# Онги До и мир без чудес

Александра Мащенко

Сказка про мальчика Онги, живущем в Лоскутном анвилаге, которому предстоит спасти мир и вернуть озлобленному Грибару веру в чудеса.

Все изображения сгенерированы в нейросети Perplexity.

> чудеса там, где в них верят.

> Помните об этом и творите свои чудеса ежедневно.

## Глава 1

Отрывала календарь на работе, а тут оно – 1 декабря.


До Нового года осталось всего-ничего. И пора начинать создавать сказку. Для начала придумаем нового героя.

Какая сказка без утончённо-лохматого существа?

Назовём его Онги До.


И сегодня Онги До пишет письмо Дедушке Омрозу (он, как и я, питает слабость к именам, начинающимся на гласную букву. Поэтому Мороза усовершенствовал, чтобы быть от него не просто без ума, а совершенно в восторге).


Прикусив кончик языка, он взял в руки красный карандаш и задумчиво воздел к потолку глаза:


«Дорогой Дедушка! Меня зовут Онги и мне фтыщнадцать лет. Я живу в большом анвилаге, в районе крыльного сна.

Я всегда-всегда веду себя хорошо. И даже лучше. Мама говорит, что гордится мной. Поэтому, пожалуйста, положи мне под кедр на Новый год:

1. Синий воздушный шар. Такой, чтобы я мог подняться к облакам и звёздам, и соединить созвездия согласно карте Звездочёта.

2. Паровоз с ручной топкой. Я всё лето копил уголь, и теперь могу топить паровоз много-много метров. Наверняка хватит до озера на другом конце анвилага.

3. Маме – зелёные туфельки. Я видел, как она рассматривала их в витрину. Она в этом году была очень-очень хорошей мамой.

4. Пять бутылок заландышевой газировки. У меня на неё аллергия и можно только пару капель в день. Мне как раз хватит до следующего Нового года.

5. И можно ещё 2 минуты в каждый час добавить? Жизнь такая интересная штука!

Спасибо!»


Онги До сложил письмо и приложил его к морозному узору на стекле, чтобы зарядить зимой.


## Глава 2


Стекло с готовностью заправского физика обменивалось ледяными искорками с бумажным листком. Кончики пальцев Онги побелели и дали сигнал – стоп, готово, можно отправлять.


Онги спешно натянул кафтан, обернулся мидцать раз зеленым пушистым шарфом и распахнул окно. Благо, ближайший почтовый ящик был за поворотом *куда?:)*


Улица встретила мальчишку ароматом подснежной коры деревьев и уколола морозом в каждую ноздрю. Онги глубоко выдохнул от неожиданности, и шарф в момент из зеленого превратился в огромную белую снежинку.


Пытаясь не проскользнуть свой поворот, он торопливо перебирал ногами. Онги знал, что если морозный заряд закончится, то Дед Омроз не заберет письмо, просто не сможет взять теплые буковки. И придется бежать заново заряжать, потом обратно…


Бегать Онги любил, но в таком важном деле первая попытка была самая важная. Вдруг в этом марафоне он передумает и захочет другие подарки? И тогда еще и письмо переписывать! А писать он как раз совсем не любил.

Ну уж нет! Что захотел, то захотел!


Воздух заполнил еловый дух, когда Онги на ходу сорвал пару иголок, защищаясь от нападок мороза.


– Ах ты колешься? Вот и я уколю! На тебе, на тебе!

– И в этом поединке побеждает…!


Бах!

Победил сугроб, как перина встретивший храброго воина. Светлая голова вынырнула из укрытия.


– Ура, я на месте! Успел!


И тут же Онги накрыло облаком корицы и свежей сдобы. Чтобы не замерз.

Кого в этом мире не согреет чашка какао и горячий трдельник?


## Глава 3


Клац, бум.

Конверт упал в почтовый ящик, и крышка мелодично захлопнулась.


Онги от радости подпрыгнул и станцевал сандагру *смесь румбы и самбо*, гримасничая и широко размахивая руками.


Теперь началась сладкая пора ожидания. И чтобы ждать было совсем сладко, Онги повел свои запястья и щиколотки за коричным туманом, расплескавшимся по всей улице.


Дверная жаба громко квакнула, когда он вошел в пекарню Фантиль. Свечные пчёлы ютились вокруг столиков и постоянно тыкались фитильком в желтые цветы антогнии.

Гостей было немного, буквально сям-трем за буковой барной стойкой.


На высоких барных стульях посетители болтали ногами, как на качелях, и практически уркали от удовольствия. Что неудивительно – местные воздушные тряптыши и кремный какао славились на весь континент.


Онги занял столик у окна и тут же отправил конденсированное сообщение Лове. И минуты не прошло, как квак-квак оповестил о явлении мраморной челки. Она подлетела к столику и пытливо уставилась на Онги:


– Успел?

– Конечно успел! – гордо ответил он.

– Уфф, а я уже каменный ветер приготовила, чтобы (если что) дорожный лёд остановить. Надо это отметить!


Щелкнув пальцами, Лова материализовала Самирку, прилежного официанта в бубликовой жилетке.


– Заландышевую газировку, миренный кофе и два тряптыша с кокосовым кремом. Мы письма отправили! – не моргнув глазом протараторила Лова, на последней фразе повысив тон, дабы подчеркнуть всю важность события.


Самирка искренне похлопал ресницами, разделяя с ребятами восторг предвкушения, и исчез собирать заказ. Кокосы в этом году выдались дикие и может потребоваться время, чтобы заставить их взбить добротный крем.


Онги и Лова перемотали свои шарфы в один узел и начали срисовывать в блокноты узоры улицы.

Несколько свечных пчел присели на раму, чтобы подслушать чувства, и случайно перекрасили завитки в закатные волны.


Крылья тихонько подрагивали от невидимой радости рисующих.


## Глава 4


– Пфф, неправильное какое это твоё ценное. К чему оно? Разве может камень согреть сердце, а бумажки подарить радость? Другое дело, солнца луч.*


– Так зависит же всё от того, какой камень! След лунного кота очень даже радует. И бумага тоже бывает разная! Флисовая открытка от бабушки из Бликовой долины – очень даже греет. А букашные купюры только взрослые любят. Твой солнца луч им вообще только в глаз бьёт, да так, что затемнители надевают. Хук справа, хук слева! И ни одна глянцевая лужа не поймёт, что у такого взрослого бродит внутри.


– А ветер? Как он целует поутру руки! Или веточка терновничьего куста – хвать тебя за воротник. И стоишь такой – куда бежал, зачем? У куста простая задача: всех торопыг научить дышать полной грудью. Жить на полвдоха очень вредно для здоровья.


Фрей ненароком подслушал разговор Онги и Ловы, залпом допил микстурник с чабрем и квакнул дверью. Солнечный луч натренировано размахнулся… и тут же остановился. Фрей, не закрывая глаз, подставил лицо этому боксёру. Ментоловые зрачки, полная морозного воздуха грудь и смелось взрослого мужчины покорили лучика. Он ласково обнял лицо Фрея и подарил его взгляду солнечное свечение.


Минус один торопыга в Лоскутном анвилаге.


*Кисточкина история


## Глава 5


Лова, в отличие от Онги наоборот очень любила писать. Она делала заметки на полях реальности, на проплывающих птицах и на строчках. Сначала просто – то, что происходит вокруг:

– До первого поворота третьей чаши – снирка шагов.

– Небо купает птиц

– Самирке больше идут сушки, чем бублики

А со временем и развитием скорости управления ручным пером – стали появляться новые сюжеты, друзья и области мира.


После встречи с Онги она отправилась в хранилище смыслов. Лова не дочитала тудц отпечатков летописи Отсчёта времени. Как раз к смене года будет символично закончить.

В момент как обложка закрылась, девочка схватила перо и бросилась к окну:


«Привет, я! Тебе сейчас кажется, что ты не можешь сложить и двух слов? Буквы бегают по строчкам, чтобы ты не могла завершить мысль? Ручное перо если не дикое, то точно невоспитанное? Уверена, коришь себя за то, что не можешь придумать никого нового?


А знаешь почему? Потому что ты ещё маленькая. Совсем не готова к тому, чтобы признаться себе, что летописи и замечалки – это твоя новая реальность. Новый дивный мир. И ты в нём растворяешься, пока пишешь. И готова писать каждый день, каждый час и даже по ночам, когда есть перо или конденс-сканер.


А улетать тебе совсем-совсем нельзя. Твои домашние крушники и бабУ не протянут голодными без человеческой улыбки. Поэтому перестань пока мучить стёкла.

Всё случится, чуть позже. В следующем году встретимся!


Твоя чрезгодОвая Я.»


Лова открыла Отсчёт времени на прошлогодних страницах, вложила послание, захлопнула и трепетно зажмурилась. Теперь и она – часть времени.


***

Онги шёл домой в мечтательной задумчивости. Мраморная чёлка занимала его мысли. Он знал её с явления, но всё время Лова казалась ему нездешней. И не здесь. А где же она?


## Глава 6


Онги зашёл домой ровно в тот момент, когда сумеречный снег решил окутать его, но успел налипнуть только на ботинки. Сумерки зимой особо кучливы и густы, и нуждаются в бОльшем внимании. Поэтому бросаются на всё, что им кажется источником тепла, и кутают-кутают-кутают… Чтобы источник не растерял тепло до весны.


Онги отряхнулся, размотал шарф и заглянул на кухню. Мама уже развесила огоньки и варила имбирный компот для поддержания иммунитета. Ей очень хотелось, чтобы все встретили Новый год здоровыми.


– Я успел, мама, написал САМ письмо, зарядил, отправил! – от маминого фартука веяло горячо запечёнными каштанами, – я уже взрослый, мам?

– Ты так быстро вырос, – вздохнула мама, – взрослый, конечно, но не настолько, чтобы в Сизую ночь не спать и встречать смену года.

Онги грустно вздохнул. Он знал правила, но каждый год пытался доказать, что взрослее, чем говорит календарь.

– Иди спать, малыш, дети во сне растут – напомнила мама и ласково погладила его по растрёпанной шевелюре.


В пушистой перине Онги чувствовал себя в большом океане сахарной ваты. Ночь уже полностью захватила мир, и гнёзда опустели. Фонарички разлетелись освещать мягким золотистым светом тропы по углам чаш, домов и дорог. Одна малышка, Ибка, села на ветке кедра напротив комнаты мальчика.


Однажды Онги жаловался Лове, стоя прямо под гнездом, что боится темноты. Ибка услышала и решила ему помочь. Желтый свет бархатной шторой тянулся от окна прямо до кровати, и на потолок. По пути он хватал за собой тень игрушек, тапок, снежинок, веток и даже самой Ибки. Уж больно она красивая!


И представление начинается.

Онги погружается в вязкую дремоту, и сцена над головой распахивает занавес.

Вот птичка в клюве несёт письмо. А следом бежит рыжий заяц. На его ушах болтается размотанная на всю улицу лохматая мишура.


Ветер зажигает огни, весь лес готовится к празднику.

Деревья кружатся в необычном вальс-дансе, подбрасывая ветки и опуская вновь. Кажется, что на костре жарятся бруснильки, а по кружкам разливают кремный какао. Чуть поодаль затаились малыши-ёлыши и караулят деда Омроза.

Вдали уже видна огромная тень и слышен звон бубенчиков его летучей повозки…


***

Пижама разбудила Онги внезапно ставшими короткими рукавами и штанинами, как будто подтверждая – смотри-ка, и правда подрос!


## Глава 7


Ленточное сумасшествие во всю царило в анвилаге.

Ящик с детскими письмами исчез под утро. Это означало, что послания доставлены и пора готовиться к празднику. Краско-сочные коты собирали оттенки каждого дня уходящего календаря, а опытные старожилы обрабатывали камышовые ленты, заготовленные с летнего солнцестояния.


БабУ всех домов собирались вместе и плели из лент одеяла для улиц, нарядные платья для деревьев. Молодые, шушукаясь и смущённо хихикая, толпились вокруг, чтобы научиться правильно окраивать и сшивать. Даже самой маленькой народности необходимо переливание памяти, дабы не потерять и не потеряться в новом дне, в новом госте, в новом времени.


Лова в этом году перешла в среднюю эпоху, что позволяло не только смотреть. От радной БабУ она получила лоскутные именные инструменты – ножницы, иголки, помороженные нитки, крючки и ещё много всего. По традиции первое, что делает Средница – ленточный браслет на память об этом важном дне.

Тщательно выбрав цвета, девочка старательно плела украшение, добавляя яркие бусины летней росы, упавшую звезду и немного северного сияния. Ни одной мысли не было в голове Ловы, она настолько погрузилась в процесс, что очнулась только когда в окно стукнул мыльный пузырь – тайный знак от Онги.


Переведя взгляд от стекла на то, что получилось, Лова улыбнулась.

– У меня для тебя кое-что есть! – вприпрыжку выдохнула она ожидавшему её мальчишке, – вот, держи!

В ладонь Онги лёг ленточный браслет с зелёной застёжкой.

– Ты даришь его мне?!

– Ага, – без единой секунды сомнения ответила Лова, – тебе явно не хватает чего-то мраморного.


И искристо захохотала. Это было так заразительно, искры щекотали скулы и кончик носа, что Онги вышел из оцепенения от такого ценного подарка, и засмеялся сам.


На запястье подтрынькивал сиренево-мраморный браслет с изумрудной застёжкой и улыбкой самого настоящего друга на всём белом свете.