Александр Кикенов
Сирень для лейтенанта

Его звали лейтенант Алексей Гордеев. Он умирал в душном госпитальном бараке. Пуля снайпера, пробившая легкое насквозь, оказалась коварной. Началось заражение. Температура подскочила, и он впал в бессознательное состояние. Он бредил.

В бреду, с пистолетом в руке, над бруствером, он поднимает бойцов в атаку, с криком: “За Родину! За Сталина!” бежит на вражеские окопы. Черная земля вздымается в небо, заслоняя солнце, и медленно осыпается. Под кинжальным огнем немецких пулеметов падают солдаты, а он, как заговоренный, несется к спасительному волжскому берегу. В его сердце клокочет ненависть к врагу. Сильнее жизни она прожигает его насквозь.

Вода плещется у его ног. Он протягивает алюминиевый котелок к набегающей волне, смотрит в прозрачную воду, и видит поцарапанное от частого мытья дно.

К нему на миг возвращается сознание, и каждый удар сердца тяжелым стуком отдается в голове. Он поднимает тяжелые веки, и видит белые госпитальные стены, жалостливые взгляды уставших санитарок в серых халатах. Их шепот плывет в воздухе, пахнущем стерильными бинтами, хлоркой, солью, и ещё чем-то знакомым с детства.

Он не слышит, о чем он, этот шепот. Просто видит шевелящиеся губы санитарок. «О чем они говорят?», думает он, и прислушивается: «Не дотянет до утра…, …а такой молодой…. Ему бы жить…. Видно судьба у парня такая…».