# Два синих бушлата

Наташа Кер

Рассказ о любви.

А что, если через двадцать пять лет встретиться со своей первой любовью?

Шарль де Голль. Аэропорт.

Солнце рвется сквозь пластмассу серых жалюзей. Люди, много людей. Снуют, плачут , смеются, ищут по карманам билеты, щелкают банками колы. Случайно обливаются газировкой ,матерятся. Вытирают салфетками носы плачущим детям. И себе- преимущественно рукавом- когда эмоции берут верх, мы обычно не подготовлены.

Он шел. Медленно продвигался вперед сквозь толпу, разглядывая макушки людей. Будучи подростком, вырос он как- то сразу и с того момента помнил мир только с высоты.

– Pardon monsieur, ou est-ce qu’il est la sortie? – старушка в мужской фетровой шляпе легко потянула его за рукав. Шляпа немного съехала на один глаз , и придавала ей вид инспектора полиции фильма восьмидесятых.-Туалет – типа сортир,– почему-то вспомнилось ему,

– Туалет- там, мадам,– и он неопределённо махнул рукой налево,– Ой, сорти – это ж вроде выход! Мадам, простите, нам туда,– и он вежливо повернул ее за локоть.– Женщина заулыбалась и что-то защебетала в ответ.

– Ну и язык, каждый раз будто в постель тебя приглашают, – он стер со лба невидимые капли испарины. Кожаный ремень от сумки скользил по его плечу. Ччерт. Тяжелая. Идиот, и зачем я только взял с собой двухтомник? Когда я там собираюсь читать?– пронеслось в голове.

Он сомневался. Он чертовски волновался. Выпил в самолете пять бутылок вина. Таких миниатюрных. Они всегда почему- то напоминали ему фигуры женщин. Бутылки , что помещаются в нагрудный карман.

В конце полета, широко улыбнувшись стюардессе, он заглянул ей в глаза:"Девушка, какой у вас элегантный шарфик. Дайте еще одну. Ну так, на всякий случай". Та в ответ, кокетливо склонив голову на бок, поставила перед ним бутылку бордо в цвет ее ногтей и, погрозив пальцем, удалилась походкой женщины, у которой вся жизнь впереди.

Он шел в направлении зала прибытия. Ччерт, что он здесь вообще делает? И сдался ему этот Париж. А может, плюнуть на все – и взять билет обратно. Вот прямо сейчас. И хряпнуть водки в самолете. А потом приземлиться и втянуть в себя Питер полной грудью. Он вдохнул и глубоко выдохнул. Остановился у огромного окна. Самолеты словно звали на посадку. По трапу поднималась женщина. Незапахнутый бежевый тренч. Каблуки в цвет кожи, делающие ноги такими нескончаемыми. Сумка – стоимостью в пол его машины. В окно билась жирная муха. Пумк. Пумк. Зеленоватые , в прожилку , крылья то застывали на миллисекунду, то продолжали передавать, стуча по стеклу , загадочную азбуку Морзе.

Он в четвертый раз вдохнул и медленно выдохнул. Двинулся дальше. Покурить бы. – Ччерт, я ж не курю.– Он зачем- то застегнул бушлат на две пуговицы, промахнувшись. – Да и хрен с ним,– Бушлат скорчился на одну сторону, а он уже отошел от окна и направился к проходу.