылкой детских голов


И я обычно пью дома


Лёд из стакана и все


Мне в нем малого было много


И он мне надавил объём


Своей узостью жизненной базы


Пустотой его звука в ушах


Недостроенный мир и храмы


Надувал у жильцов в ушах


Превратил мое время в площадь


С музыкой цвета и чувств


И теперь не может дать лошадь


На которой я прокачусь


***


Раз над Невою горят огни -


Это меня ждут Твои Луны.


Хочешь: возьми мои изумруды?


Давние, дальние – оставь дни.


К старым ветрам протяну кисти -


И снова держу все свои фразы.


Хоть и не сказано то «прости»,


Лучше – возьми все мои алмазы.


Запеленаю, приголублю -


Самых родных не теряют дважды.


А, ты не видел мою семью?.. -


Лучше – взгляни на мои яшмы…


И на смешное Твоё «верь!»


Я буду, как верфи, ломать спины…


Не забирай только тех дней,


Хочешь: возьми все мои рубины?


***


Прочь – я ухожу в ночь


Весь – я сажусь в лес


От горя – я ухожу в море


Изо дня – лечу с кудрЯми огня


Поздно – но захожу в воздух


Дай – мне полюбить вай-Фай


Соседней – точки твоей душевной


Присосавшей – себя ко мне


И очень уставшей


Или – случайно задевшей в тире


Локтем или плечом


Сознаний моих


Халаты из стай комариных,


Перины – из стружек во тьме паримых


Облитые жирным, горячим твоим борщом


тЫ здесь – со всем не ты


И о чем разговор – вопрос не при чем


Но хотя бы со мной – побудь немного собой


Нажав внизу на приятную кнопку :


«Я – это ты»


Но – ты-то – это не я все рав-но


«Моя астронафтика»


Белых градин, зелёных динамика -


Листьев – больнее огня


Очень жаль, не твоя математика —


Arctica Magna моя


Что не вижу простого и скрытого


Хоть люблю и – решение проблем


Может быть, – кого-то забытого


Не увидеть сквозь текст теорем


Или просто кого-то за-бывшего


О призвании шить и играть


Может в карты чьего-то Всевышнего


Пока кости твои не видать


Он забыл, да, тот парень и девушка


Не бояться упасть в -R


Или щедро потратить денюшки


С счета скромных розовых сфер


Те шары, те, что слабже слабого


Всех тяжоле и вправду катать начать


Поначалу, но начни и вместо упрямого


Обеднения – можно стать


Отражением поржавелого


Банка крови бесценных веществ


И дотронуться пальцем смелого


Рубля первого и уверенного


В своём Arse – до дивных чудес


Их законов известна динамика


Тем, кто выбран и кто силён


Ради них – моя акробатика —


Отлегла на потом…


***


Какая своенравная осень


Как будто


Я даже не знаю с чем тебя сравнить


И мы с тобой с деревьев сухо косим


И мою похлебку


Хрустящей пенкой


глазной белок поволокет


И мне интересно


Как много на свете


Скукоженных этим


Шариком льда


Опускаемом в чашку деревьев


Угнетаемом


В коричневые поля


И мои любимые вздохи


Атаки в нос


И все агрегатные состояния чая


И особенно чай, дымящий в землю,


Во низ


«А мне, пожалуйста, твёрдый чай


Если можно


И я когда-то узнаю»


Насыщенный запах и потный дезодорант


Кружки и даже стаканы


Передел полей


И стекло пространственной ткани


Незаметное


Пока хочешь и любишь пить


И три агрегата церкви


Как 3 головы любви


В моём доме


На самом краю деревни


Конура с огнём и лучший


Дым в ней – нет, это не… ух-ты!..


-а.. это прозрачный дымок


Еле слабый


Усо-хвост из мороза


Ах, ха-хах,


Ха-хах…


Какая приятная


Дозировка воспоминаний.


Ожидания изо рта


И обрыв над ночным балконом


Далеко моя привязь и родимая конура


И только свободы


Поддельный шёпот


И долгая дальная ночь


Борьба жаркого пара с холодным


И я иду по улице ночью


И я могу отпустить


Тех, кто идти не хочет


И все же не мне


Моей свободы пузырей белоснежных


В морозе и слезах


Прилепивших себя ко мне


Не мне


Решать


Их суть-бу


В то же время опять не


Не расколоться


Мне между моими тремя


Того, чем я был и прежде


И таким как я в пояса


Где пройдёт раскол этих трёх


Измерений любви и согласной жизни


«И поэтому ту одну


Из них навещаю, закинув душу


В ту чайную сторону»


Где стоят фонари


Сонный мороз освещают


А дома идти мимо трещин


Портить легкий правый и нерв


И видеть как кто-то непрямый


Уже знает что я это здесь


ценю эту стрижку световых лучей:


Льняные, тусклые и косые


И ты напоминаешь мне, кого знаешь


Кого знал я когда-то


Чуя прохладный день


Отчего даже того дня суровая мята


Может и сделала то


Что я думал и чуять хотел


Вижу тебя и вспоминаю


Слова одежду и,


Прохладу теченьев той речки


В колючке тёплых вещей


«Над своей деревней»


Растрепалась волос ковыль,


Выцветая за прядью прядь.


Южный ветер ко мне приплыл


В задымлённой Москвы закат.


Что же дома, волнистый друг?


Все ль головки полей покрыты?


В нашем храме холодных вьюг


Я давно не слыхал молитвы…


«Жизненная исторя»


Хронос, ты тянешь liнiю


ч/з мой сфетофорный мир ;


Пара-тройка таких переходов


превращают его в фильм.


То есть в миф,


Снимающий хвори,


Предлагающий новую роль


По роману Бориса Б.


Я читаю сценарий, говорю:


Что-то грустно мне, режиссёр,


Так много бедняг сегодня


Пришли за меня сыграть эту роль.


«Хорошо. Мы возьмём кого-то другого.


Ты пока можешь идти ночевать,


Ни за что не надо переживать».


…


Да и сам Борис Б. (вообще-то)


Написаl довольно печальную повесть.


В это время в фойе выходит


Ещё одна моlодая звезда.


И объявляет, что тоже


Отказалась вместо кого-то другого.


Вsкоре zа ним выходят и все.


«Ну и ну. Может, я сплю?»


Дyмаю про себя


„На что же тогда будет жить кино и театр Руссии?“


«тавтология»


1) Клюшка – это клюшка,


Клюшкой сильно бьют.


А плюшка – это плюшка,


О плюшке не поют.


А я слышала слово -


Смешное слово «треш»