Nikita Zevs
Вова-парк развлечений

В моём далеком детстве в нашем городе было немного парков развлечений. Их было ровно два. Половина аттракционов там находилась в состоянии «держится на синей изоленте и молитвах механика Петровича», а вторая половина помнила ещё Брежнева. Но много ли надо ребёнку для счастья? Если ты выжил после катания на «Орбите», которая скрипела так, будто вызывала сатану, – значит, день удался. Я был там пару раз, и раз я не помню подробностей, значит, мой мозг просто стёр эти травмирующие воспоминания, чтобы я мог спать по ночам.

Но когда наша классная руководительница и по совместительству учитель географии Светлана Борисовна объявила, что в честь майских мы идём в новый парк развлечений, я чуть не проглотил ручку, временно заменявшую зубочистку. Согласитесь, это же мечта: ты несёшься на каком-нибудь бешеном паровозике прямо в светлую зарю, а вокруг тебя на ультразвуке орут одноклассники. Романтика!

К тому же, в парке обещали «экстремальные новинки», что на языке наших коммунальщиков обычно означало «мы наконец-то смазали карусель». Но главное – туда шла Настя. Наша староста. Моя неразделённая любовь и обладательница самого красивого пенала в параллели. Я уже представлял, как героически спасаю её от тошноты после «Мёртвой петли», и она понимает: вот он, её рыцарь в джинсовке на вырост.

Правда, в моих радужных планах не было одного маленького, но очень громкого нюанса: вместе с нами шёл Вовчик Дармоедов. В школе этот Вовчик считался самым скромным мальчиком в мире – из тех, что подрывают туалеты, подкладывают канцелярские кнопки на стул и доводят учителей до крика. О его подвигах можете прочесть в моём сборнике «Вовчик». Да и других рассказов, которые не вошли в этот сборник, у меня предостаточно.

В общем, как вы понимаете, прогулочка в этот парк обещала стать либо событием года, либо сюжетом для выпуска криминальной хроники.

Подготовка к этому была соответствующей. В тот день у нас было всего три урока, которые должны были настроить нас на позитивный лад, но вместо этого едва не довели педагогический состав до нервного тика.

Началось всё с физкультуры. Вовчик, видимо, решил, что школьная программа слишком скучная, и решил добавить в неё чутка разнообразия. Он задумал коварный план: запереть девочек в раздевалке, чтобы они подольше наслаждались ароматом потных кед. Но Дармоедов не был бы Дармоедовым, если бы его план не провалился с треском. В итоге в запертой раздевалке оказались не только визжащие девчонки, но и наш физрук, Михалыч – человек, чьи усы видели распад СССР и который в гневе страшнее разъяренного гризли. Десять минут из-за двери доносился отборный ультразвук и басовитое рычание Михалыча, обещавшее Вовчику вечное дежурство на складе дырявых баскетбольных мячей.

На музыке ситуация не улучшилась. Пока мы старательно выпевали «Крылатые качели», Вовчик, как настоящий ниндзя, пробрался к шкафу с инструментами. Через секунду на голову нашей музычке Светлане Николаевне приземлилась балалайка. Звук был такой, будто душа русской народной культуры решила лично поздороваться со Светланой Николаевной. Инструмент вдребезги, у учительницы – нервная икота в ритме вальса, у Вовчика – невинное лицо ангела, который просто хотел «подтянуть акустику».