Олег Николаев
Разлом

Глава 1. Письмо из прошлого

Петербург, наши дни.

Дождь стучал по карнизам, превращая улицы в мутные реки. Артём Волков сидел у окна в своей квартире на Васильевском острове и смотрел, как капли сползают по стеклу, размывая огни фонарей. Третий месяц он жил в режиме автопилота: работа – кухня – кровать. После гибели жены время утратило смысл.

На столе лежала стопка нераспечатанных писем. В основном – счета и уведомления. Но одно выделялось: плотный кремовый конверт без обратного адреса, пахнущий старой бумагой и воском. Артём взял его, ощутив под пальцами рельефный оттиск – какой‑то герб.

Внутри – фотография и лист с машинописным текстом.

На фото – двухэтажный особняк с колоннами, окружённый голыми деревьями. В оконных проёмах – чернота, будто дом затаил дыхание. Внизу, едва различимая, надпись: «Усадьба Воронцовых. 1892».

Текст письма был кратким:

«Артём Николаевич,Вы единственный, кто может завершить то, что началось сто тридцать лет назад.Приезжайте в усадьбу. Она ждёт.P.S. Анна не должна была умереть».

Артём перевернул лист. На обороте – рисунок: круг с вписанными в него символами, похожими на руны. Один из знаков – перевёрнутый крест с петлёй – показался смутно знакомым. Где‑то он его уже видел…

***

Через три дня он стоял у ворот усадьбы.

Дорога от Петербурга заняла больше времени, чем ожидалось: навигатор сбивался, а местные жители, к которым Артём обращался за помощью, смотрели на него с недоумением.

– Воронцовская усадьба? – переспросила старуха у автобусной остановки, поправляя платок. – Так её же закрыли ещё до войны. Да и дорога туда… не всякая машина пройдёт.

Но Артём нашёл.

Дом возвышался на холме, словно выброшенный на сушу корабль. Колонны потрескались, крыша местами провалилась, но в очертаниях фасада читалась прежняя гордая симметрия. На фронтоне – всё тот же герб: щит с перевёрнутым крестом и петлёй.

Волков подошёл к двери. Ручка поддалась с хрустом, будто дом не хотел его впускать.

Внутри пахло пылью, плесенью и чем‑то ещё – сладковатым, как увядшие цветы. Свет пробивался сквозь щели в ставнях, рисуя на паркете геометрические узоры.

Артём достал телефон, чтобы сделать фото, но экран моргнул и погас. Часы на руке остановились.

– Кто здесь?

Голос раздался из глубины дома. Мужской, низкий, с хрипотцой.

Из тени выступила фигура.

– Григорий Черников, – представился мужчина, протягивая руку. Ему было лет шестьдесят пять, но взгляд – острый, как у человека вдвое моложе. – Хранитель. Хотя, наверное, уже бывший.

– Артём Волков. Я получил письмо…

Черников кивнул, будто ожидал этого.

– Значит, она вас выбрала. Пройдёмте. Есть вещи, которые лучше видеть своими глазами.

Они спустились в подвал. Ступени скрипели, воздух становился гуще, словно Артём пробирался сквозь вязкую тьму. В конце коридора – дверь с тем же гербом. Черников достал ключ, но прежде чем вставить его в замок, обернулся:

– Вы верите в то, что прошлое не умирает? Что оно живёт здесь, в стенах, в камнях, в каждом вздохе этого дома?

Артём не ответил. Он уже чувствовал: что‑то в этом месте знает о нём. Что‑то ждёт.

Дверь открылась.

За ней – комната, заставленная стеллажами с папками и книгами. На столе – раскрытый дневник с пожелтевшими страницами. В центре листа – рисунок перевёрнутого креста с петлёй. Под ним строка, выведенная дрожащей рукой:

«Он говорит, что это единственный способ. Но я вижу тени за его спиной. Они ждут. Они всегда ждут…»

– Это дневник Анны Воронцовой, – тихо сказал Черников. – Она написала его в ночь перед смертью. А вот это… – он достал из ящика стеклянную колбу с тёмным порошком, – то, что осталось от её платья. Кровь не смывается. Ни водой, ни временем.

Артём подошёл ближе. В тот момент, когда его тень коснулась страницы дневника, буквы зашевелились. Строки перестраивались, складываясь в новое предложение:

«Ты пришёл. Теперь ты часть игры».

Он отшатнулся. Черников усмехнулся:

– Добро пожаловать в усадьбу, Артём Николаевич. Здесь всё только начинается.

***

Позже, когда Артём разбирал вещи в гостевой комнате (Черников настоял, чтобы он остался на ночь), в дверь постучали.

На пороге стояла девушка. Лет тридцати, с короткими тёмными волосами и глазами, цвета осеннего неба. В руках – папка с бумагами.

– Лиза Рязанцева, – представилась она. – Я историк. Изучаю архивы усадьбы. Вы, наверное, тоже получили письмо?

Артём кивнул. Лиза вошла, осторожно оглядываясь.

– Этот дом… он не любит незнакомцев. Но вас он пустил. Это что‑то да значит.

Она положила папку на стол и открыла её. Внутри – фотографии, схемы, вырезки из газет 1892 года. На одной из снимков – Анна Воронцова. Её лицо было таким живым, что Артёму показалось: она смотрит прямо на него.

– Я искала доказательства, – тихо сказала Лиза. – Что ритуал, который провёл её жених, не был просто безумной выходкой. Что он сработал. И теперь… теперь я думаю, что вы – ключ.

За окном раздался звук, похожий на стон. Дом дышал.

Артём почувствовал, как холод ползёт по спине. Он знал: завтра он начнёт искать ответы. Но что, если сами ответы – это ловушки?

Лиза осторожно прикрыла за собой дверь и подошла к окну. Дождь усилился – капли барабанили по стеклу, словно пытались что‑то сообщить.

– Вы видели это? – она достала из папки пожелтевшую газетную вырезку. Заголовок гласил: «Таинственное исчезновение графини Воронцовой. Полиция без версий».

Артём пробежал глазами текст. Упоминания о символах на паркете, о странном поведении жениха, о свидетелях, которые «отказывались говорить под угрозой смерти».

– Это не всё, – Лиза перевернула страницу. Следом легла фотография группы людей у входа в усадьбу. На обороте – рукописная пометка: «Участники „Круга Велены“, 1891 г.».

Среди лиц Артём мгновенно выделил одного: мужчина с пронзительным взглядом и медальоном на шее – Александр Воронцов. Рядом с ним – пожилой профессор в очках, молодая женщина с бледным лицом и ещё трое, чьи черты размылись от времени.

– «Круг Велены», – повторил Артём. – Что это?

– Тайное общество, – пояснила Лиза. – Изучали границы между мирами. Ритуалы, символы, «двери» в иные реальности. Воронцов был их лидером. А Анна… она стала жертвой.

За стеной что‑то глухо стукнуло. Оба замерли.

– Дом реагирует на разговоры, – шепнула Лиза, невольно придвинувшись к Артёму. – Он помнит.

***

Позже, когда Лиза ушла, Артём остался один в гостевой комнате. Он разложил на столе находки: письмо, фото усадьбы, дневник Анны, вырезки. В голове крутились вопросы:

Кто отправил письмо?

Почему выбрали именно его?

Что значит «она ждёт»?

Он взял дневник Анны. Страницы шелестели, будто живые. На одной из них – рисунок: круг с символами, идентичный тому, что был на обороте письма. В центре – перевёрнутый крест с петлёй.

Артём достал телефон – экран по‑прежнему не реагировал. Тогда он взял блокнот и перерисовал знак. В тот же миг в комнате стало холоднее. Ветер, которого не могло быть, шевельнул занавески.

Из коридора донёсся шёпот.

Он вышел.

В полумраке коридора стояла фигура. Женщина в белом платье, с распущенными тёмными волосами. Её лицо было размыто, но Артём знал – это Анна.

– Ты пришёл, – её голос звучал не в ушах, а прямо в сознании. – Но время ещё не пришло.

Она протянула руку. На ладони лежал медальон – точно такой же, как у Воронцова на фото.

– Возьми. Он защитит… пока.

Артём шагнул вперёд, но видение растаяло. На полу остался лишь медальон. Холодный металл, гравировка: Per umbram ad lucem.

Он сжал его в кулаке. В тот же миг дом вздохнул. Где‑то вдали, в недрах усадьбы, заскрипели ступени.

***

Утром Артём нашёл Лизу в библиотеке. Она разбирала папки, её пальцы оставляли следы на пыльных обложках.

– Вы видели её? – сразу спросил он.

Лиза подняла глаза. В них не было удивления.

– Анну? Да. Она приходит к тем, кто слышит. Вы взяли медальон?

Он показал вещь. Лиза кивнула:

– Это ключ. Но не к разгадке – к самому дому. Теперь он будет говорить с вами.

– О чём?

Она подошла к стеллажу и вытащила книгу в кожаном переплёте. На обложке – тот же символ: перевёрнутый крест с петлёй.

– О том, что ритуал Воронцова не закончился. Он заморозил процесс. И теперь, спустя сто тридцать лет, кто‑то пытается его завершить.

За окном прогремел гром. Дождь превратился в ливень, а в стёкла будто ударили с той стороны – не рукой, а чем‑то большим.

Артём почувствовал, как медальон в его кармане нагревается.

– Кто это делает? – спросил он, глядя на Лизу.

Она закрыла книгу и тихо ответила:

– Тот, кто отправил вам письмо. И кто знает: вы – последний, кто может остановить это.

В этот момент в глубине дома раздался звон разбитого стекла. А затем – смех. Высокий, женский, но лишённый всякой человечности.

Смех эхом прокатился по коридорам, отражаясь от стен, будто множась. Лиза схватила Артёма за рукав:

– Не слушайте! Это не она… не настоящая Анна.

– А кто? – Артём сжал медальон в кулаке. Металл уже обжигал кожу.

– Эхо. Отголосок. Дом создаёт их из страха, из памяти тех, кто здесь погиб.

Они бросились к лестнице. За спиной что‑то рухнуло – возможно, книжный шкаф, а может, сама стена. В воздухе витал запах озона, как перед грозой, только сильнее, резче.

На первом этаже Черников стоял у входной двери, пытаясь её запереть. Ручки и замки словно жили собственной жизнью: проворачивались, щёлкали, но не фиксировались.

– Он не хочет нас выпускать! – крикнул хранитель, обернувшись. – Дом играет.

– Что нам делать? – Лиза дрожащими пальцами перебирала страницы книги, которую успела схватить из библиотеки.

– Найти центр, – выдохнул Черников. – Сердце ритуала. То место, где Анна… где всё началось.

Артём почувствовал толчок в груди – медальон пульсировал, словно второе сердце. Он потянул их влево, к двери, которой вчера не было на плане дома.

– Туда!

***

Помещение оказалось бывшей музыкальной гостиной. Рояль у стены покрылся паутиной, но клавиши блестели, будто их только что протирали. В центре комнаты – круг, выложенный из тёмных камней. По периметру – те же символы, что в дневнике Анны и на медальоне.

– Алтарь, – прошептала Лиза. – Они проводили ритуал здесь.

Черников подошёл к стене, провёл рукой по обоям, и они легко отошли, обнажив кирпичную кладку с углублением. Внутри лежал свиток, перевязанный чёрной лентой.

– Последнее письмо Анны, – произнёс хранитель, разворачивая бумагу. – Она оставила его для того, кто придёт после.

Артём приблизился. Почерк был неровным, строки прыгали, будто писавший дрожал:

«Если ты читаешь это, значит, он нашёл способ вернуться. Александр не остановился. Он верит, что через мою смерть откроет дверь к „иной истине“. Но я вижу: за дверью – не свет. Там тени, которые ждут, чтобы поглотить мир.Найди мой дневник. Найди медальон. И помни: ритуал можно не завершить, а обратить. Для этого нужно…»

Последняя строка была вырвана.

– Кто‑то удалил ключевую часть, – Лиза коснулась пустого места. – Но здесь есть приписка.

Внизу, мельчайшим почерком:

«Ищи того, кто помнит 1941‑й. Они пытались остановить его тогда».

***

За окном окончательно стемнело. Дождь не прекращался, а дом будто сжимался вокруг них, сужая коридоры, искривляя углы.

– 1941 год, – повторил Артём. – Что там было?

Черников молча подошёл к шкафу, достал потрёпанную коробку. Внутри – пожелтевшие фотографии, военный билет, письмо с печатью госпиталя.

– В войну здесь размещался медпункт. Медсёстры сообщали о «белой даме», которая бродила по коридорам. А в 1942‑м пропал врач – Иван Громов. Он изучал аномалии дома, пытался повторить ритуал, думая, что это «ключ к бессмертию».

– И?

– Его нашли в этой комнате, – хранитель указал на алтарь. – Мертвым. В руках – тот же медальон. Только тогда он был золотым. Теперь – серебряный. Время меняет их.

Лиза вдруг замерла, глядя в окно.

– Там… кто‑то есть.

Сквозь пелену дождя проступала фигура. Женщина в длинном платье, с распущенными волосами. Но теперь Артём разглядел: её силуэт состоял из тумана и осколков света.

– Анна, – прошептал он.

Призрак поднял руку, указывая на стену за алтарём. Там, почти незаметная, темнела трещина. Из неё сочился бледный свет.

– Она показывает путь, – сказала Лиза. – Но если мы войдём…

– Мы можем не вернуться, – закончил Черников. – Или вернёмся… не совсем мы.

Медальон в руке Артёма раскалился докрасна. Голос Анны прозвучал в голове, чёткий и отчаянный:

«Время ещё есть. Но не теряйте ни секунды».

Артём шагнул к трещине. Лиза и Черников – следом.

Когда их силуэты растворились в свете, дом вздохнул с облегчением. Или с предвкушением.

А на столе в музыкальной гостиной остался лежать дневник Анны. На чистой странице сами собой появлялись новые строки:

«Они пошли. Теперь всё зависит от того, кто из них первым увидит правду…»

Глава 2. В сердце тени

Трещина в стене излучала свет – не тёплый, как от лампы, а холодный, с фиолетовым отливом. Артём шагнул вперёд первым. Ощущение было странным: будто прошёл сквозь ледяную завесу. Лиза и Черников последовали за ним.

Они оказались в зале, который никак не мог поместиться внутри усадьбы. Высокие своды, уходящие в темноту, стены, покрытые мерцающими символами, пол – гладкий, словно полированный обсидиан, отражающий их фигуры.

– Это… не дом, – прошептала Лиза, касаясь стены. Её пальцы оставили на поверхности светящийся след. – Это пространство между мирами.

Черников нахмурился:

– Так вот где Воронцов проводил ритуал. Не в музыкальной гостиной – там был лишь портал.

В центре зала возвышался алтарь, идентичный тому, что они видели в усадьбе, но здесь он выглядел… живым. Камни пульсировали, символы на них переливались, словно наполненные кровью.

На алтаре лежал дневник Анны – тот самый, что остался в музыкальной гостиной. Артём протянул руку, но книга отползла от его пальцев.

«Читай сердцем, а не глазами», – прозвучал голос Анны в его сознании.

Артём закрыл глаза. Внезапно он увидел:

1892 год. Александр Воронцов, бледный от напряжения, проводит ритуал. Анна стоит перед алтарём, её глаза полны страха, но она не сопротивляется. Воронцов произносит заклинание, символы вспыхивают, но вместо ожидаемого света из трещины в полу вырывается тьма. Анна кричит, её тело растворяется в тенях.

1941 год. Врач Иван Громов изучает записи Воронцова. Он повторяет ритуал, но в момент кульминации тени хватают его, затягивая в алтарь. Его последний крик эхом разносится по залу.

Наши дни. Неизвестный человек (лицо скрыто тенью) кладёт медальон на алтарь и шепчет: «Пора».

Артём открыл глаза, задыхаясь.

– Он хочет завершить ритуал, – выдохнул он. – Тот, кто отправил письмо. Он ждёт нас.

Лиза указала на стену. Там, словно проекция, появилась карта: усадьба, окружённая кольцами символов. В центре – точка, помеченная знаком перевёрнутого креста.

– Это схема, – сказала она. – Дом – не просто здание. Это машина. Машина для открытия врат.

Из темноты выступил силуэт. Не Анна – другой. Высокий, с глазами, горящими как угли.

– Вы зашли слишком далеко, – произнёс он. Голос звучал одновременно отовсюду и ниоткуда. – Но вы ещё можете уйти.

– Кто ты? – спросил Черников, шагнув вперёд.

– Я – страж. Тот, кто следит, чтобы ритуал не завершился. Но вы уже пробудили его. Теперь дом не отпустит вас, пока вы не выберете: завершить или обратить.

– Что значит «обратить»? – потребовал Артём.

Страж улыбнулся, и его лицо на миг стало лицом Воронцова:

– Найти то, что Анна спрятала. Ключ, который остановит процесс. Но будьте осторожны… ключ может оказаться не тем, чем кажется.

Он протянул руку. На ладони лежал клочок бумаги – вырванная страница из дневника Анны.

«Чтобы обратить ритуал, нужно принести жертву. Но не кровь, а память. Забыть себя – значит спасти мир».

Свет в зале начал меркнуть. Страж растворился в тенях, а алтарь издал низкий гул, словно сердце, бьющееся в ожидании.

– Нам нужно вернуться, – сказал Черников. – Здесь мы бессильны без знаний.

– Но как? – Лиза огляделась. Трещины, через которую они вошли, больше не было. – Дом меняет правила.

Артём сжал медальон. Металл снова нагрелся, и в его сознании вспыхнула карта: коридоры усадьбы, отмеченные символами. Один путь выделялся красным.

– Туда, – указал он.

Они бросились вперёд. Позади раздавался смех – высокий, женский, но теперь в нём слышалась ярость. Тени тянулись к ним, пытаясь ухватить за ноги, но медальон излучал слабый свет, отгоняя их.

Вырвались они внезапно – словно вынырнули из воды. Оказались в той же музыкальной гостиной. Часы на стене показывали, что прошло всего пять минут с момента их ухода.

Но что‑то изменилось.

На столе лежал дневник Анны. На чистой странице – новые строки:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.