# Корейские мифы. Исследование сказаний о токкэби, кумихо, богах и духах

Ю Хи Джин

Откройте для себя удивительный мир, где рядом сосуществуют люди, боги и таинственные духи.

Книга приглашает вас в путешествие по мифам Корейского полуострова, в которых легенды переплетаются с культурной памятью и древними верованиями. Опираясь на фольклор и исторические исследования, автор раскрывает ключевые аспекты корейской мифологии:

• Представления о природных духах и сверхъестественных существах

• Демонические персонажи: токкэби, кумихо, имуги и другие «квисин»

• Анализ героев народных сказаний и эпических преданий

Вы узнаете, какие мифологические мотивы и образы обрели новое звучание в корейской поп-культуре – от эпических переосмыслений героев в сериале «Бунтарь Хон Гиль Дон» до ярких воплощений токкэби и кумихо в популярных дорамах «Гоблин» и «История девятихвостого лиса».

© Ю Х., текст, 2025

©ООО «Издательство АСТ», 2025

## Предисловие

На протяжении тысячелетий Восточная Азия формировала богатейшие культуры – каждая отличалась уникальными традициями, религиями и фольклором. Восточная цивилизация соткана из разнообразных направлений в философии, религии, архитектуре, литературе, музыке и живописи. В Японии, Китае и Корее каждое действие превращалось в настоящее искусство. Культура и история Восточной Азии оказывается столь разнообразна, что мы можем наблюдать там то, чего более не найти в других частях мира.

От уникальных шаманских обрядов Кореи до Ночного парада ста духов «Хякки яко», от традиционной философской китайской системы Инь-Ян до поэтических легенд о японских призраках – культура Восточной Азии отличается глубоким уважением к традициям и культу предков. Религиозные особенности трансформировались из поколения в поколение с учетом новых веяний и внешнего влияния.

Формирование корейской мифологии и самосознания с древнейших времен происходило под влиянием китайской и индийско-буддийской цивилизации. Это важно отметить, так как мифология играла ключевую роль в жизни древнего традиционного общества, определяя линию развития народного сознания. Если в Китае принято выделять три ветви основополагающих учений – конфуцианство, даосизм и буддизм, то на Корейском полуострове идеологическая ситуация складывалась куда сложнее.

Анализируя сохранившиеся свидетельства о верованиях на территории Корейского полуострова, можно выделить два характерных древних культа: поклонение священным природным объектам и духам местности. Основными объектами поклонения, несомненно, были горные массивы, что характерно для стран Восточной Азии, в том числе для Японии и Китая.

Зафиксированными священными объектами в корейской традиции считаются, к примеру, четыре чудесных природных объекта в окрестностях столицы государства Силла: Восточная гора Чхонсон-сан, Южная гора Хючжи-сан, Западное поле Пхи-чон и Северная гора Кымган-сан. Правители Силла собирали советы по государственным вопросам в этих священных местах, чтобы решение автоматически благословляли местные божества.

В Пэкче особо почиталась скала Чонса-ам. По местным легендам, на горной поверхности в определенное время появлялся оттиск печати с именем чиновника, которого государь должен избрать для поддержки своего правления. В Когурё же верили, что с вершины скалы Чочхон-сок совершенномудрые правители летали на аудиенции к верховному небожителю Шан-ди.[1]

Гораздо чаще встречаются легенды и представления о природных божествах, относящихся к конкретным локациям. Такие божества и духи могли быть как зооморфными, так и антропоморфными. Духи гор представали в облике лисиц или других местных животных, а духи воды – рыбами или драконами. Также известны случаи, когда исторические правители древности обожествлялись и становились частью мифологии. Главным примером считается легендарный правитель государства Чосон – Тангун, вокруг которого выстраивается большинство сюжетов основополагающих мифов.


Самой гибкой и жизнеспособной системой верований на Корейском полуострове оказался буддизм, который пришел не из Китая, а из Индии через Центральную Азию. Благодаря этому Корея стала неким посредником идеологии буддизма между континентальной Восточной Азией и островными государствами Тихого океана, в первую очередь Японией. Несомненно, эти обстоятельства повлияли на формирование местного фольклора и мифологии.

С проникновением буддизма в Корею начался постепенный процесс буддизации местных верований: прибывшие монахи стремились не искоренить древние традиции местного населения, а вписать их в буддийское учение. В культ поклонения природным объектам проникли отрывки пребывания Будд, что и сделало эти территории священными. Другим популярным способом связи местных верований с буддизмом стала сакрализация локаций с явлением персонажа буддийского пантеона.

С местными духами и божествами дела обстояли куда сложнее. Общепринятый буддийский способ стать частью новой культуры – интеграция местных божеств в свою систему в качестве защитников Законов Будды и помощников веры. Духов, которые оставались, несмотря ни на что, агрессивными к буддийским учениям, «умиротворяли» – их изгоняли известные буддийские персонажи, показывая злонамеренность местных духов ко всему живому. Но чаще всего местные божества и духи мирно настроены к героям буддийского пантеона. В классических литературных текстах описаны случаи, когда локальные боги принимали буддийские обеты или просто помогали буддистам, благоговея перед Законами Будды. [2]

Если отношения между буддизмом и местными верованиями можно назвать положительными или даже мирными, то с даосизмом, являющимся исконным учением Древнего Китая, ситуация обстояла сложнее. Стоит отметить, что даосизм в большей степени переплетался и конкурировал с ритуальной стороной древнекорейских верований – с шаманизмом. В первых веках нашей эры даосизм уже развился в религиозную систему с множеством практик и доктрин. Возможно, именно поэтому он не закрепился так же удачно, как буддизм: у жителей Корейского полуострова уже существовали традиционные шаманские практики, которые даосизм не вытеснил. По сути, даосские идеи распространились преимущественно на территории государства Когурё, граничащего с Китаем, и некоторые практики даже обрели популярность среди образованного населения, однако гибкостью даосские ученые не обладали и потому проигрывали буддизму в интеграции в корейскую культуру.

Важнейшие тексты для изучения традиций и религиозных систем Древней Кореи – записи буддийского монаха Ирён «Самгу́к юса́»[2] («Оставшиеся сведения [о] трех государствах»), в которых представлена многокрасочная картина истории страны начиная с глубокой древности и заканчивая XIII веком. Наравне с этим литературным памятником принято ставить официальную историю династий «Самгук саги́»[3] («Исторические записи трех государств»), записанную под руководством придворного историка Ким Бусика. В отличие от «Самгук юса» исторические записи Ким Бусика охватывают события эпохи сосуществования Когурё, Пэкче и Силла – трех государств, сложившихся по итогу борьбы с китайскими завоевателями.

Помимо «Самгук юса» и «Самгук саги», важными первоисточниками корейской истории, мифологии и религии являются:

• «Корё са» («История Корё», 1454 год) – сюжеты мифов поздней истории Кореи.

• «Хэдо́н косы́н чон» («Жизнеописаниях достойных монахов [Страны], [что к] востоку [от] моря», начало XIII века) – сборник жизнеописаний выдающихся деятелей и монахов, относящихся к раннему этапу распространения буддизма на полуострове. Составлен монахом Какхуном, однако значительное количество свитков со временем были утеряны.

• Старинные корейские сборники пхэсоль и энциклопедии (XII–XVII век).

Как можно заметить по первоисточникам, корейская мифология и фольклор скорее связаны с историей страны и сказочным миром, чем с божественным. В письменной традиции в основном встречаются истории о легендарных героях, а также мифы, связанные с буддийской традицией и реже – с демоническим миром. Большинство легендарных героев и полубогов представлены в образах древних правителей, рожденных и действующих в определенный исторический период.

Космогонические, антропогонические и этиологические мифы дошли до нас только в форме изменчивой устной традиции, из-за чего можно только предполагать о древнейших мифологических представлениях народов Корейского полуострова. В итоге сформировалась своеобразная культура, основанная на [4][5][6]сказаниях – сорхва, в число которых вошли и мифы.

### Буддизм на Корейском полуострове

Принятие буддизма на территории Когурё можно назвать важнейшим изменением в идеологии государства – в период с 313 по 315 год, воспользовавшись смутой в Китае, правитель Когурё подчинил китайские владения на полуострове. В 372 году по приказу Сосурим-вана в государстве Когурё главенствующей религией официально провозгласили буддизм. Подобное решение можно отнести к желанию правителя оформить централизованное государство вокруг власти правящего рода. Стоит отметить, что правители Когурё всегда подчеркивали древность своего происхождения, используя титул [7]ван («король», «царь», «император» или «правитель»).

> Титул ван относится к древнейшей иерархии знатности в Древнем Китае. Изначально он использовался для обозначения правителей династии Инь (XIV–XI век до н. э.) и Чжоу (XI–III век до н. э.), а позже стал относиться ко всем членам царствующей семьи и даже рисваивался чиновникам за заслуги. Правители древних корейских государств также носили титул вана, подчеркивая происхождение и знатность рода.

Буддизм помог решить сразу два основополагающих вопроса государства Когурё. С одной стороны, правители Древней Кореи стремились к централизованной власти и нуждались в новой идеологии, которая помогла бы объединить население. Буддизм пришелся как нельзя кстати: концепция равенства людей перед Буддой подорвала авторитет племенных традиций, а возведение храмов, статуй и перевод священных сутр, напротив, способствовали объединению народа вокруг новой религии.

С другой стороны, буддизм отвечал нравственным запросам людей. После распада племенных связей человек оказался наедине с мыслями и поступками, отчего буддийская мысль об индивидуальном спасении через определенные практики нашла отклик. Также буддизм поддерживал интеллектуальные, эстетические и нравственные поиски развивающегося общества, что также отразилось в заимствовании из китайской культуры конфуцианской мысли.

К концу IV века на Корейском полуострове сложилось три государства: Когурё, Пэкче и Силла. Первыми, кто провозгласил буддизм основной религией, стали правители Когурё – государства, объединившего земли на севере полуострова. Спустя 10 лет их примеру последовали правители Пэкче, когда в 384 году из Восточной Цзинь прибыл буддийский монах и поведал о новой религии. В государстве Силла на юго-востоке, находившемся в относительной изоляции от влияния Древнего Китая и Японии, официально приняли буддизм лишь в 527 году.

Повсеместное распространение и установление буддийских доктрин началось после объединения полуострова под властью государства Силла. К середине VII века Когурё объединилось с Пэкче, а Силла – с Китаем, где в то время установилась власть династии Тан. После присоединения земель Силла активно укрепляло централизованное государство и перенимало китайские системы правления. Вместе с тем в период Объединенного Силла расцвела корейская буддийская культура. В VII–X веке жили множество выдающихся буддийских деятелей, в том числе основатель школы Величия цветка – Ыйсана (625–702), основатель школы Устава – Чачжана (VII век) и другие.

Основные буддийские школы на Корейском полуострове сформировались к X столетию, когда после падения Силла возникло новое объединенное государство – Корё (X–XIV век). Это время считается «золотым веком буддизма» на полуострове и привело к возникновению двух школ – доктринального и созерцательного направлений. Корейский буддизм выстраивался в первую очередь на сюжетах о бодхисаттвах – людях или даже существах, которые добровольно отказывались от вступления в нирвану ради помощи страдающим в смертном мире. Стремление обрести просветление ради помощи другим называли «бодхичитта», и существа, обретавшие подобное могущество, становились объектами культовых поклонений.

В «Самгук юса» наиболее часто упоминаются следующие буддийские культы:

• Соккамони-пуль – корейский вариант поклонения исторической фигуре Будды Ша́кьямуни (то есть поклонение как реально жившему человеку, достигшему просветления) – центрального образа буддизма. Цели поклонения могли быть разными: от желания избежать наказаний после смерти до поддержания пробуддийской политики государства. С культом Соккамони-пуль связано возникновение ряда любопытных поверий.

Самой важной практикой считалось почитание пагод, которые служили местом ритуального хранения святынь – шарира, круглой реликвии, якобы найденной в золе погребального костра Будды Шакьямуни. Поклонялись таким реликвиям из любви к Будде, а также для задабривания. Вокруг пагод, где хранились шарира, также совершали обхождение с целью получения удачи и обретения счастья.

• Амитха-пуль – Будда бесконечного долголетия, или Будда Амитабхи, – образ, относящийся к буддийскому направлению Махаяна. По легенде, Амитабхи родился в царской семье, но, познакомившись с буддийским учением, отказался от трона и ушел в монахи. Со временем Амитабхи достиг наивысшего просветления и стал Буддой. Важнейшим его качеством стало желание помочь каждому, кто искренне обращается к нему в молитвах. Считается, что Будда Амитабхи обитает в Чистых Землях Сукхавати (аналог рая), куда принимает каждого взывающего, независимо от статуса, положения и даже добродетели.

В сюжетах «Самгук юса» чаще всего описаны две главные практики почитания Амитха-пуль: возведение храмов и статуй Будды Амитабхи во имя перерождения в Чистой Земле умерших родственников, а также желание человека переродиться в Землях Амитабхи в следующей жизни – для этого люди следовали путям, описанным в сутрах «Амитаюрдхьяна».

• Квансеым-посаль – крайне популярный буддийский образ бодхисаттвы Авалокитешвары. Квансеым-посаль – олицетворение сострадания, «будда сострадания», считался одним из спутников Будды Амитабхи. Преимущественно изображался в мужской ипостаси, но с VI века распространение получило и женское воплощение. Популярность образа легко объяснить: Квансеым-посаль просили об избавлении от бед и в особенности – от болезней. У него же простые люди искали спасения и защиты от разбойников, воины – освобождения из плена, моряки – благоприятной погоды и т. п.

Главной же целью возношения молитв было желание получить личное благословление бодхисаттвы. По сюжетам «Самгук юса», подобной милости могли ожидать преимущественно монахи. К примеру, одним из благословленных Квансеым-посаль считается уже упомянутый основатель школы Величия цветка Ыйсан. После встречи с бодхисаттвой Ыйсан возвел в память о нем храм Наксан-са к северу от пляжа Наксан.

Популярность Квансеым-посаль связана также с его характером. К примеру, Квансеым-посаль откликалась на молитвы не только тех, кто обращался к ней, но и помогала людям, которые ни о чем не просили. В «Самгук юса» описывается случай монаха Сонтхэ, который вынужденно готовился переселиться в другой монастырь из-за материальных трудностей. Стоило замолвить слово о своем горе в присутствии статуи бодхисаттвы, как монах получил щедрые подаяния от местных жителей деревни.

Интересно, что Квансеым-посаль порой вмешивался в чужие молитвы и корректировал их, если просьба несла ошибочный посыл. Примером служит история Чосина – монаха, который влюбился в дочь чиновника и стал молить бодхисаттву о браке с ней. Сам Квансеым-посаль явился к монаху во сне и предрек ему жизнь, полную несчастий и лишений, если он выберет путь плотского удовольствия. В конце концов чувства Чосина бы остыли – и он и девушка до конца дней страдали бы от общества друг друга. Проснувшись, Чосин отринул мысли о женитьбе и посвятил себя духовным практикам.

• В сочинениях Ирёна встречаются упоминания и второго спутника Будды Амитабхи – Тэсечжи-посаль, или бодхисаттвы Махастхамапрапты, олицетворяющего понятие мудрости. Среди бодхисаттв Тэсечжи-посаль считался одним из самых сильных и почитался как Достигший Великой Силы. Интересно, что именно Тэсечжи-посаль чаще изображалась исключительно в женском облике, одетая в белые, зеленые или синие одежды.

• Мирык-посаль – «Будда грядущего», или воплощение бодхисаттвы Майтре́я, к которому обращались с молитвами о благополучном перерождении усопших родственников, а также с просьбами о прекращении массовых бедствий. Интересно, что среди будд Майтрея – один из самых популярных образов среди населения Корейского полуострова. [2]

Мы поговорили о важных фигурах корейского буддизма, вокруг которых веками возводилось множество культов поклонения и религиозных практик. Начиная с периода Троецарствия (с I века до н. э. по VII век н. э.) на территорию Корейского полуострова стал проникать даосизм, который легко сплелся с важнейшей составляющей религиозного сознания корейского общества – шаманизмом. С момента укрепления буддизма и конфуцианской мысли шаманизм утратил влияние среди высших слоев общества и стал частью народной традиции. Несмотря на то, что в период Корё шаманизм признали официальной частью религии страны, высшие сословия – янбан – продолжали считать его практики суеверными и держались буддийской традиции.[8]

Вместе с тем отрицать значимость шаманизма в Корее невозможно. Шаманские практики и вера в потусторонние силы пронизывают повседневную жизнь народа Корейского полуострова. Многие традиции смешались с новыми религиями и учениями и сохранились до наших дней, что говорит о преемственности знаний корейского народа. Именно с шаманизмом связано множество поверий, ритуалов и персонажей, которые нашли отражение в фольклоре и в одном из самых популярных жанров в Корее – сказке.

### Корейская сказка

Будучи основным жанром корейского фольклора, сказка представляет собой драгоценное культурное наследие – ее сюжеты и образы передавались из поколения в поколение, сохраняя традиции и ценности, а также отражая исторический опыт и мировоззрение народа. Благодаря яркости и глубине сказки продолжают вдохновлять современную корейскую культуру и остаются важной частью национального наследия.

Сказка издавна была одним из самых любимых видов творчества корейского народа. Называли сказки по-разному: ёнмаль, что можно перевести как «слово о прошлом», а также ённияги – «рассказ о древних временах». Истоки корейской сказки уходят в далекое прошлое и несут отпечаток древнейшей эпохи. Несмотря на то что определить время зарождения жанра как самостоятельного невозможно, корейские сказки – уникальный источник изучения нравов, быта, обычаев и верований, так как каждая связана с жизнью народа.

На протяжении веков происходил естественный отбор фольклорного материала, в том числе сказочных сюжетов. При условии постоянного влияния буддийских верований и китайских учений характерной особенностью корейской мифологии стало существование нескольких версий одной легенды. У каждой истории сосуществовало несколько интерпретаций, различающихся по эмоциональным оттенкам и сюжетным элементам. Или – в зависимости от территории распространения – менялась основополагающая легенда о создании мира, человека и важных элементов жизни и мира. Корейские легенды и мифы также воплощались как в устной форме, так и в письменной, из-за чего также появлялись различия в сюжетной линии.

Выделим основополагающие образы и мотивы, вокруг которых выстраивалась корейская сказка:

• Мудрец-волшебник – отражение патриархально-конфуцианских учений, выраженное в образе седовласого старца со сверхъестественными способностями.

• Монах – безликий образ мудрого странствующего монаха. Такой странник путешествовал по стране, творил добро и боролся со злом.

• Рыбак – один из самых любимых образов, воплотивший щедрость и глубину души простого человека. Сказки с участием этого персонажа нередко повествуют о награде, которую простой рыбак получает за проявленную доброту.

• Янбан – дворянин, который разительно отличался от своего европейского аналога – помещика. Дело в том, что многие янбаны оказывались нищими и выживали за счет зажиточных родственников, – таких называли мунгэками, то есть «приживала» или «нахлебник».

• Конфуцианский ученый – еще один популярный герой корейских сказок. Когда конфуцианство стало государственной религией, для сдачи экзаменов требовалось знание определенных канонических книг, написанных на древнекитайском языке, и этико-религиозных норм. В итоге «образованность» государственных служащих сводилась к заучиванию конфуцианских книг, что приводило к неловким ситуациям, когда чиновник не знал простых бытовых вещей. Так фольклор обрел отдельный пласт сюжетов, высмеивающих невежество горе-ученых.

• Животные – сказочные сюжеты с их участием стали классическим проявлением народного представления о сверхъестественном мире. К примеру, в русских народных сказках животные выступают в роли проводника между реальным и фантастическим, имеющие особые качества и способности. Такие животные не только наделены человеческими чертами, но и помогают людям в трудных ситуациях и открывают доступ к тайным знаниям.

В корейских сказках тигр часто предстает воплощением силы и могущества, а олень, собака и жаба – символами благодарности и бескорыстия. Со временем появились сказания об оборотнях – волшебных животных, которые по достижении определенного возраста получали сверхъестественные силы и возможность обращаться в людей.

• Сватовство к вдове – уникальный мотив-протест против бесправного положения женщины в древней Корее. Этот удивительный мотив выражается в желании главного героя – привлекательного юноши, – который решает свататься не к прекрасной девушке, а к молодой вдове. Дело в том, что распространение конфуцианской морали утвердило правило абсолютной верности жены умершему мужу. Абсурдность ситуации в том, что невеста не могла выйти замуж за другого, если предыдущий избранник умер до свадьбы. Так девушки вынужденно проводили жизнь в одиночестве, сохраняя верность почившим мужьям, которых они могли даже ни разу не увидеть до свадьбы.

• Бытовые сказки – одни из самых популярных в корейском фольклоре. Главными героями выступают обычные люди: крестьяне (мосымкун) и простолюдины (чхонмин). Важно, что персонажи добиваются успеха не благодаря волшебным помощникам или советам мудрецов, а личным качествам: трудолюбию, уму, сообразительности и ловкости. Сказки насыщены юмором и часто обличают человеческие пороки, а сюжет всегда прост: в центре – конфликт главного героя и его недоброжелателей. Притесненный бедняк в финале всегда выходит победителем.

• Герой-защитник – тот, кто часто встает на защиту простых людей в фольклорных мотивах. Подобный образ можно найти во многих культурах. К примеру, популярный аналог средневековых английских баллад – лесной разбойник Робин Гуд, который обчищал богатых и отдавал награбленное бедным.

В корейском фольклоре встречаются схожие образы: весельчак Ким Сон Даль – хитроумный защитник обездоленных, богатый на остроты и фантастические каверзы, и Хон Гиль Дон – главарь разбойников, боровшийся против государственной тирании. Подобные персонажи отражали стремление народа к борьбе за справедливость, а также умение находить выход из сложных ситуаций с помощью смекалки.

Сказки в корейской культуре служат не столько развлечению, сколько сохраняют идентичность, передают истории о происхождении мира и человека, а также воспитывают нравственные качества у молодого поколения. Особенность корейских сказок – использование ярких образов богов и фантастических существ, таких как драконы, тигры, духи и герои, прототипами которых стали исторические личности, что отражает богатство мифологического мира страны.

## Часть I. Божественные основатели страны

> Центральное место в корейской мифологии занимают архаические сюжеты об основателях государств. Концепция происхождения мира в контексте корейской мифологии сужается до легенд об антропоморфных предках, которые считались прародителями мира и народа. Подобные мифы имеют достаточно ограниченный набор образов и по итогу не расширились до универсальных абстрактных космологических концепций, которые присутствуют в других мифологических системах.

> Легенды рассказывают о божественных или полубожественных фигурах, которые, обладая сверхъестественными способностями, создали первые поселения и заложили основы корейской нации. В них подчеркивается связь между человеком и небесами, а также идея о божественном происхождении правящей династии.

### Глава 1. Мифологические основатели

Традиционно идея древности корейской цивилизации не подвергалась сомнению. Оттого в исторических преданиях яса, что переводится как «неофициальная история», содержится несколько сюжетов об образовании государства или появлении царя-основателя.

На рубеже нашей эры на территории Корейского полуострова образовалось несколько государств: царства Чосон и Когурё на севере полуострова, Силла и Карак (также Кая) – на юге. Каждое имело свои памятники литературы и историческую традицию. Отметим, что идеалы государственного управления формировались под влиянием китайской империи, что отразилось в постоянном соотношении событий с правлением китайских правителей. Если же корейское царство подчеркивало значимость исторического события, то часто обращались к мифологическим или легендарным китайским правителям, что мы и увидим далее – в примере с Тангуном.

История основания каждого корейского царства связана с фигурой полумифического мудрого царя с удивительными способностями. В классическом представлении легендарный правитель рождается от союза двух сил – Неба и Земли или Неба и Воды. От подобного союза появился только один легендарный правитель Чосона – Тангун. При этом в основе мифов царств Когурё, Силла и Карак лежит троп о рождении легендарного правителя из яйца, которое, в свою очередь, появляется из эфемерных природных сил. Так из яйца родились государи Тонмён, Хёккосе и Суро.


Объединяющий элемент для четырех образов легендарных правителей – принадлежность к культу солнца, света и неба. Форма яйца – один из древнейших символов солнца, встречающихся во многих мифологических системах. Рождение царя из яйца – троп, подчеркивающий божественное происхождение.

#### Тангун Вангом

Главной фигурой корейской мифологии является Тангу́н Ванго́м – легендарный персонаж, которому приписывается создание первого государства на Корейском полуострове – Кочосон, или Древний Чосон. Согласно записям «Самгук юса», Вангом основал государство в 2333 году до н. э. и установил столицу в местности Асадаль. По легендам, задолго до основания Древнего Чосона существовало другое мифическое государство – Пэдальгук, или [9]Синси (3898–2333 год до н. э.), которое основал отец Тангуна – Хванун, когда впервые спустился на землю.

Прежде чем говорить о Тангуне, стоит сказать о его предках – отце Хвануне и Небесном боге Хванине. В корейской мифологии Хванин представляется как Небесный бог-правитель и воплощение Индры – древнеиндийского Царя богов и повелителя небесного царства. Именно Индре принадлежат земли Сварги – аналога рая, где царит вечная радость и отсутствует смерть.

Однажды Хванин узнал, что один из его сыновей – Хванун – тайно помышлял о человеческом мире и «жадно стремился в человеческие пределы». Взглянув на землю, Хванин решил, что пребывание сына среди людей принесет только пользу. Вручив Хвануну три небесные «бирки-печати», Хванин отпустил его на землю во главе трехтысячной свиты. Стоит отметить, что священные объекты, которые Хванин даровал сыну, перекликаются с классическими символами правления японской мифологии (за исключением колокола – в японской мифологии вместо него упоминается яшма). Меч, колокол и зеркало[10] воплощали власть древнего правящего рода как небесных наместников в мире людей и божественных потомков.

По легенде, Хванун со свитой спустился на вершину горы Тхэбэксан, где в окружении последователей и основал государство Синси – Город Бога. С того момента Хванун получил статус [11]

# Примечания

1

Шан-ди, или Хуан-ди (Желтый Император), – Верховное небесное божество официального древнекитайского пантеона, легендарный правитель и первопредок китайского народа.

2

* «Самгу́к юса́» – произведение корейского буддийского монаха Ирёна, составленное во второй половине XIII века. Один из важнейших исторических литературных памятников Кореи, сохранившихся до нашего времени. Записи охватывают хронологический период от восшествия на престол легендарного правителя Тангуна и до конца XIII века – времени жизни Ирёна.

3

«Самгу́к саги́» – древнейший сохранившийся до наших дней памятник корейской историографии, составленный по указанию вана государства Корё. Записи составлялись под руководством придворного историка Ким Бусика на литературном китайском языке ханмун.

4

** Космогонические мифы – мифы о происхождении мира, его сотворении и возникновении из хаоса или космоса. Основной мотив большинства мифологий мира.

5

* Антропогонические мифы – мифы о происхождении или сотворении первых людей или человеческой пары. Антропогонические мифы составляют значительную часть сюжетов космогонических мифов.

6

Этиологические мифы – объяснительные мифы, в сюжете которых разъясняют возникновение природных и культурных особенностей. Чаще подобные мифы объясняют что-то существующее, к примеру повествуют о появлении гор, морей, растений или даже смерти. Порой подобные сюжеты можно рассматривать как часть космогонической мифологии.

7

Сосурим-ван (? – 384) – 17-й правитель государства Когурё, известный благодаря политике усиления централизованной власти и установлению буддизма как основной религии страны.

8

Янбан – термин, обозначающий две категории дворянства в средневековой Корее: гражданских чиновников мунбан и военных деятелей мубан. Если проводить аналогию, то термин янбан синонимичен помещику или феодалу.

9

Существует несколько версий о том, что это за местность: гора Муёпсан, гора Пэгак, что в землях Пэкчу, или территория к востоку от города Кэсон, где сейчас располагается дворец Пэгаккун.

10

* В японском варианте три символа власти – священная яшма, волшебный меч Кусанаги и зеркало, в котором запечатлелось отражение богини Аматэрасу. Богиня даровала три священных артефакта своему потомку Ниниги, перед тем как отправить его на землю, тем самым освятив и благословив его правление.

11

Тхэбэксан – ныне горы Мёхянсан в провинции Пхёнан-Пукто.