Николай Мороз
Лиловый стриж

Благодарю всех кто принимал и принимает участие! Родные, Друзья, Сообщество пилотов, Парапланерному клубу "Бриз", Федерации Спорта Сверх лёгкой Авиации, Школе Технических Видов Спорта, Крымской сборной и нашей великолепной команде! Без вас этого бы никогда не случилось!

Моим читателям, учителям и наставнику всем тем кто двигает авиацию и прокладывает свои маршруты в небо! Отдельное, Благодарю! И тем, кто мечтает и тем кто решается и нерешается сделать первый шаг. Оставайтесь здоровыми, оставайтесь счастливыми!

Дорогие мои! Нет ничего кроме мечты! Все Остальное лишь путь к мечте или от неё.

***

Повесть о дружбе, мечте и магии полёта

–-

Часть первая: Зов неба

Глава 1. Сновидец

Терентий, которого все звали Терёхой, просыпался с ощущением невесомости . Ещё секунду назад он парил в залитой солнцем вышине, а теперь невидимая воздушная сила мягко опускала его на землю. Он не падал в пропасть из пушистых облаков, а плавно снижался сквозь них, ощущая под собой упругую и при этом послушную, управляемую опору.

Это был не просто спуск или снижение. Он летел. И это было стопудово, безоговорочно, безусловно наивысшее чувство, которое он испытывал в жизни… Это было великолепно!

Чувство было похоже на первый вдох после долгого ныряния. На вспышку озарения, пульсар, но почему-то тёплый и приятный сгусток энергии, пронизывающий насквозь и дарящий радость. На смех, который рвётся из груди, когда сдерживать его уже нет сил. Это было чувство полной, абсолютной, безраздельной свободы, когда всё его существо состояло из одного только неба и восторга. Он растворялся пространстве, в самой его сути.

А потом Терёха открывал глаза и видел потолок своей комнаты с трещинкой, похожей на карту неизвестного материка. Мир снова становился тяжёлым, каким-то суровым и правильным, реальным и слишком приземлённым. Исчезала та самая лёгкость, которая на несколько ночных часов делала его свободным от всего: от насмешек одноклассников, от молчаливого вопроса в глазах отца – «когда ты уже возьмёшься за ум?», от собственного стыда за эту свою «неправильность».

И в голове звучала противная, знакомая до тошноты фраза: «Рождённый ползать, летать не может». Она впивалась в сознание когтями, пытаясь убедить его, что всё это – лишь обман, несбыточная детская фантазия.

Первые секунды после пробуждения были самыми странными: мозг уже фиксировал показатели тела, а душа всё ещё парила где-то под облаками, не желая возвращаться в скорлупу обыденности.

В школе он был тихим и незаметным. На уроках часто смотрел в окно, на проплывающее за стеклом бесконечное море облаков, и мысленно дорисовывал к ним

яркий лиловый параплан. Тот самый, цвета цветущей лаванды с полосками сирени, который он видел в своих снах. Именно лиловый – потому что в его снах он всегда был таким, цвета сумерек и тайны.

Он никому не рассказывал о своих снах. Боялся, что поднимут на смех. Один раз он всё же пробормотал за завтраком: «А я вчера летал…» – на что папа, не отрываясь от газеты, буркнул: «Летать, брат, – дело тонкое… не бывает иначе! Лучше выспись». – Вполне дружелюбно, сказал отец. А потом добавил, разворачивая очередную страницу: «Тебе бы в шахматном кружке усидчивости набраться, а не в облаках витать. Запомни, сынок: рождённый ползать…» Терёха не дал ему договорить, буркнув обречённо: «…летать не может». Но в этот раз фраза ударила иначе. Не как насмешка, а как диагноз. Как приговор. «Ты – ползающий». Мальчик посмотрел на руки отца – крепкие, в мелких царапинах от станка, знающие вес и материал. А свои – тонкие, будто созданные лишь для того, чтобы чувствовать невесомость. Терёха проглотил самый безвкусный в мире завтрак, чувствуя, как между ним и отцом медленно вырастает прозрачная, но невероятно прочная стена из невысказанного разочарования.

Больше Терёха не пытался. Он просто носил свои сны в себе, как самый ценный и самый странный секрет.

Глава 2. Расчёт и реальность

Рыжие волосы Натальи, которую все звали Наташей, казалось, светились на солнце собственным мягким светом. А её зелёные, изумрудные глаза искрились живым огнём. «Эти Глазища я заказывала у самой природы по спецзаказу», – шутила мама.

И именно их Наташа закатывала с таким мастерством, что могла бы давать мастер-классы – каждый раз, когда до её ушей доносились обсуждения глупых сериалов.

Наташин мир был куда интереснее. Её мир был полон формул, законов и невероятных механизмов, а главным другом и авторитетом был дед. Старый лётчик, ветеран боевых действий, Герой – для Наташи он был просто дедом, который умел чинить всё на свете. От поломанного велосипеда до разбитого сердца. Иван Петрович был скромным, улыбчивым и по-настоящему добрым человеком. Его спокойная мудрость и тёплый взгляд говорили о многом пережитом и осознанном. А ещё он умел печь такие оладьи, что, казалось, они нарушали закон сохранения массы – есть можно было бесконечно. «С такой диетой тебя скоро будет легче перепрыгнуть, чем обойти», – шутили в семье. Наташа, научным путём, выявила для себя гармоничный баланс продуктов и не налегала на сахар и мучное… Хотя, очень любила дедову кухню.

Именно в его гараже, который пах не только машинным маслом и старыми книгами, но и пирогами, хранилось самое ценное сокровище – параплан. Но не простой, а уникальный, сшитый много лет назад по специальному заказу. Его крыло было самого сочного цвета лаванды, с тонкими сиреневыми полосами. Дед называл его «Лиловый Стриж».

– Почему «Стриж»? – как-то спросила Наташа, сбивая пыль с длинного чехла -концертины (Так дед , называл длинный мешок с молнией во всю длину ).

–Потому что стриж – самая стремительная и свободная птица, – улыбнулся дед, но глаза его стали далёкими, смотрящими куда-то в прошлое. – Он почти всю жизнь проводит в небе, даже спит на лету. Но если он упадёт – сам уже не взлетит. Ему нужна высота, поток, команда. Этот параплан… он такой же. Лиловый Стриж создан для пары. Для экипажа, где один – крыло, а другой – глаза. Мой напарник… он был моими глазами на земле. А я – его крылом в небе. Но это крыло о свободе а не о войне… Хотя, если хорошенечко прицелиться и как следует постараться, им можно накрыть не одну корову, – дед подмигнул, глядя на пасущееся вдали стадо.

Наташа решила, что будет летать. Она углубилась в книги по аэродинамике, знала, как возникает подъёмная сила. Девочка была готова к полёту теоретически. Практически же её главным снаряжением был огромный рюкзак с учебным крылом и подвеской, в котором вечно не хватало места даже для ключей от дома.

Наташа пришла к деду с папкой своих расчётов.

–Всё проверила. Всё поняла. Условия идеальные. Можно попробовать?

Старый лётчик внимательно изучил её чертежи и записи.

–Теория безупречна, Наташа. Ты – умница. Но ты не можешь летать одна. – Он показал ладонь, дружелюбно останавливая её возражение. – Это не обсуждается. Это правило важнее всех формул. Тебе нужен напарник. Тот, кто поможет с подготовкой на взлёте, поймает и расправит крыло. Кто понимает погоду, чувствует ветер и любит небо не меньше тебя… ну, или стремится к этому… Твои вторые глаза на земле и третий глаз в небе. Без этого – ни одного полёта.

Найти напарника. Эта задача не поддавалась ни законам физики, ни математическому анализу. Кто в её классе согласится на такое? Мысль о том, чтобы подойти к кому-то и сказать: «Привет, я Наташа, давай дружить… и таскать вот этот двадцатикилограммовый рюкзак по горам», – вызывала у неё лёгкую панику.

Её взгляд упал на Сергея. Высокий, уверенный в себе. Он нравился многим, но сохранял спокойную отстранённость.

Сделав глубокий вдох, она подошла к нему.

–Сергей, привет. У меня к тебе есть… деловое предложение.

Парень медленно повернул голову.

–Какое?

–Ты… не хочешь полетать? На параплане. Мой дед – лётчик, у него есть крыло. Но летать в одиночку нельзя. Нужен напарник. Для страховки.

Сергей поднял бровь.

–Параплан? Это который с горы бежишь и…

–И ты летишь, – закончила за него Наташа. – Да. Именно так.

Он помолчал.

–А когда смотреть будем? На погоду. Читать ветер. Готовиться. Я альпинизмом немного увлекаюсь. Без прогноза погоды в горы не ходят.

В тот самый момент где-то в глубине Наташиного сознания щёлкнуло – точнее, пронзительно и ясно прозвучал голос деда: «Тот, кто понимает погоду, чувствует ветер…» Сердце пропустило удар в предвкушении.

Но в следующую секунду он обломал все её надежды, буркнув: «Рождённый ползать летать не может» – и развернулся, чтобы уйти.

Все её точные расчёты, все формулы и мечты о полёте разбились о каменную стену человеческого равнодушия. Теперь она осталась одна – с двадцатикилограммовым рюкзаком, безупречной теорией и несбыточной мечтой о небе.

Глава 3. Вещий сон

В эту ночь сон Тетёхи был особенным. Он парил над Лысой Горой, и внизу, на склоне, лежало знакомое лиловое пятно. Вдруг он увидел девочку. Её волосы развивались огненной копной. Она пыталась разложить крыло, но ветер был косой и рваный.

И тут Терёха почувствовал чёткий, почти осязаемый сигнал опасности. Он увидел, как по соседнему полю гуляет смерчик, движущийся прямо в сторону лилового пятна… Во сне он закричал: «Не сейчас! Подожди!», но не мог издать ни звука. Вместо этого у него изо рта полетели разноцветные эманации звука, видимые как цвет… А в уши ворвался настоящий рёв – не ветра, а самой боли атмосферы, скрежещущий, раздирающий. Он инстинктивно схватился за голову. Сны – странная штука. Они дарили крылья, но каждый раз вместе с полётом он принимал в себя и эту чужую, стихийную муку.

Он увидел лицо девочки – решительное и сосредоточенное… И какие глаза! Они были ярко-зелёными, как весенняя листва после дождя. И в них Терёха увидел не страх, а досаду и непонимание – почему не получается?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.