# Безмолвие

Юлия Легина

На Земле больше не осталось спокойного уголка, где не кишили бы сонары. Джина знает, кто виновен в произошедшем. Ее боль обратилась в жажду мести, которая сметет все на пути к цели.

Один человек растоптал будущее миллиардов людей, включая Джину Моралез, и превратил мир в ад. И имя этого дьявола Эллиот Хоффман.

Заключительная часть дилогии.

## Глава 1

Был человек, который хотел исправить кошмар, творившийся вокруг. Вернуть былое и стать героем для всех. Я была глупа и наивна, поверив ему. Расплата за собственную недальновидность оказалась скорой и жестокой.

Но я не сдалась.

Рядом были люди, которым мое горе стало небезразличным. Они помогли, подарили волю к жизни, когда руки опустились. Дали цель.

И сейчас, в который раз за последние двое суток, смотря в прицел винтовки, повторяла про себя, что нахожусь здесь не только ради мести.

Конечно, это был самообман. Если бы не она, меня бы здесь не было. Истовой католички, которая так рьяно хотела доказать миру, что человечность можно сохранить и в дни конца света, больше нет. Она потеряла всё, чем дорожила, во что верила. В ней не осталось ничего, кроме ярости и жажды мести.

– Моралез, прием, как слышно? – раздался голос Пола из рации.

– Слышу хорошо, прием, – машинально ответила я.

– Время ожидания?

Повисла тишина – несколько секунд понадобилось, чтобы оценить происходящее.

– Тридцать-сорок минут. Потом можно начинать, – отрапортовала я, не сводя глаз с угрожающего вида неба.

– Принято, Моралез. Ждём сигнала. Отбой.

– Отбой.

Две-три фразы – все, что удается наговорить за день. В лучшем случае. В худшем, когда вокруг рыщут голодные сонары, радиомолчание затягивается на дни, а иногда и на недели. Хотя, если вспомнить события годовой давности, в молчанку я долго играла. Не по своей прихоти, а по воле случая.

Крыша мотеля, на которой я расположилась, давала возможность разглядеть многое. Слева виднелся склад, куда в былые времена привозили мебель и текстиль к ней. Справа, где-то в полумили от меня, недалеко от юридической конторы, планировали разжиться едой. Раньше там собирали консервы для благотворительности. Наша цель – пищевой банк.

Можно было подумать, что мне незачем рисковать ради других, но эти самые люди дали мне возможность начать все с чистого листа. По крайней мере, они так считают. На деле же я медленно и верно двигаюсь на пути к своей личной цели. И находится она между глаз Эллиота Хоффмана.

Отложив винтовку в сторону, достала из рюкзака походный инвентарь и стала готовиться ко сну. Расстелила спальный мешок, разложила миниатюрную подставку, на которой подожгла таблетку с горючим. Финч учил, что неважно, какие условия вокруг, важно заботиться о том, чтобы живот был полон, а организм не хотел спать. И нельзя ложиться спать на полный желудок – теряется восприятие окружающего мира. Притупляются все чувства, поэтому шанс быть застигнутым врасплох сонаром очень велик.

Выпив горячего чая, я забралась в спальник и достала из кармана единственную вещь, оставшуюся мне от дочери.

Сердце сжалось от неумолимой тоски. Кажется, я никогда не смирюсь с ее потерей. Да, Эллиот не убил ее у меня на глазах, как Марк поступил с Бруно, но и нельзя утверждать, что сейчас она жива.

Моя Ева.

Моя милая и любимая Ева.

Я бы солгала, если сказала, что не верю в то, что моя дочь жива.

Конечно верю. И моя первая цель – выяснить ее судьбу. Для этого мне понадобится информация из уст первого помощника дьявола – Шона.

До сих пор в голове стояла картина того, как он безразлично наблюдал за тем, что из шеи его брата вытекала кровь на пыльный асфальт. Вопреки своим желаниям, я все помнила в мельчайших деталях…

Марк не колебался.

Выстрелил сначала в Бруно, а потом в меня.

Словно откликаясь на мысли о воспоминаниях, правое плечо противно заныло.

Сжимая в руке пинетки, не заметила, как провалилась в беспокойный сон.

Однако, казалось, что только закрыла глаза, как уже пришло время просыпаться. Будильником на этот раз стала гроза. Собрав все вещи обратно в рюкзак, проверила готовность оружия и включила рацию. Четыре коротких нажатия и спустя десять секунд ещё два – это был сигнал к действию.

***

Передвигаться приходилось по крышам – так меньше шанса наткнуться на отбившегося от стаи сонара. На протяжении пяти недель, пока я выходила в разведку, успела проложить с помощью досок дорогу. Между домами расстояние было всего в несколько футов, поэтому можно было даже перепрыгнуть, но рисковать не стоило. Лишний шум привлечет ненужное внимание, которое сейчас мне ни к чему.

Я остановилась на крыше бывшего цветочного магазина, когда дождь забарабанил с такой силой, что пришлось плотнее завязать веревки на капюшоне летней ветровки, чтобы не намочить голову. Времена настали такие, что обычная простуда, с которой раньше могли бороться простые жаропонижающие средства, могла обернуться смертельной болезнью. Большинство людей живет в условиях если не полной антисанитарии, то приближенной к ней. В первые полгода было много потерь именно от тех болезней, которые в нормальное время считались нормой и легкоустранимыми. Сейчас все изменилось. Лекарства доставать с каждым разом становилось все опаснее – и из-за зараженных, и из-за мародерствующих банд, которым таблетки нужны для варева нового вида наркотиков.

В глобальном смысле ничего не изменилось – слабые погибают, а сильные выживают. Вопрос лишь в том, откуда берется эта сила. Если она взята из самоутверждения за счет более слабых людей, то долго так не протянешь, но если подпитываешься тем, во что веришь, победа обеспечена. Я верю, что Эллиот Хоффман – обычные человек с завышенным эго и комплексом бога. А если он человек, значит его можно убить. Но сперва выяснить, где Ева.

На другом конце квартала раздался характерный для звуковой ловушки сигнал. Значит, Финч и Клэр рядом. Пока они следят за передвижением сонаров, я должна была встретить у пищевого банка Луку и Лероя, чтобы мы вместе погрузили еду и скрылись, пока ловушка не закончит свою работу.

Место сбора еды для нуждающихся находилось через одно здание от меня. Я спускалась по пожарной лестнице и старалась смотреть в оба. Бывали случаи, когда некоторые сонары не слышали звуковую ловушку, из-за чего становились неожиданным препятствием по ходу выполнения операции. Но в этот раз все обошлось. Обойдя раскуроченные машины, замедлила шаг. Конечно, шум дождя заглушает часть звуков, которые я издавала, но ступать по мелкой стеклянной крошке – то еще испытание. Она непросто шуршала, но и впивалась в подошву, которая постоянно шкрябала по асфальту, пока я не выну эту крошку из подошвы ботинок, а это время. Драгоценное время, которого у нас нет.

– Джина, стой, – внезапно раздался голос Луки из рации.

Либо он смелый, либо дурак. Можно было и нажать два раза на кнопку вызова – этого хватило бы, чтобы я остановилась.

– В чем дело? – спросила я, озираясь по сторонам.

– Видишь офис напротив?

Я кивнула. Надеюсь, он это увидел.

– Мы внутри, но не одни. Лерой заперся в подсобке, а я в кабинете с прозрачными стенами. Да, знаю, сонар меня не видит, но тут повсюду мусор и передвигаться, не привлекая внимания, не получается. Подсобишь?

Снова кивнула.

– Буду должен.

Готова поспорить, что произнес он это со своей фирменной широкой улыбкой.

Размеренно выдохнув, сняла рюкзак и винтовку, чтобы ничего не отвлекало от дела. Оставив свои вещи на капоте не слишком убитой машины, вытащила армейский нож, которым меня учил пользоваться Финч. Он вообще многому меня обучил за этот год. И пока я собирала себя по частям, Пол практически заново выстроил мою личность.

Я дважды стукнула по стеклянной двери офиса и уже собралась входить внутрь, как зараженный с утробным воплем проломил окно и вывалился наружу. Встав в боевую стойку, решила дать ему возможность напасть первым. Мне удалось разглядеть его и без того безобразный внешний вид. Да, за год эти твари кардинально изменились: глазницы пустые, заросшие костной тканью, будто глаз у них никогда и не было, а черви стали и мышцами, и кровью. По-другому я никак не могу объяснить то, что когда им отрубаешь конечность, оттуда не кровь идет, и не мышцы видны, а сплошь червеобразные жгутики, с помощью которых оторванные конечности снова прирастают к телу. Только выстрел в голову окончательно их усмиряет. Или огонь – смотря, что есть под рукой.

Сегодня удача была на моей стороне – судя по серости кожи и замедленной реакции, этот сонар уже довольно долгое время голодал. Он медленный и неповоротливый, но не стоило его недооценивать. Голодный монстр способен на все.

Убедившись, что быстро он не поднимется, быстрым шагом подошла к нему и вонзила нож в висок. Рука, тянувшаяся ко мне, на мгновение застыла в воздухе, а затем безвольно рухнула на асфальт. С отвратительным, но характерным звуком вытащив нож, я вытерла лезвие об одежду сонара и вогнала оружие обратно в ножны. Забрала вещи с капота и зашла внутрь офиса, где меня уже ждали парни.