# Рыжий. Этот мир - мой!

Эдуард Новорепинский

Что, если шанс прожить жизнь заново, датся не для того, чтобы ты просто не совершил своих же ошибок и прожил так, как нужно?

Что, если сама Вселенная создат и использует эффект Попаданцев, таким образом создавая дополнительные квантовые копии себя самой, усложняется, становится более многовариантной, взрослеет ?!

Что ты сделаешь, если узнаешь, что тайные правители мира существуют и одним из них должен стать ты сам? Не захочешь брать на себя такую ответственность? А если тебе не оставили выбора?!

Ведьмы, бабки шептуньи, хозяева земель, забытые древние боги! И это в самый разгар перестройки, в ничем не примечательном селе на окраине разваливающейся империи!

Рыжий. Этот мир – Мой!


Все персонажи в нашей реальности являются вымышленными. Возможны случайные совпадения имён, характеров и внешности, так как основное действие происходит в одной из ближайших квантовых копий Мира.


Да что ж это за хрень?! Задолбали эти сны!


Я откинул тёплое стеганное одеяло и, понял, что ещё сплю. Правая рука, которой я и произвёл манипуляции по освобождению своей тушки от тяжёлого стеганного чудовища, созданного, видимо, для ночёвки под открытым небом зимой на Чукотке, была не моя. Как – как?! Не моя и всё тут. Ну в смысле моя, конечно, но моя лет 40 назад! Тонкая, тощая рука сопляка, ну или подростка. Да и остальные части организма тоже.


Ну, ясен пень, что это сон, но мочевому пузырю явно было наплевать на такие мелочи. Ну за что?! Я же точно помню , что пиво вечером не пил. Да какое нахрен пиво?! Я даже глотка сраного кофе не выпил на ночь, хотя раньше лакал литрами. Но возраст и лень вставать ночью в туалет, сделали своё дело. Не пью на ночь. И вот на тебе!


Что делать-то ?! Я понимаю, что вставать и идти в туалет. Но есть нюанс. Если я сейчас сплю, и всё это мне снится, то если я схожу в туалет и оправлюсь, то в реальном мире я, пардон, намочу постель. Знаем, плавали. И в прямом и переносном.


В инструкции для идиотов в подобной ситуации советуют себя больно ущипнуть, чтобы проснуться. Ух ты ссук…, какой дебил это придумал? Хотя нет, какой дебил в это поверил!!! Это не только не помогло, это ещё и усугубило ситуацию. От щипка чуть не упустил контроль над сдерживанием запруды. Мало того, что больно , так ещё и сильнее писать захотелось.


Понятно, что если я во сне схожу в туалет, то и в реальном мире напружу в постель. Но ведь, если я и во сне замочу кровать, то в настоящем будет та же беда! Ну тогда решено, надо вставать и идти. Всё-таки лучше описать одну койку, чем две. Хоть одна из них и не настоящая!


В этом доме я всё знал на ощупь. Хоть и прошло столько лет, но мышечная, и хрен его знает ещё какая память , довели меня до выхода из дома практически без приключений. Лишь в дверном проёме между передней ( в то время у нас не было зала, или гостиной. Была передняя) , и сенями , я пребольно хрястнулся большим пальцем ноги о порог, отчего едва не выматерился в голос. Благо, что сдержался, знаю же, что все спят. Мама, отчим и младшая сестренка. И пулей вылетел во двор, в темноте нащупав ногами какие-то калоши, и направил всю энергию мочевого пузыря под любимый мамин огромный розовый куст.


И только одна мысль мне слегка портила чувство освобождения. Это мысль о том, что возможно сейчас моя пятидесятилетняя тушка в реальном мире писается под себя!


Я ещё постоял под яркими летними звёздами, была мысль закурить по привычке, но в трусах к сожалению не нашлось ни сигарет, ни зажигалки в связи с отсутствием карманов. Да и не курил я в этом возрасте. И пошёл обратно в дом , закрыв на щеколду дверь веранды. Прошлепав босиком к своей кровати, брякнулся поверх одеяла и , уже засыпая подумал, что вот сейчас проснусь у себя в квартире в Москве, шлепну жену по заднице и буду собираться на работу. А здесь так хорошо, лето, каникулы!

Не срослось! Проснулся я в этой же реальности. Можно сказать во сне.


Проснулся во сне. Тавтология однако!


Открыл глаза и несколько минут бездумно пялился в досчатый крашеный синей масляной краской потолок. Это явно не московская квартира с евро-таджикским ремонтом!


Значит, я или ещё сплю, или остался в Новорепном!


Люди, КАРАУЛ! Хелп! Спасите! Так же надо реагировать?


Или наоборот –

«Ура! Я дома, в своём селе, мне примерно.., а сколько мне, кстати»?


Чуть повернув в сторону голову, смотрю на отрывной календарь.


2 июня 1988 г. Мой день рождения!!!


И, учитывая, что я 75-го года, путём несложных математических вычислений, получаю, что мне сегодня тринадцать! И на какое-то время впадаю в ступор. Очень хочу, но боюсь поверить! Неужели?! Ну пожалуйста, пусть это будет правдой!


Нет, я не особо шокирован, нет истерики, (этого не может быть! Зовите санитаров!)


Это всё-таки возможно, и пусть так и будет, Господи! Пожалуйста!!!


Не вижу особого смысла объяснять причины, они для меня очевидны, но я этого очень хотел. И не просто хотел, а считал необходимым.


А дело в том, что на самом деле мне вчера исполнилось пятьдесят! И отмечали мы мой юбилей с женой, двумя моими взрослыми сыновьями от первого брака, друзьями и несколькими мужиками с работы, и их супругами. В Москве, в двухкомнатной квартире, в районе Солнцево-Парк. Раньше это даже и пригородом не было, выселки рядом с аэропортом Внуково, а пару лет назад у нас открыли станцию метро «Пыхтино», и мы стали москвичами. Где нет ни одного коренного, одна лимита, зато с гонором, достойным основателей.


Работаю я в строительной фирме, прорабом, хоть и не имею профильного образования, но вот выслужил. Упорством, опытом, потом и кровью, как говорится!


Но не об этом. Некоторое время назад, около полугода, мне стали сниться сны. Нет, не так. СНЫ!


Яркие, реальные, берущие за душу. Или не сны. А воспоминания. События из далёкого прошлого


Сначала примерно раз в десять ней, и отрывочные, а потом всё чаще и всё структурированней, мне стало сниться детство. Новорепное, село на краю Саратовской области, в котором я родился и вырос, школа, молодая ещё мама, мелкая сестренка Ирка, непоседа, ни минуты не могущая усидеть на одном месте, наш старый дом, сидящий на цепи пёс Мухтар , который не давал себя гладить, даже маме, которая его кормила . Та атмосфера беззаботности и уверенности в завтрашнем дне, которая могла быть только в Советском Союзе, да ещё и приправленная детским взглядом на жизнь. Ведь всё хорошо, а будет и того лучше!


Сначала я это видел как бы со стороны, но по мере развития снов, стал и сам их участником, причем именно в роли самого себя тогдашнего.


И не раз удивлял свою жену Аню, просыпаясь со слезами, и чувством какой-то сильной потери и надвигающейся большой беды.


Она даже предлагала обратиться к психологу, а то и сразу к психиатру, но не встретив понимания, настаивать не стала.


Представьте: светлый добрый сон, например вам снится как вы детьми с друзьями купаетесь на речке и всё просто прекрасно, вот оно счастье и вдруг вы понимаете, что вот сейчас произойдет что-то ужасное, или уже происходит, а вы этого пока не видите, но ощущаете всей своей нервной системой тянущее чувство наступающего нечто, того, что просто сотрет радость из жизни.


А никто другой этого не замечает и все продолжают веселиться, жить, радоваться. Пашка Ворохин с Димкой играет в догонялки на воде, мастерски ныряет и меняет направление под водой. Он самый ловкий в этом и поймать его почти невозможно. Колька Белохонский с разбегу бомбочкой прыгает в воду, поднимая тучу брызг. Визжит Наташка Мочалова. А хитрая Артемьева Наташка в это время подкидывает колючку репейника Пашке в сандаль. Всем по 12-13 лет и всем очень хорошо. И потому удар для них будет еще более страшен.


И ты еще даже не понимая, что же именно должно произойти, уже начинаешь искать спасение не только для себя. Для всех ! Но ничего не можешь сделать. И предупредить никого не можешь, потому что не понимаешь, откуда грозит опасность.


Просто не успеваешь понять. Ещё бы минуту, две, и, возможно поймёшь и тогда…, но у тебя нет этих минут


Тебя выбрасывает из сна, и ты лежишь в постели, мокрый от пота, с текущими по лицу слезами, судорожно втягивая воздух и бешено колотящимся сердцем. Встречаешь беспокойный, даже испуганный взгляд жены, и через силу, успокаивающе ей улыбаешься.


– Просто плохой сон! Не волнуйся. Пойду покурю. – потому что не хочешь ничего ей объяснять. Потому что нет на это сил.


И, уже стоя на балконе, сделав первую нервную затяжку, не видя смотришь с восьмого этажа на храм Александра Невского и спрашиваешь в никуда – Что ЭТО?


А в спальне, или уже на кухне тебя ждёт вопрос , без особой надежды на положительный ответ:


– Андрей, может все-таки обратимся к врачу?! Или давай бросим всё и уедем в отпуск, на море. Всех денег не заработать, а отдохнуть уже надо.


И мой заранее подготовленный и ожидаемый ответ : – Да, наверное надо!


И это ответ на обе части вопроса, а потому сразу понятно, что ничего этого не будет.


А в голове красным шрифтом : ЧТО ЭТО?


Я не просто проживал сон, точнее не только видел. Полное впечатление, что я проживал своё прошлое. На какие-то мгновения я начинал управлять своим телом. Воздействовал на тело меня-мальчишки в сне-воспоминании?!


Это же бред?! Причем бред страшный.


И вот случилось то, чего я так желал и боялся! Я, Кардов Андрей Кямильевич, пятидесятилетний, повидавший виды взрослый мужик, нахожусь в себе самом , тринадцатилетнем, в одна тысяча девятьсот восемьдесят восьмом году, в своём селе Новорепное .


– С днём рождения, сынок! – в дверном проёме стоит мама с какой-то коробкой в руках и улыбается!


Моя молодая, здоровая, самая красивая мама!


Не думая ни о чём, на одних каких то глубинных рефлексах, без всяких мыслей рванул к ней и обнял , она едва успела поставить коробку на стол


– Мамочка!


И едва она , обняв меня одной рукой, потрепала другой меня по рыжей шевелюре, шквал нежности и восторга моментально и напрочь смыл все мысли. Я понял! Это же и есть счастье. То счастье, которое мы ищем, или строим всю свою жизнь, а оно вот оно! Оно уже есть!


И я убью любого, кто бы он не был, если меня попытаются вернуть обратно в будущее. Я порву и сожгу весь этот чертов мир, лишь бы остаться в здесь и в сейчас! С мамой и сестренкой, бабушкой и дедом. С моими друзьями детства.

Первый день в моём новом старом мире мне запомнился непередаваемым счастьем и периодически прорывающимся острым страхом, что вот сейчас, возможно, я проснусь и всё это исчезнет. Я снова окажусь там, где мне не место. Была твёрдая уверенность, что моё место здесь.


А день выдался таким насыщенным , как уже давно не было.


От мамы я отлип только после её недоуменного :


– Андрюш, у тебя всё нормально? Случилось что? Хоть на подарок посмотри!


И до меня дошло, что я прям жестко палюсь. Ну не были приняты в нашей семье подобные нежности! Как-то так сложилось. Вовсе не потому, что мы какие-то бесчувственные, а в силу то ли традиции, то ли воспитания , то ли и того, и другого вместе. Сколько я помню, лёгкая грубоватость, не равнодушие, а скорее, сдержанность, как потом это назовут , эмоциональная зажатость, всегда имели место быть в нашем доме . И не только в нашем. Тоже было у деда с бабушкой в семье. Очень похоже было и в семье у моего друга детства Пашки.


Открыто выражать свои чувства было не принято. Во, вспомнил слово : суровость! И сейчас мама была очень удивлена моим поведением.


А мне то зачем вызывать лишние подозрения?! Как она отнесется к тому, что её сын, не совсем тот, кем был вчера. Вернее, тот, но гораздо старше даже её. Я не тешил себя иллюзиями, она обязательно заметит изменения в моём поведении, я не смогу быть полностью тринадцатилетним пацаном. Да и изменять кое-что буду. Но пусть пока она думает, что это обычное взросление. Тринадцать лет, переходный возраст, это отличная отмазка. Придёт время, и я ей обязательно расскажу обо всем. Наверное. Но не сейчас. Не время. А потому будем вести себя, не выбиваясь по возможности из рамок.


Я повернулся к столу. Это был тот самый «Русь-302М»! Мой первый магнитофон! Чудовище советского приборостроения, выглядящее полным убожеством на фоне той техники, к которой я привык в том моём 2025ом .


Но я же помню, каким вожделенным аксессуаром он был здесь. Как я его клянчил, как я его хотел в свои загребущие ручки! Это же не радиола с проигрывателем винила, хоть и с менее мощным и худшей чистотой звука, но настоящий микрокассетный магнитофон. Даже не бобинник! Это вершина современных технологий, ну, конечно с поправкой на советский их уровень! Но на японский, даже если бы мы могли наскрести денег, я рассчитывать и не мог. Потому как достать его сейчас просто не реально.


– Спасибо, мам! Спасибо!


– С днём рождения! Ну распечатывай же! Ты же так ждал! Там и кассета есть. С Ласковым Маем!


Я знал, что она там есть. Первую кассету забыть невозможно. Да там был Ласковый Май, а на другой стороне почему-то Чёрный Кофе. Я даже альбом помню. Переступи порог. Именно тогда мне стало нравиться слушать что-то потяжелее Миража и Комбинации.


Открывая коробку, осторожно, чтобы не порвать, заметил, что пальцы предательски подрагивают, а на глаза снова стала выступать недостойная советского мужчины влага.


175 рублей. Он стоил чертовых 175 твёрдых советских рублей. Жили мы, конечно, не впроголодь, но и не шиковали. Мать тянула нас одна. Меня, сестру, да и отчима. Лишних денег не водилось. А я прям выпрашивал этот магнитофон. За лето надо было нас одеть и на осень и в зиму, полностью собрать в школу, надо содержать дом и хозяйство, а я клянчил эту балалайку. И ведь мама купила. Чтобы порадовать своё глупое, но любимое чадо! Как же мне стало стыдно! Как защемило сердце! Чёт сентиментальным я стал на старости лет! А маме надо показать радость, искреннюю, детскую. Она ведь старалась, вкалывала, отрывала от себя. Как же не отблагодарить?!


Вытащил из коробки, подсоединил шнур питания, включил в розетку , и только стал вставлять кассету МК, как в комнату ворвался ураган! Мелкий, тощий, конопатый, с пушистыми, цвета спелой пшеницы волосами, ураган по имени Ирка!


Сестренка. Вчера, первого июня, ей исполнилось девять! Так уж мамка подгадала!


Первая мысль: а я ведь ничего не подарил ей!


– А, вот вы где? А это что? – ткнула пальцем в магнитофон, – Это что, магнитофон?


Не давая вставить слова, тараторила она.


– Мне значит, куклу, как маленькой, а Дрюше магнитофон! Ласковый Май есть?


– Иришка, поздравь брата с днём рождения!


И пока она смотря на маму, размышляла, стоит ли ей снизойти до поздравления брата, я подхватил её на руки и под Иркин веселый визг и мамин смех, закружил её по комнате!


Но буквально через минуту, по категоричному требованию поставить её , где взял, опустил на пол и услышал


– Я уже большая, и тоже хочу магнитофон! – и исподлобья, своим фирменным набыченным взглядом уперлась в маму!


Надо было спасать положение, дабы никому не испортить настроение


Присев на колени перед бесенком , глядя в эти настежь распахнутые глазищи, я пообещал :


– Это мамка подарила нам с тобой на двоих! Зачем нам ещё один?! Вместе будем слушать!


– А не врешь?– с сомнением протянула Ирка, – Утащишь с мальчишками слушать, а я одна, как дура буду пластинки крутить!


И я, едва удержав рвущуюся наружу улыбку, чуть не брякнул: Да век воли не видать! Но вовремя спохватился :


– Да, чтоб мне год на велосипеде не кататься, если вру!


– Ну ладно! Посмотрим! – и уже глядя на улыбающийся маму, – Не надо мне пока магнитофон. Этот буду гонять! – и снова мне: – Ласковый Май есть?!


Сил сдерживаться уже не было и мы все вместе рассмеялись , я наконец то вставил кассету и заиграли знаменитые Белые Розы Юры Шатунова, по которому сейчас сходила с ума вся молодёжь союза.


Мама засобиралась на работу, она и так очень задержалась, чтоб меня поздравить, отчим ушёл раньше и мы остались дома вдвоём. Но это ненадолго, и у нас была ещё куча дел!


Корову мама подоила ещё до шести утра и выгнала в стадо вместе с бычком – полуторником . Наша и несколько прилегающих улиц сгоняли к шести утра своих коровок в одно место, там их принимал пастух и потихоньку гнал в степь на выпас, откуда вернутся они только к семи вечера. В это время надо было их встретить и отогнать домой. Это считалось обязанностью детей во всём селе. Но нам с этим было легче. Корова у нас была спокойная и домой шла сама, и если задняя калитка была закрыта, то мычала своим трубным басом, пока ей не открывали.


И дело вовсе не в том, что вот такая она умная, а том что в стойле её дожидалось пол ведра ячменной дробленки. Это крупно дробленное зерно ячменя, до которого коровы, и не только они, очень охочи. Так что с этим проблем не было и мне необязательно было отрываться на это от игр и других занятий с друзьями.


Ещё мама , конечно же успела покормить двух поросят, трехмесячного телка, ну и кур, конечно.


И это всё до шести утра, потом быстро глотнуть чая и бежать на работу. На молочно-товарную ферму (2500 голов КРС), находящуюся в трёх километрах от нашего дома и, примерно в километре от края села. А там снова кормёжка телят, чистка клеток и сопутствующие работы. Потом на пару часов домой (всё это пешком, почти бегом, чтоб успеть) домашние дела, огород, и снова на ферму уже допоздна.


Адский труд . Особенно для женщины. И жёсткий график, где нельзя сослаться ни на болезнь, ни на обстоятельства. Ведь скотина, она жрать хочет, и то, что ты болеешь, не значит, что она должна падать с голоду. Тем более, что и зарплату платили с привеса. Чем больше телята набрали веса, тем больше зарплата.


Ну а в наши обязанности входило то, что могли делать мы! Конечно, с учётом того, что мы всячески пытались отпетлять от работы, так как каникулы же, и столько интересных занятий и дел с друзьями!


Все-таки дети немного эгоисты! И даже не немного.


Но не теперь! В своей прошлой жизни я много чего просрал , совершил кучу глупостей , хотя и не обо всех жалею, наступил на все грабли, которые щедро были разбросаны на пути . Но сейчас, получив второй шанс, зная, что произойдет в ближайшем будущем, можно ведь попробовать изменить жизнь. Не масштабно, конечно. Никаких спасений СССР в духе героев- попаданцев. Перестройка уже набрала обороты, во всех телевизорах и радиоприемниках Горбачёв вещает о гласности и плюрализме! Менее чем через полтора года рухнет берлинская стена. Развал союза уже неминуем.


Примерно через год начнут внедрять многопартийность. Наша Великая (простите за помпезность) страна широкой поступью и с песнями шагает в ад! Даже захоти я как-то это остановить, не смогу. Не настолько я уже наивен. Что может тринадцатилетний пацан из села на краю географии в масштабах страны?


Написать письмо в правительство? Добраться до Горбачёва? Обратиться в КГБ? Даже не смешно! Премия Дарвина меня не прельщает. СССР суждено умереть!


Но это не значит, что я вообще ничего не собираюсь делать. Конечно, надо прежде всего всё обдумать.


Для меня мой советский союз – это моё село! Это место, где я родился, вырос и был счастлив, как теперь выяснилось.


Вот над этим масштабом, мне кажется, я смогу поработать. Чтобы не видеть потом, то, что пришлось пережить людям в девяностые! Всем помочь не смогу , но что смогу, сделаю. А там, как кривая вывезет . В первую очередь , как программа минимум, обеспечение семьи. Не хочу, чтобы повторилось то, что я уже видел.


И начну с уборки навоза в хлеву и поросячьих клетках!

Где-то вне времени! Пункт Контроля


Пространства


– У нас прорыв!– нисколько не обеспокоенный, даже жизнерадостный голос нарушил тишину , царящую в помещении, в котором не было видно ни стен, ни потолков и, даже пол был невидимым, но был. А может быть и не был, а образовывался по мере необходимости под ногами тех, кто здесь присутствовал. А было их двое. Некогда могущественных самостоятельных фигур, а ныне служащих контролерами


– Что-то интересное? – без особого энтузиазма отозвался второй гулким басом


– Скорее заурядное. Самая популярная точка. Но любопытно, что практически без всплеска. Минимум возмущений . Догадаешься с трёх попыток где?


– Снова СССР?! И наверняка из первой четверти двадцать первого, по новому времени?! Чего они к нему привязались?! Всё равно ни одной приличной ветви, одни тупики. Ну почему не во времена первой, или хотя бы второй коррекции?! – только приподнятая правая бровь намекала на какие-то эмоции собеседника, – Прогноз? Новая линия?


– Всё грезишь реваншем? Забудь, вторая коррекция практически полностью исключила наше существование , как богов, хоть в одной из вероятностей. А вот по поводу новой линии непонятно ! Прогноза просто нет. Слишком аккуратный прокол. Протокол деления вероятностей не сработал! – в голосе первого контролёра впервые с начала разговора поскользнулась озабоченность


– Неужто неизвестный дикий оператор?!


– Что?! Не болтай чепухи. В том временном диапазоне даже адептов не рождается. А Олег отошёл от дел.


– Жаль! Невезучий недоумок забрел в какую-то аномалию и провалился?!


– Возможно и так! Но никакой аномалии я не вижу . И не могу отследить личность нарушителя.


– Ну попробуй по генетическим линиям старых родов той области.


– Издеваешься?! Мы тот метод больше тысячи стандартных лет не применяли. В нашем кусте пространства не осталось сильной крови. Только техническое развитие. А на этот уровень технологий Босс им выйти не даст. Чур, оставь свои фантазии, чуда не будет.


– Знаю, – отрубил второй контролёр, – Но не надеяться хоть на что-то не могу! Просто выбрось из головы этот прокол. Если нового прогноза нет, значит это ничтожество ничего не изменит. Тогда и помнить об этом не стоит.


И прикрыв глаза подумал, а было бы здорово, если бы это был оператор уровня старых родов. Может он и пращуров бы растолкал. Но , правильно сказал Радомысл, чудес не бывает.

Уборка много времени не заняла, это зимой, когда скотина постоянно находится в хлеву, навоза много. А сейчас только в свиных клетках немного задержался. Сразу натаскал воды, чтоб маме не пришлось и пошел в дом, умывшись под летней колонкой и переодевшись в сенях


Теперь можно и позавтракать, да и Ирку, возящуюся с магнитофоном усадить за стол.


Притащив нашу новую игрушку на кухню, и таким образом заманив туда же сестру, налил ещё почти горячего чая ей и себе в два граненых стакана, щедро сыпанув туда сахара, порезал толстыми ломтями хлеба, намазал густой сметаной и с удовольствием вгрызся в это! Вах! Это вам не магазинная дрянь из двадцать первого века! Это своё, настоящее! Вкуснотища!


– Я не буду это есть! – отхлебнув чая заявило белобрысое чудо


– Чё это не будешь?– вопросил я с набитым ртом, рискуя подавиться


– Не буду и всё! Дай печёнки!


Назревал очередной бунт, которые раньше в детстве, я обычно гасил подзатыльником! Господи, ведь это было! После чего Ирка обычно, обозвав меня каким-нибудь обидным по её разумению, словом, надувалась и тогда всё. Могла попытаться дать сдачи, могла просто перестать разговаривать и просто ни в чем не слушаться, но точно есть уже не стала бы. Но мне ведь уже не тринадцать.


– Ладно. Если хочешь, доставай печенье. Оно в столе. Там и пряники есть.


– Пряники жесткие. Буду печенки.


– Ладно. Как хочешь! Но тогда ты не будешь мне помогать готовить обед!


Я один всё приготовлю, и мамка похвалит только меня.


– Ну и пусть! – не повелась она, – Ты ни разу даже суп не варил. У тебя ничего не получится, а я всё расскажу, что ты продукты испортил, – и показала язык.


– А вот и получится! Я знаю как приготовить кое-что вкусненькое! И всем понравится!


Несколько секунд сестра размышляла стоит ли ввязываться в эту авантюру, но любопытство всё же победило.


– Ладно уж! Помогу тебе, а то настряпаешь!


– А бутерброд?


– Бутерброды с колбасой, а это хлеб со сметаной. Давай уж.


– Ничего, – улыбнулся я, – Скоро сама будешь есть сметану и ещё просить.


– Мечтай!


Посмотрим-посмотрим, что ты скажешь, когда я сбацаю йогурт с клубникой или малиной!


А сегодня я решил замахнуться ни много ни мало , на жаркое в горшочке.


Благо подходящие для этого керамические изделия видел в стенке на полках. Для красоты! Смешно же. Это ведь просто посуда. Но вот так сейчас! И простояли они у нас без дела, дай бог памяти, ещё лет тридцать.


Готовить я умею и люблю. Пришлось в своё время освоить сие ремесло . Женат я был не всегда, да и обзаведясь семьёй, пришлось помотаться по командировкам и очень часто длительным. А уж на зоне (был, к сожалению, такой момент в моей биографии) пришлось освоить искусство сварганить что-то съедобное из практически ничего!


А тут всего то, делов, что правильно обжарить мясо перед тушением, да составить правильные пропорции. Это блюдо, как и борщ, очень трудно испортить. Тут главное не торопиться.


– Мамка тебя убьёт! – резюмировала Ирка, когда я объяснил, для чего достал горшочки.


– Но ты же меня спасешь? – парировал я


– Возможно! – задумалась та.


– Тащи картошку, а я займусь мясом.


И понеслось


Все ингредиенты нашлись в холодильнике и погребе, в который Ирке пришлось лазать дважды. Капуста, конечно же прошлогодняя, была прям не фонтан, но срезав верхние гнилые листья мы добрались до съедобной части. Порадовали замороженные грибы. И совсем не порадовало отсутствие твёрдого сыра. Но ничего! Наличие плавленых сырков


«Дружба» нивелировало эту потерю.


Ещё, конечно, жутко бесило отсутствие водопровода и канализации в доме. Поэтому часть процесса проходила во дворе под колонкой. Этот вопрос тоже нужно было решать в ближайшее время. Мы со смехом и шутками, а иногда и с Иркиным визгом (когда я брызнул на неё водой (она кстати отомстила, плеснув в меня прямо из кастрюли с чищенной картошкой, вместе со всем содержимым), быстро нарезали, нашинковали и заготовили всё, что нужно (в основном, конечно я, рано ей пока ножом орудовать) и после обжарки мяса на сковороде, загрузили в три горшка (один оказался лишним) и отправили в духовку. До прихода мамы вроде успеваем.


– Это точно можно будет съесть? Чёт я не видела никогда, чтоб мамка сырки жарила, – скепсис, прозвучавший в Иркином голосе, мог сквасить даже парное молоко.


– А вот и увидим, как будет готово. И мы не жарим, а тушим!


Видимо мой ответ был недостаточно убедительным и, залезая с ногами на старый выцветший диван и убавив звук очередной песни Юры Шатунова она предложила :


– А давай пока не будем говорить, что мы вместе это варили, а?

Ну что сказать?! Маму мы действительно удивили.


Когда она вошла во двор, мы убирали у колонки следы своей деятельности на поле кулинарии. Остатки разделки картошки, моркови, капусты и другой мусор. Всё отправлялось в мусорное ведро, а потом в компост.


– Что это у вас тут?! Сейчас быстренько приготовлю обед, – она вообще не ожидала увидеть меня дома в это время дня. Каникулы, лето.


– Мам, а Дрюшка горшки красивые из стенки достал. И в духовку засунул. И говорит, что вкусно будет. А они же не железные, как кастрюля.


Она аж опешила :


– Зачем? Ну что ты ещё придумал?


И пока не началось светопреставление, я подошёл, взял её за руку


– Айда, сама увидишь.


Немного успокоенная моим уверенным видом, она дала себя завести в сени, где у нас и стояла газовая плита с духовкой. На её глазах, я перекрыл газ, по времени уже должно быть готово, и открыл дверцу духовки.


Когда она увидела чуть подкопченные бока глиняных посудин, мне на мгновение показалось, что заплачет. Глаза стали влажными, дыхание сбитое, на лице обида и только она что-то хотела сказать, я самым наглым образом перебил. Моё жизнерадостное:


– Сейчас попробуем, что получилось! – немного сбило маму с толку и пока она не вспомнила, как красиво эта посудина стояла за стеклянной дверцей в стенке, взяв полотенцем, достал один горшок, поставил на стол и открыл крышку, – С виду вроде получилось. И тебе не придётся обед готовить. И на ужин ещё останется!


Запах из-под крышки ударил сногсшибательный!


– Пахнет очень вкусно, – озадаченно протянула она, чуть наклонилась над парящей посудиной, – и перевела взгляд на меня, – Но горшки то зачем? Есть же кастрюли.


– Ну не получилось бы так ни в кастрюле, ни в казане.


– Ну пойдемте тогда пробовать, что вы тут наготовили! – с явным сомнением протянула она, потихоньку смиряясь с потерей


Жаркое зашло на ура! Даже Ирка, видимо с силу того, что принимала активное участие в готовке, не капризничая съела целую тарелку.


Мама очень хвалила, даже дала себя убедить, что глиняный расписной горшок, это просто посуда (– Мам, ну ты же не ставишь в стенку алюминиевую кастрюлю!) и всё не могла поверить, что мы это приготовили сами. Да ещё как!


Ранее ни я, ни сестра ни в чём подобном замечены не были.


Пришлось придумывать версию, что ещё весной в библиотеке на глаза попалась поваренная книга, вот и запомнил рецепт.


– Что, там вся фантастика закончилась? На кулинарию перешёл? – улыбнулась она.


Какая же она у нас красивая! Особенно, когда улыбается! Улыбка красит любую женщину, но улыбка мамы, это нечто особенное! Ей сейчас только тридцать, она родила меня в семнадцать лет. Ещё почти нет морщинок на лице от деревенской нелегкой жизни и жгучего солнца, нет тех горьких складок у губ, которые залягут в чертовых девяностых, когда годами не платили зарплаты и она не будет знать, на что нас прилично одеть и собрать в школу. Ещё и я прибавил ей лет и седины, когда , служа в армии, добровольно перевёлся в горячую точку.


Ничего этого ещё не случилось, и мама, такая молодая, красивая и жизнерадостная, не смотря на все трудности и проблемы. Она, как и все, уверена, что впереди только хорошее.

От мыслей меня отвлекла сестра с серьёзным видом, вещавшая :


– Да, вкусно получилось. И Дрюшка молодец, прям сильно мне помог готовить!


Так под наш с мамой смех, и закончился обед, и я был отправлен к деду с бабушкой! Они тоже ждали меня, чтоб поздравить. Ирка наотрез отказалась , обосновав тем, что была только вчера и подарок уже получила, и осталась с Русью-312М и единственной пока кассетой, а я , обув сандали, выскочил со двора и помчался на Прудовую улицу.


Бежать было недалеко , минут десять.


Всё наше село расположилось вдоль неширокой реки Большой Узень. Растянулось оно километров на 5 вдоль реки и где-то на две, а где и на три параллельные улицы в сторону. И только Прудовая улица отходила перпендикулярно от центра. Центр Новорепного это небольшая площадь на которой находились двухэтажный ДК, двухэтажная средняя школа, напротив неё двухэтажное же здание конторы (почта, кабинет директора, сельсовет, кабинет участкового, бухгалтерия , сберкасса и касса, в которой выдавали зарплаты, а так же кабинеты парторга, и рабочкома)


Напротив ДК через площадь было также двухэтажное общежитие и отдельно гостиница, а чуть в стороне тоже двухэтажная больница и напротив, через дорогу кинотеатр Маяк.


Так же рядом присутствовало несколько магазинов разного назначения, а в центре площади, как положено, памятник Ленину, указывающего правой рукой на общагу, памятник погибшим в Великой Отечественной односельчанам и доска почёта, на которой периодически висело фото и моей мамы, как передовика производства, среди примерно десятка таких же передовиков. И ещё к центру примыкал парк им Павлика Морозова, а в нём памятник героям Гражданской войны!


Так как Новорепное было достаточно крупным селом, с семитысячным населением, оно делилось на первое и второе отделение совхоза им Поляченко , или не считая центра , два района :соответственно отделениям -Звезда и Тамбасы.


Фух, вроде всё основное перечислил.


Так вот мы жили в районе центра, ближе к речке, а дед с бабушкой на Прудовой, и через центр, если напрямую, между почтой, вдоль школы и мимо футбольного поля, получалось не более десяти минут резвой подростковой рыси. Но добирался я значительно дольше. Хоть молодое, не испорченное никотином, алкоголем и прочими прелестями пятидесятилетней жизни, тело само пыталось сорваться на бег. Задержался я в центре. Сел на крыльцо «Игрушечного» (магазин детских игрушек и рядом ХозМаг) и слегка осоловелым взглядом окинул площадь. Все здания, как новенькие, всежепобеленные, живые! Люди ходят по своим делам, все друг с другом здороваются, останавливаются поговорить. Все размеренно и степенно. Нет, не медленно и печально, а именно размеренно и спокойно. И уверенно.


А еще совсем недавно я наблюдал совершенно другую картину. Заброшенные, обшарпанные здания, с частично побитыми окнами, разбитый старый асфальт, весь потрескавшийся памятник Вождю Мирового Пролетариата, и почти никого на улице. Только ветер гонял по улице старые листья и пустые пакеты. А, если кто-то и встречался, то порой даже не здоровались, не то, что остановиться и поговорить. К 25 году Новорепное превратилось почти в призрак, коих появилось тысячи на просторах России.


В селе осталось не более пятисот человек, да и то практически одни старики, которым либо некуда было уехать, либо они так вросли в эту землю, что вырвать их было уже невозможно.


Просидел на крыльце я минут пятнадцать, гоняя в голове мысли и воспоминания, сравнивая сейчас и тогда. Как же мы могли всё это разрушить? Но ведь не могли наши люди сами уничтожить все, что строили, создавали сами, а до этого их родители и деды! Или могли? Ради чего? Или почему?


Нет, я знал, что нашу страну разрушали обстоятельно и планомерно, подвешивая морковку у носа, и народ к ней тянулся, не смотря куда его ведут.


Так называемые союзники и их агенты влияния у нас. Знал, что уже давно подорвана экономика, и СССР в гигантских долгах.


Знал, что нас всех просто обманули и продали. Нет, сначала просто бросили, а уже потом , тех кто выбрался ещё и продали. Для меня это всё уже произошло. Но сейчас, сидя на ступеньках игрушечного магазина, в центре живого села в восемьдесят восьмом году, глядя на лица людей, светлые, добрые, улыбающиеся или озабоченные, но, чёрт возьми, не равнодушные и не потухшие, я не мог понять, как? Как же можно было всё это просрать! Обменять настоящую, живую жизнь (простите за тавтологию, не могу подобрать других слов), на красивую обёртку от сникерса! На глупую эфемерную надежду, что за нас кто-то что-то решит, чтобы у нас всё было хорошо.


Нас же убедили, что у нас всё плохо, а вот у них там на западе всё просто замечательно. И они нас научат и помогут. И совершенно бескорыстно , по доброте душевной! ЧТО У НАС, БЛ…, ПЛОХО?!


А просто народ наш сейчас, в это время , ну уж очень наивный, доверчивый, непуганый. Без всякого иммунитета к грамотной пропаганде и дезинформации.


Я ещё в той жизни не раз задумывался, а смогли бы нас так наклонить хотя бы лет на двадцать раньше, когда жили ещё те люди, которые бог с ними, даже не воевали, а поднимали страну из руин, после войны, которые ещё помнили Гражданскую, знали, что такое голод.


Когда ещё были настоящие коммунисты, не только здесь, на земле, но и там в верхах. И сдается мне, что нихрена бы тогда не получилось у наших западных друзей и наших же крыс и просто идиотов.


– Андрей, у тебя всё в порядке? Ничего не случилось? – вывел меня из грустных мыслей голос тёти Наташи, продавца из магазина игрушек и её ладонь, опустившаяся на плечо. Я аж вздрогнул от неожиданности.


Ни «Чего ты тут расселся, придурок?» , не «Вали отсюда!» . А участливое: «Ничего не случилось?»


– Всё хорошо. Спасибо! – ответил я кривой улыбкой, ну уж такая получилась, – Задумался немного. Ладно, побегу я!


– Ну беги! – махнула рукой и направилась обратно за свой прилавок


А я действительно сначала неторопливо, а потом все ускоряясь, поддавшись подростковому нетерпению направился дальше, к деду с бабушкой.


Выйдя на Прудовую, я испытал очередное потрясение! В моем времени этих домов уже не было. Они были или частично разобраны на строй материалы, или просто разрушены временем. Старые дома у нас в основном были построены из самана. Это такой блок из глины и соломы. И время их не щадило, когда они оставались пустыми. Дом деда, который он построил своими руками, я разбирал сам. Не полностью. Только крышу и полы. Мне нужны были доски на сарай и баню, когда я женился первый раз и купил дом в Звезде. Деда в то время уже не было в живых, а бабушка жила у мамы с Иркой. Как же я потом об этом жалел! Когда приезжал из Москвы в гости и каждый раз шёл на Прудовую, чтобы покурить, сидя на лавочке у развалин этого дома.


А сейчас я увидел цветущую сельскую картинку . Ярко выкрашенные домики, всё утопает в зелени, у каждого дома высажены по меньшей мере два вяза, гордо вышагивают гуси с потомством, у колонки кто-то набирает воду, соседские мелкие девчонки визжа раскачивают одну из них на качелях, устроенных меж двумя деревьями.


А у дома, к которому я спешил , сидит и курит «Беломор» мой дед с соседом дедом Степаном , дедом моего друга Кольки Белохонского.


Три дома подряд на одной стороне улицы – моих бабушки с дедом, Колькиных бабушки с дедом и нашего ещё одного друга, Пашки Ворохина бабушки. К сожалению, его дед Фёдор, уже года три, как помер. Хороший был дедан, душевный ! И нас не гонял, хоть и, бывало, за что! Три дома подряд, на одной улице, а мы трое одногодок, проводившие большую часть времени на этой улице. Могли ли мы не подружиться? Да конечно же нет. Всякое было в нашей жизни, покидало нас знатно и в девяностые и позже, но дружбу мы протащили сквозь всё дерьмо, что на нас валилось, почти не испачкав.


И я сорвался с места и добежал почти до деда. Но шагов за двадцать сбавил скорость и подошёл уже чинно и почти степенно. Подал, здороваясь по очереди руку, которую старики пожали , и присел рядом, на лавку.


Дед не понял бы, еслиб я с разбегу бросился обниматься! Не принято. Добродушный, но внешне суровый , ещё достаточно крепкий сухощавый мужик в годах. Так можно было бы кратко его описать. Господи, да он же чуть старше меня вчерашнего, с удивлением подумал я!


– Ну, внук, рассказывай, как твои дела! -пророкотал он своим хриплым, но удивительно сильным звучным голосом, и уже в сторону двора, громче: – Бабка, иди сюда. Внучок пришёл.


Бабкой он её называл только в моем или Иркином присутствии, в остальных случаях Шурой, или Александрой Ивановной, если чем-то был недоволен!


И не успел я и рта раскрыть, чтоб что-то ответить деду, как калитка отворилась


и на улицу чуть не выбежала бабушка. Меня тут же подняли на ноги, заобнимали, расцеловали в обе щёки поздравили и вручили подарок. Традиционные шерстяные связанные бабушкой носки и варежки. А дед пожаловал меня синенькой хрустящей пятёркой! «На конфеты». И так мне стало тепло! На улице и так стояла жара, уж точно я не мерз! Тепло стало внутри. Тепло и спокойно. Почему тогда в детстве я не воспринимал эти носки в качестве подарка? Это ведь столько времени и труда в них вложено. И заботы. Почему только потом, много лет спустя, стал ценить. Может быть, потому что больше никто и никогда не вязал мне таких носков ? Как же хорошо. Да и не может быть иначе. Дед с бабушкой живы и здоровы! Мама молодая и красивая! Младшая сестренка, ещё ребенок! Да не может быть ничего плохого!


– О, вон и твои друзья бегут, – кивнул дед в сторону колонки, когда я уже успел и похвастаться новым магнитофоном и выслушать сто тысяч пожеланий, – Беги уж , не след заставлять друзей себя ждать.


И я махнув пацанам рукой, ещё раз поблагодарил деда с бабушкой за подарки и уже отходя, попросил :


мБань (сокращённое от Бабань, как я звал её в детстве), я потом забегу за подарками, ага?


– Да дуй уж к друзьям, – махнула рукой она и уселась на лавочку, глядя мне в след, – Петь, пойдем обедать, готово уже.


– Айда, накапай-ка мне стаканчик по случаю


Что ответила бабушка, я уже не слышал.

Странное это чувство, когда тебе пятьдесят, а твоим друзьям по тринадцать. И ведь, что интересно, я действительно ощущаю их друзьями, равными себе, хотя они дети. У нас несопоставимый личный опыт, наверное, совершенно разные цели, мы теперь абсолютно по-разному думаем. Но я их знаю уже пятьдесят лет.


И, ещё, возможно мне просто хочется сейчас побыть ребёнком. Окунуться в то состояние детского блаженного неведения, которое и гарантирует устойчивость и, даже, монументальность твоего бытия.


Я просто подошёл к ним и протянул руку сначала Пашке:


– Привет!


– Ага, здорово, с днём рождения!


Потом Коляну:


– Здорово, Коль!


– Здорова-здорова, – протянул тот, была у него такая привычка, да и сохранилась до самого зрелого возраста, – Ну, с днюхой тебя! Какие планы?


– Речка! Сначала купаться, а потом уж видно будет!


– На понтон? – было у нас место на Узене место, где раньше располагался понтонный мост, а теперь его обломки. Место было узкое, течение приличное, и поэтому не затягивалось илом и там было поглубже, чем в других местах


– Ну да, туда.


– Чё родоки подарили? – включился в разговор Пашка


– Магнитофон, как и хотел!


– Да ладно! Пошли сначала посмотрим, потом на речку. Я у Светки кассету Си Си Кейч взял послушать.


– Паш, взял послушать, или спёр? – прищурился Колян.


– Я же потом верну. Наверное. Значит взял послушать, – заулыбался Пашка


– Нет, парни, сначала на речку, потом хоть куда, – пресёк я зарождающийся спор.


– Ну тогда погнали! Ща только за кассетой к бабке забегу, – и сорвался в сторону баб Марусиного дома.


Это был прям волшебный день. Мы вдоволь накупались, на речке было полно детей, я встретил немало людей, которые уже и выветрились из памяти, но тут же вспоминались прямо с пакетами информации о них.


Потом вечером сидели у нас дома за праздничным столом. Даже отчим, которого сейчас я совсем не хотел называть папой, как в детстве, поздравил, пожав руку и что-то невнятно пожелав. Потом Пашка, увидев коробку от магнитофона, сказал, что видел похожую на шифонере (я знаю, что пишется «шифоньер», но у нас так произносили) дома и его как ветром сдуло. А уже через час он притащил почти такой же магнитофон, только с названием «Весна». Ему тоже купили его в подарок на день рождения, но обнаружил он его сейчас. И мы слушали сразу два. Нихрена было не понять, зато весело и громко!


Разошлись уже после одиннадцати, но с этим ни у кого из нас проблем не было. Не то время и, не то место, чтобы начинать волноваться, если твоё чадо задерживается где-то на улице. Каникулы же, лето, да и лет нам уже по тринадцать. Почти взрослые.


Да день был чудесный, но вот ложиться спать я немного опасался. Не прямо до дрожи и холодного пота, но всё же.


А ну как , уснув здесь, проснусь ТАМ?!


Вдруг сказка закончится? Всё-таки я не классический попаданец, не хочу немедленно обратно, и, чего уж греха таить, кое-что хочу изменить в своей жизни. Не совершить тех ошибок, что были, сделать то, что по самым разным, порой надуманным причинам, не сделал. Это ведь чудо – получить второй шанс, да ещё и с таким роялем в кустах, как знание многих будущих событий. Это же как можно развернуться, если не привлекать к себе внимание.


Да, царапало душу, что там, в будущем, осталась жена. А если я умер? Я же здесь. Да, она несколько охладела ко мне последние пару лет, но я то её люблю и надеялся как то всё исправить.


С другой стороны, я же смогу найти её здесь, в этом мире. Адрес её проживания я знаю. Даже помню, когда она выйдет замуж в первый раз. Хотя теперь сделаю все, чтобы вышла за меня. Правда это Камчатка, но и у меня ещё куча времени.


А ещё мои сыновья! Они остались там! А здесь могут даже не родиться. Или родиться другими, от другой женщины Мои парни от первого брака. Они же, наверное, будут уже совсем другими. А я люблю тех, которые есть.


Но , если подумать, они уже взрослые, и они есть. Пусть там в другой реальности, но есть. А в том, что это уже другая реальность, или вот-вот ей станет, я почти уверен. Это просто логично. В своё время я взахлёб зачитывался фантастикой. В особенности мне нравились всяческие истории с временны́ми парадоксами и эффектами. И наиболее логичной и объясняющей гипотезой строения времени и пространства мне показалось древо миров по Василию Головачеву (писатель-фантаст).


Смысл, если коротко и без зубодробительной терминологии в том, что вселенная делится на копии себя каждый квант времени , копии делятся на следующие и так далее. И по мере удаления от первоначальной,


«материнской» версии , в квантовых копиях накапливается всё больше различий. Можно называть это и параллельными мирами, но я для себя принял на веру именно модель «Древа времён» !


Хотя не факт, конечно, что это именно так, но, повторюсь, что это, на мой взгляд, самая логичная модель. Хотя, возможно, что деление Вселенной происходит при изменении каких-то ключевых событий, которые влияют на ход общей истории коренного мира. Но сути это не меняет.


То есть я считаю, что тот вариант мира, из которого я переместился, не отменён, и его я уже не изменю, что бы тут не творил, а , возможно, в ходе своей деятельности и участия в определённых событиях, стану причиной создания ещё одной квантовой копии. Ни много ни мало! Да уж, с самомнением у меня совсем не плохо!


Я лежал на кровати в темноте и под храп отчима и стрекот сверчка пытался разложить в голове всё по полкам. По пыльным, заросшим паутиной лени полкам. Свои чувства, свои мысли и предположения, и конечно же планы на будущее. На будущее здесь. Снова тавтология : на будущее в прошлом. М-да!


Что я могу сделать здесь и сейчас для своей семьи и друзей? Или даже для всех жителей своего села.


На самом деле немало. Мысли есть и самые разные. Но возникает вопрос, как максимально эффективно это воплотить в жизнь, чтобы не светиться самому? У меня сложилось полное впечатление, что нельзя себя никому открывать. Об этом говорила не только логика (зачем мне проблемы с власть имущими?), но и вопили все чувства и инстинкты. Своей чуйке я давно научился доверять, не раз она мне спасала шкуру. Вообще пока не выясню, перенёс ли меня сюда кто-то, а если так, то с какой целью, или это случайное попадалово, лучше не высовываться. Никаких прогнозов и предсказаний для большой публики. Да и для небольшой тоже. Либо упрячут в дурку, либо посадят под замок и буду на цепи предсказывать для больших дядь, чтоб они стали очень большими. Не-не! Нет такого желания.


Пока мои цели попроще и помельче…


Но я сопляк, и ничего серьёзного сам замутить не смогу. Мне паспорт и тот только через три года получать. А до совершеннолетия и вовсе пять лет. А за это время столько всего произойдет, что начинать готовиться надо уже вчера. Значит либо кем-то из взрослых манипулировать, теряя время и имея охрененный шанс провала, либо открыться кому-то, кто мне может поверить, не сдать, даже по глупости, и при этом я должен доверять этому человеку абсолютно. И под все эти критерии подходил только Дед!


Во-первых, человек в селе авторитетный, и с просто железной волей. И работа у него с подходящим графиком и на отшибе. Он работает на водокачке день через день. Времени хватает. Да и вообще мужик рассудительный и основательный. И меня, конечно же, просто очень любит.


Восемь лет назад на мотоцикле разбился его единственный сын д. Вова, мамин брат. Долго после этого деда ломало, даже бабушка быстрее это пережила. Возможно, отчасти и поэтому дед сконцентрировал всю свою любовь на мне, я единственный по мужской линии наследник. Хоть и не носитель его фамилии. Осенью ему исполнится пятьдесят семь.


Была такая история в будущем. Я как раз отбывал срок . А дед очень заболел. Надо сказать, что загнать его в больницу, хотя бы на прием, можно было только в наручниках и под конвоем. Врачам он категорически не верил. Лечился сам, народными методами. Но тогда прихватило жестко. Рак – это приговор. Для нас всех это был удар. И горе. Мне до конца срока было ещё полтора года, а врачи давали ему не больше трёх-четырех месяцев.


Куда-то ехать и проходить курс лечения он наотрез отказался. Время было упущено.


– Я пожил. И хорошо пожил. Помирать теперь не жалко. Доживать буду у себя дома. Только внука дождусь.


И дождался. На голой воле. Терпел боль, но ни разу не принял морфин, который по моей просьбе достали пацаны.


– Я не наркоман, перетерплю.


Я освободился досрочно, почти через год. И сразу примчался к нему. Дед был уже тенью самого себя, лишь взгляд ввалившихся глаз остался прежним. Сильным, упрямым, волевым.


Он даже нашел в себе силы встать с постели и минут десять посидел с нами за столом, накрытым по поводу моего возвращения. И когда я его обнял и пытался сказать что-то успокаивающее, услышал


– Внук, никаких соплей! Я пожил. Уходить надо достойно. Тебя дождался, теперь можно. Устал.


И сгорел буквально за несколько дней.


Дед навсегда остался для меня примером несгибаемости.


Вот про таких и написаны строки: «Гвозди бы делать из этих людей»


Вот перед ним можно и открыться. Тоже, конечно, немного ссыкотно, ведь


точно спрогнозировать его реакцию я не могу. Но выбора нет. Все остальные ещё хуже. А мне надо будет как-то легализовать свою будущую деятельность. А значит решено.


Да, вдруг, активный образ жизни и определённая ответственность не только за свою жизнь, а ещё за многих людей, заставят его задуматься о здоровье. Три – четыре пачки Беломора по двадцать пять папирос в каждой за сутки! Да этого хватило бы, чтоб всех слонов в Африке истребить. Ещё и на бегемотов бы осталось.


Завтра же и поговорю. Он будет на смене на водокачке, и никто нам не помешает.


С этим понятно. Следующая задача, это деньги. Не сказать, что это прям срочно, но и затягивать не стоит. Сейчас только начало лета и есть возможность устроиться на временную работу. Благо, что её хватает. Каждое лето школьники начиная с 13-14 лет могли пойти на подработку либо на плантацию, на выращивание овощей, либо на зерноочистительный комплекс, хотя самым козырным местом считалось место штурвального. Это помощник комбайнера на уборку пшеницы. Это были самые приличные деньги, но попасть туда трудно. Все комбайны уже распределены, и мужики комбайнеры старались брать либо кого-то из своих, либо пацанов постарше.


Но моя цель, пока, это ЗОК (зерноочистительный комплекс) сначала на лопату, а потом, бог даст, на зерноочистительную установку. Опыт из прошлой жизни есть. Тогда в детстве, я только в четырнадцать соизволил пойти работать.


Далее Отчим. С ним надо решать тоже.


Я помню, что вскоре после моего дня рождения они с мамой очень сильно поссорятся и она , даже, подаст на развод. Тогда я не дал им развестись. Да, вот такое влияние, как оказалось, я имел на маму. А спустя три года, когда я узнал, что он её ударил, их развод инициировал уже я сам. И, если история повторится, я сразу поддержу её решение. Это просто человек-говно!


Невысокого роста, худощавый, но крепкий, внешне не урод, но, как человек, просто никакой. Я так понимаю, что женщина , если выходит замуж, то должна быть за мужем. Но никак не наоборот. Завистливый, но что-то сделать, чтоб жить лучше не будет. Чуть что орёт, даже не вникая в суть. Денег домой практически не приносит. Мама пашет на работе, берёт по две группы телят, чтобы заработать на семью, у неё и зарплата бывает и по триста и больше рублей. А он вообще не напрягается. Бывало, что и по тридцать рублей зарабатывал в месяц на орошении полей. Пропивал больше. Не раз она предлагала ему перейти к ним на МТФ (молочно-товарная ферма), но нет, там же он на виду будет и придется вкалывать.


Как то я его спросил, почему он не хочет перевестись, если на его работе толком не зарабатывает. Ответ меня поразил


– А зачем? Денег же нам хватает. А я алименты плачу. Будет у меня больше заработок, будут больше высчитывать.


Хотя по пьяной лавочке частенько пускал скупую мужскую слезу , мол соскучился по Славке (сын от первого брака, который остался с матерью в Куйбышеве, ныне Самара, вернее ныне, как раз Куйбышев)


Так он к нему ни разу даже не съездил. Только ныл. Даже подарка никакого не отправил ни разу.


И ещё был такой момент. Мама купила мне на зиму модные теплые ботинки на высоком каблуке (очень неудобные, но я не привередничал), и как-то я услышал, что он требует от неё купить ему такие же.


– Чё это ты ему купила, а мне нет? Я тоже хочу


Да потому что у меня нога растёт и мне каждый год надо новую обувь. А у тебя вон стоят две пары зимних, которые ты и не носишь. И такое было практически с каждой покупки.


И она каждый раз ему уступала. Да заработай и купи сам! Ты же вроде мужик!


Даже новый мотоцикл, который мы купили в кредит, за что-то около тысячи рублей, оплачивала мама. И когда они таки развелись, он оставил его себе, вместе с домом, который покупала тоже мама, и даже с частью скотины. Много чего ещё можно было бы о нём сказать, не хочу. Просто знаю, что такой муж ей точно не нужен. И Ирку, свою дочь, он однажды так обидел, что она всю жизнь это помнила. Как вообще можно было выйти за такого?! Было много и другого. И пусть этого не случится.


А мама выйдет замуж за нормального мужика, с которым проживёт всю жизнь. И который сильно всем нам поможет в тяжёлые времена , и которому я очень за многое благодарен по сей день.


Продумывая свои зловещие планы , нет-нет ловил себя на мысли, а как же там моя Анечка? И уже проваливаясь в сон, очень захотел её увидеть. И увидел


Мы сидели за столом на кухне , передо мной кружка с чаем, она держит в руках чашку кофе и хвалится, как хорошо пошли огурцы в теплице на даче , и пора бы уже крышу беседки доделать.


Странное состояние, я вам скажу. Я как будто раздвоился, одновременно чувствуя вкус крепкого сладкого чая, боль в пояснице, и ноющую стопу правой ноги (в две тысячи двадцать первом году сломал пятку), но одновременно как бы наблюдал это всё из-за своего плеча. Очень любопытный эффект. Откуда-то пришло понимание, что задерживаться в этом сне надолго нельзя. Нужно возвращаться. И тогда я встал из-за стола, поставив пустую кружку в раковину, обнял сзади жену :


– Нюська, девочка моя, я тебя очень люблю! Но мне пора.


– Да, иди ложись, – потерлась она щекой о мою, – Я скоро.


Чмокнув её в щеку, направился в спальню, завалился на диван и закрыв глаза рванулся обратно в СВОЙ мир. Да я сделал выбор .

Где-то в нигде. Пункт контроля пространства


– Чур, у нас снова возмущение поля. И снова непонятное.


– Если снова в том же отрезке, можешь даже не рассказывать. Скучно, – не разделил интереса напарника названный Чуром. Провидение будто ребенок резвилось с только что найденной игрушкой с этим отрезком времени-пространства. Самый оживлённый участок и ,по его мнению, самый скучный. Ни богов, ни чародеев, ни магии, или драконов , ни великих героев. .


Чур был знаком с теорией такого рода развития вселенной, когда она, развлекаясь таким образом ,создавая копии себя, усложняется , набирается опыта, взрослеет.


Но что интересного может возникнуть именно на этом участке? Бесчисленное количество попыток, которые он поначалу отслеживал не приводили ни к какому принципиально отличному от других результатов.


Вот не повезло же им с Радомыслом оказаться именно в этом секторе, где прогресс пошёл по техническому пути развития. И если после Первой Коррекции у них ещё был шанс выбраться в другие сектора, то после Второй , они оказались полностью заперты. И даже на Землю хода им не было. Эта реальность исключала существование богов. Даже их всемогущий Босс, больше не мог напрямую вмешиваться в дела смертных.


– Ну, насчёт скучно, ты зря! Прокол мной зафиксирован почти случайно. Если бы я не наблюдал за этим участком специально, то мог бы вообще не заметить. Очень тонкое воздействие. Это вчерашний, как ты выразился недоумок. И, если бы это не было невозможным, то я бы мог подумать, что он прошёл туда-обратно!


Последнее предложение Радомысл почти прошептал


– Что ты сказал?! Так это же может быть…


– Стоп! Чур, не произноси этого вслух, – поднял руку в предостерегающем жесте первый контролёр.


– Да, пожалуй. Покажи мне, где это?


– Вот, здесь, – перед Чуром появилась объёмная голограмма, разобрать что-то на которой ни одному человеку было бы не под силу, и один участок был подсвечен ярче остальных.


– Таак! – протянул Чур, – Узловая точка. И что, никаких вероятностных изменений?


– Никаких. Это-то и удивительно! Только те хилые тупиковые ветви, что и были.


– Пробовал его отследить?


– Да, безрезультатно.


– Запускай протокол поиска по генетическим линиям старых родов.


– Но.., – начал было возражать Радомысл, но был прерван.


– Я знаю, что чудес не бывает. Но сейчас готов поверить.


– Делаю!

Утро выдалось солнечным, и разбудило меня , найдя щель в занавесках и пробившись сквозь веки своими яркими лучами, и не давая даже шанса, продолжить спать. Ещё пару минут я понежился, потянулся прямо в постели, а потом резко вскочил и помчался во двор, сначала в туалет, а потом умываться под колонку. Какой же это кайф, быть снова молодым и здоровым. Тело переполняла энергия, хотелось двигаться, что-то делать, куда-то бежать, смеяться!


Вчерашний яркий сон уже потускнел и не вызывал особого удивления. Ну да, вроде снова был в Москве, в двадцать пятом году. Попрощался с женой. Приснилось, или было? Да бог его знает! Но на сердце стало легче. Ну и хорошо.


Натянув рабочие штаны и запрыгнув в калоши , двинул на задний двор, займусь уборкой в качестве разминки. Оказалось, мама ещё дома, только закончила доить корову.


– Ты чего так рано встал сегодня?


Что-что, а поспать я всегда любил, грешен.


– Доброго утра, мам! Да чёт выспался! Тебе вот помогу. Иди ставь чайник, а я зверей выгоню в стадо и по-быстрому тут разгребусь. Ещё чайку успеем попить.


– Ну ладно, – надо было видеть её удивленное лицо, – Тогда давай скорее, а то мне уже на работу бежать!


– Яволь, май фюрер! – брякнул я и уже направившись к поросячьим клеткам, как услышал гневное:


– Андрей! Это что сейчас было?!


– Ой, мам, извини! Дурацкая шутка. Просто настроение такое классное! – от вида моей покаянной физиономии растрогался бы и кот из «Шрека»


– Не моги! -погрозила она мне пальцем, и , не выдержав серьёзного тона, улыбнувшись направилась в дом.


Да, снова палюсь. Осторожнее с такими шутками надо, а то и огрести недолго. Пока убирался, отчим успел уже собраться и уйти на работу.


Быстро попили чаю, я с бутербродом, мама просто с карамелькой и она убежала на МТФ.


Я уже поставил варить кусок свинины на борщ, а тут и Ирка проснулась.


– Снова чего-то кашеварить собрался?– протирая глаза спросонья прогундосила она и выдала: – Нифига у тебя не получится без меня.


Постояла ещё несколько секунд и не дождавшись моей реакции соизволила продолжить


– Ладно, помогу уж!


– А завтрак?


– Что, без этого никак? – вздохнула сестра.


– Ну ты ж уже взрослая. Должна понимать.


– Понимаю, – её повторный горестный вздох заставил меня улыбнуться, – Ща только умоюсь


Завтрак сегодня прошёл мирно и обязательно под Юру Шатунова. Затем повторилась вчерашняя история с готовкой, разве что без просьбы не афишировать её участие в процессе.


Борщ уже был готов, маму я решил не дожидаться, так как пора было отправляться к деду, если уж решил. И с пацанами надо поговорить. Их я буду привлекать к своим делам обязательно. Да, пусть они ещё совсем зелёные, но они мои друзья. И я точно могу им доверять, хоть пока и не всё. За очень много лет не видел в них никакой гнили. Не всегда у нас были прям замечательные отношения, и ссорились не раз, и даже дрались. Но всегда по-честному, без подлостей.


– Ирка, мне бежать нужно, пойдешь к бабушке?


– Не. Ко мне ща Наташка придет, кассету новую притащит.


– Ну хорошо. Я помчался, а ты маму покорми, как придёт.


– Сама знаю. Иди уж, – махнула рукой, типа: кого ты учишь?!


В этот раз я не торопился добраться до места, по пути продумывая линию поведения и план разговора.


Если с ходу объявить деду, что я из будущего (три ха-ха!) , то не факт, что он вообще меня станет слушать. С фантазией то у меня всегда было неплохо, и он об этом знал. Может подумать, что дурачусь, а когда поймёт, что это не так, придется начинать заново. Так что будет лучше, если он сразу начнет прислушиваться.


Путь на водокачку, где работал дед, проходил по Прудовой. Просто проходишь до конца улицы, пересекаешь грейдер (трассу так у нас называли) и почти упираешься в водокачку, которая обеспечивала весь совхоз водой. Чуть в стороне находилось два искусственных водоёма , один выше уровнем другого. С реки качали воду в Верхнюю Казёнку (как вы понимаете, от слова Казённый пруд), там вода отстаивалась и через шлюз спускалась в Нижнюю Казёнку, откуда через фильтры через водокачку подавалась на село. Вот здесь дед и хозяйничал.


Через Прудовую я не пошёл, немного изменив маршрут, чтобы раньше времени не встретить друзей. При разговоре они бы только помешали.


Деда увидел ещё с дороги, сидящим на лавочке с неизменной папиросой в зубах. Он тоже меня заметил и призывно махнул мне рукой. Через минуту мы уже здоровались.


– Привет, внук! На рыбалку намылился? Так раньше надо было вставать.


Здесь у деда был дежурный комплект удочек, и когда мы шли рыбачить на Казёнку, я просто заходил за ними сюда, чтоб не тащить из дома.


– Не, дед, поговорить пришёл. Сейчас буду рассказывать долгую и трагическую историю, – шутливо ответил ему, – только, когда движки заглушишь, а то я голос сорву их перекрикивать. Насосы приводились в движение двумя здоровенными электромоторами, которые сейчас натужно ревели, поэтому дед и выбрался на солнцепёк из прохлады водокачки.


– Ну это уже минут через пять заглушу, – и глубоко затянувшись выдохнул клуб дыма.


Через несколько минут он действительно зашёл в помещение водокачки и вскоре шум прекратился, потом он показался в дверном проёме:


– Айда внутрь, здесь прохладно.


И я шмыгнул вслед на ним.


Дед расположился на топчане, укрытом телогрейками, а я уселся за стол.


– Ну давай выкладывай свою трагическую, – улыбнуло деда


– Сон мне приснился. Очень интересный сон, вот и хочу тебе рассказать


– Так это тебе к бабке, а не ко мне. – его косматые брови попытались поменять своё местоположение, перебравшись гораздо выше им положенного.


– Да нет, дед! Именно к тебе. С ней я такое обсуждать не буду.


– Ааа, вон оно что! Взрослеешь? Пестики – тычинки! – озадаченно протянул тот


– Да хорош хохмить! Про это я и сам тебе мог бы порассказать , только неудобно, – развеселило меня, но я тут же взял себя в руки, настраиваясь на серьезный лад.


– Дед, ты послушай и постарайся не перебивать, я и сам буду сбиваться.


– Ну жги, – барским жестом дал он мне слово, прикуривая новую папиросу от почти докуренной предыдущей.


– Снилось, дед, мне наше село. В конце лета мама очень поссорилась с отчимом, она даже на развод подала и мне показалось, что он её ударил. Не перебивай, я же просил, – пересёк я его попытку вклиниться, – Я по глупости не дал им развестись, думал, что так будет лучше. Но ошибся. Ругались они всё чаще и развелись через три года, и она вскоре вышла замуж за нормального мужика. Но это отдельная тема. А дальше начнут созревать плоды перестройки. В конце этого года выйдет закон о кооперативном движении, а дальше и о частных предприятиях. На смену плановой экономике придет рыночная.


Учитывая, что мы за всем этим не будем успевать перестраиваться, люди ещё несколько лет будут работать, на что-то надеяться, что всё наладится, но этого не случится. Несколько лет не будут платить зарплаты, нам практически не на что будет жить. Тем более все накопления, которые вы держите на книжках, просто сгорят, если не ошибаюсь в девяносто первом. Вас просто обокрали.


Какое-то время будет выручать скотина, но и это вскоре перестанет быть выгодным, так как корма подорожают, а покупать их будет не на что. Совхоз развалится, всю скотину вырежут, что можно, растащут. В марте девяностого отменят монополию на власть коммунистической партии и появятся ещё несколько партий, хотя возглавлять их будут те же старые кпссовцы. Это они так перестроятся. А двадцать пятого декабря девяносто первого Советский Союз официально прекратил своё существование и страну стали рвать на куски. Не знаю как всё обошлось без гражданской войны, но потом бывало всякое. Армяне воевали с азербайджанцами, грузины с абхазами, чеченцы с нами, бурлил Дагестан. Да и другие соседи не отставали. После Горбачёва у руля встал Ельцин. Тот был кретином, или предателем ( уж не знаю точно) , а этот просто пародия на президента. Безвольный, нерешительный, да ещё и жестко пьющий. Вопреки своим обещаниям всё исправить и вытащить страну из жопы, наоборот толкал её в пропасть. Но это глобально, а вот по нашему селу. Работы почти не стало, а какая и была , почти ничего не приносила. Деньги дешевели каждый день, была сумасшедшая инфляция. Мужики от безысходности стали пить, бабы не знали, как и зачем жить дальше. На что одевать и кормить детей. Кто мог уехали в города, где можно было найти хоть какую-то работу. Из всех тёмных углов полезли уголовники и бандиты . Ты не поверишь, но вся молодёжь хотела стать либо бандитами, либо валютными проститутками. Про них снимались фильмы, писались книги, их всячески романтизировали. Рэкетиры стали уважаемыми людьми. А потом и вовсе пошли во власть. Расцвела наркомания.


Разрешили хождение доллара, хотя не только его, а любой валюты. Но в Новорепном, конечно, мы этого не видели. В девяносто третьем я ушёл в армию, сам напросился, о чём скоро пожалел, но это тоже отдельная история. После службы уехал жить в Саратов, и через год по глупости получил срок.


Дед слушал меня около полутора часов, практически не перебивая , сначала с явным скепсисом, а по мере повествования и с прибавлением событий и деталей, всё серьезней. Я часто сбивался, перепрыгивал с одной темы на другую.


Когда я дошёл до войны с Украиной, он уже не выдержал.


– Да как так-то? С Украиной?!


– С ней, дед! На нас весь мир ополчился. Особенно бывшие союзники.


– Ну ты хоть мой внук?


– Дед, даже не сомневайся. Самый, что ни на есть.


– Значит, я умру от рака, – он затянулся и посмотрел на догорающую папиросу. – Что я сказал тебе перед смертью?


– Взял с меня слово, что брошу курить.


– Бросил?


Я виновато отвёл взгляд


– Значит не бросил, – вздохнул он, – Сколько тебе сейчас?


– Пятьдесят вчера исполнилось, юбилей.


– Закуришь? – протянул мне пачку Беломорканала


Я на автомате протянул руку, но тут же одернул.


– Очень хочется, но нет. Не в этой жизни. Получается, в сон ты не поверил?


– До старческого маразма ещё не дожил. И, видимо, не доживу, – затушил папиросу он.


– Ты ещё можешь всё изменить.


– Поглядим. Значит ты чуть моложе меня. И как мне тебя теперь называть?


– А что, собственно, изменилось? Я перестал быть твоим внуком? Так и зови


– Мда! Что планируешь делать?


– Мысли есть, но мне нужна твоя помощь.


– Спасать Союз будешь? Просто ты с такой яростью говоришь про развал страны! Родина же! Понимаю! – внимательно посмотрел мне в глаза


– Дед, даже мысли такой не было. Вернее, была, но это невозможно! – слово «Родина» прозвучало из его уст без всякого пафоса, как-то обыденно, но полновесно, что-ли, – И родина моя здесь. В Новорепном!


– Как вообще ты здесь оказался? Ты там… – дед немного замялся.


– Нет, – помог я ему, – Я не умер. Там я тоже остался. Не знаю, как это объяснить. Возможно, мне очень захотелось, или очень было нужно.


Помолчали пару минут.


– Хорошо. Ты иди, хотел сказать – к друзьям, а теперь уж и не знаю. В общем иди, куда собирался, а мне шибко подумать надо.


– Понимаю, – встал я.


– Нихрена ты не понимаешь. У меня только что мир сломался. Пожил, называется, на пенсии спокойно!!!

Внук ушёл. Пётр Фёдорович смотрел в маленькое мутное окошко над столом, как тот сначала неторопливо, а потом все быстрее удаляется в сторону села


Пара минут и уже скрылся за грейдером.


Да уж, внук на шесть лет моложе его самого! И верится, и не верится. А поверить придется, так сочинить невозможно. Слишком много подробностей , очень много незнакомых слов и понятий , которыми Андрюшка (теперь уже, конечно, Андрей, но про себя то я могу называть Андрюшкой), сыпал не задумываясь, на автомате. Такого ни в одной фантастической книжке не прочитаешь. И постоянно сбивался со склонением по времени, рассказывая о будущих событиях, как о прошедших. .


Да и ведёт он себя ни как пацан, хотя иногда и прорывается в нём что-то детское. Но глаза… Глаза выдают, что парень не мало видел в жизни.


Тяжело вздохнув, мужчина опустился на топчан и потянулся за папиросами, но, чуть задержав привычное движение, отложил пачку в сторону. Бросить то уже вряд ли получится, а вот курить поменьше вполне можно. Напугал-таки засранец. Точно ведь специально это сделал, в подробностях расписав все прелести рака, и как он мучился сам и мучил всех родных.


А вот хрен! Вот возьму и брошу!


Оказывается впереди очень много дел.


Андрей ещё мелкий, хоть взрослый. Тьфу ты! Короче без помощи ему не обойтись. Тем паче, что по словам внука, времени на подготовку почти нет.


В голове рождались всё новые вопросы, которые он не задал. Ну ничего, завтра увидимся и договорим.


Вот чертовы американцы! Да и остальные! Хотя все они для нас американцы.


Но мы тоже не пальцем деланные, ещё побарахтаемся. Не знаю как, но хрен я вам дамся! И не важно кому это «вам», а важно, что «хрен»! Сволочи! Аж выпить захотелось.

Да уж, деда я загрузил. Думаю , на сегодня информации ему достаточно, а вот завтра он возьмется за меня всерьёз. Но главное, что поверил. Ещё непонятно, что из этого получится, но без его помощи мне много не наворотить. Всё же местную колхозную кухню он лучше знает, я-то по малолетству особо ей не интересовался.


Так, теперь к пацанам. Решил их тянуть, значит нечего и тянуть. Фу ты!


Первый дом от грейдера был Колькин, подходя увидел через сетку рабицу его маму , копающуюся в огороде.


– Теть Валь, привет! А Колян дома?


Разогнувшись из позы огородника и тыльной стороной ладони вытерев пот со лба женщина улыбнулась


– Убежал уже. Сказал, что за Пашкой зайдёт и к тебе двинут. Какой-то у вас разговор важный. Догоняй теперь.


– Ага! Спасибо! – и рванул дальше по улице


Вчера вечером, когда расходились по домам, я сказал, что надо серьезно поговорить, тем самым чуть заинтриговав пацанов. И, похоже, Колька решил не затягивать с этим. Эх, дети!


Они были ещё у Пашкиной бабушки. Сидели за столом на летней кухне и уплетали блины (не путать с блинчиками) с клубничным вареньем, запивая чаем. Баб Маруся , очень полная женщина (полнее даже моей бабушки) под шестьдесят, суетилась тут же, что то, готовя. Я был усажен за стол и одарен толстенным блином с маслом, а вазочка с вареньем пополнена.


Пашка не переставая жевать уставился на меня и вопросительно мотнул головой, типа: рассказывай, но был мной проигнорирован, так как я был поглощён процессом чревоугодия. Все знали, что у бабы Маруси самое вкусное клубничное варенье. Да и блины не подкачали. Так что в ближайшие минуты я был намерен открывать рот только для отправления в него очередной порции лакомства.


Через несколько минут, когда на столе из съедобного осталась только соль, а мы отвалились на спинки стульев, привычным движением пошарил по левому карману штанов в поисках сигарет, естественно не найдя их, я понял, что если протяну ещё хоть минуту, меня просто побьют.


Наверное надо немного описать моих друзей.


Пашка – худощавый, мосластый высокий (хотя ростом то мы все трое удались), чернявый, с выдающимся клювом, выдающим присутствие Дагестанской крови, не могущий хоть какое-то время усидеть на месте. Вечный генератор сомнительных идей, призванных разбавить его, как он считал, скучную жизнь, и за которые мы не раз и не два так огребали, что запомнилось это на всю жизнь. При всех этих данных был он несколько ленив и разбалован родителями, являясь единственным ребёнком.


Колян – полная противоположность Пашки. Уже сейчас видно, какая это будет машина. Здоровенный, конопатый, с каштановыми короткими волосами, улыбчивый, не по возрасту степенный (но это он своему деду Степану подражает) , с виду, ну не дурак-дураком, но создаёт впечатление простачка. Но это совсем не так. Многие на этом обжигались в будущем.


Очень основательный, всегда доводит любое дело до конца, даже если уже потерял к нему интерес. И очень осторожный.


И вот они сидят и сверлят меня нетерпеливыми взглядами. Давление в их ёмкостях терпения уже превысило все нормы и грозит лопнуть, забрызгав меня и всё вокруг своим содержимым.


– Пацаны, хочу заработать денег! – не стал ходить вокруг да около.


Реакция не заставила себя ждать.


– Как?– задал вопрос Колян.


– Зачем? – одновременно с ним удивился Паша.


– Что случилось? – услышал я и от плиты голос бабы Маруси.


И теперь на мне скрестились уже три взгляда.


– Да всё хорошо! – махнул я рукой,-Даже замечательно. Просто хочу очень много денег, власти над миром, гарем из самых красивых женщин и белую шляпу! – как же сейчас не хватает моего смартфона с офигенной камерой. Какой бы снимок получился! Это был бы шедевр!


Короткая пауза взорвалась веселым смехом, баба Маруся вытирая кухонным полотенцем слезы от смеха, махнула рукой и вышла во двор по своим делам. Колян, перестав смеяться, снова обратил на меня внимание :


– Ну ты дал ! – ещё улыбаясь прохихикал он, – Какие идеи, с чего начать?


– На работу надо устраиваться. Нам уже по тринадцать, вполне можно заработать за лето.


– Да где мы ща заработаем?!– стал возражать Пашка, – Меня батя на следующий год только обещал штурвальным устроить! Мотоцикл куплю! – мечтательно протянул он


Колян продолжал вопросительно смотреть


– У нас есть ЗОК! Да дайте договорить! – поднял я руку в останавливающем жесте, – Не перебивайте. Итак, ЗОК, не самая интересная и почётная работа, да и лёгкой её не назвать, но есть и плюсы. Во-первых, мы малолетки и весь рабочий день пахать не будем. Нас будут отпускать около двух часов. То есть с девяти до двух отлопатил и ты свободен, а что-то около двух с полтиной рублей уже заработал. На мой взгляд это лучше, чем у родителей клянчить. Так ведь? Теперь давайте ваши соображения.


– Да ну! На лопате и метле, как какие-нибудь дворники! На жаре и в пыли. То ли дело – на комбайне! – скривил губы Пашка


– Паш, я не спорю, работа так себе, хотя на комбайне та же жара, а пыли и того больше, но сейчас не об этом. Нам же это только для начала.


– Таак! – включился в разговор Коля, – Что значит для начала, что придумал?


– Колян, Андрюх, а пошли на пруд купаться, по дороге договорим. – было видно, что важный разговор ему уже неинтересен.


– Паш, дай Дрюхе договорить, тогда и пойдем, как решим, что делать. Да и вода ещё холодная. Рано купаться.


– Так, парни, слушайте! – снова взял разговор в свои руки я, – Мысль такая!


Мы устраиваемся на лопату, на это нас возьмут. Коль , там же твой дядька Юрий Иванович начальником, неужели будет против? А дальше вкалываем, как кони , без лени и отговорок, если надо задержаться на часик, без разговоров, задерживаемся.


– Нафига? – удивился Пашка.


– Во-первых, чтобы зарекомендовать себя, во-вторых, я знаю, что за это доплачивают. Ну и, в-третьих, я не собираюсь там всё лето метлой махать.


– Давай выкладывай, а то Пашке сейчас муха в рот залетит. – хохотнул Колян


– Да всё просто! Когда мы себя нормально зарекомендуем, нас поставят помощниками машинистов на зерноочистительные установки. А это, сами понимаете, уже совсем другие деньги, да и работа поинтереснее.


– Так-то да! Вот только хрен нас туда возьмут. Там пацаны минимум с пятнадцати лет работают. – Николай почесал затылок, – А вообще было бы здорово!


– Парни, вот просто поверьте, так будет. Я знаю, как можно это организовать.


Оба пару минут помолчали, обдумывая услышанное. Я даже примерно понимал о чём кто думает.


Пашке мешает согласиться лень, да и нужды в карманных деньгах он пока особо не испытывает. Родители на нём не экономят. Пока. Скоро то всё изменится. Но повозиться с техникой он любит, тем более это же ЗОУ ( зерноочистительная установка) агрегат с трёхэтажный дом, с кучей приблуд, типа подъёмников для машин, бункеров, транспортёров. Да и для престижа тринадцатилетнего пацана это очень серьезно. Я сам в прошлой жизни работал на такой в пятнадцать лет, кстати вместе с Колей , изучил вдоль и поперек. Да и нет там ничего сложного, просто разобраться и понять. А когда я за месяц заработал шесть сотен рублей во время уборки урожая, тут даже мама немного офигела, а отчим поскрипел зубами. Правда тогда все мои заработанные сгорели на книжке. Мамка на учёбу мне отложила. Но уж теперь так не будет.


У Коляна свои резоны. Нет, освоить такую технику он тоже только за. И к деньгам он относится очень трепетно. Но есть у него и ещё одна веская причина согласиться. Дело в том, что в прошлом году родители одарили его новорожденной сестренкой Таней, и он вынужден почти каждый день несколько часов понянчиться с ребенком. А в тринадцать лет, это, согласитесь, не совсем то , чем хочется заниматься пацану.


– Я согласен, надо идти к дяде Юре. Даже если не возьмут на установку, всё равно не зря время потратим.– первым высказался, как я и ожидал, Колян, – Чего скажешь, Пашк?


– Да я как-то не уверен ещё, что получится. Меня же в пионерлагерь собирались отправить в июле.


Шансов отмазаться я ему давать не собирался, поэтому нанёс удар ниже пояса :


– А ты какой мотоцикл хотел взять?


– Как какой?! Яву, конечно!


– В школу будешь ездить? Это конечно прикольно. Да и быстрее, чем пешком из Тамбасов.


Всё. Нокаут. Загоревшиеся Пашкины глаза дали нам всё понять ещё до того, как он сказал :


– Погнали к Юрию Ивановичу. Потом сходим искупаемся.


Выходя из летней кухни, столкнулись с бабой Марусей, которая, видимо, подслушивала, о чем мы договаривались. Ну это и понятно, бывали случаи, когда это могло помочь предотвратить наши похождения. Но не сейчас.


– Спасибо за угощение, это было офигенно! Особенно варенье! – улыбнулся я удивленной Пашкиной бабушке . Ну не отличались мы вежливостью. И на простое спасибо-то не всегда нас хватало. Воспринимали, как должное. А ведь женщине всегда приятно, что оценили её старания .


– Да на здоровье! Куда намылились?


– Ба, мы решили на работу устроиться, на лето! – с гордостью в голосе и даже всей позе ответсвовал её внук, – Ща пойдём договариваться.


– Это вы, конечно, молодцы! Дело хорошее. Ну тогда брысь со двора, – и уже тише себе под нос :– Они это решили! Как же. Слышала я, кто решил.


Домой я сегодня вернулся раньше обычного, чтобы успеть вечером убраться на заднем дворе, накормить скотину и полить огород. После того как мы сбегали и поговорили с Юрием Ивановичем, на что он отреагировал очень благожелательно, смотались на речку, полчаса побултыхались, я, оставив пацанов на Узене, пошел к бабушке. У неё я пробыл около часа, натаскав воды из колонки, пообедал , немного поболтали и забрав свои вчерашние подарки, пошел на школьную спорт площадку. Всё-таки надо приводить своё тело в порядок. Вроде бы и физических нагрузок вполне хватает, и пока навоз вычистишь, и корма с водой натаскаешь, на огороде повозишься , и плаваем мы помногу, но.... Но надо приучать организм к более серьёзным нагрузкам. Да и группы мышц разные задействуются.


В своей прошлой жизни я, конечно же, занимался, особенно перед армией, насмотревшись боевиков с Брюсом Ли и Арнольдом Шварценеггером, и в принципе был неплохо подготовлен даже для ВДВ, но можно было и лучше.


Можно и нужно. Впереди очень непростые времена. Да и опыта теперь у меня хватает. Не буду одновременно становиться и мастером кунг-фу (хи-хи) и культуристом ! И вообще неплохо бы организовать какую-нибудь секцию. Не карате , конечно, хотя это сейчас было бы модно и престижно. Но нет. Нужно что-то наше, простое и эффективное. Например, армейский рукопашный бой, или самбо. Но молодёжи сейчас интереснее всякие экзотические виды единоборств, разрекламированных западным кинематографом. Хотя можно сделать финт ушами. Например комплексы армейского боя немного разбавить парой приёмов русского кулачного боя, славяно-горецкой борьбы, обозвать это красивым «Росдао», добавить немного мистики, типа лестницы саморазвития, вплоть до ступени мощи равной древним богам. И порассказывать пацанам, что это исконно наше боевое искусство, которое в сто раз круче всяких кикбоксов и прочей хрени. Народ сейчас доверчивый, тем более молодые, точно поверят. Кое-что я и сам ещё помню и умею, жизнь у меня была насыщенная, чем только не занимался в своё время. Так что, чем вначале заинтересовать , найдется, а там и литературу поискать, а то и тренера повезёт найти. Но это дела на будущее, а пока уборка и огород! И сестрёнку припахать на помощь.


С делами управился за каких-то минут сорок (и чего я раньше так отлынивал? Делов то! А маме всё полегче), потом, пока Ирка развозила грязь по полу в доме (это она решила полы помыть) сидел в огороде с протянутым от колонки шлангом, поливал помидоры и пытался продумать свои шаги по завоеванию мира. Мысли крутились самые разные, но большинство из них по вдумчивому размышлению отсеивались. Ну вот ни разу я не прогрессор. Ну что я тут могу МР3-плеер изобрести? Компьютер и интернет? Или сотовую связь? Хотя что-то в последней версии есть. Надо невзначай поговорить с маминым двоюродным братом. Он довольно продвинутый радиолюбитель и вообще в этой технике разбирается. Когда-то на оборонном заводе этим занимался.


А то прям раздражает, что для ответа на один вопрос нужно бежать на другой край села. А если среди Новорепного установить какой-то ретранслятор и через него подключить рации? Это вообще возможно? Прямо сейчас, наверное, нет. Но уже скоро в армии начнется такое, что и вспоминать стыдно. Продаваться будет всё. Надо будет подготовиться и к этому. Сейчас, вроде есть и гражданские рации, но дорого и слабоватые они. Армейские совсем другое дело. Да, надо посоветоваться с дядей Сашей!


Понятно, что ни о какой конфиденциальности и речи не будет, но для нас и это будет шикарно.


Вообще-то я точно знаю, что первые переносные телефоны появились в СССР ещё в шестидесятых. Да и многие ведомственные автомобили были ими оснащены. Надо узнавать.


Стоп, машина! А это же мысль!


Сейчас только восемьдесят восьмой! Ещё не всё сдохло! А ежели попробовать воплотить некоторые мои мысли на базе пионерской организации , школьного курса начальной военной подготовки и игры «Зарница»? Это же и рукопашку, и стрельбу, и даже рации можно попробовать объединить. А потом при развале прибрать к рукам! Да я, блин, гений! В комсомол мне вступать только через год , да уже и необязательно будет, а сейчас то я пионер. Ещё и военкомат можно подключить!


Мда, денег надо будет немало и вопрос их добычи пока остаётся открытым.


Да и сейчас мне просто ужасно неудобно существовать без хоть какой-нибудь приличной наличности.


Отвык я от этого. Ну вот соберусь я провести воду в дом, это же расходы и на трубы, и на шланги-краны, и на канализацию. Мало того что это надо купить, так ещё и найти, как сейчас говорят, достать. У мамы категорически не хочу брать. Хоть пирамиду организовывай! Шутка, конечно.


Ладно уж, потерплю. В понедельник уже выходить на работу. А за выходные надо оббежать всех родственников, по которым реально соскучился! Только в Осинов-Гай (татарское село в девяти километрах от нашего) , где у меня куча родни по отцовской линии, мне пока ходу нет. Хотя с двоюродным братом Валерой, мы тоже в той жизни немало прошли, и я по нему очень скучаю. Но не сейчас, рано. Здесь мы с ним даже ещё не знакомы.


Вечер прошёл по-домашнему тепло. Отчим смотрел хоккей, а мы с мамой и Иркой после совместного просмотра Гардемаринов, сидели на кухне и просто болтали под тот же Ласковый май . От магнитофона сестра почти не отходила , а я просто млел от своих девченок. Мама так искренне переживала за героев фильма, что мне порой было прям смешно за этим наблюдать. Сравнивая наши реакции на одни и те же сцены, я был вынужден признать, что даже немного завидую на то, как она искренне сопереживает героям. У меня вот такого уже нет. Всё-таки жизнь сделала меня циником. Не конченным, но всё же значительно иначе воспринимающим даже жизнь, а не то, что кино.


Ну вот всё сложилось бы у главных героев с их любовями хорошо, и что дальше? Как бы они жили то? Кому бы это было интересно и кем они стали?


– Да ты, что, сынок?! Они же любят друг друга! – это конечно самый убойный аргумент. Представляю, что будет, когда начнут «Рабыню Изауру» показывать


– Мам, а ты любишь своего мужа? – Тихо, чтоб не услышала от магнитофона Ирка, спросил я её, прямо глядя в глаза.


Мама было вскинулась, явно желая высказаться, что мол не твоё дело, но под моим требовательным взглядом , будто немного сдулась


– В жизни оно по разному бывает.


– Разводись. Не тяни, раз уж решила.


Мама как то виновато, или даже обреченно, втянута голову в плечи, опустила глаза


– Мал ты ещё, не понимаешь, что всё не так просто! – взлохматила она мои волосы


Конечно, где уж мне понять!


– Просто имей ввиду, что я тебя всегда и во всём поддержу.


– Спасибо, сынок! Большой ты уже стал. Но во взрослые дела рано тебе лезть. Давайте ложиться, вставать рано!

А утром нас разбудил голос деда.


Его роскошный хриплый баритон:


– Есть кто дома? Пора вставать! – раздался со двора в открытую на ночь форточку с последующим стуком в окно.


Тут же с постелей подорвались все, кто спал. Мама то уже была на заднем дворе, выгоняла корову с бычком. Но и она услышала его мощный голос, и буквально подбежав, когда и мы с отчимом выходили из дома, взволнованно выпалила:


– Пап, что случилось? С мамой что?


Дело в том, что появление у нас дома деда, это прям неординарное событие! Как только она вышла замуж за отчима, он сразу сказал, что ноги его у нас не будет. К ним пожалуйста, приходите, а он к нам ни ногой! И до сих пор так и было. Даже на новоселье, когда мы купили этот дом, не пришёл. А тут вот тебе и раз!


– Пап, проходи в …, – попытался вставить отчим, но тут же был прерван


– Не называй меня так! Уже не раз сказано! – и уже обращаясь к маме, – Дочь, чайник ставь. Всё с бабкой хорошо, не волнуйся. С внуком пришёл поговорить!


– Ну что опять ты натворил?! – она так на меня посмотрела, что, казалось, сейчас заплачет, а отчим зыркнул в предвкушении


– Мам, всё нормально! Ничего плохого я не делал.


Вопросительно посмотрев на деда получила ответ.


– Да что ж ты сразу, что случилось, да как ты мог?! Просто поговорить зашёл. Ну что я с внуком поболтать не могу? Чаем то будешь меня поить?!


Пока мамка грела чайник и что то ставила на стол, отчим тоже пошёл в дом, а мы с дедом уселись на лавочке перед двором


– Чего, дед, не утерпел?– улыбнулся я, – Я бы всё равно сегодня к тебе зашёл вечером, чай помоложе буду.


– Да не особо то и моложе.– вернул мне улыбку дед, – Буду тебя дальше пытать, и думать, как дальше жить станем. Не дотерплю я до вечера.


– Пап, пойдёмте к столу. – послышался мамин голос со двора, и мы оба немного кряхтя поднялись с лавочки и переглянулись


– Ты то, чего кряхтишь?


– Так по привычке, дед! Да и с тобой за компанию!


Вскоре, когда все разбежались по своим делам, мы с дедом смогли спокойно поговорить. К Ирке пришла двоюродная сестра Наташка одиннадцати лет, и они, протянув во двор переноску, мучали кассету Модерн Токинг. А мы сидели за столом, неспешно пили чай и дед проводил сущий допрос, иначе и не скажешь.


Он заставил меня рассказать чуть ли не всю историю моей жизни, событий произошедших в стране и мире , даже те, про которые , я думал, что и забыл.


Очень многому удивлялся, что-то просто не понимал, а уж повозмущался сколько!


Когда я рассказывал про компы в каждом доме, плоские большие телевизоры, мобильные телефоны с кучей функций и в тысячи раз мощнее ЭВМ, про которые сейчас только по телевизору говорят, он только недоверчиво крякал


– Вот и верю и не верю! То есть достал из кармана маленький телевизор (ну не знал я, с чем ещё сравнить мобильник!), и спокойно можешь на ходу и видеть и говорить с человеком хоть в Африке ?!


– Ну это если язык их выучишь! – веселился я


– Ну и какого хрена тогда вам там не хватает?! – вспылил он, – В каждом доме машины , пусть не новые , а то и не по одной, в магазинах есть всё, что угодно. Холодильники и прочую технику не нужно по блату доставать, пошел и купил. Не голодаете. Почему же войны, грызня, разор? Внук, ну вот скажи, ведь лучше, чем мы живете. Да для меня самокат на каком-то мелком аккумуляторе, который бегает со скоростью москвича , какая-то фантастика. Ну что людям ещё то надо?!


– Да всё, как всегда, дед! Зависть погоня за деньгами , борьба за власть, делёж территорий и сфер влияния, тупая (или наоборот хитрожопая, но предательская) внутренняя политика, в том числе и экономическая.


Я ненадолго замолчал, но видя, что дед не спешит задавать следующий вопрос, продолжил:


– Дед, я все-таки жил в Москве. Что не говори, а там уровень жизни, гораздо выше, чем в целом по стране. Хотя и вкалывать, чтобы жить более-менее нормально, надо, как папа Карло. И в итоге, я сам только недавно до этого дошёл, получается, что жить-то тебе и некогда. Вот вообще. Ты только пашешь, думая, что вот еще немного заработаю, и начну жить. А потом оказывается, что теперь нужно вот еще чуть заработать. А потом и этого не хватает. И это не из жадности. Все наше общество перестроили так, чтобы тебе всегда чего-то не хватало. И государство это контролирует и поощряет. И законами, и создаваемыми условиями. И даже продвигаемыми нормами морали! – я прервался на глоток уже остывшего чая и продолжил:


– Попробую объяснить на примере. Вот смотри. У тебя есть зарплата, допустим, в 100 рублей в месяц. И ты примерно знаешь, что на продукты тебе надо, к примеру, 30 р, за электричество 3 р, на одежду, ну и допустим 5 р в среднем на уголь, чтоб зимой не мёрзнуть. Ну ещё на непредвиденные расходы пусть 5 р в месяц. А, про папиросы забыл. Давай ещё 15 р добавим. И того у тебя остаётся 52 рубля в месяц. Ну пусть не столько, пусть остаётся 30 рублей. И ты, конечно же кладешь их на книжку, ну или под матрас. И так каждый месяц на протяжении многих лет. Да не перебивай ты! – я остановил его попытку меня поправить.


– Это я на пальцах, схематично. Конечно, могут быть не запланированные траты, какие-то крупные покупки, но в принципе всё так. Это и есть стабильность. И ты уверен, что так будет всегда. И даже лучше. Но вот у нас всё уже совершенно иначе. Постепенно создано общество потребительства с культом комфорта и денег. И люди вынуждены жить по его правилам. Сколько бы ты не зарабатывал, ты никогда не уверен, что тебе хватит денег, на нормальную жизнь. Цены на всё растут ежемесячно. И ты не можешь точно знать, сколько тебе нужно будет на еду, оплату коммуналки, транспорт, одежду и прочее, и прочее. Ты не уверен, что завтра у тебя вообще будет работа, и тебя не вышвырнут из компании по той, или иной причине. Никакой социальной защищенности. Вещи и даже автомобили в большинстве своём выпускают, чуть ли не одноразовые. Ну кроме тех, что уж далеко не всем по карману. Ну а смысл, если мода меняется очень динамично, а всем хочется быть не хуже других?! Да, совсем не подумал объяснить, работу тебе никто не предоставит, если сам не найдёшь. Государству ты нахрен не нужен, если только речь не идёт о налогах. Сейчас ты уверен, что случись что-то, государство тебе поможет, ну или, по крайней мере не бросит. Даст другую работу, жильё, вылечит, ну или хоть попытается. А там, у нас, нет. Наоборот, общество устроено так, что от тебя не просто отвернутся, но ещё и оберут по максимуму. А потом оставят умирать на улице. Мол сам виноват. Человек человеку – волк! ЧЧВ!


Если ты успешен, состоятелен, ты человек! А если нет, то человек ты только по определению Чарльза Дарвина. До смешного же. Вот если ты предложишь помочь в чём-то соседу деду Степану , что он сделает и подумает? Он воспримет это, как данность, ну спасибо скажет, ещё и по стаканчику потом накатите. А там, если я предложу помочь чем-то соседу, он в первую очередь подумает, что мне от него что-то нужно. И ещё дважды взвесит, стоит ли принимать помощь. А если и примет, то постарается потом расплатиться деньгами, потому что ему и в голову не придет, что я могу просто от чистого сердца, по соседски помочь. И то это в хорошем случае, если человек нормальный, а так ещё и облает.


Я, конечно очень сумбурно сейчас объясняю , ни разу не оратор, но мысль, я думаю, ты понял. Очень многое встало с ног на голову. Вот милиция например. Сейчас она ведь действительно работает на людей и государство. Служат и защищают. Наш участковый Николай Иванович ведь очень уважаемый человек. И ведь, что случись, идут к нему за помощью. В моей реальности уже не так. Было такое, что государство просто бросило их. Зарплаты не платили, дебильные законы просто не позволяли им делать свою работу. Бандиты были блатнее ментов. Нормальные профессиональные милиционеры были вынуждены покинуть ряды. А другие продавались бандюганам за денежку малую . Такой беспредел творился, что вспоминать тошно. В итоге МВД в своё время стало настолько коррумпированным, что превратилось в практически самую крупную ОПГ. И уже никогда веры у простых людей не вызывало. Тоже было и с армией, тоже и с чиновниками всех мастей. В общем, если ты никто, то и нахрен никому не нужен. Капитализм в самом дерьмовом исполнении.


На долгие пару минут мы замолчали. Дед переваривал услышанное, а я погруженный в нерадостные воспоминания.


Наконец он снова поднял на меня глаза:


– Получается, что именно сейчас самый расцвет нашего села? Я не спрашиваю вообще про страну. Меня интересует именно Новорепное.


– Да. Лучше уже не будет. А очень скоро будет становиться только хуже и хуже. К двадцать пятому году здесь останется по переписи пятьсот восемь человек. Почти одни старики. Без просвета, без надежды на лучшее.


Дед уперся взглядом в стол и ни к кому не обращаясь пробормотал:


– Что ж делать-то?! Ну что мы можем?!


Надо было выводить его из ступора, чтоб, не дай бог, не впал в уныние. Не зря это считается смертным грехом. В таком состоянии человек не способен мыслить конструктивно, принимать взвешенные решения и действовать во благо.


– Дед, надо принять тот факт, что глобально мы нихрена не сможем изменить. Но это вовсе не значит, что надо сложить лапки и помирать. Предупрежден, значит вооружён! А значит, в первую очередь надо подготовить почву для того, чтобы в нужное время смочь обезопасить нашу семью, родственников, наших друзей, знакомых, односельчан. Всех, кого сможем. Чтобы в смутное время мы все вошли сильными, уверенными, с необходимыми ресурсами и знаниями.


Чтобы были готовыми отстаивать своё место под солнцем. Вот о чём нам и надо думать. А знание будущих событий у нас таки есть.


– Так-то оно так. Ну вот, допустим, мы сами встали на ноги, помогли всем, кому смогли, а как же остальные? Как село? Неужели так и исчезнет с карты?


– Дед, ты ж вроде не коммунист! – улыбнулся я, – А хочешь облагодетельствовать всех, и даром?!


Я тоже хотел бы, но понимаю, что это нереально. Если мы не сможем организовать какое-то градообразующее предприятие, за счёт которого будет жить село, Новорепное всё равно исчезнет, как и тысячи других сёл и деревень. Молодёжь поуезжает в города, местное хозяйство постепенно загнется. На плаву останутся пара фермеров, а им много рабочих не надо.


– Да какое же тут предприятие может быть?! Был кирпичный завод когда то, да и тот кончился. Разве что, самим фермерами становиться, да пшеницу растить?!


– Не самый хороший вариант. У нас всё-таки зона рискованного земледелия и хороший урожай пшеницы собирается раз в семь лет. Окупаемость земли четырнадцать лет. Особо не загуляешь. Да и ценами на зерно и ГСМ фермеров будут душить, немногие останутся на плаву. А нам нужны будут живые деньги, и чтобы они не обесценивались, быстрее, чем зарабатываются, нужен их быстрый оборот.


– Какие-то мысли есть? Я вот нихрена не могу ничего придумать.


– Дед, мысли, то есть. Но вот на всё задуманное нужны деньги. И серьёзные. И пока я очень смутно представляю, как решить эту проблему.


Дед достал из внутреннего кармана потертого пиджака пачку Беломорканала , выбил щелчком одну папиросу, привычным движением размял в пальцах, потом, как бы опомнившись, посмотрел на неё и убрал обратно.


– Чего ухмыляешься? – с кривой улыбочкой кивнул мне, – Думаешь мне пожить подольше не хочется? Совсем то может и не брошу, но курить поменьше точно смогу.


– Ты сможешь, если уж решил. И мне, бог даст, не придется второй раз видеть, как ты умираешь.


– Ну это ты зря. Увидеть придется. Мне скоро пятьдесят семь! – хмыкнул он.


– Не правильно выразился. Ну ты же понял.


Наш разговор был прерван ворвавшейся на кухню и сразу же влезшей на колени деду Иркой


– Ты обед собираешься варить?! А то скоро мамка с работы придёт. – вперила она в меня свои глазищи, – Нам и Наташка поможет.


– Ир, конечно, приготовим. Видишь мы с дедом заболтались. Картошку сможете почистить? А я пока мясом займусь.


– Ну ладно! Ща сделаем! – и её тут же, как ветром сдуло.


– Андрей, а что это за херня творится? – возмутился дед, – Ты что, собираешься обед готовить? Вас мать не кормит?!


Я сначала опешил, глядя на возмущенного деда, а потом рассмеялся:


– Блин, совсем отвык от этого. Не мужское дело, да?! Да не злись ты! – поспешил я объясниться , видя, как он закипает, – Мать и так на работе пашет за двоих мужиков . А потом ещё и дома. У неё времени, чтоб дух перевести, нет. Под вечер просто с ног валится. Нечто мы не можем хоть чуть-чуть помочь?!


– Сама виновата! – всё ещё на взводе, но уже не с таким напором продолжил мужчина, – Говорено ей было, за кого замуж собирается. Не слушала, вот и получила, что заслужила.


Он несколько мгновений промолчал, будто что-то вспоминая, или обдумывая


– Ведь говорил же ей, что не мужик это, что бы одумалась. А, да что уж теперь! – махнул он рукой.


– Не парься , дед! Скоро всё изменится. Да и не всё ты знаешь, как оно случилось. Просто она очень моего отца боялась, ей был нужен, хоть кто-то, кто сможет защитить. А этот оказался рядом. Хоть и защитничек из него, прямо скажем, как из говна пуля.


– А я? Я бы не смог, значит?! – раскатился его возмущённый вопль по дому.


Я только грустно улыбнулся, глядя на деда, пережидая его вспышку. И как только он немного сдулся, заметил:


– Если бы она тогда вернулась домой, ты уверен, что никогда ни словом не попрекнул бы её? Не напомнил, что предупреждал? Что надо было головой думать?!


Он было уже открыл рот, чтобы что-то возразить и...., только махнул рукой и перевёл разговор на другую тему :


– Ты вот девчонок отправил картошку чистить. Ведь мелкие совсем, а вдруг порежутся!


– Что значит вдруг? Обязательно порежутся! Как же без этого? – и глядя на непонимание на его лице, продолжил, – Порежутся, и поревут, и пожалуются. И будут гордиться, что им доверили, и следующий раз сами напросятся и будут осторожнее. Главное похвалить, когда надо и по рукам не бить. А как ещё учиться?


Пока я возился с мясом, дед задал ещё несколько вопросов по поводу моей жизни там в двадцать пятом, но уже без огонька. Было видно, что ему нужно немного времени для осмысления того, что он уже узнал. Потом прошёл в зал, включил телевизор , ещё чёрно-белый Рассвет 216, плоскогубцами переключил с первого канала на второй и обратно, глухо выматерился и подался домой.


– Пойду я, а то бабка теперь уже потеряла меня. Приходи к нам завтра, или, наверное, лучше послезавтра. Чтоб уж можно было конкретно что-то начать решать.


– Не обещаю, что смогу. Завтра много дел наметил. А в понедельник, только если вечером.


На том и распрощались. А ещё через несколько минут во дворе раздался детский обиженный плачь.


Ну, ожидаемо.


Обед до мамкиного прихода мы приготовить успели. Теперь Ирка красовалась перебинтованным пальцем, но, что интересно, дочистила картошку до конца, наотрез отказавшись от моей помощи. Ох и упрямая!


Пообедав со своими девчонками, я нанёс визиты двум своим дядькам, двоюродным братьям мамы, Ивану Артамонову и дяде Саше Проселкову. С последним и поговорил насчёт идеи радиосвязи по деревне. Было видно, что тема его заинтересовала, но средств для задумки не было ни у него, ни у меня. Но он обещал помозговать, что можно придумать в принципе.


Потом, прямо на улице, когда я от него возвращался, меня изловили Пашка с Колькой, и звали на речку, но я настоял буквально на пол часика забежать на школьную спорт площадку.


Мышцы после вчерашней нагрузки не то, чтобы болели, но напоминали, что они есть, и требовалось их разогреть и ещё немного нагрузить. Пацаны, конечно, немало удивились, типа нафига это надо, каникулы же, к чему лишние уроки физкультуры, но за компанию всё же пошли. И только сидели и подкалывали меня, что мол я наверное пересмотрел видика в прошлую пятницу с Брюсом Ли, ведь ранее к тяге к спорту замечен не был.


Так под шуточки и язвительные подначки пацанов я немного разгорелся, поприседав, помахав руками и ногами, быстро прошёл рукоход, лестницу, сделал несколько подъемов-переворотов на перекладине и с десяток раз отжался на брусьях.


Эх, слабенько, конечно. В армии до ста двадцати раз доводил, да и потом поддерживал форму. И услышал из-под дерева, где пацаны прятались от солнца голос Коляна:


– Кардов, а когда это ты на брусьях начал отжиматься? Да и подъём-переворот у тебя еле получался.


– Так жизнь не стоит на месте, Коль. Пока ты спишь, враг качается! – придал я нового смысла геймерской поговорке.


И не сходя с места, продемонстрировал парням второй комплекс рукопашного боя (РБ-2) ВДВ , который в нас намертво вбивали сержанты и офицеры во время службы. Надо же, помню!


Это был набор движений, ударов, уходов и блоков , по сути Ката, если выражаться каратешным языком, и конечно в исполнении тощего долговязого подростка был не так эффектен, как если бы его проделал здоровый мускулистый десантник. Но молодое тело было гибким, полным энергии и это произвело на пацанов впечатление.


– Нихрена себе! А это что сейчас было? Кунг-фу какое-то? – Пашка аж присвистнул.


Я чуть отдышался и ответил:


– Да какое там кунг-фу? И не карате со остальной китайской хренью. Это наш русский рукопашный бой.


В общем на речку мы побежали гораздо позже, чем через пол часа. Пацанов интересовало всё. В первую очередь откуда я это взял. Пришлось выкручиваться, частично отшучиваться и напускать тумана, а частично просто врать, что подсмотрел, когда был на днях в райцентре ,как занимался один десантник в военкомате. Хоть и царапнуло, что вру друзьям, но, скажи я им правду, даже не представляю их реакцию. Быстро переключил их внимание на то, что этот комплекс разработан на бой с тремя противниками и даже показал расстановку бойцов. Они прям загорелись тоже разучить. Потом по дороге на речку и обратно, рассказывал им о славяно-горецкой борьбе и русском кулачном бое. Слушали они, практически открыв рты и впитывая информацию, как губка воду.


– А про это ты тоже в военкомате подсмотрел и подслушал? – с подозрением пытался подловить меня на вранье Колян.


– Да зачем тут что-то подслушивать? Сходи в библиотеку, да покопайся на полках. Если внимательно почитать былины про богатырей и древних витязях, историческую литературу, поискать информацию на чем основано современное самбо и рукопашный бой, то и не такое узнаешь. Да и литературу по боевым искусствам можно найти. Дорого только и достать трудно.


Аргумент был убойный. В библиотеку что Кольку, что Пашку палкой не загонишь. Это я там пропадал часами. Всю фантастику и приключения, что там были, я чуть не наизусть выучил.


– Да и в фильмах кое-что полезное подсмотреть можно. Крохи, конечно, но хоть что-то. Даже у врагов нужно учиться.


– Почему у врагов-то? У нас ща гласность, перестройка и этот, как его? а, плюрализм! – вспомнил непонятное слово Пашка, – И ваще разрядка и дружба!


– Да? – деланно удивился я, – Так Рэмбо не наших солдат убивает пачками? А Дольф Лундгрен? А сколько ещё других?


На это парни ничего ответить не могли и потому некоторое время мы шли молча.


– Ну китайцы нам точно не враги! – наконец нашелся Колян. – Брюс Ли наших не бьёт.


– Да, пока не враги. Только китайцы тоже разные. Но и друзья из них так себе! Не помню кто придумал эту загадку. Когда бьются медведь и лев, кто выигрывает? – не дожидаясь ответа, сам же и ответил: – Китаец на дереве!


Парни только хохотнули, когда до них дошёл смысл.


Тема боевых искусств сейчас была на пике популярности у пацанов нашего возраста в связи с появлением западного кинематографа. Боевики с Брюсом Ли, Арнольдом , Сталлоне и Ван Даммом дали такой толчок этим направлениям , что про наше самбо, борьбу и бокс даже не вспоминали. И совершенно зря. Разве эти стероидные качки и худосочные кунфуисты могли бы составить не киношную, а реальную конкуренцию нашим мастерам джиу-джитсу, классической и вольной борьбы, боксёрам , или самбистам?! Нет, конечно! Зато это красиво и загадочно. Посидел, помедитировал, и на тебя снизошло озарение великого воина, и не надо рвать жилы в спортзале. А если огрёб от уличной шпаны, ну значит неправильно что-то себе намедитировал и надо снова усаживаться в позу лотоса и ловить дзен. И ведь велись же на такое!


В общем договорились, что по вечерам будем приходить на школьную спорт площадку и заниматься вместе.


А завтра вообще то на работу.


Когда я вечером вернулся домой, то во дворе застал странную картину. Какая то смутно знакомая женщина лет пятидесяти на вид, в затасканном зелёном платье, со слезами на глазах, всхлипывая , как раз забирала литровую банку молока у мамы.


Я было уже прошёл мимо, ну мало ли, что там могло произойти, но боковым зрением увидел, что мама тоже плачет и успел развернуться к ним к тому моменту, когда женщина уже поднесла молоко к губам и стала пить прямо из банки.


– А ну замри, старая! – рявкнул я таким голосом, что аж сам чуть не замер от удивления.


Я вспомнил её. Это была Кульбякина баба Настя. И молоко ей давать было нельзя. Ни за деньги, ни даром. Все в селе об этом знали. Можете посмеяться над тёмным деревенщиной, но это было. Вернее, сейчас есть. Её считали не то, что прям ведьмой, но что-то около. Коров она портила, но только, если ей дали молока. Я вспомнил, что, когда она на коленях вымолила у мамы баночку молока, (мама просто не смогла отказать) , наша корова, а она считалась очень хорошей, молочной, в наших краях редкость, стала доиться кровью, биться, как сумасшедшая, и однажды даже чуть не пробила маме живот рогом. Тогда нам пришлось сдать её на мясо. Было очень жалко.


И именно это сейчас происходит.


Я видел, как она действительно застыла на несколько мгновений, молоко потекло по дряблым щекам, подбородку, на грязное зелёное платье , впитываясь в него . Отмерев, она каркающим голосом и с противной улыбочкой выплюнула:


– Поздно, сопляк! – и видимо собиралась ещё что-то добавить, но я перебил


– Со свету сживу! – я и сам не понял откуда взялись эти злые слова. И мы встретились взглядами. Всего секунду длился зрительный контакт, а потом баба Настя с расширенными от страха глазами взвизннула, отбросила от себя банку с молоком и буквально вылетела со двора. Уже с улицы я услышал её удаляющиеся невнятные выкрики, полные боли и страха:


– Я не знала. Не хотела. Поздно теперь…


И ещё что-то про не получится.


Только теперь мама вышла из ступора.


– Андрей, сынок, что, ж теперь делать?! Мне ведь говорили, что нельзя ей молока давать. Но как же не дать?! Она на коленях молила! – из её глаз прямо катились слёзы, дыхание было прерывистым и состояние пред истеричным.


– Мам, стоп! – быстро подошёл к ней и обнял за плечи. В мои тринадцать, я уже был чуть выше её ростом. Погладил её по голове, – Ничего страшного же ещё не случилось. Ну мало ли что болтают люди! – сейчас не важно было, что говорить, важен был успокаивающий тон. Ей была нужна точка опоры. А другой такой точки не было. И ещё желательно было переключить её внимание на что-то другое.


– Мам, утром Ирка палец порезала. Мы, вроде обработали ранку, но мало ли. Надо посмотреть, не дай бог, воспалится!


Вот что значит материнский инстинкт! Слезы моментально высохли, и она тут же перестроилась на то, что может и должна сделать. А корова …! Ну да, не последнее дело, но и не смертельно. Да и непонятно пока. А порез пальчика дочери, это то, чем нужно заняться прямо сейчас.


Я же, пока мама осматривала порезанный палец моей сестры (ничего стоящего внимания там не было. У нас вообще лучшее средство от порезов и ссадин, когда носились по улице, был даже не подорожник, а пыль с дороги. Засыпал ею рану, чтоб не кровила и помчался дальше), анализировал свои действия по отношению к бабе Насте. Мой тон, голос, его наполненность. И откуда это взялось? Я, будто знал, что и как говорить. И даже раньше уже делал такое. Но ведь не делал и не знал. Поломав голову, так ни к чему и не придя, решил, что и хрен с ним. Надо почистить навоз, полить огород, сполоснуться и отдыхать. Завтра с утра на ЗОК.


Утро было беспокойным. Как и ожидалось, корова стала буйствовать при попытке её подоить и маме пришлось её привязывать, что не особенно помогло. В итоге в стадо она отправилась недодоенной. Мамины глаза снова были на мокром месте и мне таки пришлось её успокаивать. Хотя много времени у нас на это не было, обоим надо было бежать на работу. Кстати, для мамы мой выход на ЗОК оказался сюрпризом. Я как-то и не подумал кого-то предупреждать об этом. Привычка взрослого мужика. Что считаю нужным делать, то и делаю. А тут все-таки немного другая ситуация.


– Андрей, ну хоть отдохнул бы после школы? Ну, что тебе денег на что-то надо? На видик (приезжающий видео салон) или там на кино, я же тебе даю!


Кажется мама немного обиделась, что я её не предупредил. Или даже восприняла это событие, как упрёк ей, что мало карманной наличности мне выдаёт. Вот же ж женщины! Тут помочь хочешь, а они всё с ног на голову ставят одной фразой. Как же?! Дитятко неразумное решило ручки намозолить!


– Ма, а ты в каком возрасте начала работать? – не стал я спорить.


– Ну это здесь при чём? Тогда время другое было.


– Ты не виляй. – улыбнулся я, – Сколько тебе было?


– Ну двенадцать. Сначала просто маме на птичнике помогала, а потом и сама стала работать. Но ведь тогда…


Я не дал ей договорить, остановив жестом


– Двенадцать. И ты – девочка! Я – пацан. И мне тринадцать. Логика просматривается?


– Да поняла я!– её немного улыбнуло, – Просто это необязательно!


– Ма, да я может вообще пару дней проработаю, мозоли набью и брошу?! Но попробовать надо. Просто хочу.


– Ну пробуй! – снова улыбнулась она, потрепав меня по волосам и побежала на работу уже с улучшенным настроением. Ну вот, другое дело, а то корова! Тут мир спасать надо, а у них тут с коровой проблемы! Тоже мне!


Хмыкнув таким своим мыслям, допив остывший чай, я тоже выметнулся на улицу, а там уже Колька подходил. Решил зайти за мной по пути, что б я не проспал и мы пошли уже вдвоём на ЗОК. Ещё за Пашкой надо забежать. Он сегодня не у бабушки ночевал, а дома, а это буквально в трёхстах метрах от нашей будущей работы. Но за Пашкой обязательно надо заходить, иначе он точно найдёт причину откосить. А потом будет жалеть об этом. Так и оказалось.


Его мама, женщина гренадерских статей, нарочито грубоватая, хотя мы то знаем, что очень добрая и гостеприимная, мы её и звали все не иначе, как мам Таня, уже разбудила своего сына, который ещё вчера похвастался, что выходит на работу. Но утром, он уже сомневался, что это так уж ему надо, поспать бы еще. И взирал на наши улыбающиеся рожи с хмурым неодобрением.


– Я, это… Пацаны, наверное, не смогу сегодня.


– Пашк, ты чего, охренел совсем? – Колька не собирался давать тому шансов соскочить. – Мы ж договаривались. Давай быстрее, а то опоздаем.


На Павлика было больно смотреть. Он отводил взгляд, ковыряя им землю у своих ног.


– Да я чёт… – что-то мямлил он, а мам Таня глумливо подхихикивала, чистя картошку.


– Да ладно, Коль, ну не может человек, что ж теперь, на верёвке его тащить? Так тогда и толку от него не будет на работе. – вступил в разговор я, – Давай, Паш, покеда! Пойдём мы. А на Яве тебе и Колян потом даст прокатиться. А там, глядишь, через год – два и тебе родители купят! – я хлопнул его по плечу и подтолкнул ничего не понимающего Кольку к выходу со двора.


– Ага! Щазз! – отреагировала Пашкина мама. А мы уже выходили на улицу.


Пройдя несколько шагов, Колян сокрушенно вздохнул :


– Вот же, блин! Договаривались же. И перед дядь Юрой неудобно получится. Говорили, что втроём будем. Надо было Пашку уговорить. Вот чего ты?!


Я улыбаясь во все тридцать два, только сказал:


– Считай до десяти.


– Чего?! – не понял тот.


– Досчитай до десяти. Вслух. И увидишь. – настаивал я.


Он только набрал воздуха и открывал рот, когда позади хлопнула калитка и раздался Пашкин голос.


– Куда вы рванули? Подождите, я с вами!


Колька обернулся с выпученными глазами, потом посмотрев на улыбающегося меня и выдохнул:


– Мотоцикл!


И начал ржать. Именно ржать, а не просто смеяться. Смех у него был очень заразительным, и вскоре мы с уже догнавшим нас другом, смеялись все вместе. Как же всё-таки хорошо быть молодыми!


Первый день на работе не преподнёс для меня никаких сюрпризов. Конечно, было определённое чувство дежавю. Ведь все это уже было и одновременно ещё и не было. Ну, вы понимаете.


По приходу на работу, мы ещё минут пятнадцать ждали у весовой (пункт взвешивания машин), где у заведующего ЗОКа была своя бендешка, пока пройдет утренняя пятиминутка. Потом нам вручили лопаты, мëтлы, носилки и отправили в одно из зданий зернохранилищ (у нас их называли ангарами), обозначили фронт работ и дали три дня срока для выполнения. После чего просто выбросили нас из головы. Заняты и ладно.


Нам нужно было сделать уборку, подготовить ангар к приему зерна. Хотя до уборки урожая ещё полтора месяца, но чем-то же надо нас занять.


Остатки зерна, где-то и гнилого, голубиный помёт, перья, тушки дохлых голубей, мышей, крыс . Это то, от чего надо очистить помещение около трёхсот квадратных метров площадью. Вроде бы и ничего сложного, кроме пары жирных НО.


На дворе за тридцать пять по Цельсию , и ещё прибавится, и внутри, хоть и тень, но крыша нагревается так, что пот сразу покрывает всё тело. Мусора на полу вроде бы и немного, но учитывая немалую площадь набирается прилично, а таскать его далеко, и это занимает очень много времени. И пыль! В стоящем, почти неподвижном воздухе, от работы метлами, она поднимается и вот вообще не спешит опускаться, кроме, как на потных нас, облепляя неравномерным слоем грязи. Ну и в глаза, рот, скрипя на зубах. Вобщем минут сорок работы в таких условиях и даже идея покупки мотоцикла Пашке уже не очень нравилась. Да и мы с Колькой пригорюнились. Выйдя из ангара на перекур в тенëк (без сигарет, но перекур), я предложил:


– Ну чего, пацаны, помучались, может, пора немного оптимизировать процесс?


– Чего?! – четыре глаза уставились на меня.


– Ну я подумал, что может пора облегчить наш каторжный труд? Или вам нравится?


– Как, блин? – Пашка сквозь зубы сплюнул смесью слюны и пыли, т.е. грязью, – вентилятор притащим, чтоб обдувал?


– Не-не! – подхватил Колька, – Чёрного барана зарежем, как казахи, чтоб дождь пошёл и не так жарко было!


Мы хохотнули и я продолжил:


– Предлагаю воспользоваться тем, что дано всем людям, а мы об этом забыли!


– Ты имеешь ввиду свободу воли?! Валим отсюдова?! – Пашка был неотразим с грязными разводами на лице и выковыривая из носа, то, что туда набилось. Впрочем, мы выглядели не лучше.


– Ну это не подобает мужчинам. Первые трудности, и мы спасуем?!


– Короче, Кардов! – включился Николай, – Или говори нормально, или пошли дальше работать. Время идёт!


– Яхши. Предлагаю сначала воспользоваться мозгом. И раз уж он у нас один на троих…


– Ты ща лопатой по хребту получишь, – беззлобно поторопил меня Колька, поглаживая черенок вышеозначенного средства насилия


– Ладно. Колян, сгоняй к своему дядьке, попроси гвоздодер и молоток. Откроем ворота с обоих сторон ангара. Ветерок на улице всё-таки есть. Пыль сквозняком будет уносить. И нас немного обдует.


– Блин, точно! Чё раньше то молчал?


– До самого только дошло! Но это еще не всё. Мусор пока не выносим, просто собираем в кучки. Попросим потом у дяди Жени, тракториста, чтоб он подъехал, мы за пятнадцать минут, закидаем ему в ковш, он и вывезет. Чем носилками таскать.


– Класс идея! Погнали! – даже Пашка повеселел.


Ангар мы вычистили за день. Конечно, пришлось немного задержаться, да и легко это не было, устали, но были очень собой довольны. Да и Юрий Иванович был немного удивлен нашей прытью.


Только с трактором получилось не совсем так, как планировалось. Когда я подошёл к трактористу с просьбой о помощи, то был им послан. Не грубо и на три веселых буквы, а в сторону того самого трактора. Вернее, другого. Вот ещё он будет отвлекаться от чемпионата по домино с мужиками. Пока он будет херней заниматься, кто-то без него рыбу забьёт.


– Рыжий, вас же в школе учат на тракторе работать? Правильно?


– Ну да, работаем. – я был несколько сбит с толку.


– Ну вот бери, и вывози свой мусор! Чего людей от дела отвлекать?! Только не Беларус бери, а вон, Владимирец. Умеешь? – д. Женя вопросительно прищурился.


– Да не вопрос! Через полчаса пригоню обратно. Спасибо!


Тот только рукой махнул и тут же обо мне забыл, продолжая вбивать доминошки в доски стола.


На Владимирце (Т-25) я действительно гонять мог. Даже проработал в той жизни с полгода, перед армией, так что управился быстро. Только сначала, усевшись в него, немного вспомнил как это. А потом … Как будто и не было этих нескольких десятков лет. Даже удовольствие получил. Когда возвращал тракторёнок на место, на меня и внимания не обратили.


Гордые собой мы уходили с работы, а Юрий Иванович озадаченно чесал в затылке. Не ожидал он, что эта мелкота окажется такой шустрой. Он же всё рассчитал. Шесть ангаров. По 4-5 дней на каждый. Обычно за такое время и делали, даже парни постарше. Если вообще оставались после первого дня. Он всегда давал три дня, но это так, для строгости, дети же. А там и уборка начнется, надо будет валки подбирать, горчицу веять, площадки мести, Ангары забивать зерном. Да много чего. И всегда не успевать чего-то. А эти вон молодцы! За день. И без халтуры, он проверил. Хоть и схитрили с этим трактором. Ну завтра ещё посмотрим, как они после первого дня себя чувствовать будут. И не загордятся ли.


Забежав после работы на ближайший пруд, где можно искупаться, его называли Курдишкин пруд, немного откисли и охладились в тёплой воде, зашли к Пашке домой, где мам Таня накормила нас щами с кислой капустой и сметаной . После чего Пашка отправился поливать огород (домашние дела никто не отменял), Колька с грустью сказал, что ему ещё с Танькой (сестренкой) нянчиться и направился на свою каторгу, а я решил заглянуть к бабе Насте, благо это было почти по пути к дому. Надо же прояснить вопрос. Как это работает и возможно ли исправить.


Я вовсе не собираюсь молча сносить гадости! Это наша Корова и мы её доим! – улыбнулся я вспомненной фразе из одного смешного российского сериала, который снимут ещё очень не скоро.


Дом бабы Насти стоял в конце улицы, у оврага, как будто немного обособленно.


Встретил он меня закрытыми ставнями (и это средь бела дня), покосившейся печной трубой, некрашеными запертыми изнутри воротами. Понятно, гостей здесь не ждали. Но и мне туда-сюда ходить недосуг, я теперь человек работающий, так что, не стесняясь замолотил кулаком в створку ставень. Подождал минуту и замолотил уже в калитку.


– Вставай сова! Медведь пришёл! – звонко прокричал, обратив на себя внимание проходившей недалеко соседки, кажется Ольгой её зовут. Вернее, для меня тёти Оли. Ха, да я старше её чуть не вдвое! Но играем по правилам. Народу в это время на улице немного. Кто на работе, кто на огороде и во дворе. Да и жарко очень. Около сорока, не меньше.


– Андрей, ты чего туда? Не ходил бы к ней! Может и дома никого нет.


– Здрасьте, тëть Оль! Да дома она. Изнутри калитка закрыта. А уйти не могу, ждала она меня!


Вот ни сколько не соврал. Ведь не могла же не ждать, после вчерашнего. Нет, после такого меня обязательно ждать надо. Я жадный. Моё трогать не стоит. И молоко люблю!


Вскоре стоять на солнцепеке мне надоело. Жарко, и так ярко, что аж на глаза давит. Я отошёл к ближайшей колонке в прямой видимости от этого негостеприимного дома, напился и намочил голову. Ух, хорошо! Уже собирался направиться в сторону дома, но уловил боковым зрением какое-то движение между досок забора, в который безуспешно ломился … Ага, все-таки дома она. Ну ладно. Мы пойдём другим путём.


Сделав вид, что направляюсь домой, обошёл дом со слепой стены, ещё раз повернул налево и вот она, калитка на задний двор. Собаки я не опасался, когда стучал в калитку и кричал, никто даже не тявкнул, значит нет собачки. Не прячась, в полный рост прошёл через пустой баз, между пустыми сараями (никакой животинки там не было, даже кур, что для села нонсенс), и через штакетник, отделяющий передний двор от заднего, наблюдал занятную картину.


Баба Настя пригнувшись, что-то (а вернее кого-то) высматривала в щелочку забора, одновременно с этим правой рукой делая какие-то замысловатые пассы и при этом что-то отчётливо бормоча! Картина была настолько забавной, что я невольно хихикнул и следом вообще заржал в голос. Ну а как не заржать? Бабка, услышав мой хихик и преодолев законы гравитации, не сгибая ног, подпрыгнула на пол метра от земли, в процессе левитации развернулась на сто восемьдесят градусов , лицом ко мне и выставила перед собой руки с растопыренными пальцами. А увидев меня, явно испугавшись ещё больше, закрыла лицо руками и путаясь в подоле своего платья (это было не вчерашнее, грязно зелёное, нет. Сейчас на ней было вполне приличное, хоть и старомодное платье серебристо-стального цвета с приличным декольте), попыталась юркнуть в сени. Я даже растерялся на мгновение, такое платье, декольте, и явно помолодевшее лицо, может это вообще не она, возможно какая-то родственница приехала, но тело уже двигалось само. Я в последнюю секунду успел перегородить дверной проём и перехватить руки, чтоб она не расцарапала мне лицо. И тут случилось непонятное. Она охнула, застонала и стала оседать наземь. Тут я и сам испугался, что довёл бабку до инфаркта, подхватил её, не дав упасть и усадил на рядом стоящую деревянную кривую лавку, невольно наблюдая , как помолодевшее лицо, снова становится морщинистым, стареет на глазах, за секунды.


– Пусти! – выдохнула она мне в лицо и ослабевшей рукой закрылась от меня, – Убьешь ведь!


Я резко сделал шаг назад, но уже не испуганно. Вот ведь какая хрень! Я только что чуть не насмерть напугал старуху, (это что за глюк с её омоложением?) и стою и радуюсь, как дурак! Мышцы наполняет такая сила, что лом смогу в узел завязать! Да неужели?! Вот это кайф! Пару минут я тупил, уйдя в себя. Во мне прямо кипело всё, требуя выхода, хотя бы криком и я с трудом сдерживался. Мир стал более чётким и прозрачным что ли, не могу подобрать слово. Понятным, наверное. Я слышал, что говорили десятки людей в своих дворах, и не путался в их голосах. Я знал, что за три дома от этого, в сарае кошка напружинилась перед броском на мышь. Я знал, что сейчас порыв ветра подхватит вон тот фантик от шоколадной конфеты и унесёт под то дерево. И сотни других событий и фактов. Это было такое озарение. Нет, откровение! Вот это круть!


От созерцания меня отвлекла баба Настя:


– Ведь чуть не выпил меня! – удивление в её полушëпоте было смешано с ужасом, с которым она смотрела на меня, – Пришёл наказать меня за свою собственность? Не убивай, пожалуйста!


Я аж опешил, но быстро взял себя в руки, хоть и хотелось скакать и ходить на голове. Но, вспомнив, зачем вообще сюда пожаловал, подавил в себе детский порыв всех простить и засыпать ведьму (а я в этом уже не сомневался) кучей вопросов.


– Ну, что ж, хвостатая! (при этих словах, её аж передернуло от страха) Давай-ка поговорим. С чувством, с толком, с расстановкой! Ты же не против? – я вопросительно изогнул бровь?


Про хвостатую я брякнул просто так, наугад. Ведьма же, значит и хвост должен быть, а она вон как отреагировала. Что, правда что ли?!


– Не хвостатая я! – вжалась она спиной в бревенчатую стену дома, трясясь всем телом, – Клянусь Матерью Сва! Слабосилок я, не по силе мне хвост! Не убивай! Служить тебе стану! Не знала я, что Хозяин у этих мест появился. Никто не знал! Не губи!


Я стоял и со страшной силой тупил! Что за хрень происходит?! Это что за долбанная сказка?! Это вообще мой мир? Хрен с ним, я попал в тысяча девятьсот восемьдесят восьмой год, в самого себя тринадцатилетнего! С этим я смирился. Нет, я этим наслаждался и продолжаю. Но ведьма! В моём мире не было ведьм и колдунов. Или были? Ведь про эту бабу Настю я же знал. И все вообще-то знали. Может и не очень верили, но молока, на всякий случай, не давали. И про других мне бабушка с дедом рассказывали. Причем на полном серьёзе с именами. Но я же, блин, пионер. У нас научный материализм! Воспринимал это, как сказки. А тут что? Может быть, это альтернативная реальность? Не мой мир? И, вдруг, на остатках озарения, при последней мысли про не мой мир, понял : Мой! Это Мой Мир!


Реальность вокруг меня вздрогнула, мигнула и.... вернулась к привычной.


Не было больше силы, переполнявшей меня, не было энергии, которую хотелось выплеснуть наружу. Я снова стал сам собой. Пятидесятилетним мужиком в теле подростка. С одним только изменением. Теперь я понимал, что это действительно мой мир. И дело ни в ведьме и не колдовстве и магии. Вернее, не только в этом. А в том, что, вернувшись сюда, я хоть немного, но буду менять историю. Пусть историю не мира, и даже не страны, а только свою, своих друзей, родных, возможно села. И это будет расходиться, как круги на воде, хоть немного, хоть чуть-чуть действуя на окружающее, а то ещё дальше. И значит с моим появлением, из-за меня уже появилась новая кванк-копия мира. И получается я – причина этого. Это было необычайно тяжело принять. Вот это меня накрыло! Чтобы чуть успокоиться, я напомнил себе, что разве не так обстоит дело и с другими людьми?! Ведь все могут менять мир вокруг своими поступками, делами и даже словами, и делают это, пусть и не понимая . Чуть отпустило, но именно, что чуть. Нет, другие этого просто не осознают. А я, теперь да. Да и знаю немного больше других. Как бы не сломаться под такой ношей! Мда уж! Вот это финт ушами!


Я открыл глаза и посмотрел на всё ещё дрожащую от страха бабу Настю. Казалось, что она за эти пару минут постарела ещё больше. Серебряное платье нелепо болталось на ней, в неуместном декольте были видны глубокие коричневые морщины на шее и обвисших старушечьих грудях. На лице тот же страх, или даже обреченность.


– Хватит трястись! Времена инквизиции прошли. Но разговор сейчас у нас будет долгий. И только дай мне повод усомниться в твоей правдивости, пожалеешь!


Да, мне было немного стыдно, что открыто запугиваю немолодую женщину (если бы я знал, насколько немолодую), но я задавил в себе это чувство. Сейчас мне была необходима информация, и я её получу!

Домой в этот вечер, я пришёл довольно поздно. Уже стемнело. Был задумчив и вообще немного не в себе. Моё мировоззрение было слегка поломано, смято, немного скомкано и ВЫБРОШЕНО НА ХРЕН, как недействительное! Сегодня я узнал такое, что моё перемещение в прошлое, вернее в настоящее из будущего, казалось ничем ни примечательной мелочью. И я был ещё под впечатлением от открывшейся информации и ещё не принял её до конца. Нет я поверил, но принять полностью пока не смог.


Чисто механически, на автопилоте, я зашёл во двор, скинул в таз у колонки рубашку с коротким рукавом и шорты (после сегодняшней работы, только в стирку) и стал умываться! Я не обращал внимания ни на что происходящее вокруг. Был полностью погружен в свои мысли, поэтому вздрогнул от неожиданности, когда чья-то рука грубо за плечо развернула меня от колонки.


– Я с кем разговариваю?! – услышал голос отчима, брызгавшего слюной мне в лицо. Меня передернуло от омерзения , от запаха алкоголя, табака и лука из его перекошенного злостью рта, – Ты где шлялся? Почему не полил огород и не вычистил навоз из хлева? Мать одна должна это делать?


Башку у меня снесло разом. В миг!


Его рука ещё сжимала моё плечо и я, не задумываясь ни на секунду, мыском сандаля со злостью ударил его в голень. Его рука на моем плече расслабилась и я ,схватив его за средний палец, двумя руками резко рванул вниз, отчётливо услышав хруст ломаемой кости. Фиксируя сломанный палец левой рукой, тремя пальцами правой вцепился в его выступающий кадык и так держа его на полусогнутых ногах и приблизившись к его лицу глаза в глаза, прошипел перехваченным ненавистью голосом:


– А что сегодня сделал ты?! – и ещё сильнее сжал пальцы на кадыке, – Что ты можешь, кроме как бухать, орать на всех, кто не ответит, и предъявлять претензии?! Что ты, говна кусок, вообще можешь?! – я смотрел в его выпученные от боли и нехватки воздуха глаза, с расширенными зрачками (почему-то я это прекрасно видел в темноте) и продолжал сжимать пальцы. – Ещё раз услышу твой ор дома, хоть на кошку, не то, что на кого-то из моих, отрежу башку и буду играть ей в футбол. Мне тринадцать, меня даже к уголовке не привлекут! А лучше вообще убирайся. Всем лучше будет. Особенно тебе!


Я ещё немного сжал его кадык, признаюсь, мне действительно хотелось сейчас его вырвать, такое бешенство меня душило, но пересилил это желание, отпустил покалеченный палец и чуть толкнул его в горло. Упав на задницу, и пытаясь втянуть в себя побольше воздуха, а это сейчас очень непросто, он прямо на жопе отползал от меня. Смотреть на это мне было противно, да и злость распирала. И раскаяние немного. Я прошёл на веранду, напялил трикошки, в которых убирался на заднем дворе и проходя мимо ещё не пришедшего в себя недовоспитателя, остановился.


Он сидел на корточках, подпирая спиной мазанную глиной стену дома. Волосы на голове слиплись от пота, но слёз не было, молодец, я представлял, как ему сейчас больно. Он только глухо постанывал, то растирая левой рукой горло, то начиная нянчить правую руку. Глаза немного мутные, то ли от алкоголя, то ли от боли и растерянности.


– Послушай меня. Тебе на самом деле лучше уйти. Вы всё равно развелись в девяносто первом. Ты сошёлся с одной женщиной, но ничего хорошего из этого не вышло. Ты как пил и нихрена не делал, так и продолжал. Потом жил один. Потом было такое, что ты так обидел беременную Ирку, что, если бы я был дома, убил бы ! Умер ты в две тысячи четырнадцатом. Не здесь, на другом конце Саратовской области. Спился и сдох, как собака. И твоя дочь даже на похороны не поехала. Вот такой ты отец. Так что уходи. Возможно, теперь ты хоть что-то сможешь изменить! – было видно по его удивленно- испуганным глазам, что он мне поверил, что это правда. Воздух, с сипением и хрипами, но уже проходил в его лёгкие. Хорошо, что я все-таки не переборщил. Отвернувшись, я, уже чуть остыв, пошёл со двора. Пойду ка прогуляюсь к речке, подышу, нервы успокою. Не хочу, чтоб мама с Иркой меня такого видели.


Уже выходя через калитку обернулся.


– Сейчас иди в больницу, с травмами там и ночью принимают, палец надо вправить и жестко зафиксировать. Про меня лучше молчи, придумаешь что-нибудь.


Вернулся домой уже за полночь. Не разогревая, прямо из холодильника, съел пару бутербродов, запив холодным чаем. В это время на кухню вышла заспанная мама


– Андрей, отца не видел? Был же дома.


– Ма, ему куда-то надо было уйти, он предупредил, чтобы не ждали. Ворота я запер.


– Ну ладно. Запил, значит снова! А у тебя как первый день работы?


– Норм! Завтра расскажу, сейчас уже поздно. Иди спи ! – улыбнулся я


Ложась в кровать, думал : ну и денёк выдался. Блин, к деду же обещал зайти. Совсем из головы вылетело.


Следующая неделя ничем особенно не удивила, и была вполне предсказуема.


С утра уборка на заднем дворе, быстрый завтрак и забег до ЗОКа (мы с Коляном договорились не просто быстро идти, а именно бежать, в качестве дополнительной тренировки), работа по очистке ангаров. Дядя Женя, кстати, сказал, чтоб я его не дергал по пустякам, а брал Владимирец, когда понадобится ,только на территории ЗОКа и без глупостей, что нам было только на руку. Пацаны тоже быстро освоили нехитрое управление этим чудом Советского машиностроения, и теперь мы по очереди им пользовались. После работы, это обычно в 2-3 часа по полудни, забегали на пруд, или на Узень (наша речка) искупаться и разбегались по домам.


Вечером после коров и уборки, собирались на школьной спорт площадке и занимались на турниках, делали растяжку , и разучивали, как я и обещал РБ-2. Пацанов я особенно не грузил, собираясь увеличивать нагрузки постепенно, чтоб не перегорели и не бросили. Ну и попутно рассказывая истории о карьере того же Брюса Ли и Маракеши Уесибо! Это, по себе знаю, очень стимулирует. Ну, конечно же ещё и обещал, как будем готовы, показывать разные приёмы и ухватки из разных рукопашных стилей . Конечно же им хотелось всего и сразу, но тут я был непреклонен. Только постепенно, чтобы они, да и я сам втянулись в это дело. Да и травм нам не надо, а они совсем не редкость, особенно если торопиться. Нет, сначала укрепляем мышцы, связки, тренируем координацию, а уж потом и дальше можно пойти. После этого уже разбегались до утра…


Отчим всё-таки ушёл, не став выяснять отношения и скандалить. Просто собрал свои вещи, пока никого не было дома и поселился в общаге, или как ещё у нас её называли , восьми квартирный дом. Собственно общагой это не было. Это был нормальный двухэтажный дом с восемью отдельными квартирами, хоть и удобства всё равно на улице . Но так, как дом был совхозным, т.е. общим, и выкупить это жильё было нельзя, его и называли общагой. Обычно там селили вновь прибывших в наш совхоз молодых специалистов с семьями.


Только записку написал маме, которую она мне показала со слезами. Снова пришлось её успокаивать. Я же знаю, что она сама хотела с ним развестись, и вот, пожалуйста, всё происходит, как надо, даже лучше, и всё равно слёзы! Вот же ж женщины!


Отчима я через пару дней встретил вечером, у восьмиквартирного, когда домой возвращался от деда.


Он поначалу шарахнулся от меня, не пьяный же вроде, но увидев мои поднятые вверх ладони, остановился и мы коротко переговорили. Меня интересовал вопрос с мотоциклом. Брали всё-таки ему, хоть и выплачивала мама.


– Да я забрал бы, конечно. Только ставить его здесь некуда. Но ничего, во дворе пока постоит.


– Ну и отлично! – улыбнулся я, – Тогда надо будет прикинуть, сколько мамка за него уже выплатила, и сколько там осталось выплачивать кредита, чтоб ты с чистой совестью мог его забрать.


Меня изрядно повеселило его покислевшее выражение лица.


– Но это же совместно нажитое, как бы! – неуверенно начал он, – Я ж там на дом, на скотину не претендую. Ну чтоб по справедливости…


– Да ты не волнуйся! – радостно перебил я его, – С этим я вам помогу. Про адвоката я уже подумал. Там всего-то надо взять выписки по вашим с мамой зарплатам за пару лет, с учетом всех вычетов, алиментов и будет легко всё посчитать. Учитывая и содержание нас с Иркой. Математика для третьего класса. Я это прям ща могу на коленке прикинуть! – я с удовольствием смотрел на его лицо, – Ааа, блин, про алименты на Ирку не подумал! Да и характеристика, конечно, у тебя будет так себе. А если адвокат на суде спросит, сколько у тебя уходило на алкоголь? Ты заранее подготовься с ответами, чтоб уверенно себя вести.


– Так мы же не… – пытался вклиниться он в мой радостный монолог, но я снова перебил


– Как рука? Горло не болит? Ты его полощи ромашкой, помогает.


Он невольно потрогал горло здоровой левой рукой , на правой была намотана конструкция из бинтов и гипса, и чуть отступил от меня.


– А, знаешь, наверное, не надо ничего считать! Да и адвокат нам ни к чему!


Я всё равно собирался потом этот мотоцикл тебе отдать, как подрастешь. Мне и трактора достаточно по работе.


– Правда?! Класс! Вот за это спасибо! Прям не ожидал даже! Документы тогда на мотоцикл принеси, а то я их дома не нашёл! А со скотиной мы решим. Ты не думай! Ты же тоже иногда заходил на задний двор. Прям ПО-СПРАВЕДЛИВОСТИ будет! – улыбкой на моей физиономии, как мне кажется, можно было спровоцировать войну Финляндии с Никарагуа, но он только кисло улыбнулся в ответ.


– Да ни к чему эти счёты!


– Ну и хорошо! Это прям по-мужски! Никто потом в селе не скажет, что ты бросил бабу с двумя детьми, да ещё и обобрал! Ну ладно, бывай, ещё увидимся! Зайду, как-нибудь. Ты про документы на моцик не забудь!


На этом тогда разговор и закончился, и документы он маме принёс.


Что ещё то? А, да, с дедом мы ещё раз поговорили. Обстоятельно так. Были, конечно, и вопросы по будущему, но уже и нынешней конкретики коснулись. Деньги с книжки он решил снять все и передать мне. Бабушку чуть инфаркт не хватил, когда она это случайно услышала. Я настоял на том, что да, снимать надо, но уж точно не передавать мне. И снимать аккуратно, разными суммами, через определённые промежутки времени, чтобы не привлекать внимания. И пусть пока будут дома, пока не понадобятся. Блин, как же я не люблю пользоваться не своими деньгами. Со своими всё-таки проще, лоханулся, ну и ладно! А тут другое. И денег оказалось , вот я охренел, примерно на Жигули , но ведь хрен купишь. Ладно, разберемся потихоньку.


Мне ещё тогда в голову пришло, а ведь наши пенсионеры, особенно работающие, да и просто люди предпенсионного возраста, привыкшие откладывать на чёрный день, достаточно обеспеченные люди. Ну были таковыми, пока их не обобрало государство.


Да просто представить, что они вытащат свои заначки и сбережения и закупят на эти средства, ну хоть ювелирки, то потом в жопе девяностых, это могло бы здорово помочь и им и их детям! Вот же ж , как их кинули, твари! Да потому и кинули, что такая денежная масса уже ничем не была обеспечена.