# Пробуждение совы

Сафонов Андрей

Два года между жизнью и смертью. Пробуждение другим.

Новая реальность открыла ему запретные силы и втянула в войну, невидимую обычным людям.

Его личность потеряна. Его будущее загадка. Его настоящее битва.

Легенда пробуждается.

Все события и персонажи являются вымышленными.


Любые совпадения с реальными событиями или людьми случайны.

## Пролог.

Я стою у окна и смотрю на деревья вдали. Всегда любил смотреть вдаль, так, чтобы глаза не упирались во что-то близкое и большое, так, чтобы вдалеке не было ничего выделяющегося и вызывающего фокусировку на себе. Меня это расслабляет и способствует задумчивому настроению, даёт спокойно обдумать ситуацию или что-то важное, ну или просто повспоминать. И мне всё равно, что там вдали: горы, деревья или море, хотя с морем, конечно, сложнее, там взгляд уходит за горизонт и задумываешься уже о чём-то высоком и вечном.

Если при таком созерцании ничто не отвлекает своим мельтешением или громкими и резкими звуками, то я так могу втыкать в горизонт, наверное, вечно.

Вот и сейчас, стою, смотрю на сосны вдалеке, а позади фоном слышу редкие звуки больничной палаты. Хорошо знаю этот звук, так как уже приходилось сталкиваться с ними в своей удачной по-большому и неудачной в мелочах жизни. Сколько уже смотрю – не знаю, может, давно, а может, совсем недолго, но состояние такое, что отрываться не хочется, да и, похоже, нет возможности, хотя я ещё не пытался. Ведь я не просто смотрю, а тихо предаюсь воспоминаниям и многое видится как-то по-другому, что-то ярче, что-то со временем стало совсем несущественным, а что-то даже не вспоминается совсем.

Например, период моего детства, начальной и средней школы не вспоминаются совсем. Возможно, потому, что всё было хорошо, ровно и отдаёт в памяти только тихим счастьем. За это спасибо моим папе и маме, которые сейчас также живут в Рязани и периодически радуют меня своим вниманием.

А вот начиная со старших классов могу припомнить картинки из той жизни: двор, дом, где мы жили, друзей, дорогу, по которой ходил в школу, в выходные любил гонять в футбол и помню, как в определённый момент стал зачитываться Куприным, Булгаковым и научной фантастикой… Кстати, возможно, именно это увлечение и определило мой выбор будущей профессии. Я решил стать военным инженером космических войск, чтобы в будущем покорять космические дали, прямо как в книжках. Реальность, конечно, оказалась другой.

После школы я со скрипом, я бы даже сказал с жутким скрипом, поступил в Военно-космическую академию имени Можайского[1] на инженера-программиста[2]. Без приключений и больших успехов вытягивал себя из неудов на первых курсах, пока не начались специальные дисциплины, вот тогда я рванул вперёд, так как стало интересно и, в конечном итоге, мне удалось вытянуть средний балл на твёрдое «хорошо».

На третьем курсе случилась беда, которая определила будущее место моей службы. Умерла моя любимая и единственная бабушка Валентина Петровна, оставив мне в наследство двушку в тихом московском районе Сокол. Наличие собственного жилья, для руководства Академии и Министерства Обороны оказалось немаловажным фактором для распределения молодых офицеров, поэтому мне перепало служить в Щёлково, на командно-измерительном комплексе, за что дядя Миша, сосед бабушки, сразу прозвал меня космодесантником.

Вообще, дядя Миша уже не один раз сыграл в моей жизни ключевую роль. Ещё когда я маленьким приезжал к бабушке на летние каникулы, не давал местным мальчишкам меня заклевать, прикрыв собственным авторитетом. А авторитет у него был ого-го какой! Как-никак, орденоносный капитан-десантник. Михаил Леонидович был серьёзно ранен, в результате чего потерял правую руку и сильно повредил глаза. Произошло это перед самым выводом войск из Афганистана, а, возможно, и в процессе. После долгого лечения и восстановления его комиссовали. Но, несмотря на смутные времена и обстоятельства, дядя Миша не только не пошёл на дно, спившись или связавшись с бандитами, а стал своеобразным маяком стабильности и уверенности для местных мальчишек и бывших боевых товарищей.

Чаще всего его было видно возле его старого УАЗика[3] , который он перебирал целыми днями и при этом успевал приглядывать за всем двором, а также периодически принимать гостей-товарищей. Уж не знаю, что он говорил им, но от него они всегда уходили задумчивыми, ив тоже время ожившими, даже если приходили совсем в растрёпанных чувствах.

В 14-м году, когда мы вернули Крым и случилась беда в Одессе, дядю Мишу как подменили. Он перестал постоянно торчать во дворе у машины, к нему регулярно начали наведываться серьёзные ребята, а через какое-то время его любимый УАЗик пропал. Также он стал периодически посещать мою обитель, чтобы выходить, как он говорил: «В эти ваши интернеты», надевал свои любимые очки в роговой оправе, доставал свою амбарную тетрадь и сидел, долго что-то искал в ней, по списку.

Я же в четырнадцатом году впервые отчётливо почувствовал, что служу в Вооруженных Силах действительно великой страны со своими интересами, страны, готовой их отстаивать. Работы, конечно, добавилось, стало больше задач, но при этом увеличилось ощущение причастности к большому делу, которое до этого из последних сил держалось на остатках юношеской романтики. Я служил Родине и гордился тем, что выбрал именно это призвание.

Так продолжалось до казусного поворота моей жизни. Всё началось с кашля…


Да, вот так просто, я начал покашливать – неделю, две, на третьей пошёл в поликлинику, где меня осмотрели и направили на исправление носовой перегородки. Операция не сложная, но я же "везучий" и без приключений у меня ничего серьёзное не проходит. Так и в этот раз, меня перед операцией долго мариновали, готовили и ждали операционную, так как госпиталь военных и в первую очередь обслуживаются серьёзные ранения, потом уже ковыряют носовые перегородки. В конечном итоге дошли руки и до меня, уложили на операционный стол и начали обкалывать нос местным наркозом.

Следующее, что помню, очнулся я прям как в фильмах про воскрешение: открываю глаза, а на меня внимательно смотрят пять врачей в повязках и в своих операционных колпаках. А главное, смотрят так внимательно, как будто ожидают от меня чего-то неординарного.

– Александр, слышите меня, как себя чувствуете? – Спросил один из них.

– Нормально, промычал я.

– Согните ноги в коленях и поднимите их.

Я, как мне сказали, сгибаю ноги в коленях и подтягиваю их к себе, при этом чувствую как нижняя часть стола, где только что лежали мои ноги, складывается и падает на пол, и утягивает за собой двух врачей стоявших у стола рядом с моими ногами.

– Да б… Ну всё, на сегодня операция закончена, в следующий раз делаем под общим наркозом и на исправном столе! Сказал, очевидно, старший, из врачей.

В следующий раз всё прошло спокойно: заснул и проснулся с набитым бинтами носом. Нос зажил, а вот приключения мои на этом не закончились, а только начались.

С этого момента моя жизнь стала похожа на тот операционный стол, который переломился подо мной.

Кашель не прошёл и врачи начали меня гонять по исследованиям, в результате которых я вместо службы попал на полгода в военный госпиталь, где меня по полной программе обкалывали и исследовали. После неоднократных врачебных комиссий, мой случай признали уникальным, и тихо комиссовали, направив под наблюдение по месту жительства. Дядя Миша меня назвал после этого сбитым космодесантником.

Вот так и получилось, что служба закончилась, по здоровью перспективы неясные, каждые полгода я должен был проходить обследования на предмет уточнения диагноза, и я начал привыкать к жизни без планирования дольше, чем на 3 месяца. В таких условиях у меня не было желания ни стремиться к карьерному росту, ни к тихому семейному счастью, наверное, поэтому я решил не торопиться, а потихоньку начать осваивать гражданскую жизнь. По знакомству устроился в РКС[4]. Зарплата небольшая, но мне одному вполне достаточно и при этом всё ещё осталась связь с космосом.

В таком травяном режиме я отмокал ещё пару лет и продолжал бы дальше, если бы не началась специальная военная операция на Украине.

Началось всё с того, что вечером, ещё до начала событий, дядя Миша бочком подрулил ко мне, когда я шёл по двору, возвращаясь с работы. Заговорческим голосом сообщил, что ему очень нужна моя помощь. Я, естественно, сходу дал согласие на все его, ещё не прозвучавшие, просьбы. А нужно было ему получить доступ к интернету и к моей плазме, на которой так удобно смотреть футбол. И всё это начиная с девяти часов вечера и до утра, а может и больше. Всё это было сказано таким тоном, как будто вот-вот случится что-то очень нехорошее. Уже тогда я понимал, что происходит что-то из ряда вон, так как похожим настроением, но не с таким сильным пессимизмом, он наблюдал события, в результате которых вернулся Крым. Он явно что-то знал и хотел следить за событиями по всем доступным информационным каналам, поэтому я не только разрешил ему, но и принял активное участие в сборе информации для него, через поисковики и соцсети. В процессе поступления новой информации, дядя Миша становился все грустнее. В определенный момент он с печалью в голосе, вздохнув сказал: «Куда же мы лезем с голой задницей!?» Так мы встретили с ним СВО.

Когда начали появляться видео о пытках наших ребят, я решил, что терпеть больше нельзя, надо идти добровольцем, и что для меня это самое то – поехать, найти новые смыслы жизни. Собрал в рюкзак всё, что знал, всё, что посоветовали на форумах для добровольцев и заказал на маркетплейсах всё, чего не хватало. А для верности решил посоветоваться с дядей Мишей, это стало вторым его ключевым участием в моей сумбурной жизни, он сходу сказал, что я дурак и лезу не в своё дело.

– Ты на кого учился?

– На инженера-программиста.

– Ну так и делай то, чему тебя Родина научила! Куда ты собрался? Ты же офицер, Сашка! Неужели, не знаешь базовых вещей? «От войны не беги, на войну не стремись!» Вот призовут, тогда возьмёшь всё, что собрал, и пойдешь с песнями, а пока сиди и делай то, чему учили.

– Но как же я могу, когда ребята наши погибают, надо же помогать как-то!

– Ну так и помогай, как умеешь, своими знаниями и опытом каким-никаким. Я вот завтра начну собирать медицинские расходники в ростовский Военный госпиталь. Если хочешь, присоединяйся, будешь помогать сборами и информационной поддержкой.

– …

– Чего молчишь? Неужели думаешь, что ты, как сбитый космодесантник со своими специфическими знаниями, будешь там так нужен и полезен? Будешь ты там, Сашка, как зайцу пятая нога – и бросить жалко и личный состав задерживаешь. Так что, соберись, делай, что должен и будь, что будет!

– Ну да, пятой ногой только чесаться на бегу удобно. Хорошо, дядя Миш, я в деле.

Сбор гуманитарки у дяди Миши уже был поставлен на поток, и даже закручивание гаек со стороны таможенников и полиции в Ростовской области не мешало нам работать. Мы с дядей Мишей занимались сбором гуманитарки и медицины, на это время одна из моих комнат стала складом для закупленного, в том числе частично и на мои кровно заработанные. Раз в две недели к нашему дому подгоняли "буханку", в которую чётко по спискам дядя Миша организовывал погрузку и полный учёт убывшего. Машина, наполненная под завязку, шла "за ленточку" с двумя сменными водителями из афганцев. Так мы работали несколько месяцев и я, вроде, стал понимать, что делаю нужное дело, помогая отправлять помощь фронту.

В декабре мы собрали машину, но один из водителей не смог выйти на рейс. Дядя Миша обзвонил всех своих и никого не оказалось на подмену. А тут я, водить умею, в Академии даже учили как работать старшим машины. Короче, недолго думая, я предложил свою кандидатуру на вакантное место подменного водителя.

– Ну, давай, сгоняй. – сказал он, ненадолго задумавшись.

– Спасибо, дядя Миш!

– Только давай там аккуратно и внимательно! – с беспокойством добавил он.

На следующее утро на рассвете мы двинули в сторону Ростова. Моросил снег и всю дорогу мы месили снежную кашу на приличной для "буханки" скорости. В таком режиме проехали одну мою смену и, поменявшись, я разместился на пассажирском месте. Перекусив и попив чайку из термоса, меня разморило и я практически сразу вырубился, последнее, что помню, это всё как при замедленной съемке: удар, своё удивление, что ещё цел, первый свой свободный неуправляемый полёт в жизни, чувство свободы. Мысль: «Космонавт, блин!» И, в конечном итоге, неожиданное завершение полёта в железный борт самосвала.

И вот сейчас я стою у окна и смотрю на деревья вдали.

## Глава 1.

Лифт медленно закрывал свои металлические двери, а Лидия Альбертовна продолжала вскипать, так как опять опаздывала. Ей на смену, а сосед своим задрипанным патриотом перекрыл ей выезд с парковки. И ведь уже не в первый раз.

– То его месяцами не видно. Пропадает где-то в своих Донбассах, возит всякую хрень туда-сюда лучше бы делом занялся! – думала она нервно нажимая кнопку третьего этажа, как будто это могло ускорить движение дверей и самого лифта.

Вот наконец двери закрылись проиграла мелодия и лифт плавно двинулся вверх.

– Наконец-то, ну что за тормозная система. В этой стране ни когда не будет нормальной техники, даже лифты работают через одно место. – продолжала сокрушаться она про себя всю дорогу.

Выскочив из лифта, и на ходу снимая плащ, при этом быстро перебирая руками она мелко семенила в сторону своего кабинета по блестящему и чистому до скрипа полу отделения нейрохирургии. Ей с огромным трудом и только благодаря родственным связям удалось попасть в нейрохирургическое отделение Федерального клинического центра[5] и она уже несколько лет безуспешно пытается добиться здесь успеха, но выше дежурного врача подняться до сих пор не получилось. И все это не смотря, на то что она уже почти доктор медицинских наук и по её мнению ответственный и работоспособный врач достойный высокой административной должности.

Проходя мимо дежурной сестры Лидия противным голосом сообщила, что она уже тут, открыла кабинет карточкой и со вздохом вошла в свои рабочие владения. Уже начиная успокаиваться она повесила пальто в шкаф, надела халат и переодев туфли с видимым недовольством осмотрела себя в зеркале. Ну а как могло быть по другому, если на нее из зеркала смотрела полная женщина средних лет, с кучерявыми жидкими волосами, цвета непонятно чего, бледной кожей контрастирующей с макияжем и яркой помадой с сиреневым оттенком. Лидия как женщина не отличалась вкусом и изысканностью. Она вообще не была требовательна к себе. А вот от жизни ей требовалось многое. Внешний же вид как правило не беспокоил Лидию Альбертовну, ведь она взрослая и самодостаточная женщина-врач, а внешность не главное. Она не на панели работает а головой, так рассуждала она оправдывая то как выглядит.

Расположив свои телеса в рабочем кресле она закрыла глаза и попыталась окончательно успокоиться. Но осознание того что ее смена только началась, а она уже устала и разочарована жизнью, вместо успокоения перевело ее в режим самокопания. Ведь карьера ни к черту, дома один кот и тот похоже ее ненавидит, при любом случае пытаясь цапнуть. Даже белый халат вызывает не чувство чистоты, а омерзительное ощущение рутины от которого хочется сбежать и подальше. Она убеждена, что делает все, чтобы изменить свою жизнь и всё упирается в эту страну, вот если бы ей удалось добиться карьерного успеха здесь, то наверняка для нее открылась бы возможность уехать в Германию где как рассказывают родственники совсем другая жизнь. Ведь в Германии лучшая медицина, там понимают что такое орднунг и порядок во всем.

Размышления Лидии Альбертовны были вероломно прерваны звонком. Прервать их посмел её собственный начальник Зильберман Леонид Петрович. Она терпеть не могла этого еврея, хотя именно благодаря ему, а точнее его знакомству с ее двоюродной тетушкой, которая живет в Германии она и попала на это место. Он как всегда в присущей ему немного заискивающей манере, с периодическими заминками на вздохи и междометия начал издалека:

– Лидочка вы уже, эм, на месте? – чем вызвал очередную волну раздражения в собеседнице. Будто специально постоянно напоминает об опозданиях.

– Да конечно Леонид Петрович я уже давно на месте и разбираю документы. – Лидия Альбертовна, не смотря, на свою должность по компетенциям и способностям была больше администратором, чем врачом и работала по ее мнению не с историями болезни, а с документами.

– Хорошо. Лидочка, к нам, эм, сегодня, эм, возможно днем поступят два важных лежачих. Эм, их необходимо разместить в двойной палате со всем подключенным оборудованием для коматозников.

– Но Леонид Петрович, у нас в двух-местной палате только один комплект оборудования работает. Второй свободный стоит частично разукомплектован, там нет аккумуляторов. – озадачено возразила собеседница.

Леонид Петрович не смотря на свою врожденную интеллигентность и вежливость умел быть твердым, ведь не просто так он был начальником отделения. Довольно жестко, перестав разбавлять речь междометиями, он произнес:

– Лидия, это коммерческие! Пребывание уже оплачено по полной стоимости на неделю и они будут со своими специалистами, а также со своим специализированным оборудованием. Им требуется только передержка с возможностью срочного оперативного вмешательства нейрохирургов. Кто у нас сегодня в операционной на втором этаже дежурит? Семёнов?

– Да Леонид Петрович, – понимая бесперспективность дальнейших возражений ответила Лидия Альбертовна.

– Значит операций сегодня скорее всего не будет, Семёнов давно уже в опале. А дальше разберемся с доступными нейрохирургами. Аккумуляторы заберете из одиночки с нашим постоянным коматозником. Два года лежит и сеть ни разу не отключалась, ну и за эту неделю точно ни чего страшного не произойдет.

– Хорошо Леонид Петрович. Сделаю.

– Вот, эм, и хорошо Лидочка. Возможно клиенты будут довольны и будет премия. Занимайтесь. – и положил трубку.

Лидия Альбертовна вздохнула, платком промокнула шею и лоб от испарины, разговор ее немного взволновал, так как она понимала, что они идут на нарушение которое может привести к нехорошим последствиям. Но женщина была патологической трусихой и не готова была добиваться соблюдения правил от начальника отделения в котором работает. Тем более, что она и сама не всегда идеально соблюдала правила, а иногда даже прихватывала препараты в личное пользование. В этом же случае ее успокаивало то, что коматозник, которому они заменят оборудование на не полностью надежное, но всё-таки рабочее, лежит уже второй год и последнее время за него даже перестали платить.


Начальник отделения уже второй месяц ищет способы перевести его в другую больницу на гособеспечение коматозных пациентов, но пока безуспешно.

Вообще с этим коматозником странная какая-то история приключилась. Попал в аварию где-то под Ростовым-на-Дону и весь переломанный с черепно-мозговой травмой был доставлен к ним с оплатой вперед на пол года с последующей пролонгацией на контрактной основе. Причем платил какой-то чиновник из южных регионов. По слухам там произошла какая-то темная история. Якобы отпрыск какого-то чинуши высокого уровня, местного или из ближайших регионов, несся и на полном ходу влетел в груженую гуманитаркой буханку. На счастье виновника ни кто не погиб, поэтому, чтобы замять историю, единственного сильно пострадавшего обеспечили перевозкой и наблюдением в лучшем медицинском заведении нужного профиля. И вот лежит этот бедолага уже два года без изменений и похоже без перспектив. Лидия Альбертовна даже ненароком думала, что коматозник этот наверняка знаком с её нерадивым соседом который вечно её перекрывает. Поэтому жалости этот пациент у нее не вызывал. И вообще жалость для врача это по её мнению большой недостаток.

Обдумывая это всё, она дала распоряжение медсестрам подготовить двух-местную палату к приему новых пациентов. После чего пошла в соседнее отделение к подругой обсудить всё произошедшее.

***

Бизнес джет медленно выруливал к ангару для VIP персон в международном аэропорту Домодедово. В самолете кроме господина Фудзибаяси были только его личный телохранитель и научные сотрудники из Китая с оборудованием. Сам же господин Фудзибаяси Акихиро прибывал в специальном боксе для лежачих больных. Последний раз он приходил в сознание 4 часа назад. Это остановка была конечной в чреде других посадок и смен бортов понадобившихся, чтобы гарантированно сбить погоню представителей группы Ямагути[6]. Операция прикрытия была продумана давно, еще до снижения влияния господина. Акихиро знал, что его ухудшающееся самочувствие в конце концов приведет к учащению попыток покушений на него, поэтому начал готовить пути отхода заранее. И вообще у него были далеко идущие планы на свою смерть.

Тридцать лет назад в кабинете господина Фудзибаяси Акихиро появился китаец который утверждал, что знает как можно вечно продлевать жизнь человека. Естественно нужны были деньги и не смотря на абсурдность заявления ученый был уверен в успехе. В Китае в то время подобные исследования не поддерживались и после попыток найти финансирование в других странах или международных организациях, ученый добрался, наконец до руководства корпорации Фудзибаяси. И хоть основными направлениями деятельности корпорации являлись на тот момент производство оружия, средств технической разведки и шпионского оборудования, Ху Шисянь, так звали ученого, решил, что корпорация вполне может заинтересоваться и открыть финансирование научных разработок.

На удивление китаец оказался не мошенником, а настоящим ученым нейробиологом с советским медицинским образованием и докторской степенью в области нейробиологии. Акихиро после проверки всей предоставленной ученым информации, предложил назвать сумму и сколько ему потребуется времени, чтобы доказать свои утверждения. Ху Шисянь не растерявшись предоставил требуемые данные и на удивление быстро получил нужную сумму. По прошествии назначенного срока нейробиолог как и обещал, предоставил доказательства в виде результатов эксперимента по переносу крысиного сознания. Эксперименты проводились над несколькими группами животных и показали что в семидесяти процентах случаев удалось осуществить полный перенос сознания (ну или того, что вместо этого есть у крыс) во всех трех группах. Результаты естественно были изначально засекречены как и работы, а затем полностью были перенесены на территории корпорации. Дальше проводились эксперименты также на животных с постепенным усложнением. И вот в 2019 году был проведен успешный эксперимент на шимпанзе. Сразу же после проверки результатов в связи с ухудшением состояния главы корпорации (к тому моменту ему официально уже было 98 лет) начались работы по подготовке первого переноса сознания человека.

Естественно начался поиск донора тела. Причем требования были довольно жесткими по физиологическим, родословным и другим параметрам известным только представителям корпорации. Поиск шел сложно и продлился более 4х лет. К тому времени в корпорации уже фактически сменилось руководство и Фудзибаяси Акихиро, не смотря на то, что фактически являлся единственным основателем, стал подвергаться преследованию. Основной причиной которого был непререкаемый авторитет и всё еще сохраняющееся влияние на совет акционеров.

Донора нашли неожиданно в России, им оказался заключенный одной из колоний. Причем в 2022 году донора чуть не потеряли поскольку он вступил в ряды группы Вагнера[7] добровольцем, и в первом же бою сбежал на другую сторону. Естественно был приговорен за нарушение кодекса бойцов группы и приговор был почти приведен в исполнение. Но представителям корпорации удалось вовремя переиграть сложившуюся ситуацию и получить не поврежденное молодое, здоровое тело без признаков мозговой деятельности. Наряду с этим было обеспечено полное стирание личности из всех электронных и даже из некоторых бумажных архивов России. Это было дорого, но наличие продажных чиновников в России позволяет сделать человека невидимкой или вообще обеспечить его полное отсутствие во вселенной за конечную сумму денежных знаков.

И вот наконец Акихиро в сопровождении своего верного телохранителя и специалистов из Китая прибыл на место где начнет новую жизнь в новом теле.

Телохранитель Абэ Хидэнари был больше похож не на японца, а на жителя Сибири со слегка раскосыми глазами. Одет Абэ как положено в классический японский костюм высокого качества, обеспечивающий скрытое ношение оружия и позволяющий свободно двигаться, для выполнения своих обязанностей. Средний рост и крепкое спортивное телосложение при этом спокойный холодный взгляд, всегда как бы скрывал его среди окружающих, и он умудрялся стать незаметным для наблюдателей в любой ситуации. Вот и сейчас наблюдая за тем как самолет заруливает в ангар, он занял позицию максимально близкую к господину и в тоже время такую, чтобы контролировать все подходы к его медицинскому боксу, при этом не мешать сопровождающему научному персоналу.

Абэ молча наблюдал за салоном и за тем, что происходит за бортом поглядывая в иллюминатор. После посадки ушные перепонки еще не до конца встали на свои места и звуки доносятся приглушенно, иллюминатор расчерчен каплями моросящего дождя, в которых освещение аэропорта светит яркими звездами. Вот поступила команда на разгрузку бокса и вместе с персоналом сопровождающим господина охранник двинулся к специальному люку джета, позволившему загрузить и выгрузить медицинский бокс с оборудованием. Снаружи уже ждал грузоподъемник на который Абэ вышел вместе с боксом. На улице было прохладно но еще не холодно, хотя говорят в России жуткий холод. Грузоподъемник медленно и тожественно опустился и позволил переместить медицинский бокс в уже подготовленный и стоящий под парами реанимобиль. Недалеко в ангаре стоял точно такой-же реанимобиль с включенными проблесковыми маяками. Абэ предположил что во второй скорой находится тело донора и был полностью прав. По плану их должны доставить в место пересадки одновременно. А вот охрану донора осуществляют неизвестные ему люди, что сильно напрягало. Ведь в соответствии с последними наставлениями господина с момента приземления в Москве оба тела становились равноценными для охраны и имели одинаковый приоритет в защите. Абэ как истинный самурай соблюдающий кодекс бусидо, должен расценивать оба тела как хозяина. В тоже время телохранитель должен находиться возле тела в котором находится сознание хозяина. Получается какой-то бред. Не телохранитель а сознание-хранитель. Это было бы забавно если бы не создавало проблемы в защите обоих тел господина. В тоже время он понимал, что не все случаи в жизни можно описать кодексами, тем более такай как сейчас, поэтому решил не заумствовать, а делать то, что позволяют ему обстоятельства.

Реанимобили в сопровождении двух минивенов довольно бодро неслись к Москве. Благодаря проблесковым маячкам и «гавкающей» звуковой сигнализации, первая машина как ледокол разгребала плотный поток и лишь иногда упиралась в особо упёртых водителей перекрывающих полосу. Но водитель реанимобиля довольно искусно сигнализацией облаивал нерадивых участников движения и те старались побыстрее избавиться от беспрерывно, противно лающего, подпирающего сзади кортежа.

Абэ впервые был в России и многое для него было как минимум странно. Как и всегда он принимал все перипетии дороги с каменным лицом, но про себя он отмечал удивительные вещи. Например размах и масштабы, они в России поражают. Для японца ширина дорог, проспектов и улиц просто поразительна, такое впечатление что для перехода улицы надо заранее запастись провизией и сменной одеждой на случай изменения погоды. Пробки которые удивительным образом получалось преодолевать, просто супер гигантские. Какие-то гадзилы-змеи захватившие весь город. И это еще не час пик, и не центр города или тут у них час-пик круглосуточно и круглогодично по всему городу. Люди в пробках похоже все являются философами иначе спокойствие в такой ситуации просто необъяснимо. На удивление меньше чем за час доехали до медицинского центра.

Все посты охраны прошли без запинок, все документы были подготовлены заранее и палата уже ждала своих пациентов, все благодаря предварительным соглашениям и хорошей оплате. Палата небольшая в середине отделения, с двумя окнами и всеми положенными медицинскими приспособлениями по международным стандартам. В одном из углов небольшая раковина с водой, на окнах жалюзи и автоматические ставни. Видно, что палату содержат в чистоте, пол при ходьбе в резиновой обуви аж скрипит. Странно только что в научный центр их пропустили в своей сменной обуви которая уже по привычке была у каждого в группе, очевидно посчитали достаточным. В палате в момент заселения горел достаточно яркий свет, пахло недавно завершенной химической и бактериологической обработкой. Женщина которая проводила в палату назвалась дежурным врачем – Лидией и заискивающе улыбнулась Абэ. Наверное подумала, что он главный.

– Неприятная особа, надо за ней внимательно приглядывать. – отметил для себя телохранитель.

Как только оба тела вкатили в палату вместе с оборудованием и разместили на нужных местах, китайцы вежливо попросили весь местный персонал на выход. После этого сразу же начали подключать и настраивать своё оборудование. Уже через полтора часа все предварительные работы были завершены и основная группа ученых поехала отдыхать в гостиницу перед завтрашней процедурой. В палате остались только Абэ и один из ученых. Абэ открыл дверь из палаты и внимательно изучил ситуацию в коридоре отделения. На ресепшене сидела медсестра которая повернулась в его сторону ожидая, что он что-то скажет но сама инициативу не проявляла. Напротив была открыта другая палата в которой производили уборку. Все остальные палаты и кабинеты были плотно закрыты и в коридоре больше ни кого не было. Свет тут явно не экономят и всё отделение освещено ярким холодно белым светом. Одним словом больница. Абэ вернулся в палату и закрыл плотно дверь. После этого вдумчиво очередной раз осмотрел палату и подошел к окну. За окном вечерело и открывался очень красивый парк в котором разыгралось буйство осеннего многоцветия. Давно ему уже не приходилось видеть такую чистую природную красоту без хайтека и множества людей.

«Какие, наверное, тут счастливые люди живут в России!?» – Подумал он. «Столько красивых мест. Можно даже всем разойтись по всей стране так, что друг друга будет не видно и каждому наслаждаться красотой в одиночестве».

Эти русские очень богаты возможностями уединиться и быть рядом с природой даже в их самом большом мегаполисе по имени Москва.

Абэ достал свой планшет и начал изучать сводку местных новостей. Он знал что Россия находится в состоянии войны чуть ли не со всем миром включая его родину но ни как не понимал как такое возможно, что страна уже четвертый год воюет, а он пролетев много миль и сделав несколько пересадок не заметил ни одного признака этого ни в окружающей жизни, ни в людях. Все живут как будто ни чего не происходит. Если бы Япония с кем-то воевала то буквально все вокруг кричало бы об этом. А тут тишь и благодать. Причин конфликта он не понимал и предполагал, что без помощи самих русских точно бы не разобрался. Но ожесточенность воюющих сторон его просто поражала. Он всегда считал, что лучшие воины на земле это японцы и то не все, а те кто имели честь называться самураями. Но по тем обрывкам информации и видео с фронтов он даже без глубокого изучения понимал, что это не постановка и действительность еще жестче. И вот при всех этих условиях этот народ умудряется двигаться на фронте вперед, по заявлениям их руководителей, с минимальными потерями. Да Абэ конечно знал, что русские хорошие воины, но четыре года в условиях противодействия всего просвещенного мира это наводило его на мысль, что знал он не все.

Размышления и чтение новостей заняло довольно много времени, китаец уже несколько часов как дремал, составив два стула у койки с телом донора. Часы на планшете показывали пол второго ночи. Абэ поставил стул между двумя койками напротив двери, принял позу поудобнее и не теряя бдительности перешел в состояние чуткой дремы.

В шесть часов утра запиликал телефон китайца. Коллеги сообщили что прибудут через пол часа и начнут готовить все к процедуре. Впереди день ожидался непростым поэтому дождавшись когда умоется китаец, Абэ тоже достал свои гигиенические принадлежности и привел себя в порядок. После этого он подошел к двери, приоткрыл ее и через образовавшуюся щель стал наблюдать за коридором. На ресепшене сидела уже другая медсестра и клевала носом от недосыпа. Ни каких признаков угрозы он не чувствовал.

Ровно как и обещали через пол часа в отделении появилась группа ученых. Медсестра проснувшись кинулась было останавливать их и что-то лепетать на ломаном английском, о том что без какого-то временного доктора (очевидно она хотела сказать дежурного врача) в отделение входить нельзя. Китайцы сделав вид что их это не касается клином сместили ее с прохода и прошли до палаты где им дверь открыл Абэ. Поздоровавшись со своим коллегой они сразу приступили к подготовке.

Расставив дополнительное специализированное оборудование которое они принесли с собой, быстро произвели очередные замеры состояния обоих пациентов и убедившись в том что все параметры их удовлетворяют заняли все свои места. Господина Акихиро привели в сознание и старший им вместе с Абэ стал напоминать зачем они здесь собрались и какие могут быть в процессе переноса сознания осложнения:

– Господин Фудзибаяси Акихиро вы слышите меня?

– Да, отчетливо. – слабым голосом ответил Акихиро.

– Мы находимся в России в медицинском центре и готовы приступить к переносу Вашего сознания в тело донора. Вы готовы?

– Да, готов. – подтвердил Акихиро.

– В процессе переноса могут возникнуть осложнения и летальный исход. Вы осознаете это и готовы осуществить перенос своего сознания в другое тело?

– Да, готов. – опять повторил Акихиро.

– В случае следующих осложнений перенос считается успешным и ваше старое тело будет уничтожено: «Состояние младенца» когда человеку придется учиться пользоваться телом заново как новорожденному; Временная потеря способности говорить; Временная бессвязная речь; Слуховые и зрительные галлюцинации, которые могут остаться на всю жизнь; Частичная или полная амнезия которая со временем должна пройти когда сознание полностью закрепится на новом носителе; Вы согласны и подтверждаете необходимость уничтожения старого тела?

– Да, давайте уже начнем – начал проявлять нетерпение Акихиро.

– Хорошо. Начинаем – сказал старший

Получив подтверждение от всех коллег китаец сел на свое место и ученые начали свои манипуляции.

***

Дже́ймс Фре́дерик Вейн вот уже два месяца каждый день заступал на дневное дежурство в секретном управлении беспилотными летательными аппаратами вооруженных сил Украины. Центр находится в бункере под работающим детским садом в Киеве. То что над ними копошатся дети аборигенов Джеймса уже ни сколько не беспокоило. Даже сами украинцы, потешались над этим фактом и говорили, что русские никогда не ударят по детям каких-то кацапов. Т.е. подтверждали что они находятся в полной безопасности и ни, что не мешает им выполнять свою работу. В этот день в их центр полетное задание было выдано всего на три машины и все должны были стартовать с территории противника и лететь на Москву. Первая птичка шла со стороны северо-запада и задачей стояло повторить успех яркого прилета по Москва-Сити. Вторая и третья заходили со стороны Домодедово в свободном поиске, очевидно для них ни чего жирного в этот раз со свободным пролетом коллеги из радиоэлектронной и космической разведки подобрать не смогли. Сигнал с машин начали устойчиво принимать по очереди с интервалом от 15 до 20 минут. Все стартовые группы судя по всему смогли спокойно осуществить запуск и уйти. Джеймс уже перестал поражаться беспечности русских, позволяющих свободно передвигаться по своей территории множеству групп с комплектующими для беспилотников. Но в Лэнгли работали мастера своего дела и практически все группы имеют отличное прикрытие. Кто-то передвигается в сопровождении полиции, кто-то в больших фурах с документами позволяющими избегать проверок, а кто-то вообще работает под легендой добровольного помощника русской армии и якобы изготавливает коптеры для русских, а в перерывах запускает беспилотники по ним же.

Первую птичку сбили на северо-западе, как всегда осталось неясным какими средствами и из какого района. Говорят в этом районе Москвы даже на крышах стоят Панцири[8] и крошат все что мимо них летит. Птицы в районе Домодедова еще оставались в небе, но ни чего интересного Джеймс для них, ни как не мог выбрать. Как обычно бить по мирняку надоело, хотелось добиться весомого результата и вырваться наконец их этого гадюшника. Эти аборигены на столько надоели ему, что он уже готов был дружески общаться с чернокожими офицерами лишь бы не видеть эти не замутнённые интеллектом лица местных вояк. Выдохнув и взяв себя опять в руки Джеймс продолжил наблюдать за полётом птичек. Вторая пошла в сторону Коммунарки, а третью оператор направил между Видным и Дзержинским, чтобы попытаться пройти незамеченным вдоль реки. За несколько километров до кольцевой дороги вторую птичку также сбили и оператор с досадой бросил наушники на стол, подтвердив потерю. Осталась только третья, ей до кольцевой дороги было ближе и обходя Дзержинск слева она похоже не привлекла внимания русских ПВОшников.

Сразу за кольцевой автодорогой по птичке начал работать Панцирь но не ракетами. Это отчетливо стало видно по росчеркам очередей в камере беспилотника. Маневрируя оператор стал искать установку ПВО которая работала из небольшого лесного массива. Но интенсивность обстрела росла и птичка начала терять стабильность, очевидно куда-то уже попали. Джеймс впереди за дорогой заметил характерные черты электрической подстанции и это была удача. Такую цель он ждал уже давно. Подобраться к подстанции в Москве это даже не медаль это орден, а возможно и звание. Поэтому не медля сдерживая свои эмоции, правда немного сорвавшимся на фальцет голосом он крикнул оператору птички куда её направлять. Лететь оставалось меньше минуты но она длилась словно вечность. Оператор на удивление толково выбрал цель, в результате чего последним кадром с беспилотника стал большой высоковольтный трансформатор. В операторской раздавались счастливые крики, Джеймс довольно улыбался. Через пол часа пришло подтверждение поражения цели. Майор Дже́ймс Фре́дерик Вейн всеми мыслями уже был в отпуске при новых погонах.

***

Господин Фудзибаяси Акихиро для своего состояния ощущал себя вполне сносно. С момента начала процедуры переноса прошло уже какое-то время и только сейчас он начал ощущать странные завихрения в сознании. Как будто временами теряется фокусировка и ощущаешь неуверенность в своём существовании. Но такое ощущение длилось не долго и на смену ему пришло новое ощущение того, что его часть находится вне тела, после этого сознание начало двоиться, от чего Акихиро начало немного мутить. В момент когда техник переноса сообщил о пятидесяти процентном завершении процесса пациент уже чувствовал оба тела довольно уверенно но при этом полностью утратился контроль за старым телом и не появился у нового. Перевалив за половину процесса это ощущение контроля начало возвращаться но уже в новом теле.

Именно в этот момент свет погас и аппаратура начала переходить на резервное питание. Местное оборудование справилось благодаря встроенным аккумуляторам, а вот оборудование которое привезли с собой ученые не было рассчитано на такие перепады хотя резервирование было предусмотрено. Китайцы засуетились и быстро начали переключать отказавшие блоки. А сознание Акихиро опять начало терять контроль над новым телом и процесс ускорялся. Через две минуты работоспособность всего оборудования была восстановлена. Но было уже поздно так как, ровно за три секунды до этого, сознание господина Фудзибаяси Акихиро, потомка великого рода Фудзибаяси окончательно потеряло всякую связь с телом и мигнув как экран старого телевизора погасло.

***

Когда отключили свет в отделении Лидия Альбертовна метнулась сначала в палату с китайцами, но через широкие плечи не пустившего ее охранника, увидела, что там все под контролем, поэтому она успокоилась и пошла обходить отделение. В других палатах коматозников у нее не было, а про неудачника лежащего в отдельной она даже и не вспомнила. Осознание пришло когда открыв палату одиночку она погрузилась в тишину, так как ни какое оборудование не работало, а пациент не проявлял признаков жизни. В этот миг Лидия осознала, что это конец ее карьеры и вместо того чтобы срочно начать реанимационные мероприятия она оперевшись в косяк двери, опускаясь на корточки начала подвывать. Подбежавший молодой ординатор кинулся откачивать пациента но было уже поздно.

***

Я почувствовал изменения не сразу и довольно смутно. Ведь я все еще смотрел на деревья в дали, но вот пространство вокруг как будто начало сворачиваться в черную точку которая почему-то находилась слева от меня в дальнем верхнем углу окна. Стало как-то холодно и неуютно. До этого я пребывал в блаженном ватном и теплом, а тут на тебе осень и промозглая влажность. Это ощущение и процесс втягивания в точку быстро нарастал и начал у меня вызывать беспокойство, подсознательно понимая, что изменить ни чего не могу, я поднял руку и с завидным спокойствием наблюдал как рука вместе со всем окружающим начинает втягиваться в эту же точку. Но что-то вдруг поменялось, точка рассеялась и стала кольцом в которое теперь засасывало не все вокруг а только меня. Когда рука прошла кольцо я ощутил давно забытое чувство осязания рукой, как будто она лежала на чем-то мягком. Складывалось ощущение, что рука лежит на кровати, а ее владелец то есть я завис в воздухе рядом с этой странной кроватью. Процесс поглощения меня родного быстро продолжался и уже практически весь я ощущал своё тело как лежащее на этой самой кровати. В какой-то момент все закончилось. Я оказался действительно лежащим на теплой и мягкой кровати с плотно закрытыми глазами. Пахло больничной химией и вокруг кто-то суетился выкрикивая как мне по началу показалось нечленораздельные звуки. Через некоторое время я почувствовал сильную усталость и быстро заснул.

***

Абэ наблюдал все события стоя у двери. Перед тем как погас свет ему показалось, что за окном слева, даже не смотря на день, что-то ярко вспыхнуло. Через несколько секунд он услышал взрыв. Стекла выдержали, а вот оборудование китайцев похоже на такое рассчитано не было. Они засуетились но довольно быстро восстановили контроль над ситуацией. По всем показателям перенос сознания в момент взрыва был на шестидесяти пяти процентах, но после восстановления оборудования перескочил сразу на сотню, то есть завершился. Старший китаец на английском поручил проверить все параметры и показатели сознания в обоих телах. Через некоторое время судя по начавшим расслабляться ученым и улыбке в уголках рта их старшего, Абэ понял что перенос не смотря на сбой электричества состоялся. Оставалось дождаться окончательных результатов.

Проведя все манипуляции со своим оборудованием и окончательно подтвердив перенос, китайцы убрали научное оборудование, оставив только медицинское и пошли приглашать местных эскулапов для подтверждения факта смерти старого тела. Через какое-то время в палату вошёл плюгавый человек с лысиной и представился начальником отделения Гольдманом Леонидом Петровичем. Врач был явно не в себе, постоянно вытирал платком рот, лысину, периодически сморкался и несвязно извинялся. Из его речи с трудом удалось понять, что в отделении кто-то неожиданно для персонала умер и всем им предстоит неприятные разбирательства возможно даже в полиции. Абэ не стал дальше слушать причитания этого человека и направил его к старшему среди ученых. Тот быстро погрузил местного в сложившуюся ситуацию, естественно в версии для местных, в процессе пояснений Гольдман сильно побелел и стал еще больше потеть. Два трупа за один день в отделении из-за перепада напряжения, это очевидно было для него слишком. Но не смотря на это профессионализм взял своё и начальник отделения в соответствии с правилами зафиксировал факт и время смерти, а за тем организовал отправку тела в местный морг. Так как такой случай был предусмотрен контрактом, тело подлежало уничтожению без хранения. А в последствии и данные о всех событиях и произошедшей смерти должны будут подчистить люди которым за это уже было заплачено. Поэтому прежде чем отпустить тело в морг Абэ попросил на пару минут его оставить со стариком наедине. Когда все вышли из палаты, он склонил голову и мысленно простил хозяина за всё. После этого еще немного постояв позвал санитаров и позволил увезти тело.

Китайцы вернулись и деловито суетились вокруг нового тела хозяина. Это был молодой русоволосый парень с коротким ежиком. Жизнь его явно потрепала и его вид даже на больничной койке не вызывал умиления или жалости. Рельефное сильное тело, волевой подбородок, уши совсем чуть-чуть заостренные кверху. Была в его лице какая-то чертинка которая уже сейчас настораживала Абэ. Почему то вид этого молодого парня вызвали у него воспоминания от том как стал служить господину. Ситуация была не из приятных, фактически отец продал его. Семья уже давно находилась в финансовой яме и задолжала всем включая почтенного Фудзибаяси Акихиро. И вот в один прекрасный день Акихиро решил взять своё, но нацелился он не на Абэ, а на его сестру красавицу. Всё бы так и случилось и отец даже был согласен на такую партию, только вот случилось всё по другому. Сестра не будь дурой взяла и сбежала в Америку да не одна, а с каким то офицеришкой американским. Судя по всему они расписались и планам почтенного отпрыска клана Фудзибаяси сбыться было не суждено. Естественно это взбесило Акихиро и за нарушение соглашения которого по факту не было, а были только разговоры о возможных вариантах решения, взбеленившись потребовал от отца церемониального самоубийства сэппуку[9]. Официально отец конечно не должен был этого делать, но продолжать обострять отношения с влиятельной семьей он не хотел, в итоге решил пожертвовать своим первенцем Абэ, отдав его в услужение первому и в соответствии с кодексом бусидо последнему господину.

Церемония принятия сюзерена прошла по всем правилам и Абэ стал служить в охране дальнего круга. Постепенно он показал себя как отличного самурая способного освоить даже ниндзюцу хоть это и не было принято. Этим он завоевал благосклонность господина и начал движение вверх по карьерной самурайской лестнице. И вот господин закончил свою жизнь в старом теле, а Абэ Хидэнари уже стал его личным телохранителем и единственный из всего окружения стал посвящен в тайну господина. Акихиро конечно был в опале и его преследовали все кому не лень от наемников и бандитов до собственных отпрысков. Но не смотря на это он всё еще оставался очень влиятельным членом семьи Фудзибаяси. Поэтому у Абэ даже в мыслях не было не принять факт перерождения господина в новом теле и от переноса сознания верность самурая своему господину ни чуть не стала меньше. Во всяком случае так считал сам Абэ.

## Глава 2.

Снилась мне какая-то ерунда, как будто я попал в китайский фильм и вместе с красивой китаянкой прыгал с дерева на дерево, изображая эпичный поединок, на скальпелях. Я весь такой чёрный ниндзя в тапочках с отдельным большим пальцем, почему-то эти тапки меня очень отвлекали и раздражали. А моя противница, вся в красном, с причудливыми рисунками по всему кимоно, и при этом она вместо того, чтобы разговаривать, почему-то пикала, как наш первый Спутник. Мы долго гонялись друг за другом. Было весело.

В середине одного из таких прыжков я услышал, как кто-то зовет на английском:

– Господин Акихиро, вы меня слышите? Вы можете открыть глаза?

Я понял, что уже не сплю и с небольшим усилием раскрыл глаза. Надо мной склонился какой-то врач в повязке и колпаке, между которыми остались только глаза-щелочки. Повязка так топорщилась у него на лице, что складывалось ощущение, что он очень сильно улыбается, как будто мы с ним старинные друзья и он ну очень сильно рад меня видеть, а прищуренные узкие глаза ещё больше усиливали это ощущение. Мне почему-то стало смешно и я улыбнулся. Врач кивнул, похлопал меня по левой руке и чем-то начал светить поочередно в оба глаза. После этого убрал свой фонарик в карман и произнёс:

– Очень хорошо, ну просто очень хо-ро-шо! – он явно был доволен моим поведением. -Теперь поговорим? – спросил он опять же на хорошем английском.

Тут у меня начали возникать вопросы: «Я же не знаю английский! Ну как, знаю немного, конечно, но не настолько, чтобы понимать беглый разговорный, как у этого гражданина с восточной внешностью. Где я? И с чего я решил, что это врач? Что я тут делаю? Как мне ему отвечать? И вообще, надо ли отвечать?»

Возможно, врач увидел мои сомнения и переспросил:

– Господин Акихиро, Вы можете говорить сейчас? Если «нет», моргните два раза. – предложил он.

Ну я и моргнул два раза. А что? Это как в том анекдоте: «Не люблю, когда звонят и спрашивают : «Ты дома?» Давайте, пожалуйста, ближе к делу, чтоб я знал, дома я или нет». Вот и тут я решил, что вполне хороший вариант – сначала осмотреться и попробовать, смогу ли я говорить на английском также, как понимаю. А может, и нет… Так что строим из себя немого.

Тем временем врач утвердил меня в правильности выбранной мною стратегии:

– Ничего страшного! Такое возможно после переноса сознания. – и подозвал ещё одного китайца или корейца. А может и японца, поскольку его костюм, под халатом, чем-то напоминал кимоно.

Тот быстро выплыл из-за плеча врача, который стоял слева от меня. Этот, который в кимоно, был повыше, покрепче, без колпака, халат накинут только на плечи и взгляд такой цепкий и холодный, что пробирает до темечка. Прям смотрит в меня насквозь, сразу в подушку, на которой я лежу.

– Ну вот, будут знакомить с убийцей. – подумал я.

– Вы узнаёте господина Абэ? – тем временем спросил врач опять на английском. – Моргните один раз, если «да» и два, если «нет» – предложил он, увидев, что я не собираюсь отвечать. Моргнул ему два раза, он же повернулся ко второму и что-то прошептал.

– Вы помните меня, господин? – спросил второй, которого звали Абэ. Но спросил уже на другом языке, который я не смог идентифицировать. Похож на корейский или японский, я в этом не разбираюсь.

Но его я тоже отчетливо услышал и понял. В этот момент я осознал, что в голове у меня много незнакомого и какого-то не то, что чужого, а как бы немного не моего. Как будто я только что прочитал очень интересную книжку и настолько проникся, что в голове остались чувства, мысли, переживания и главное – знания главного героя. Осознание этого вызвало ещё больше вопросов к ситуации: Кто я? Кто этот Абэ и почему он меня господином называет? Кто такой Акихиро? Я себя помню Александром, хотя и имя Акихиро мне не кажется чужим. Что со мной происходит? Я ведь явно попал в аварию и должен лежать в нашей больнице, а тут китайцы какие-то. Почему у меня всё целое и ничего не болит. Я бы даже сказал, я себя лучше чувствую, чем до аварии. Так разве бывает? Да что, блин, происходит?

Врач увидел, что я начинаю волноваться, отвёл второго собеседника от меня подальше и стал ему что-то тихо и быстро объяснять. Второй, который повыше, внимательно слушал и кивал. После этого врач громко сказал:

– Уходим. – забрал какой-то кейс и вышел из палаты. За ним вышло ещё несколько человек, которые раньше не попадали в поле моего зрения.

После того, как все вышли, в палате остался только Абэ, он прошёл по палате и расставил стулья ближе к стенам.

«Чтобы не мешали проходу, наверное», – подумал я. «Ну раз уж ко мне так внимательны и дают время очухаться, надо бы его не тратить и собрать мысли в кучу», – решил я. – Итак, что я помню последним до этой койки? Из реальности: как долго ехал в «буханке», заснул и, похоже, попал в аварию. Из снов: как в окно пялился и размышлял, и как за какой-то китаянкой носился по лесу. Ну, ок, поехали дальше. Как меня зовут? Ну, Саша, конечно. Сазонов Александр Дмитриевич. Почему меня какие-то китайцы называют Акихиро? Почему я смутно представляю, кто это такой и почему есть ощущение, что это не чужой человек? О! И почему я себя так хорошо чувствую? Я же в аварию попал и мордой лица влетел в кузов КАМАЗа! Как такое может быть?

В этот момент я поднял левую руку и посмотрел на неё. На безымянном пальце надета прищепка с проводом. На тыльной стороне несколько шрамов, которых раньше не было. Форма ногтей не такая как у меня была раньше. Пальцы не такие мягкие, как раньше, тоже длинные, но сильные и цепкие. Мышцы запястья и предплечья довольно развитые, у меня при всех стараниях такие не получались, хотя тоже были ничего, успокоил я себя. Сжав и разжав кулак, развернул руку ладонью к себе, там тоже несколько мелких шрамов, которых я не помню, и рука явно больше, чем была у меня раньше. Поднял правую руку и осмотрел ее также.

«Ну вот, тоже не моя», – подумал я и улыбнулся. «Эх, зеркало бы. Не могли же мне руки пересадить», – правой рукой пощупал плечо и шею на предмет шрамов. Не обнаружил. «Ну хорошо! Бред, конечно, но это же не моё тело!», – сделал я неожиданный вывод на основе того, что уже изучил. «Ну ок», – неожиданно даже для себя спокойно воспринял я эту идею. Похоже, чтение научной фантастики не прошли даром, и мой мир не рухнул при мысли о том, что я попал в другое тело. И тут меня осенило. Я резко сунул правую руку под одеяло и проверил наличие всего полагающегося настоящему мужчине. «Фуух. Всё норм, даже с небольшой прибылью. Это я, получается, попаданец теперь. Смешно! Ну хорошо! Себя помню, тело другое. Что ещё не так? Ага, в голове куча лишней информации и, похоже, она не моя, ну точно поселился в ком-то, а эта информация того, в ком я поселился, так что ли получается?! Хорошо, хоть не приходится воевать за место под … Черепом», – я снова улыбнулся.

В этот момент принесли еду и, похоже, это был ужин, но что меня прям порадовало, это то, что сестричка, которая принесла тарелки, оказалась нашей, русской. Она, конечно, корявенько, на английском старалась изъясняться со мной, помогая усесться поудобнее, для того, чтобы поесть, но уши нашей школьной программы торчали из любой ее фразы. С души как камень свалился, я всё ещё на Родине.

– Значит, не на органы, – с улыбкой подумал я, и то радует.

С большим удовольствием поел, но все впечатление испортили неприятные ощущения в горле, возможно, трубки какие-то стояли, видел в фильмах такое, ну и еда, если честно, так себе, как будто у меня обнаружили все болезни живота сразу – кашка с маслицем и еле сладкий чай, даже без хлеба. После приёма пищи откинулся на спинку кровати и продолжил размышлять о новых знаниях, оказавшихся в моей голове.

– О как, уже в моей. А стоило только поесть немного и уже жизнь не кажется такой сложной.

Информация, которая клубилась в голове кроме своих воспоминаний, требовала некоторого напряжения, чтобы её хоть немного классифицировать. Как будто смотришь телевизор с кучей каналов, плавающих на экране, и, чтобы глянуть канал, надо умудриться попасть в него с помощью кнопок на пульте. Неудобно, жуть. Но что радует, как только получалось сфокусироваться на каком-то воспоминании или мысли, она как будто фиксируется в сознании и в следующий раз её можно уже использовать как свою.


Получается, мне придётся перелопатить кучу информации, чтобы впитать в себя всё. Ну чтож, будет, чем заняться на досуге.

В процессе изучения своих новых знаний, стала вырисовываться картина не совсем та, которую я ожидал увидеть.

Во-первых, Акихиро – это не молодой человек, в теле которого я оказался, а довольно древний старичок Фудзибаяси Акихиро и ему аж 115 лет, во всяком случае, он так сам считал. Последние пару лет он не вставал с кровати, а вот этот сидящий справа молодой человек, ну то есть молодой для Акихиро, это его личный телохранитель Абэ Хидэнари, в верности которого у Акихиро не было никаких сомнений, но почему-то у старика этот человек вызывал чувство вины. Придётся с этим разбираться позже.

Опять зашла медсестра и забрала поднос, убрав откидной столик. Также она попыталась опустить кровать обратно в лежачее положение, но я её остановил, после этого она удалилась. Когда дверь закрылась, мой взгляд встретился со взглядом Абэ и он понял, что я его узнал. Этот факт он воспринял вроде бы нейтрально, не проявив эмоций. Возможно, он очень хорошо умеет скрывать эмоции, но мне почему-то показалось, что большой радости от меня и моих успехов он не испытывает. Я поднял руку, он мне коротко кивнул головой, как будто мы уже сто лет знакомы.

После этого я оторвался от спинки кровати, откинул одеяло и начал опускать ноги на пол, пытаясь встать. Абэ молниеносно оказался рядом и протянул руку, показывая, что хочет помочь. Я коротко кивнул и почувствовал, какон крепко, взял меня под правую руку. Встав на ноги, я почувствовал как подкашиваются коленки, Абэ удержал и мне удалось устоять. Ногами пол ощущался холодным и необычно твёрдым, как будто этими ногами ещё никогда не ходили. Потихоньку начал переставлять ноги в сторону раковины, над которой висело овальное зеркало. Минуты за три-четыре доковыляли, и я впервые увидел себя в новом обличии: на меня смотрел молодой парень, лет двадцати пяти с русым мелким ёжиком на голове, серо-зелёные глубоко посаженные глаза, нос с небольшой горбинкой и тяжёлый подбородок, по отдельности вроде всё нормально, и лицо даже симпатичное, но общее впечатление какого-то гопника. Ухмылка на моём новом лице подзуживала сказать:

– Сиги есть? А если найду!? – подумав это, я немного выдвинул челюсть вперёд и засмеялся.

Абэ с удивлением посмотрел на меня через зеркало и в его глазах читался вопрос, который мне не понравился, хотя я, конечно, не знал самого вопроса. Надо будет следить за поведением, чтобы не проколоться, а то такое впечатление, что он начал подозревать что-то. Я поднес лицо ближе к зеркалу и внимательно рассмотрел детали на лице и шее. Удовлетворившись увиденным в зеркале, я включил воду, и, выдавив мыла себе на ладонь, начал мыть руки. Поняв, что я уже уверенно стою сам, Абэ перестал меня поддерживать за локоть, а я продолжил с удовольствием намывать руки, вдыхая аромат мыла. Яркий запах вызывал воспоминания из моего детства и из жизни Акихиро. Как оказывается бывают похожи люди в простых жизненных ситуациях. Акихиро, также как и я, с детства любил запах мыла, хотя, конечно, запахи отличались, но какое-то общее мыльное эхо было в обоих случаях. Наплескавшись, я аккуратно сдвинулся в сторону, вытер руки вафельным полотенцем и мы двинулись в обратный путь.

Усевшись в кровати, я знаками попросил Абэ опустить спинку, чтобы лечь, так как почувствовал усталость и решил, что пора бы и отдохнуть. Сон лучшее средство, чтобы новые впечатления и информация устаканились. Выбрав позу поудобнее, я через пару минут вырубился.

***

После попытки пообщаться с Акихиро, старший из группы учёных отвел Абэ в сторону и сообщил:

– Ну, во-первых, все реакции в норме, состояние стабильное и сознание полностью приняло тело, а признаков отторжения не наблюдается.

Абэ с удивлением посмотрел на учёного, о каком-то отторжении речи вообще не шло.

– Да, к сожалению, такую реакцию мы тоже наблюдали в экспериментах на животных, но это было настолько редко, что не вошло в типовые риски, слух не утерян, речь понимает, как английскую так, похоже, и родную, но всё же какие-то проблемы с памятью и речью есть. Это предсказуемо, так как человеческое сознание сложно и за один день ожидать восстановления всех функций было бы наивно. Кроме того, тело донора пролежало в коматозном состоянии с искусственной поддержкой жизни больше полугода, это тоже может иметь влияние на память и речь. Предлагаю на сегодня закончить и дать господину Акихиро отдохнуть, а завтра продолжим. – и вопросительно посмотрел на Абэ.

– Да. Так будет лучше. – подтвердил тот.

После ухода учёных, Абэ с интересом наблюдал за хозяином в новом теле и отмечал сначала положительные отличия в его поведении: во-первых, он стал каким-то улыбчивым, может лежать и улыбаться каким-то своим мыслям, прямо как ребенок. Улыбка непосредственная и чистая, таких он, в окружении господина, да и в своём, уже давно не видел.

– Может, это последствия того, что это тело русского? – подумал он. – Но русские тоже вроде неулыбчивый народ. Многие считают из-за суровых условий жизни русские просто не умеют улыбаться.

Тем временем Акихиро поднял левую руку и начал её внимательно разглядывать. После этого тоже самое сделал с правой и улыбнулся, дальше он начал себя ощупывать, как будто что-то искал, но не нашёл и опять улыбнулся. Через какое-то время в палату постучались и в первый раз за два дня принесли питание для пациента – ужин принесли диетический и в малом количестве, с учётом состояния Акихиро, ведь тело донора довольно долго питалось внутривенно и органы надо заново заставить работать, для этого поначалу дают щадящее питание, об этом ему заранее рассказали китайцы. Абэ быстро проверил продукты и пропустил медсестру к кровати, но при этом внимательно продолжал за ней следить. Хотя среди русских и редко встречались наёмники и тем более члены группировок Якудза, расслабляться не стоило.

Быстро поев, довольный Акихиро откинулся на спинку кровати и опять улыбнулся.

– Нет, ну явно или перенос в новое тело положительно повлиял на характер господина или я что-то не понимаю. – подумал Абэ.– Ведь раньше выдавить из него улыбку было просто невозможно.

Когда закрылась дверь за медсестрой, Абэ столкнулся взглядом с Акихиро, но, вместо того, чтобы сразу опустить глаза как положено, он удержал взгляд и неожиданно не получил обычного возмущенного ответного от господина, ведь самурай должен демонстрировать своё уважение и покорность, а прямой взгляд – это проявление агрессии или непочтительности. Господин явно его узнал, но смотрел на него не с чувством превосходства, как на пыль, а с каким-то интересом, но главное – ему больше не требовалось подтверждение статуса со стороны слуги. В этот момент телохранитель впервые мимолётно подумал, о том что что-то не так.

Акихиро приветственно поднял руку и стал вставать, Абэ пришлось быстро переместиться к нему ближе и поддержать, чтобы тот не упал. Столько лежать и решить сразу встать без подготовки – это было смело. Но господин справился, и, несмотря на то, что колени предательски подогнулись, устоял на своих двоих, хоть и с небольшой поддержкой. Двинулись к умывальнику, процесс освоения тела похоже шёл хорошо, они медленно дошли до раковины с зеркалом, у которого Акихиро несколько минут снова внимательно разглядывал себя, а затем скорчил себе рожу и засмеялся, этим он очередной раз удивил Абэ так, что тот не смог удержаться и опять прямо посмотрел на господина через зеркало. Хоть такое поведение и удивляло телохранителя, но ему почему-то это даже начинало нравиться, в хозяине появилась жизнь и какая-то сила, которой раньше не было. Нет, Акихиро всегда был необычайно сильным и волевым человеком во всех смыслах, но такую непосредственность и жизненную силу в нём Абэ не чувствовал никогда, а сейчас она была видна невооружённым взглядом и с каждой минутой усиливалась. Ещё немного порассматривав себя, господин начал мыть руки, вот это точно был Акихиро. Тот очень серьёзно относился к чистоте и мытьё рук было целой церемонией ещё в старом теле. Помыв руки, он аккуратно их вытер и они двинулись обратно к кровати, Абэ помог улечься и через небольшое время услышал ровное сопение. Господин спал как ребенок, подтянув колени к груди.

– Старик стал молодым и снова ведёт себя как ребенок, подумал Абэ. Ну что ж, можно только позавидовать.

## Глава 3.

Проснулся я новым человеком. Уже второй день как новым. Спал глубоко и без сновидений, как младенец. За окном уже было светло, а верный Абэ уже не спал, он наблюдал за моими действиями. Я хотел было встать и умыться, но, помня вчерашние проколы, решил покопаться в памяти Акихиро о его утренних привычках и вообще, как он себя вёл с Абэ. Почему я не сообразил об этом подумать ранее? Покопался у себя в залежах воспоминаний и понял, что уже делаю всё не так: Акихиро всегда вставал до рассвета, умывался и приступал к нинпо тайсо[10] – что-то типа зарядки для старичков у китайцев, не помню как называется.

Решено: с завтрашнего дня буду делать зарядку, непонятно только как вставать до рассвета – будильника-то нет. Ну и пусть, будем считать, что в новом теле – новые внутренние часы.

Я аккуратно поднялся и опустил ноги с кровати, Абэ уже стоит рядом. Как он так двигается? Я даже не заметил, как он встал и подошёл. На его безмолвное предложение поддержки я отрицательно мотнул головой и осторожно попытался встать самостоятельно. Ноги, конечно, слабые ещё, но колени уже не подгибаются так сильно, и надо, наконец, попробовать двигаться без посторонней помощи, решил я.

Как решил так и поступил. Медленно, но верно, доковылял до умывальника с парой остановок для борьбы с предательскими коленками, которые так и норовили подвернуться от бесящего бессилия. Абэ, тем временем, откуда-то достал гигиенические принадлежности и уже ждал меня у раковины. Я взял зубную щётку из его рук и внимательно посмотрел на него, он понял мойнемой вопрос и подтвердил, что она новая. Я удовлетворённо взял ещё зубную пасту и принялся умываться в первый раз за… А за сколько? Вот это вопрос. А какое сейчас вообще число? Год? «Надо как-то до новостей добраться» – подумал я, заканчивая умываться.

Вместо того, чтобы лечь, я решил продолжать играть роль господина, и начал выполнять упражнения, которые выудил из памяти Акихиро. Получалось вяло и коряво, но я думаю для человека, пролежавшего долго в больничной койке, это нормально. Выполнив один из наборов упражнений, пошёл к кровати. Пора и отдохнуть. В этот момент постучали, принесли лёгкий, очень лёгкий завтрак – манку с маслом и слабозаваренный чай. Пока я ел, Абэ что-то смотрел в планшете, а у меня прям подгорало узнать, какое сегодня число и год, никогда не думал, что незнание текущей даты может так раздражать, главное, вчера даже в голову не приходило узнать, а сегодня вынь и положь. Вот сидел и думал как бы мне ненавязчиво у Абэ этот планшет попросить и ничего путного пока в голову что-то не приходило: голосом пока не готов просить, а как ему объяснить «на пальцах», что мне надо? Но тут зашла медсестра за подносом с посудой, Абэ проводил её, и, когда развернулся в мою сторону, я показал ему на планшет в его руках и ткнул себя пальцем в грудь. Он озадачено посмотрел на планшет в руке, немного подумал и пошёл в сторону своих вещей. Там из одной из сумок выудил похожее на своё устройство и принёс мне. Очевидно, свой планшет он решил не давать, а достал какой-то другой.


Ну что же, мне и этого достаточно.

Планшет поначалу не открывался и требовал отпечаток пальца, но вот считыватель отпечатков я что-то не увидел. Попробовал на кнопке включения, посмотрел по периметру, и только после этого обнаружил символ считывателя прямо на экране, приложил свой указательный палец и планшет успешно его принял и одобрил. Абэ всё это время стоял рядом и наблюдал за моими манипуляциями, как только я получил доступ к планшету, он кивнул и удалился на своё место.

«Ну привет», сказал я гаджету про себя. Что у нас тут? Язык, естественно, не наш, вроде, понимаю, но очень неудобно. Немного покопавшись в настройках, поменял на русский, даже если увидят, пускай думают, что придерживаюсь легенды в соответствии с новым телом, а вот дата меня сильно удивила 12 сентября 2024 года. Это же получается, я два года света белого не видел после аварии?! М-да, дела, война-то хоть закончилась? Как там мама с папой? Небось, волнуются за меня, если вообще знают, где я. Надо при первом же удобном случае отправить им весточку, что я оклемался и как смогу свяжусь с ними или приеду к ним Рязань.

Интернет на планшете оказался подключен, очевидно, Абэ позаботился не только о новых отпечатках, но и о доступности к сети. Похоже, я начинаю к нему привыкать. Пролистав пару новостных сайтов, понял, что СВО всё ещё продолжается, враги никак не успокаиваются. За этим занятием меня и застали пришедшие китайские ученые, их старший широко улыбнулся, увидев меня с планшетом и поздоровался:

– Здравствуйте, господин Акихиро! – и приветственно склонил голову, а я коротко кивнул в ответ.

– Я смотрю прогресс в восстановлении налицо! Это очень-очень радует! – продолжил он.

После этого короткого приветствия китаец повернулся к Абэ и стал с ним обсуждать, как прошла ночь и какие на сегодня планы. Краем уха я слушал, о чём они говорят, пока ничего серьёзного для меня не было, а сам тем временем продолжал изучать информацию о последних событиях, по-большому ничего не изменилось: плохие как были плохими так и остались, ну а хороших, к сожалению, как всегда стало меньше. Дальше углубляться в новости мне не дали, отобрали планшет и начали свои исследования – постучали чем-то по пяткам, помахали палкой перед носом, надели какую-то шапку с датчиками и проводили ещё какие-то нейроманипуляции, в массе своей неприятных. Всё это безобразие продолжалось довольно долго и в конце концов старший сказал, что они на сегодня закончили. Подошёл к Абэ и сообщил, что они удаляются, так как по плану на текущий день все тесты пройдены, но одного из своих коллег оставляют, так как надо будет последить за каким-то оборудованием. Странно, подумал я, ко мне даже ничего не подсоединили, за чем следить он будет? После этого они быстро собрались и все удалились.

Абэ опять расставил стулья, очевидно, у него пунктик какой-то с этими стульями, и уселся так, чтобы видеть и меня, и дверь. А я откинулся и решил поперебирать воспоминания Акихиро, может, что полезное всплывёт, такой вот своеобразный справочник у меня в голове, который мне приходится периодически листать, чтобы получить больше знания о спонсоре моих приключений. В процессе меня ничего не зацепило, и я через некоторое время провалился в дрёму.

Разбудила меня какая-то суета, Абэ стоял у двери, а кто-то пытался войти, громким шёпотом что-то ему объясняя. Телохранитель впустил человека, им оказался техник, которого старший учёный обещал оставить с нами, он с выпученными глазами махал руками, мотал головой то на меня, то на Абэ и при этом шипел что-то про человека, которого он встретил на первом этаже. Абэ тихо задал пару наводящих вопросов, каких – я не слышал, но в последнем ответе китаец уже довольно громко произнес: Якудза!

После этого всё понеслось стремительно. Мой самурай подскочил ко мне, поднял меня и сунул в непонятно откуда взявшиеся тапки. Забавно, наверное, со стороны смотрелось, как здорового детину подняли с кровати и вставили в тапки, после этого он быстро осмотрел палату, взял в левую руку свою сумку и вытолкал нас с китайцем за дверь. В коридоре народу было немного, а медсестра на посту с недоумением открыла было рот, но сказать ничего не успела, так как мы уже улепётывали в противоположную сторону.

Дойдя до тупика на этаже, Абэ повернул к выходу на дежурную лестницу, подперев дверь с обратной стороны, чтобы не открыли. Он легко подтолкнул китайца вперёд и сам сразу за ним потащил меня вниз. Я, заплетающимися ногами, старался успевать попадать по ступенькам, ощущение не из приятных, когда тебе нужно бежать, а у тебя ноги периодически норовят или остаться на месте или пролететь мимо ступеньки. Короче говоря, мне было чем заняться и поэтому я пропустил момент, когда мы столкнулись с тремя боевиками. Ошибиться было невозможно, так как все трое были одеты в чёрную форму по типу вневедомственной охраны, но без знаков отличия, в балаклавах и с пистолетами в руках. Для меня всё пролетело в одно мгновение, за которое я успевал только фиксировать события и никак не мог на них повлиять. Сначала раздался приглушенный хлопок и впереди, рядом с Абэ, вскрикнул наш техник-китаец. Абэ бросил мою руку, а я только в этот момент поднял глаза и обнаружил противника, перевел взгляд на китайца, который, закатив глаза, падал на пол, потом на Абэ. Который уже прошёл мимо двух боевиков и выбросил резким, но точным движением руку вперед, вцепившись в горло третьему нападающему. Второй же рукой отвёл пистолет в сторону от нас. В следующее мгновение все четыре тела практически одновременно упали на лестнице, Абэ, не задерживаясь, схватил меня за руку и потянул дальше вниз.

До первого этажа мы добрались, не встретив больше никого, но я всё ещё находился в шоковом состоянии: во-первых, при мне никогда раньше не убивали людей, а, во-вторых, скорость реакции самурая просто никак не вязалась с моими представлениями о любых единоборствах и о физических законах. Нет, я, конечно, знал, что опытные и тренированные бойцы на рефлексах умеют двигаться очень быстро. Но чтобы так! По сути, он одним движением убил сразу трёх человек и не дал им ни единого шанса ответить или защититься. Да кто такие этот Абэ и Акихиро, вместо которого я ожил?!

Пока я размышлял и двигался за самураем, мы оказались на первом этаже, в торце большого коридора. Дверь на лестницу находилась в небольшом тупиковом коридорчике, перпендикулярном основному. Напротив был такой же и в нём стояла уборочная тележка, а рядом жёлтый знак «Осторожно, скользко!» Абэ аккуратно выглянул в основной коридор, немного понаблюдал и, показав мне открытую ладонь, шмыгнул в кабинет, находившийся немного по диагонали от нас. В кабинет он вошёл сразу за не заметившим его доктором, дверь закрылась и на ней я прочитал табличку: «Ординаторская».

Через некоторое время дверь ординаторской приоткрылась и показался Абэ с вещами, он осторожно оценил ситуацию в коридоре и деловито двинулся ко мне, меня же что-то дёрнуло выглянуть в коридор и, похоже, это нас и спасло. Как только Абэ отвернулся, появились ещё трое бандитов, в такой же чёрной форме, как и у боевиков на лестнице, они двинулись в нашу сторону, а Абэ почему-то этого не видел и смотрел на меня. Во мне вспышкой возникло праведное возмущение, во главе которого стояла фраза «Абэ хороший». С этой мыслью я каким-то чудным движением, которого от себя даже не ожидал, скользнул вперёд ногами под самурая, сшибая его и знак «Осторожно, скользко», вышло довольно быстро, я бы даже сказал молниеносно, мною как будто выстрелили. Абэ был сильно удивлён моему подкату, но, падая, очевидно, всё понял, потому что как только мы приехали за тележку уборщицы, он вскочил и занялся противниками. Я же выбирался из вещей, которые вынес из ординаторской самурай. К тому моменту, когда я выглянул в коридор, всё опять было кончено, а противники бесформенной кучей оказались у двери, через которую мы пришли с лестницы.

Абэ вернулся ко мне, снял с плеч халат и надел куртку, которую принёс с вещами из ординаторской. Кивнув головой в сторону одежды она показал мне, чтобы я тоже оделся, что было вполне логичным, нам предстояло уходить из больницы. Ходить в больничной пижаме по улицам в середине сентября как минимум прохладно. Я, как мог, быстро надел на себя всё, что мне подошло и показалось уместным. После этого мы двинулись по коридору, в сторону центрального входа, но выходить там не стали, а прошли мимо дальше по коридору и нырнули на другую лестницу. Спустившись по ней вниз, Абэ упёрся в закрытую дверь чёрного хода. Мощно боднув дверь плечом, он сорвал магнитный замок и дверь распахнулась, а когда вышли, сразу подпёр её какой-то железкой, которая непонятно откуда оказалась в его руках.

Минуя нескольких больничных зданий, мы вышли в какой-то лесопарк и, повернув направо, пошли по ухоженным дорожкам. Абэ коротко сказал, что идём к метро и едем в центр. А в парке была осень, прямо настоящая красивая осень с опавшими жёлтыми и красными листьями клёнов или каких-то других деревьев, не разбираюсь в этом, но очень красиво. Мимо нас прошёл мужичок с собачим поводком-рулеткой в руках, слева, метрах в тридцати, в листве, резвился его белый лабрадор. Собаке, очевидно, осень пришлась по вкусу. А вот у меня к осени неоднозначное отношение – с одной стороны, очень красиво, а с другой, это же процесс увядания природы и это на меня наводит тоску. Мне больше по душе весна, когда только появляются мелкая листва на деревьях и всё вокруг поёт о жизни. Это, наверное, потому, что я никогда не был аллергиком, те наоборот больше любят осень, когда ничего не цветёт.

Минут через двадцать мы вышли к какой-то автостоянке и, чуть погодя, пришли на станцию метро Красногвардейская, в процессе правда чуть не заблудились и мне пришлось взять на себя ведущую роль в перемещениях по московскому метро в час пик. Абэ на переходе с восхищением рассматривал потолки на станции Театральная, пришлось лёгким толчком напомнить ему, что мы вообще-то спешим. Из метро вышли на Кропоткинской, самурай явно знал куда мы едем и вёл меня в нужном направлении с завидным спокойствием, а ведь он недавно убил, а может просто вырубил, несколько человек. Не, скорее всего всё-таки убил, китайца-то нашего они точно не пожалели.

Выйдя из метро, мы пошли в сторону Храма Христа Спасителя, красивый и большой храм. Думаю, на Абэ тоже произвел впечатление, хоть и был закрыт лесами из-за ремонта. Я же опять ударился в воспоминания. Храм для многих у нас спорный, кому-то место не нравится, кто-то вспоминает как его снесли, но храмы должны объединять, а не разъединять русских людей. Вот есть ещё два знаковых военных храма – Главный Храм Вооруженных Сил России в парке Патриот, который даже у военных сейчас не всегда вызывает положительные эмоции из-за того, как его строили и каким образом собирали на него деньги, а второй – это Морской Никольский Собор в Кронштадте. Ведь наверняка, когда его строили, тоже были люди недовольные, а сейчас вот стоит красавец, радует своей величественностью и тем, что несёт в себе великую память о наших моряках. Вот и с храмом в Патриоте через много лет будет также, будет стоять во славу русского оружия. Прямо в соответствии с выражением нашего царя, Александра третьего: «У России есть только два верных союзника – это её армия и флот». Троица храмов союзников: Христа Спасителя – главный храм России, Кронштадский – храм военных моряков и храм в Патриоте – главный храм русской армии.

Мимо храма по мосту дошли до набережной, а оттуда до первого здания в Курсовом переулке. Я ещё с сарказмом подумал, что более неприметного здания самурай найти не смог: оно не просто отличается от окружающих, оно выглядит как самец павлина среди своих серых самочек – всё из красного кирпича, декорированное мозаикой с языческими символами, балконы подпирают какие-то драконы, на крыше кованная решетка. Короче говоря, Абэ решил действовать по принципу, если хочешь что-то спрятать – положи на самом видном месте. В этом случае, наверное, стоит ему довериться, решил я, и без вопросов последовал на территорию, когда нам приоткрыл ворота охранник. Внутри здание оказалось не менее необычным, много дерева, какие-то резные украшения, лестницы и элементы декора в русском стиле. Мы, пока шли по зданию, никого не встретили, но впоследствии оказалось, что в здании работают организации, как-то связанные с Министерством Иностранных Дел России. Возможно, такие посетители, как мы, привычны в этом здании, поскольку всё время, пока мы находились в здании, на нас никто не обращал внимания, как будто нас нет. Поднялись на пятый этаж, почти под крышу, в небольшую однокомнатную квартирку со всеми удобствами, Абэ закрыл дверь и немного постоял, не отходя от неё, слушая, что за ней происходит. Очевидно, удовлетворившись, он повернулся, виновато улыбнулся, как будто я был чем-то недоволен, я кивнул в ответ и одобрительно похлопал его по плечу, продолжая играть роль немого господина, как будто я и вправду мог оценить то, что он сделал и похвалить его. За последние несколько часов я понял только одно – то, что благодаря этому человеку, я ещё жив и здоров, поэтому и не сдерживал свой порыв.

***

Абэ, после того как они вошли в комнату в одной из тайных квартир, которую им предоставили в качестве места для отсидки дружественные господину силы, понял, что они с Акихиро были на грани гибели, но чудом, и практически без потерь, вырвались. Правда за ними остался жирный след из семи трупов и ничего не знающие о ситуации учёные-китайцы. Но в них самурай был уверен, эти точно выкрутятся, потому как знал, что они уже давно работают на господина и они – это не только те несколько человек, которые приехали с ними в Москву, а целая научная организация, которую фактически полностью финансировала корпорация Фудзибаяси. Вероятность того, что среди них были предатели, конечно, была. Как-то же вышли на нас ровно в тот момент, когда большинство китайцев отсутствовали. Но раскрыть новую личность Акихиро и выдать детали произошедшего переноса сознания они не могли, из-за каких-то блокировок. Да и теперь это было уже несущественно.

Самурай был благодарен за молчаливое одобрение со стороны Акихиро, хотя и понимал, что будь он повнимательнее, всё могло бы пройти чище и без необходимости экстренной эвакуации из медицинского центра. Он посмотрел, как господин разулся и, сняв только куртку, лёг в ближайшую кровать, отвернулся к стене и затих. Акихиро продолжал удивлять своим поведением Абэ: в нём появилось что-то, чего раньше никогда не было, а самое главное – эмоции и какая-то доброта, что-ли. Кроме того, то, что сделал Акихиро в медцентре на первом этаже, вообще выходило за все рамки, он фактически рискнул своей жизнью, чтобы спасти своего слугу, это не лезло ни в какие ворота. Абэ решил, что будет внимательнее наблюдать за господином, чтобы понять, что могло привести к таким метаморфозам в его личности. Это, конечно, связано с переносом сознания, но откуда доброта и жизнерадостность? Ни Акихиро, ни бывший хозяин донорского тела не были добрыми людьми и жизнерадостность была несвойственна ни хозяину, ни преступнику, осужденному на пожизненное заключение. Что-то не вязалось и вызывало у Абэ диссонанс, но в тоже время казалось правильным и справедливым. Откуда такая уверенность, он и понять не мог.

***

Нобухиро Ватанабэ – человек как из анимэ: длинные чёрные волосы, яркие узкие глаза, невысокий рост, строгое чёрное пальто со стойкой, чёрные брюки и лакированные ботинки с зауженными носами. Всё это выглядит очень дорогим и явно пошито на заказ. Взгляд у Ватанабэ колючий и холодный, тонкие черты лица и острый подбородок ещё больше подчеркивают какую-то скрытую в нем твёрдость. Стоя в холле медицинского центра, он был скорее разочарован, чем взбешен, ведь он стоял и наблюдал, как полиция выносит тела его бойцов из здания. Группа Ямагути не в первый раз поручала ему и его команде подобное деликатные задания, как обычно им поручили захватить или уничтожить нужных людей в другой стране, но в столице России это делать им пришлось впервые. Неприятности начались с самого начала: в страну не получилось въехать части основного состава его команды и пришлось затыкать свободные позиции местными наёмниками. А тут, как говорят русские, «полная шляпа»: все толковые наёмники уже несколько лет как заняты на СВО или в других важных для России точках, и в итоге подобрать надёжных профессионалов быстро практически невозможно, связываться же с местным криминалом опасно. Так и получилось, что на задачу по захвату выдвинулись трое из его группы при поддержке семерых местных. И вот результат: объект не захвачен и не уничтожен, в группе потери – двое из основного состава и четверо из местных наёмников.

По задумке должно было все пройти тихо, под видом ареста коррупционера, а в итоге всё пошло наперекосяк. Китаец из группы ученых сообщил, что охраны кроме лички Акихиро нет и из их команды останется человек, который точно не будет сопротивляться. Группа разделилась на три части: четверо внизу, трое на пожарную лестницу, и трое через главный вход в палату на захват. Но каким-то образом объектам стало известно о нападении, и они, ещё до прибытия группы захвата, выдвинулись на пожарную лестницу, где столкнулись нос к носу с прикрывающей группой. Результат стычки – четыре трупа. Среди уходивших по лестнице, старика не было, самурай и ещё один молодой ушли, ни в палате, нигде в медицинском центре ни живого, ни мёртвого Фудзибаяси Акихиро не обнаружили. Китаец, предавший Акихиру, на вопрос об этом сначала начал лепетать что-то про то, что договаривались только о наводке и что про то, где старик он, якобы, ничего не знает. Когда же на него начали давить, он начал с ужасом причитать, что не может ничего им рассказать про старика, что из-за этого пострадает его семья. А при дальнейшем допросе с пристрастием потерял сознание и умер. Как сказали специалисты, от кровоизлияния в мозг. Похоже, на эту информацию всей группе китайцев поставили сильнейший блок.

Ватанабэ не привык сдаваться, поэтому решил продолжать, тем более, что заказ был на всех сопровождающих Акихиро, кроме китайцев. Всё найденное оборудование, включая два планшета, прошерстили на предмет полезной информации, но ничего полезного не нашли. Объекты выскользнули не только из капкана, но и из-под наблюдения. «Придётся начинать всё сначала», -подумав, вздохнул он, и пошёл на выход из медицинского центра.

## Глава 4.

Вот уже третий день мы находимся в добровольном заточении. За это время многое поменялось в моей жизни. Можно сказать мой мир стал наполняться деталями, которые выбивают из колеи и требуют осмысления.

Во-первых, воспоминания Акихиро начали активно занимать все свободное пространство в моей голове. И происходит это в основном по ночам, а утром я делаю открытия, которые, мягко говоря, не способствуют спокойствию и умиротворению.

Ну а как можно без волнений вдруг узнать, что тело, которое я теперь воспринимаю как своё, полгода назад было преступником, осужденным на пожизненное за грабеж и убийства? Или то, что это тело подвязалось защищать родину в составе добровольческих штурмовых отрядов, которым таким образом давали возможность искупить свою вину кровью, и в первом же бою сдается противнику. О чём думал и что планировал этот человек я даже представить не могу, но очень быстро его почти настигло правосудие по-вагнеровски в виде кувалды[11], но звезды так сошлись, что анализы, проведённые украинскими врачами, попали в мировую сеть транспонтологов, где уже по этим данным учёные Акихиро и нашли его. Реакция последовала молниеносно: под гарантии того, что преступник пойдёт на опыты по изменению личности, и от старой личности точно ничего не останется, но зато этот эксперимент послужит науке, представителям корпорации Фудзибаяси удалось договориться с руководством наёмников. Тем более, что всё это было подкреплено довольно внушительной благотворительной поставкой товаров двойного назначения. В итоге теперь у меня вполне легальное тело с чистой историей, к которому в принципе не может быть вопросов ни у государства, ни у каких-либо других структур.

Или как могут оставить равнодушными воспоминания, по которым я наконец понял, кто такой Фудзибаяси Акихиро. А он, между прочим, ни много ни мало – прямой потомок Фудзибаяси Нагато, главы одной из трёх главных школ ниндзя, известный в прошлом своими обширными связями и влиянием. Акихиро не только не растерял влияния, но и основал международную корпорацию, занимающуюся оружием и техникой для разведки и шпионажа. Именно этот лакомый кусок пирога в его наследстве и заставил его конкурентов и, возможно, потомков попытаться помешать очередной раз продлить жизнь, как они думали.

И вот единственный на данный момент, кто знает об их удаче – это я.

Кроме того, преследователи думают, что владелец корпорации готовил себе преемника, так как вот уже несколько месяцев для предоставления прав господина Фудзибаяси Акихиро в любых финансовых или судебных организациях в банках данных присутствует два набора биометрических данных: один самого Акихиро, а второй как не сложно догадаться – мой. И сразу понятно, кого начнут искать, как только потеряют следы Акихиро. А скорее всего уже ищут, не зря же его так опекает верный телохранитель.

Не такими шокирующими, но не менее интересными стали всплывшие воспоминания разговора Акихиро с неким китайским ученым по имени Ху Шисянь, в котором тот пояснял подробности процедуры переноса сознания. Оказывается, перенос происходил не в один день, а являлся длительным процессом, состоящим из множества этапов. Во-первых, было создано несколько копий нейронной сети Акихиро и множество записей электрической активности мозга за последнее время. Эти копии и записи были тщательно сопоставлены с донорской нейронной сетью для очередного подтверждения максимально возможного совпадения. Также был сверен рисунок коры головного мозга. Понятно, что полного совпадения не может быть, так как и кора головного мозга, и сеть нейронов имеют сугубо индивидуальные рисунки у каждого человека, как отпечатки пальцев. Но если кору головного мозга подправить невозможно, то сеть нейронов – это скорее схема, а не набор клеток и для переноса сознания проводится стимуляция донорского мозга для роста нейронов и их связей, воздействием с помощью множественных повторений облучения и электрических воздействий. Это описание чем-то мне напомнило процесс печати цветных фотографий во времена плёночных фотоаппаратов: там приходилось несколько раз с разными цветовыми фильтрами сквозь негатив светить на фото бумагу, которая реагировала на свет разной интенсивности. В итоге на бумаге появлялся рисунок. Естественно, мозг донора перед переносом тоже готовился максимально освобождаясь от старой нейронной сети. Я решил, что раз уж так произошло и я занял чужое тело, то нет смысла рефлексировать по поводу человечности такого поступка, ведь не я это организовал и не мне судить тех, кто в этом участвовал. Но в моих силах сделать всё, чтобы это тело больше не приносило никому беды, а послужило добру.

Для полноценного переноса сознания недостаточно перенести всю нейронную сеть, ведь это будут только воспоминания и возможно какие-то навыки и опыт, содержащиеся в нейронных связях. Само сознание находится не в нейронной сети, а во всей совокупности электрических импульсов нейронов и синапсов. Так вот, для переноса сознания необходимо, чтобы итоговая сеть нейронов максимально возможно совпала с нейронной сетью владельца сознания по структуре и характеристикам самих нейронов.

Доктор Ху говорил Акихиро, что успешный перенос сознания человека еще никто не осуществлял, но по его оценкам достаточно восьмидесяти пяти процентного совпадения нейронных сетей для того, чтобы сознание ожило в новой нейронной сети мозга донора. Именно в этом процессе что-то пошло не так, похоже какие-то важные части нейронной сети при переносе были утеряны или повреждены, в результате чего сознание не прижилось. А вот как моя нейронная сеть и сознание попали в это тело – вообще загадка. Я в этом не специалист, но, очевидно, что-то произошло в момент переноса и это что-то «отпечатало» мою нейронную сеть на мозге донора поверх нейронной сети Акихиро, и произошло это на достаточном уровне, чтобы моё сознание смогло завестись в новых условиях. Чудо, не иначе!

Все эти новые знания и переживания не давали мне прийти в себя с первого дня пребывания в доме на набережной. Но, несмотря на растрёпанные чувства, я старался также вникать и в то, что происходит вокруг, быстрее привыкать к новому телу. Зарядку я решил не бросать, а даже расширить занятиями в виде специализированных тренировок по ниндзюцу, которые также любезно были предоставлены памятью Акихиро. Кстати, я еще до конца не понял, но. похоже, он был в молодости сильным мастером, а в.последствии даже учителем в поддерживаемой им школе ниндзюцу, которую основал его именитый предок. Причем его знания и навыки в этой области были настолько значительными, что, во-первых, мне, для того чтобы постичь все их, понадобится время, а, во-вторых, какая-то часть их меня настораживала и пугала. Было там что-то связанное с пространством и временем, и, по уверенности самого Акихиро, именно это позволило ему так долго прожить активным и относительно здоровым – ни много ни мало сто пятнадцать лет. Не рекорд, конечно, но довольно много.

В первый же день через пару часов после обеда я молча собрался и спустился в закрытый дворик. На улице было по-сентябрски свежо. Недавно прошел осенний дождик и серое небо плотно накрыло собой город. Внутренний двор был небольшим, с трех метровыми заборами, отгораживающими от дороги в переулке. Почему-то на ограде, особенно внутри, густо расставлены камеры наблюдения без слепых зон. Я прошелся по двору и выбрал самое непросматриваемое и в тоже время удобное для тренировок место. Это была небольшая площадка с прорезиненным покрытием. Похоже, летом здесь стоял теннисный стол, сейчас же площадка была свободна, а по углам стояли две пустующие скамейки. Очевидно, погода не вызывает у обитателей дома желания посидеть во дворе, что мне на руку. Естественно Абэ последовал за мной во двор и с интересом наблюдал за моими действиями. Как только я удостоверился в том, что выбранное место подходит, я потихоньку приступил к тренировкам. Довольно забавно выступать на тренировке одновременно в роли тренера и ученика. Моё родное сознание явно выступало учеником, а вот воспоминания Акихиро, возможно благодаря моему воображению, взялось за меня с удивительной активностью. Меня это даже немного напрягло, так как показалось, что сознание Акихиро тут и оно постепенно просыпается. Но обдумав свои ощущения и ситуацию, я решил, что это скорее всего была очень важная часть его жизни, которая прямо так в виде учителя и перенеслась без повреждений. То есть, получается, проекция сознания Акихиро-учителя перенеслась вполне успешно, но её одной недостаточно, чтобы захватить власть над телом, а вот учить меня, так сказать не выходя из тела, вполне себе может – очередное подтверждение того, что по-крупному мне везёт, а в мелочах можно и перетерпеть.

И вот мой новый внутренний учитель плотно взялся за моё развитие и обучение. В основном это были комплексы приемов, похожие на ката в каратэ, но со странными включениями с замираниями и рывками в стороны – ниндзюцу одним словом. Возможно, с ростом мастерства, я начну понимать необходимость движений, кажущихся лишними.

После первой тренировки я решил принять душ, снова прокололся и начал говорить. Оказалось, для того, чтобы пошла горячая вода в душе необходимо несколько минут. Мне, уже давно живущему в Москве, это непривычно, и в итоге, когда я сходу влез под душ и врубил его на всю, думая, что вода пойдет как минимум слегка тёплая, она пошла ледяная. Ну вот Абэ и услышал наш отборный русский мат в адрес душа, строителей и того, кто так делает водоснабжение. Скорее всего из-за этого он решил, что я уже могу говорить, и когда я вышел из душа, на довольно хорошем русском с забавным восточным акцентом спросил:

– Ваше тело согрелось? – причем спросил с таким видом, как будто пожелал мне «С легким паром». Я же, с учетом обстоятельств, воспринял это как издевку.

– Да вполне, – коротко и раздраженно ответил я, не развивая тему, так как уже понял, что это мой очередной прокол и надо как-то выравнивать ситуацию, чтобы не выдать себя еще больше. Очевидно, что у меня должны быть какие-то вопросы к охраннику, поэтому я решил немного уточнить ситуацию.

– Почему мы здесь, а не в другом месте? – спросил я сразу же понял, что вопрос довольно глупый.

– Но Абэ терпеливо и лаконично ответил:

– Нам пришлось прекратить обследование из-за нападения. Это место оказалось лучшим, из предложенных нашими людьми.

– Что дальше? – продолжил интересоваться я

– Сейчас готовятся новые документы и нам надо будет уехать, так как у местных властей начали возникать вопросы по тому, что случилось в медицинском центре.

Я кивнул, показав, что мне информации достаточно и на этом разговор окончен. Мне показалось, что это в стиле Акихиро. Дальше мы с Абэ общались довольно сухо и больше рамках бытовых вопросов. Мой прокол меня очень беспокоил. Я, конечно, знал, что и Акихиро, и Абэ, когда было найдено тело донора, для поддержания легенды начали интенсивно изучать русский язык. Но что-то мне подсказывает, что те обороты, которыми я описал своё отношение к неожиданно холодной воде в программу их обучения вряд ли входили.

На второй день пришел человек, сфотографировал нас и снял отпечатки пальцев. Похоже, документы были уже почти готовы. Поговорив с фотографом Абэ сообщил, что есть три варианта, куда мы можем направиться далее: Тайланд, Турция, Вьетнам. От меня требовался выбор и я выбрал Турцию. Я бы лучше, конечно, остался в России, но раз уж телохранитель говорит про эти варианты, значит для этого есть веское основание, поэтому я решил пока не упираться и не показывать своё мнение. И вообще, всё больше я начинаю себя ощущать секретным агентом, у которого задание было настолько тайным, что он сам не знал, в чём оно заключается.

***

В первый же день пребывания в убежище на набережной, Абэ получил множество пищи для размышлений. Во-первых, судя по поведению господина, он начал приходить в норму. С утра вставал, правда не так рано как раньше, но зато все остальные привычки с небольшими незначительными изменениями полностью соответствовали тому времени, когда он ещё передвигался самостоятельно. После обеда неожиданно Акихиро собрался и пошел на улицу, естественно Абэ увязался за ним, молча следуя в нескольких шагах сзади. Неторопливо спускаясь по лестницам господин внимательно осматривал внутреннее убранство и детали здания. Выйдя на улицу, он остановился, немного помяв руки, внимательно начал осматривать справа налево видимую часть внутреннего двора и стены его ограждающие. Затем повернулся и пошел в левую часть здания, где двор продолжался за зданием. Там, пройдя в дальний угол двора, он также внимательно осмотрел ограждения. Очевидно, увиденное устроило его, поэтому развернувшись, он подошел к скамейке, стоящей под деревьями у забора, снял куртку и положил её на скамейку. После этого вышел в центр небольшой площадки и начал немного неуклюже, что понятно для его состояния, выполнять Хэйхо-гата[12]. Первый день Абэ только наблюдал, но уже на второй день заметил существенные качественные изменения в работе Акихиро и решил присоединиться к тренировкам.

Дни шли размеренно: подъем, зарядка, завтрак, изучение новостей, обед, отдых, тренировка и так по кругу. Размеренно, если исключить забавное происшествие в первый день тренировок. Оно произошло в тот момент, когда господин пошёл после тренировки принять душ. Очевидно, когда он залез под душ, температура воды не соответствовала его ожиданиям. О чём он довольно красочно на чистом русском языке известил, похоже, весь дом. Что-то там кричал про строителей, их руки, про сам душ и почему-то про любовь к нему и явно не платоническую, а ещё про каких-то людей, которым он этот душ обещает засунуть куда-то глубоко и опять же по-любви. Большинство оборотов русского языка Абэ не понял и был удивлен, откуда их знает господин. Единственное объяснение, которое нашел для себя самурай это то, что, возможно, эти знания остались в мозге донора тела. Но, как говорится, у них тут в России «осадочек остался» и вопросов в голове Абэ по поводу успешности переноса сознания господина стало чуть больше.

В тоже время Абэ старался контролировать ситуацию вокруг происшествия в медицинском центре и вообще по отношению к их с господином безопасности. По данным от верных людей нападение было организовано и проведено силами сборной солянки из якудза и местных наёмников под руководством некоего Нобухиро Ватанабэ, который специализируется на решении подобных проблем для группировки Ямагути. Одной из основных черт, которые отметили специалисты – это упёртость Нобухиро и то, что он никогда не отступается, даже если это идет в убыток его команде. За это, очевидно, его сильно ценят среди группировок Якудзы. Но это не сулило ничего хорошего им с Акихиро. Кроме того, специалисты обратили внимание Абэ на то, что, возможно, с чьей-то подачи местные власти и спецслужбы вместо того, чтобы раскручивать личности нападавших, кинулись искать беглецов. Очевидно, кто-то финансово повлиял на акценты проводимого расследования. Полученная информация не оставляла иного выбора, кроме как рассматривать варианты эвакуации из России. Процесс подготовки документов был начат еще в день переноса сознания, поэтому его пришлось только немного ускорить. Пришел человек для фотографии и сбора биометрических данных. Фотограф сообщил, что аналитики предложили наиболее оптимальные варианты для эвакуации, Абэ тутже предложил выбор господину. Акихиро выбрал Турцию. Странный выбор. Самурай ожидал, что это будет какой-то вариант из тихоокеанского бассейна. Но, очевидно, господин руководствовался чем-то, чего Абэ не учел. Дальше предстояла организация и оплата турпутёвок, всё это телохранитель взял на себя. На удивление в Москве оказались очень развитыми любые услуги через интернет. Самурай, даже не имея еще документов на руках, но зная основные данные, смог заказать две турпутевки в Турцию на ближайшие даты с размещением в вилле с собственной закрытой территорией на охраняемой территории отеля.

## Глава 5.

Документы с нашими легендами для поездки в Турцию, телефоны с турецкими симками и банковские карты мы нашли, когда утром вышли на зарядку. Абэ взял конверт с документами, заглянул внутрь и сказал:

– Документы.

Иногда он поражает меня своими комментариями. Капитан очевидность. А то я без него не вижу, что это документы. Неужели, они всегда так общались с Акихиро. А может просто я не с той ноги сегодня встал. Я кивнул и продолжил разминку.

Сегодня я почему-то плохо спал и совсем не запомнил, что мне снилось. В голове было ощущение, что информация старика продолжает усваиваться, но почему-то нового ничего не всплыло. Объяснения этому я не находил и просто полностью отдавался упражнениям. На улице по-осеннему моросило, но мне это совсем не мешало, а скорее приятно бодрило и вызывало ощущение свободы. Через пятнадцать минут, дождавшись окончания очередного комплекса упражнений, Абэ дал понять, что нам пора. Вернувшись в наше жилище, он достал документы и дал мне почитать легенды, с которыми он ознакомился, пока я делал зарядку. Из них выходило, что я – Алексей Крамов, русский парень двадцати пяти лет, мечтающий о боях ММА[13] и активно готовящийся к профессиональным соревнованиям. А Абэ – этоБаатр Очиров, калмык сорока семи лет, тренер по каратэ и дзю-до. Он меня, получается, и готовит к боям без правил. Ну ок, вполне понятная легенда, которая не должна вызывать диссонанс ни у нас, ни у окружающих.

Билеты на самолёт оказались на завтрашнее утро, но Абэ сказал, что уходить надо прямо сейчас и начал собирать вещи. Гаджеты, которые мы получили во временное пользование, были безжалостно приведены в нерабочее состояние и отправились с ненужными вещами в мусорный пакет. Мы быстро оделись и пошли на выход.

Молча, ни с кем не прощаясь и, как обычно, не пересекаясь, мы покинули территорию дома, в котором прожили почти неделю. Не оглядываясь, мы двинулись обратно, как и пришли сюда: по ступенькам через мост, мимо Храма Христа Спасителя. Обойдя храм и завернув на улице направо, Абэ выкинул в урну мусорный пакет и прошел ещё метров сто, после чего остановился и начал вызывать такси. Через восемь минут, сев в любезно подъехавшую прямо к нам машину, отправились, как я понял по навигатору, в торговый центр на окраине Москвы.

В торговом центре мы долго закупались как туристы и спортсмены, чтобы как можно больше соответствовать легенде. Меня почему-то больше всего порадовали плавки с пальмами. Вспомнилось даже, что в детстве, в Рязани, были похожие у меня плавки-бермуды и как я их порвал, прыгая с друзьями с тарзанки. Приятели меня тогда долго успокаивали и говорили: «Ничего, походишь как все, в укороченных.» Смеясь при этом. Ну не гады? И вот у меня снова есть бермуды. Как мало надо для счастья. Перекусив в зоне фудкорта, мы вызвали такси в аэропорт.

***

В строящемся здании жилого комплекса возле проёма окна четвёртого этажа, выходящего на Курсовой переулок, стоял человек в чёрном пальто и внимательно наблюдал как несколько человек проникают на территорию напротив. Ватанабэ сорок минут назад получил наводку, где могут находиться самурай и молодой человек, которых они всё это время продолжали искать. Через пять минут после того, как его люди оказались на территории внутреннего двора, у здания уже останавливались оперативные машины местных спецслужб. Похоже, он поторопился и не поинтересовался, в чьё здание он послал людей. А ведь он очень сильно не любил ошибаться, здесь же в России его постоянно преследуют ошибки, порой глупые. Без сомнений, его вина в том, что его людей уже крутят, а он даже не понял, были ли тут люди, которых он ищет или нет. Хорошо хоть в этот раз он послал только местных наёмников, которые ничего не знают ни про него, ни про цели. А всё, что они знают уже известно местным специальным службам в результате расследования происшествия в медицинском центре. Он развернулся, нервно бросил зубочистку, которую крутил всё это время в руке и пошел к выходу. Больше ему здесь делать было нечего.

***

Аэропорт Шереметьево встретил нас множественными информационными табло и раздвижными стеклянными дверями, большинство из которых были почему-то закрыты. Летал я в своей жизни редко, а точнее всего один раз, в детстве, поэтому немного, ну совсем чуть-чуть, волновался. Волнение было какое-то приятное и в тоже время беспокоящее. Приятное, очевидно, от того, что я, возможно, впервые в жизни увижу море, ну а беспокойство передается мне от Абэ. Ведь за нами явно гонятся и ему приходится уводить нас от всех угроз, а от меня пользы ноль. Пока шли от дверей к стойкам регистрации, вспомнил шутку, которую нам особист еще в академии рассказывал: «Если вы подозреваете, что кто-то наблюдает за вами, зевните. Если он действительно смотрит, то тоже зевнёт.» Ради забавы смачно зевнул и с удивлением обнаружил, как минимум трое людей вокруг зевнули в ответ. Да ну, ерунда какая-то, не могут же они все следить за нами. А Абэ посмотрел на меня как-то странно и покачал головой из стороны в сторону. Похоже, не одобрил мою шуточную проверку. Вообще самурай какой-то весь на правилах и традициях. Интересно, все японцы такие? Ведь с такими умными лицами обычно и делают самые глупые вещи.

Часы на табло показывали шесть часов вечера и нам абсолютно нечего было делать, так как до регистрации начала посадки на рейс ещё очень долго. Я хотел было прогуляться по аэропорту и поглазеть, но Абэ, не знаю как это у него получается, мягко направил меня в сторону одноместных капсульных отелей, и только когда я залез в бокс и улегся, до меня дошло, как он ловко нас водил по аэропорту так, чтобы мы минимально засветились на видеонаблюдении: то прикрывал нас другими туристами, то мы становились за различные стойки. В общем, проявил недюжие способности в шпионских играх. В моём спальном боксе присутствовал телевизор с набором телепрограмм, игр и фильмов, вот этим я и решил убить оставшееся время перед сном.

Проснулся я от звонка телефона. Звонил Абэ, чтобы сообщить, что нам пора на регистрацию и посадку. Я быстро собрался, достал вещи, и мы пошли оформляться на рейс. Сдав вещи в багаж и пройдя проверку на входе в международную зону, мы пошли не к своему 58-му гейту, а к посадочным зонам для внутренних рейсов. Мне без объяснений было понятно, что таким образом мой самурай позволяет нам избежать нахождения в месте, где нас могут поджидать. Мы выбрали удобное, не особо просматриваемое место в зоне ожидания, и сели на места напротив друг друга. Я натянул на себя кепку поглубже и сделал вид, что дремлю, а Абэ, упершись в колени локтями сделал вид, что погружен в телефон, при этом стал внимательно наблюдать за происходящим вокруг. Даже я ощущал, что напряжение нарастает. Просидев так минут сорок, мы услышали объявление о начале посадки на наш чартерный рейс, но пошли на посадку не сразу, а дождавшись объявления об окончании посадки. Вот тогда Абэ встал и увлек меня за собой. Чем больше мы приближались к своему посадочному выходу номер 58, тем больше я ощущал, как чувство опасности начинает во мне потихоньку нарастать. Когда мы прошли поворот возле гейтов 44-45, чувство опасности уже вопило и я был на взводе. По телу пошёл адреналин и, несмотря на расслабленную походку, идущего немного впереди и слева самурая, я чувствовал, что и он находится в предбоевом состоянии. В этот момент я в первый раз я почувствовал, что мы готовы действовать совместно. Несколько дней совместных тренировок не прошли даром. Когда мы подходили к следующему повороту, слева меня обдало холодом и краем глаза я обратил внимание на человека в чёрном. Его бледно-белая кожа резко контрастировала с чёрной одеждой, волосами, бровями, глазами и, мне даже показалось, губами. Одним словом, тёмный, именно так я себе его и пометил, считав такую внешность как потенциальную опасность. В зале ожидания в этот момент было много народа, так как множество рейсов переносилось из-за вражеских беспилотников. Толпы людей устало ожидали объявления своих рейсов, не желая услышать вместо этого очередное «Посадка задерживается». Мы двигались к своему гейту.

***

Нобухиро Ватанабэ умел считать, поэтому не мог допустить третьего провала подряд. На операцию в аэропорт, по очередной наводке, он выдвинулся лично вместе бойцами из основного состава его команды. Аэропорт международный, поэтому передвигающиеся по нему мелкие группы иностранцев подозрений не вызовут. Их минивены подъехали к дверям аэропорта и они прошли досмотр на входе. Шуметь в главном аэропорту России Ватанабэ не собирался, поэтому приехали без оружия, чтобы максимально деликатно захватить цели. Данные с местных серверов видеонаблюдения получить не удалось, а аэропорт слишком огромен, чтобы обыскать его тем количеством людей, которые были у него в наличии. Поэтому он решил положиться на свою натренированную интуицию, которая привела его в терминал D к гейтам 51-53. Место угловое и проходное, позволяющее контролировать максимальное количество пассажиров. Когда и куда цели направляются, якудза, конечно, не знали, но можно было попытаться предположить. Во-первых, это точно не Россия: тут, стараниями Ватанабэ, беглецам получилось устроить максимально некомфортные условия, вынуждающие постоянно скрываться от его команды и местных спецслужб. А вот куда они решат улетать за границу – это вопрос сложный, первым приходит в голову, конечно, тихоокеанское направление, поэтому эти рейсы были изучены в первую очередь. Но таких в ближайшие сутки предстояло всего три, а вот в Турцию и другие соседние страны с Россией таких рейсов существенно больше. Ватанабэ решил, что больше вероятность поймать беглецов именно на рейсах в Турцию, так как для России она выполняет сейчас роль логистического хаба, ведь большинство европейских стран отменили авиасообщение с Россией. Исходя из этих соображений, они заняли позиции, максимально удобные для контроля выходов на регулярные рейсы в Турцию.

Прошло уже семь часов и в Турцию вылетело 10 рейсов, а нужные Ватанабэ люди так и не появились, и он начинал нервничать. Тучей ходил между гейтами и успокаивал себя тем, что интуиция ещё ни разу его не подводила. В зале из-за постоянных отмен и задержек рейсов скопилось множество ожидающих пассажиров, в том числе с детьми. В основном это были отпускники, которые, несмотря на ситуацию в стране, решили, что война войной, а отдых по расписанию. В результате их отдых с самого начала был сопряжен с угрозой срыва или, в лучшем случае, укорачивания, из-за различных угроз и отмен полётов. В одном из дальних гейтов объявили очередную посадку и народ потянулся на посадку. Ватанабэ почувствовал, что наступает момент активных действий и дал знак своим людям быть готовыми. Он первым увидел Абэ Хидэнари.

***

Посадка на рейс SU-7854 в Анталию подходила к завершению и Алина уже объявила об окончании посадки, попросив опаздывающих пассажиров поторопиться. Последние пятнадцать минут перед закрытием гейта всегда самые нервные. В этот раз опаздывающих пассажиров скопилось больше, чем обычно, и у стойки организовалась небольшая пробка. Методично выполняя свою работу Алина всё же увидела, как к толпе сзади приближались ещё двое опаздывающих. Это были двое мужчин, которые не бежали, а шли спокойным, и в тоже время быстрым, целенаправленным шагом из дальнего конца терминала. Они выделялись на фоне сонных отпускников. Спортивное телосложение и уверенные движения, и спортивные сумки на широких плечах. Алина уже мысленно подбирала слова, которыми будет отчитывать этих двух за опоздание, но взгляд младшего сбил её боевой настрой.

Мужчины были в нескольких метрах от стойки регистрации, когда из толпы ожидающих других рейсов отделились трое мужчин. Они были в толпе всё это время, делая вид что ждут свой рейс. Но Алина всё равно выделила их из толпы. Слишком приметные азиаты, пытающиеся казаться рассеянными.

Всё произошло в считанные мгновения. Эти трое одновременно двинулись на наших спортсменов – не случайно, а как слаженная группа. Никто не крикнул, не позвал охрану – просто никто не успел осознать, что произошло. Один из нападавших, коренастый, попытался схватить того парня, что успел подойти к стойке ближе. Тот, что был постарше, с тёмными волосами и азиатскими чертами лица отреагировал мгновенно. Он не закричал, а единым плавным движением ушёл от захвата и ответил коротким жёстким ударом противнику в нос.

И тут сердце Алины ёкнуло от страха и восхищения. Она смотрела на того, второго. Того, что шёл слева. Он был молод, почти её возраста, с чистым, открытым лицом, которое сейчас выражало не страх, а холодный, хищный расчет. Когда на него набросились двое, он не растерялся. Он бился, как зверь, попавший в капкан – отчаянно, умно и молча. И в этот момент Алина поняла, что не просто наблюдает за дракой. Она болеет за них. За этого молодого парня.

«Господи, только бы наши справились», – пронеслось в её голове, пока пальцы судорожно искали кнопку вызова службы безопасности на панели стойки.

Ребята спортсмены работали как единое целое. Темноволосый коротко выкрикнул что-то своему напарнику, и тот, отбил атаку, использовав инерцию противника. Это было страшно и… красиво. Такой отточенной, яростной силы она никогда не видела.

Толпа вокруг загудела, заволновалась, кто-то вскрикнул. Из толпы к месту событий торопились ещё трое противников. А наши ребята, получив короткую передышку, рванулись к стойке. Их взгляды были устремлены на Алину. На дверь. Она увидела, как коренастый с окровавленным носом снова делает выпад, и рука Алины сама потянулась к тяжелой створке. Инстинкт кричал: «Закрывай! По инструкции! Опасность!» Но сердце, это предательское сердце, которое за считанные секунды начало биться в унисон с его отчаянным ритмом, шептало ей: «Пропусти их».

Они влетели в проём, задыхаясь, с разгорячёнными лицами.

– Ваши посадочные? – выдавила Алина, и её голос показался ей же чужим, и каким-то тонким.

Темноволосый, с немного раскосыми как у азиатов глазами, показал талоны, и проскальзывая внутрь вместе с ними.

А он… молодой парень… на секунду задержался, его взгляд встретился с Алининым. В нём не было паники. Была благодарность. И что-то ещё, от чего у меня перехватило дыхание. Глубина. Сила.

– Спасибо, – выдохнул он и скрылся в посадочном рукаве.

Через стекло закрытой двери гейта Алина видела, как их преследователи, поняв своё поражение, растворяются в толпе.

***

Мне казалось, мы н когда не дойдем до самолёта. Движение было как сквозь желе времени. Явно все происходило быстро, но я ощущал это как замедленный боевичок, в котором только полный увалень не сможет выйти из ситуации проигравшим. В первый раз в жизни я видел не только грозящие последствия складывающейся ситуации, но и все детали происходящего настолько чётко и медленно, что успевал выбрать самое оптимальное поведение из всех на тот момент доступных. Абэ при этом не только не мешал, а был как бы частью нашего общего организма, единственной задачей которого, во всяком случае как я её воспринял для себя, пройти на свой рейс, и чтобы никто не смог этому помешать.

Противников мы уделали на удивление быстро, и даже присутствие в зале терминала еще шестерых их сообщников, плюс тёмного, не могло никак помешать нам подняться на борт. Всё, что происходило вокруг я воспринимал без эмоций и только с холодным расчетом. От этого на душе было как-то спокойно и упорядочено. Ощущение, которое мне очень понравилось. Возможно, это был тот самый боевой транс, о котором я так много слышал и читал в молодости, но никогда до сих пор не чувствовал такого.

На борту мы оказались в числе последних, отдали стюардессе посадочные и пошли на свои места. Кинув сумки на багажные полки, мы уселись в кресла. После того как наконец устроились, Абэ повернулся ко мне и сказал:

– Это было хорошо! – И я был с ним согласен.

***

Ватанабэ наблюдал за всеми событиями с небольшого отдаления. Его бойцы с самого начала потеряли инициативу и опаздывали. Несмотря на то, что они знали, кого конкретно ждать, откуда примерно появятся объекты слежки, и даже были заранее предупреждены, за несколько секунд, до начала действий, они то ли не сумели мобилизоваться и ударить в полную силу, то ли противник настолько силён и уверен в себе, что никакие их действия не могли навязать нужный бойцам якудзы вариант хода событий. Его бойцов уделали как мальчишек, и им сразу же пришлось ретироваться, чтобы не разбираться с местной службой охраны. Но Ватанабэ видел противника и знал, куда он направляется. Противники улетали из России, а значит шансы его команды снова росли.

– До встречи в солнечной Турции, мистер Абэ! – подумал он.

## Глава 6.

Полет прошел спокойно и мирно по сравнению с посадкой на рейс. После нескольких часов прямого полёта пилот объявил о том, что заходим на посадку и через некоторое время заложил разворот на сто восемьдесят градусов над морем и продолжил снижение. На полосу мы зашли со стороны моря и очень хорошо было видно береговую линию Анталийского побережья: слева город Анталия и небольшой водопад, а справа множество курортных отелей до самого горизонта. Отлетая от побережья, на земле начали появляться теплицы и, наконец, мы снизились до посадочной полосы. Как только самолёт лёгким толчком коснулся земли, в салоне раздались аплодисменты, что меня довольно сильно озадачило. Для меня это всё равно, что в автобусе на конечной хлопать, выглядит странно. Хотя кто его знает, что в эти хлопки вкладывают пассажиры: может они так Бога благодарят, что долетели, а может скидывают своё напряжение, чужая душа потёмки. Но моё недоумение поддержал и Абэ, с удивлением посмотрев почему-то на меня: типа «твой народ, вот и объясняй». Я в ответ пожал плечами, изобразив немой вопрос: «А чего я? Я сам обалдел!»

В аэропорту мы быстро прошли пограничный и таможенный контроль, дождались багажа и вышли из стеклянных дверей. Мы прилетели в лето. Прямо перед нами раскинулись лотки с названиями туроператоров, у которых постепенно начали собираться очереди из вновь прибывших туристов. Повернув направо и пройдя мимо растущих очередей, мы вышли на стоянку, где нас уже ждал индивидуальный трансфер до отеля и виллы. Около часа я глазел в окна на окружающие пейзажи. Мимо пролетали небольшие городки, в которых на каждом здании я заметил бочки и солнечные панели. Похоже, тут по полной люди используют солнце для подогрева воды днём. Хорошая экономия электричества получается. Очень часто попадались на глаза флаги Турции: на площадках, на балконах и на больших флагштоках. Выглядит патриотично. Между городками мы проезжали в основном пустынные территории, в нескольких местах были высажены саженцы каких-то хвойных деревьев, а потом мы свернули и начались рощи эвкалипта и сосен.

Пока я любовался красотами за окном, мы подъехали к месту назначения и наш минивен начал закладывать виражи по извилистой дороге, между высоких деревьев и наконец остановился возле одноэтажного здания, огороженного небольшой изгородью. Мы высадились, дождались пока водитель достанет наши баулы, но подхватить их мы не успели, так как их перехватил подбежавший пожилой турок невысокого роста, который постоянно улыбался и повторял: «Дрюг, дрюг …», при этом преданно заглядывая мне в глаза. Он резво протащил два наших не особо тяжелых баула метров тридцать и аккуратно водрузил на диванчик в прихожей, затем повернулся с ожидающей улыбкой ко мне. Я озадачено посмотрел на Абэ. Тот из заднего кармана что-то достал и сунул турку. Турок сжал свой кулачок, прикрыл довольно глазки и поклонился. А потом, отвернувшись и разжав кулак, как мне показалось, даже зашипел, когда увидел, что ему дали. Похоже, мой самурай не сильно оценил его помощь и носильщик остался этим очень недоволен. Не скрывая своего недовольства, он с тихим бормотанием удалился с территории нашей виллы. «Не прокатило!» – подумал я и улыбнулся. В этот момент из глубины помещения к нам вышла девушка, представилась Настей и на хорошем русском предложила пройти и осмотреть наши временные владения. В процессе осмотра она также описывала распорядок того, как нас будут кормить и то, что мы можем при желании пользоваться общими ресторанами на всей территории отеля. Я слушал в пол уха её и больше уделял внимания окружающим запахам, которые набросились на нас сразу при выходе из машины. Пахло какой-то хвоей и цветами. Запах такой сильный, что даже немного сбивает с мыслей, и это сильно расслабляло и как будто обволакивало всего меня покоем и умиротворением. «Прям околдовывают» – подумалось мне, «Надо держать ухо востро». После вводной информации девушка мило улыбнулась и пригласила нас на прогулку по отелю, чтобы она могла показать нам дополнительные возможности. Мы переглянулись с Абэ и я спросил:

– А мы можем сделать это завтра, например, после завтрака?

– Да, конечно. Хорошего отдыха и до завтра! – подтвердила Анастасия улыбнувшись. Легко развернулась и пружинящей походкой удалилась.

Мы пошли в номер. Наши сумки уже были внутри, всё стояло около двери, самурай быстро подхватил их и понёс в большую комнату, начал раскладывать вещи по ящикам и шкафам. Мне было неудобно, что он прислуживает мне, но надо соответствовать, поэтому я взял себя в руки и пошел на лужайку перед виллой. А там – мечта отдыхающего: четыре деревянных шезлонга, по два с обеих сторон от выхода, между ними накрытый фруктами и шампанским столик. «Кого интересно они ждали?»– удивился я. Но то, что было позади столика меня быстро отвлекло: там был наш, хоть и временно, но личный бассейн в половину от олимпийского, без дорожек и с джакузи в одном из углов. За бассейном изгородь из кустов с небольшой калиткой, а дальше не сильно широкая полоска песчаного пляжа и море. Нет, МОРЕ! Море, которого я никогда ещё не видел, ни разу в жизни. Я стоял с открытым ртом и глупо улыбался неожиданному детскому ощущению кратковременного счастья от впервые увиденного чуда. Да! Именно чудом я воспринимал всю эту воду вокруг меня. Я постоял несколько минут, запоминая увиденное, как будто фотографируя свои ощущения и впечатления в своём сознании. Почему-то я был уверен, что такие моменты в жизни очень редки и их надо особенно ценить. Сделав фото в своём воображении, почти подпрыгнув, я развернулся и вприпрыжку пошёл к своим вещам. Еле удержался, чтобы не запеть какую-нибудь песенку про море, солнце и песок.

Проходя мимо Абэ, я пробормотал, что иду на море и начал искать бермуды, открывая и закрывая ящики, которые он только что заполнял. Найдя, наконец-то, что искал, я схватил плавки и пошёл в уборную. Там быстро переоделся и вышел, двинувшись в сторону калитки. Краем глаза заметил, что самурай тоже уже в плавках и с удивлением смотрит, как я странно себя веду при виде обычного моря. Ему ведь невдомёк, что я не его хозяин, который всю жизнь прожил на берегу моря, и воспринимал эту солёную воду так, как мы воспринимаем небо, солнце, лес и всё, что всегда нас окружает. Чтобы не давать ему больше пищи для неправильных размышлений, я интенсивно принялся перебирать голыми пятками по песку в сторону воды. Перед самой водой напоролся на мелкие ракушки и от неожиданности подпрыгнул, матюкнувшись, но взрослого белого мужика, впервые идущего к морюшку, такой ерундой как острые ракушки разве остановишь. Я героически преодолел полосу неприятных ощущений, оказался в морской воде и продолжал постепенно двигаться глубже. Когда вода дошла до уровня груди, я почувствовал море. Во-первых, я ощутил миллиарды тонн воды, которые распростёрлись впереди меня. От этого было немного жутко и волнительно. А ещё я почувствовал как эти миллиарды тонн мягко толкают меня в грудь волнами, как будто я своим телом чувствую биение сердца всей планеты. По факту, конечно, это не так, а волны – это влияние нашего спутника и всё такое. Но кого в такие моменты волнуют такие мелочи? Сердце планеты толкало меня как пушинку своим биением и это приятно выносило мне мозг от счастья. Вот оно море!

***

«Вот теперь поиграем по моим правилам на нашем поле!» – мстительно думал Нобухиро Ватанабэ, выходя из дверей Аэропорта Анталии.

Здесь, в Турции, собралась вся его команда, за исключением тех, кто ещё не успел вырваться из России, но и они уже летели следующим регулярным рейсом. Его люди уже были на месте и установили наблюдение за Абэ и его напарником. Машина ждала у выхода и тронулась, как только он и его охранник сели. Расположившись в салоне возле стола, Ватанабэ начал изучать схему объекта, на котором планировался захват целей. На первый взгляд задача была проще некуда, но предыдущие попытки он не был склонен списывать только на удачу противника. Абэ был хитер и наверняка многое предусмотрел. И оказалось, он так думал не зря.

Отель, который выбрали для временного пребывания, несмотря на кажущуюся простоту и расслабленность, оказался объектом с хорошо продуманной охраной. Строили его под началом немцев и руководство охраны полностью состояло из немецких специалистов по безопасности, которые не просто любят порядок, они им живут. Поэтому все системы и служба охраны отлажена на высшем уровне. Получается Абэ с напарником оказались в особо защищенной зоне внутри довольно хорошо охраняемой территории отеля. Брать наскоком такую крепость не стоило, да и не имело смысла, так как это можно было организовать проще и изящнее.

Ещё до вылета из Москвы Ватанабэ организовал ориентировку на лиц, под которыми пытались скрыться эти двое. Некие Баатр Очиров и Алексей Крамов неожиданно для самих себя оказались не спортсменами, а опасными террористами, готовящими теракт на территории Турции. На такое руководство анталийских карабинеров просто не могло не отреагировать и по информации из доверенных источников операция по захвату уже вовсю готовилась. Оперативностью они, конечно, не отличались, захват планировался утром в районе шести утра. Людям Ватанабэ нужно было сделать так, чтобы захват превратился в уничтожение. Именно над этим сейчас он и думал, смотря на схему ви-ай-пи зоны отеля.

***

Сидя на песке, я наслаждался вечерним солнцем и обдумывал своё положение. Чувства, прямо скажем, противоречивые. Да, прямо здесь и сейчас вокруг сказка и море, песок, красивые девушки и бог его знает какие ещё удовольствия, но поверх этой сказки толстым слоем намазана неизвестность и угрожающая действительность, которая так и норовит под своим весом раздавить эту красивую картину вокруг. И вот, чтобы слой грозивших нам с Абэ неприятностей не задавил нас вместе с моими впечатлениями от моря, мне надо было возвращаться в реальность и начинать действовать. Только защищаясь и не нападая ни когда не выиграешь, а ставка в этой игре наша жизнь.

– Что дальше? – как бы подытожив свои размышления, я спросил у Абэ;

– По плану через неделю вылет в Европу, куда – ещё уточняется, – ответил он немного задумавшись;

– У нас нет столько времени, нужно форсировать события. А вылет надо планировать на завтра. Край – послезавтра; – неожиданно уверенно для самого себя, сказал я;

– Тогда я должен сегодня встретиться с нашим человеком за территорией отеля. – не раздумывая ответил Абэ;

– Идём вместе. – подытожил я наш разговор.

Сразу после ужина, накрытого прямо у нас на вилле, мы переоделись так, чтобы как можно меньше напоминать отдыхающих и больше походить на местных. Брюки и светлые рубашки неярких тонов и без рисунков с пальмами составили основу нашего вечернего гардероба. Наверняка, мы всё равно бы отличались от местных, но хотя бы не будем маячить как два ярких пятна среди обычных людей.

Выйдя с территории отеля, и пройдя по тропинке до дороги, мы попали в другой мир. Где нет деревьев, здания максимально просты и вокруг всё выжжено жарким климатом. Пройдя несколько сотен метров вдоль дороги, нашли стойку для вызова такси, недалеко от уже закрытого, одиноко стоящего магазинчика. Такси приехало быстро и мы доехали до ближайшего населенного пункта, где Абэ попросил высадить на площади. Оттуда мы двинулись в сторону низких часто стоящих зданий, между которыми машина могла протиснуться с трудом. Пройдя квартал, Абэ достал телефон, вынул из него сим-карту, сломал её пополам и вместе с телефоном выкинул в мусорный бак, стоящий рядом, затем мы свернули налево и через двор здания вышли на другую улицу, на которой Абэ ускорился, а я старался держаться рядом. Я уже понял, что мы явно от кого-то пытаемся оторваться и не собирался оставаться статистом в этом процессе. За следующим поворотом в углу я увидел изрядно побитую жизнью эндуро[14], но судя по тому, как она стояла, была она явно на ходу и буквально недавно тут появилась своим ходом. Я буркнул Абэ: «Прикрой» и занялся мотоциклом. Через пару минут я его с большим удовлетворением завел и скомандовал: «Погнали!» Бедный эндуро надрывался, везя на себе двух немаленьких мужиков, но довольно резво мчал по проулочкам городка. Абэ. сидя сзади. быстро сообразил взять на себя роль штурмана, тычками мне в бока указывая. куда дальше поворачивать. Пару раз мы промчались насквозь через внутренние дворы, в одном из которых поскользнувшись в луже задним колесом, мотоцикл пошел юзом, а я пытаясь удержаться, и чтобы не упасть. упёрся ногой в стоящий тут же таз. Со стороны, наверное, это выглядело забавно. Два мужика на мотоцикле крутятся вокруг таза и не могут вырваться. Но, сделав пару кругов, я качнул влево и мы вырвались из этой ловушки. Проехав ещё несколько поворотов, мы бросили мотоцикл и пошли пешком. Выйдя из населенного пункта мы прошли пару километров и опять вызвали такси. В этот раз мы ехали дольше, до ещё одного уже более крупного поселения. Там мы высадились на одной из центральных улиц и спокойно, прогулочным шагом, дошли до небольшого торгового центра. Там купили другую одежду и переоделись.

Когда мы вышли из торгового центра, уже совсем стемнело. Мы опять вызвали такси и, проехав несколько кварталов, вышли у начала пешеходной туристической улицы.

Как обычно в южных городках такие улицы в это время довольно многолюдны, вот и тут мы обнаружили множество гуляющих туристов. Везде играла музыка и буквально на каждом шагу справа и слева стояли вынесенные из забегаловок столики, которые практически все были заняты отдыхающими.

Мы дошли до небольшого изгиба улочки и свернули в полуподвальное помещение, которое оказалось небольшим пивным пабом, в котором заняты были только несколько столиков. Мы выбрали место подальше от входа за ширмой. У подошедшего практически сразу официанта, Абэ заказал чай, а я кружку светлого пива. В помещении играла тихая музыка, с какими-то восточными мотивами, а недалеко от нас негромко общались четыре турка, явно обсуждавшие какие-то животрепещущие темы. За стойкой работал бармен хипстерского вида, седая ухоженная прическа, борода и усики, немного завернутые кверху. На груди, под клетчатой рубахой с завернутыми рукавами, красивый православный крест на толстой серебряной цепи, под которой просматривалась какая-то татуировка. Очень колоритная личность, не думаю, что русский, больше был похож на грека. Он стоял за барной стойкой и с каким-то философским спокойствием натирал кружки и бокалы, периодически разливая заказы.

Через минут сорок к нам за стол сел невысокий турок с явно азиатскими корнями. Они с Абэ коротко поприветствовали друг друга, со мной же, не зная кто я, турок обменялся кивками. Дальше они тихо обсуждали сложившуюся ситуацию, а я больше слушал и не вмешивался. Нам требовались новые документы, но какие, зависело оттого, куда мы дальше собираемся. Выходило, что у нас с Абэ оставалось только два варианта как попасть в Европу – это через Сирию или через Украину. Через Сирию как беженцы, а через Украину под видом военных инструкторов. Все остальные варианты отпадали, так как официальными путями, например, через Грецию, нас из страны уже не выпустят. Собеседник уже поведал нам об ориентировках, выданных в полиции на наши личности спортсменов. Абэ посмотрел на меня внимательно, ожидая моего решения, куда мы двигаемся дальше. Я же, задумавшись, повернулся в сторону и упёрся взглядом в висящую на стене паба в большой рамке старую, чёрно-белую фотографию парохода. Мысли сложились в стройную картину и я решил, что нам будет проще выбраться через территорию Украины, там хоть и вражеская территория, но будет проще затеряться, особенно если в большом городе и с нормальными документами. Повернувшись к Абэ и турку, ждавшими моего ответа, я коротко выдал своё решение: на Украину, через порт Одессы. Турок начал было рассказывать что-то про трудности и предлагал другой порт, в Южном, на что Абэ поднял руку, показав, что решение принято и надо выполнять. Они ещё немного пообсуждали детали, в которые я особо уже не вникал и через некоторое время, после того как наш собеседник удалился, мы тоже расплатились и покинули паб.

Документы мы ожидали на съемной квартире в нескольких кварталах от центра городка. Время тянулось дико медленно. Хотелось размяться, но квартирка маленькая, а лишний раз светиться на улице нельзя, поэтому оставалось разминаться в мыслях. За прошедшее время с момента переноса сознания в моей голове уже укоренилось довольно много воспоминаний Акихиро, которые больше раскрывали его как человека. А человек он был очень непростой. В поступках и суждениях старался быть благородным, но при этом отличался жестокостью и при стремлении к своей цели не считался ни с чем – ни с совестью, ни с человеческими жизнями. Такой своеобразный средневековый феодал, попавший со своими убеждениями в наше время. Наверное, поэтому так странно порой на меня смотрит Абэ. Моё поведение ну никак не согласуется с принципами жизни господина. Ну что ж, пускай привыкает, таким, как Акихиро, я становиться точно не собираюсь. Нет, конечно, максимум полезного и не противоречащего моей совести я из его опыта возьму на вооружение, но с японским феодалом из средневековья теперь точно покончено. Ему на смену идет русский безродный человек с принципами, произрастающими из советского союза. Я хоть и родился когда Союз уже практически развалился, но основу моей личности заложили мои родители. А они плоть от плоти дети Советского союза. Вот исходя из этого я и буду действовать. А на все вопросы есть хорошее оправдание – новые времена требуют новых подходов.

В подобных размышлениях и в разгребании опыта спонсора своего нового тела я не особо заметил, как пролетело двое суток. Абэ дал понять, что нам пора. Мы быстро собрались и вышли из дома в наступающий южный вечер. Добравшись до бара, в котором договорились о передаче документов, разместились за одним из столиков. Народ постепенно прибывал и свободных столиков становилось всё меньше. В одном из углов гуляла какая-то славянская шумная компания. Они что-то громко обсуждали, периодически взрываясь хохотом.

Вскоре пришел наш турок и принес наши новые документы. Он подробно расписал нам перспективы путешествия, выдал документы, предписания как военным инструкторам прибыть по адресу Пироговская, дом 6, для дальнейшего убытия в лагеря подготовки в Германии, вместе с мобилизованными новобранцами. Я получил документы на имя казахского немца Артёма Майера, а Абэ предстояло стать казахом Асланом Касымбековым. Оба по документам значились как инструктора по рукопашному бою. В Одессу мы должны попасть морем на грузовом судне, с гуманитарным грузом. Турок ещё подробнее погрузил нас в детали наших легенд и предстоящего плавания, а когда прощался, попросил не сразу покидать бар, а выждать минимум полчаса. Мы вместе с ним встали из-за столика, распрощались у барной стойки, а сами решили переждать прямо тут, у бара, заказав по стакану минералки. Абэ встал в угол напротив входа, спиной подперев стену возле арочного прохода в зал со столиками, я же взгромоздился на один из барных стульев. Через пару минут краем глаза я заметил, как слева от меня к бару подошла девушка и, заказав себе что-то, мило улыбнувшись сказала мне по-русски:

# Примечания

1

Военно-космическая академия имени Александра Фёдоровича Можайского

2

ВКА Можайского выпускает офицеров по специальности «Программное и математическое обеспечение систем управления летательными аппаратами»

3

УАЗ-469 – советский грузопассажирский внедорожник выпускающийся на Ульяновском автомобильном заводе

4

РКС – Российские Космические Системы,входит в корпорацию Росскосмос и специализируется на разработке, изготовлении, и эксплуатации космических информационных систем. Основные направления деятельности – создание, развитие и целевое использование глобальной навигационной спутниковой системы ГЛОНАСС, космические системы поиска и спасания, гидрометеорологического обеспечения, радиотехнического обеспечения научных исследований космического пространства, наземные пункты приёма и обработки информации дистанционного зондирования Земли.

5

Федеральный научно-клинический центр специализированных видов медицинской помощи и медицинских технологий ФМБА России

6

«Ямагути-гуми» – одна из крупнейших японских якудза-группировок, известная своей активностью в Японии и за её пределами. Она участвует в азартных играх, торговле наркотиками, рэкете и других преступлениях.

7

Группа «Вагнера» – это российская частная военная компания (ЧВК), которая использовалась государством для военных операций и оказания поддержки правительствам в разных странах

8

Панцирь-С1 – российский самоходный зенитный ракетно-пушечный комплекс (ЗРПК) наземного и морского базирования.

9

Хараки́ри или сэппуку – ритуальное самоубийство методом вспарывания живота, принятое среди самурайского сословия средневековой Японии.

10

Нинпо тайсо – утренняя гимнастика ниндзя, направленная на развитие гибкости, силы и выносливости. Это своего рода аналог традиционных китайских цигун или японских будо-разминок.

11

Кувалда Вагнера – Частная военная компания, по непроверенным данным и слухам ни когда не прощает предателей и фирменной казнью с использованием кувалды.

12

Хэйхо-гата (гата) – боевые формы, комплексы упражнений, направленные на отработку тактического поведения в бою. Включают комбинации атакующих и защитных приёмов против вооружённого противника.

13

ММА (от англ. Mixed Martial Arts) – смешанные боевые искусства, смешанные единоборства. Это вид спорта, который объединяет элементы разных единоборств и позволяет бойцам использовать широкий арсенал техник.

14

Эндуро – дисциплина мотоспорта и велоспорта. Также часто называют мотоциклы для этого вида спорта.