Хеппи энд для Алисы

Глава

Содержание

Глава 1 Она или не она?

Глава 2 Стаканчик мороженого

и Чеширский кот

Глава 3 Мой друг и Дракон

Глава 4 Она того стоит

Глава 5 О дивный чертов мир

Глава 6 Скалы

Глава 7 Мой дом

Глава 8 Владычица озера

Глава 9 Музыка сердца

Глава 0.1 То, что было до…

Благодарности

Моей сестре – за то, что всегда была рядом.

И всем тем, кто поддерживал меня в процессе работы над этой книгой,

словами, советами, вниманием и простым присутствием.

Эта история появилась благодаря вам. Спасибо.

Дисклеймер

Данное произведение является художественным вымыслом.

Все персонажи и события вымышлены, любые совпадения с реальными

людьми и ситуациями случайны.

В тексте могут встречаться сцены употребления алкоголя и табачных изделий.

Автор не пропагандирует вредные привычки и не поощряет подобное поведение.

Произведение не содержит пропаганды насилия, экстремизма или иных

форм деятельности, запрещённых законодательством.

Текст предназначен для взрослой аудитории и отражает исключительно

художественный замысел автора.

Глава 1 Она или не она?

Я был чудовищно голоден. Пропустил завтрак и обед. И не мог дождаться момента, когда зайду в ресторан и сделаю заказ. Пока ехал, всё представлял в голове свой будущий ужин. Мне чудился кусок сочного стейка – ароматный, с виду суровый, но настолько нежный, что тает под ножом. На деревянном подносе прожарки медиум, а рядом горка хрустящего фри. Или, может, стоит взять фирменный бургер, который по вкусу и колориту ничем не уступает стейку, думал я. Булочка, мясо и овощи, жирно и вкусно. От одних этих мыслей у меня уже текли слюни. Я терзал себя, воображая вкус яств, пока наконец не остановил свой внедорожник около ресторана.

Ещё и удачно получилось: кто-то из гостей уже уезжал, и мне удалось припарковаться прямо напротив входа. Моя машина плавно устроилась между новеньким ярко-синим Лексусом и более скромным как по цвету, так и по возрасту, белым мерседесом. Мой черный Бентли (Bentley) класса люкс стоял на парковке под уличными фонарями. Как и мои коллекционные модели, он был безупречным в своей детализации. Этот автомобиль я выбрал не только из-за мощности двигателя, но и за ту элегантную утончённость, которой он превосходил соседей по парковке. Я долго о ней мечтал и был по-настоящему рад, когда смог её купить. Машина мигнула фарами, словно прощаясь, подтверждая, что она закрыта. И я пошёл в сторону ресторана.

У входа в зал было установлено большое зеркало почти на всю стену. Я невольно оглядел себя. Достаточно высокий, настолько, что девушка, остановившаяся рядом, чтобы поправить помаду, оказалась мне по плечо. Правда, она была в кроссовках. Краем глаза она бросила на меня быстрый взгляд и недовольно сморщила маленький лоб. Понимаю, вид у меня был не самый свежий. Белая футболка, которую я натянул утром в спешке, и чёрные джинсы, их я долго и тщательно отряхивал после сегодняшних приключений.

Хорошо, что сейчас мы живём во времена, когда дресс-код трактуется вольно. А то выгнали бы меня из этого ресторана за несоответствие цвету господского сословия. Если мой образ с натяжкой ещё можно было списать на стиль и веяние моды, то усталое выражение лица – уже нет. Просто в зелёных глазах сидела то ли печаль, то ли безразличие, сам ещё не понял.

Почему это всегда происходит не к месту? Сквозь усталость внезапно накатывает, словно голодный зверь из кустов, размышление о бренности твоего существования. Ты вглядываешься в своё отражение в зеркале заднего вида, утром в ванной или в окне офиса. Видишь не город, а собственные глаза и думаешь: что-то делаешь не так. А потом прячешь эту пустоту, не зная, какое лекарство способно тебя исцелить.

Я одёрнул себя и вернулся в реальность. Пока в голове крутилось это уныние, я, как дурак, стоял и смотрел себе в глаза. Но, если что, они у меня ничего. В них нет яркой зелени летних трав, скорее спокойный зеленый, как океан с высоты полёта. Я поправил каштановые волосы, провёл пальцами по мягкой, слегка вьющейся шевелюре, скорее по привычке, чем по необходимости. Отметил, что надо бы постричься.

И, задумавшись ни о чём-то конкретном, вошёл в почти заполненный зал. Голоса людей, звяканье приборов о тарелки, тихая музыка. Контрастное погружение в иную среду. Полумрак, мягкий жёлтый свет, синий-серый декор. Стены были выполнены в насыщенном лазуритовом цвете с акцентами из грубой серой штукатурки, создавая иллюзию лёгкой прохлады. Круглые светильники в форме медных шаров свисали с потолка, их мягкий свет играл на поверхности лакированных столиков. Место для тех, кто ценит уют и эстетику.

Меня поприветствовал хостес с профессиональной улыбкой. Парень, скорее всего студент, с узким лицом и чуть крючковатым носом. Он был одет в наглаженную рубашку и тёмно-синий жакет. Проводил меня к маленькому двухместному столику в глубине зала, предварительно уточнив, буду ли я один.

Я сел. Передо мной оказался столик 70 на 70 сантиметров. Меня всегда удивляло, как на таком скромном пространстве умещается несколько блюд и напитков. Загадка! Парень доведённым до автоматизма жестом подал меню и ушёл.

Мне же оставалось спокойно перелистывать модно оформленные пластиковые страницы с названиями блюд. Конечно, я был очень голоден, но не стал сразу требовать официанта. У меня не было привычки к этой дёрганной, истеричной требовательности, будто я опаздываю на поезд. Ну, я, по крайней мере, надеялся, что не создаю такого впечатления. Потому что у меня есть несколько знакомых, за которых я испытывал "испанский стыд"…

Первая страница – супы, мы их пропустим. Я перелистнул несколько страниц. Так, вторые блюда, вот тот самый стейк. Но его уже расхотелось. Еще несколько видов котлет из разного мяса. Листаю дальше. Рыбы тоже не хочется… Так, так, и вот, когда я уже почти определился с ужином, остановив свой взгляд на медальонах из говядины. Я услышал голос…

Конечно, подслушивать нехорошо, но мужской голос из-за соседнего столика был достаточно громким. Он говорил развязно и властно, этакий «мачо», уверенный в своей победе, но на самом деле, как человек, который за бравадой прячет свои комплексы. Те самые, доставшиеся от жестоких родителей, одноклассников, которые недооценивали, или девочки, обидевшей невниманием.

«Ну что, сейчас доедим и поедем ко мне», – он не спрашивал, просто озвучивал, якобы для "приличия".

Хотя, по-моему, приличием там и не пахло. Одной похотью. Причем дешевой, которая и удовольствия толком не сулит…

«Хмм, так, вот, значит, как ты решил?» – медленно и вкрадчиво ответила ему его спутница.

Мне казалось, что я уже знаю финал этой сцены. Такие типажи, как он, редко понимают, как нелепо выглядят их попытки быть альфа-самцами. С другой стороны, мне было его немного жалко: он словно сам не осознавал, как он низок в своих попытках самоутвердиться.

Я сидел спиной и поэтому не видел ни парня, ни девушку. Мог лишь строить догадки о их внешности и выражениях лиц.

«Да. Цветы, ужин, думаю, я заслужил награду», – продолжал он гнуть свое.

«Ясно», – так ответила девушка, что даже я понял, у него не осталось никаких шансов.

Её ответ был не столько оскорблением, сколько холодным диагнозом. В её тоне чувствовалась лёгкая насмешка почти как у профессионала, который знает, как сразить человека наповал, одним словом. «Кажется, у него больше не осталось шансов», – подумал я. Но он этого вроде еще не понял, поэтому продолжал:

«Слушай, любая должна понимать, что все это не просто так», – он говорил, как будто все вокруг должны были с ним согласиться, а она просто не понимала очевидных вещей.

Не знаю почему, я в целом не так любопытен, чтобы интересоваться чужими разборками, тем более сцена не была уж такой необычной. Но прямо сейчас мне захотелось подглядеть. Поэтому я воспользовался выключенным экраном телефона как зеркалом.

Осторожно подвинув его к краю стола, я установил устройство так, чтобы можно было видеть своих соседей. Повезло, что столики здесь стояли не строго друг за другом, а хаотично, так что мой маневр не был уж слишком очевиден для окружающих. На экране смартфона я увидел спину парня – обычную спину крупного мужчины, кстати, сложенного довольно неплохо. Но мысленно сравнив нас, я пришел к выводу, что мои пропорции лучше. И девушку, сидящую напротив него. Мое ненадежное шпионское средство не так точно передавало ее облик. Да и голову она опустила, а волосы скрывали лицо. Я даже успел подумать, что она смирилась с ситуацией и все же поедет с ним.

Но в этот момент она меня удивила. Оказалось, что девушка вовсе не опустила голову в знак покорности, а просто искала что-то в сумочке. Она гордо выпрямилась, посмотрела прямо ему в глаза и сказала:

"А вот, значит, сколько ты стоишь?" – Её голос звучал спокойно и холодно. – "Если кто-то подарит тебе цветы и накормит ужином, ты отдашься ему? Да уж, не знала, что ты такой дешёвый".

Она положила на стол пару купюр, которые только что достала из сумки. Причем с таким видом, будто вручает милостыню, а не платит за ужин.

"Вот, ну, а дальше как-нибудь сам, своими руками…" – она многозначительно подвесила фразу в воздухе.

Грациозно встала, собираясь уйти. В её движениях было что-то кошачье, грациозное, уверенное.

Не думаю, что парень понял, как его унизили. Но то, как она оставила деньги, явно задело его самолюбие. Он вскочил так резко, что все приборы на столике подпрыгнули, привлекая внимание посетителей. На мгновение шум ресторанной жизни как будто стих, а мягкий джаз затаился, ожидая бурю. Несколько человек обернулись, удивлённо вскинув брови, но тут же вернулись к своему ужину, делая вид, что ничего не произошло. В этом и вся суть воспитанных людей – умеют вовремя “отвернуться”.

Она уже проходила около моего столика, просто это был самый короткий путь к выходу. Тот парень хотел пойти за ней. Даже наметил движение, чтобы схватить её за руку. Но тут я встал между ним и девушкой, совершенно естественно, так, как если бы я просто искал кого-то, а не был свидетелем их ситуации. Он снова сел, потому что подошёл официант, отреагировав на грохот. Мысленно радуясь, что не успел ничего заказать, я быстро пошёл за девушкой. Догнал её, когда она уже почти выходила из ресторана.

– Подождите, – окликнул я её. – Можно вас подвести?

Она обернулась, и тут я разглядел её. Каштановые волосы до плеч переливались разными оттенками – от горького шоколада до шипучего лимонада. У неё были нежные черты лица, аккуратный нос и большие наивные глаза. Свет жёлтых фонариков отражался в них, и на мгновение мне показалось – или я действительно разглядел? – Что в них была печаль. На ней было простое чёрное платье до колен, подчёркивающее фигуру. Она была красивой, но зацепил меня её взгляд: очаровательный, наивный и невинный, такой, что мне захотелось спрятать её у себя в кармане. И я почувствовал себя рыцарем, которому предстоит спасти девушку в беде. А что, подумалось мне, моё имя вполне располагает к этой средневековой галантности.

– Спасибо, но я думаю, одной психологической травмы на сегодня достаточно, – улыбнулась она, ее голос был мягким и мне казалось он обволакивает меня.

– Знайте, а я гораздо устойчивее вашего спутника, – ответил я, перехватывая её пас, и тоже улыбнулся.

Мне нравились её полуколкие ироничные ответы.

– Ладно, пойдём скорее, пока он расплачивается, не хотелось бы продолжения некрасивой сцены, – она бросила взгляд в сторону зала.

Я указал на свою машину, и мы перешли через дорогу. Хоть вроде мы и торопились, но она дождалась, чтобы я ей открыл дверь. Потом сел сам. Завёл машину и сразу поехал. Буквально через минуту, как мы отъехали, в боковом зеркале я заметил парня с красным лицом, который яростно оглядывался в поисках бывшей спутницы.

Тут же настойчиво зазвонил её телефон. Это явно был он. Она щелкнула кнопкой, отключая звук, и положила его экраном вниз на свою маленькую черную глянцевую сумочку. По мере отдаления фигурка парня, который с недоумением смотрел на телефон, становилась всё меньше и меньше. И я решил нарушить молчание и спросил:

– Где вы нашли такого… Эмм… – я замешкался, подбирая слова, – нахала? – Решил, что мат в данной ситуации будет лишним.

– Не поверите, но в галерее. Не ожидала, что он окажется… Эмм… – она сделала паузу, подобно мне. – Таким настойчивым, – видимо, тоже в голове произнесла про себя пару ярких эпитетов.

– Ясно. Значит, вы против провести ночь с парнем после первого свидания? – Вот зачем я это у неё хотел узнать, мне в любом случае эта информация никак бы не пригодилась.

Она посмотрела на меня пристально, изучающе, долго смотрела примерно полминуты:

– Вам, как занятому молодому человеку, это совершенно бесполезно знать, – наконец сказала она и добавила. – Я лишь считаю, что моя ценность не измеряется цветами и ужином. Это не вопрос сделки.

Я посмотрел на неё, и наши взгляды встретились. И что-то было в её глазах: суровость или осуждение. Мне захотелось попросить её быть мягче, но я знал, что моя гордость не позволит мне этого. Хотя глубоко внутри я понимал, что лукавил. Наверное, я бы вечность мог играть в эту игру.

– А как вы поняли, что у меня есть девушка? – Мне действительно было интересно, ведь я не носил кольца, и на экране телефона не ставлю наши фотографии. Да и совместных фото было у нас немного, в основном всё хранилось у неё в телефоне.

Я думал, сейчас она расскажет какую-нибудь чисто женскую примету, основанную на «женской логике», что-то связанное с зеркалом, луной, гороскопом. Но она ответила:

– Интуиция, – и улыбнулась.

И тогда я понял, что дурак, хоть и считаю себя умным. Потому что она просто проверяла меня. Закинула удочку, а я повелся на это. Не то чтобы я хотел скрыть от неё этот факт. Тут я неожиданно, даже для себя, звонко рассмеялся. Мне вообще с каждой секундой нравилась эта игра, в которую она меня втягивала. У меня даже появился какой-то азарт.

– Меня зовут Артур, – представился я.

– А я Алиса.

Мы можем кое-куда заехать? – спросил я.

– Да, конечно, это ваша машина, но предупреждаю, если что-то мне не понравится, я просто выйду, – сказала она с легкой угрозой в голосе.

Я еще, когда мы сели в машину, открыл привычное приложение и выбрал сет. Не задумываясь, сделал это быстро, как всегда, когда хочется чего-то простого и сытного. Меню не было таким изысканным, как в ресторане, но большой сендвич с индейкой вполне меня устраивал. Минуту назад пришло уведомление, что заказ скоро будет готов, и можно забирать.

– А что это за запах? – спросила она, слегка наклонив голову. – Это не духи и не стандартный ароматизатор, правда?

– Это спрей, который маскирует запах сигарет. Привычка со старших классов, бабушка была против, да и сейчас девушка не одобряет. А как у вас с этим?

– Отношения с семьей и с сигарами сложились нейтральные. А вот с бойфрендами вы уже в курсе, как обстоят дела. Вы ведь подглядывали за нами, – она не спросила, просто поставила в известность.

– Очень было заметно? – Не стал отрицать очевидное я, хотя мне немного стало не по себе.

– Неа, я просто оглянулась в самом конце, чтобы, если что, знать, кто теоретически сможет мне помочь. А потом увидела, как вы очень осторожно ставите телефон, чтобы разглядеть нас. Прямо как в кино, – добавила она с легким сарказмом.

Я улыбнулся, подумав, как это смотрелось со стороны. И какого это, когда твоя ссора из личной превращается в публичную благодаря одной любопытной Варваре. Но я уже ничего не мог с собой поделать.

– И вам не любопытно знать, зачем я это делал?

– Нет, лучше не знать, что меня везет маньяк, – она улыбнулась. – Не люблю задавать ненужные вопросы. Ставит людей в неловкое положение, – пояснила она. Словно ставя стену между нами, прося не расспрашивать.

А меня это, наоборот, распаляло, будоражило фантазию, и мне все больше хотелось узнать о ней. Прошло каких-то четверть часа с нашего знакомства, а я уже целую лужу слюней напустил и все в тайне надеялся, что это просто потому, что я голодный. Я откровенно любовался, ее жесты, ее спокойный голос и то, как она изучала меня. Или мне хотелось верить, что ее взгляд искал во мне что-то, а, следовательно, я был интересен ей.

Мы остановились у маленького кафе с уютными лампочками у входа. Я обернулся к ней, внимательно окинул взглядом свою молчаливую спутницу. Казалось, она была поглощена своими мыслями. Как будто она не просто сидела передо мной, а была в каком-то невидимом хрупком пространстве, которое я был готов оберегать. Мне стало странно, почему это чувство вообще возникло? Не было здесь ничего такого, что могло бы вызвать защитные инстинкты?

Она сидела, полуобернувшись ко мне, и я прямо-таки залюбовался ее осанкой, почти королевской. Прямая, тонкая, спокойная, в черном платье, не прикрывающем коленки. На подоле лежала сумочка, чуть больше кошелька, с глянцевым ремешком и золотой затяжкой. Над сумочкой ее руки, в которых она держала телефон. Стыдно признаться, но я на грани приличия с некоторой откровенностью продолжал рассматривать ее. На шее у нее висела простая цепочка с золотым ключиком, а глубокий вырез платья едва приоткрывал грудь, ровно настолько, чтобы будоражить воображение, и дать понять, что они хороши. Она слегка шевельнулась, поворачиваясь ко мне и тут же я почувствовал ее аромат духов – не навязчивый, но запоминающийся: цветы и фрукты, жасмин и груша. Наконец наши глаза встретились, и я увидел, какие у нее красивые глаза. Черные с серой радужкой. Я никогда таких не встречал. В них отражался свет уличных фонарей, и казалось, что на черном небе загораются и гаснут звезды.

Она встретила мой взгляд равнодушно и гордо. Но мне казалось, что за этим скрывается стена, которую мне нужно сломать. В ее глазах было столько эмоций, которые я не успел понять. Они как буря, что пронеслись мимо, не оставив следа. Эта девушка, напоминала мне коварный коктейль: сначала ты ощущаешь сладость, а затем осознаешь его крепость и градус. Возможно, если бы она услышала мои мысли, она бы незамедлительно ушла. Поэтому вместо слов восхищения я просто сказал:

– Алиса, пожалуйста, подожди меня в машине, я через пять минут вернусь. Хорошо?

Она просто кивнула.

Я вышел из машины, и почти сразу меня окутала мягкая, чуть влажная от ночного воздуха теплота летнего вечера. Дворик кафе утопал в приглушённом свете маленьких фонариков, развешанных на деревьях. Все пять столиков были заняты. Люди смеялись, пили кофе, переговаривались. И я пошел дальше к распахнутым настежь дверям.

Внутри кафе было не менее уютным. На стенах висели плакаты с ободряющими цитатами и нарисованными котятами, а запах свежемолотого кофе смешивался с ароматом ванильной выпечки. На кассе стояла Крис – девушка с короткой стрижкой, кажется, она называется пикси. В неизменной клетчатой рубашке, их у нее было два десятка, разных цветов и интенсивности линий. Она тепло улыбнулась мне.

– Всё готово красавчик, – сказала она, протягивая заказ.

Я кивнул, вернул ей улыбку, быстро расплатился и направился к машине.

С пакетом и двумя напитками, в которых тихо потрескивал лёд, я шёл к машине радостный, воодушевлённый, с приятным волнением в груди. Будто мне снова пятнадцать, и я мчусь на своё первое свидание, неуверенный, но предвкушающий… Гадал, понравится ли ей тот напиток, который я выбрал, представлял, как она улыбнётся, попробовав его.

И тут я увидел пустое пассажирское сиденье…

Семь минут назад там сидела девушка. А теперь её нет. Моргнул – и она исчезла, будто кто-то ластиком стёр её из моей реальности. Воздух в лёгких застыл, сердце замерло на ноте разочарования. Тепло, ещё мгновение, назад растекавшееся в груди, свернулось в плотный ком и рухнуло вниз…

Странное, болезненное чувство утраты накрыло с головой, как если бы я держал что-то хрупкое, драгоценное, и вдруг оно выскользнуло, разбившись о чёрный, безразличный асфальт.

«Даже номера её не взял», – с досадой подумал я, как вдруг за спиной раздался голос…

Глава 2 Стаканчик мороженого и Чеширский кот

– Хочешь мороженое? – услышал я её голос в паре метров от себя.

Я обернулся и увидел, как девушка на каблуках в чёрном платье, осторожно неся два стаканчика мороженого, шла по аллейке. Сумочка переброшена через плечо, а на губах легкая улыбка. Я всё ещё стоял у машины, ожидая, когда она подойдёт. Она переступила через тротуар и оказалась так близко ко мне, что стоило мне вытянуть руки, как Алиса окажется в моих объятиях. С усилием я подавил это желание. Чуть отошёл и свободной рукой открыл для неё дверь машины. Хотелось бы, чтобы это выглядело элегантно, но получилось немного нервозно. Короче, вел себя как её ревнивый приятель. Обошёл машину и сел сам, пристроив два коктейля по подстаканникам.

Она держала стаканчики с шариками тающего мороженого и торчащими пластиковыми ложечками, как будто боится их уронить. Следила за мной. Её настораживала моя раздражённость. А я старался взять себя в руки, потому что не узнавал себя. Ещё никто так много эмоций во мне одновременно не вызывал.

– Извини, день был долгим. И если задуматься, довольно нетипичным. Как-нибудь, обязательно тебе расскажу, – улыбнулся я, вспомнив все трагические события этого дня.

– Понято, – она покивала, улыбнулась, но не стала ничего выяснять.

Я завел двигатель. Буквально через полкилометра находился тихий парк. Повернув за угол, через несколько минут мы оказались на живописной парковке. Вокруг росли высокие магнолии, их широкие листья, легко покачиваясь на ветру, скрывали большие белые цветы. И словно светлячки, заточенные в железные клетки, горели уличные фонари. Черные, статные, как молчаливые попутчики, освещали ровную дорожку вглубь парка. Недалеко слышался шум проезжающих машин, а в ветках щебетали птицы. Но в машине воцарилась какая-то неестественная тишина.

«Ладно, начнем с напитков», – решил я.

– Выбери себе. Это апельсиновый лимонад, а это с киви, – я показал на стаканчики с напитками. – Но почему-то мне кажется, что выберешь апельсин.

– Ах вот значит, как ты решил, – она улыбнулась. – Что ж, ты прав. Хотелось бы сделать тебе наперекор, аж руки чешутся, но на киви у меня аллергия. И руки будут чесаться уже не аллегорически, а реально.

– Тогда мне непременно нужно тебя спасти, – я взял стакан напитка с киви и сделал глоток. – Может и сэндвича? – Протянул я нетронутый ланчик.

– Нет, мороженого будет достаточно, – она показала ложечку с кусочком холодной сладости.

Я ел, а она, деликатно водя пластиковой ложкой по мороженому, не спешила. Мы вроде бы разговаривали, перебрасывались незначительными фразами, но почему-то мне казалось, что между нами стоит пустота. Неестественная тишина окутывала нас, как плотная вуаль. Если бы слова могли иметь цвет, наши были бы черно-белыми или прозрачными – такие бесполезные, едва уловимые, словно убивающие что-то важное. Возможно, правду.

Вам когда-нибудь хотелось остановить разговор, перебив его громким криком, разбив тарелку или включив музыку на максимуме? Мне этого хотелось только в детстве, когда родители ссорились. Очень хотелось сказать им, чтобы они прекратили, перестали бросаться бессмысленными обвинениями о немытой посуде и наконец сказали, что на самом деле думают. И вот, спустя годы, то, что было похоронено под грудой забот и дней, вдруг вернулось – в самый неожиданный момент, посреди тихой и на вид не чем непримечательной беседы. Это предчувствие конца, подумалось мне.

Темы для разговоров исчерпаны. Чары волшебства, которое раньше окутывали нас, начали постепенно спадать. Хотя, наверное, с "нас" я погорячился. Я был очарован и испортил тоже всё сам. Ощущение было такое, что она сейчас просто вежливо поблагодарит меня, выйдет из машины и исчезнет. Но почему-то было какое-то "но". Мне казалось, что она тоже это понимает, и эта ниточка между нами держится лишь на ней, хотя она вот-вот порвется.

И тут неожиданный звонок спас нас от этого края. Телефон Алисы деликатно замигал.

– Привет, – улыбнулась она невидимому собеседнику. – Прости, я не одна, перезвоню позже.

Небольшая пауза.

– Ага, ясно, скоро буду, – вздохнув, она прервала звонок. И, продолжая сжимать телефон, яростно добавила. – Ненавижу, кастрировала бы его.

Я был слегка ошарашен её реакцией и осторожно спросил:

– Что-то случилось?

– Да, – она посмотрела мне прямо в глаза, и на удивление в них не было злобы, лишь усталость. – Мне нужно кое-куда поехать. Можешь? Или мне вызвать такси? – Она сжимала ручку своей сумочки, и я понял, что хоть она и не показывает, что-то ее беспокоит.

– Могу, – легко согласился я.

Аккуратно сложив все объедки в пакет, я положил его на заднее сиденье. Потом выброшу, подумал я, всё хорошо сложено, салон не испортит. Алиса назвала адрес, но я попросил её забить его в навигатор, потому что в этом районе мне не доводилось бывать. Старая часть города, много узких улочек, в которых легко запутаться.

Мы двинулись. Алиса тяжело вздохнула и задумчиво молчала, а расспросы ей явно были не по душе. Но когда мы уже были на полпути, она попросила остановить машину возле ближайшей аптеки. Я выполнил просьбу. Она вышла всего на пару минут, быстрым шагом пересекла тротуар и вошла в здание с большим зелёным плюсом на вывеске. Характерный звон колокольчика прозвучал, когда она вошла, и спустя несколько минут, когда она покинула здание.

– Кому-то плохо? Может, мне стоит ехать быстрее? – Обеспокоенно спросил я, когда она села рядом.

– С чего это? Ничего с ним не будет, этот нахал, спокойно посидит, пока не доедем. Езжай нормально, – махнула она рукой беспечно.

Мне было интересно, что там случилось. Пока мы ехали, Алиса переписывалась с кем-то. А я украдкой любовался её личиком, освещённым неярким отблеском от телефона. В голове возникали сотни вариантов: может, это её отец – алкоголик, и ей надоело его таскать по врачам. Я сразу представил яркую сцену: улица, фонарь, потертая скамейка, на которой разлегся мужчина с бородой и бутылкой. Я бросил взгляд на Алису и тут же отмёл этот образ: не мог её родитель так выглядеть.

А может, это её брат напился в баре? Или её дядя? Да, с выпивкой вариантов много. А может, муж подруги её бьёт, и она не может от него уйти? Или её друг сломал ногу? Всякое приходило в голову… Но ни одна из моих догадок, даже близко не подошла к истине.

Мы приехали в старый квартал, на окнах низких пятиэтажек тут и там горел свет. Лет сорок таких уже не строят. Сейчас город пестрит высотками, тянущимися как можно выше. А тут блеклые здания со старыми балконами и тесными дворами. Похожие друг на друга, дома шли ровными рядами. И вскоре мы остановились у нужного подъезда. Об этом уведомил нас навигатор и выключился. Светом фар от машин я выхватил две фигуры, которые стояли у ограды. За ними была скамейка, старая, но из плотного дерева, такие и сто лет могут прослужить. Мы вышли из машины, и я понял, что там стояли женщины. Одна преклонного возраста. У неё были белые волосы, аккуратно собранные в тугой, я бы даже сказал, строгий пучок. Она куталась в свою сиреневую шаль и что-то обеспокоенно шептала другой. Вторая явно была моложе, примерно за сорок. Её тёмные волосы были небрежно распущены, она была одета в коричневый домашний халат и вполголоса успокаивала другую. Судя по тому, как они обрадовались при виде Алисы, явно её и ждали.

Я не стал подходить ближе, стоял у машины и наблюдал, как взрослая женщина с печалью и, кажется, со смущением посмотрела на Алису. Та взяла её руки в свои, очень тепло и мягко сказала:

– Вы не переживайте, всё будет хорошо. Вот тут все ваши лекарства, завтра хотела занести, принимайте от давления сегодня, не хочу, чтобы оно у вас скакало, – она вложила пакет с лекарствами ей в руку.

Женщина в шали выглядела немного успокоенной, но все равно что-то тревожило её.

– Извини, милая, – начала другая женщина, – муж в командировке, а ты знаешь, как она переживает, когда её кот убегает. Нашли мы его только под вечер, а он на дерево, – сбивчиво рассказывала она, – а без него тётя Нина не уснёт.

– Хорошо, – вздохнула Алиса и уточнила, – лестница всё там же?

– Да, – и тут женщины заметили меня, и, естественно, госпожа Любопытство озорно блеснула в их глазах. – А кто этот красивый молодой человек с тобой? – Елейным тоном спросила пожилая женщина, по-видимому, та самая тётя Нина.

– Это мой знакомый, – туманно ответила она. – Нина Павловна, давайте позже, сначала спасём вашего кота, – быстро добавила она, предотвращая намечающийся допрос. – Я пойду за лестницей, – она повернулась и пошла в мою сторону.

– Будь осторожна, милая, темно ведь уже, – сетовала женщина.

Подсвечивая фонариком, Алиса пошла куда-то за здание, а я, очаровательно улыбнувшись двум дамам, пошёл за ней следом. Рядом с домом был старенький склад. Алиса открыла дверь и включила свет, точнее, лампочку, которая горела под потолком, ярко освещая весь собранный здесь хлам. Тут было куча всего: от ковров до ведёр, от чашек до половины велосипеда, тостер и катушки. В углу, опершись на железную стенку, стояли деревянные стремянки.

– Поможешь? – Спросила она, оборачиваясь ко мне.

– Конечно, я возьму, – сказал я. – Просто подсвечивай дорогу, я пойду за тобой.

И протянул ей свой телефон. С двумя гаджетами, которые использовались как фонарики, мы дошли до большой яблони. Я ещё издали заметил силуэт большого дерева. Метров четыре в высоту не меньше. И оно странно выглядело на фоне всех остальных, потому что было единственным фруктовым в округе: справа и слева от него были одни ели.

Света было мало, а дерево выглядело не зимним, когда все ветки видны как на ладони, а летним. Густая листва и тут и там красные плоды. Поэтому кота я увидел, когда мы подошли вплотную. Там высоко, в двух метрах от земли, спели яблоки, а среди листьев и фруктов восседал серый кот. Озирался вокруг и лениво зевал.

Я оглянулся и увидел Нину Павловну и её соседку. Они сидели на лавочке в пятидесяти метрах от нас и переговаривались. Уже явно успокоились и просто ждали, когда им вернут кота. А он, даже заметив нас, преспокойно сидел на своей ветке и лениво покачивал пушистым хвостом. Тот ещё нахал, подумал я.

Установил лестницу, убедился, что она стоит прочно, и уже готов был подняться, но Алиса остановила меня.

– Он тебя поцарапает. Это вредный кот, чужих не любит.

– Но ты в платье и на каблуках?

– Справлюсь. Только держи крепко эту штуку, – она, держась одной рукой за лестницу, сняла свои туфли и отложила их в сторону.

Они так картинно лежали на мягкой траве: две черные туфельки на высоких каблуках. Одна стояла ровно, а другая упала набок.

– Хорошо, – это я неохотно согласился с тем, что все-таки полезет она.

Успокаивало лишь то, что стремянка была не слишком высокой, и если что, я смогу поймать её.

Она осторожно поднялась, держась за ствол дерева. Я специально поставил лестницу так, чтобы дерево можно было использовать как перила. Прямо на уровне глаз прошла пара красивых ножек, а вот и моя награда – услада глаз для любого парня. Вступала она твердо, и вроде всё шло нормально. И тут я разглядел больше, чем следовало. Я думал, она в черных колготках, но это были кокетливые чулки. Я дар речи потерял, а фантазия подсовывала картинки, которые не стоит озвучивать. Усилием воли я прогнал эти мысли из своей пошлой головы. И насладившись видом, деликатно отвел глаза, чтобы не стать свидетелем еще большего. Пусть цвет её белья пока для меня остается тайной.

Тем временем она звала кота:

– Кис-кис-кис. Генрих Пол Николас, будь хорошим мальчиком и иди ко мне.

Ого, кота зовут Генрих Пол Николас. Красиво, ничего не скажешь. Сразу становится понятно, почему он такой вальяжный и самовлюбленный. Был бы какой-нибудь Барсик, Усатик или Кися, вел бы себя соответственно. Ласкался бы, выпрашивал еду и почесушки. А тут – царственная особа, никаких просьб, одни повеления. Единственный и неповторимый Генрих Пол Николас!

Алиса уже смогла дотянуться до кота, подставила ему руку. А кот лениво потянулся, будто размышляя, достоин ли он такого спуска, а затем плавно и величественно переместился к ней на руки, можно сказать, даже перетек, как настоящая луна, вплывающая за облака. Позволил данной рабе себя спустить. Она взяла его и, убедившись, что он сидит надежно, начала осторожно спускаться. Я посмотрел на них и улыбнулся.

– Ты чего? – В её голосе смешались удивление и лёгкая улыбка, словно она знала, что в этот момент я мог думать только о ней.

Ну вы только представьте: ночь, на небе полная луна, под её светом стоит большая яблоня – вся зеленая с краснеющими плодами. А под ней старая деревянная лестница с местами облупившейся краской. На лестнице – красивая девушка в черном платье, а на руках у неё устроился его высочество, вальяжный кот по имени Генрих Пол Николас. И во всю эту картину немного безумия добавляет тот факт, что она босиком. Думаю, даже Льюис Кэрролл не придумал бы лучше.

– Алиса и Чеширский кот. Я случайно попал в сказку? – Ответил я.

Она тоже улыбнулась. Оставалось всего пару ступеней. Я протянул ей руку, и она мягко опустилась на землю, опираясь на меня.

Алиса поправила кота, чтобы удобнее лежал, а другой рукой держась моего плеча, надела туфельки. Кот, устроившись у нее на руках, посмотрел на меня ленивым, но совершенно царственным взглядом. Затем, будто сделав вывод, который устраивал только его, закрыл глаза и замурлыкал. Это было одобрение? Или он просто позволил себе быть великодушным?

– Спасибо, – взмах ее длинных ресниц почти остановил время. – Отнесешь стремянку? А я пойду отдам кота. И поехали домой. Я так устала, – печально, даже слегка жалобно, попросила она.

– Да, хорошо, – согласился я, беря стремянку.

Меня словно заколдовали. То самое чувство магии опять окутало меня мягкой, теплой волной. Всё, что происходило, будто вышло из сказки, а я не мог перестать улыбаться. Пока я нес лестницу, по коже пробегали мурашки. Мне казалось, что я все еще чувствую тепло руки Алисы у себя на плече…

Так, спокойно и по порядку. Конечно, я понял ее намек. Она попросила отнести лестницу и сказала, что устала, чтобы я лишний раз не маячил перед этими почтенными дамами. Наверное, ей просто не хотелось объяснять ситуацию. И, честно говоря, мне самому было бы неловко.

Но от ее слов "Я хочу домой" у меня будто согрелось сердце. Словно она имела в виду не просто какой-то дом, а наш. "Хочу, чтобы так и было," – подумал я. И понял, что уже не смогу отказаться от этого желания никогда.

Я покорно, подобно верному рыцарю, ждал её в машине. Она вскоре вернулась. Но ни про женщин, ни про кота мне в ту ночь ничего не рассказала. Лишь значительно позже я узнал, что Нина Павловна, строгая пожилая женщина, была её учительницей по музыке. Алиса по-своему заботилась о ней, а такие ситуации с котом случались нередко. Но обычно с ними справлялся сосед, жену которого я и видел с ней.

Всю обратную дорогу мы почти не разговаривали. Но нас больше не тяготило это молчание. По атмосфере оно было лучше, чем тот бессмысленно – дежурный разговор незнакомцев, когда мы сидели в парке. Я продолжал думать о ней, а она о своем. Алиса казалась грустной и уставшей. Наполовину опустила стекло, высунула ладонь наружу и пальцами ловила ветер. У неё были красивые руки: длинные, изящные пальцы, но без маникюра, просто аккуратно подстриженные ногти. Её пальцы двигались, будто на невидимом инструменте она наигрывала свою собственную мелодию. Почему-то эта музыка чудилась мне прекрасной, но печальной.

Мне так хотелось утешить её, согреть. Но я не имел права, да и не знал, как это сделать. Ведь к каждой душе нужен свой ключ. Мой взгляд упал на кулон в форме этого предмета. Простое золотое укрощение: верхняя часть замысловато была изогнута, повторяя контуры буквы Ф, а язычок, который нужно вкладывать в замок, похож на лесенку. И какой же ключ подобрать к твоей душе, девочка? Кому-то помогут слова, а кому-то безмолвное объятие. Одному сладкая вата, другому —прогулка под звёздами. Я не хотел рисковать. Никогда не считал себя трусом, но впервые был предельно осторожен. Почему это чувство было таким пугающим, будто идёшь по минному полю.

Её тихий голос вдруг вырвал меня из раздумий:

– Кто я, по-твоему? – Неожиданно спросила она, нарушая тишину.

– Я тебя не знаю, – осторожно начал я. – Но, в то же время, кажется, я знал тебя всю жизнь. Ты как мираж: стоит мне моргнуть, и ты исчезнешь. Или, может, ты принцесса, которую нужно спасти? Таинственная, и… – я все же решился, – и родная.

– Да уж, с кем еще вести глубокие философские беседы о себе и ни о чем, как не с незнакомцем?

– Незнакомцы иногда становятся знакомыми.

– Ага, в этом и вся беда…, – многозначительно сказала она.

И я, кажется, понял, о чём говорит Алиса, но трусливо гнал эти мысли прочь. Так хотелось продлить эти мгновения. Время, пока реальность не поглотила меня и мутные воды не сомкнулись. Тогда я и окажусь под тонной этой не самой чистой воды, то есть в не совсем этичной ситуации, в которую я сам себя и ставлю.

Больше Алиса ничего не сказала. А вскоре мы доехали до её подъезда. Во дворе не было ни души. Только редкие прохожие вдалеке, да и те уже исчезли, растворились в ночной тени. Мы остановились, и мотор затих. В этот момент в воздухе остались только наше дыхание. Она сидела напротив меня, такая близкая и в то же время недосягаемая. Наши взгляды встретились. Ее спокойный темный омут будоражил меня. Казалось, что в мире больше никого и ничего нет. Будто время одновременно ускорилось в тысячу раз и в то же время остановилось.

Я чуть подался в её сторону, но она не шевельнулась.

– Я больше не хочу тебя видеть, – тихо произнесла она, и в её голосе не было ни гнева, ни страха, только холодная решимость.

Глава 3 Мой друг и дракон

До меня даже не сразу дошел смысл её слов, настолько я был погружен в её прекрасные чёрные глаза. И, если честно, мне хотелось её поцеловать. Но остатки разума били SOS и кричали, что это испортит всё безвозвратно. А её слова, словно звонкая пощёчина, как зябкий ветер или холодное ведро воды, вынули меня из этого блаженного состояния.

– Почему? – У меня вырвался лишь этот глупый вопрос.

Она даже не ответила, просто пожала плечиками. Открыла дверь, впуская тёплый летний воздух, и вышла из машины.

– Постой, – я вышел за ней следом. Обошел машину.

Алиса уже стояла у домофона. Она обернулась.

– Я хочу быть тебе другом.

– Другом? Только другом? – Она подняла бровь, и в этом жесте звучала вся её ирония.

– Тогда назначь мне испытание. Если я его выполню, то мы встретимся ещё раз, – я просто хотел оттянуть момент, найти лазейку.

Она нахмурилась, явно думала. А потом, словно находя компромисс со своей совестью, сказала:

– Дракон. Принеси мне голову Дракона. Ты сказал, что я принцесса, поэтому я требую подвига, как и те девушки в башне, – сказала она, и я не смог прочитать в её взгляде, шутка это или желание отвадить меня навсегда.

– Хорошо, ты получишь его, – пообещал я спокойно и честно. Потому что действительно захотел этого. Совершить для неё подвиг.

Она ещё раз посмотрела на меня, коротко и серьёзно кивнула, принимая вызов. А потом зашла в подъезд. Железная дверь с грохотом закрылась. Свет подъезда на секунду ударил в лицо и пропал. Не думал, что обычная дверь станет объектом моего раздражения. Хотелось стукнуть в него кулаком. Я остался в одиночестве. Она ушла, и мне не было понятно, вернусь ли я когда-нибудь снова, увижу ли ее черные глаза, которые, кажется, до сих пор смотрят на меня с укором.

Я пошел к машине. Держался за руль, смотрел в пустоту и думал обо всём и ни о чём. Затем на автомате завёл тачку и поехал домой.

***

Зайдя в квартиру, я обнаружил на диване своего питомца. Он спал, пуская слюни. Я пнул его, ласково оповещая о своем приходе. А почему только мне должно быть гадко на душе в этот паршивый вечер? Из-под одеяла высунулась кудлатая голова и сказала сонно: «Отвали». Вы не подумайте, я не жестокий владелец, просто этот сурок по совместительству мой лучший друг, который уже пару недель кантуется у меня. Нагло кормит меня обещаниями, что завтра съедет, а сам даже не ищет квартиру. Короче, удобно устроился.

– Ночуй у себя в цехе. Тут тебе не отель.

– Ой, не возникай, твоя хата максимум на хостел тянет, и то сервис хромает, я бы пять звезд не поставил, – пробубнил он сонным голосом. – Матраса нормального у тебя даже для друга нет. На этом жестком диване у меня уже спина просит массажа, – продолжал причитать.

– Ой мой хороший, я тебе сейчас масажик сделаю, – пнул его еще раз, чтобы жизнь медом не казалась и пошел в свою спальню. – А если бы я с девушкой пришел? – Без перехода, продолжил я.

– Брехня, ты все угрожаешь, что возможно вы поженитесь, но я думаю, скорее вы расстанетесь, чем обратное, – сказал Тедди, окончательно проснувшись.

Этот худощавый долговязый парень с копной непослушных пшеничных кудряшек, глядящий как щенок своими голубыми глазами, начал свои философские оды. Хвала и честь его образованию. В нем невероятным образом сочеталось спокойствие Будды и профессиональное занудство Юнга. Из-за чего еще в школе я начал обзывать его «Старая душа». Сначала называли дедом, но второй вариант как-то прижился. Да и ему, кажется, нравится больше.

– Почему это ты так думаешь? – спросил я, вернувшись из своей спальни в гостиную в одних трусах и с полотенцем на шее.

Тем временем мой друг стоял уже на кухонной зоне, которая, впрочем, была совмещена с залом. Он попивал апельсиновый сок прямо из пакета, игнорируя стаканы, которые висели на железных крючках на расстоянии вытянутой руки от него. Осушив несчастный пакет до конца, он выкинул его в урну и вернулся на диван. А потом продолжил свои излюбленные речи:

– Ты не думай, она не плохая, просто тебе не подходит. Ты уже год с ней. Получилась ситуация: и хочется, и колется. Ты не можешь с ней расстаться, да вроде и причин нет, и жениться не хочешь. Вот и живете оба в подвешенном состоянии. Ты пытаешься быть заботливым и хорошим, а она делает вид, что верит. Вот тебе вечерняя психотерапия от меня в качестве платы за жилье, – он кинул в меня маленькой подушкой, с которой спал в обнимку.

– И еду, – добавил я, ловя подушку и кидая обратно Тедди. Он так не вовремя или как раз-таки вовремя посеял в моей метущейся душе сомнения. Чертово Старая душа, точно знает, когда и что ляпнуть.

Загруженный мыслями, я пошел в душ.

Встал под холодную воду. Нужно было подумать. В целом Тедди прав. Лиза, так зовут мою девушку, мне нравится. Она хорошая, с ней надежно. И она не душит меня, а ждет, когда я буду готов сделать предложение. Хотя невинных намеков было достаточно. И это на самом деле напрягает, заставляет чувствовать себя виноватым. Ведь будь на моем месте другой, более приличный, сомневался бы столько же. Не знаю, но меня останавливает то, что мне с ней до бесконечности скучно. Будто я оказался в каком-то глухом уголке, где нет связи, и мне приходится довольствоваться старыми сериалами с заезженными сюжетами. А видеотека, скажем прямо, довольно скудная…

До встречи с Алисой я говорил себе, что это просто кризис в отношениях и, наверное, после свадьбы всё пройдёт. Но теперь думаю, что станет только хуже. По природе я не вспыльчивый человек, поэтому мы и не ссоримся. Вместо этого я просто сбегаю от неё. Отговоркой служит работа, приезд друга или что-то ещё, придуманное на ходу. А потом чувствую вину и задариваю её подарками. Как ни взгляни, ситуация выходит грустная. Нет, конечно, не из-за подарков, а из-за того, что я избегаю откровенного разговора. Из-за того, что перестал видеть в ней женщину, а вижу лишь… кого? Удобного человека.

Воду сделал потеплее, а то такими темпами скоро зубами начну стучать. Взял с полки шампунь, надавил немного и яростнее, чем обычно, начал намыливать голову. Будто от этого мыслей станет меньше. Я больше не мог думать о Лизе. Наверное, было слишком стыдно. Будто из колоды карт я вытаскиваю одну за другой, и всё время попадается Алиса, а я продолжаю тянуть карты. Потому мой внутренний приличный человек говорит, что я должен продолжать, пока не попадётся карта с Лизой.

Мысли сами собой возвращались к сегодняшнему вечеру и тому сумбуру, в который меня затянуло. Её холодный взгляд. Глаза большие, чёрные, словно омут? Нет, скорее как космос. Тёмные, но словно светятся изнутри. Она другая, будто я её уже знаю. Конечно, я понимаю, что одна встреча – это слишком мало, чтобы делать однозначные выводы. Но мне… мне нужно увидеть её ещё раз. Воспоминания об Алисе проносились мимо, словно поезд, на который я не мог попасть, а в конце остался лишь шлейф ее чудесных духов. Я хотел её, хотел увидеть.

От шампуня уже ничего не осталось, а я продолжал тереть голову. Остановился, нащупал машинально на полочке гель, надавил и продолжил мыться.

Но что сделать с драконом? Заказать картину – банально, купить игрушку – предсказуемо, может, найти ручную стрекозу или хамелеона, вроде у какой-то принцессы он был… Но тут меня посетила другая идея. Я спешно смыл с себя остатки геля. Выбежал из душа толком и не обтерся. Пронёсся мимо Тедди, забежал в спальню, полез в свой шкаф. Был рад, обнаружив то, что хотел найти.

– Что, что-то случилось? – спросил друг с соседней комнаты. – Да, мне нужна твоя помощь, одевайся.

– Ну ты знаешь мой прайс, – сказал он лениво, потягиваясь. Стащил джинсы со спинки дивана и начал натягивать.

– Не переживай, будет тебе шоколадка, да я тебе целую коробку куплю, если у нас всё получится, – крикнул я из спальни, одеваясь.

– Заметано, но половина оплаты вперёд, – сказал Тедди.

Он уже надел футболку, пришёл из зала в спальню и стоял с босыми ногами возле кровати. Я машинально открыл нижний ящик и кинул ему пару новых носков. Он избавился от бирки и, усевшись на застеленной кровати, натянул их. К этому моменту я тоже уже был готов, застегнул ремень, забрал бумажный пакет, и мы пошли к выходу.

Надели кроссы и спустились на парковку. Пригнули в тачку, и примерно через сорок минут мы уже были возле его цеха. Минут десять мы потратили в магазине. Потом ещё десять расталкивали сторожа, чтобы он открыл нам дверь. Бедный мужик был в шоке от такой спешной возни. Но, узнав Тедди, он, кряхтя и бурча, отварил нам железную решётку. Мы заехали в маленький дворик. Темнота, но уже через пару секунд на нас среагировали пару ближайших фонарей и благородно зажглись, освещая наше шествие. Ну как тут не добавить пафоса, мы ведь идём за головой дракона. Два отважных рыцаря в ночи. Хотя нет, наверное, если я Артур, то моя Старая душа – Мерлин. Так вернее, потому что именно ему и предстоит этой лунной ночью творить магию.

Наверное, самое время рассказать мне свою идею. Пару месяцев назад я мимоходом купил красивый, дорогой, белый как снег бомбер, который идеально подходил для весны или ранней осени. Он смотрелся настолько стильно, что мой взгляд буквально прилип к нему в магазине. Но поскольку сезон уже подходил к концу, я просто закинул его в шкаф, не вынимая из фирменного пакета. И стоя там под душем, меня буквально осенило. Наверное, яростное потирание головы чем-то помогло: мозги заработали или нейроны, что там у нас в голове. Короче, я подумал: «А что, если сзади этого бомбера набить голову дракона?» Будет большой и внушительный рисунок. Конечно, можно заказать принт, но под рукой у меня Тедди, а у него целый цех по набиванию ковров и не только. Думаю, сейчас все в курсе, что такое популярно. Все хотят коврики с любимыми героями, типа Спанч Боба, Наруто и корейских певцов. Поэтому мой дракон тоже, «как говорится», будет в тренде.

Мы вошли в цех. Тедди щёлкнул выключателем, и свет разом залил всё помещение. А я машинально прищурился, чувствуя себя как на допросе, словно мне кто-то светит фонарем в лицо. Когда зрачки пришли в норму, я начал различать очертания комнаты, где я был не раз.

Большой прямоугольный зал, куда с лёгкостью можно затолкать автобус и еще останется место. Тут пахло нитками, смазочным маслом и железом. Одна из стен была окрашена в яркий лимонно-жёлтый, остальные в мягкий светло-серый, создавая баланс между теплотой и нейтральностью.

Вдоль двух стен стояли металлические рамки разных размеров с незаконченными работами. В некоторых пока трудно было угадать замысел, но среди них я узнал пару знакомых образов: в углу силуэт принцессы Ариэль, пока ещё без хвоста, а рядом почти завершённая «Звёздная ночь» Ван Гога.

Жёлтая стена была заставлена массивными открытыми полками с инструментами. А в центре комнаты располагался огромный рабочий стол, на нем царил творческий беспорядок: ножницы, эскизы, катушки ниток. Всё говорило о том, что за ним одновременно трудится несколько человек.

А в самом неприметном углу комнаты пристроился мягкий синий диванчик, а вокруг растеклись парочка круглых пуфов того же цвета, приглашая присесть и ненадолго отвлечься от работы.

Тедди вытащил ноут, уселся в диван и углубился в работу. Я сел рядом с видом эксперта-самоучки и контролёра. Конечно, если всё делать правильно, нужно было бы для начала иллюстратору заказать рисунок, а потом набивать его. Так он получился бы более оригинальным, но мне хотелось поскорее. Я, как только представил, что удивлю её уже завтра, так и понеслась звезда по кочкам. Поэтому мы решили взять готовый рисунок из интернета и поменять его немного в фотошопе.

Я поглядывал из-за спины Тедди и бухтел, строя из себя плохого заказчика. Он пытался создать для меня идеальный дизайн, поедая кусочки шоколада, как-то слишком ловко у него это получалось, потому что на клавиатуре не было ни одного шоколадного отпечатка. Когда рисунок удовлетворил нас обеих, мы переглянулись и дали друг другу пять, а потом пошли в склад за нужными нитками.

Когда я выдернул сонного Тедди из постели и потащил его в цех, он даже не спросил, что за блажь на меня нашла среди ночи. Он только вопросительно уставился на меня, когда я рассказал ему свою идею, и потребовал месячный запас сладостей. Как так выходит, что его зубы до сих пор в порядке и сияют белизной, а не дырочками?

На его молчаливый вопрос: «Нафига это тебе надо?», я объяснил словами, что обещал выпендриться перед одной девушкой и теперь не готов садиться в лужу.

– А я говорил! – заявил он и уставился на меня своими большими честными глазами.

– Это ещё ничего не значит, – поймал я на лету его ход мыслей.

– Как скажешь друг, – он поднял руки.

По большому помещению, где была хорошая акустика, в оглушительной тишине наши шаги и шарканье звучали неестественно громко. Я шёл за Тедди к лестнице. В склад, который мы направлялись, находился в подвале.

Я чуть не споткнулся и нехорошо выругался, а друг посмотрел на меня так, словно всю жизнь меня воспитывал, а я так и ничему не научился. Он осуждающе покачал головой. Я привычно закатил глаза, и мы пошли дальше.

Вскоре мы оказались в жутком подвале, где закапывали трупы, и лежали органы в старых баночках и мутных жидкостях, бууу. Ха, поверили, только копов не зовите. Тут все легально. И люди, обожающие вязать, точно схватились бы за сердце от счастья.

Это был мир ниток. В главном зале я бывал часто, а вот в этой комнате оказался впервые. Две стены до самого потолка были разбиты на полки, а те, в свою очередь, на ячейки, и в каждой находились нитки разных цветов и текстур. Всё аккуратно пронумеровано, а цвета идут от тусклого к яркому.

«Как много оттенков», – подумалось мне.

Арбузный, карминовый, бордовый, алый… – прочитал я на табличках, а сам бы просто назвал всё это красным.

Я оглянулся и увидел несколько больших мешков на полу, которые явно нарушали идиллию.

– Новое сырьё, девочки ещё не успели разобрать, – уточнил Тедди, проследив за моим взглядом.

– Да, без проблем, я не педант. Сейчас самое главное, сотворить дракона.

– Ты не расслабляйся, – сказал Тедди, поднимая бровь. – Это мы только самое простое закончили. Сейчас будешь мне помогать. Не сбавляй обороты.

– Хорошо, мастер, сегодня я буду вашим падаваном, – сказал я, сдерживая улыбку и поклонился ему, как ученик джедая.

В большую плетёную корзину, критически изучая оттенки цветных нитей, Тедди скидывал всё нужное. И когда всё было собрано, я схватил эту охапку и понёс в главный зал. С минуту мой друг осматривал бомбер, поворачивал его туда-сюда, пощупал и потянул материал. Ладно, думаю, к нему можно будет пришить дракона. Вынес он свой вердикт.

Потом мы туго закрепили специальный материал на каркас, ведь ковёр делался не прямо на бомбере – Тедди просто соединит всё в конце.

Итак, небольшой экспресс-курс от моего друга по изготовлению ковров. На закреплённый материал наводится проектор с будущим рисунком. Этот рисунок, в нашем случае дракон, нужно тщательно обвести карандашом. Для чего это нужно? Чтобы понимать контуры и знать, где заканчивается один цвет и начинается другой, примерно как в раскраске. Кстати, оказалось, что это не так уж трудно, и мне удалось внести свою посильную лепту.

Далее Тедди принёс тяжёлую машинку, сменил иглу, но потом передумал и заменил её ещё раз на более тонкую, чтобы шерсть получилась гуще. Он с грохотом – машинка звучала довольно громко – забивал нитку за ниткой, и вскоре начал проявляться наш дракон. Методично забивая один цвет за другим, Тедди менял нитки и продолжал вышивку.

К сожалению, на данном этапе я никак не мог ему помочь: требовалась рука мастера. Если вышивка получится кривой, исправить уже не удастся, а времени у нас было в обрез. Поэтому я развлекал его рассказом о холодильнике, с которым он так и не успел достойно попрощаться. На что Старая душа многозначительно пожал плечам, мол посмотрим, конец это истории или новая глава.

Когда рисунок был полностью готов, Тедди перевернул ткань и обильно обмазал её клеем, чтобы нити не распустились. Затем он поместил нашего дракона в специальную сушилку, и нам оставалось только ждать. Я разлёгся на том самом диванчике, пока мой друг убирал беспорядок, оставшийся после нас. Когда сушилка запищала, давая понять, что всё готово, Тедди достал огромные ножницы, которые при обрезании звучали, как хруст ботинка по свежему снегу.

Аккуратно вырезав голову дракона, от большого куска материла. Он оставил лишь пару сантиметров запаса, чтобы можно было пришить этого мифического зверя к бомберу. Со вздохом настоящего профессионала он сказал:

– Жаль, что у нас нет возможности протестировать. Есть небольшой шанс, что мы его просто испортим, – его взгляд прямо-таки говорил: «Потом не вини меня».

– Ну что поделаешь. Давай портить, – согласился я и уверенно протянул ему бомбер.

Если бы материал оказался слишком мягким, дракон бы выпадал и чувствовался бы примерно так, если бы к одежде пришили рюкзак. Слишком уж сильно было бы видно, что его приделали. Но наши мольбы были услышаны…

Тедди снял нашего пациента с операционного стола и придирчиво осмотрел результат, словно доктор своего Франкенштейна. К счастью, никаких лишних швов видно не было, и дракон выглядел так, словно был здесь всегда.

Я держал в руках произведение нашего кустарного искусства и любовался результатом.

На белом бомбере красовалась голова светло-серого дракона. Упрямые рога устремлялись вверх, а волосы на морде будто развевались на ветру. Чешуя на макушке переливалась оттенками – от небесно-голубого до фиолетового. А большой лазуритовый глаз смотрел пристально и грустно.

Получилось очень достойно. Именно таких драконов и должны приносить рыцари.

Выслушав мои искренние восторженные, но не совсем цензурные, оды его таланту, сонный Тедди забрал у меня этот предмет гардероба, эстетично упаковал его в фирменную коробку, положил открытки и стикеры.

Через четыре часа сборка была завершена. Теперь оставалось только вручить бомбер – красиво и в нужный момент.

А потом, довольные собой, мы поехали досыпать.

Глава 4 Она того стоит

Если вы думаете, что я работаю в скучном офисе с 8 до 5, то это не про меня. Нет, я не какой-то там хакер-программист, который видит мир через призму экрана, заполненного ноликами и единицами. И хотя моя профессия тоже предполагает сидение за несколькими мониторами, мой мир намного богаче цифрами. У меня профессия гораздо хитрее, что ли, я трейдер и этим живу по-настоящему.

Да, я мог бы работать в большой корпорации, где деньги текут рекой, и тратить свой потенциал на приумножение чужого капитала. Но ещё будучи студентом, я выбрал свободу. Деньги – не моя религия, но их наличие делает меня независимым и подпитывает мою уверенность. Они спасли меня, и я вырос из мальчика, мечтающего сбежать, в человека, который смог это сделать.

Я всегда верил, что у каждого свой талант и призвание, хотя эти слова больше принадлежат миру искусства. Но биржевые графики и котировки для меня не просто цифры, я вижу в них закономерности и течения. Мой заработок стабилен, и я сам себе хозяин: рынок я постоянно мониторю, внимательно следя за котировками. Контролирую счета друзей и консультирую крупных клиентов.

Когда-то я был готов сутками сидеть на бирже, выстраивать сложнейшие схемы и рисковать. Сейчас же я придерживаюсь более спокойного подхода: купил несколько десятков хороших акций, и они обеспечивают стабильный пассивный доход. Время от времени я запускаю новые проекты под определенные запросы. В общем, жизнь складывается хорошо: есть квартира, машина, и всё это благодаря той самой работе, которую я делаю на отлично.

Поэтому на следующий день я решил отложить работу и как следует выспался. От этого невинного отлынивания вреда не будет. Ну, если, конечно, отбросить кризисные кейсы. Но в этот день финансовый рынок держался относительно стабильно, и котировки как ленивые улитки медленно ползли вверх. Одним глазком проверив и успокоив своего внутреннего параноика, я устроил себе импровизированный выходной. И только к вечеру выбрался из дома. Приведя себя в порядок, я поехал к подъезду Алисы. Только за рулем, ездя по дороге, пришло осознание, что все это похоже на авантюру: у меня не было ни плана, ни уверенности, что вообще выйдет что-то внятное.

Недалеко от въезда в её дом обнаружил магазин цветов и подумал: Кто я такой, чтобы игнорировать знаки судьбы? Припарковавшись прямо у входа, я вошёл в небольшую комнату, отделённую стеклянной перегородкой, за которой в приятном климате располагались цветы. Их было два десятка видов – от простых полевых до нежных пионов. Но я выбрал белые розы. Пока девушка старательно упаковывала их, я всё думал: хорошо бы, если их доставили Алисе. Но ведь я даже не знал, в какую именно дверь стоит постучать. И вся эта старательно выстроенная романтика грозила превратиться в фарс, где герой с цветами бродит по подъезду, как нелепый курьер без адреса.

– Смотрите, какой сказочный букет получился! Вашей девушке точно понравится, – сказала цветочница. Хрупкая девочка в черной футболке. Её чёлка была окрашена в яркий малиновый цвет. Она явно училась в университете, потому что под шуршащими обёртками на столе выглядывал уголок книги по высшей математике. Видимо, не одному мне приходится решать задачи, – подумал я с лёгкой усмешкой и захотел оставить ей побольше на чай. Вспомнил времена, когда мне тоже после школы приходилось мчаться на подработку.

– Спасибо, – коротко ответил я, не вдаваясь в подробности, чья это девушка.

– Как её зовут? Может, приложите записку? – предложила она.

– Алиса. Но лучше дайте мне открытку, я сам напишу, – сказал я, на что она протянула несколько вариантов на выбор.

– А это не та девушка, что живёт в соседнем подъезде, с такими волосами? – спросила она, показывая на свои плечи, – и с чёрными глазами?

– О, вы её знаете? – уточнил я, выбрав простую белую открытку с фиолетовой рамкой.

– Нет, просто вчера для неё была доставка, я сама относила, – зачем-то добавила она.

– Прекрасно, тогда сможете доставить и этот букет, – сказал я, дописав записку и аккуратно разместив её между бутонами белых роз.

– Да, конечно, – слегка удивилась девушка, явно уверенная, до этого, что я заберу букет сам.

Радуясь удачному стечению обстоятельств, я вернулся в машину. Переставил ее напротив подъезда «моей девушки». Включил плейлист, попивал кофе, которое купил, выйдя из цветочного, и просто наблюдал. У меня такая работа, что в ней нужны не только знания, но и доля везения. Всегда проносит. И я уже смело беру удачу в расчёт, как число Пи в математической задаче. Поэтому я точно знал, что Алиса либо сейчас дома, либо она скоро приедет.

Ну вот, например, я столько бонусов с этого похода к цветочному получил. Во-первых, подарить красивой девушке цветы – это уже как бы приятно. Во-вторых, цветочница отнесёт букет, и я точно уже буду знать, дома ли Алиса. В-третьих, это записка, которую я смог передать с помощью цветов. Ведь я не знаю ни её соцсетей, ни номера телефона. Конечно, в современном мире довольно легко всё это найти, но не хотелось бы слыть сталкером. Поэтому, думаю, я нашёл этичный и романтичный выход. Я же говорил, что везучий.

Музыка тихо играла, кофе был допит. Чтобы совсем без дела не сидеть, я просматривал новости. Даже решил, что пора избавляться от акций компании… Когда на горизонте появилась студентка с розовой челкой. Она пританцовывала, видимо, была в наушниках. А на руках несла большой букет белых роз в сиреневой упаковке. Уверенно подошла к подъезду Алисы и нажала на кнопки. Ожидание… Я уже подумал, что её нет дома.

Как вдруг открылась дверь, и на улицу вышла она. В простой белой футболке и мягких серых шортах. Они коротко о чем-то переговорили, Алиса приняла букет и расписалась на бланке доставки. Девушка из цветочного ушла, а моя зашла в подъезд. Я продолжал ждать, потому что именно сейчас, должно быть, она читает записку и что-то решает для себя. Там я написал:

«Дракон повержен. Если хочешь на него взглянуть, я жду тебя внизу».

На удивление, ожидание длилось недолго. Я думал, она будет колебаться, а потом долго подбирать наряд, возможно, даже это обсудит с подругой. Ну, во всяком случае, так всегда поступала Лиза. Да и все мои бывшие. Поэтому я спокойно уткнулся в свой планшет и продолжил чтение, когда кто-то постучал в окно машины с водительской стороны. Я спешно опустил его, откладывая планшет и ловя себя на том, что не могу отвести взгляда от Алисы.

– Привет, – сказала она весёлым голосом.

– Привет, – на автомате ответил.

У приоткрытого водительского окна стояла Алиса. Она уже успела сменить наряд. Теперь была в бежевой облегающей майке и джинсовых шортах. Ее распущенные волосы мягко касались плеч, а черные, как ночь, глаза внимательно смотрели на меня.

– Алиса, – улыбнулся я.

– Быстро же ты, – сказала она, скорее утверждая, чем спрашивая.

Я вышел из машины и открыл перед ней дверь. Когда вернулся на свое место, почувствовал, как ладони стали чуть влажными, смешно, да? Я мог выступать перед толпой людей, заключать сделки на крупные суммы, не моргнув глазом, спорить с кем угодно, но сейчас, предлагая ей оценить результат нашего маленького пари, ощущал себя неопытным мальчиком, дарящим свою первую валентинку. Надеясь, что это все волнение не отразилось у меня ни на лице, ни в движениях, я дотянулся до заднего сидения, достал оттуда бумажный пакет и протянул его ей.

Алиса приняла его осторожно, и наши взгляды на мгновение встретились. В ее невероятных глазах мелькнуло ожидание, а в моих, думаю, она успела заметить смятение. Она устроила пакет на коленях, и пока Алиса разворачивала подарок, у меня в голове пронеслись тревожные мысли: а что, если не понравится? Что, если я все придумал не так?

Она вскрыла коробку, и внутри ее ждал белый бомбер с большим драконом на спине. Со светло-серой мордой, упрямыми рогами и чешуей, которая переливалась у него на спине. Когда она рассматривала его, казалось, что время остановилось. За окном растянулось закатное небо: оранжевые и розовые оттенки нежно переходили друг в друга, будто кто-то аккуратно размазал акварель по горизонту. А в этот момент дракон и девушка смотрели друг на друга. Могучий зверь сурово и понимающе, как и все великие магические создания, а девушка – с выражением, полным восторга и удивления. Он был не просто изображением, а живым, мягким, пушистым, его хотелось трогать и гладить.

Она улыбнулась искренне, как ребенок получивший долгожданную игрушку. И в тот миг я почувствовал, будто подарок достался не только ей, но и мне. Радость и облегчение накрыли меня волной: мои сомнения и тревога обернулись победной гордостью. Я сделал что-то по-настоящему важное для нее и, наверное, для себя тоже.

– Определенно, я проиграла спор, – вынесла она вердикт.

– А с кем ты спорила? – спросил я.

– С собой, – она снова провела рукой по дракону. – Думала, ты мне игрушку притащишь. А тут такая милота… Честно, не ожидала.

– Тогда я требую похода в кино, – не упустил я шанс и не смог сдержать самодовольную ухмылку.

– Хорошо, только фильм выбираю я, – сказала она с легкой хитринкой, будто из вредности, чтобы полностью не соглашаться.

Честно, мне это нравилось в ней – она была как редкая порода кошки: независимая, гордая, никогда не склоняющаяся к компромиссам, но все равно манящая. И каждый раз, когда она удивляла меня, мне казалось, что я начинаю понимать ее чуть лучше. Она совсем не была похожа на тех, кого я знал раньше.

У нее не было планов на этот вечер, а я был готов отложить все на свете ради нее, поэтому мы поехали в кино.

Довольно быстро мы оказались на парковке большого торгового центра. Поднялись на стеклянном лифте до последнего этажа и вошли в зал, где воздух наполнял запах карамели и попкорна. Алиса остановилась у стойки, изучая афиши с таким вниманием, будто решала важную задачу. Я смотрел на ее профиль, изучал ее черты лица и гадал, какой жанр победит. Комедия? Мне казалось, выбор падет на легкий фильм, но она уверенно тыкнула пальцем на постер боевика с элементами приключения и романтики, что-то вроде «Форсажа».

Ну да, гонки там тоже были.

Я пошел за попкорном с соленной карамелью и напитками. Пока мы брали билеты, сеанс уже начался, и мы пропустили часть рекламы.

Войдя в зал с фонариками в руках, мы нашли наши места. На самом деле, искать их было не нужно, почти все места были пустыми. Только наверху сидела пара, тихо целующаяся, и несколько ребят позади нас. Мы устроились, хрустели попкорном и сосредоточенно следили за фильмом.

Только тогда до меня и дошло, что не фильм она выбирала, а сеанс, который ближе всего. Ведь комедия начиналась полчаса спустя, а остальные пришлось бы ждать больше часа. И я понял, что нам обеим было слегка неловко, но я не мог придумать, как именно заполнить этот разрыв. Мы сидели рядом, и между нами возвышался барьер. Я стремился к ней, но, черт возьми, я ведь почти не знал ее. И теперь, когда мы оказались в этом кинотеатре, мне показалось, что я мог бы предложить что-то более простое – кафе, например. Там бы мы могли немного поговорить. Но я ляпнул что-то о кино, и вот мы теперь с ней вдвоем, и весь этот фильм пропасть молчания, которое тянется, как два часа одиночества вдвоём.

Но вскоре ситуация ухудшилась в разы. Примерно через час настал момент кульминации фильма: на экране началась перестрелка, яркие вспышки, крики актеров и тут у главного героя закончились патроны. Он был зажат в углу, и из всего доступного у него оставалось несколько секунд, чтобы помолиться перед тем, как отправиться к праотцам. Но тут приехал его друг на тачке, протаранил стену и героически поймал пулю за него. Потом все события перенеслись в больницу, где бегали врачи и пытались его реанимировать. Но вскоре сообщили, что они ничего уже не в состоянии сделать. Заиграла грустная музыка, а родные стояли у его кровати со скорбными лицами и прощались.

Тогда я и услышал тихий всхлип у себя под боком.

Я посмотрел на Алису, она сидела в кресле с глазами, полными слез. Она пыталась сдержаться, но несколько капель скатились по её щекам. Девушка не смотрела на меня, будто смущалась собственной слабости. В тот момент она показалась мне особенно уязвимой, и от этого мне стало больнее, чем я мог объяснить себе.

Быстро подняв ручку кресла, я убрал барьер между нами и притянул её к себе. Она доверчиво уткнулась мне в плечо, и наконец, это чувство тревоги начало отпускать. Я всегда считал себя независимым, уверенным в себе, но с того самого мгновения, как она постучала в моё окно, во мне поселилось беспокойство. Латентный страх, что я не справлюсь с её эмоциями, что она не доверится мне, что уйдёт. И все же, стоило почувствовать её тепло, как он растворился. В её доверии было осознание того кем мы могли стать друг для друга.

К сожалению, это длилось всего минуту. Алиса неуверенно отстранилась, будто изо всех сил пытаясь скрыть свою боль. Быстро встала и, не сказав ни слова, покинула зал. Я побежал за ней, кажется, уронил и рассыпал попкорн, но мне было совсем не до этого.

Догнал её уже в коридоре. Она обернулась, и на меня глянули красные, грустные глаза. По щекам еще катились слезы.

– Я… – начала она, но тут же передумала. Так и не решилась сказать то, что хотела.

– Не надо, – мягко перебил я. – Может, присядем хоть на минуту? – Я пытался ее отвлечь, чтобы она перестала мучать себя объяснениями.

Она отрицательно покачала головой.

– Лучше подожди меня в кафе. Я скоро вернусь.

– Нет, я пойду с тобой.

Честно, я боялся, что она сбежит. Логично, конечно. Она смущена, и побег – самый лёгкий выход. Я представил, как она выходит через боковой вход, растворяется в потоке людей. И тут же попытался отогнать от себя эти мысли. Я не мог просто отпустить её. Вдруг это наша последняя встреча?

Поэтому я сидел на диванчике возле женского туалета и чувствовал себя абьюзивным парнем, который не способен без тревоги выпустить свою девушку из виду. Хотя, если признать правду, в каком-то смысле так оно и было. Вот только мой страх рождался не из желания контроля, а из неопределённости.

Через пару минут она вышла с чуть влажным лицом. Явно умывалась. Я вгляделся в него и вдруг понял, что на ней почти не было косметики с самого начала. Только пропали стрелки и легкие тени с век, но кожа осталась все такой же ровной, а губы – естественно розовыми. И, наверное, именно в этот момент до меня дошло, что ей это было не нужно. Она и так была красивой. Просто красивой, без усилий. Но в ее чернично-черных глазах все еще таилась печаль.

– Я думал, ты сбежишь, – попытался скрыть тревогу за шуткой.

– Форточка слишком маленькая. Я пыталась, но не пролезла, – с преувеличенной серьёзностью сообщила она. – Какие недальновидные всё-таки люди, которые ставят окна в туалетах.

– Согласен. Обязательно подам петицию и пожалуюсь в соответствующие органы.

Мы засмеялись неуверенно, но искренне, и напряжение чуть ослабло.

– Ты не голодна? – спросил я, когда мы немного успокоились.

Она не ответила сразу, только посмотрела на меня пристально.

– Ты мне доверяешь?

– Да, – сказал я без колебаний.

Алиса протянула руку и посмотрела на меня снизу-вверх, с той самой хитрой, обезоруживающей улыбкой. Глаза у неё были лукавые, но во взгляде сквозило что-то ещё… Ожидание? Испытание?

– Дай ключи.

Я покорно вручил ей ключи от своего Бентли. Мы спустились на парковку и уехали в закат. Ха, совсем не так. Во-первых, потому что на улице была уже глубокая ночь, и чисто физически в закат бы не удалось уехать. А во-вторых, мы поехали в ближайший Бургеркинг. Подъехали к окошку и сделали заказ: она – простой чизбургер и кофе, а я – двойной Воппер, воду и вишневый пирожок. По моему скромному мнению, тут его делают лучше всего. Забрали мы свой пакетик ночного дожора и поехали. А куда? Я до сих пор был не в курсе.

Вела она хорошо, ровно, уверенно. Но тут и экстрима не было: дорога стелилась односторонняя, и подрезать нас никто не рвался. Когда мы свернули очередной раз, я понял, куда везет меня моя незнакомка. К морю. Тут недалеко, всего в 30 км от города, было небольшое море. Хоть и у берега можно было остановиться в многих местах, я почему-то точно угадал, где мы в итоге окажемся.

– Догадался? – Её голос был ровным, но в нём чувствовалась скрытая игра. Алиса как будто ожидала, что я не только угадаю, но и пойму больше, чем просто место.

– Ага, к беседке мы едем, – беспечно ответил я.

– А к какой? – Она прищурилась, проверяя мою догадливость.

– Не к новой, а старой. Та, что на камнях, с чуть перекошенной крышей.

Она удовлетворенно улыбнулась.

– Не плохо, Ватсон, вы хорошо справляетесь, – сказала она, не отрывая взгляд от дороги. – Туда почти уже никто не ходит, облаков сегодня нет, так что звезды в нашем расположении.

– Мне кажется, все и всегда в твоем расположении.

Я подключил телефон к колонке и включил сборник фоновой музыки на YouTube. Именно так, потому что мой плейлист слишком громкий для этой спокойной ночи. И в салоне разлилась приглушённая мелодия, а фары выхватывали из темноты пустую загородную дорогу. Лишь изредка мелькали освещённые заправки, да деревья у обочины склонялись, словно прислушиваясь к нашей беседе.

Ехать с ней было удивительно уютно. Алиса вела уверенно, взгляд её был сосредоточенным, но в то же время лёгким, как у человека, который знает, куда направляется. Я снова вглядывался в её профиль, пытаясь понять, что у неё на уме. Но она оставалась такой же загадочной, как ночь за окном: тёмной, притягательной, чуть прохладной.

Вдруг она нахмурилась. Губы сжались, лицо выразило сдержанное раздражение – не сильное, но заметное, словно врач собирался ей поставить укол.

– Фальшивит, – произнесла она.

– А? Кто? – Не сразу понял я. Пытаясь вырвать свое сознание из пут магического реализма, куда погрузился.

Она бросила короткий взгляд на экран навигатора. Я посмотрел на телефон. Автовоспроизведение подкинуло кавер. Парень с гитарой улыбался с экрана и хрипловато пел известную песню, но, похоже, для Алисы это было пыткой. И я поспешно переключил.

– Надеюсь, ты потом не напишешь ему злобный комментарий, – усмехнулся я.

– А стоило бы, – безжалостно ответила она. – Ему точно есть куда расти.

Я хотел спросить, связана ли она с музыкой, но не успел – мы как раз подъехали.

Остановились почти вплотную к беседке. Здесь не было никаких знаков, парковок – просто небольшая площадка, утоптанная десятками шин. Фары выхватили из темноты деревянную беседку с чуть перекошенной крышей, одинокую, стоящую на краю обрыва. Дальше за ней тянулась только темнота, в которой угадывался силуэт моря.

Мы вышли из машины. Ночной воздух был свежим и влажным, пахло солью и водорослями, а ветер, свободно гуляющий над водой, был сильнее, чем в городе.

Алиса поёжилась, и её светлая кожа покрылась мурашками. Ей в одной майке было холодно, поэтому она открыла заднюю дверь, достала коробку, вынула из неё своего дракона. Накинула на плечи, вдела руки в рукава, повела плечами. Я смотрел, как бомбер чуть великовато сидит на её хрупкой фигуре.

«Всем девушкам идёт одежда их парней», – вспомнилась мне фраза, которую когда-то сказала бывшая друга, ныне его жена. Тогда я только посмеялся. Но теперь, глядя на Алису, я почему-то понял, что она была права.

Алиса перехватила мой взгляд, одобрительно улыбнулась, словно в очередной раз давая понять, что довольна подарком. Ветер подхватил её волосы, растрепал их, и непослушные пряди то и дело попадали на лицо. Тогда она привычным движением убрала их назад и скрутила в небрежный пучок.

Я усмехнулся, но ничего не сказал. Только открыл багажник, достал старое одеяло и фонарик. Они всегда лежат здесь, для ночных вылазок к скале. Мы с друзьями частенько едем туда, чтобы валяться под звёздами, болтать, смеяться и грустить, забывать о том, что остаётся за спиной.

Освещая путь фонариком, мы пошли к старой беседке, сколоченной из толстых брусьев и соединённой длинными железными гвоздями. Некоторые из них уже вылезли наполовину, ржавые, скрючившиеся, будто устали держаться и теперь просто ждали, когда их отправят на покой.

Внутри была единственная шероховатая скамейка с глубокими трещинами. Казалось, если провести по ней рукой чуть сильнее, можно получить занозу. Поэтому я растянул плед на нём. Так сидеть стало мягче и удобнее.

Свет фонаря выхватил в углу на самой верхней балке птичье гнездо. Веточки аккуратным кружочком устроились друг на друге, создавая укромное место для птичьего потомства. Мне казалось, что этот скворечник обитаемый, хотя характерного щебета и не было слышно.

Беседке, наверное, лет пятьдесят. Интересно, сколько всего она видела? Сколько людей здесь сидели, укрывались от ветра, делились тайнами?

Алиса села рядом.

Мы достали еду, ели и смотрели на море. Фонарик освещал лишь небольшой круг, остальное растворялось в темноте. Но вскоре наши глаза привыкли к темноте, и мы начали различать очертания больших валунов, рябь над водой и узкую дорогу, которая вела к морю.

Беседка стояла на камнях, метрах в восьми над водой. Ветер доносил запах соли и свежести, волны тихо катились к берегу, отражая свет звёзд. В их мерцающем блеске поверхность казалась живой.

– Здесь хорошо, – сказала Алиса, раскрывая бумагу чизбургера.

– Проверенное место, – улыбнулся я.

Так и разговорились, легко, без напряга, будто подхватывая давно начатый разговор.

Обсудили, где в городе делают самые вкусные бургеры. Пожаловались на то, что сегодня безлунная ночь и её света не хватает. Поговорили о природе, погоде и о вечном – о холодной стороне подушки.

Но не говорили о сложных вещах: о том, что произошло в кино, о наших зыбких отношениях, о работе, о будущем. Всё это ещё будет. Я ждал, чтобы она сама начала этот разговор. Не хотел давить.

Доели. Я скомкал бумагу, бросил в пакет, Алиса сделала то же самое.

– Тебе нравится делиться едой? – Спросила она, улыбнулась и кокетливо похлопала ресницами.

– Хочешь вишнёвый пирожок? – Я протянул ей нераскрытую упаковку. Просить меня с таким взглядом – я бы отдал ей сейчас всё…

Она развернула упаковку и осторожно откусила. И, словно довольная кошка, зажмурилась, наслаждаясь.

– Вкусно, – сообщила она.

А я запоминал, словно фотограф выхватывал кадры. Как уголки её губ медленно поднимаются вверх. Как мягко играет свет на её коже. Как ветер треплет ее выбившие пряди. Вглядывался и не мог оторваться.

Мне захотелось откусить тоже кусочек. Или даже лучше попробовать с её губ. Это было бы вдвойне вкуснее.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.