# Теперь мне есть дело

Алекс Твиркель

Это история о том, как две одинокие души, каждая со своим способом страдания, находят друг друга не для того, чтобы «исправить», а чтобы быть рядом. Они становятся тихим маяком и твёрдой землёй друг для друга в мире, который кажется безразличным и зыбким.

Глава 1: Лев и его огонёк


Мир Льва был отлажен, как код успешной программы: бесшумный, эффективный и абсолютно безжизненный. Его вечным саундтреком был гул процессора и тиканье системных часов. Но однажды в этот вакуум прорвалась музыка. Сначала – хрупкая, почти шёпотом спетая фраза из песни: «Who cares if one more light goes out?» («Кому есть дело, если погаснет ещё один огонёк?»). Вопрос повис в воздухе его стерильной квартиры и не находил ответа. Потом, будто в подтверждение, на него накатила волной другая – с жестким битом и четким, как приговор, рефреном: «Я не нужен никому, мне не нужен никто».


Эти две песни стали его навязчивой мантрой, рингтоном экзистенциального кризиса. Теперь, глядя на море городских огней, он не просто думал – он слышал этот вопрос настойчивым, чужим голосом. Он был уверен в ответе. Мир не заметит исчезновения одного тихого «света» в многомиллионном мегаполисе. Его существование было багом, который можно было бесследно откатить. И в этой уверенности была странная, леденящая покойность. Как у человека, который, наконец, перестал ждать спасения и просто считает последние такты перед завершением программы.


Глава 2: Анна и её край


Мир Анны был другим. Не стерильным, а наполненным тишиной библиотеки, которую она пыталась заглушить музыкой. В плейлистах «для фона» мелькало всё подряд, пока однажды её не пронзило, как разряд. Резкий бит, сдавленный, надрывный вокал. Она замерла, прислушиваясь к словам, которые будто вырывались из её собственного подсознания: «Держись руками за край земли. Держись из последних сил. Из грязи, как хочешь, ползи…»


Это не было красивой метафорой. Это был крик. Приказ, выкрикнутый в лицо отчаянию, которое она носила в себе. В песне пелось о лабиринте и чудовище в собственной голове, и Анна узнавала это чувство. Она поставила её на повтор. Снова и снова. Слова стирались в мозгу, оставляя голый, жёсткий императив – держаться и ползти. Это стало её буровой установкой, её антидотом против тишины, которая кричала о бессмысленности. Когда по утрам не было сил подняться, она бормотала сквозь зубы: «Ползи». Когда мир казался безразличной грязью, команда «Держись!» была единственным якорем. Она не спрашивала «зачем». Она, как заевшая пластинка, повторяла «как». Даже если этот «край земли» был краем её кровати, а «грязь» – липким ощущением собственной ненужности, которое она знала не понаслышке.


Глава 3: Решение и Бездна


Решение Льва созрело, как тихий, неотвратимый сбой. Он сидел перед монитором, и в наушниках, поверх кода, снова заиграла та самая песня. «Who cares if one more light goes out?.. In a sky of a million stars…» («Кому есть дело… В небе из миллиона звезд?»). Он выключил звук, но вопрос продолжал звучать у него внутри. Он больше не мог делать вид, что не слышит ответа.


Он открыл вкладку с билетами. Набрал случайные буквы. Выбрал первый попавшийся прибрежный город, до которого ходил поезд. Билет в один конец. Оплата. Письмо на работу об отпуске «по семейным обстоятельствам». Это была не ложь. Его «семья» – это навязчивые песни в голове и пустота в груди – требовала эвакуации.


В тот же день Анна переживала очередной штурм. Случайное сообщение «Как жизнь?» от знакомого в соцсетях вызвало приступ тошноты. Как жизнь? Она ползла по краю. Она включала свою песню на полную громкость, затыкая уши ладонями, и шептала в такт, пытаясь заглушить внутренний шум: «Держись… держись… держись…»


Она не знала, что в этот момент в поезд, уносящий его прочь от старой жизни, садился человек, в чьей голове звучал другой, но созвучный саундтрек отчаяния. И что через два дня, в дождливый четверг, его вопрос «Кому есть дело?» и её команда «Держись» встретятся в тишине между рядами книжных стеллажей, и это молчание станет первым честным диалогом в жизни каждого из них.


Глава 4: Прибытие


Поезд пришел на рассвете. Город встретил Льва не солнцем, а плотной пеленой морского тумана, в котором тонули контуры домов и мачт. Воздух пах солью, рыбой и сыростью. Он вышел на перрон с одной сумкой, чувствуя себя не беглецом, а призраком, материализовавшимся в чужой, неясной реальности.


Он снял комнату в гостевом доме с облупившейся краской, хозяйка которой бросила на него беглый, безразличный взгляд. «Никому не нужен», – эхом отозвалось в голове. Он включил в наушниках музыку, но выключил через минуту. Звуки реального мира – крики чаек, отдаленный гудок теплохода, шум прибоя – казались теперь громче и навязчивее любого трека.


Он бродил по пустынным утренним улицам, мимо закрытых кафе и спящих магазинов. Цель отсутствовала. Он был песчинкой, которую ветер занёс сюда. Его старый вопрос, звучавший под аккомпанемент гитар, здесь, в этой тишине, стал тише, но и весомее. Он не задавал его больше небу из миллиона звезд. Он просто нёс его в себе, как ношу. Ему было всё равно, заметит ли кто-то его исчезновение здесь, на краю земли. Он почти был уверен, что нет.


К полудню с моря накатил дождь. Холодный, мелкий, бесконечный. Лев, не имея планов, просто шёл вперёд, пока не упёрся в фасад старинного, чуть мрачноватого здания с вывеской «Городская библиотека». Укрыться. Переждать. В этом был простой, бессмысленный прагматизм. Он толкнул тяжелую дверь.


Глава 5: Предчувствие


Для Анны этот день ничем не отличался от других. Утро началось с битвы. Проснуться. Встать. «Ползи», – прошептала она в потолок, заставляя мышцы напрячься. На работе Татьяна Петровна снова заговаривала о «перспективах», а за окном дождь зашторивал мир серой пеленой.


Она выдавала книги, расставляла карточки, чувствуя привычную тяжесть, нарастающую к вечеру. Внутри, как фоном, крутилась её песня. Не мелодия, а ритм – настойчивый, как стук сердца под нагрузкой. «Держись. Держись. Держись». Это был её щит против тишины библиотеки и шума в собственной голове.


Когда хлынул ливень, в библиотеке стало совсем пусто. Анна смотрела на струи, стекающие по стёклам, и ловила себя на мысли, что сегодня даже музыкальный щит трещит по швам. Ощущение одиночества было не печальным, а физическим – как будто воздух вокруг стал густым и вязким, и каждое движение требовало невероятных усилий. Она механически протирала пыль с ближайшего стеллажа, повторяя про себя заклинание, которое сегодня звучало чуть более безнадёжно, чуть более автоматически.


И в этот момент, краем глаза, она увидела, как открывается дверь.


Глава 6: Встреча


Он вошёл, сбивая с плеч капли дождя. Высокий, сгорбленный, с лицом человека, который очень далеко. Его взгляд скользнул по залу – не интересуясь, а констатируя: стеллажи, окна, она.


Анна замерла. Рука с тряпкой остановилась на полке.


Он не стал бродить между рядами, притворяясь заинтересованным. Он просто подошёл к ближайшему стеллажу у входа и встал, глядя в пространство перед собой, но не видя книг. Он просто ждал, когда кончится дождь. И в этой его абсолютной, откровенной отрешенности было что-то до боли знакомое.


Анна увидела не просто мокрого незнакомца. Она увидела взгляд, в котором читалась та же бездна, что была и в ней. Та же усталость от бесконечного внутреннего диалога. Только если её диалог был приказом «Держись!», то его, она почувствовала это кожей, был вопросом: «А стоит ли?»


Он почувствовал её взгляд и медленно повернул голову. Их глаза встретились на несколько секунд. Ни улыбки, ни смущения, ни обычной для таких моментов вежливой маски. Просто взгляд в зеркало, которое внезапно оказалось напротив.


Он первый отвел глаза, словно смущенный этой немой оголенностью. Анна, не думая, сделала шаг из-за стойки.

–Вам… помочь? – её голос прозвучал хрипло от долгого молчания.

Он покачал головой.

–Нет. Я просто… от дождя.

–Он сегодня надолго, – сказала она, не глядя в окно. Она говорила не о погоде.


Он кивнул, поняв. Потом его взгляд упал на её руки, всё ещё судорожно сжимающие тряпку. Белые костяшки пальцев.

–А вы… тут работаете? – спросил он, просто чтобы сказать что-то, сломать это громогласное молчание, которое их связало.

–Да, – ответила Анна. И добавила, сама не зная почему: – Здесь тихо.