# Частная медицина

Ирина Сон

Фармацевту за тридцать полагается создавать лекарства в уютной лаборатории. А после рабочего дня заводить машину, ехать домой и наслаждаться всеми благами цивилизации. Особенно если он не горит желаниям повторять авантюру с путешествием в иные миры. Но судьба считает иначе. Тэхону предстоит вновь отправиться в путь: магия вокруг так же реальна, как вши и привычка не мыть овощи перед едой. Как вернуться домой? Особенно если местные жители почитают тебя то за демоническое существо высшего порядка, то за какого-то отступника. Ещё и таинственный жрец Нищего Принца Октай смотрит таким взглядом, как будто узнает «пришельца»…

© Сон И., 2026

© ООО «Издательство АСТ», 2026

## Глава 1

– Братик, родненький, миленький, любименький, ты мне очень нужен…

От заискивающей интонации в голосе Регины меня передернуло. Нога непроизвольно надавила на педаль газа чуть сильнее, в пальцах стрельнуло болью – и чуткая тойота прибавила скорости. Я выругался сквозь зубы, вырулил с кольца на дорогу и, когда опасный участок остался позади, спросил:

– Опять как в прошлый раз? Спасибо, я уже разок нарядился. Нашли через два года…

– Ну, братик! – заныла Регина. – На этот раз никаких выступлений, честно!

От такой новости я чуть не пропустил красный сигнал светофора. Не надо будет петь и скакать по сцене в психоделическом костюме перед толпой не совсем адекватных людей? Серьезно?

– Что тогда? – довольно-таки осторожно уточнил я.

Но робкую надежду, что Регина просто хочет позвать в гости и косплееры тут ни при чем, разбил бодрый голос из телефона:

– Надо отвезти костюмы! Человека на роль мы нашли, хотя, конечно, в роли прекрасного принца ребята хотели бы увидеть тебя…

Ей-богу, если бы не скорость, я бы побился лбом о руль.

– Регина! Я тут пытаюсь прийти в себя после похищения, а ты со своей компашкой…

– Я это ребятам и сказала! – перебила сестрица. – Но чемодан тяжелый – я сама не справлюсь. А у тебя тойота. Тиша, будь человеком, помоги, а?

Чемодан. Тяжелый чемодан, который нужно куда-то везти.

Меня пробила нехорошая и отнюдь не здоровая дрожь.

– Нет! Я уже разок помог с чемоданом! Вызови себе такси! – рявкнул я, нервно сжав руль, и от души вызверился на прохожего, который перебежал дорогу. – Куда прешь, дебил?!

– Злой ты стал, – укоризненно вздохнула Регина, и в её голосе послышались холодные нотки. – Между прочим, там шмоток было на пятьдесят тысяч. Скажи спасибо, что девочка не подала иск, ведь ты их потерял!

Чемодан с псевдокитайскими шмотками, подпитавшись воспоминаниями, обрел вполне конкретные очертания. Он был красный. На колесиках. Скрипучих маленьких колесиках, которые цеплялись за всё подряд и подскакивали, когда ехали по выпуклой брусчатке.

Смешно было бояться чемодана, но он, как гробик из страшилки, вызывал тот самый детский абсурдный страх, от которого невозможно никак защититься.

Я изо всех сил постарался, чтобы мой голос не задрожал:

– Я? Я чуть не загнулся в подвале у маньяка, и я же еще и виноват?!

– Мы оба знаем, что ты был где угодно, но не у маньяка, – отрезала Регина. – Мы с ребятами прекрасно помним, что ты исчез во вспышке голубого света…

Я сжал зубы, сосчитал до четырех, медленно, аккуратно выдохнул, чтобы не сорваться окончательно, и отчеканил:

– Я. Был. У. Маньяка! И ты по себе знаешь, что в другую версию никто не поверит.

На последних словах дыхание подвело, и голос сорвался на позорный хрип. До Регины что-то дошло.

– Ладно, хорошо, извини.

Я повел лопатками, избавляясь от противной слабости, и перевел дух.

– Давай я тоже извинюсь за резкость – и закроем тему, а? Попить чайку – всегда пожалуйста, а связываться с косплеерами – ни за что!

– Я всё понимаю, но твоя паранойя – это чересчур…

– Ты в курсе, как выглядят ногти, когда их вырвали, а потом они наполовину выросли? Давай покажу, а ты потом еще раз повторишь вот это про паранойю.

Косплееры тут были не виноваты, а их шмотки на первых порах очень выручили – я всё прекрасно понимал. Но подсознание упрямилось, фонтанировало дурными предчувствиями и не хотело больше иметь ни с этой братией, ни с их чемоданами ничего общего.

– Тихон, так жить нельзя, – уже серьезно заметила Регина. – У тебя посттравматический синдром. Ты понимаешь? Это лечить надо. Что ты будешь делать, когда тебя в командировку отправят? В аэропорту куча людей с чемоданами! А если ты наткнешься на фестиваль анимешников?

Я лишь тяжело вздохнул. Да, посттравматический синдром во всей своей красе, причем с самым абсурдным и безобидным на свете триггером. Сестра права: это нужно было лечить.

Вот только как рассказать психотерапевту правду? Да он же меня в дурку сдаст, в тот самый момент, когда я заикнусь о параллельном мире, в котором меня чуть не линчевали служители Равновесия.

– Я подумаю об этом завтра.

– Моя ты Скарлетт О’Хара! – умилилась Регина. – Хватит шарахаться от меня, братец, и встреться со своим страхом лицом к лицу наконец, пока он в фобию не перерос!

– Я подумаю об этом завтра!

Дорогу вновь перебежал какой-то идиот, потом меня чуть не подрезал парнишка на мотоцикле – и самоконтроль окончательно полетел к чертям: я проорал еще что-то нелестное им вслед, попрощался с Региной и сбросил звонок. Воцарилась блаженная тишина.

Откинувшись на спинку кресла, я погладил руль и вздохнул. В салоне пахло кожей, немного – средством для ухода за панелью и свежестью ароматизатора. Насквозь искусственный запах… А за стеклом царил насквозь искусственный мир из прямоугольных домов, асфальта и автомобилей. После сброшенного звонка умная электроника включила радио, и из динамиков полетел очередной хит великой Адель.

Россия. Двадцать первый век. Прекрасная мультикультурная страна. Не без своих проблем, но зато с центральным отоплением, дешевым интернетом и водой – лей из крана, сколько захочешь. Цивилизация.

И никаких трясущихся повозок без рессор, никакой смертельной антисанитарии и никаких палачей. После работы можно просто поехать домой, заказать еды, выпить бокал вина под сериальчик. Никакой опасности.

Но не успели взвинченные после работы и разговора с сестрицей нервы расслабиться, как телефон на подставке зазвонил вновь. Я взглянул на дисплей и, насторожившись, ткнул в кнопку громкой связи. Маму игнорировать было нельзя – она лежала в больнице.

– Привет, мам. Что-нибудь привезти?

– Ой, Тэхон, не волнуйся, здесь всё есть, – ответила мама слабым голосом.

Я насторожился. Мама ложилась на плановые процедуры в хирургию крови. Плазмаферез мог дать слабость, но что-то её голос звучал совсем плохо.

– Ты точно в норме? Может, нужны дополнительные препараты?

– Нет-нет, всё есть, и даже шприцы докупать не нужно. Ты-то сам как?

На середине фразы мама поперхнулась и раскашлялась. Я нервно забарабанил пальцами по рулю. Кашель и слабый задыхающийся голос били по нервам не хуже звука дрели. А уж все заверения, что ей ничего не нужно, и вовсе ввергли в состояние легкой паники. Точно таким же тоном несколько лет назад мама рассказывала, что это всего лишь легкая простуда и что всё проходит, а потом доктора хватались за головы. Неужели она подхватила внутрибольничную инфекцию? Да нет, не может быть. Врачи не берут без анализов… Или кто-то всё-таки проскочил и заразил всех?

– Я нормально, – ответил я, стараясь не показывать, как сильно мамино «ничего не надо» меня напрягло. Потому что маме обычно было надо всё.

Она издала такой душераздирающий вздох, что я заерзал от грызущего предчувствия.

– Тебе точно ничего не надо, мам?

– Не знаю, честно говоря, неудобно напрягать… – прошелестел еле слышный шепот.

– Мама, – строго уточнил я, – ты же знаешь, что я сделаю для тебя всё что угодно?

– Всё? – мама еще раз вздохнула и, наконец, выговорила: – Ну, есть одна вещь… Нет, не хочу напрягать…

– Мама! – взвыл я. – Я уже почти у дома! Говори, что ты хочешь – и я всё сделаю! Клянусь, ты меня не напряжешь!

– Ладно. Отвези Регине её вещи куда она скажет – и мне станет легче, – выдала мама, разом избавившись от голоса умирающего лебедя. – Честное слово!

Пока я молча хватал воздух ртом, осознавая, что меня облапошили самым бессовестным образом, мама прочирикала: «Ну, целую, сына, будь хорошим мальчиком. Ты обещал!» – и положила трубку.

– Воистину, женщины, имя вам – вероломство, – пробормотал я и, встав на светофоре, все-таки побился лбом о руль.

Казалось бы, за столько лет я должен был стать чуть более прозорливым. Но, как только что выяснилось, родня по-прежнему вертела мной как хотела, а приключения в альтернативном мире разума не прибавили.

Да, я – попаданец, который смог. Смог выжить и вернуться. Поскольку я вывалился из портала не в самом лучшем виде, пришлось срочно придумывать сказку про загадочного маньяка, который два года держал меня в подвале, а потом по непонятной причине отпустил. В сказке ни логики, ни смысла не было, но лучше уж так, чем правда. Выдай я историю о том, что жил в другом мире, причем для меня прошла пара месяцев – точно прописался бы в дурдоме[1]. Маньяком же все прониклись, никто особо меня не тряс, да и на работе отнеслись с пониманием. Проблемы возникли лишь со следователями. Оказывается, моя сказочка про маньяка замечательно вписалась в заявление Регины и её друзей о том, что они не видели моего исчезновения. Следователи поднапряглись и раскопали череду похожих загадочных исчезновений. И тут объявился я – жертва и свидетель…

От полноценного участия в деле меня спасло то, что на первом же опросе я ушел в несознанку: похититель был наглухо запакован, голоса не подавал, держал в темноте, тесноте и без окон, а под конец еще и сеанс пыток устроил. Служители закона ничего не получили и с разочарованием отстали. Все очень мне сочувствовали… кроме двоюродной сестрицы и маменьки.

Если отец относился к моей усилившейся интровертности с пониманием, то вот маменьке и Регине очень хотелось затащить меня обратно в социум. А мне людей в другом мире хватило на три жизни вперед. Еле ноги унес и больше никуда из своей уютной квартирки с электричеством, горячей водой, кофемашиной и интернетом не собирался. Спасибо, наобщался!

Светофор дал зеленый сигнал.

«Ты же умный мужчина, ты прислушаешься к дурным предчувствиям и не поедешь к ней, да?» – с надеждой спросил внутренний голос.

«Никогда в жизни! Я очень умный мужчина, а косплеерские шмотки мне даром не сдались!» – ответил я ему.

«Вот и умница. Проезжай мимо, плевать на обещания. Собственное спокойствие дороже».

«Дороже», – согласился я и, будучи абсолютно уверенным в собственном благоразумии, повернул к дому Регины.

«Куда?! – спохватился внутренний голос, но я уже проехал перекресток и перестроился. – Ой, дура-ак…»

«Я вроде как пообещал маме. Мама болеет. Нехорошо её расстраивать», – оправдался я перед самим собой и нажал на газ.

Сестрица встретила меня очаровательной улыбкой.

– И ведь не постеснялась маму привлечь! – воскликнул я.

– Ага. Я наглый манипулятор и шантажист! Ужасный человек! – радостно покивала Регина.

Видимо, лицо у меня превратилось в злобную рожу, потому что сестрица резко отступила и закрылась пакетом с едой, как щитом:

– Шаурму будешь?

– Давай, – вздохнул я, окончательно смирившись с неизбежным.

Пока мы жевали шаурму, чемодан скромно ждал меня в углу прихожей. Черные пузатые бока внушали уважение и страх одним своим видом. Он был на колёсиках.

«Мальчик, мальчик, гробик уже здесь!» – зловеще прошептал внутренний голос.

– Куда тебе такое чудовище? Ничего поменьше не могла купить? – пробормотал я, с опаской рассматривая его.

– А это не мой. Мой любимый чемоданчик сгинул по ту сторону голубых огней! – ответила Регина. – Так что теперь бери этот и не жалуйся.

Я вновь посмотрел на черного монстра, и дурные предчувствия зашевелились в груди с удвоенной силой.

– Что в нем?

– Костюмы, кинжалы, парочка париков и безделушек. Тебе это не интересно, – отмахнулась Регина и взмахнула руками так, словно отгоняла муху. – Всё, иди. Адрес того чувака я тебе скинула. Иди быстрее, он тебя уже ждет! О, и шашку не забудь!

– Ты отдаешь косплеерам шашку деда?! – возмутился я.

Шашка была казачья, самая настоящая, пусть и затупленная. Сначала дед отдал её мне, когда я был айдолом, я успел ею помахать в клипах и дораме. Но после окончания моей артистической карьеры оружие переехало к Регине и продолжило жизнь сценического реквизита, регулярно появляясь на косплеерских сходках. Но до сих пор Регина не отдавала её посторонним людям!

– Не отдаю, а одалживаю на время!

Ничуть не успокоенный таким ответом, я закинул черное чемоданное чудище на заднее сиденье и повез в глухие, напрочь забытые коммунальными службами места. И чем дольше автомобиль плутал по дворам в густеющих сумерках, тем сильнее становилось муторное ощущение подставы. Окружающие пейзажи больше навевали мысли о разгуле бандитизма, чем о веселых косплеерах. Наконец, когда уже почти совсем стемнело, я нашел нужный дом. Вокруг не было ни души, что, тем не менее, побудило прихватить из бардачка перцовый баллончик.

Казалось, за время поездки чемодан прибавил в весе. Я с трудом выволок его из багажника, кое-как засунул в боковой карман шашку, хлопнул дверцей и, перекинув ремень через плечо, сделал пару шагов к подъезду. Посмотрел по сторонам, еще раз убедился в пустынности двора и сфокусировался на красной светящейся точке домофона…

Сбоку вспыхнул голубоватый свет и начал быстро приближаться. С той стороны, где не было ни единой машины, где стояла тишина!

Леденея, я дернулся всем телом, пытаясь уйти в сторону. Но рука словно по волшебству приросла к ручке, и проклятый чемодан удержал меня на месте не хуже якоря. Понимая, что убежать не получится, я подался назад, в сторону тойоты, ведь там было столько всего полезного и нужного…

И за миг до прикосновения вспышка затмила всё вокруг, ослепила – и вместо вожделенной машины и угрюмого, но такого милого сердцу российского двора перед глазами предстали… горы.

Огромные, поросшие сочной зеленью горы невероятной красоты. Между ними, у подножия, раскинулось огромное озеро, куда впадала река. Она то терялась среди деревьев, то показывалась ярким кусочком, глубокая, широкая и наверняка судоходная. Берега облепили симпатичные дома. На первый взгляд, да и на второй тоже, принадлежащие какой-то азиатской стране. Средневековой, потому что крыши были изогнуты весьма узнаваемо, а столбов с проводами и спутниковых тарелок на них не было.

А я смотрел на всё это великолепие сверху, с мощеной горной дороги, и буквально под моими ногами шелестели изумрудные макушки деревьев.

Несмотря на чистейший горный воздух, стало нечем дышать. Ноги обессиленно подломились.

– Только не снова, мамочка, только не снова… – тоненько заскулил я, сползая на камни по чемодану.

Тот отозвался равнодушным звяканьем.

## Глава 2

Попал! Снова попал! Меня даже не столько испугал вопрос «куда», сколько вопрос – вернусь ли я? В прошлый раз мне помогло исключительно стечение обстоятельств. Моей личной заслуги там было немного. Только оказавшись дома, я понял, как мне невероятно повезло. Если бы хоть одно звено выпало из цепочки – никакого возвращения не получилось бы.

Не факт, что в этом мире мне повезет больше! И повезет вообще!

Кое-как отдышавшись, я отполз подальше от обрыва, залез в ближайшие кусты и… разревелся, как на похоронах самого близкого друга. Мужчины не плачут? Пока никто не видит – еще как плачут! Я выл, умывался слезами и соплями, бился в истерике до головной боли и прыгающих перед глазами звезд. Я миллион раз пожалел и раскаялся в том, что поддался на уговоры Регины. Я пинал чемодан в попытке отвести душу, проклиная его создателей. Я не хотел снова попадать в руки аборигенов и в особенности их палачей. Да, я не нагибатель из боярок, а слабак, плакса и тряпка! Что там за силы светят фонариком сквозь миры? Вы ошиблись, верните меня к моим пробиркам!

Но всё проходит – прошло и это.

Вытерев слезы, я собрал остатки мужества в кулак и огляделся в поисках каменных кругов, пирамид, арок, – одним словом, чего-нибудь, напоминающего портал. Увы, в обозримой близости ничего похожего не наблюдалось. Впрочем, отчаиваться не стоило. В прошлый раз меня выкинуло рядом с порталом. Сравнительно рядом, конечно, но в масштабах планеты – очень близко. Возможно, в этот раз сработала похожая установка и портал следовало искать примерно в таком же радиусе. Не особо хотелось шарахаться по незнакомым иномирным горам, тем более с моими ногами, но деваться было некуда.

Я кое-как отдышался, вытер лицо рукавом и открыл распроклятый чемодан, ведь первое правило попаданца – осмотреть то, с чем пришел.

Регина не обманула: внутри правда оказалось барахло косплееров – как женское, так и мужское. Но первое, что бросилось в глаза – лежащий поверх всего этого добра сложенный вдвое обычный, разрисованный смайликами и сердечками тетрадный листок с надписью «Тихону».

При виде него моё убитое паническим приступом состояние немного разбавилось удивлением. Что за ерунда? Предполагалось, что я открою чужой чемодан? В чужом доме?

Пребывая в полнейшем недоумении, я развернул листок.

> Милый братец!

> Я понаблюдала за тобой эти полгода и поняла, что в своём желании насолить тебе слегка перегнула палку. Не буду углубляться в технические подробности, ты всё равно не поймешь, скажу лишь главное. Да, это из-за меня ты оказался в том мире. Да, это вышло не случайно. Ты отвратительно себя повел тогда! Но я не думала, что с тобой случится что-то серьезное. Мне очень жаль, что так получилось. Я всё думала, как и чем могу помочь, и решила подарить тебе отпуск уже в этом мире. Здесь чудесные приветливые люди, которые никогда не обидят путников. Ты сможешь хорошенько отдохнуть, привести здоровье в порядок и перестать бояться чемоданов. Чтобы получить местные деньги, продай кинжалы и стеклянные безделушки. Заберу тебя через три месяца из бани «На источнике жизни». Она в городке Ногон, в Южной провинции. Ты сейчас смотришь на город Цаган, он в Центральной. Обязательно купи себе дорожные талисманы. Будь вежливым, если захочешь вылечить кого-нибудь.

> Хорошего отдыха! Целую!

И смайлик-сердечко.

Сначала я потерял не только дар речи, но и способность соображать. Потом подумал, что где-то не разобрал почерк и перечитал послание. Но не поменялось ни одно слово. Затем в голове долго ворочалось что-то не совсем связное на тему «Регине всегда было тесно в нашем мире» И лишь спустя минут пять, когда смысл письма окончательно усвоился, меня накрыла дикая злость.

Да сестрица совсем обалдела?!

Разум застил туман, кулаки сжались до хруста в костяшках, в глазах заплясали кровавые мальчики – и во мне не осталось ничего, кроме желания убить Регину с особой жестокостью.

Ну… Регина!

Значит, это по её задумке я чуть не загнулся в подвале у фанатиков? А если бы мне не встретились Чаны? А если бы мне не попались легенды о попаданце, и я не нашел остров? Или Регина предполагала, что они не пройдут мимо меня? То есть, она как-то связана с этим инженером? И раз она может выбрать мир… Это что получается, а?!

А?!

Чтобы прийти в себя, я минут пять медленно и вдумчиво повторял в облака латинские названия самых жутких бактерий, которые только смог вспомнить. На корейском нужных слов просто не существовало. Даже русский далеко не в полной мере смог выразить глубину моего недовольства.

Что ж, по крайней мере, на этот раз я мог быть уверен, что вернусь. Главное, добраться до этой бани в оговоренный срок. А это значило, что нужно хорошенько осмотреть предоставленное богатство и выяснить, что там за кинжалы и безделушки.

Обещанная пара кинжалов лежала прямо сверху.

И только при виде них я прозрел. Тусовка Регины слишком хорошо работала над реквизитом! Ну какой косплеер или ролевик сделает кинжалы так, что если их заточить – то можно в бой? А эти – сделали!

Отложив кинжалы к шашке, я осмотрел одежду и убедился в догадке. Шелк, еще раз шелк, натуральный хлопок, скрытые карманы, едва заметные вшитые молнии, убойное качество и подозрительно похожая на ручную, золотая вышивка… В свете последних открытий, выглядело это настолько же явно, как парашют за спиной у Штирлица. Как до меня не дошло в прошлый раз? Хотя, кто мог бы на моем месте подумать, что прогулку в другой мир организовала кузина, которая тусуется с группой профессиональных попаданцев?

Перебрав одежду, я выбрал наиболее легкие и непримечательные наряды и полез в боковые отделения за местной обувью. Ведь сестрица наверняка подумала о том, что кроссовки в Средневековье – это палево. А судя по длинным халатам – тут таки Средневековье, если не более темные времена…

Нашел кучу китайских заколок со стеклянными стразами и цветочками да деревянный гребешок, какие в России продавали на каждом углу. Ни обуви, ни зубной пасты, ни щетки, ни хотя бы кусочка мыла в чемодане не было.

– Зараза! – вполголоса выругался я на сестру. – Снарядила в отпуск, слов нет…

Если с отсутствием обуви я был готов смириться, то вот с остальным – нет. Культура гигиены в средневековых азиатских странах предполагала белые здоровые зубы, но использовали для этого экстремальные и омерзительные вещи. Привет, ополаскиватель из коровьей мочи!

В ужасе от такой перспективы я перерыл все карманы. И мои старания были вознаграждены пластинкой антибиотика! Целых десять таблеток доксициклина! Увидев их, я чуть не прослезился. В Средневековье это же практически панацея!

Я завернулся в тот халат, что был попроще – из хлопка, неброского темно-серого цвета, который замечательно спрятал под подолом черные кроссовки. В карманы нижних одежд отправилась вся моя притащенная с собой мелочь, ключи и, конечно, драгоценные таблетки. Для остальных вещей из другого хлопкового халата – темно-зеленого – был сооружен узел. Опустевший чемодан я похоронил на обочине дороги – забросал его камнями и отметил место большим камнем. Да, я специально сделал место похожим на могилу. Гробики должны использоваться по назначению, даже если у них есть колеса!

С удовлетворением обозрев результат своего труда, я закинул узел на плечо и пошел навстречу местной цивилизации.

Горы оказались коварны. То, что виделось совсем близко, на деле расположилось очень даже далеко. Благо хоть ориентир – шпиль высокой башни с алым флажком – торчал над деревьями и не пропадал из виду.

Шагалось по дороге легко – она была широкая и мощеная. Однако всё равно через час мои ноги взвыли и потребовали свой законный массаж, крем и расслабляющую ванну. Появилась хромота, и я стал часто останавливаться, потом, поняв, что такими темпами рискую добраться до города затемно, подобрал палку. С тростью путь пошел чуть веселее.

А вокруг цвели цветы, зеленела яркая листва, всё дышало жизнью и весной. От чистейшего воздуха кружилась голова и распирало грудь. Судя по мелькающему тут и там бамбуку, здесь были довольно мягкие широты.

Любой идиот на моем месте радовался бы, но я идиотом не был. Подобный кристально чистый воздух – первый признак того, что здесь нет никакой промышленности. А это означало, что и элементарных удобств вроде унитаза и водопровода тут не знали. А я любил водопровод! И ванны! И вообще, я по всем прикидкам должен был уже лопать вкуснейшую жареную свинину с картошкой, овощами и сливочным соусом, а вместо этого топал неизвестно где и неизвестно куда, хромой, голодный и жутко злой на одну конкретную личность.

– Устроила, блин, отпуск… Тебя бы в этот отпуск…

Послышалось журчание, меж деревьев сверкнуло нечто серебристое, а впереди стало видно уходящую от дороги тропинку. Я свернул на неё и почти сразу вышел к широкой речке – той самой, которую видел с горы. Как и положено в подобных местах, она была быстрой и с каменистым дном.

С берега стало видно, что до города осталось совсем немного.

Я с облегчением уселся на первый же подходящий камень, стащил кроссовки и, закинув ногу на ногу, принялся осторожно разминать голень, лодыжку и пальцы. Мышцы стреляли болью, не хотели расслабляться. Я с тоской смотрел на журчащую воду, отбрасывающую блики, на крохотных рыбаков у города, на парочку птиц, летящих высоко над рекой, и старательно отгонял страх, что эта хромота со мной навсегда.

Птицы особенно привлекли моё внимание. Они были странно вытянутыми и почему-то не махали крыльями, а странно трепыхались. В какой-то момент они начали снижаться, подлетели поближе… И я понял, что никакие это не птицы.

Над рекой летели три черноволосых парня. Три парня в развевающихся одеждах голубого цвета, из-за которого они сливались с небом. А то, что издалека выглядело птицами, было их длинными черными волосами.

Я зажмурился, тряхнул головой, протер глаза… Парни в голубых и очень неудобных даже на вид одеждах по-прежнему летели над рекой, стоя на узких вытянутых дощечках. Я откровенно затупил, пытаясь осознать это зрелище. А троица заложила лихой вираж и зависла в воздухе в паре метров от меня, презрев все законы физики, аэродинамики и здравого смысла.

При ближайшем рассмотрении это оказались не просто парни, а расфуфыренные парни азиатской внешности. И летели они не на дощечках, а на самых настоящих мечах. Я настолько обалдел, что даже пошевелиться не смог.

– Доброго дня, уважаемый, – с удивительной ловкостью поклонились те парни, что стояли впереди и были одеты попроще. – Не подскажете, принимает ли на этой неделе судья Мао в Цагане?

Я, чувствуя себя бандерлогом, которого настиг Каа, только и мог что беспомощно таращиться на этих эквилибристов.

Даже их волосы не подчинялись ветру! Они развевались красивыми волнами за их спинами и категорически отказывались лезть в лицо!

«Глюки?» – с надеждой спросил внутренний голос.

Я нажал пальцем на уголок глаза – изображение покорно раздвоилось.

Забуксовавший мозг поднатужился и понял, что никакой нормальный человек не полетел бы, встав на меч, а потому…

«Заклинатели. Самые настоящие магические заклинатели из любимых дорам сестрицы!» – икнул внутренний голос, и по пустой голове от его слов понеслось гулкое эхо.

– Уважаемый, вы слышите? – озадаченно спросил один из них.

– Он, похоже, из отступников, – заметил второй. – Немой, волосы короткие…

Я продолжал молча хлопать глазами, осознавая, что на этот раз при переходе загрузилось дополнение в виде языкового патча. Это не был ни корейский, ни китайский, ни тем более русский, но я отлично всё понимал.

Так. Пожалуй, можно сделать вывод, что магия в этом мире точно есть.

Пока первые двое пытались меня разговорить, третий за их спинами развернул веер и принялся обмахиваться. Лицо у него было безмятежным и благостным, как у статуэток Будды.

– Посмотрите, ученики, как пряди аккуратно обрамляют его лицо и подчеркивают благородные черты, – произнес он как бы между прочим. – И обратите внимание на его прекрасную белую кожу. Её словно всю жизнь умывали молоком.

Да, спасибо за комплимент. Мне говорили, что я красивый.

– Господин? – неуверенно предположил первый. – Но я не чувствую потоков…

Я наконец-то вышел из ступора и кашлянул, пока эти ребята не признали во мне какого-нибудь преступника. Все сразу же замолчали.

– Доброго дня, уважаемые, – слова на незнакомом языке так легко складывались в предложения, словно я говорил на нем как на русском – с детства, просто зная. – Нет, я не могу ответить на ваш вопрос, поскольку не знаком с судьей. Я путешественник и впервые нахожусь в этих краях. И у меня вовсе не благородное происхождение.

Взгляд мужчины с веером пробежался по кроссовкам и так и остановился на моих ногах.

– Ученики, летите вперед и займите комнату в гостинице, – властно приказал он.

Один из них попытался было что-то сказать, но второй быстро пихнул его в бок, отчего тот едва не улетел в реку. Они поклонились учителю, мне и умчались так быстро, что даже воздух свистнул.

А их учитель остался.

– Вы позволите скромному мастеру прервать ваше уединение? – осведомился он.

На языке настойчиво завертелось ядовитое: «Да вы как бы уже!», но я его прикусил. Скромный мастер, ага. Одежды этого типа были расшиты чем-то до ужаса похожим на золото, густые ухоженные волосы достигали копчика, а на правом мизинце красовался пятисантиметровый серебряный хучжи с драгоценными камнями – защитный футляр для отрастающего ногтя. Даже если опустить магические способности, человек по всем признакам выходил весьма большой шишкой. С такими я предпочитал не ссориться, тем более в другом мире, и, скопировав поклон учеников, опустил глаза вниз.

– Конечно, мастер. Чем моя недостойная персона может вам помочь?

– Вы кажетесь достаточно занимательным человеком, чтобы я задержался и поприветствовал вас.

Что ж, Регина не соврала – люди здесь и впрямь были доброжелательными, и сейчас мне предстоял очень доброжелательный допрос…

Я призвал на помощь все свои актерские способности, чтобы сохранить невозмутимый вид, и поклонился со словами благодарности. «Скромный мастер» всё смотрел, не отрываясь, отчего меня так и подмывало выдать что-нибудь вроде: «Ну лети уже, куда ты там летел!» Но с большими шишками так не разговаривают, поэтому я молчал и медитировал на реку.

Мастер тем временем сошел с меча на берег, пафосно взмахнув длиннющим рукавом, убрал меч в висящие на поясе ножны и возжелал углубить знакомство:

– Меня зовут Байгал. Я заклинатель Горы Тысячи Голосов. Позвольте узнать, что делает благородный человек в одиночестве так далеко от освященного тракта?

Очаровательная улыбка, озарившая его лицо, для дамочки послужила бы контрольным выстрелом. Густые черные брови выжидающе приподнялись. Будь на моем месте Регина, она бы уже растеклась лужицей растаявшего от восторга мороженого. Длинноволосый красавчик-заклинатель, словно сошедший с экрана! Рядом! И разговаривает!

Я же никак не мог определиться. Было в манерах этого человека что-то раздражающее, непонятное, вызывающее желание сплюнуть на землю и по-плебейски утереться рукавом.

Я надел носки, обулся, зашнуровал кроссовки, стараясь не нервничать под внимательным взглядом, встал, подобрал трость и взялся за узел. Порыв уточнить дорогу до Ногона я погасил. По какой-то непонятной причине делиться конечной целью моего путешествия с этим заклинателем Горы Тысячи Голосов очень не хотелось, а вот свинтить как можно быстрее и дальше – очень. Мир оказался волшебным, а согласно законам волшебного мира рядом с подобными персонажами всегда околачивались проблемы… зачастую – смертельные.

Однако оставить Байгала без ответа и уйти с загадочным видом – это всё равно что повесить табличку «Иди за мной».

Мозг лихорадочно заработал, рожая легенду.

– Моё имя Тэхон, господин Байгал, – еще раз поклонился я. – Я странствующий певец, и моё происхождение – вовсе не предмет гордости. Я обычный, ничем не примечательный человек.

Новость о том, что я простолюдин, заклинатель принял с самым царственным видом и градус церемонности резко сбавил:

– Что ж, поскольку ты никуда не спешишь, развлеки меня. Спой.

– Со всем уважением, но я не пою бесплатно, господин, – ответил я предельно вежливо и еще раз поклонился.

У господина вытянулось лицо. Судя по всему, я ляпнул какую-то глупость.

– Я согласился послушать тебя! Мастер-наставник Горы Тысячи Голосов согласился оценить твоё мастерство, а ты требуешь деньги? – возмутился Байгал, высокомерно задрав подбородок.

Вот и кончился «скромный мастер».

В чем была проблема заплатить? Или у них предусмотрена другая награда? Заклинатели вообще пользуются деньгами?!

– Только с помощью денег я добуду себе ночлег и еду, господин, – ответил я, кланяясь словно китайский болванчик. – Простите, если я был непочтителен.

Секунду над рекой стояла тишина.

– Непочтителен, но прав, – вдруг хмыкнул Байгал и плавным, неуловимым движением скользнул к поясу. К моим ногам шлепнулся плотно набитый кошель. – Вот твоя оплата. Здесь хватит на роскошный пир в лучшем заведении города. Пой. Надеюсь, твой голос достоин этих денег.

Мнение о «скромном мастере» рухнуло ниже плинтуса. Нет, понятно, что я сам поставил себя в такое положение, но любой нормальный человек заплатил бы, во-первых, после выступления, во-вторых, не бросал бы деньги к ногам, как подачку собаке. Со мной никто и никогда так не обращался, даже когда я был бесправным новичком в корейском шоу-бизнесе.

Ох, как же захотелось выхватить веер из рук этого расфуфыренного индюка и переломить его об колено!

Наверное, любой другой попаданец из какого-нибудь бояр-аниме так бы и сделал, показав свою альфа-самцовость, но проблема была в том, что самым крутым и главным тут был как раз заклинатель. Наверняка он обладал самыми широкими полномочиями, которые позволили бы похоронить взбрыкнувшего певца под первым попавшимся кустом без суда и следствия. Или устроить такие проблемы, от которых смерть показалась бы избавлением.

А я очень хотел спокойно добраться до Ногона и открутить Регине голову.

Пришлось заткнуть возмущенную гордость, подобрать деньги и спеть.

Разумеется, никакие арии и профессиональные изыски с расщеплениями и переходами без музыки средневековый житель не оценил бы. Так что я остановился на простой и незатейливой песне, дающей оценить сам тембр. Мой контратенор обладал весьма приятной окраской на всех диапазонах.

– Не слышны в саду даже шорохи, всё здесь замерло до утра…

Избито, да. Но в голову не пришло ничего лучше.

Байгал выслушал очень внимательно, а потом покивал и удовлетворенно выдал:

– Да, Небеса наделили тебя поразительным голосом! Что это за язык? Я никогда не слышал ничего подобного.

То, что встроенный переводчик не переводит песни, стало для меня неожиданностью.

– Просто набор звуков, – брякнул я. – Недавно сочинил эту мелодию и еще не успел придумать слова.

Если б я сказал этому типу с хитрыми лисьими глазами об иных землях – пришлось бы сочинять историю о том, что я у них делал!

– Господин, скоро стемнеет, а мне еще нужно дойти до города и найти угол для ночлега, – я еще раз поклонился.

Спина мягко намекнула, что постоянные поклоны ей не нравятся. Я решил, что с неё не убудет, а пресс даже скажет спасибо, и поклонился еще разок.

– Прошу простить, мне пора…

– Да-да, Тэхон, ты прав. Пойдем.

И этот напыщенный бара… Байгал встал и пошел впереди меня! Еще и оглянулся с видом: «Ну ты идешь, нет?»

«Вот пристал как банный лист!» – прошипел внутренний голос и с подозрительно отцовской интонацией предложил познакомить эту самодовольную макушку с моей шашкой. Шашка, конечно, была тупая, зато вполне себе тяжелая! Идея была очень соблазнительной, но бесперспективной. Я героически подавил тяжелый вздох и, поудобнее взвалив узел на спину, взялся за палку.

А Байгал уже чапал впереди, возмутительно бодрый и здоровый до зубовного скрежета. По его длинным темным волосам гулял глянцевый блеск, одежды колыхались в разные стороны. В считанные секунды он обогнал меня метров на десять, однако я и не собирался его догонять. Я бы вообще шмыгнул в кусты и драпал от этого заклинателя Горы Тысячи Голосов быстрее собственного визга, но увы, хромота не позволяла. Да и кроме этого города никаких других человеческих поселений поблизости не было. Пришлось смириться. Я плелся со скоростью беременной улитки, смотрел в эту жизнерадостную спину и потихоньку наливался старой доброй классовой ненавистью.

Байгал заметил моё отставание только через пять минут.

– Тэхон, что?.. – он обернулся, увидел мою походку и встал.

В среде Байгала наверняка ценилась непробиваемая невозмутимость. В целом, многолетние тренировки не прошли для него даром, но этот взгляд! Взгляд стукнутого тяжелым пыльным мешком человека, который осознал и устыдился! Еще никогда чужой беспомощный растерянный вид не доставлял мне столько удовольствия!

– Ты хромаешь, – отметил Байгал, когда я поравнялся с ним. – Хромаешь, как будто у тебя что-то с сухожилиями и были вывихнуты пальцы или лодыжки.

Я с ужасом осознал, что этот тип еще и в пытках разбирается.

– Заклинатели Горы Тысячи Голосов не так хороши в целительстве, как заклинатели Долины Горечавки, но в ранах я неплохо разбираюсь, – уточнил Байгал, не дождавшись ответной реплики.

– Это замечательно, – сдержанно ответил я и немного выдохнул.

Передо мной был не палач, а врач.

Узел оттягивал бок, становился тяжелее с каждым шагом, а зависть к чужому здоровью – крепче и злее.

– Ох, позволь мне! – спохватился Байгал и, сложив и спрятав веер, отобрал узел.

Я настолько обалдел от такого поворота, что чуть не споткнулся.

– Что? Я же заклинатель, я обязан помогать людям, – объяснил Байгал и очаровательно улыбнулся.

Я кивнул, чувствуя смутное дежавю. Нечто похожее уже случалось, только не со мной, причем в тех же китайских декорациях, и сопровождалось восторженным писком Регины.

«При первой же возможности свалю!» – решил я.

«Поддерживаю», – отозвался внутренний голос.

## Глава 3

Мы добрались до города, когда солнечный диск скрылся за горами, а розовое небо на западе налилось сизыми красками. Широкая дорога заканчивалась воротами, у которой скучали два стража. Увидев нас, они встрепенулись и вытаращили глаза на огромный узел за плечом заклинателя.

– Досточтимый Байгал! Доброго вам дня!

– Да-да, и вам очень доброго, – очаровательная улыбка Байгала стала еще очаровательнее. – Вы видели моих учеников, Шону и Ганджура?

– Э… Да, они прилетели, – ответили стражи хором и с весьма подозрительным видом покосились на меня. – Но кто этот отступник рядом с вами?

Меня во второй раз принимали за какого-то отступника. Что это означало?

Байгал посмотрел на меня. Я посмотрел на него. Что бы он ни хотел увидеть, у него не получилось. Мою маску невозмутимости ставили лучшие учителя Кореи, а жизнь с матушкой её закалила до прочности бронебойного сплава.

– Прежде чем наклеивать ярлык, внимательно рассмотрите человека, – наставительно произнес Байгал и важно поднял веер. – Посмотрите, какие волосы у моего спутника. У него сложная стрижка. Она подчеркивает его изящные черты, обладает удивительными переходами и пышностью. Запомните, бывших заклинателей не стригут с таким тщанием…

Ага, значит, отступник – это бывший заклинатель.

– …Далее, вы видите на нем пыль или грязь?

Деморализованные стражники дружно покачали головами.

– И я не вижу, – согласился Байгал. – Он необычно чист, от него пахнет не немытым телом, а хвоей и кумкватом, – в этот момент я проклял свой дезодорант. – А одежда его пусть не обманывает вас нарочитой неброскостью. Будь это одежды настоящего бродяги и бедняка, они не обладали бы такой свежестью и яркостью красок. В совокупности с необычайной белокожестью и нежными руками, какими обладают лишь те, кто не знал ручного труда, можно сделать лишь один вывод… Какой?

– Какой? – хором повторили стражники.

– Что перед вами либо целитель, либо попавший в беду господин, либо святой! – воскликнул Байгал и всплеснул веером.

– Я всего лишь скромный певец, – процедил я, исподлобья уставившись на этого излишне наблюдательного товарища.

«Спасибо, конечно, Байгал Батькович, но как тут теперь жить? Сто процентов, спустя сутки о таинственном то ли святом, то ли господине будет судачить весь город!» – взвыл внутренний голос.

Науськанные местным Шерлоком Холмсом стражники вытянулись в струнку и поклонились:

– Конечно, господин, проходите, господин!

Это лишь убедило меня в том, что слухи распространятся не за сутки, а за пару-тройку часов.

И мы ступили за ворота.

Я так злился, что только и мог сверлить недовольным взглядом Байгала. Даже не смотрел по сторонам. Тот, конечно же, заметил мои попытки прожечь в нем дыру и щелкнул веером.

– Чем ты так недоволен? Я же сказал правду.

– Потому что я певец, – буркнул я, стукнув палкой о мощеную дорогу. – И предпочел бы быть им и дальше!

– Ах, прости! – Байгал рассмеялся и манерно прикрыл лицо веером, бросив на меня весёлый взгляд. – Я сломал тебе игру? Быть может, тогда признаешься, кто ты и откуда? Я же помог тебе, мы уже друзья. А от друзей не должно быть секретов.

Ощущение дежавю щелкнуло и развеялось, выпустив наконец воспоминание. Да этот парень по манерам был точной копией одного типчика из фэнтезийной дорамы! Типчик тоже всё время махал веером, стрелял глазами и подбивал второго героя раскрыть все секреты. И на мой вкус дорама была полной ерундой.

– Досточтимый Байгал, – проникновенно сказал я и аккуратно подцепил узел. – Не сочтите за оскорбление, но мне пора. Здесь наши пути должны разойтись.

– И куда ты пойдешь? – поинтересовался Байгал, не торопясь отпускать мой узел.

– По своим делам, – кротко ответил я и дернул вещи к себе. Нога тут же напомнила о своем существовании вспышкой боли.

Байгал крепко сжал кулак:

– Ты же хотел найти гостиницу? Я покажу самое лучшее место, – и тоже потянул узел к себе.

– Мне не надо лучшее, – процедил я, продолжая вежливо улыбаться. – Мне надо дешевое.

Ложь чистой воды. Мне страстно хотелось поесть самой лучшей еды и лечь на самую лучшую кровать, предварительно помывшись в самой лучшей ванне.

– Моя гостиница как раз самая дешевая, вот же совпадение! – жизнерадостно прощебетал Байгал и пошел себе с моим узлом дальше, словно не замечая моих попыток вырвать его.

Раздражение вспыхнуло с новой силой, и я едва успел остановить рвущуюся с языка гадость – остановила боль в ногах. А потом, спустя несколько хромых шагов, я остыл и всё понял.

Заклинатели – это не просто люди, умеющие летать на мечах и управлять ци. В большинстве новелл они бились с мифическими чудовищами, охраняли людей от нечисти, а в некоторых книгах боролись еще и с преступностью. А тут неизвестно откуда появился я – типчик весьма подозрительной наружности. Да Байгал был просто обязан выяснить, кто я такой и зачем сюда явился! И его раздражающее поведение могло быть просто провокацией, проверкой на вшивость… Даже элементарным нежеланием выпускать подозрительного человека из виду!

Заклинатель петлял по улочкам, запутывая след не хуже зайца. Я хромал за ним, крутил головой и впечатлялся. Местная архитектура была хороша, кое-где на крышах даже черепица лежала… Но стоило только подойти ближе к центру и принюхаться, как становилось понятно, что здесь царит напрочь отбитое… Да это даже не Средневековье! Это Древний мир!

В глубине города стояла непередаваемая вонь с отчетливой навозной нотой. Прохожие смердели так, словно не мылись годами. Впрочем, почему словно? Только у одного человека были чистые распущенные волосы – у Байгала. Простые люди не заморачивались и собирали сальные космы в высокие пучки. На черных волосах перхоть выглядела особенно ужасно. Чесались абсолютно все, причем неосознанно. Одна из разряженных и напомаженных дам прямо на моих глазах почесала голову, выудила из неё нечто очень похожее на насекомое и… отправила его прямиком в рот!

Накатило такое отвращение, что не только затошнило, но даже закружилась голова, а в ушах тонко зазвенело.

Антисанитария! Никакой гигиены! И это белое в волосах – не перхоть! Педикулез! У всех, поголовно всех жителей этого города был педикулез! Всё просто кишело вшами!

В обморок я не рухнул только из опасения, что вши тут же воспользуются моей беспомощностью. Одинокая ночевка в темном лесу перестала казаться ужасной, наоборот – это превратилось в восхитительную мечту! Почему в чемодане не было палатки?!

– Уважаемый заклинатель… – прохрипел я не своим голосом.

Байгал обернулся. В темных, почти черных глазах мелькнула тревога.

– Тебе плохо, Тэхон? Потерпи, осталось немного…

– Нам надо немедленно покинуть этот город! – перебил я его.

Байгал неприкрыто удивился:

– Что? Почему?

Мимо него продефилировала модница, раскрашенная так, что походила на клоуна. И задела его плечом!

Я увидел, как вши посыпались из её высокой, блестящей от жира прически. А модница подмигнула мне и пошла дальше, размахивая длинным, насквозь педикулезным подолом во все стороны.

– Здесь вши!

– М-м… Да. Ну и что? – Байгал казался искренне сбитым с толку и хлопал глазами так, словно не понимал, что же такое ужасное тут происходит.

Я чуть не вцепился себе в волосы от отчаяния.

– Я не хочу их подхватить!!!

– Ты же не смертный. Конечно, ты их не подхватишь, – с непробиваемой уверенностью заявил Байгал, и лицо у него стало такое благостное, словно он открывал мне смысл жизни. – Вши – это удел смертных.

«Остановите Землю, я сойду!» – возопил внутренний голос. Даже моя любимая жадная жаба на мгновение поперхнулась кваком и призадумалась, а так ли сильно нужны нам наши вещи.

– Да с чего ты взял, что я не смертный? В данный момент я очень даже смертный! – выкрикнул я и в панике оглянулся в поисках ворот.

– Вот как… – протянул Байгал, моментально став невероятно похожим на довольного лиса, спершего у крестьянина всю рыбу с воза, и я понял, что попался на очередную провокацию. – Всё равно, не стоит так переживать. Вот, возьми, это защитит тебя от насекомых, – он пошарил в широком рукаве и вручил мне разрисованную непонятными знаками бумажку.

Спрашивается, почему люди ходят с педикулезом, когда у них есть средство от насекомых? Неужели они такие дорогие? Или…

Бумажка весьма походила на китайские талисманы от нечистой силы. Я повертел её и подозрительно уточнил:

– А это точно работает? Проверить можно?

Байгал так явно оскорбился, что мне тут же захотелось извиниться и забрать слова обратно. От греха подальше.

– Ты сомневаешься в силе талисманов мастера-заклинателя школы Горы Тысячи Голосов? – процедил он.

У меня душа рухнула в пятки.

– Нет-нет, ни в коем случае! – воскликнул я. – Просто я полагал, что такие талисманы защищают лишь от нечистой силы… проклятий… всякого такого… Простите, мастер, я в этом совсем не разбираюсь и хотелось бы увидеть его действие…

Байгал еще несколько секунд сверлил меня тяжелым взглядом. Я уже начал думать, что всё-таки нарвался на проблемы, но тут заклинатель повел рукой и ловко выхватил несколько насекомых из прически проходившей мимо дамы – та даже не заметила.

И со словами «На, проверяй» он вручил этих вшей мне.

Я не заорал только потому, что те тут же рассыпались в пыль, едва коснувшись кожи. Это… впечатлило. Это, черт возьми, была магия! Настоящая, всамделишная, рабочая магия!

Под кожей тут же вспыхнул профессиональный интерес, и в голове возникла куча вопросов: каков радиус действия, сколько будет работать, что именно убивает вшей, на каких еще насекомых талисман действует, а только ли от насекомых защищает, или на членистоногих это тоже распространяется…

Но Байгал смотрел так, что все вопросы застряли в глотке.

– С-спасибо. Прошу простить мою недостойную персону за недоверие, – выдавил я и затолкал драгоценную бумажку за пояс, поближе к телу.

Лишь тогда заклинатель отпустил обиду и вновь улыбнулся.

– Видимо, тебе на пути часто встречались обманщики и шарлатаны. Твоя осторожность похвальна.

Самая дешевая гостиница действительно оказалась таковой. Это был крохотный узенький домик в два этажа. На небольшом пространстве стояла пара столиков с подушками, а стены были просто и незатейливо обмазаны штукатуркой. Никаких украшений, из обслуги – один-единственный мужичок. Одним словом, бедность просто бросалась в глаза. Как и кристальная чистота. В домике отчетливо пахло рисовым уксусом, а сам хозяин – хвала Будде! – не страдал никаким педикулезом. Видимо, в его карманах тоже лежали талисманы от насекомых.

– Привет, Байгал, – поздоровался хозяин, выдав давние приятельские отношения, а потом поклонился. – То есть здравствуйте, мастер! Поздравляю с приобретением статуса!

– Привет, Лянхуа, – в голосе Байгала отчетливо послышались теплые и чуть ли не печальные нотки. – Давно не виделись. И, прошу, называй меня Байгалом. В конце концов, мы с тобой через столько прошли вместе. Шона и Ганджур прибыли?

– Да, – Лянхуа еще раз поклонился, сверкнув белозубой улыбкой. На узел, который Байгал нес за плечом, он не обратил ни малейшего внимания, как и на меня, мрачного, словно жнец смерти. – Были. Сняли комнаты, заплатили вперед и убежали по вашим заклинательским делам. Тебе как обычно?

– Да. И моему спутнику тоже.

Байгал уселся на тюфяк у столика, бросил узел так, чтобы я до него не дотянулся, и вновь расплылся в улыбочке.

– Ну что, выпьем за знакомство?

Перепить заклинателя, который владеет волшебными силами и явно имеет представление о врачебном деле? Нашел дурака!

– Выпьем. Чай, пожалуйста, и что-нибудь поесть, – попросил я у Лянхуа.

– Ты скучный, Тэхон, – укоризненно цокнул языком Байгал. – Как можно быть таким скучным певцом?

– Когда болеешь, можно, – мрачно ответил я и, смягчая дерзость, улыбнулся. – А когда кое-кто отобрал мои вещи, могу быть еще и грубым.

Байгал залился смехом и вновь распахнул веер.

– Ты мне нравишься!

В этот момент хозяин принес заклинателю рисовую водку и поставил простое глиняное блюдо. Я посмотрел на еду. Еда посмотрела в ответ грустными сетчатыми глазками и попыталась уползти, но её ножки уже были аккуратно отделены и сложены кружочком в листике салата. Съеденная у сестры шаурма чуть не рванула назад по пищеводу от перспективы такого соседства.

На этом месте я окончательно понял, что конкретно с этим миром и этим народом отношения у меня не сложатся.

– Это что?!

– Это можжевеловые многоножки, – ответил Байгал и прямо на моих глазах отправил горсть этих членистоногих себе в рот. Раздался тонкий писк и звонкий хруст. – Очень освежает.

Я не запомнил, как вылетел из-за стола, очнулся лишь у какого-то горшка, согнутый беспощадным приступом рвоты.

Почему Древний мир? Почему Регина не отправила меня в киберпанк? Сто процентов, там еда не шевелилась бы!

– Тэхон, дыши, просто дыши. Всё хорошо… – беспомощно лепетал Байгал на заднем плане.

Раздражающая улыбочка наконец-то исчезла с его лица. Он суетился, бестолково обмахивал меня веером и, в целом, выглядел обеспокоенным и испуганным.

– Разреши, я осмотрю тебя…

Он сложил пальцы двуперстием, и ногти у него засветились. Я сплюнул горечь, выпрямился и вытер рот куском ткани, которую подал Лянхуа.

– Со мной нет ничего такого, что требовало бы осмотра.

Какое-то мгновение Байгал смотрел на меня с жалостью человека, увидевшего неизлечимо больного, но потом вернул улыбочку, перестал светить ногтями и опустил веер. Что он там себе надумал, мне было страшно представить.

– Лянхуа, убери еду.

– Быть может, вам принести виноградных слизней? – спросил тот. – Они очень…

У них в меню еще и слизни есть?!

Я не удержал голос – завопил так, что подскочили оба:

– Ничего не надо! Пожалуйста, ничего! Достаточно чая!

– Вы уверены? – уточнил Лянхуа довольно-таки осторожно. – Вам нужно есть…

– Не надо ничего, пожалуйста!

И хозяин гостиницы, и заклинатель тут же захлопнули рты и сделали вид, что ничего не было. Блюдо с жуткой едой исчезло со стола, остался лишь чай. Прекрасный, душистый и нисколько не сытный. Но я твердо решил, что лучше уж лечь спать голодным, чем попробовать здесь хоть что-то еще.

Вместе с хроническим и поголовным педикулезом ситуация вырисовывалась безрадостная. Люди, конечно, всеядные тварюшки, но, когда выбор стоит между слизняками с многоножками и хорошим куском мяса, они выберут мясо и побольше овощей. Если тут ели насекомых, да еще и разводили стратегический запас на себе, это означало, что здесь царит такой дикий голод, какой знали только жители блокадного Ленинграда. А где голод, там и авитаминозы, начиная с цинги и заканчивая рахитом… То-то на фоне остальных людей я, тщедушный и тонкокостный, смотрелся откормленным господином.

С другой стороны, Лянхуа в свои неопределяемые средние года не выглядел ни больным, ни голодающим, а Байгал вообще расточал здоровье во все стороны так, словно круглый год жил в швейцарском санатории. Но Байгал ладно, он заклинатель. А вот Лянхуа? Почему они ничуть не испугались, что могут заразиться от меня чем-нибудь? Ведь насчет отвращения к многоножкам у них не мелькнуло ни единой мысли…

«При таком раскладе надо ли отделываться от Байгала? Он-то явно обитает там, где чисто, сытно и вши не кусают», – вкрадчиво спросил внутренний голос.

Может, не всё так плохо, и я просто надумываю себе ужасы? Может, это только в этом городе так? Регина же хотела устроить мне отпуск, а не экстремальный квест!

Я поднялся – и Байгал тут же насторожился: отставил чашку с маотай и положил руку на мой узел. Видимо, чтобы я не выхватил его и не убежал с хохотом.

– Какое благородство, господин! Я так благодарен, что вы согласились побыть не только носильщиком, но и сторожем у скромного певца! – пропел я ехидно и спросил у хозяина: – Сколько стоит комната на ночь?

– Две монеты, уважаемый, – ответил Лянхуа и поклонился.

К счастью, все монеты в кошельке оказались абсолютно одинаковыми: медными, с квадратными дырочками посередине, чтобы было удобно носить в связке. Лянхуа удивленно поднял голову, когда ему в руку легли пять монет.

– Это много.

– Это за завтрак. Постарайся найти лепешек или яиц, уважаемый, – я с трудом растянул губы в улыбке. – Что-нибудь без насекомых. В какую комнату мне можно лечь?

Хозяин взял монеты, предложил показать комнату, и я похромал за ним к лестнице. Комнат оказалось всего три на всю гостиницу. Невольно закралось предположение, что это никакая не гостиница, а точка исключительно для заклинателей.

Хозяин отодвинул ткань, прикрывающую вход в одну из комнатушек, и расстелил матрас. Судя по шороху, набитый то ли соломой, то ли бамбуком. Мне определенно понравилась кристальная чистота.

– Обычно в подобных местах нет отбоя от посетителей, – заметил я, не утерпев. – Почему никого нет?

– Почему же никого? – степенно ответил Лянхуа. – Каждую неделю заклинатели заглядывают. Сегодня вот Байгал с учениками и вы. Мне платят за то, чтобы не было посторонних. Наслаждайтесь отдыхом. Быть может, принести горячей воды для омовения?

Я даже обрадовался. Горячая вода! Умывание! Похоже, с гигиеной среди заклинателей было не так плохо, как среди прочих.

– Да, горячая вода будет кстати.

Лянхуа принес мне большой кувшин и несколько чистых тряпиц. Вместо мыла был мыльный корень. Я намочил тряпки и принялся за обтирание, с тоской вспоминая русские бани. На Руси бани любили и почитали со времен их изобретения. Мыться любили во все времена. В Азии в древности с этим дела обстояли… Да никак они не обстояли! Единственными мытыми азиатами, насколько я помню, были японцы.

Хотя стоп. Регина же пообещала забрать меня из бани, которая стоит на каком-то источнике! Значит, в масштабах страны всё было не так печально, как в этом отдельном городке?

Лянхуа постучался после того, как я освежился.

– Господин, я принес немного ухи, – оповестил он. – Надеюсь, ваше тело сможет принять её.

Если это уха без саранчи, то конечно тело будет только за!

– Что за рыба? – спросил я.

– Щука, господин.

– Благодарю.

Уха оказалась классическим бульоном с имбирем, тофу и неочищенным рисом. Вот спрашивается, зачем тогда хозяин выставил многоножек, когда у него есть нормальная еда? Может, не всё так страшно, как мне думалось, и голода как такового тут нет? Всё-таки климат благоприятный для сельского хозяйства, лето почти девять месяцев в году… Сложно голодать в таких условиях. Конечно, если нет стихийных бедствий. А что до многоножек – во всех странах хватало всяких странных деликатесов.

Я придирчиво осмотрел уху. Сумерки еще не уступили место ночи, поэтому у окна было достаточно света. На вид и запах – уха. Я всё же рискнул попробовать и проглотил её, почти не жуя.

В животе уютным комочком свернулась сытость, и вместе с ней я в полной мере прочувствовал последствия прогулки: на плечи навалилась усталость, суставы заныли, а ступни задёргало от ноющей боли. Снятые кроссовки ничуть не улучшили ситуацию – ноги успокоились лишь после мытья и массажа. Я так намаялся, что растянулся на матраце прямо в одежде.

«Жалко, что оставил айфон в машине. Сейчас бы хоть записал впечатления и выводы на диктофон или снял творящееся за окном безобразие на камеру. Для Регины. Чтобы она полюбовалась на «чудесный мир», – промелькнула мысль.

Лежать на тоненькой жесткой подстилке посреди древней азиатской цивилизации, страдающей от голода, вшей и антисанитарии оказалось ни разу не здорово. Да еще ноги всё ныли и ныли, никак не желая успокаиваться. Я прикрыл глаза, борясь с накатывающим отчаянием.

Один, снова один неизвестно где и неизвестно когда… Получится ли вернуться домой на этот раз? Да, сестрица обещала забрать меня через три месяца из бани, но до этой явно более развитой местности нужно было добраться! А если меня опять встретит какая-нибудь секта? Или те же бандиты?

Мысли грызли не хуже вшей, к глазам подступали слезы, но я умудрился уснуть даже в таком состоянии. Просто отключился прямо на середине составления плана поиска портала. Словно вырубили.

## Глава 4

Город был, как всякое живое большое существо, пахучим и равнодушным. Он величаво возвышался над озером Цаган, смотрел на прохожих распахнутыми окнами и выбеленными стенами домов. Богатые дворы с садами ближе к порту сменялись дикими вековыми деревьями, под которыми прятались бедняцкие лачуги. Несмотря на неказистость, порт выделялся кокетливым бантом на поясе красавицы. В лучах заката, когда озеро наливалось багрянцем, а Гора Тысячи Голосов превращалась в тень и терялась в облачных глубинах, город был особенно красивым и безжалостным к чужакам. По счастью, Байгал чужаком не являлся, а вот непонятный отступник…

– Он всё съел, – оповестил Лянхуа, спустившись с лестницы. – Его тело приняло пищу. Яд скоро подействует… Не слишком ли это было жестоко, Байгал? Всё же он лишен золотого ядра и как заклинатель не представляет угрозы.

Байгал отвлекся от созерцания заката и печально взглянул на друга. Когда-то горящие юношеским задором глаза Лянхуа сейчас подернулись возрастной дымкой и выцвели. Когда-то он был бойким гибким мечником, верным другом Байгала и спутником на тропе совершенствования, но ранение пресекло все его мечты об обретении бессмертия. Время беспощадно высосало его молодость, одарив тяжелой поступью и серебром в волосах. Еще немного – и гостиницу заклинателей унаследует его сын, а Байгал посадит в свой сад памяти еще один белый ирис[2]. Жизнь смертных мимолетна – он успел смириться с этим, но вот с мимолетностью Лянхуа смириться было особенно сложно.

– Ты же знаешь, безболезненная смерть в его случае – милосердие. Ему и так повезло уйти в мир смертных, отделавшись лишь хромотой. Он успел насладиться свободой и не познал всю полноту боли от иссушенных каналов, – выговорил Байгал и налил себе еще маотай[3].

– Значит, он не знал секретов. Иначе его бы просто так не отпустили, – возразил Лянхуа, глядя наверх, туда, где за тонкой занавеской сейчас умирал загадочный пришлый отступник.

Байгал вздохнул, прикрыв лицо веером. Ему было тяжело. Ведь Тэхон действительно обладал прекрасным голосом и мог бы стать великим певцом.

– Возможно. Но отступники и так недолго живут. Как только он испустит последний вздох, я заберу его меч, найду его близких и передам весть. Поверь, Тэхон был бы рад такому исходу. Он не приспособлен к жизни среди смертных. Видел бы ты его глаза, когда мы миновали ворота! Садись со мной, Лянхуа, запомним его, чтобы мой оступившийся брат обрел бессмертие хотя бы в моей памяти. Пожалуй, он был хорошим человеком.

Лянхуа покачал головой, сокрушенно вздохнул и выпил чашу маотай. Байгал видел неодобрение в глазах друга и был готов к упрекам, но тот всё же решил промолчать. Бывший мечник прекрасно знал, что мир заклинателей настолько же суров, насколько прекрасен.

– Как долго будет умирать Тэхон? – спросил он.

– Если он съел всё, то к рассвету уже окоченеет. Уйдет тихо, во сне, – Байгал посмотрел в окно.

Закат окрашивал его голубые одежды в кровавый багрянец. Выписанная на веере ветвь сакуры казалась открытой раной. Байгалу страстно захотелось отбросить веер и сорвать одежды: поступок был правильным и милосердным, но всё равно лег на душу тяжелым камнем.

– Тебе тошно, – безошибочно угадал его состояние Лянхуа.

– Да. Мне жаль, что мы с Тэхоном не встретились раньше. Возможно, тогда он не отступился бы от заветов и стал бы мне хорошим другом. Но это единственное, что я могу сделать для него как последователь праведного пути, – признался Байгал и встал. – Я пойду, прогуляюсь до лавки Датоша. Он еще не покинул город?

– Какое там! – Лянхуа махнул рукой. – У него уже не лавка, а торговый дом. Еще немного – и накопит на новый корабль. Он каждый день приходит ко мне, чтобы узнать последние новости о тебе. Ужасно утомительный человек.

Байгал слабо улыбнулся другу и вышел на улицу.

– Стой, зараза! Караул! Держи вора!

Худенький растрепанный мальчишка в жалких обносках увернулся от рук, перепрыгнул через подножку и прямо на ходу откусил кусок от лепешки. Байгал уловил голодный блеск в его глазах, отступил в сторону, давая уйти, и встал перед погоней.

Не со зла и не из корысти своровано, а отрубать пальцы за одну лепешку было бы слишком жестоко. Мальчишка сверкнул благодарной улыбкой и был таков.

– Я заплачу за него, уважаемый. Не нужно поднимать шум и гнаться за ним, – произнес Байгал и протянул монету. – Этого будет достаточно?

Торговец тут же заткнулся и склонился в поклоне.

– Конечно, господин заклинатель, вы очень благородны! Не желаете ли отведать яблочного вина? Оно сладкое, словно материнское молоко! Или, может, предпочитаете что-то покрепче?

Байгал лениво слушал хвалы, которые возносил торговец своему товару, и обмахивался веером, размышляя. Сложись всё иначе – и этот торговец сам бы улепетывал от стражи, с жадностью пожирая украденную еду, а беспризорник вовсе не был бы таковым, а смеялся ему вослед.

Несмотря на размышления, Байгал успел заметить высокого и худого как жердь мужчину, который подкрался к нему со спины.

– Байгал! Или же мне теперь положено называть вас мастер, досточтимый заклинатель? – радостно воскликнул он, от души похлопав Байгала по плечу. Унизанные браслетами и кольцами руки звенели при каждом движении и болтались в широких рукавах просторного заморского халата, как язык в колоколе. – Давно, ай, как давно вы не заглядывали ко мне! Я сижу, жду, глаз не смыкаю, всё спрашиваю и спрашиваю Лянхуа, когда же великий мастер вспомнит про своего купца Датоша, а вас всё нет и нет.

– Процветания тебе, Датош, – улыбнулся Байгал. – Прошу прощения…

– Дела заклинателей, понимаю, – покивал Датош. – А что за святого вы сопровождали с таким почтением? О нем уже судачит весь город…

– Он отступник, – отрезал Байгал. – И отныне его можно лишь помнить.

– Понимаю, понимаю. Пойдемте со мной, мой бессмертный друг. Плюньте на эту лавку. Я угощу вас настоящим заморским вином, а не этой жалкой поделкой из диких паданцев! Прекрасные анияни в соусе шуаре с запеченой кульянирой и свежайшей, великолепнейшей оргуниарой!

В животе у всех, кто слышал разговор, отчетливо заурчало. Датош довольно ухмыльнулся и обнял Байгала за плечи, уводя. Байгал прикрыл лицо веером и не стал объяснять неудачливому торговцу, что все блюда, которые перечислил Датош – просто бессмысленный набор звуков, призванный разжечь зависть.

– Пользуясь случаем, хочу показать новый корабль! – тараторил Датош. – Хороший корабль, прекрасный, скоро мастера спустят его на воду, я наконец-то покину эту ужасную страну и вернусь на мою благословенную Небесами родину! Мой друг, как хорошо, что мы успеем попрощаться!

Купец был на редкость интересным человеком. Взять хотя бы неизвестное проклятье, из-за которого он вот уже пятый год не мог покинуть эти земли. Все его корабли по неизвестной причине сгорали перед самым отбытием. Но Датош с упорством ишака каждый раз начинал всё заново.

Корабль по сравнению с прошлыми казался совсем крошечным. Байгал даже засомневался в способности этого суденышка пересечь море. Но Датош так ласково гладил борта и так увлеченно рассказывал о его постройке, сетуя на местных мастеров, что становилось ясно: корабль не такой уж и хлипкий, каким кажется на первый взгляд.

Они расположились в хозяйской каюте, которая своей варварской роскошью больше напоминала покои зажиточного чиновника, и Датош разлил чай. Байгал, хоть и угощался у Лянхуа, с удовольствием пригубил напиток. Датош заваривал чай по-особенному, добавлял в него ягоды и кусочки фруктов, отчего привычная камелия приобретала незнакомый и совершенно потрясающий вкус.

– Какая беда постигла нашего градоначальника? – спросил Байгал самое главное. – К сожалению, в своем письме он не описал никаких подробностей. Ты что-то слышал?

– О, вы обратились к нужному человеку, мастер! – Датош даже прицыкнул. – Мне известны все секреты, вся подноготная каждого, даже самого последнего бродяги! А всё почему? Да потому что к каждому покупателю я подхожу с уважением, а к бедняку – тем более. Ведь кто знает, вдруг завтра этот бедняк, которому я подал лепешку, разбогатеет и захочет отблагодарить скромного купца?

– Датош… – напомнил Байгал.

– Да-да, мастер, я просто вспоминал! Так вот, повар, что работает на кухне нашего прекрасного и наимудрейшего управителя, частенько покупает у меня специи. Замечательные специи, скажу я вам, с их помощью можно сделать прекрасный напиток из мяты, лимонника и камелии – их вы тоже сможете найти в моей лавке, да-да. Так вот, этот повар слышал от служанки, которая работает у жены нашего мудрого правителя, а та слышала от его любимой наложницы…

Байгал прикрыл улыбку веером. Датош ничуть не поменялся за эти годы.

– …что его по ночам терзает демоница!

– Демоница? – переспросил Байгал.

– Демоница! Во-от такие зубы, во-от такой хвост! – Датош взмахнул руками, чтобы показать хвост и зубы демоницы, и чуть не смахнул со стола чайник. – Космы длинные, черные, вязкие, словно гнилые водоросли: ими демоница опутывает нашего прекрасного и несчастного градоначальница, запускает в него клыки и сосет кровь! А чтобы он совсем упал духом, она своими руками раскрывает его ночные одежды и…

Датош уже начал описывать, что именно делает по ночам демоница с несчастным и прекрасным мужчиной, но вдруг осекся. Корабль накренился, подозрительно заскрипел. Раздался громкий треск и начал быстро приближаться к каюте.

Байгал, забыв о всех делах, схватил друга в охапку, выхватил меч и, пинком распахнув оконные ставни, выпрыгнул. Взрыв тут же отбросил их к середине озера, выбил меч из руки и оглушил.

– Я не умею плавать! – успел взвизгнуть Датош, прежде чем вода сомкнулась над их головами.

Байгал вытолкнул его на поверхность и поддержал, не дав другу запаниковать. Датош откашлялся, продышался, глянул на живописно горящий корабль, у которого суетились люди, и запричитал:

– Пятый корабль! Это был пятый корабль! Мои товары! Мои деньги! Всё пропало! Всё-всё пропало! Почему никто не может мне помочь? Ни Повелитель Ветра, ни Владыка Гроз, ни Покровитель Морей – никто! Кому еще мне вознести молитвы, чтобы избавиться от этого проклятья?!

– Попробуй помолиться Нищему принцу, – посоветовал Байгал и погреб к берегу.

Датош не сопротивлялся, позволяя тащить себя за воротник, и смотрел на гибнущий корабль с такой мукой, словно на его глазах убивали любимую жену. Рукава его халата медленно и печально колыхались в воде.

– Зачем вы спасли меня, мастер? – плакал Датош, впрочем, не мешая себя спасать. – Без корабля какой из меня купец? Как я вернусь домой? Всё, кончился купец Датош! Пойду побираться по храмам! – и, не прекращая жаловаться, замолотил ногами по воде, помогая им обоим выплыть на берег. – Мастер? Байгал? Вы устали? Если устали, то отдохните, а потом спасайте меня себе на здоровье!

Байгал не удержался.

– А может, на этот раз вы спасете меня?

– Я? Вас?! – Датош так изумился, что забыл про корабль. – Ага, сейчас…

Он оглянулся на берег и вдруг закричал:

– Деньги! Де-э-эньги! Здесь есть деньги-и-и-и!

Голос у него оказался настолько мощным, что наверняка достиг Горы Тысячи Голосов и стал тысяча первым.

– Деньги!

Байгал так рассмеялся, что чуть не наглотался воды.

– Датош, ну что ты кричишь? В таких случаях надо кричать «Помогите»!

– Эх, святой вы человек, мастер! Это на вашей горе заклинатели отзовутся на «помогите», а здесь кому какое дело до чужой жизни? Запомните, попали в беду у обычных людей – кричите «деньги»! За деньги спасут не только вас, но и вашу любимую собачку! – наставительно сказал Датош и вновь закричал: – Деньги! Кому нужны деньги?!

К удивлению Байгала, зов Датоша сработал. К ним поплыли сразу несколько лодок, а рыбаки даже чуть не затеяли потасовку за право вытащить их из воды. Датош выбрал ту лодку, что покрепче, залез в неё, помог забраться Байгалу, а потом долго и велеречиво благодарил рыбака, не забыв отсыпать обещанные деньги.

На берегу Байгала встретили Шона и Ганджур. Лица у них кривились, из покрасневших глаз текли слезы, а из груди вырывались всхлипы. Любой другой подумал бы, что ученики переживали за учителя, но Байгал знал: эти паршивцы едва сдерживались, чтобы не расхохотаться.

– Учитель, – они поклонились и нарисовали несколько узоров, от которых мокрая одежда Байгала вновь стала чистой и сухой. – Градоначальник готов принять вас.

– Хорошо, – кивнул Байгал. – Пока мы будем беседовать, подготовьте всё для поимки озерной демоницы. Из тех, что любят питаться силой мужчин и отслеживают жертву по запаху.

Шона и Ганджур переглянулись.

– Учитель, мы, конечно же, достанем одежду с запахом градоначальника, но где нам найти добровольца с угасающей жизнью?

Байгал раздумывал недолго. В конце концов, тот отступник, Тэхон, был бы рад исполнить свой долг по защите смертных.

## Глава 5

Пробуждение было необычным. По моей груди скользили мягкие женские руки. Они щекотали шею, гладили ключицы. Это было очень приятно. Я повернулся удобнее, чтобы волшебные руки не останавливались. Над головой раздался серебристый смешок, и щеки коснулась мягкая прядь волос…

Пахнуло сыростью и чем-то тухлым.

Контраст неприятного запаха и необыкновенной нежности разбудил меня достаточно, чтобы потянуться навстречу незнакомке, ответить, наконец, взаимностью и увести подальше от неприятного запаха, чтобы предаться любви на мягкой кровати, а не на тоненьком соломенном матраце, который выдал Лянхуа…

«Минуточку-минуточку… Жесткий матрац, Лянхуа – это всё другой мир. Какая женщина? – сонно пробормотал внутренний голос, встрепенулся и заорал пожарной сиреной: – Тревога! Тревога!»

Я распахнул глаза.

Надо мной нависала отвратительная – предположительно, женская – рожа и довольно скалилась. Из распахнутой пасти торчали огромные, словно у саблезубого тигра, острые и ужасающе грязные клыки – они-то и пахли тухлятиной. Обладательница, похоже, понятия не имела о том, что зубы надо чистить, а перед свиданием желательно спилить, и с упорством осла пыталась поцеловать меня то в шею, то плечо. То есть не поцеловать – откусить от меня кусок!

Как человек с тонкой душевной организацией, я заорал на всех известных языках, вывернулся из объятий и, наткнувшись на рукоять шашки, изо всех сил ударил по страшилищу, ударил прямо в ножнах. Чудовище выпустило меня и, тряхнув головой, угрожающе зашипело. Я подобрался, готовясь отбиваться до победного конца, но в ту же секунду монстра снесло в сторону яркой вспышкой. Раздался пронзительный низкий вой, мелькнула сталь, за ней – струящийся голубой шелк. Вцепившись в шашку, как в спасательный круг, я шустро пополз на четвереньках в сторону выхода, пока два знакомых парня в голубом – Шона и Ганджур, кажется, – рубили нежить. Нежить сопротивлялась – стоял визг, во все стороны брызгала кровь, а от запаха мне страстно захотелось выпустить уху на волю. Но предаваться рефлексии и отмываться от мерзких слюней можно было и потом – сначала нужно было спасти шкуру.

Вопрос, откуда на мне роскошные, украшенные камушками и брошками тряпки, я тоже отложил. Мало ли какие вкусы были у нежити… Может, она была эстеткой и предпочитала красиво оформлять свою еду перед употреблением. И над тем, как её занесло в гостиницу для заклинателей, тоже можно было подумать позже.

Нежить тем временем не сдавалась: её отрубленные руки бегали за парнями по стенам и полотку, словно огромные пауки. Парни палили по ним белыми лучами прямо из ладоней. Вскочив на ноги, я пинком отправил извивающийся черный хвост в угол, дернул вожделенную занавеску, прикрывающую выход… и уткнулся прямо в Байгала.

Секунду мы смотрели друг на друга, словно мужик и медведь, столкнувшиеся в малиннике. Мой ступор разрушил незнакомый, завернутый в какие-то вонючие тряпки низенький пухлый мужичок, который выглянул из-за плеча Байгала, узрел битву и, позеленев, тут же спрятался обратно.

– А у вас там… нежить бегает, – выдавил я и на всякий случай прижался к стене у входа, чтобы не зацепило шальное заклятье.

Байгал заторможено ответил:

– М-м… Да-а? – и включился: растекся в обаятельной улыбке, взмахнул веером. – Ой, прошу прощения, Тэхон. Ты так крепко спал. Мы полагали, что не потревожим тебя. Кто бы мог подумать, что демоница залезет именно в твои покои? Наверное, ты очень вкусный, – он нервно и слегка неестественно хохотнул. – Как неловко, право… Хорошо, что талисман уберег тебя от укусов…

Веер, еще мгновение назад мелькающий перед носом, со стрекотом сложился и выстрелил в колыхнувшуюся за моим плечом тряпку. Я едва успел нырнуть вниз и откатиться подальше, только чужой шелковый рукав хлестнул по лицу. Раздался отвратительный хлюпающий звук, свист стали, пол дрогнул под тяжестью упавшего тела, и на весь этаж пахнуло разлагающейся рыбой… Чтобы хоть как-то спастись от невыносимого смрада, я сбежал вниз по лестнице. Там не пахло.

– Учитель! – завопили позади на два голоса. – Учитель, вы не пострадали? Простите, учитель!

– Ничего со мной не случилось и случиться не может. В конце концов, я защищаю вас, а не вы меня, – пропел Байгал и протер неизвестно как оказавшийся в его руке меч краем собственного наряда.

Даже с первого этажа я увидел: его заляпало кровью и внутренностями от макушки до подола пижонских одежд. Мужичок в вонючих тряпках потыкал носком неожиданно богатой туфли в то, что осталось от чудовища, и боязливо спросил:

– Она точно умерла?

Байгал спрятал меч в ножны, подал их одному из учеников, развернулся к мужичку, отчего с одежды во все стороны полетели кусочки нежити, и взмахнул веером, обдав все вокруг брызгами. На его окровавленном лице растеклась любезная улыбка:

– Вы сомневаетесь в моей школе, господин градоначальник? – ангельским голосом уточнил он.

– Нет, мастер Байгал. Не сомневаюсь, – твердо ответил градоначальник, чем заслужил моё искреннее уважение.

Не каждый бы смог так бесстрашно и уверенно держаться, когда тебе так ласково улыбается окровавленная рожа. Мужичок, видимо, не зря занимал свой пост. Даже не побледнел!

– Не желаете ли помыться? – раздался за спиной голос.

Я оглянулся. Лянхуа с каменной, какой-то застывшей миной стоял за мной с кувшином горячей воды в руках, а с его плеча свисал кусок чистой ткани.

– Да, не отказался бы, – промямлил я и на подгибающихся ногах добрел до ближайшего столика.

Лянхуа поставил кувшин прямо перед моим носом, подал ткань и поклонился Байгалу. Тот спускался с лестницы с таким царственным видом, словно его не внутренностями заляпало, а обрызгало душистой водой. Подобной невозмутимости позавидовал бы даже Будда.

– Бочка, полагаю, уже наполнена? – только и спросил Байгал.

– Наполнена, – ответил Лянхуа. – Она на кухне. Но вода в ней слишком холодна для омовения.

– Я сам нагрею её, не утруждайся, лучше присмотри за нашими гостями, – кивнул Байгал и улыбнулся мне: – Надеюсь, ты не сбежишь в темную, кишащую тварями ночь, Тэхон?

Меня передернуло.

– Не сбегу.

– Позволь спросить, почему ты не убил демоницу?

Я вытащил шашку. Байгал присмотрелся, явно не поверил своим глазам, наклонился ближе, а для надежности еще и уточнил:

– Затуплено?

– Затуплено, – подтвердил я.

«На кой чеснок тебе тупое оружие?!» – засияло в глазах всех, кто был в гостинице. Мне оставалось только сделать вид, что тупая шашка имеет огромный философский смысл и предназначается для таинственных, не доступных понимаю прочих, дел.

– Я не сражаюсь, ибо в сражении не достичь согласия, – сказал я с таким пафосом, с каким говорил лишь на съемках исторической дорамы. – Я не служу господам, ибо дарованная власть развращает. Я не… – идеи резко кончились, мозг запаниковал: «Что? Что не?!» Пришлось потянуть время, благо подходящее дело как раз было под рукой. Я обмакнул тряпку в кувшин и сосредоточенно, медленно вытер шею от демонических слюней. Хотелось отбросить тряпку и лихорадочно загребать воду, попутно прося хоть что-нибудь похожее на мыло, но тогда театральная пауза превратилась бы в непотребство.

Народ благоговейно внимал.

– Не?.. – не выдержал один из учеников.

Я метнул на него пронзительный взгляд, с тем же выражением посмотрел на Лянхуа и, остановившись на Байгале, наконец, нашелся:

– Не делаю добро без спроса, ибо это прямой путь к непоправимому злу.

Лянхуа побледнел, Байгал отшатнулся. Понятия не имею, что я такого сказал, но заклинатель и его ученики побежали мыться на кухню с такой скоростью, словно их покусала бешеная собака. Я сделал вид, что так и надо. И, похоже, произвел такое впечатление, что даже градоначальник спросил разрешения перед тем, как сесть рядом.

– Примите мои искренние извинения, – сказал он, погладив аккуратную темную бородку. Я с тоской осознал, что вши добрались даже до градоначальника. – Мастер Байгал уверил меня, что вы… не в том состоянии, чтобы проснуться от такого пустяка.

Я сопоставил богатые одежды, в которые был завернут, с должностью мужичка – и в мозгу забрезжила догадка.

– Вы хотите сказать, меня использовали как приманку?

– О, нет! Как можно? – воспротивился градоначальник. – Это всего лишь случайность. Мы повесили одежды на перила, чтобы демоницу можно было уничтожить издали, но она умудрилась каким-то невероятным способом выкрасть её и проскользнуть в вашу спальню. Она обожала мучить меня спящего, нам повезло, что не устояла перед вами, иначе обязательно ускользнула бы! Благодарю вас за помощь, пусть вы и послужили невольным участником моего спасения! Я обязательно заплачу за неудобства.

Он явно юлил и что-то не договаривал, но история на первый взгляд выглядела гладкой, а обещание денег и вовсе подняло настроение.

– Рад, что смог помочь, – улыбнулся я, не переставая вытираться. – Я бы не отказался от припасов и дорожной карты с ближайшими городами и деревнями…

– Что я слышу? – воскликнул Байгал. – Тэхон, ты хочешь уйти?

Я чуть не опрокинул кувшин от неожиданности – до того тихо и незаметно заклинатель вернулся. Он уже был чист и одет в точно такой же голубой наряд… Впрочем, это мог быть тот же самый, просто почищенный волшебством. Иначе как эти ребята умудрялись сражаться в таких длиннющих и неудобных халатах, не путаясь ни в них, ни в собственных волосах, да еще и оставаться чистенькими?

Байгал подошел, уселся рядом на диванчик, бесцеремонно нарушив моё личное пространство, и воскликнул:

– Зачем тебе другие места? Если беспокоишься насчет работы или денег – это не беда. Уверен, ты с легкостью устроишься в театр к градоначальнику. Он будет восхищен твоим голосом, а все женские роли будут[4]…

Градоначальник закивал, глаза у него заблестели. Я содрогнулся и отодвинулся от Байгала.

– Нет! Никаких театров! Никаких женских ролей! Я вольный певец. Хожу там, где вздумается, и пою там, где захочу!

– Что, совсем не хотите? – скис градоначальник. – Это же такая честь!

– Я не служу господам, ибо дарованная власть развращает, – процитировал я. – Даже такая.

Байгал постучал себя по губам кончиком веера и медленно кивнул. Тяжелые, на вид чистые и совсем сухие волосы качнулись за его спиной.

– Необычные постулаты. В них что-то есть… Где же обучают подобной философии? Что это за школа? Кто её основал? Где она находится?

Логичные вопросы, но что отвечать?! До такой степени легенду я не прорабатывал! Ладно, предположим, кроме меня, там больше никого нет…

– К сожалению, я – единственный её ученик и основатель, – мрачно произнес я и, закончив с умыванием, отложил тряпку. – Прошу прощения, но сейчас глубокая ночь и время сна.

– Ох, точно! Доброго сна, Тэхон, – улыбнулся Байгал и помахал мне веером.

Веер, что примечательно, был уже другим. Мне даже стало интересно, откуда он его взял. У него под подолом нашиты карманы с запасами?

В прежнюю комнату я не рискнул вернуться и остаток ночи провел с Шоной и Ганджуром. Парни оказались тихими и почтительными соседями: с вопросами не приставали, только смотрели с любопытством, уступили самый теплый угол, между собой общались с помощью языка жестов. Я даже смог уснуть, хотя искренне считал, что буду лежать и таращиться в стену до самого рассвета. Но нет, уснул и даже отлично выспался. Видимо, помогло присутствие парней, способных нашинковать любую нечисть. Хотя, конечно, доверять их учителю после такой «случайности» было бы не слишком разумно…

* * *

Байгал не поверил своим глазам, когда тело, которому полагалось быть уже не живым, внезапно с криками выскочило прямо на него и, совершив весьма бодрый кульбит, слетело вниз по лестнице. Сначала он подумал, что трупом управляет неспокойный дух, и попытался его изгнать, но Тэхон даже не заметил заклинания. Все признаки указывали, что он был живым, растерянным и… очень злым.

Как? Как он выжил после яда?! Той щепотью можно было убить троих таких отступников!

Но когда Тэхон сказал о добре, что ведет к непоправимому злу, Байгал застыл. Взгляд отступника пронзил его, словно тысяча мечей. Неподвижный, тяжелый, полный изначального знания – он породил такой страх, какой являлся лишь в детских кошмарах. «Я не отступник! – прошептала тьма в глазах Тэхона. – Я не заклинатель, не человек, не демон! Ты не знаешь, что я, Байгал. Предупреждаю – бойся…»

Байгал смог взять себя в руки и уйти лишь потому, что Тэхон сделал вид, что ничего не было. И только потом, когда вода охладила пылающую голову, возникла более прозаическая мысль.

– Лянхуа, признайся, ты сказал ему о яде? – спросил Байгал, отмыв тело и очистив одежды.

Бывший мечник оскорбленно поджал губы.

– Мне хотелось, – признался он. – Но нет, я не давал ему знать о яде никоим образом.

– Может быть, он не подал вида, что распознал яд, а потом, когда ты ушел, принял противоядие? – задумчиво произнес Байгал, и это предположение показалось ему очень правдоподобным.

Когда пришел черед волос и по кухне поплыли целебные ароматы розмарина и зеленого чая, Байгал уже убедил себя, что у Тэхона просто было с собой противоядие, а бездействие – это нежелание вступать в открытую ссору с превосходящим противником. Ведь чтобы противостоять яду Последнего Сна, нужно обладать могуществом высшего демона! А какой высший демон стерпит подобное оскорбление? Демоны яростны и не ведают терпения. Будь он одним из них, не стал бы ждать, а сразу бросился в бой.

– Отступник, разбирающийся в ядах, – подытожил Байгал.

– Да, вполне может быть, – согласился Лянхуа.

Байгал достал из потайного кармана мешочек, вытащил из него деревянную коробочку и вручил её Лянхуа.

– Но каким бы ни был он сведущим, этого яда он не знает. Этот красный порошок добыли на Горе Тысячи Голосов. По описаниям он жгучий, словно имбирь. Стоит только отведать один глоток бульона с этой отравой, как наступит мгновенная смерть. Лянхуа, Тэхон просил завтрак. Сделаешь лапшу с острым бульоном и вместо обычного перца добавишь это.

– После этой ночи он наверняка откажется принимать пищу из моих рук.

– Если так, то достаточно, чтобы этот порошок попал в глаза или в нос, – Байгал вздохнул, слегка отжал волосы, высушил их и, завернувшись в одежды с помощью Лянхуа, раскрыл веер. – А теперь я пойду. Возможно, у меня получится убедить отступника, что это была ошибка.

Но у него не получилось. Тэхон не скрывал намерения покинуть город и на предложение работы ответил решительным отказом. Это значило одно: отступник не желал подчиняться заклинателям и доживать свой мучительный короткий век пусть под присмотром, но в мире и спокойствии.

К великому сожалению Байгала.

* * *

Утром, на свежую голову, мне не особо верилось в то, что демоница собственноручно замотала меня в тряпки градоначальника. А вот в то, что градоначальник навесил мне на уши кудрявую яичную лапшу – очень даже. Сто процентов Байгал использовал меня как приманку, рассчитывая, что незнакомая тварюшка в моем лице как-то выдаст себя с перепугу.

Вот только я ничего сверхъестественнее тупой шашки не показал – ругательства не считаются. Байгал в подставе не признался, но ему и не положено: он ведь великий заклинатель. Заклинатели вроде должны быть добрыми, светлыми и благостными? Какая подстава, какая ловля на живца втемную? Хоть в итоге пострадали только мои нервы, те крохотные ростки теплых чувств, которые Байгал умудрился вызвать своей помощью, растаяли, как роса поутру.

«Когда Байгал начнет расспрашивать о школе, в которой проповедуют пацифизм и пользуются тупым оружием – вот это будет веселье», – цинично заметил внутренний голос, пока я приводил себя в порядок после сна, используя в качестве зубной щетки веточки эвкалипта, сорванные по пути в город.

Замечание было к месту. Я, недолго думая, изобрел историю о сидящих глубоко в горах глубоко пацифичных людях, которые несут глубоко в массы добро, любовь и жвачку. Вернее, несли, ибо все погибли. Времена здесь темные, неадекватные, так что сказка прокатит. Правда, на проповедника я не тянул… Ладно, предположим, философию я нес не в массы, а должен был передать какому-нибудь конкретному ученику, который должен обладать определенным набором качеств. Набор можно изобрести потом. Всё равно я тут задержусь ровно настолько, сколько потребуется для того, чтобы найти лошадь и нанять кого-нибудь для охраны. А для этого была нужна только одна вещь: деньги. Именно звонкая монета могла обеспечить меня более-менее комфортной дорогой.

К завтраку у меня уже был четкий план на сегодняшний день, и Байгал играл в нем не последнюю роль. В конце концов, он использовал меня как приманку, так что ему и расплачиваться.

Поэтому первый мой вопрос Лянхуа звучал так:

– Я хочу поговорить с мастером. Где он?

– Мастер сейчас тренирует своих учеников. Где – я не знаю. Но он оплатил семь дней. Полагаю, вы увидите его вечером, – с достоинством ответил тот.

– Хорошо, – я устроился за столиком. – Что на завтрак?

– Вы будете завтракать? – переспросил Лянхуа с таким видом, словно услышал, что я буду стоять на голове.

– Конечно, – удивленно ответил я и с подозрением уточнил: – Или у вас сейчас пост и есть не положено?

– Что такое пост? – спросил Лянхуа после долгой-предолгой паузы.

Я проклял свой язык, но деваться уже было некуда.

– Воздержание от какой-либо пищи на определенный срок. Например, недельный запрет на мясо. Или запрет есть в определенное время суток. Потом запрет снимается.

Взгляд хозяина рассредоточился и устремился куда-то за пределы бытия, видимо, пытаясь высмотреть смысл в подобных практиках.

– Зачем запрещать что-либо, если потом всё равно будешь это делать?

Я сделал себе мысленную пометку, что здесь даже диетологию не знали. А ведь это было чуть ли не главное и рабочее изобретение этих времен!

– Так принято в некоторых странах, – ответил я и пожал плечами.

– У нас отказ от пищи практикуют лишь заклинатели, а не все, – в голосе Лянхуа отчетливо слышалось недоумение.

– Ну, поскольку я не заклинатель, то отказ не практикую, – бодро сказал я. – Давайте еду, я буду завтракать.

– Вы будете завтракать… – эхом повторил Лянхуа, вновь помолчал, словно старенький компьютер, обрабатывающий слишком тяжелую программу, и наконец разродился: – На завтрак есть лапша на рыбном бульоне и вареные яйца.

– Прекрасно! Несите, уважаемый – обрадовался я.

Лянхуа принес небольшую чашу, до краев наполненную ароматной лапшой, украшенной двумя половинками яйца. Я вдохнул запах, попробовал бульон и чуть не прослезился – до того блюдо напомнило мою любимую корейскую калькусу. Удержаться было невозможно – палочки и ложка так и замелькали.

– О, у вас есть жгучий перчик? Вкусно! Мое почтение повару! – выговорил я между глотками.

Лянхуа стоял и молча смотрел на меня с каменной миной, способной отбить весь аппетит.

– Я бы и от чая не отказался, – намекнул я, желая спровадить этого странного человека.

– Чай, я понял, – повторил Лянхуа голосом виртуального помощника и удалился на кухню.

Со спины его походка очень напоминала походку кота, который отходил от наркоза после кастрации. Я искренне посочувствовал мужчине. Возрастные проблемы – неприятная штука, а уж в такие дикие времена и подавно.

Одной чашки мне оказалось мало. Всё-таки порция не была рассчитана на здоровый аппетит человека, привыкшего к обильному трехразовому питанию с промежуточными перекусами. Когда Лянхуа вышел с чайным подносом, я протянул ему пустую миску и спросил:

– А можно добавки? И еще того восхитительного перчика, если вас не затруднит.

У Лянхуа мелко задергалась жилка на правом глазу.

– Я доплачу, если надо, – быстро уточнил я, вспомнив, какими дорогими были специи в это время.

– Не надо, – выдавил Лянхуа и забрал посуду. – За счет заведения.

В разгар поедания добавки входная дверь распахнулась и в гостиницу зашел Байгал.

– Доброе утро, – вежливо поздоровался я и даже улыбнулся перед тем, как отправить лапшу в рот.

Байгал встал как вкопанный, чуть не выронив веер.

– Д-доброе, – тихо проблеял он, завороженно глядя на мой жующий рот.

– Голодный? – выбрал я самую безобидную причину его поведения. – Присоединяйся. Очень вкусная лапша!

– Я-а… не буду… – протянул Байгал, тихонько пятясь к кухне. – А-а… где Лянхуа?

Заклинатель очень походил на постящегося монаха, которому заветные фантазии о шашлыке прилетели в лоб. Байгал смотрел на лапшу как кролик на удава и полз по стеночке.

«У него, наверное, отказ от пищи, а он очень любит лапшу. Бедолага», – посочувствовал ему внутренний голос.

– Лянхуа на кухне, – ответил я, наблюдая за маневром. – У него, похоже, что-то болит: походка странная и глаз дергается.

Байгал побледнел и рванул в сторону кухни, разом забыв про лапшу. А я с удовольствием приступил к самому вкусному – крепкому рыбному бульону.

Как хорошо ошибаться в предположениях! С такой кухней вполне можно жить!

## Глава 6

Байгал ворвался в кухню, полный самых дурных предчувствий. Развитое медитациями воображение рисовало кровавые потеки на стенах, снятую с Лянхуа кожу, сложенные в корзине кости и сваренное вместе с лапшой мясо. Как он, заклинатель, мастер светлого пути, мог подумать, что демоническая тьма в глазах Тэхона – всего лишь мимолетное, ничего не значащее видение? Как он мог поручить убийство этой твари смертному?! А теперь его давний друг, почти что брат…

Просто сидел и пил?

Байгал остановился и недоверчиво огляделся. Ни крови, ни следов драки – ничего, что указывало бы на ярость демона. Лянхуа сидел за столом, подперев голову рукой, отрешенно смотрел на шкатулку с ядом и время от времени прикладывался к горлышку бутылки, презрев все приличия. Живой и, на первый взгляд, нетронутый. Опасаясь, что демон подчинил мертвеца, Байгал сложил пальцы клинком и выписал заклинание. Чары коснулись глаз легкой щекоткой – и всё живое окунулось в разноцветные облака.

Овощи на столе источали желтый цвет, как всякое лишенное земли растение. В углу под потолком вспыхнула голубая искра – это паук плел свою паутину. Заботливо прикрытые полотенцем куриные яйца просвечивали сквозь ткань ярчайшим зеленым. Лянхуа пылал всеми оттенками синего, как и положено всякому живому теплокровному существу.

Байгал облегченно выдохнул – жив! – и вновь напрягся. Какую цену заплатил Лянхуа за свою жизнь? Чем откупился от ярости демона? Не стал ли его слугой?

– Лянхуа? – тихо позвал Байгал.

Друг медленно повернул голову, взглянул ясными, без малейших признаков опьянения глазами и хрипло прошептал:

– Я подсыпал, как ты и просил. А он съел! И добавки попросил! Сидит живехонький, наворачивает вторую порцию как ни в чем не бывало! – он сделал еще один большой глоток и ткнул пальцем в шкатулку так, словно она была во всем виновата. – Ты уверен, что это яд? Ты ничего не перепутал?!

Байгал полагал, что яркие человеческие эмоции больше не властны над его телом, однако от облегчения суставы стали такими мягкими, что он едва успел дойти до стула и сесть. Ноги не держали, а руки дрожали, словно и не было долгих упорных тренировок на пути совершенствования.

– Лянхуа… – выдохнул он.

Из трапезной раздался звонкий голос Тэхона:

– Хозяин! А у вас ничего сладенького к чаю не найдется?

– Он издевается! Просто издевается над нами! – заключил Лянхуа и со стоном закрыл лицо руками. – Что он за тварь такая?!

Обычно Байгал предпочитал прятать свое незнание за многозначительным молчанием и легкой, прикрытой веером улыбкой, но перед непонятным существом, что было способно переварить сильнейшие в мире яды, спасовали бы все школы заклинателей вместе взятые. Можно было не притворяться.

– Я не знаю, Лянхуа.

– Дай мне меч, – попросил тот и сверкнул глазами, напомнив о славном боевом прошлом. – Дай мне его – и я избавлю нас от этого чудовища!

– Нет! – Байгал перехватил руку, которая уже тянулась к его мечу. – Мы не знаем, что будет, если ранить его. Нам повезло, что наши попытки его просто повеселили, и он никого не тронул. На него больше нельзя нападать. А если он разгневается? Ты не справишься с ним, боюсь, с ним не справлюсь и я вместе с учениками! Нет, его нельзя злить… – Байгал вздохнул, приводя чувства в равновесие, и мысли прояснились. – Нужно узнать цель его прибытия. Ведь не просто так это существо прикинулось раненым человеком? У него здесь какое-то дело. Пусть поживет у тебя, понаблюдаем…

– Ты позволишь неизвестному существу ходить среди смертных? А если это демон? – воскликнул Лянхуа. – Заклинатели должны сражаться со злом и оберегать жизни смертных!

– Зло имеет разные обличья, друг мой, – покачал головой Байгал и грустно улыбнулся. – Оно неистребимо. Порой для защиты смертных достаточно просто дать ему пройти своей дорогой. Тогда оно не заденет никого лишнего.

Лянхуа помолчал, пожевал губы и вновь глотнул из бутылки.

– Сейчас это слишком сложная мысль для меня. Но я сделаю всё, что ты прикажешь.

Байгал с улыбкой кивнул.

– Благодарю за верность… Тэхон говорил, у тебя что-то болит. Опять поясница?

– Какая поясница, когда у меня в гостинице поселился сильнейший демон?! – простонал Лянхуа и глухо добавил: – У него к тебе, кстати, какое-то дело.

– Хозяин, так сладенького нет? – еще раз крикнул Тэхон, отчего они оба вздрогнули.

– Ты слышал гостя, – Байгал взмахнул веером и улыбнулся своей лучшей улыбкой. – Но если ты не хочешь показываться в таком неподобающем виде, то я сам вынесу фрукты.

Лянхуа издал полный ужаса стон.

– Мой друг, мастер-заклинатель светлого пути, не будет обслуживать какого-то непонятного демона! Я сам!

Он встал, выдохнул, обдав таким крепким духом, что у Байгала заслезились глаза, поставил на поднос блюдо с вялеными фруктами, развернулся, чуть покачнувшись, и направился в зал. Твердостью его походки восхитились бы лучшие императорские солдаты, а смелости позавидовали бы и легендарные герои. Байгал почтительно придержал перед другом дверь, позволяя идти впереди себя.

1

Подробности об этом приключении можно прочитать в книге «Надлежащий подход».

2

Белые ирисы или орхидеи в традиции Китая – похоронные цветы.

3

Маотай – рисовая водка.

4

В определенный исторический период в китайских театрах все роли, включая женские, исполняли мужчины. Это также отразилось и на традиционной китайской опере: очень высокий голос, который является культурной «визитной карточкой» этой оперы, вырабатывался специально, чтобы женские персонажи не пели мужскими голосами.